Маленькая Элли

Глава 1

В маленьком и даже почти незаметном городке, на очень узенькой и тоненькой улице, в крохотном и скромненьком домике жил да поживал старенький-старенький дедушка. Этот одинокий старичок по годам своим был худощав, морщинист и сутул. Он носил шикарные, пышные седые усы, на нем сидели потрепанные годами рубашка и штаны, а передвигался он с помощью тросточки. Казалось, что это был ничем не приметный дедуля, спокойно проживавший свою старость в своем домике, но не тут-то было. Этого старичка звали Виктор Стафф. И это был не просто старичок. Это был старичок, который умел творить чудеса. Самый настоящий волшебник.

Мамы Виктора не стало, когда тому было пятьдесят шесть. Глубокая старость не оставила этой чудесной женщине, давшей миру много доброго и светлого, никакой возможности жить еще и еще. Отца своего Виктор плохо запомнил. В памяти остались лишь его выразительный взгляд, его крепкие руки и его чувственные ухаживания за мамой. Стаффу-младшему было всего четыре года, когда Стафф-старший, столь молодой, но уже столь опытный машинист дальнего следования, не вернулся домой после очередной поездки на другой конец страны. Его сердце не выдержало такой утомительной работы. Тетушка Виктора покинула этот мир, когда племяннику было двадцать три. Внезапная потеря сознания прямо за рулем автомобиля привела тетушку к неминуемой гибели. Ее сын, что Виктору приходился двоюродным братом, опустился во тьму тремя годами позже. Он крепко спал, когда черный едкий дым, невольно поваливший из печи, охватил весь его дом. Жена Виктора, с которой он успел прожить в браке чуть больше десяти лет, простилась с жизнью во время родов. Грубейшая врачебная ошибка отняла у бедного Виктора сначала его супругу, а затем и их так и не родившуюся дочь.

И представьте себе, да! Все они были такими же волшебниками, как и сам Виктор! И мама его, и отец, и тетушка, и брат, и жена, и даже маленькая кроха-дочь, ни на секунду не успевшая понять, каково это — жить. Но в один момент их все же не стало. Ведь волшебники, хоть они и избранные, но они тоже смертны. Им, как и нам с вами, не суждено оставаться вечно молодыми и проживать век за веком. Они, как и мы с вами, тоже могут стареть, болеть и быть подверженными несчастным случаям. Наш герой прекрасно помнил об этом. Помнил, что когда-нибудь настанет и его час.

Увы, но именно спустя все эти потери, Виктор и стал тем самым одиноким дедушкой, жившим в маленьком и даже почти незаметном городке, на очень узенькой и тоненькой улице, в крохотном и скромненьком домике. После утраты жены ему больше ни с кем и никогда не хотелось создавать новую семью. Он лишил себя веры в свое светлое будущее, лишил себя желания жить приметно. От того и крохотный, скромненький домик, от того и узенькая, тоненькая улица.

Единственное, о чем сильно горевал наш герой - дети. Его продолжение и его наследие, которыми он, к несчастью, так и не был награжден Силами свыше. Чем старше становился наш герой, тем горестнее становились его думы на этот счет. Просто представьте, какого это — прожить жизнь, так и не оставив за собой того, кто бы мог продолжить твой путь… Прожить жизнь, так и не услышав ни от кого заветные «папа» и «дедушка»… Прожить жизнь, так и не передав никому накопленные опыт и мудрость… Такими мыслями была напрочь забита голова Виктора. Мыслями, что с каждым годом все хлеще и хлеще переплетались с мыслями о том, как близок был тот час, что обязательно однажды должен наступить. Мыслями, что с каждым годом все сильнее и сильнее подталкивали Виктора на осуществление некогда задуманной им идеи…

Случилось это одним морозным зимним вечером. Пошатанный стол стоял ровно по центру комнаты. На столе располагался чугунный котелок с кристально чистой водой. Вокруг котелка аккуратно теснились небольшие чашечки с тарелочками, в которых заранее были заготовлены все необходимые компоненты: волшебные зелья, магические травы и чудотворные порошочки. На краю стола громоздилась толстенная книга «Волшебства и магических заклинаний», что была раскрыта на странице номер двести восемь. Под столом размещалась огромная пустая алюминиевая кастрюля, целиком очищенная и отмытая до блеска и плотно закрытая крышкой. Неподалеку от стола, у стены стояла единственная целая на весь дом табуретка, накось накрытая старой вязанной подстилкой. Свет в комнате исходил лишь от одной тоненькой восковой свечки, красовавшейся на верхней полке обшарпанного шкафчика, что подпирал дальний угол комнаты. Дрова, которыми топилась печь, издавали приятный уху треск. А за окном, тем временем, на темную-темную улицу медленно опускался снег.

Виктор вошел в комнату, закрыл за собой дверь и оставил около нее свою тросточку. Подкинув в печь еще парочку дров, зашторив наглухо окно и переместив свечу со шкафчика на стол, он устремился к своим заготовкам.

Вот и наступило время для настоящего волшебства!

В котелок с чистой водой старик мало-помалу начал добавлять зелья, травы и порошочки. Одновременно с этим он принялся громко зачитывать заклинание, занимавшее целую четверть двести восьмой страницы:

«О, сила небес, по́лно прошу, помоги. О, великая сила, что сготовна явить этому миру чудо! О, великая сила, что сготовна позволить этому чуду расти и развиваться! О, ангеловидные благодетели, что сготовны дать этому чуду святость и величие, крепость и силу, разум и здравомыслие, могущество и несокрушимость, коими есть полон ее возжелатель. О, премудрые творцы, по́лно прошу вас, дайте сему миру новую жизнь! О, премудрые творцы, по́лно прошу вас, дайте сему миру новую жизнь! О, премудрые творцы, по́лно прошу вас, дайте сему миру новую жизнь!»

И вдруг вода, которая ранее была чище парящего с неба снега за окном, принялась играться красками. То зеленой она становилась, то желтой, то голубой, то фиолетовой, то коричневой, то красной. Взяв в руку небольшую деревянную ложку, Виктор начал размешивать содержимое котелка и еще громче проговаривать заклинание.

Спустя минуту образованная смесь слегка загустела и наконец перестала менять свои цвета, остановившись на одном постоянном — ярко-малиновом. На вид она стала напоминать кисель, что обычно подают детям во время школьного обеда.

Виктор повторил заклинание, как это требовала книга, и котелок гневно забурлил —пузыри и пена игриво оживились, а облака нежно-розового пара начали стремительно подниматься вверх.

Стоило нашему волшебнику обронить последние магические слова, как тут же погасла свеча и все вокруг стал озарять кипящий котел. Ослепительный ярко-розовый свет рванул до самого потолка, будто в комнате включили фонарь. Прикрыв глаза ладонью, Виктор поскорее отложил ложку подальше, схватил со стола книгу, шагнул в сторону табуретки и, поправив вязанную подстилку, тихонечко уселся на нее. С абсолютным спокойствием он принялся наблюдать за тем впечатляющим зрелищем, которому сам положил начало.

Кипящий котелок еще свирепее загудел, затрещал и загремел. Магическая смесь, наполнявшая сосуд, так заметно увеличилась в своих размерах, что даже пена с пузырями малость побежали через край. Пар стал гуще и начал опускаться на пол. Свет же засиял все ярче и ярче.

Такое удивительное представление продлилось совсем недолго — минуты три или может чуть больше. Затем кипение котла стало ослабевать, пар рассеиваться, а свет тускнеть. Задуманное Виктором осуществилось!

Свеча вспыхнула вновь, как только свет из котелка погас окончательно. Старик приподнялся с табуретки, положив на нее книгу, аккуратно вернул огонь на верхнюю полку шкафчика, распахнул обратно шторы и закинул в печку очередную охапку дров. Оставалось только перелить закипевшую смесь из котелка в огромную алюминиевую кастрюлю, терпеливо ждавшую своей очереди под столом. Виктор выдвинул кастрюлю ближе к печке и снял с нее крышку. С помощью рваного, запачканного полотенца он взял со стола котелок и не торопясь перелил все содержимое из одной емкости в другую. Поставив котелок обратно, Виктор накрыл кастрюлю крышкой так, чтобы туда мог поступать воздух.

Справившись с последней задачей, наш герой устало вздохнул, схватился за свою тросточку, открыл дверь и скрылся из комнаты. Оставалось подождать до утра.

Та ночь выдалась бессонной для Виктора. Беспокойства в обнимку с переживаниями сидели в нем до самых первых лучей солнца, поскольку жизнь его впредь должна была разделиться на «до» и «после». Ветхий диванчик нашего волшебника без устали скрипел от непрерывно вертевшегося на нем с боку на бок хозяина. Время от времени Виктор вставал с постели и, сложа руки за спиной, бесцельно бродил по комнате. От диванчика к окошку, от окошка до шифоньера с одеждой, от шифоньера к маленькой красиво заправленной кроватке. Порой он ворчал себе под нос что-то непонятное — спрашивал себя о чем-то и сам себе же на это отвечал. Бедному старику той ночью, увы, не удалось поспать ни минуты.

И вот наконец наступило долгожданное утро. На улице перестал идти снег, было тихо и солнечно. К рассвету Виктор уже успел убрать за собой постель, умыться, сменить ночную сорочку на свой повседневный потрепанный годами наряд и старательно привести в порядок деревянным гребнем свои шикарные пышные усы.

Волнение и трепет все никак не отпускали старика. Чтобы хоть немного унять в себе эти эмоции, Виктор присел на свой диванчик, сложил дрожащие руки на колени и взглядом устремился в покосившееся окно, сквозь которое так утонченно пробивался золотистый солнечный свет. Он сделал легкий вдох, ненадолго задержал дыхание и так же легко выпустил воздух обратно. Вдох, задержка дыхания и выдох. Еще раз и нашему волшебнику щепотку полегчало.

Время пришло. Встав с диванчика, старик сотый раз поправив воротник рубашки и тысячный отряхнув штаны от осевшей на них пыли, схватился за тросточку и направился к двери. Отворив ее, он осторожно зашел в комнату, в которой накануне свершалось нечто невероятное и чарующее. Пошатанный стол по-прежнему стоял ровно по центру, обшарпанный шкафчик, как и всегда, подпирал дальний угол, единственная целая на весь дом табуретка, накрытая старой вязанной подстилкой, все также была пристанищем для толстенной книги «Волшебства и магических заклинаний». Свеча тем временем уже давно погасла, котелок остыл, а в печке дотлевали последние угольки. Виктор прикрыл за собой дверь, оставил около нее тросточку и еще осторожнее, буквально на цыпочках, направился к той самой алюминиевой кастрюле, на которой прошлым вечером все и закончилось.

Очень бережно наш герой взялся за ручку крышки, приподнял ее и отложил в сторону. Заглянув в открытую кастрюлю, сердце старика страшно заколотилось, руки еще сильнее бросило в противную дрожь, а дыхание оцепенело словно под водой.

Маленькая девочка лежала комочком на дне блестящей посуды и крепко-крепко спала. На ней было красивое розовое платьице, теплые белые колготки и бархатные коричневые башмачки. Ее светло-золотистые волосы были красиво заплетены в две небольшие косички и украшались маленькими розовыми бантиками. Ее крохотный носик, слегка порозовевшие щечки и пухлые губки были необычайно очаровательными. Своей хрупкостью, своими тоненькими ручками и ножками кроха походила на куколку из магазина детских игрушек. Виктор не мог оторвать взгляда от нее, умиляясь каждым сантиметром своего собственного творения и испытывая неописуемые и не сравнимые ни с чем эмоции и чувства.

Млеть и восхищаться можно было бесконечно, но Виктор быстро опомнился, что перед ним находилась все же не куколка из магазина детских игрушек, а самый настоящий живой человек. Нежно посапывавшее чудо старик аккуратно взял в свои трясущиеся руки и медленно, стараясь не разбудить, достал из кастрюли. Однако девочка все равно начала просыпаться. Лениво зашевелившись, она стала потягиваться и зевать. Кроха вяло потерла ручками свои глаза и легонько их приоткрыла. Нежный, ласковый взгляд взялся касаться всего вокруг: и печки, и окна, и шкафчика, и стола с посудой, и табуретки с книгой. А в конце ее насыщенного изумрудного цвета глазки остановились на Викторе.

Легкая и приветливая улыбка непроизвольно выступила на лице старика. Девочка в ответ лишь чуть удивилась и застыла. В ее неподвижном взоре, как показалось Виктору, появилось некоторое смятение. Кроха принялась с любопытством изучать его бледное, худое лицо, его иссохший лоб, его косматые брови, его дряблый нос, его глубокие морщины и, конечно же, его белесые усы.

От столь тщательного анализа улыбка Виктора заметно ослабла. Он растерялся, не понимая, какой реакции следовало ждать от ребенка. А что, если ее пронзит страх? А что, если она заплачет? А что, если закричит?

Но девочка, наперекор ожиданиям Виктора, восхищенно заулыбалась. Глаза ее засверкали, личико засияло, ручки задергались. Самая неподдельная и самая проникновенная радость завладела крохой. Виктор трогательно заулыбался ей в ответ. Словно долгожданная встреча после затяжной разлуки случилась между двумя уже хорошо знакомыми друг другу человечками.

- Дедушка! – задорно прозвенел детский голосок.

И жизнь вокруг остановилась. Слезы ручьем покатились по бесчисленным морщинам старика. Ничего более чудесного и более ласкового Виктор не слышал со времен своего детства.

- Внученька… - тихо прошептал старик и крепче прижал девочку к себе. - Элли... Маленькая Элли.