Мальчик и Демон

Глава первая: Волшебник.

В летнее солнечное утро по тихой лесной дороге ехал одинокий всадник и напевал в небольшую бородку старую песню. Длинная мантия, стеганная расшитая мистическими узорами куртка, меч на боку и широкополая шляпа с висящими на ней оберегами выдавали в нем одного из волшебников. Он остро следил за дорогой и подмечал все, что происходит вокруг. Как поют птицы, где зеленее лес. За поворотом показалась запряженная телега у обочины. Старая кляча пофыркивала и топала ногой, желая утянуть телегу с тюками, но она была привязана ремнем к дереву, потому ей оставалось лишь возмущаться. Волшебник подъехал ближе, провел рукой в особом знаке, и кляча тут же успокоилась.

— Тут есть кто? Помощь нужна?- крикнул он, уверенным голосом, но руку на рукоять меча положил.

— Ой! — послышалось из леса, затем хруст веток и тут же звук падения и тихий вскрик боли.

Всадник соскочил с лошади и, держа в руке кинжал, вошёл в чащу, ориентируясь на стоны. Меч он решил не доставать из-за его длины. Через пару шагов он заметил за деревом кого-то, кто сидел и постанывал. Стелящимся шагом он вышел с боку от человека.

— Что случилось?- спросил он строго, приготовив кинжал и обводя все цепким взглядом, но тут же расслабился, убрал кинжал и улыбнулся. — Прости работяга, давай помогу.

Под березой сидел крестьянин с бородой-лопатой в ладной холщовой одежде со спущенными штанами и пытался одной рукой унять бегущую из разбитого носа кровь, второй пытался натянуть штаны на задницу. На березке же был отчетливо виден кровавый след от встречи бедняги с ней.

— Как же так пугать можно, господин кудесник, — промямлил мужчина в бороду.

— Так думал мало ли плохое что приключилась, больно кляча у тебя нервничает, — сказал кудесник и рывком вправил мужику нос.

— Ах ты ж елки чесалки! — вскрикнул крестьянин. — Только понимаешь отошёл по нужде великой, штаны натягиваю и кричит кто-то. Ну я и дернулся к телеге с перепугу. А эта дура всегда нервничает.

— Бывает, не серчай. Я тебе сейчас травку дам, приложишь. Уж прости волшебством не помогу, оно у меня для дела.

— Да ничего, господин Кудесник.

Оба вышли к дороге. Когда волшебник отвернулся, крестьянин быстро оправил штаны, подпоясался и незаметно убрал в ножны нож, ранее выхваченный и спрятанный в руке за спиной. Крестьянин отвязал клячу, забрался на тюки и скомандовал присмиревшей лошади, телега медленно двинулась по дороге, поскрипывая на ухабах. Мужик прижал обещанную ему травку к носу и боль стала утихать, волшебник же вскочил на свою лошадь и направил ее рядом с телегой, желая поговорить.

— А почему ты меня кудесником зовешь? — поинтересовался он.

— Да принято у нас так. Во всех легендах вас так кличут, — пожал плечами мужик.

— Интересно. Я таких легенд и не слышал, всегда мы были волшебниками.

— Так места у нас глухие, старые. Много чего есть, старики много сказывают. А вы, кудесники редкие гости, мне дед сказывал, что видал одного из ваших.

— Да, глухомань у вас знатная, одни леса, месяц к вам ехал, — посетовал волшебник.

— А чего ж вы к нам? Или дело какое?

— Да места ищу плохие, злые, людей странных и подозрительных — все странное в общем.

— Так мест у нас лихих много. У нас даже лихой люд в лесах не селится, боятся, и частоколы у нас потому высокие. У нас и болота гиблые, на которых кто-то вечно воет, и курганы с травой желтой как осенью, и полянки в лесу, на которые зайдешь, а выйдешь у другой деревни или вовсе бес знает где. Да и так иногда идешь с кем-то, а потом оп и нет человека. У меня так сосед в детстве прямо посреди просеки пропал. Вот был и нет! Много всего, поэтому далече в леса и не ходим. Да и людей странных много, это нормально. Есть вон мальчишка, с ребятами не играет, все в лес один днем бегает и под вечер возвращается. Мы его не трогаем, зачарованных лесом нельзя обижать, леший осерчает. Жаль его, уйдет скоро от нас, как это бывает обычно.

Волшебник изумился, но не поверил. Случайные порталы, урочища, ловушки магические. Это далеко не все, что он смог понять из рассказа. Да если это правда, то эти места не хуже Солефлейма. Горной гряды, на которой в древности шла великая война за перевалы и горные крепости. Что за война неизвестно, но даже магистры волшебства не могут там чувствовать себя в безопасности. Столько там страшных чар и ловушек осталось. Но вряд ли возможно, что здесь что-то подобное.

— Да ты мне байки рассказываешь. А я думал узнаю чего путного от тебя, — сплюнул волшебник в сторону.

— Да разве ж я брешу?! Во, смотри, — Крестьянин стянул с себя рубашку и показал страшный шрам на левой лопатке. — Во, видал? Это меня Грызла в детстве утащить хотела, а знахарка спасла.

Мужик повернулся обратно и не увидел собеседника. В недоумении он оглянулся назад, всадник замер посреди дороги. Чуткая лошадь восприняла замешательство хозяина как команду и остановилась, поэтому телега уехала вперед, а волшебник замер не в силах поверить в то что увидел и услышал. Название ему ничего не сказало, но след астрального вампира он знал. И такое могли подцепить только в Солефлейме. Исследователи тех мест никак не могли от них избавиться. Приходилось собирать круги силы и совершать сложные ритуалы, чтоб спасти одного человека. А тут знахарка! Спасла ребенка, не крепкого взрослого, что выдержит боль и близость смерти. А это точно был астральный вампир, сомнений не было, такое не перепутаешь. И даже дело не в шраме, а в том, что волшебник почувствовал.

Наконец волшебник сглотнул и встряхнул шляпой, от чего обереги звонко забряцали, этим он отогнал от себя сомнения. Он осенил себя знаком спокойствия и догнал телегу.

— Я не представился. Мое имя Грегор, волшебник четвертого ранга из ордена имени Спасителя Олафа.

— Я Игнат, — ответил мужик, натягивая рубашку.

Грегор немного растерялся, но вспомнил, где находится. Местные могут просто не знать о ритуальных фразах и его ордене.

— Мне нужно поговорить с вашей знахаркой и больше узнать о ваших местах. И о мальчике. Ты что-то говорил про зачарованного лесом.

— Все расскажу и к знахарке свожу, это в первую очередь как приедем. А мальчик, наверно, нашел какой-нибудь старый алтарь и носит к нему птичек, зверей, может лешего встретил и развлекает его. С прошлого года так ходит, наверно его скоро заберут.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — вскипел Грегор, привставая на стременах. — Его же спасти надо!

— Да не злись кудесник, нам тоже мальца жалко. Так ничего не поделаешь. Кабы родные были — вступились бы, откупили подарками ребятёнка, дело понятное. Бывало такое, отпускают. А этот то приблудный! С дедом приехал к бабке Лиде. Вроде как они какие-то родственники. А дед тот слёг, да и похоронили его. А Лидка оставила мальчишку, все старухе не скучно. Ну а откупать его никто не возьмется, кровь у него чужая, грех это, не примут. Лидка сама сказала, что и не родня ему считай, седьмая вода на киселе, а знахарка подтвердила. А так бабка она добрая, могла бы за него пойти просить. Ток если осерчают — плохо всем будет. Ежели же его не пущать, так он от тоски зачахнет, а леший заберет кого другого, там уж не откупишься. Стадо не дай бог еще издохнет от чего или твари утащат, — пояснил Игнат, грустно вздыхая и разводя руками.

— Точно надо с знахаркой вашей поговорить и на мальца посмотреть. Может быть он нашел то, что я ищу. То, что является целью моей миссии,- подытожил Грегор, пытаясь остыть, даже проговорил про себя мантру спокойствия. «Сильно все непонятно, не нужно спешить», — попытался он мысленно успокоить свой все еще горячий нрав.

А Игнат тем временем нахмурился, задумался, оглядывая украдкой всадника.

Надо бы старикам сказать, что кудесник заинтересовался мальцом. Нельзя хозяев леса расстраивать, ой нельзя. Потому чужаков тут не любят и следят за ними. Не одна деревня пропала от глупости пришлых. В том числе глупости зазнавшихся кудесников, которые дразнят лихо. Дед как раз рассказывал, как они кудесника в баньке сожгли. Гнилое там место теперь, старики говорят, что притащил-таки что-то из лесу тот дурак. Показывать тот пустырь кудеснику нельзя, мало ли.

Глава вторая: Мальчик.

Солнце ярко пылает в безоблачном небе, птицы ведут свои разговоры в кронах деревьев, а по лесной тропинке в длинной подпоясанной рубашке шагает худощавый мальчик по имени Эрсил. Рубашка тщательно подшита и ухожена, но все равно видно, что она очень старая, скорее всего ушита с дедова плеча, руками Лидии. Еще у мальчишки были замечательные берестяные лапти, которые он заслужил у дядьки Прохора. Тот не мог найти своего охотничьего пса. Почему статному охотнику понадобилась помощь, мальчик так и не понял. Дядька Прохор что-то объяснял другим взрослым, что-то про то, что ребенка он не тронет, не обидит и вернёт. И действительно, пес даже не залаял, когда Эрсил его нашел, только жалобно поскуливал и смотрел умоляюще. Этот непоседа умудрился застрять шеей между толстых веток согнувшегося до земли сука кривого исполинского дерева. Эрсил еле разогнул крепкой палкой ветви, чтоб пес смог освободить крепко зажатую шею. Совершенно непонятно как он смог просунуть голову меж этих ветвей и застрять. Прохор был очень рад притихшему псу и почему-то наказал ему больше не лаять попусту на лес, а Эрсилу потом в благодарность подарил новые лапти.

Сейчас Эрсила былая история не заботит, он весело идёт по тропинке к старому роднику. С местными мальчишками ему не удалось сдружиться. Они были странными для него, а он странным для них. Даже несмотря на то, что они с дедом много где были и многих встречали, здесь люди были очень необычными, хоть на вид самые простые. Мальчишки не имели к нему ничего плохого, не были злыми, но в игры свои не звали, да Эрсил и не понимал их игр в которых они пели какие-то песни, частушки и кланялись чаще.

Эрсил остался один в свободное время, когда не выполнял поручения тётки Лидии, его это на самом деле не расстраивало. Он много где был и хотел увидеть еще больше всего, поэтому старался исследовать лес вокруг. Деревенские не очень хотели в него ходить, но детям почему-то разрешали. Вроде как обычай. Странные у них тут обычаи, хотя даже ребенку было ясно, что места тут еще более странные.

Вот взять родник, к которому подошел Эрсил. Узкий каменный столб высотой с взрослого мужчину, на его вершине чаша из которой по трем желобкам в разные стороны лилась вода. Под столбом выложены замшелые камни, как в больших городах выкладывают дороги. Вода уходит куда-то сквозь щели меж камнями в землю так, что не остается даже капель. Столб очень старый, с резными узорами, создается даже какое-то таинственное и пугающее чувство рядом с ним. Иногда мальчику даже мерещились среди узоров лица, причем всегда разные. Деревенские изредка сюда ходили и зачем-то приносили воду из своих колодцев и обмывали ей столб и чашу. Вроде у них даже был какой-то праздничный день для этого в каждом году, когда вся деревня сюда ходила в очередной раз, тогда Эрсил и узнал об этом роднике. Причём у места не было даже названия, его так и называли родником с чашей или родниковым столбом, никаких грандиозных наименований как это положено. Совершенно не понимал Эрсил местных и то, зачем дед его привез сюда перед смертью.

Стоило только набрать воду в ладони она тут же из ледяной стала слегка теплой, Эрсил с удовольствием ее выпил. От этой воды он чувствовал себя бодрее, поэтому набрал еще. Вдруг вода брызнула из ладоней в разные стороны, а из чаши перестала литься новая, столб будто сотрясся. Вдалеке послышался чей-то крик. Эрсил испугался и прижался к колонне, но тут же вода потекла вновь, прям за шиворот, так обидно. Отпрыгнул, отряхнулся, снова слышен крик, кажется зовут на помощь. После мгновения сомнений приходится перебороть страх и пойти на голос, углубиться в чащу. В лесу может и нет никого поблизости, а чаща глушит звуки, вряд ли кто-то кроме Эрсила может откликнуться. Он попытался крикнуть, позвать, но далекий крик никак не изменился, похоже не слышали. Подобранным камнем мальчик начал делать отметки-засечки на деревьях, нужно все же не только помочь человеку, но и не заблудиться, хоть непонятно кому нужна помощь, но это и неважно. Хорошие люди всегда помогают- так учил дед.

Деревенские не собирались в лес, но все же могло что-то случиться, может кто не из деревни. Почему-то желание помочь резко усилилось и Эрсил ускорился. Крик стал громче и ближе. Камень сам собой выпал из рук, а ноги перешли на бег. Не разбирая дороги мальчик понесся на помощь охваченный тревогой и с ощущением того, что непоправимо опаздывает.

Внезапно лес закончился, как и земля под ногами. Нога оступилась на обрыве, а Эрсил быстро покатился вниз по крутой каменистой насыпи. Когда он оказался внизу, все еще встревоженный с безумно стучащим сердцем, вскочил на ноги. Из распоротой коленки легко сочилась кровь, поэтому даже не заслуживало внимание, не впервой драть колени. Оглядевшись ему стало понятно, что он там, куда так спешил. Покрытая тяжелыми гранитными плитами площадка, с пятью железными резными колоннами, поставленными правильным пятиугольником вокруг огромного кристалла, величественным обелиском возвышающегося над округой. Удивительно, но за пределами пятиугольника, тоже есть постройки, лестницы, стены, но они осыпались и обветшали. С одной такой развалившейся стены Эрсил как раз скатился. Еще мальчик отметил, что вся площадка намного ниже земли, будто он оказался в подвале уничтоженного здания.

Никого нет вокруг и больше не слышно криков. Эрсил забеспокоился, пытаясь найти того, кто так над ним пошутил. Деревенские мальчишки не такие жестокие, даже тут есть своя легенда про сорванца, кричавшего о волках.

— Ты пришел, наконец-то, — послышался дребезжащий низкий голос, полный скрытой мощи, злобы и нетерпения, — помоги мне, освободи меня.

— Я не понимаю, — мальчик огляделся, попытался понять, кто говорит с ним, но не смог.

— Освободи меня и я тебя одарю! — раздраженно потребовал голос, и кристалл замерцал, привлекая внимание. — Чего ты хочешь, мальчишка? Денег, власти, золота? Я все устрою, все смогу. Освободи меня!

Эрсил сделал шаг к кристаллу, но замер недоуменно осматривая колонны и кучки костей под ними со стороны кристалла.

— Что ты медлишь? Скорее! Я слишком долго терпел эту пытку. Я награжу тебя, — вкрадчиво проворковал кристалл, сдерживая рычание.

— Нет! — громко и четко ответил Эрсил, выпрямившись.

— НЕТ?! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ МНЕ ПЕРЕЧИТЬ?! ПОЧЕМУ?! — заорало нечто, от чего всю площадь затрясло, а колонны и плиты осветились синими узорами из звезд, кругов и невероятных знаков.

— Добрые дела не требуют оплаты, — веско заметил мальчик.

— Так освободи меня просто так! — вскричало нечто истерично, но уже тише. Синие узоры стали меркнуть.

— Нет! Ты меня хочешь обмануть. Дедушка рассказывал мне легенды о злых демонах, что заманивают и обманывают.

— Разве я похож на лжеца?! Я выполню все твои требования, клянусь своим именем. Чего ты хочешь? Ты мне поможешь — я тебя награжу. Или твой дед не учил, что такое награда или плата?

— Ты все равно меня обманешь. Дед говорил, что вы выполняете как хотите то, что у вас просят.

— Заладил дед да дед. Давай может я воскрешу его. Я чувствую, что ты лишился близких, должно быть он умер. Будете снова вместе.

— Нет! — громко и даже сердито ответил Эрсил.- Мой дед был готов к смерти и учил меня, что смерть это часть пути, который надо пройти.

— Да какой же ты тугой. Освободи меня! Заклинаю тебя великим Древом.

— А что ты будешь делать? — Эрсил уселся прямо на плиту. Ему стало интересно. Да и дед учил, что надо всем помогать. Вдруг этому созданию все же нужна помощь.

— Я? — голос из кристалла прозвучал немного удивленно, замолк задумавшись.- Я построю свое великое царство и люди еще узнают о моей мощи и величии. Никто больше не посмеет пленить меня!

— А как же мудрость? — спросил мальчик. — Правитель ведь должен быть мудрым.

— Без силы и знаний не добиться и не удержать власть, юнец. Мудрость удел тех, кто ничего не делает.

— Мы с дедушкой много где путешествовали. Там где правитель был злой — люди были несчастными и обиженными. Они ругали своих королей и желали им смерти. А там где правитель был мудрым — все его люди были большой семьей и переживали за господина. Даже в деревнях от плохого хозяина всегда бежали.

— Что ты мне за глупости несешь!? Ты меня учить вздумал несносный мальчишка!? — кристалл снова задрожал и снова загорелись рисунки. — Я приказываю тебе освободить меня. Разбей кристалл или разбросай труху у колонн. Эти маги меня пленили и их кости все еще держат меня.

Эрсил ощутил, как его голова заболела, виски сдавила чужая воля, а тело само встало на ноги. Он понял, что так его сюда и приманило это существо, заставило бежать, подстегивая желание помочь. Эрсил медленно, неуверенно покачиваясь, направился к одной из кучек праха.

Глава третья: Катастрофа

Тихая деревня прижатая лесом к небольшой реке. Такой вид открылся волшебнику с холма. С первого же взгляда Грегор понял, что частокол стоит так, чисто от зверья какого, ни рва ни дозорных вышек, а с одной стороны лес подступает слишком близко, хороший лучник может запустить огненную стрелу в деревню. Он видел замки, крепости, полевые укрепления, эти знания позволили сделать вывод, что у деревни только зачатки обороны, серьезный штурм она не выдержит, да и не собиралась.

В полдень въехали в деревню, прямо через широко раскрытые ворота, ни одной души на страже или неподалеку. По единственной утоптанной коровами улице быстро доехали до особенно ладной, и даже свежей избы с коньком на крыше в виде собаки и резными наличниками на ставнях. Игнат довольно подбоченился.

— Вот какую мы ладную избу с батькой сделали, — похвастался он.

Грегор только вежливо улыбнулся. Не сильно его впечатлила изба в глуши, видел он настоящие дворцы, а это всего-то деревенский дом. Игнат заметил пренебрежение в глазах спутника, нахмурился, но промолчал, занявшись делом.

Игнат, оставил телегу во дворе, кликнул двух парнишек, должно быть сыновей, наказал им заняться телегой и клячей. С соизволения хозяина дома волшебник оставил и свою лошадь, не ездить же всюду верхом. После мужик повел кудесника к знахарке, она жила на другом конце деревни. На пол пути встретился богато одетый статный крестьянин, оказавшийся старостой по имени Виктор. Высокий, кряжистый с отличной черной, густой бородой, которой гордился и в момент встречи довольно оглаживал. Чем-то он напоминал Игната, но волшебник быстро отбросил эту мысль, понятно же, что в одной глухой деревне почти все друг другу родственники.

Староста смотрел очень пристально, с легким прищуром. Познакомились. Виктор в отличие от Игната попросил показать грамоту, подтверждающую личность волшебника. Грегор даже немного удивился осведомленности старосты о порядках, даже в королевствах бывало, что стража принимала ряженого за одаренного, не потрудившись спросить документы.

— Далече вас занесло, господин Кудесник, — пробасил староста.

— Действительно далеко, не поспоришь, — вздохнул волшебник. — Рад был бы приехать просто так, но я здесь по зову долга. Игнат говорил про какого-то мальчика, что живет у некой Лидии. С ним вроде что-то не так и мне кажется это связано с моими делами

— Так он час назад в лес убёг. Ребетята у нас бегают, играются, пока маленькие и ничего не грозит, — усмехнулся староста, должно быть вспомнив счастливое детство.

Однако Грегора его ответ не устроил, поэтому он использовал простое поисковое заклинание, если есть что-то неладное — он это почувствует.

— Мне нужен проводник, немедленно! — резко воскликнул Грегор.

— Что случилось? — в один голос удивились Игнат и Виктор.

— Некогда объяснять! Демоническая тварь вот-вот вырвется. Ради нее я и приехал. Она будет на свободе, если ей поможет кто-то зачарованный. Это там, — волшебник указал рукой в сторону леса, откуда почувствовал сильный источник тьмы.

— Игнат тебе поможет, больше некому, все на реке и в поле,- сориентировался староста. Похоже он не очень поверил, но решил все же помочь. — примерно туда и ушел Эрсил, чую неладное.

— Эрсил это тот малец? Разве Игнат справится? — усомнился Грегор.

Он немного пренебрежительно осмотрел увальня, которого застал со спущенными штанами. Игнат тут же набычился, смотря исподлобья и сжав кулаки. Но Виктор заметил взгляды и тут же все понял без слов.

— Не суди Игната по безопасной дороге. Днем ни одна погань не выйдет и даже не подойдет к ней, а гнилых людей у нас нет, чтоб бояться кого-то. В лесу я сам доверю Игнату спину, — старост начал спокойно, но к концу стал чеканить слова, заступаясь за крестьянина.

— Какая еще дорога, тропа лесная, что за бред, — немного сдал Грегор, под двумя угрюмыми взглядами.

— Там в метре под землей настоящая дорога, древний тракт. И деревня на нем стоит, — пояснил Игнат. Затем продолжил похолодевшим голосом из которого пропало дружелюбие, что он подчеркнул словами. — Вам, господин Кудесник, лучше идти без лошади, нет там для них дорог. А мне нужен топор, давайте быстро ко мне, а потом уже за мальцом.

Сборы заняли пару минут, но Грегор ощущал, что угроза все ближе и реальней. Поэтому они пробежали через деревню прямо в лес. А староста отправился к знахарке, уж кто-кто, а она должна узнать, что прибыл кудесник и про какую-то нечисть рядом. Может хозяева ей сказали чего.

— Куда нам надо? — уточнил на бегу Игнат.

— Да, в ту сторону, версты три, — махнул рукой кудесник.

— Тогда пойдем через родник с чашей, — заключил крестьянин.

Волшебник бежал легко, сохраняя силы и не отставая от крестьянина. Оказалось, что Игнат и правда не увалень. Грегор, конечно не очень поверил старосте, но мужик взял боевой, остро наточенный одноручный топорик с потертой рукоятью, привычно заткнул его за пояс. «Дорогое оружие для глухой деревни» — подумал Грегор.

Волшебнику пришлось оставить свой меч притороченным к седлу, он не для бега по лесу и кустам. Придется положиться на магическую силу и добрый кинжал.

— Вот родник. Мальчик сюда часто ходит. А туда он ушел, судя по следам. — сказал Игнат, осмотрев поляну с родником из чаши и указывая направление.

Грегор пораженно замер на секунду. Перед ним был действующий артефакт древних. Такую сложную вязь магии он еще не ощущал. И это был не какой-то родник, это было нечто большее, намного большее, связанное в сложную сеть артефактов, волшебник почувствовал эту незримую связь. Грегор прикоснулся к колонне и ощутил приятное покалывание в руке от энергии, струящейся по нему. Если бы его внутренний источник был пуст — то сейчас начал наполняться. Поразительно. Грегор отдернул руку. Нужно было спасать мальчика и всю деревню, чаша потом.

— Ты слышал, кудесник? — встревожился Игнат. — Там кто-то кричит и зовет на помощь.

Грегор прислушался и тоже услышал чей-то крик. Такой тоскливый, молящий о помощи и чем-то неестественный.

— Скорее, — поторопил волшебник и оба незамедлительно рванули в чащу. Оба боялись не успеть.

Крестьянин сразу же вырвался вперед, двигаясь быстро и ловко, как дикий зверь. Грегор даже под наложенным заговором внимательности и скорости не мог за ним поспеть. Однако мужик не стремился оторваться, понимая, что лучше не разделяться. Никто из взрослых в одиночку в лес не рисковал ходить, можно было и не вернуться.

Стремительный бег сквозь лес и деревья расступились. Игнат остановил волшебника, чтоб тот не упал с насыпи. Внизу на небольшой площади мигал и дребезжал огромный кристалл, в котором волшебник тут же ощутил злую многовековую мощь. Вокруг же относительно слабая или разрушенная вязь магии, завязанная на пять колонн, к одной из них уверенно шёл мальчик.

Грегор выругался и вскинул руку. На руке зажглось заготовленное заклинание, чтобы остановить мальчика. Но сильный удар обухом топора по руке сбил направление и заклинание угодило в кристалл.

— Что ты творишь? — взвыл от боли волшебник.

— Не тронь мальца, — рыкнул крестьянин и замахнулся.

Не собираясь получать новый удар, Грегор подшагнул к крестьянину, поддел его ногу своей и толкнул его плечом в грудь. Игнат беспомощно взмахнув руками, пытаясь устоять, но потерял равновесие и покатился кубарем по насыпи вниз. Мальчик заметил взрослых, спрятался за колонну, засуетился там. Грегор чертыхнулся и побежал вдоль обрыва, чтоб увидеть ребенка за колонной, сразить его заклинанием. Пришлось придерживать обвисшую руку при беге, Грегор пообещал еще припомнить этой деревенской собаке.

— Убери его от меня!! — затрясся в истерике кристалл. — Больно, больно! Убери его! Спаси меня!

Грегор свалился на колени от прорвавшегося в его разум вопля. Сквозь амулеты и защиту этот демон смог до него достучаться. Ошеломленный и оглушенный он все же поднялся на ноги и продолжил бег.

Внизу грязный и ободранный Игнат вскочил на ноги и побежал наверх за волшебником, а малец рванул к другой колонне, снова спрятался от возможного заклинания. Стало понятно, что заколдованный ребенок освобождает демона, а Игнат под контролем. Если даже защитный артефакт не выдержал, то что говорить о незащищенном разуме ребенка и деревенского увальня.

Волшебник выхватил из-за пояса артефакт последнего шанца. Он должен повредить тело вырвавшегося демона, нанести рану, а потом через несколько месяцев сюда прибудут боевые волшебники с целой армией, чтоб остановить тварь. Они выследят демона, добьют или пленят.

Скорее всего сейчас погибнет и Грегор и оказавшиеся под контролем, но когда демон вырвется, не будет никаких шансов. У Грегора разведывательная миссия, никто не верил, что тут окажется похожий кристалл с запечатанной сущностью. Да, такое уже произошло несколько месяцев назад. Тогда вырвавшийся демон уничтожил целый город, а победить его так и не удалось, лишь снова запечатали ценой множества смертей. Записи о его тюрьме нашли в старых рукописях, но еще нашли обрывочные упоминания других тюрем. По такому описанию Грегора и отправили в этот край.

Защитный чехол откинут, быстрым движением волшебник воткнул фигурку-артефакт в виде резного дракона в землю, направил его пасть на кристалл, затем активировал руну-ключ и зажал уши. Ровно в этот момент мальчик добежал до последнего столба, на мгновение Грегор увидел его лицо, похоже тот очень напуган, не похоже на безвольных заколдованных, но он все равно выполняет то, что поручил демон. Странно.

Тонкий, яркий, пылающий мощью фиолетовый луч ударил в кристалл, вспышка, по узилищу пошли трещины из которых вперемешку рвались черный дым и фиолетовое сияние. Свет солнца словно померк, колонны затряслись, загорелись ярким узором в последней попытке сдержать пленника. Вязь не распалась, наоборот стал ярче охватывая трещины, а демон на мгновение утих, черного дыма стало меньше. Все замерло, остановилось в странном балансе, пропали звуки. Не выдержав, кристалл с единым оглушительным взрывом разломленной оболочки стал проваливаться внутрь себя под неописуемый вой того существа, что было заперто внутри и сейчас должно освободиться. Новый взрыв разметал остатки узилища, разбил колонны, вырвал несколько плит из земли, а грудь и бока волшебника сдавило с невероятной силой.

Глава четвертая: Рыжий

Эрсил неторопливо подошел к одной из колонн, ощущая как кто-то сжимает когтистыми пальцами его разум. Чем ближе он подходил к кристаллу тем сильнее сжимали его голову чужие руки, пытаясь проникнуть глубже, промять и подчинить. Страха почему-то не было. Когда он подошел к кучке праха под столбом, остановился, захотелось почтить того, кто, похоже, пожертвовал когда-то своей жизнью, чтоб заточить демона. У него не было с собой ничего достойного, поэтому он надавил пальцем на свою рану, от этого подсохшая корка лопнула и выступила кровь. Он приложил к столбу пальцы, оставляя след своей крови и склонил голову. Тут же руки демона, безуспешно давившие на его разум ослабли, думать и даже дышать стало легче.

Эрсил недоуменно огляделся. Узор, что ранее едва светился и горел ярко лишь при ярости демона, запылал ярче и более того, узор возник даже в воздухе над кристаллом, появились новые элементы, дуги, знаки, что засияли и на колонне отмеченной кровью. Невольно он залюбовался. Но запылавший узор начал стремительно меркнуть. Мальчик поспешил к другому столбу, что был таким же тусклым как и раньше, потом к третьему и, наконец, обошел их все. Каждый раз, когда он оставлял свою кровь — узор разгорался. Демон что-то кричал, грозил, но Эрсил его больше не слушал, да и голову больше не сжимали чужие руки. Он уселся наверху, на край насыпи и любовался до вечера магическими знаками и узорами, которые стали словно живыми и более яркими чем раньше. Древняя магия шевелилась, двигалась, не находилась в покое, некоторые линии и символы словно гладили Эрсила по волосам, нежно и заботливо, другие весело крутились рядом, следуя за ним, пока он был рядом с колоннами. При этом магический узор словно перетягивал и всячески донимал кристалл, хлеща его отдельными петлями, от этого демон иногда переходил на визг и рев, но больше площадка не вздрагивала, древняя магия держала демона в узде.

Только когда начало темнеть, Эрсил понял, что его тело затекло, а из глаз от боли льются слезы, неизвестно сколько он просидел неотрывно разглядывая движения магического рисунка. Всю дорогу до родника его глаза ужасно болели. Болели ровно до момента, пока не промыл их водой из чаши. Вода снова стала теплой в руках и мгновенно уняла боль. На чаше тоже появились разнообразные знаки, но они были так тонки и затейливы, что их рассмотреть не получилось.

На следующий день Эрсил снова пришел посмотреть на узор и почтить магов. Демон что-то кричал, рвался и пытался говорить, но мальчик все так же не обращал внимания. Узник показал себя, Эрсилу было его немного жаль, но все же было больше отвращения, ничего интересного демон не говорил, даже наоборот сыпал оскорблениями, зачем его слушать? Куда интересней было смотреть на магию, каждое движение было интересным, необычным и правильным, словно мальчик смотрел на работу невероятно сложного и величественного механизма, которым не мог не восхищаться.

Так прошел месяц, каждый день мальчик ходил к кристаллу, когда выполнял все задания по дома, и на сердце у него неожиданно поселилась тревога. Защитный узор слабел, даже не смотря на то, что каким-то образом Эрсил усиливал его свечение и оживлял его своей кровью, причем хватало даже пары капель. Не нужно было много, это он понял быстро, а ранки и порезы родник быстро залечивал, хотя тетка один раз заметила следы от порезов, но ничего не сказала. По началу казалось, что с каждым днем древняя магия горит все ярче, но Эрсил понял, что научился его видеть лучше, теперь он замечал узоры не только рядом с узилищем демона.

Но узор точно слабел, некоторые знаки и печати стали замедляться, это точно, благодаря Эрсилу это затухание медленней, но все же все к этому шло. Каждый день внимательно наблюдая за узором он это отчетливо понимал. Однако то, что произошло на второй месяц, поразило его, заставило усомниться в верности сказок и легенд. Когда он снова пришел зажигать узор — демон разрыдался, древний ужас действительно плакал, его всхлипы не были поддельными и лживыми, так плачут от великого горя или утраты, при этом узор начал дребезжать и перестал терзать кристалл. Демон запертый в кристалле плакал горько и безутешно, что сбило Эрсила с толку.

Эрсил решился заговорить с демоном, тот снова стал умолять его выпустить, теперь уже без угроз, мольбы отчаяния, но Эрсил ему решительно отказал. Следующие месяцы они иногда разговаривали, стало понятно, что демон опустил руки и полностью поник. Он рассказал немного у себе и получил в ответ упреки Эрсила, который не понимал, зачем демон мучил других, предавал, думая только о себе. Демон неожиданно пытался оправдываться, но похоже его отчаяние дошло до того, что у него иногда случались срывы и истерики.

Тем более что все эти тысячи лет заточения он не мог уснуть или отвлечься. Демон после порицания боялся говорить Эрсилу о себе и в разговорах скорее пытался защититься от упреков ребенка, почему-то ему было особенно горько от того что мальчик не боится его и осуждает. Бессилие могучего демона, который не мог приструнить ребенка сводило того с ума и доводило до края. Наверно неудача с освобождением добила его, особенно из-за длительного заточения в кристалле, которое подтачивало разум когда-то уверенного в себе демона. Демон мечтал о конце срока заточения, держался на этом, ждал и терпел давление узилища, а тут какой-то мальчишка укрепляет узор тюрьмы, восстанавливает его.

Узник стал избегать больных для тем и больше рассказывал о чем угодно, что хотел мальчик, просто похоже хотел заполнить давящую пустоту одиночества и отвлечься. Общение иногда захватывало, Эрсил заслушивался и заваливал узника вопросами, но чаще истории демона были очень непонятными, слишком по-своему демон смотрел на мир. О том как попал в заточение он не говорил, упомянул армию, город неподалеку и что все пошло тогда не так как должно.

Узор стал медленней угасать после того как состояние демона дало трещину, но все равно он гас, хотя демон этого похоже не понимал. Эрсил знал, что Аграсагназ, когда выйдет на свободу, избавится от всех переживаний, тревог. Сейчас то он думал, что мальчик напитывает узор и вскоре тот восстановится, поэтому его заточение снова продлится тысячи лет.

Да, демон назвал свое имя мальчику, он объяснил, что это очень важно, потому что зная имя духа или демона того можно позвать или попросить помощи, а может и заставить что-то сделать, но по его словам его судьба раствориться или обезуметь внутри ненавистного кристалла, так что неважно кто будет знать его имя.

Эрсила постепенно самого начало угнетать отчаяние, он боялся, что однажды просто не найдет кристалла, когда придет к нему снова. А деревня, а люди? Они все погибнут! Его вдохновлял подвиг магов прошлого, заточивших демона и пожертвовавших своими жизнями. Рассказывать о демоне деревенским было страшно, могли не понять, поднять насмех, запретить ходить в лес или могли прийти на площадку с колоннами и попасть под контроль. Он думал о том, что было бы правильно сесть под одну из колонн и убить себя, но он боялся, что рисунок лопнет, и его жертвы не хватит для того чтоб надежно запечатать демона, все же древних магов было несколько. Поэтому все так же ходил каждый день, даже зимой, которая здесь была почему-то без снега.

И вот на него захотел напасть какой-то волшебник. Дядька Игнат спас Эрсила, но и сам полетел кубарем. А демон из-за появления людей обрел надежу, Эрсилу стоило поторопиться. Последние дни рисунок был еле виден в некоторых местах, когда приходил Эрсил. Колонны задрожали, а мальчик понял, что ему срочно нужно усмирить демона. Он бросился к колоннам, чтоб нарисовать на них невольно подсказанный самим демоном знак, который лучше восстанавливал магический узор.

И вот когда был нарисован последний знак кристалл сжало узлами и петлями со всех сторон, останавливая его дрожь. Но тут же воздух рассек луч чужой магии. Взрыв, боль и спасительная темнота.

Очнулся Эрсил лежа на плите, под расколотой колонной, усыпанный осколками хрусталя, а над ним стояло нечто и перебирало ногами с копытами, от чего хрусталь трещал и лопался. Посмотрев вверх, он увидел мощную грудь просто гигантского рыжего лося. Одна его нога была шире плеч Эрсила, а допрыгнуть до груди этого гиганта он бы не смог, так велик этот зверь.

— С ребенком будет все хорошо! — сказал-проревел мощным голосом лось, вспугнув птиц на деревьях.

— Ребёнок должен умереть! — пробасило медленно и растягивая слова нечто со стороны леса.

Это было дерево с руками и ногами подобными человеческим, но все еще остававшееся высоким деревом. Кажется он как-то обращал внимание на странное дерево на краю площади, это было оно, живое и держащее в руке-ветви волшебника, словно безвольную игрушку.

— Этот Мааси слишком долго общался с узником да и получил его часть. А этот кудесник практически освободил узника! — продолжило древо рассуждать.

— Ты оставишь этих людей. Я вижу их помыслы и оба чисты! — возразил лось, топнув ногой.

— Тогда их надо судить, твое слово против моего, — заметило древо покачнувшись.

— Узник ждал суда уже год! Если бы не Эрсил, то деревня бы погибла, а потом мы бы ловили его. Или мне пришлось бы нарушить закон и убить его, прежде чем он сожрал деревню! — обвинительно топнул копытом лось, от чего прочнейшая плита площадки треснула брызнув осколками во все стороны.

Эрсил упал на плиту и зажал голову руками. Осколок камня болезненно оцарапал щеку. Лось похоже услышал стон, наклонился. Царапина внезапно перестала болеть и кровоточить. Ребёнок поднял голову, лось смотрел прямо на него.

— Прости дорогой Эрсил, — сказал лось, величественно отступая в сторону.

Эрсил сел, увидел, что дядька Игнат сидит на земле рядом с живым деревом, молчит опустив голову, словно так и должно все быть. А волшебник бешено вращает глазами, пытается вырваться, обдирая одежду обхватившими его ветвями, похоже не может даже вдохнуть, так крепко его держал леший. Да, Эрсил понял что это за живое древо, когда-то ему рассказывали сказки про владык лесов.

— Предлагаю сделать так. Я поручаюсь за Эрсила. Мы оба видели как он день за днем защищал деревню от демона, даже пожертвовал бы жизнью, если бы знал как. То что он получил ошметок демона в свою тень ничего не значит. Эрсил сломил волю демона и тот просто не так сильно хотел жить, чтоб выжить после этого дурацкого магического удара. Просто мальчик оказался рядом в неудачный момент, а узор площади перешел на последнего своего хозяина, следом за ошметком узника — то есть опять Эрсила, поэтому сила демона, которую он получил под полным его контролем. Нужно лишь научиться ею управлять, а для этого нужен кудесник, за него поручится Игнат. И эти двое будут ждать суда духов, будут ждать в нашем крае, в заточении, всегда у нас на глазах, а если решат покинуть наш край или скажут о случившемся в остальной мир — умрут. Грегор, ты согласен учить мальчика? — спросил лось так грозно, что волшебник тут же закивал, — Хорошо, Игнат? — тот тоже закивал.

— Ладно, твоя взяла, Хелерум, — фыркнул леший, отпустил волшебника и тут же превратился в обычное дерево без рук и ног.

Лось злобно топнул и тут же подскочил к волшебнику, приблизив своë лицо к его голове. Эрсилу показалось, что лось вот вот перекусит волшебника, настолько велик этот необычный говорящий зверь.

— Ты услышал мое имя, да, повезло, из-за этого пакостного лешего, назвать которого я не могу, когда он нас покинул. Только знаешь ли ты, что ты его лишь Услышал. Заруби себе на носу, Кудесник, ты мне нужен только из-за Эрсила. Одна твоя ошибка и я не побоюсь снова увешать свои рога трупами, еще помню запах вашей крови.

Все замерли и похоже сказанное до конца понял только Грегор и побледнев сглотнул.

— Можешь меня звать, если что-то случится Эрсил, я отныне твой покровитель.- повернув голову, сказал Лось спокойно и дружелюбно, затем просто растаял в воздухе.

Повисла мертвая тишина. Только Игнат встал, отряхнулся как ни в чем не бывало, почесал бороду

— А ведь раньше наша деревня звалась не Лосёвка, а Рыжий лось, — заметил он задумчиво. — Добро пожаловать, господин кудесник.