Малефика

Глава 1

Пасмурным июньским вечером со старого дуба в городском парке сорвался сухой скрученный лист. Подхваченный порывистым ветром, он вылетел на проезжую часть и лег на поверхность мреющей отблесками фонарей лужи. Через секунду по нему проехались колеса позднего автобуса. Никто не услышал слабого, но трагического хруста.

Никто, кроме Охотника.

Он ехал, прислонившись лбом к прохладному стеклу, дрожащему россыпью капель минувшего дождя. В приоткрытую форточку врывался влажный стылый воздух. Снаружи мелькали неоновые вывески и желто-дымные квадратики окон. Скуластое лицо призрачной маской ложилось на городской ландшафт как подобие снимка с двойной экспозицией. Скромная фигура в черной футболке и джинсах не обращала на себя внимание.

Кто-то звучно зевал среди скучающих лиц. За окном проносились кудри колючей проволоки на высоком заборе машиностроительного завода. Охотник старался не реагировать на чье-то туловище, трущееся о спину на каждом повороте.

У задней двери темноволосый парень, уперев в колено блокнот, рисовал карандашом раскидистое дерево. Закончив, он засунул карандаш за ухо, посмотрел на результат, и на юном лице просияла радость. Охотник почувствовал, как по телу разливается тепло. В сжатой ладони заволновался маленький переливчатый огонек. Это напомнило о необходимости работать. Он закрыл глаза и прислушался к разбросанным по салону приглушенным разговорам.

– Урожая не будет. Все гниет. Дожди…

– Будто кислота льет с неба. Деревья стоят рыжие…

– Вчера открыла холодильник, а внутри плесень…

– Я не знаю, почему не могу ничего делать. С трудом встаю с постели. Какое-то бессилие, инертность. Темнота внутри, снаружи, везде…

– Скорую вызывали. Он всегда был не от мира сего. А вчера вдруг понес про какую-то тень. Что мы все в тени. Задыхался. Вокруг кровати солью круг насыпал. Сказали, паническая атака…а мне кажется, он того, поехал…

Охотник сосредоточился на голосе, отсеивая посторонние звуки. Неприятное тело больше не льнуло, миллиметры свободного пространства позволили абстрагироваться от окружения.

– Я ему говорю, прекрати читать бредовые книжки…Как там его, молоток ведьм…А?...Ну, Молот. Без разницы. А он дикими глазами смотрит и под подушку прячет.

На губах Охотника дернулась горькая усмешка. «Наверняка, маг, – подумал он. – Видит сквозь завесу. Станет одним из нас, либо закончит в смирительной рубашке».

Охотнику было семь, когда во время игры с соседскими мальчишками он обнаружил, что видит и слышит четче других. Каждое шарканье, сопение, глоток или почесывание, ничто не ускользало от обостренных чувств хищника. С ним перестали общаться, его избегали. Охотник не навязывался. Не боялась его лишь огненно-рыжая девочка, однажды заявившая, что видела их будущее в амулете мамы – Оке. В школе они вместе сидели на задней парте, где могли беспрепятственно общаться с существом, живущим в солнечном зайчике.

– И как зовут твоего воображаемого друга? – как-то спросила мама.

– Светочник.

– Забавно, – она потрепала сына по русой голове. – И что он говорит?

– Ничего. У него нет рта. Он показывает.

– Что? – насторожилась мать.

Он поднял фиалковые глаза и серьезно сказал:

– То, что нужно знать. Но для чего – пока не знаю…

– Ну да, – вздохнула мать, – и что он показывает?

– Ничего хорошего, – ровным тоном ответил сын. – Голод, страх, отчаяние, – он помолчал. – Она будет высасывать жизненную силу из мира, пока не останется лишь мертвая пустошь.

– Кто?

– Ведьма.

– Ведьма? – рассмеялась мать.

– Я серьезно.

Его тон был неправильным, странным, будто он действительно верил в то, что говорил. Мать поменялась в лице.

– Хватит!

– Что хватит?

– Отец, скажи ему!

Но отец промолчал, сжав под столом кулак.

– Это не смешно! – крикнула мать. – Выдумал – ведьмы…И прекрати так смотреть!

Через месяц позвонили из библиотеки и настойчиво попросили вернуть «Молот ведьм». Был скандал. Хлопали двери.

Ему снились кошмары – неразборчивая речь, неземные голоса, как маяк, призывали в недоступный мир, в который не вела ни одна дверь. Мать решила, что это переходный возраст. Узнав о проблемах, ее сестра тонко намекнула, что дети лучше развиваются на свежем воздухе. А затем менее деликатно посоветовала выселить несносного сына в глушь. Разумеется, в воспитательных целях. Отец был против, но смирился.

Парня немедленно отправили крепнуть телом и духом в деревню к деду – косматому старику с ореолом пружинистых седых волос вокруг голубых глаз. Дед невзначай рассказал ему о скрытом мире, и к немалому удивлению мальчик тут же выпалил все свои терзания последних лет.

– Да, малыш, мы маги-полукровки, – задумчиво говорил дед. Они сидели на деревянной, небрежно сколоченной лавке перед домом и смотрели на красно-оранжевый закат, предвещавший ветреный день. – Отец не хотел, чтобы ты знал о скрытом мире. Но от судьбы не убежишь. Так-то.

– Я кое-что хотел спросить, – сказал мальчик.

– Валяй, – откликнулся дед.

– Откуда берется сила?

– Из источника, малыш.

– Что за источник?

– Люди, – веско сказал дед. – Но не каждый человек.

– А какой?

Дед хмыкнул и почесал бороду.

– Как бы тебе сказать, – медленно проговорил он, – внутренне свободный, способный радоваться и удивляться, словно ребенок – чисто и искренне. Тот, кому близка жажда поиска, для кого каждый день – открытие. Такой человек – мощный источник магии.

Дед выставил руку, и в морщинистой ладони загорелся огонь.

– Тайный мир – это тонкий и сложный эфир, а люди неосторожны. Мы оберегаем нас от них, а их от нас. С помощью завесы. Но это не стена, а скорее решето. Через бреши сюда раз в год приходят чистокровные из Ордена – на Солнцеворот. А в остальное время прорываются темные создания, которых отлавливаем мы – ты, я и десяток других полумагов.

С минуту мальчик разглядывал блестящие, мерно колышущиеся всполохи, и чувствовал, что отдаляется, теряет опору. Он встряхнулся.

– И что теперь?

– Жить и работать, малыш. На днях познакомлю тебя с проводником. Проводник – с архимагом. А тот посвятит тебя в Орден… кстати, ты когда-нибудь охотился?

– Нет, – тихо ответил мальчик.

– Ну, молодой – научишься.

Мальчика звали Тимофей. Но с тех пор просто Охотник.

Объявили остановку. Автобус затормозил, коротко взвизгнув тормозами. Толпа пропустила Охотника через катки и вытолкнула в сумрачную стынь. В напоенном влагой воздухе висела сырая взвесь. Двери за спиной сдвинулись, и изъеденная коррозией машина потащилась дальше.

Утоптанная тропинка вела в сторону тусклых пятиэтажек. Слева – вдоль дороги – росли поникшие осокори. Справа тянулся шиферный забор. Сутулый подросток в капюшоне старательно выводил красным баллончиком…

Дева на дороге.

Охотник несколько раз моргнул. Надпись превратилась в обычную бессодержательную закорючку.

Парень заметил наблюдателя, бросил орудие и с лицом нашкодившего котенка снялся с места.

«Нужно внимательней относиться к знакам, – подумал Охотник. – Это не просто так здесь появилось». И тут он заметил, что ничего не слышит. Мир, состоящий из звуков, вдруг замер. Ни рыка моторов, ни шороха листьев, ни завываний ветра. Охотник ступил вперед и не услышал шагов.

«Тень, поглотившая нас…»

Он быстро дошел до дома, пролетел восемь лестничных пролетов, переступая через две ступеньки, и вошел в квартиру. Огляделся – светлые обои, стол, стул, на стуле гора одежды, кровать – ничего подозрительного. Включил автоответчик.

«Ну да, тебя как обычно нет. Надеюсь, ты хотя бы через неделю это послушаешь…Загоняешь под завесу чудищ, а? Ладно, прости. Заскочи в сад как будет время, ладно? Я чувствую печаль…Такая тяжелая, глубокая грусть. И растения вянут…»

Охотник посмотрел на календарь и набрал номер.

– Веда?

– Не прошло и года.

– Что у тебя с голосом?

– Просто устала. Завтра – шабаш. У меня плохое предчувствие. Бояр видел Малефику.

– Что ж, ожидаемо.

– О чем ты?

– Боюсь, что Орден не справился. Око у тебя?

– Как всегда.

– Я завтра заеду.

Он положил трубку и пошел на кухню. Не включая свет, достал макароны, кастрюлю, открыл кран. Сквозь зазор между шторками свет фонаря бросил на пол оранжевую полоску. Охотник щелкнул пальцами, и на них, как огни святого Эльма на мачте, возникли продолговатые костерки. Покатав огни между пальцами, он пошел к плите и чуть не наступил на сидевшего в отсвете Светочника.

Эфемерная безликая фигурка – пучок света – повернула овальную голову и протянула тонкие ниточки рук.

– Что такое, дружок? – Охотник спустился на колени. – Принес что-то важное?

Светочник настойчиво взмахнул рукой.

– Ладно-ладно. – Охотник глубоко вдохнул и коснулся света.

С широкой ветви дуба белая сорока рубиновыми глазами наблюдала за тем, как останавливается движение улиц и воцаряется молчаливая ночь. По парку торопливо шла светловолосая девушка в сером льняном платье. Похолодало. Девушка потерла озябшие руки и ускорила шаг.

Замогильную тишину прорезал резкий трескучий крик. Она вздрогнула и остановилась. По тенистым тропинкам тянулся тяжелый сизый туман.

Сорока спорхнула с дерева и вышла из-за дуба простоволосой босой старухой в испачканной землей сорочке. Подойдя ближе, она вперилась в девушку невидящими бельмами и схватила ледяной костлявой рукой за предплечье. Девушка рванулась, но хватка старухи не ослабла.

– Отпусти! Отпусти, слышишь? Мне больно!

– Дева на дороге, – просипела старуха.

– Что? Да отпусти же меня!

– На тебе, – внезапно отчетливо проговорила старуха.

И растаяла, словно морок.

Девушка отшатнулась, тело сковало судорогой. На бледном лице блестели подернутые слезами белеющие глаза. Две щекочущие капли скатились по щекам и упали на растекающуюся по руке черную метку.

Что-то менялось.

Девушка прислонилась спиной к дубу и провела рукой по фактурной коре. Перед глазами плыло, искажалось, словно в повернутой набок линзе. Постояв немного, она оттолкнулась и побрела к витым воротам. В город…На листьях ширились некрозные пятна.

Фонарь моргнул. Светочник ушел.

Охотника выдернуло из видения. Он повалился на пол, схватившись за голову, сдавливаемую кольцом боли.

– Куда? – прохрипел он – Куда ушла? Черт…

Вибрировал телефон.

Он открыл глаза. В квартире – серо, на улице белым бело – ранним утром город укрыл туман. Охотник откинул руку за спину и нашарил елозящий по полу смартфон.

– Алло? – сонно сказал он. – Кто это?

– Шеф вызывает.

– Пушок, ты?

– Я тебе не пушок! – проревело в трубке.

– Где ты?

– У подъезда! Шевелись!

Охотник встал, потянулся и разгладил волосы пальцами. На периферии мелькнуло темное пятно. За ночь в углах комнат разрослись разводы плесени.

Охотник поморщился.

На выходе он заглянул в ванную и подтвердил опасения – душевую, раковину, унитаз и трубы покрывал гадкий черный налет.

– Проклятье…

Среди покатых иномарок, припаркованных во дворе, изюминкой смотрелся цилиндр старых кремовых жигулей. Жигули сигналили, словно провожали свадебный кортеж. Охотник подошел, открыл дверь и сказал:

– Привет, Харон.

Хароном звали огромного пестрого кота. Одетый в желтую – под цвет глаз – жилетку и коричневую клетчатую беретку, он сидел на двух подушках. Задние лапы, пристегнутые к ходулям, лежали на педалях.

– Здорова, маг, – муркнул кот. – Садись! Бери попкорн!

– А позвонить архимаг не может?

Вместо ответа кот лишь сверкнул длинным клыком.

– Открой бардачок и нажми на панели «вкл».

Сказано – сделано.

Лобовое стекло затянуло мутной пленкой. На экран, как краска в стакан с водой, вплыла тень и сгустилась в полупрозрачный силуэт. Архимаг начал без приветствий:

– Охотник, ты нашел сосуд?

– Я видел преемницу, но не знаю имени, не знаю, где она…я собирался…

– Что ты собирался? Работай резче! Счет идет на минуты! Ты слишком молод и не подозреваешь, через что нам пришлось пройти в 536-м, в 1380-м... Несчетное количество раз мы сжигали Малефику. Мы создали завесу…

– Ага, только дырявую, – перебил кот.

– Помолчи! – прикрикнул архимаг. – Но в целом ты прав, в завесе много брешей. И через одну такую она снова попала в мир людей…

Темная масса начала перечислять халатности и упущения, приведшие к катастрофе, а Охотник думал о том, как сильно хочет пить, как много времени отнимает болтовня. И о том, что, уходя на покой, обязательно скажет шефу, что тот похож на джава.

– Передала силу, карга! Успела! – вставил кот и саркастическим тоном продолжил: – А разговоры были – удержим дух ведьмы за завесой, запечатаем, задавим, чтобы впредь в мир людей! Никогда! Не проникла! Скверна! Чтобы хаос не травил источник! Ну-ну, есть успехи?

– Помолчи! – осадил архимаг.

– Итак, – сказал Охотник.

– Твоя задача – найти и удержать до нашего прихода. В ночь Солнцеворота Орден соберется в мире людей и покончит со всем этим раз и навсегда. Понял?

– Понял.

Харон потянулся к бардачку и выключил экран. Глаза резануло дневным светом.

– Отвезти куда-нибудь? – спросил кот.

– Да, в Ботанический сад.

– Пристегивайся.

Взревел мотор, и жигули покатились по городу. Охотник молчал и смотрел на покосившиеся деревянные заборы, вросшие в землю обветшалые халупы. Хибары перемежались серыми хай-тек коробками или желтыми пустырями. Вдалеке в тумане виднелись очертания свечек-долгостроев.

На светофорах дорогу переходили подавленные люди с землистыми скорбными лицами. Хотелось выбежать из машины и, тряся их, орать: «Да что с тобой такое? Очнись!»

Охотник и вышел у громоздких стеклянных павильонов.

Веда встретила его на входе. На ней был сарафан в мелкий красный цветочек и сандалии. Рыжие волосы – собраны в хвост с выбившимися спиральными прядками, окаймлявшими узкое лицо. На шее висел артефакт – муаровая капля в серебряной оправе.

Они завернули в сторону от теплиц и прошли по узкой дорожке мимо цветущего пруда со склонившимися ракитами.

У куста боярышника их ждал…Бояр. В легком зеленом пальто с красными пуговицами, коричневых брюках и крогах. Из-под носа повисали длинные усы. Рядом на траве стоял опрятный чемоданчик.

Бояр был сомнительным типом, но Веда любила его. Она обладала редкой способностью создавать химер – полурастений-полулюдей. И первым, кого породил ее дар, стал Бояр – глаза и уши любого растения в городе. Он был связан с Ведой какой-то магической пуповиной. Пару раз она порывалась рассказать об их таинственном симбиозе, но Охотника такие истории беспричинно отталкивали. Он предпочитал об этом не думать.

– Здравствуй, Охотничек, – прошелестел Боярышник. – Давно не виделись!

– Век бы тебя не видел!

– Брось! – Бояр прищурился, будто подсматривал в замочную скважину. – Эликсир будешь?

– Помнишь, что было в прошлый раз, когда я согласился?

– Конечно!

– А я нет…И давайте закроем тему с эликсиром, ладно? Кто из нас не падал?

– Ладно, – сказала Веда. – Хотел Око – держи! – Она сняла с шеи полупрозрачный амулет-каплю и протянула Охотнику.

Око холодило руку. Шорох зарослей отдалился, и послышалось пение иных – звук завесы. Охотник различил в какофонии голос деда, улыбнулся, предавшись воспоминаниям, и тут же приказал себе собраться.

– Покажи грядущее.

И словно через множество плоскостей, отражающих свет, запылал костер.

Языки пламени, скрытые от людских глаз, метались по пустырю. В небо, затянутое перинами плотных облаков, вздымался фонтан искр. Харон играл на скрипке, и музыка гармонировала с игривым смехом и пением ведуний. Девушки в белых платьях исступленно танцевали вокруг костра, запрокидывали головы и шептали заклинания, вызывающие грозовые разряды. На лугу бликовали Светочники, летали птицы, стрекотали насекомые. Вот-вот должен явиться Орден.

Но вместо магов пришла тень. Заморосил дождь. Охотник обернулся и увидел Веду, цепляющуюся мокрыми пальцами за мертвую траву. Глаза блестели в едком чаду потухшего костра. Перед ней развернулась тьма.

– Ты не ведаешь, что творишь, – прошептала Веда.

Черная эмульсия захлестнула ее. Охотник чертыхнулся. Руку обожгло. Он резко развернулся и схватил Веду за плечи.

– Обещай, что не пойдешь на шабаш! Обещай!

– Но…

– Это плохо кончится! Не ходи! И предупреди других! Обещай!

Веда передернула плечами и тихо произнесла:

– Обещаю.

Тем временем Бояр присел на корточки, щелкнул замками и раскрыл чемодан. Среди прочно зафиксированных круглых колбочек в углублении лежал серебряный клинок. Бояр аккуратно вытащил его и поднес Охотнику.

–Думаю, ты знаешь, что с ним делать.

Охотник кивнул.

– Вернуться ты уже не сможешь, – прошептала Веда, когда он уходил. – Я знаю.

И он знал.

Через несколько часов от солнечного света осталось слабое мерцание на горизонте. Охотник с Хароном сидели в машине и напряженно смотрели, как раскачивается высокий бурьян на пустыре. Утробно порыкивая, кот втягивал и выпускал когти.

– Дальше – твоя работа, – сказал он и указал взглядом на пустырь, затягиваемый туманом. – Я до Солнцеворота прикован к корыту. Встретимся на шабаше.

Охотник похлопал его по плечу.

Потянуло холодом. Пора. Тимофей засунул клинок за ремень и двинулся навстречу ползущему из-за завесы мраку. С каждым шагом в груди нарастала дрожь.

– Морок, – одними губами произнес Охотник. – Не дрейфь, Тимофей. Не впервой.

Туман стал гуще. По небу несло полупрозрачную дымку. В мутном нимбе горела полная Луна. Сумерки мрачнели. Он увидел ее…

Что-то липкое ударило по ноге и повалило на землю. Охотник выхватил клинок и перекатился в траве подальше от волглого щупальца. Темная субстанция растекалась по полю из плотного сгустка. Темные рукава протянулись к шоссе, послышались сбивчивые сигналы машин.

Пригнувшись до уровня травы, Охотник подполз ближе к темной сфере, поднял руку и, мысленно обратившись к источнику, зажег огонь.

В прорезь облаков ударил луч. Мрачная субстанция всколыхнулась, подернулась рябью и расступилась, открывая изможденную девушку с безжизненным взглядом. Черная густая жидкость стекала с отметины на белой руке. Капли, отрываясь от кожи, сливались с охватившим ее потоком слез и сырости, порождающей гниль домов, посевов и душ.

Кокон дотлевал. Туман светлел. Хрупкая фигура девушки отбросила на жухлую траву слабую тень. Бросившись на землю, Охотник вогнал в грунт клинок. Лицо девушки исказилось, она вскрикнула и кинулась к Охотнику, но не успела. Он отскочил в сторону.

Луна снова скрылась в облаках.

Прибитая тень не позволяла Малефике сдвинуться с места.

– Полночь близится, – сказал Охотник, садясь на траву. – Орден идет.

Малефика молчала. Теперь она казалась испуганной и потерянной.

– Знаешь ли ты, – медленно проговорил Охотник, не глядя на ведьму, – что смысл не в разрушении, а в созидании? – он повернулся и прострелил ее горящим фиолетовым взглядом. – Чего ты достигнешь, разрушив мир? Что ты потом будешь делать? – он обвел рукой город. – Где будет твой источник?

– Я не знаю, – прошелестела она. – Орден сожжет меня?

– Сожжет.

Малефика потупилась, а потом внезапно закричала:

– Но я – не она! Старуха наделила меня силой! Тьма течет через меня! Я не могу это остановить! – Он услышал в ее голосе искренность и отчаяние. – Но я – не она! Помоги мне!

– Помоги себе сама, – Охотник вздохнул. – Понимаешь, сила – это просто сила, она не темная и не светлая, это энергия и мы сами решаем, какой цели ей служить. Это твой выбор – быть ведьмой или не быть! Твой выбор – поступать осознанно или растрачивать источник бесцельно! Либо ты управляешь хаосом, либо он – тобой!

– Как управлять? – голос ее надломился. – Как контролировать?

Охотник залез рукой в траву, нащупал камушек и легонько бросил девушке.

– Можешь раскрошить его, – сказал он, – а можешь придать форму. Сделай, что считаешь нужным.

Она повертела камень в руке, долго смотрела на него, и плавно, едва заметно он начал вытягиваться, превращаясь в маленький дубовый лист. Малефика выронила фигурку, опустилась на колени и заплакала, потирая бледнеющую черную отметину.

Охотник выдернул из земли клинок и отбросил в сторону.

– Думаю, это я и должен был сделать, – произнес он и подал девушке руку. – Беги, пока по твою душу не явился весь скрытый мир.

– А ты? – всхлипнула она.

Тимофей улыбнулся.

– Вместо – отпустил, скажу – упустил.

Девушка встала и, переходя на бег, поспешила через луг в сторону шоссе. Запылившееся серое платье обмахивало тощие лодыжки. На минуту она остановилась, обернулась и крикнула:

– Слушай, парень, а ведь тебя накажут!

– Если поймают, – ответил Тимофей-бывший Охотник. – Но это уже совсем другая история…