Малалиталь. Великая скверна

Глава 1

Эта история тщательно скрывается от непосвящённых, и все предания о ней постарались забыть. Если тебе, читатель, позволено познать её одним из пресвятейших сакров, наших защитников и заботливых хранителей, то прими знание сие близко к сердцу своему и пусть оно откроет глаза твои о путях Всевышнего. В противном случае оставь эту грустную историю на том месте, где она была тобой обнаружена, и ступай своим путём.

Как известно, издревле нимкары сотрудничают с сатлармами в деле распространения воли преславного владыки протектора Сакраарха, даруя роду человеческому силу света для истребления всяческой скверны; славное предназначение в окружении столь же светлых собратьев их и множество различных благословений, кои наполняют жизнь каждого светом и радостью. Однако многие считают, что дети истинного света могли бы чаще принимать участие в жизни простых людей, подавая пример святого поведения, воодушевляя павших духом и помогая в тех трудностях, кои не способны преодолеть они сами. Они могли бы передавать волю владыки нашего напрямую, а не через загадочные видения и неясные предсказания. И таким когда-то был и я.

Я родился в маленькой деревне, в никому не известном мире. Мой отец был стражником, направленным из столицы, для защиты нашей деревни от диких сарму́ков, поскольку наша деревня выращивала хлеб, так потребный в столице. Мать была простым библиотекарем. Правда, теперь-то я уже знаю, что это трудно было назвать библиотекой – 28 книг, половина из которых были уже потрёпаны. И всё же в нашей деревне это истинный источник знаний, а самое главное, там хранился Промо́ниум. Поэтому я с ранних лет умел читать, писать, сражаться и был весьма набожным.

Мы поклонялись богу, которого звали Озин’Валл, чьё имя означает «сама предтеча». Но нас обескураживало то, что мы никак не видели проявление его силы. В Промониуме описывается, как он сотворил людей, подарил нам прекрасные земли, живя на которых мы не имели ни в чём недостатка. Так же там повествуется, как он вёл нас супротив могущественных вражин, помогал нам выстоять в сражениях с их мерзкими порождениями, и сам повергал ложных богов, дабы никто не смел загрязнять сердца людей неправдой, будто есть другие боги, говорил, что он и есть наше предназначение. В конце мы заверяемся в том, что он сделал нас превыше всякого творения и что равных нам просто не существует ни по силе, ни по умению.

Многие поколения людей читали эти истории своим детям и учили их отвергать всякую мысль о том, что есть другие боги. Но поколения сменялись, а наш владыка никак не проявлял себя: не посылал видений, не говорил с нами напрямую, не вёл нас в новые битвы против отвратительных порождений. Например, нежити, коя стала появляться на руинах городищ, уничтоженных неведомой силой. Со временем эти противоестественные твари стали появляться и на больших погостах. Много раз наши деды и отцы собирались большими ополчениями, дабы изгнать нечисть окаянную, но в итоге лишь увеличивали погосты, которые они ходили освобождать.

Но более прочего заставляло нас сомневаться в истинности нашей веры то, что мы умирали. В Промониуме сказано, что мы стали превыше других существ и получили бессмертие, но ни бессмертия, ни даже перерождения мы не видели.

Когда мой возраст стал достаточным для того, чтобы я был полноправным стражем нашей деревни, в наш мир начали прибывать маги из других миров. Они показывали нам различные невероятные чудеса, помогали улучшить нашу жизнь и пытались обучать этому нас. Поначалу мы решили, что они были посланниками нашего бога, посему радостно принимали их. Но время показало, что своей властью они обязаны другому божеству, чьим именем я не буду осквернять сей славный труд. Но на их стороне была их магия и их вечное бытие, что доказывало лишь одно: у них есть тот, кто подарил им эту силу. Тогда в наши сердца почти что проникла их ложь.

Мы собирались уже признать, что их бог истинен, как выяснилось, что никакие их потуги не смогли помочь нам обрести те же способности, что у них. Это доказало, что они приспешники одного из лживых богов, супротив коих наш владыка некогда водил воинства наших праотцов и от влияния которых он защитил нас, ведь, ежели они были от владыки, то смогли бы передать сей дар и детям его. Тогда повсеместно мы постарались изгнать их, дабы они не оскверняли земли, кои нам даровал наш повелитель. Особо ревностные предприняли даже попытки убить нерадивых колдунов, следуя изначальной судьбе нашего рода. Разумеется, сии тщедушные попытки не увенчались успехом, ибо на стороне противника был многовековой опыт и сверхъестественные способности. Большинство из них бежало прочь, но некоторые не оставили своих лихих помыслов и решили, что ежели они не могут обманом отвернуть нас от нашего владыки, то нужно нас уничтожить.

Тогда они-то и показали истинный лик свой – такой злобы и ненависти ни одно поколение в нашем народе не видывало. Они использовали огонь – дар нашего владыки, кой дал он, дабы мы согревались холодными ночами и оберегались от зверей диких, – предавая нас расправе и прогоняя в ужасе. Множество жизней тогда было погублено, деревень сожжено, лесов опустошено. И мой родной дом был бы уничтожен, если бы наш владыка не послал к нам своего вестника.

Ярчайший свет озарил округу. Своей яркостью он затмевал даже солнце, но не слепил глаза наши. Он обдавал нас мягким теплом и дарил мир нашему духу, кой был объят ужасом и негодованием от действий врагов наших. Этот свет остановил пожары, залечил наши раны и уничтожил всех, кто жаждал нашей гибели. Потом свет обрёл форму, и пред нами предстал образ, подобный человеку, но ему не нужно было стоять на земле или опираться о другую поверхность. Его одеяния были словно сшиты из тончайшей паутины, пропитанной светом, и были будто легче самого воздуха. Мы были в растерянности и испуге от того, что не знали, кто это и что он нам желает – блага иль, может, лиха. Но его дух успокаивал нас, а голос внушал благоговение и трепет. Он сказал, что мы оказались праведными, ибо отвергли ложных проповедников чужеземных богов и доказали свою преданность, посему владыка наш готов даровать нам то, чего мы заслуживаем – силу света, способную дать отпор любой скверне, и жизнь без конца, дабы мы могли вечно служить его святому делу.

Мы восклицали от радости и танцевали, что есть сил, от этого известия. Вся наша страна: от самого западного поселения до восточного побережья, была охвачена волнением и радостью. Но были и зачатки недоверия, ибо буквально недавно мы так же радушно принимали тех, кто после постарался предать нас жестокой расправе. Но все корни неверия тут же развеивались тем, что этот самый посланец даровал окружающим людям благословение, которое они тут же испробовали – любые тени рассеивались, а раны залечивались. Когда во всех наших землях не осталось недоверия, он раскрыл белые врата в мир, из коего он пришёл.

Когда мы вошли в них, то у нас захватывало дух от увиденного. Мы подумали, что оказались на небесах, ибо вокруг были густые облака, острова, соединённые жемчужными мостами, радужные фонтаны, прекрасные шпили, а в паре сотен шагов от нас возвышалась величественная башня, высота коей скрывалась где-то высоко за слоем облаков. Всё вокруг было залито светом и теплом, а тени бежали от этого места. Великолепие сего мира просто поражало наши умы, ибо даже в самых смелых мечтах и сказках мы не могли представить что-то подобное.

Когда мы оказались внутри той самой башни, то поразились пуще прежнего: первый этаж был усеян различными древами и цветами, коих мы отродясь не зрили. Изобилие прекрасных ароматов и дух умиротворения царил тут, и, казалось, вот оно – место, в котором можно находиться вечно. Как нам рассказал сакр, кой вёл нас, сие есть Хельда́у – башня жизни, в коей находится сам владыка и где мы получим новое рождение от света. Мы спросили:

- Разве ж нужно нашему владыке место, чтобы он жил подобно человеку? Разве его величие не позволяет ему находиться везде?

И ответ сакра был, что место сие нужно для нас, людей, дабы мы могли торжественно и публично показать свою веру и желание безропотно принять сторону света и изничтожать всякую скверну. Сей ответ нас удовлетворил, и наполненные решимости мы продолжили путь свой. Наши ноги прошли несколько этажей сей величественной башни, от чего силы давно должны были покинуть нас, но сакр пояснил, что мощь сей башни питает наши тела, посему усталости мы не претерпим.

Пока шли мы, в умах наших зародился ещё один вопрос: для чего столько пустых этажей, раз владыка ждёт нас на самом верху? Пояснение было преисполнено мудрости: все они вскоре будут заполнены вместилищами знаний, кои будут просвещать новоприбывших на пути к властителю, с возможностью обдумать всё познанное. Поскольку сейчас в ряды служителей принимаются только те, кто верой и духом силён, то нам нужно обдумывать то, что уже произошло и чему предстоит случиться. Когда же мы, ведомые волей нашего властелина, отправимся со святой миссией в иные миры и будем вербовать множество людей не с такой сильной верой или даже тех, кто, возможно, вообще не знал о нём ничего, то им понадобится достоверный источник сведений и время на раздумье. Вдохновлённые познанным, оставшийся путь мы провели в измышлениях о том, что стало с нами и что станет дальше.

Представ пред ликом его преосвятейшества, мы испытали то, что просто невозможно описать нашим ничтожным и ограниченным языком. Восторг, радость, мир, величие, могущество, доброта. Всё это лишь жалкие синонимы, не способные предать истинный дух, проникающий в наши сердца всё то время, кое пребывали мы подле него. Его голос, звучащий в самых глубинах сознания и остающийся там навсегда, гласил, что мы встаём на путь, лучше коего нет ни в одном мире. Что мы станем силой, способной объединить все людские разрозненные земли среди всевозможных миров, ибо притесняемы люди врагами более могущественными, кои силу свою питают из богомерзких источников: тьмы, смерти и грехов.

Тогда узнать решили мы, почему он не пошлёт кого-то из своих святейших служителей, как он послал его к нам? (разумеется, сейчас я с ужасом представляю, как мы могли задавать подобные нетактичные вопросы светлейшему владыке, но дух его успокаивал и давал смелости, так что сердца наши были раскрыты и искренне, как никогда.) Его ответ так же был преисполнен мудрости и величия: оказывается, далеко не во всех мирах знают и верят в него, а некоторым и того подавно – неизвестно даже то, что за гранью их мира есть другие существа, похожие иль отличные от них. Ежели явится сакр, это может испугать их, а в случае явления такого же человека, кой сперва просветит их, потом покажет чудеса благословений, это может возыметь нужный эффект, и многие проявят веру и желание следовать лучшей судьбе.

Тогда решили мы выявить, от чего же не всем известны дела создателя их. Оказалось, что пока владыка наш искоренял скверну в одних мирах, в других она проникала в умы и сердца неопытных, уводила их от истины и побуждала уходить в иные миры, где они могли бы заниматься своими делами и не следовать предначертанной им судьбе. Тогда же они и лишались всех благ, становились немощными и вскоре предавались тьме, дабы найти выход из своего бедственного положения.

Мы же стали обращаться к нему по имени, нарекая нашего владыку Озин’Валл. Однако поколебался свет его и пришёл в волнение наш повелитель. Гласил он нам:

- Не Озин’Валл я. Зовите меня Сакраа́рх. И пусть всякое творение, ищущее света, приближается к свету этим именем.

Мы наполнились трепета, ибо вздумалось нам, что обманутыми оказались мы. Однако ж свет его перестал трепетать. А как совсем успокоился он, то и наши души познали такой же покой. А потому легче стало принять нам истину о Сакраархе. Разумом мы ещё не готовы были назвать его нашим господом, однако сердца ощущали с ним единство, ощущали покой, исходивший от него, как будто бы он и был тем, кто написал Промониум. Просто переродился в иного бога, так что теперь его имя так и переиначилось. Посему возликовали мы в тот миг хором:

- Во славу владыки Сакраарха!!!

Ибо воодушевлены были одними побуждениями и стремились к одним целям.

Тот лозунг был не просто порывом чувств. Сие был миг посвящения. Отныне я стал проводником воли преславного владыки протектора Сакраарха. С того времени я никогда не чувствовал усталости, не болел и не испытывал сомнений. С детства я мечтал стать умным, как моя мама, и сильным, как отец, и умереть лет в 50, защищая свою родную деревню. Ныне же я превосходил все свои ожидания и самые сокровенные мечты! Все пророчества, записанные в Промониуме, оказались истинными. Владыка есть, он благословляет и даёт бессмертие.

Первым заданием всемилостивого Сакраарха было написать мемуары о том, что помогало нам хранить верность нашему покровителю, несмотря на трудности и искушения врагов. Сие было потребно для того, чтобы начать заполнять библиотеку для новообращённых. Кто-то справился за день, кто-то – за 2. Мне же понадобилась неделя с лишним, ибо я не просто описывал факты, но старался вкладывать свои чувства, дабы это возымело благотворный эффект на тех, кто будет изучать наши рукописи, приобщаясь к святости его величества Сакраарха. Такой энтузиазм был по нраву нашему владыке, и он пообещал, что я буду главным летописцем всей Империи. Мне весьма льстил сей почётный титул, и не смел противиться воле моего владыки.

Наш первый поход я не забуду никогда. Разумеется, с моей совершенной памятью я помню все триста восемьдесят один, но первый был самый волнительный. Мы явились в незнакомый мир, где люди жили намного более скромно. Не было городов, огороженных стенами, кои могли защитить их от врагов. Не велась летопись. Время исчислялось сезонами, а не годами. Но самое главное, они ничего не ведали ни о милости преславного владыки протектора Сакраарха, ни о возможных противниках из иных миров. Приди сюда хоть один колдун, он бы за день сжёг бы половину населённого мира. К счастью, провидение нашего владыки привело нас сюда прежде, чем какая-либо скверна могла посадить хоть одно семя. Люди с интересом слушали о том, как Сакраарх проявляет благосклонность, как он ищет тех, кто тянется к свету, и что люди могут больше не болеть и не умирать. Их это очень сильно воодушевило, а чудеса, творимые нами, не оставили в них ни капли сомнений. В тот раз все приняли сторону преславного владыки протектора Сакраарха. К сожалению, это был один из трёх случаев на моей памяти, когда ни один не отказался принять нас. К сожалению, ибо чаще всего людей разделяла наша весть.

Когда мы вели первых новообращённых к Хельдау, гордость, радость и множество других чудесных чувств смешались в нас. Мы одновременно предвкушали, как количество наших братьев будет расти и воля владыки будет исполняться, с другой стороны мы переживали, смогут ли они устоять на пути истины, ибо не с рождения шли в этом направлении. Когда они явились в сад, мы вместе с ними вспомнили, как сами впервые тут очутились. Когда мы привели их в библиотеку, то пояснили им, что далее их путь лежит без нас, ибо приобщиться к мудрости и размышлять над ней они должны сами. А явиться к богу нашему они вообще должны тогда, когда посчитают себя готовыми. Оставив их с полной надеждой, что приобретём новых братьев и сестёр, мы отправились в шпили, дабы набраться святости и подготовиться к новым поручениям от пресвятейших сакров.

Моим следующим заданием было вызнать у соратников моих, какие слова они применяли, дабы убедить неверующих. Какие методы оказались эффективными, а какие стоит забыть в Святой Империи. Какое пожелание они оставят тем, кто первый раз пойдёт на подобные миссии, и как стоит относиться к тем, к кому они идут. Несколько дней провёл я в добывании знаний моих собратьев, а когда они отправились в новый мир, я направился знакомиться с другими такими же верными слугами славного владыки протектора Сакраарха, кои присоединились к святой миссии прежде нас. В конечном счёте, проведя в продуктивных беседах восемнадцать славных дней, всё тщательно занося в свиток и дополняя некоторые мысли подробностями других братьев, я предоставил свой труд сакру, кой и поручил мне сие задание. Он похвалил меня, даровал новое благословение, кое позволяло мне понимать помимо той информации, кою мне передавал собеседник, ещё и его сокровенные чувства, и отправил меня насладиться блаженством в славных садах Хельдау, дабы я мог украсить свою обыденность прелестными ароматами, вкусами сочных плодов и блаженством, витающим в непосредственной близи владыки Сакраарха.

Когда мои собратья вернулись, приведя с собой тех немногих, кто был согласен на посвящение, я приветил их радостной улыбкой, но их неуверенность меня слегка обескуражила. Потом я выяснил, что тот поход не был столь продуктивным, как прежний, и многие там не захотели принять славу его величества, поддавшись россказням о могуществе магов от странствующих меж мирами сеятелей скверны. К сожалению, ни убедительные слова, ни чудеса, творимые руками лармудов, не смогли достигнуть их сердец и побудить принять сторону света. Они питали надежду управлять различными стихиями и иными формами материализации эфира, дабы сие помогало им в повседневной жизни, наполненной желаниями плоти, а никаких неудобств от различных форм тьмы они не испытывали, посему и в силе света они не имели потребности. Когда же разговор зашёл о вечной жизни, то заявили они, будто знания эфирных ремёсел даёт чародею такую же возможность без посвящения каким-либо богам.

Когда я постарался выяснить сей вопрос у сакра, то оказалось, что в самом деле, скверные противоестественные ремёсла дают такую возможность, но чародей становится зависим от эфира – словно еда или воздух для обычного человека становится сия субстанция для осквернённых, и ежели служение Сакраарху даёт такую возможность навечно, то маг начинает служить самому себе, ибо без новых знаний или более глубокого освоения сей сущности, как и обычный человек, состарится и умрёт носитель чужеродной формы бытия. Диве тогда предался я. Кто ж сумел так извратить души людские, что служение себе они ставят превыше служение своему создателю? Ответствовал мне сакр, что сие был один из лжебогов, кои пытались отлучить людей от мудрости всеславного владыки Сакраарха. Наказал он мне, дабы в последующих летописях я неоднократно вкладывал мысли о том, чтобы служители великого владыки не только не принимали разносчиков скверных знаний, но и не позволяли и слова молвить сим неверным, дабы они не посадили в умах простодушных зачатки подобных мыслей.

Впредь я множество раз участвовал в славных святых походах, неоднократно писал различные летописи, встречал и обучал новоприбывших. Сие стало моей повседневной жизнью, и я практически уже начал воспринимать всё как обыденность. Конечно, ни один новый поход не был похож на предыдущий, и каждый раз мы встречали различные доводы, почему человек не считает нужным присоединяться к святой миссии. Были даже и такие, кто, наслушавшись различных легенд о восставших мертвецах, мечтали сами стать подобными им или даже управлять таковыми. Считал я, что таких нужно сразу истреблять, ибо это полное и бесповоротное осквернение души. Сакр же ответствовал мне, что ещё рано предпринимать столь категоричные шаги, ибо врагов ещё слишком много, а приверженцев света недостаточно, дабы противостоять числу оных, но когда-нибудь наступит миг, в кой не будет силы, способной противостоять Святой Империи, и тогда все творцы скверны, кои не успела обратиться от проклятущих дел своих, будут истреблены, а миры очищены.

Тем временем число братьев росло, Империя увеличивалась, и уследить за всем становилось всё сложнее. Тогда премудрый и непостижимо великий владыка протектор Сакраарх, отправил верных сакров своих во все миры, где уже были основаны ордены сатлармов, а где не хватило сакров, он послал нас – первообращённых. Когда во всех мирах все были готовы, сам владыка вложил в наши уста слова, а голоса наши напитал мощью своей, так что мы были только лишь проводниками его славного величия, и возгласил речи свои.

Молвил он, что ныне Империя возвеличивается, что такое могущество не возможно не заметить, посему появятся вскоре вражины, кои будут жаждать испортить или истребить святой народ, а сие означало, что должны мы быть готовы к сражению за свой народ, за свой дом и за славного объединителя владыку Сакраарха. Но нам не стоило питать страхов о том, что можем мы лишиться братьев своих от руки лиходея какого, ибо каждый, кто, оставшись верным святому делу, падёт, будет возвышен и преображён в нимкара – лита или гуда, подобного славным сакрам, отражением самого всевышнего Сакраарха. Так же было открыто, что под руководством самого Сакраарха сакры написали для нас Святую Белую Книгу – новый образ Промониума, содержащий уже совершённые дела великой Империи Света, множество новых указаний о смысле человечьего бытия и дополнения прошлой мудрости опытом настоящего, дабы новоприбывшие имели одно общее ученье и соединены были одним общим духом.

Ликованию народа не было предела. Мы понимали, что владыка Сакраарх делает это всё ради нас, людей, чтобы мы не боялись ни одного врага, но могли и дальше смело провозглашать весть о славной Святой Империи его величия протектора Сакраарха. В Хельдау были собраны лучшие переписчики, среди коих был, разумеется, и я, дабы первыми внять мудрости величайшей книги всех миров и размножить её, для предоставления точной копии в каждый мир, в коей находятся оплоты Святой Империи. Сие хранилище безграничной мудрости содержало не только историю, законы и обещания о множестве благ, но и было распределено на темы, кои помогали развить то или иное качество и замечать ловушки, дабы избегать прорастания семян скверных помыслов.

Но даже сие преисполненное мудрости решение не могло отвратить того горя, что мчалось на великую Империю. О, лучше бы сие были полчища саткаров во главе с любым из своих ничтожных владык, ибо в сей золотой век рассвета Империи сатлармов своей святостью мы могли побороть любого противника. Но, к несчастью, гниль скверны подошла с самой неожиданной стороны.

Воодушевлённые такими масштабными изменениями, мы пуще прежнего стали ревностны в деле вербовки людей. Некоторые, кто был из недавно посвящённых, а также те, кто, читая труды святой библиотеки, не старался проникаться мудростью, а стремился как можно быстрее обрести силу света, стали вести себя не так, как подобает истинным служителям света. Почему же некоторые так недостойно поступали с мудростью, недоступной для иных народов? На самом деле, причин было несколько.

Одна из них заключалась в том, что слава Святой Империи шла вперёд наших действий, посему некоторые, кто слышал истории о нашем походе от путешественников меж мирами, не до конца ясно понимали наши нормы и принципы, но с превеликой радостью вставали в наши ряды, питая лишь желание избавиться от смерти, стать могущественнее, чем его враги или вообще найти общество, в котором его примут с распростёртыми объятьями, ибо отвергнут он был своими же согражданами.

Второй причиной служило то, что прирост численности наших полков был столь велик, что некоторые не успевали изучить все священные тома и осмыслить их, проникнувшись всеми добродетелями, как являлись очередные новообращённые, кои так же стремились черпать знания из сакраментальных трудов. Сие явление порождало недоподготовленных служителей всеславного протектора Сакраарха, как словно первое изделие получилось с изъяном, а потому мастер творил все последующие изделия, в точности повторяя первое вместе с его изъяном.

В чём же заключалась их нетактичность? В том, что они не вербовали новых служителей, а буквально заставляли их присоединиться к Святой Империи! Они не предоставляли выбора. Приведя несколько фактов и продемонстрировав пару проявлений силы Сакраарха, они провозглашали, что ныне тут правит Империя, словно завоеватели. Если появлялись недовольные, им угрожали гневом нашего владыки, будто он какой-то жадный до власти тиран, а не заботливый хранитель рода людского. Сие приводило меня в недоразумение, посему решил я обратиться к самому Сакраарху.

Но свершить сие оказалось намного сложнее, чем я рассчитывал. Все этажи заполняли новообращённые, и не все из них были рады тут находиться. Когда я поднялся на самый верх, то узрил, что к Сакраарху выстроилась... очередь! Количество пребывающих было настолько велико, что даже принимаемые по 50-60 человек, поток не успевал продвигаться. Когда я попытался явится к владыке без очереди, поднялось массовое возмущение и меня чуть ли не с боем спровадили обратно.

Тогда я решил явится к одному из сакров. Встретив меня, он радостно приветил и хвалил лестными словами. Когда я сообщил ему, что не смог попасть к владыке Сакраарху, он удивил меня заявлением, что можно было обратиться сразу к нему, ибо, как Сакраарх говорил нашими устами в день установления нового этапа развития Империи, так он и видит всё, что видит всякий из сакров. Помимо этого, гласил он мне, что разделяет беспокойство о количестве новоприбывших, и успокоил словами, что грядёт второй этап становления Святой Империи, которое многократно усилит величие и мощь. Мне оставалось только ждать, когда закончатся подготовительные этапы.

Радостный и полный надежд, я продолжил исполнение своего святого долга, но действия неопытных вербовщиков дали свои гнилые плоды.

Первое, к чему привели неосмотрительные действия ревностных сатлармов, было то, что в некоторых оплотах нашей славной Империи начались восстания. Недовольные жители были против того, чтобы ими правили какие-то пришельцы из иного мира, несущие весть о неизвестном им божестве. В одних случаях они поднимали народные восстания, в других приглашали чародеев, дабы те своей ничтожной силой изгоняли вербовщиков, кои на каждой улице и рыночной площади провозглашали благословения Святой Империи. Конечно, действия сатлармов были не совсем правильными, но звать сих порождений лжебогов супротив нас... сие было крайне ничтожно.

Естественно, не ожидая подобного отпора, некоторые братья мои погибли. К сожалению, из-за того, что подобное случалось там, где пребывали в основном маловерные, никто из сатлармов не додумался воззвать к Сакраарху, дабы тот послал одного из сакров своих. Сии события сложили превратное мнение в сердцах тех, до кого доносились данные известия, что вполне объяснимо, ибо услышанное из чужих уст довольно часто бывает предано искажению и многократно переврано так, что в некоторых мирах царило мнение, будто осаждаем мы города и силой насаждаем свою власть.

Но самый сильный удар был по новообращённым, ибо в сердцах их укоренялись сомнения. Им обещали величие и славу, а выходит, мы не способны даже дать отпор каким-то чародеям. То было вторым шагом на пути к Малалита́ли.

Как и обещал благословенный владыка протектор Сакраарх, павшие переродились в полубожественных нимкаров, чья слава была подобна славе нашего всемилостивого властелина. Весьма необычно было лицезреть братьев наших в обличиях света, преисполненных силой и величия. Кажется, что ежели и были сомнения в сердцах их, то ныне они сами стали исполнением слов истины, а посему даже верить им теперь не было нужды. Но меня терзали сомнения, ибо первыми нимкарами стали те, кто изначально не был всецело предан нашему пути. И сомнения мои не были напрасны.

Как гласил сакр, коему я ведал о проблемах с приближением к Сакраарху, наступил второй этап становления нашей Империи. В мирах, в коих все без остатка жители принимали славу Святой Империи, были основаны башни, подобные башне Хельдау. Сие вызвало небывалый всплеск радости и ликования, ибо ещё 16 башен могло вместить намного больше новообращённых, а посему рост империи станет более стремительным, но и в то же время, более качественным, ибо у новоприбывших будет больше времени для постижения мудрости преславного владыки протектора Сакраарха. Но более прочего порадовало лично меня то, что и мой родной мир имел честь стать фундаментом для воцарения башни Вендория.

Что интересно, каждая из башен имела своё название, выбранное в честь одной из глав Святой Белой Книги, дабы каждый, кто прибывает в одну из башен, вспоминал учения, изложенные в книге, а заодно и припоминал все остальные главы. Каждой из башен заведовал один из сакров, так что они должны были постоянно пребывать в своём мире, посему подобное было трудно сотворить до того, как появились первые литы и гуды. Отчасти было даже хорошо, что есть перерождённые. Ныне нимкары были прямыми посредниками между сатлармами и сакрами. Также в каждую миссию вместе с вербовщиками обязательно шёл один из них, дабы незримо оберегать и, при необходимости, мгновенно обратиться к одному из святейших сакров, поскольку, хоть они и были подобны им, всё же могущество их было не столь велико.

К несчастью, это решение также было судьбоносным, став очередным шагом на пути к Малалитали. Оказывается, нимкары способны управлять своей собственной сущностью и сущностью других низших форм жизни. Сие значило, что они способны мгновенно выучить любое наречье и обучить ему других. Понимать не только мысли и чувства, но и потаённые помыслы – дар, кой мне предоставил сакр. Также они могли по желанию своему что-то начать любить или, наоборот, возненавидеть. Например, если при жизни сатларм был по сущности своей спокойным и миролюбивым человеком, то, став нимкаром, он мог в одночасье, когда сие потребно, возлюбить войну и с неизмеримым умением поразить любого врага. Они могли воплотиться в женщину или мужчину, и при этом буквально стать ими, а не просто иметь видимость – со всеми особенностями характера, свойственными тому или иному полу. Точно так же они могутт внушать подобные состояния другим. Правда, не на всегда, а только в то время, пока они направленно воздействуют на дух существа. Однако, как показала практика, слишком долгое воздействие может вызвать привыкание слабовольных, так что сей настрой становится для них обыденным.

Иногда в мирах, где к нашей Святой Империи не желали примыкать народы даже после убедительных доводов и чудес, творимых руками сатлармов посредством силы Сакраарха, некоторые надоумили нимкаров воздействовать на людей своей сущностью, дабы те ощутили, какое блаженство испытывают перерождённые. И, как и было запланировано, на многих сие оказывало должный эффект, и они желали постоянно испытывать подобную благодать, а посему были согласны присоединиться, питая надежды, что вскоре они сами станут подобными. Вот, собственно, и миг, в кой Малалиталь стала неотвратима.

Многие сатлармы тоже хотели испытывать подобные блага, посему просили время от времени нимкаров обдать их благодатью. Но сего было мало, потому они начали искать возможности славно погибнуть в бою, дабы переродиться и всегда испытывать сию благодать. Они не стремились убивать себя, ибо в Святой Белой Книге ясно сказано, что убивший себя самолично разрывает связь с Сакраархом, в результате чего перерождение просто невозможно. Другие же, кто не был достаточно мудр или свят, испытывали к нимкарам зависть, ибо те стали более возвышенными существами и всегда имели дела непосредственно с сакрами, что было большой редкостью для сатларма. Некоторые напрямую общались с сакром всего один раз в жизни – когда подходил момент их посвящения. Редко кто удостаивался чести быть призванным к сакру. Хотя я не понимал, что не устраивало таких людей, ибо для них должно быть честью, что они уже принадлежат к Святой Империи преславного владыки протектора Сакраарха. Другие же испытывали перед нимкарами неподобающее почтение, словно они являются воплощением самого Сакраарха. Такие люди, скорее всего, не до конца осознавали, что значит выражение «подобный Сакраарху».

Но более прочих виновны в Малалитали те из слуг Сакраарха, кто обращал на нимкаров слишком большое внимание. Таких людей вдохновляло, что рядом с ними есть существа вышей степени существования. Даже когда они обретали материальное воплощение, то оставались всё такими же превосходными существами. Например, они не потели, источая зловония, не нуждались в мытье, сне, пище. Они были прекрасны – без единого изъяна, ибо воплощались в такое тело, какое хотели, и не были обременены своими прижизненными телами или каким-то одним, кое давалось им при перерождении. Они могли принять форму мужчины или женщины. Они понимали всё, происходящее вокруг, и могли управлять различными аспектами материального или духовного мира. Более того, они могли связать двух разных людей, так что те станут как одно, подобно тому, как это сделал Сакраарх, когда через нас гласил о первом этапе становления Святой Империи. И многое другое, что я даже описать не могу.

Всё сие будоражило воображение людей. В свободное от каких-либо занятий время некоторые из сатлармов решали испробовать различное возможности сущности нимкаров. Например, муж и жена хотели узнать, что чувствует их спутник во время их любовных утех, и просили какого-нибудь нимкара связать их души. Или кто-то желал узнать, что чувствует человек, когда он умирает, и просил предать его духу такое ощущение, но без вреда для жизни или здоровья подопытного. Были даже такие, кто хотел узнать, какого это – ощущать окружающий мир так, как его ощущают нимкары, кои способны манипулировать окружающей действительностью. Участь таких была более печальна, нежели других, ибо их тела и разумы не такие могущественные, как у их высших собратьев, посему одни становились сумасшедшими, другие лишались каких-либо признаков жизни, хотя сердца их бились и дух не покидал тулово. Слабовольный же и того подавно, не вынеся всей мощи обрушивающихся на него умственных потрясений, вовсе лишался жизни. В подобных случаях нимкары срочно взывали к одному из сакров, дабы тот исцелил вред, нанесённый потерпевшему. И хотя те возвращали обезумевшим сознания, а упокоившимся души и очень строго порицали их за такие недальновидные поступки, всё же одно уже невозможно было вернуть – их возможность обрести перерождение в виде нимкара, ибо, как уже упоминалось ранее, самоубийцы не могут обрести подобное благословение. Сакры уверяли, что сие не прихоть Сакраарха или кого-то из сакров, а непреодолимый закон Вселенной, с коим не может тягаться никто из существующих, и не важно, было ли это намеренное себявредительство или по неаккуратности. Разумеется, подобное сильно огорчало сих нерадивых экспериментаторов, и они, потеряв надежду на вознесение, падали духом и входили в глубокое уныние.

Я же, прознав о том, приходил к таким и с недоумением пытался показать всю нелепость данного настроя, ибо в моё время каждый сатларм был счастлив встать на сторону света, обрести вечную жизнь и множество других благословений без какой-либо надежды на перерождение, готовые погибнуть ради своего дела, ежели сие понадобится. А он был воскрешён из мёртвых, хотя недостоин подобной благосклонности, и не радуется незаслуженной доброте, проявленной к нему. Однако ни в одном подобном случае мои слова не имели успеха. Тогда понял я, что целью, ради которой такие люди вступали в орден, было не служение преславному владыке протектору Сакраарху, а возможность стать богоподобным существом. Сие насторожило меня более прежнего, и я обратился к одному из нимкаров, дабы тот воззвал к любому из сакров и молил его позволить мне предстать непосредственно перед Сакраархом.

Когда я был удостоен такой чести, тот со всей добротой и серьёзностью выслушал меня (я же, вновь оказавшись в его благодатной ауре, преисполненный смелости и честности, без толики сомнений выкладывал все беспокойства, опасения и предположения, кои скопились в душе моей). После этого ответствовал мне Сакраарх, что ведомо ему всё сие, ибо он видит и слышит не только то, что видят и слышат все сакры, но и временами проникает в сознание тех из нимкаров, кто чем-то сильно обеспокоен, взволнован или испытывает другие сильные чувства, для того, чтобы в случае крайней необходимости, оказать непосредственную помощь в час нужды. Он гласил, что пока всё идёт так, как должно идти, ибо неверные будут всегда, и такие обязательно отсеются. Не стоит их жалеть, ибо недостойны такие сожаления – скверна проникла в их умы, и это неотвратимо. А пока они являются частью Святой Империи, они выполняют святую миссию и находят тех, кто окажется достойнее них. Ежели не принимать таких людей, то до сердец достойных скверна может подобраться быстрее, чем святые догмы, и тогда даже таких немногих, подобных жемчужинам среди грязи, достойных мы не сможем спасти.

Его мудрость оказалась превыше моего разума, а потому мне нужно было это обдумать, и всепонимающий владыка наш прознал о том, отправив меня в чертоги размышления, дабы отдохнул я от треволнений за святую миссию, насладился покоем и проникся мудростью, побродив по садам и прочитав труды тех, кто нёс мудрость в летописи помимо меня, ибо даже мне есть чему поучиться.

Три дня я впитывал благодать, мудрость и приятные ароматы, прежде чем мой разум смог сопоставить картину миров и слова властелина нашего. Правда, до сих пор думается мне, что сам преславный владыка протектор Сакраарх в те дни расширил моё сознание, дабы упростить мне мои труды, за что в душе я ему несоизмеримо благодарен. И вот почему я так считаю:

В третий день после очередной услады сердца моего вкуснейшими плодами я отправился прочитать очередную часть Святой Белой Книги. Вызнал оттуда я слова, кои многократно видел в прошлом, но в сей раз они открылись мне с новой стороны. В главе Микнос, в разделе ле́ра да Микно́си приводится сравнение: «Как невозможно положить свежий хлеб рядом с плесневелым и сохранить его в первозданном виде, так и невозможно находиться рядом со лжеслужителем и самому остаться верным». На меня снизошло озарение! Я так много времени провёл в походах к людям, кои приводили множество различных доводов супротив вступления в Святую Империю, слышал множество нелестных высказываний от своих же маловерных соратников и видел их не святое поведение, что это начало влиять уже и на меня, так что я начал терять свой святой настрой и приобретал их приземлённое мышление. А три дня пребывания в окружении благодати его величества преславного протектора Сакраарха и поглощение мудрости возобновили движение в моих застоявшихся мыслях. И это позволило мне заглянуть за грань приземлённого понимания, посему и осознал я мудрость властелина нашего. То было таким облегчением для души моей, что зарёкся с того мига после каждого святого задания являться сюда и черпать любую мудрость, коя находится тут.

Но это всё, что касается моей веры. К сожалению, иные не разделяли моего стремления. В тот миг, как я интересовался у них, когда они последний раз пытались черпали мудрость из Святой Белой Книги, все как один отвечали мне то, что их разумы совершенны, посему они всё прекрасно помнят, и незачем тратить им время впустую, ежели они могут действовать. Причём сие касалось не только сатлармов, но и наших высших собратьев. Более того, некоторые из нимкаров с некой толикой высокомерия относились ко мне, мол «Как ты, низшая ступень существования, можешь нам что-то говорить о мудрости, тогда как сам ещё не достиг такого величия?». Это меня сильно обескуражило. Но складывая в голове множество фактов, я сознавал, что некоторые служители Империи не только не возвышались в святости, но даже начали скатываться вниз. И результат не заставил себя долго ждать.

Как уже говорилось, став сатлармом, человек переставал нуждаться во сне, пище и воде, но в остальном оставался таким же человеком, так что он мог вспотеть и начать источать зловоние или запачкаться, так что прикосновение к нему могло сделать нечистым. И вот, понимая всё это, некоторые люди начали влюбляться в… нимкаров! Они не хотели связывать свою жизнь с земными братьями и сёстрами, кои так же, как они, искали любви, а хотели получить в спутники совершенного напарника, который не потел и не мог стать грязным. А самое скверное во всём этом то, что и те были не против. Очевидно, некоторые из тех, кто стал нимкарами, даже не пытались переиначивать свою сущность после перерождения и старались сохранить себя такими, какими они были при жизни. Я призывал их одуматься, ибо сей противоестественный союз нарушал сами принципы Святой Империи и, по сути, превращал нас в тех же чародеев, кои поставили служение себе превыше служения своему создателю.

Обратившись к сакру, я высказал ему свои беспокойства. Тот признался, что так же обеспокоен сими странным деяниями, ибо, творя нимкаров, они не планировали создавать подобные союзы, потому в Святой Белой Книге по этому поводу нет никаких указаний. Следовательно, и как-то укорить или наказать таких нарушителей он не имеет основания. Я же гласил, что он прямой представитель Сакраарха и может как-то направить ошибочное мышление в верном направлении, побудить их думать правильно. Он же молвил, что не может такого сделать, ибо это вызовет волну негодований, что повредит единству Империи. Посему, дабы сохранить мир, он посоветовал мне убеждать прочих сатлармов, но не настаивать на своём. Я не смел противоречить, хотя и считал то бесполезным.

Спустя продолжительное время подобные союзы почти стали обыденностью. Всё большее число служителей Сакраарха предпочитали соединять свои души с высшими собратьями своими, а поскольку нимкаров было много меньше, чем сатлармов, большинство оставалось без спутника. Они были не столь радостными, какими должны быть. Они завидовали тем, у кого был богоподобный спутник. Они завидовали самим нимкарам, просто потому что те были нимкарами. Зависть перерастала в злобу. Злоба проявлялась в их отношении к святой миссии, к тем, кого они вербовали, и более прочего к своим же братьям и сёстрам, кои имели связь с нимкарам. Сие приводило к тому, что в некоторых случаях в противоборстве с врагом озлобленный не желал помогать тому, кто имел спутника-нимкара. В результате тот погибал и сам перерождался в нимкара. А учитывая то, что в Святой Белой Книге (что интересно, у некоторых сатлармов в привычку вошло называть её Великой Белой Книгой, и откуда сие пошло – я не так и не вызнал), сказано, что ежели один из спутников погиб, то второй освобождается от клятвы верности. Посему, тот нимкар, что был привязан к кому-то из сатлармов, «освобождался», как это было принято говорить, и мог найти себе другого спутника.

Когда несколько таких случаев имели место, великий владыка наш Сакраарх вновь использовал своих верных сакров и некоторых нимкаров, дабы возгласить по всей Империи следующее:

- Ежели в бою или в другом каком деле, могущем нанести вред жизни, здоровью, душе сатларма, нимкара или даже репутации Империи, один брат не поможет другому, тем самым позволив беде свершиться, тот будет причастен к умышленному вреду. Основанием для сего служат слова из главы «Кразу» Святой Белой Книги, разел «Лера да Кразу́и» в коей поясняется, что «бездействие, когда твой брат умирает, а ты его не исцеляешь, считается преступлением и карается лишением благосклонности Сакраарха».

Сие известие исправило положение с посредственными убийствами, но не изменило того, что люди копили злобу и могли покинуть Империю. Однако и тут нашлась лазейка…

Оказывается, почти везде, где говорится о связи узами любви двух душ, упоминаются слова «люди» или «человек», что безмолвно свидетельствовало о том, что нимкаров сие никак не касается (разумеется, ибо в планах Сакраарха такой противоестественный союз даже не рассматривался). Посему спустя время, нимкары, движимые состраданием к своим менее возвышенным братьям, начали искать решение и нашли его: ежели понятие «женитьба», «измена» и «один спутник жизни» связаны только с людьми, то нимкары не подпадают под сии рамки, и, как следствие, могут подарить радость более, чем одному сатларму. Когда до меня дошли подобные сведенья, я буквально воскликнул во весь голос

- Вы что, совсем лишились рассудка!?

За это меня чуть было не обвинили в сквернословии и клевете. В очередной раз обратившись к сакру, я выяснил, что и тут им нечего противопоставить, ибо на сей счёт не было установлено правил. К тому же, законы сии были созданы для того, чтобы оберегать людей, ибо измены и многожёнство вредят духу и лишают одних сатлармов благ, тогда как другие их получают в большем размере. В случае с нимкарами сие не может повредить духу, ибо нимкары сами способны направлять свою сущность, а также ничего не лишают людей, ибо те получают даже больше, чем в случае с женитьбой на человеке. Более того, ежели запретить сие, то может начаться раскол на тех, кто готов следовать такому руководству, и тех, кто против него. А это угроза для всей святой миссии. Как я понял, сакры и в самом деле стараются ради блага людей. Но душа моя пока что не могла с этим смириться.

Дабы отделиться от сей скверны, я обратился к сакру, кой обитал в моём родном мире, – Неениле. Она с радостью и добротой приняла меня и выслушала. Я просил её предоставить мне возможность месячного отдыха, дабы я мог набраться мудрости и святости, обитая в башне, изучая книги и гуляя по родному миру. Неенила с пониманием и теплотой отнеслась к моей просьбе, заметив, что я проявил редкое рвение и очень много послужил на благо святой миссии, а посему предоставила мне сию возможность. И я провёл данное мне время с наибольшей пользой.

Приятного было зрить, как мой родной мир преобразился – ныне были не просто сотни деревень и одна великая столица, окружённая огромной стеной. Стало сие истинной обителью света: все дома были сотворены из гранита, и никакой треклятый колдун не сможет разрушить их; каждый житель был не простым обывателем – всякий становился воином, учёным и ремесленником, превосходя в своём деле любого мастера; радость и доброта царили тут, и ничто не могло затмить сей свет истинной жизни. Во всяком случае, я так думал.

Поскольку в моём мире находилась одна из башен, то сюда являлись новообращённые со всех миров. Многие из них были, мягко говоря, не совсем добровольно сюда приведены. И хотя совершенство, даруемое благословением сакра, а также благодатная обстановка смягчали некоторые сердца, и они в конечном счёте были рады, что встали на путь истины, всё же были те, в ком скверна прорастала довольно глубоко, и вскоре должны были появиться плоды. Что и произошло в последние дни моего пребывания в родном мире.

Хотя нимкары и были созданиями, превосходящими во всём человека, всё же некоторые из сатлармов не утратили рассудок и по-прежнему искали себе спутника из числа людей. Но из-за того, что всё больше и больше сатлармов предпочитали нимкара, некоторые оставались одни, хотя и искали себе пару. Из-за этого сердца их огорчались и лица грустнели. Некоторые стали терять желание пребывать в Святой Империи и уже понемногу начинали помышлять о том, чтобы найти себе спутника в ином мире, куда не дошла Империя. Но и это ещё не всё. В самый последний день моего пребывания случилось совсем ужасное. Измена.

До того, как в нашем обществе появились нимкары, многие спокойно женились и выходили замуж. Поскольку сей союз – на всю жизнь, то расторгнуть его невозможно. А, наблюдая за окружающими «счастливчиками», некоторые хотели испытать, каково же это, быть с нимкаром. Очевидно, питаемые вольными мыслями, их желания со временем становились непреодолимыми. И результат – преступления против спутника жизни, коему ты клялся в верности. Дабы разобрать сие дело, явилась сама Неенила.

Разумеется, изменщик оправдывал себя, глася, что искушение было сильнее, что он не совладал с собой. Потом начал приводить в качестве довода разрешение на отношения между несколькими сатлармами и одним нимкаром. А в конце и вовсе начал обвинять Сакраарха в том, что он сделал неправильно, позволив вместе существовать людям и нимкарам. Поскольку ни в словах, ни, тем более, в душе сей человек не испытывал раскаянья (а мы с Неенилой сие чувствовали), то было дано право решить его судьбу его супруге. Она без толики сомнений (а как подсказывало моё чутье, кое мне подарил сакр, даже с некой затаённой радостью) сказала, что более не хочет иметь с ним ничего общего, из-за чего их союз считался расторгнутым, а он был временно изгнан за пределы Святой Империи, дабы обдумать своё поведение, но благословения Сакраарха не лишён. Когда приговор был вынесен, тогда-то в сердце лиходея начало зарождаться раскаянье – он понял, что лишился почти всего: верного спутника жизни, идеального общества и множества преимуществ жизни в Святой Империи. Очевидно, сей ход был верным. Возможно, когда он почувствует, чего именно он лишил себя, тогда его преданность Империи и будущему спутнику будет сильнее. И, как я предрекал, не прошло и двух дней, с того момента, как сей случай произошёл, а невиновная нашла себе спутника-нимкара и радовалась совершенному союзу.

Но, как и следовало ожидать, на одном только сём происшествии дело не окончилось. Я отправлялся на святые миссии и слышал разговоры моих соратников. То в одном, то в другом месте история повторялась. Даже знание того, к чему приводит данное преступление, не останавливало грешников от их низменных поступков. Странствующих сатладу́ров становилось всё больше (хотя некоторые возвращались спустя несколько дней изгнания). Некоторых мы встречали в мирах, в которые направлялись ради святой миссии. Одни пытались вербовать людей, чтобы делами показать раскаянье. Иные, наоборот, настолько озлобленные своим изгнанием, пропагандировали ненависть к Святой Империи, глася, будто у нас сплошные запреты, что за любой проступок высшие чины, кои живут за счёт обычных людей, готовы изгнать и убить провинившегося, и многое другое. Мы много раз пытались вернуть подобному отступнику здравомыслие, но сие вызывало лишь ещё больше злобы и скверны, изливающихся из его души. Тогда нам приходилось взывать к сакрам. Они являлись и лишали подобного лицемера благословения Сакраарха, ибо сие было преступлением не против человека, но против самого преславного владыки протектора Сакраарха! Те, кто успел испытать на себе благодать нашего властелина, получить множество чудесных даров, и так отзываются о Святой Империи… Это непростительный грех. Таких бы следовало изничтожить, дабы они не оскверняли землю своей нечестивостью, но сакры гласили:

- Осознание того, что ныне сей осквернённый не сможет вернуться в орден, что он будет стареть и в итоге умрёт, является куда большим воздаянием, а главное, уроком для других.

Я был согласен с этим.

Однажды во время очередного похода в новый мир мне довелось услышать, как двое моих сотрудников обсуждали некоего сатларма, избравшего своим оружием не меч и щит, как большинство, а глефу. По слухам мне стало понятно, что сей воитель превосходно владел своим оружием и мог поражать больше врагов, чем десяток обычных сатлармов. Так же некоторые дополнили их рассказ новыми подробностями: будто своей глефой и силой Сакраарха он мог отворачивать даже самые смертоносные вражьи чары; одной только молитвой он мог рассеивать мрачные тучи; а сам он словно не ведал ни голода, ни сомнений. Разумеется, мне во всё сие слабо верилось и казалось преувеличением, вызванным необычностью носимого им оружия. Тем не менее, мне захотелось вызнать, кто же он, и откуда у него такая вера.

Попытавшись разузнать у обсуждавших о сём воителе, из какого он ордена и как его найти, я нашёл лишь жалкие обрывки сведений, ибо рассказчики не имели цели ставить его себе в пример, лишь делясь своими впечатлениями, дабы веселее скоротать время на задании. Но сие меня не остановило. Я сам был ярым поборником воли преславного и великого владыки нашего Сакраарха, посему и дружбу желал водить с подобными людьми, дабы вместе мы могли укреплять нашу веру и силу. Сам я был не самым лучшим воином. Возможно, он мог бы научить меня, как использовать силу Сакраарха, дабы защищать себя и других. И я поставил себе цель вызнать о сём тайном воителе больше.

После очередного бесплодного похода в мир, в коем нас встретили недружелюбно, по большей части из-за слов и поведения наших сотрудников, я первым делом ринулся к сакру, дабы расспросить у него, есть ли в Святой Империи подобный славный воин. И, как оказалось, болтуны не обманули – подобный воин и вправду появился недавно в войсках Святой Империи и уже проявил себя, как храбрый и выдающийся защитник интересов Империи. Сие известие меня обрадовало, и я поделился своей радостью с сакром, что есть ещё искренние служители, кои стараются на благо Сакраарха и людей. Ханмодаил так же был рад, но более прочего, прознав помысли мои и распознав цель, с коей я интересуюсь сим воителем, без каких-либо вопросов поведал мне, где я могу найти его. Поблагодарив Ханмодаила, я отправился путём, указанным мне сим преславным сакром.

Найдя в одном скромном мире ближайшую оружейную, я обвёл взглядом всех, кто там упражнялся со своим оружием. Не заметить человека с глефой было невозможно – его стиль битвы очень сильно отличался от сражения с каким-либо другим оружием. Но ещё больше от всех остальных его отличало и то, что он тренировался без доспехов. Он был одет в гербовую накидку с изображением символа нашей Святой Империи.

Я подошёл к нему и был заворожён его умением владеть этим на первый взгляд не совсем удобным оружием. Когда нас тренировали в мастерстве владении мечом, много раз было упомянуто, что каждый удар должен быть таким, чтобы его можно было продолжить следующим, дабы создавать бесконечный танец смерти для любого, кто осмелиться противодействовать Святой Империи. Но его движения были истинным танцем, ибо каждый удар настолько плавно перетекал в следующий, что казалось, будто он держит в руках не одно оружие, а целых четыре, и эта мясорубка призвана превратить в пыль всякого, кто окажется рядом. Стоя подле него, я не смел молвить ни слова, дабы не отвлечь воителя от его дела и не быть повинным в потери его сосредоточенности. Но он сам разорвал безмолвие, глася:

- Если ты хочешь что-то сказать, то смелей! Я готов ответить на любой вопрос. Если же ты думаешь, что, смотря за чужой тренировкой, можно самому чему-то научиться, то ты ошибаешься. Умение приходит во время применения. А ещё лучше – в битве.

Я же ответствовал ему:

- Да, ведомо мне, что для воина главное – сражение. Я же пришёл, дабы поговорить. Но боюсь, что во время подобных действий лучше стоит более сосредоточиться на них, нежели на посторонних делах.

- Твоя правда, брат. Но в то же время, истинный воин должен уметь следить за несколькими вещами одновременно, чтобы можно было и от ударов врага уворачиваться, и услышать голос соратника, зовущего на помощь.

Да, его мудрость воинская превзошла мои знания в сём ремесле. Однако, несмотря на свои слова, он остановился и, водрузив глефу себе на плечо, молвил:

- Ну, раз говорить хочешь – давай поговорим.

Несколько часов мы с ним вели различные беседы, делясь историями своих жизней и тем, какие мотивы движут нами на пути святой миссии. Когда я спросил у него, почему я ни разу не читал его летописей, тот ответствовал мне, что не имеет привычки и любви к ведению записи. Тогда я предложил ему, чтобы я сделал то за него, на что он ответствовал, что так же не имеет желания, дабы кто-то читал сие. Как он пояснил, не всегда знания могут быть применены к добрым делам – рукописи могут попасть к вражинам нашим, или же воины, коих выдворяют из Святой Империи за то, что не желают они раскаяться, могут использовать знания сии супротив защитников славных. Я же пытался убедить его, что история эта может вдохновить многих, дабы они стали таким же храбрыми и умелыми воителями, на что он гласил, что в святых библиотеках предостаточно многотомных трудов, направленных на обучение и наставление, так что, ежели и будет у кого желание встать на сторону преславного владыки протектора Сакраарха, то больше ему и не нужно. Ежели ему не хватит и такого количества знаний, то одна книга вряд ли сможет что-то изменить. Я с такими доводами согласился, посему, как и пообещал, не стану повествовать о сём воителе ничего. Скажу лишь, что пару раз мы с ним были в одном отряде во время святых миссий и мне довелось лицезреть его могущество своими собственными глазами.

Тем временем казалось, что усугубление Малалитали остановилось, но на самом деле, она лишь накапливалась, дабы высвободиться с небывалой мощью. Началось всё с того, что моего друга и славного воителя убили. Как гласили очевидцы, началось сражение с саткарами, и он вырвался далеко вперёд, пока остальные воители не могли настолько быстро прорываться сквозь строй противника. Когда саткары окружили его, то у него не было ни шанса, ибо даже владея глефой, невозможно отбивать атаки со всех сторон без поддержки. Тогда на последнем издыхании он громогласно воскликнул имя нашего владыки, дабы вопросить у него помощи. Небывалый свет озарил всё, так что сатлармы не видели даже собственных рук. После этого все до единого саткары были обращены во прах, а сам воитель погиб, ибо его умирающее тело не выдержало столь мощного потока святой силы. Ныне же является он гудом и редко принимает материальное обличие.

Хоть все, кто сражался бок о бок с сим славным воителем, и говорят в один голос, что так всё и было, лично мне кажется, будто бы о чём-то они умалчивают. Ибо я видел, как ведёт сражение мой друг, и он никогда не покидает своих соратников, потому что, зная своё превосходство во владении оружием, старается оберегать тех, кто не так умел, как он. Посему складывается у меня впечатление, что воители как-то подставили всё так, дабы он остался один в окружении врагов, либо отойдя от него, либо каким иным способом заставив его продвинуться дальше. Что же может побудить людей сделать сие со своим соратником? Возможно, зависть, что никто и никогда не сражался так, как он. Возможно, укоры, кои они испытывали сами к себе, ибо безупречен он был в своём поведении, когда как они не желали прилагать усилия, дабы стать как он. Также не исключён и тот факт, что саткары каким-либо образом помутнили рассудок сих сатлармов, ибо известен был воитель с глефой среди миров, и таким образом они решили избавиться от него. А может быть, и что-то ещё. В любом случае, мне было жаль, что Святая Империя лишилась такого славного воителя, но был рад, что она приобрела нового великого гуда.

Итак, как и я гласил, Малалиталь копила мощь, почти никак не проявляя себя, и в итоге вылилось в то, что никто даже предсказать не мог. Развращённость коснулась сакров. В сие сложно поверить, но каким-то образом сакры тоже были втянуты в любовные действия со смертными. Не все, но трое точно: Лефаила, Соалмила и Ханмондаил. Очевидно, сие было связано с их сферами деятельности, соответствующие названиям башен, в коих они правили. Сие настолько потрясло меня, что я срочно искал возможности обратиться к Сакраарху. Спустя неделю у него появилась возможность принять меня.

Я поведал ему всё, зная, что он имеет связь со своими сакрами и способен видеть и чувствовать всё, что видят и чувствуют они. Тем не менее я сообщил ему всё, что только мог, даже мои подозрения по поводу гибели моего друга. Сакраарх внимательно выслушал меня, ни разу не перебив, даже, очевидно, зная, для чего явился я к нему. Когда же моя речь закончилась, Сакраарх пояснил, что на самом деле знает о происходящем, что он так же озабочен тем, к чему может привести сие. Он похвалил меня за непорочность и за то, что я беспокоюсь о других. Но заверил, что в данный момент он ничего вновь не может сделать, ибо даже действия сакров не противоречат законам Святой Белой Книги. Однако он заверил меня, что не допустит, дабы всё усугубилось окончательно, и готовит небольшие изменения, кои постепенно смогу восстановить порядок. Конечно же, слова владыки успокоили меня. Его доброта и внимательность умерили мою душу, а обещания – разум, посему, спокойный, я отправился далее нести волю моего повелителя.

Спустя несколько святых походов я на самом деле заметил, что Сакраарх предпринял некоторые действия. Например, миры, в которых находились башни, были приурочены к сферам деятельности, соответственно своим названиям. Так, в Алмаэ направлялись те из сатлармов и нимкаров, кто хотел завести семью или поселиться там, редко бывая на святых миссиях, но умножая число приверженцев Святой Империи не вербовкой, а рождением. В Кразу собирали тех, кто был чем-то озлоблен на мир, из коего его привели, или на кого-то в Святой Империи, дабы обитающие там могли поделиться с ним своей историей, чтобы он понял, что он не один такой, а также поделиться опытом, что помогает им справляться с сими чувствами. А в Жадае собирают тех, кто прибыл из очень плохо развитых цивилизаций или сам по себе был довольно простодушен, дабы те, кто из более высокоразвитых миров или сам по себе немного скрытый и лицемерный, не сбивали с толку таких людей, ибо подобные чувствовали себя неуютно и могли потерять стремление стать лучше, понимая, что сильно отстают от других.

Сие показалось мне весьма удобным, ибо в случае, если большинство влюблённых или ищущих себе пару, окажутся в Алмаэ, то очаг Малалитали будет именно там, а в одном мире её проще направлять, чем во всех сразу. Разумеется, сие не избавит все миры от данной проблемы, ибо их с каждым разом становится всё больше и больше, и отследить беду, идущую из какого-нибудь недавно заселённого, будет сложнее, однако так лучше, нежели было прежде.

Изменения произошли не сразу. Не все были готовы покинуть свой мир. Не все поняли мудрость сего изменения. Не все разделяли мнение своих соратников, стремящихся сменить сферу деятельности. Однако постепенно всё больше и больше людей видели, к чему приводит подобное изменение, посему пересматривали свои приоритеты и присоединялись к остальным.

На несколько десятилетий это привело Империю в относительный порядок. Измены и изгнания случались крайне редко, и те в отдалённых новообращённых мирах. Однако в это время случилось ещё одно примечательное событие.

Обычно, когда обнаруживался мир, в коем обитали маги, признающие своим богом некоего Йора, они ни за что не присоединялись, ибо не желали признавать Сакраарха владыкой. Если в подобных мирах маги жили вперемешку с обычными людьми, то люди почти полностью присоединялись, ибо завидовали магам и тоже хотели стать подобными. Но на сей раз к Святой Империи решили присоединиться некоторые из магов. Впервые случилось подобное, ибо прежде с магами всегда приходилось только сражаться, посему сатлармы не знали, что и делать. К несчастью, я не был свидетелем сего события, а только слышал о сём. Когда всеобщим мнением сатлармы пришли к выводу, что нужно призывать одного из святейших сакров, он явился на их зов.

К моему удивлению, сакр решил, что магам дозволено стать представителем Сакраарха. Я не смею ни в коем случае сомневаться в решении Фэрлеила, ибо он чувствует дух живого существа, посему, ежели он определил, что сии маги достойны, значит, они и в самом деле желали присоединиться. Правда, для всех магов было установлено одно условие – ни в коем случае не использовать тёмные стороны магии. Если кому-то подобные знания были известны, им стоило постараться забыть о них. Ежели маг и не знает подобных, то счастлив такой, ибо у него даже не будет искушения воспользоваться ими. Маги, кои присоединились к святому воинству, не были людьми, посему называть их сатлармами было невозможно. И каждый называл их кто как хочет: чародеи, заклинатели, шарлатаны. Но те не обижались на подобные не совсем лестные высказывания и понимали, что сатлармы воспитаны как воины, посему и не все способны принять их. К тому же, маги не носили доспехов, ибо в них по какой-то причине уменьшалась сила их чародейств. Что интересно, мой друг с глефой, тоже не носил доспехов и мог успешно применять силу Сакраарха. Очевидно, когда кто-то носит доспехи, он меньше полагается на святую силу и больше на доспехи, посему она и становится менее эффективна… а может быть я и ошибаюсь.

А вообще маги были крайне ценным дополнением святого воинства. Они могли делать то, что не подвластно большинству воителей. Например, даже имея в распоряжении светлую силу преславного и великого владыки протектора Сакраарха, большинство использовали её только для того, чтобы усилить свои доспехи и оружие, а некоторые и вовсе не понимали, что с ней делать. Лишь немногие могли воплощать её в что-то более полезное, как, например, мой выше упомянутый друг, кой своей глефой и силой Сакраарха мог отражать вражьи чары и наносить удары на расстоянии. А маги, прекрасно разбираясь во многих аспектах материализации неестественных явлений, воплощали святую силу в такие вещи, кои поражали всех сатлармов.

Например, они могли призвать ауру, коя освещая округу на несколько метров вокруг, так что не нужно иметь с собой никаких факелов, а самое главное, ослаблять и рассеивать большинство тёмных чар. Так, однажды мы брели по тёмному лесу. Проходя вдоль одного очень большого дерева, мы чётко видели, что там никого не было, однако, когда аура света достигла того самого дерева, пред нами предстал маг-разведчик, кой в состоянии незримости наблюдал за нами. Когда он узрил, что мы глядим прямо на него, то сразу же использовал некое заклинание, которое, очевидно, должно было вновь сокрыть его от наших глаз. Когда он уразумел, что сего не произошло, то используя свои чары, унёсся куда-то в неизвестном направлении. Очевидно, для того, чтобы доложить, что в их обитель надвигается святое воинство.

Также маги могли запускать сгустки святой энергии, дабы поражать ею врагов на расстоянии, облачать союзников силой света, от чего тем было сложнее нанести урон, а сами они могли одни ударом меча обрушить дерево средних размеров. Так же они могли призвать некое духообразное существо, кое слега напоминало воплощённого нимкара – сгусток света с руками и ногами, как у человека. Сие существо присутствовало несколько минут и могло сражаться с тёмными существами или защищать союзников от тёмных чар. Однако, оно не могло нападать на обычных людей или защищать от обычных стрел, так что, в большинстве случаев эти помощники были бесполезны. Но одно из самых удивительных воплощений святой силы было тогда, когда несколько магов, от десяти и больше, объединяли свои силы, вставали в круг и создавали подобие башни, очень похожую на одну из святых башен, в коих обитают святые сакры. Сия башня была довольно многофункциональна: она действовала как аура, но в десятки раз дальше; могла испускать мощный луч, поражающий врагов, причём, не только тёмных, но любых и на большом расстоянии; туда можно было заносить раненых, и там они очень быстро излечивались, а те, кто был при смерти и вовсе возвращались к жизни; но самое главное, хоть стены и были сотканы из святой силы, они были вполне материальны и сквозь них нельзя было проходить, атаковать и даже телепортироваться.

Отныне, когда мы приходили в мир, в коем были маги, у нас был шанс (меньше половины, правда), что нынешние маги присоединяться к Святой Империи, ибо наши чародеи рассказывали, что ныне им нет нужны постоянно изучать новые сферы магии, дабы продлить свою жизнь, так как сила Сакраарха даровала вечную жизнь. Некоторых это убеждало. Так, святое воинство ныне росло не только воителями и нимкарами, но и чародеями. Казалось, что всё стало прекрасно и ничего плохого случиться не может… как случилось то, что вообще никто не ожидал. Апогей Малалитали!

Это произошло внезапно и повсеместно. Во многих мирах, в том числе и в Алмаэ начались массовые измены, нимкары материализовывали в физические тела и предавались массовым развращеньям, женщины занимались этим с женщинами, и даже Лефаила присоединилась к ним. Не знаю, что в сей миг делал Сакраарх, но мне никак не давали возможности встретиться с ним. Количество святых миссий, в том числе и в которых участвовал я, стало в десятки раз меньше. Я не понимал, что происходит и что делать мне.

Сие длилось несколько лет (но что интересно, Святая Империя не распалась, а святые миссии в это время не прекратились окончательно). Я сам за это время несколько раз чуть не стал соучастником подобных скверн, но каждый раз успевал одуматься до того, как свершил что-то непоправимое.

И вот, однажды совершенно внезапно все нимкары развоплотились, даже те, кто был занят скверными делами, а все, кто остался предан Сакраарху, в том числе и я, в один голос стали проводником слов нашего владыки. Он гласил, что всё сие является результатом того, что враги, кои успели скопиться за время существования Святой Империи, решили уничтожить её изнутри. Все, кто предался разврату, ныне лишены славы Сакраарха, посему будут стареть и умирать, но изгоняться из Империи не будут, ежели сами того не пожелают. Нимкары впредь не будут участвовать в жизни сатлармов, и лишь присутствовать во время святых миссий, дабы подобное больше никогда не повторилось. Ежели кто хочет получить второй шанс стать нимкаром, то с сего момента он должен больше не грешить, ревностно участвовать в святых миссиях, каждый свободный день читать Святую Белую Книгу и умолять Сакраарха о прощении. Только тогда при смерти от старости Сакраарх сможет использовать накопленную святость сего сатларма и сделает из него нимкара.

Сие событие ошарашило всех, в том числе и меня. К счастью, я не был лишён славы нашего владыки, однако большинство из тех, с кем я был знаком, не только лишились её, но и решили навсегда покинуть Империю, ибо без совершенного тела и вечной жизни они не видели смысла быть участником святых миссий, дабы иметь шанс получить второе рождение после смерти от старости. С тех пор я сам почти не видел нимкаров. В святых миссиях нам хватало тех сил, что мы несли сами, и помощи чародеев. Нимкарам приходилось крайне редко вступаться за нас. После сих событий Святая Империя уменьшилась более чем в двое, и даже некоторые миры отказались быть частью Святой Империи. Вот к чему привела Малалиталь.

Ежели ты, читатель, добрался до конца сих строк, то помни – если что-то может пойти не так, то оно обязательно случиться. Поэтому никогда не имей даже толики мысли о плохом, чтобы враг, кой хочет уничтожить тебя изнутри, не использовал это, и ты не потерял всё, что копил всю свою жизнь. Хоть Малалиталь и закончилась в Святой Империи, она может начаться в душе каждого. Посему помни то, что ты вызнал из сей истории, и будь полностью предан своему владыке.