Малахитница Малика

Глава 1

МАЛАХИТНИЦА МАЛИКА

— Лет триста тому назад, внученька, а то и больше, дело было. Сельская девица Малуша с охотником Данилой под венец собрались, да вклинилась между ними дочка старосты деревни, Красава. Положила глаз на охотника пригожего. Сама она такая была красавица черноокая, что и глаз не отвести. А все равно Данила скромную Малушу любил, долг свой знал и верность ей сберег.

Красава никогда ни в чем отказу не знала, разъярилась она. Пошла за лес, на далекое болото, нашла ведьму черную, вештицу, что жила на отшибе в старой землянке. И душу свою после смерти ей пообещала, если та поможет ей упрямого Данилу приворожить. Едва не сгорела наша Малуша, хорошо, бабке ее хватило ума к Малахитнице прийти, дала Хозяйка ей малахитик необыкновенной красоты, узор на нем был сложный да богатый.

Положил его Данила с любовью Малуше на сердце — и ожила суженая. А Красава в слезах к ведьме кинулась, тогда и сказала ей гадина, что Малуша — из славного рода малахитниц. За них сама Хозяйка Медной горы заступается.

Завыла Красава, да поздно было: из деревни ее стали гнать, сколько ни билась она, ни причитала, будто одержимая. Ночью исчезла из дома, и больше ее не видели. Только сказывали, что ведьма болотная помереть давно хотела, да силу некому передать было. А как пропала Красава, так и ведьмы больше не стало. Землянка ее со временем обрушилась, деревенские ребятишки туда бегали, донесли. Стало быть, передала ведьма силу свою, раз померла. Красаве и передала. А куда уж та потом делась — неведомо.

— Давно это было?

— Давно, давно, внученька. Мне прабабка рассказывала, а ей ее прабабка. Глухонемых у нас в роду не было. Одни рассказывали, другие слушали, потом сами пересказывали. Говорят, как раз в то время малахит в наших краях добывать стали, вот нечисть и перевелась…

— Такой малахит, как у тебя на шее висит, бабуля?

— Такой-такой, внученька… Спи.

* * *

— Бабушка, зачем тебе умирать? Что? Ты видела сон? Я думала, что-то серьезное.

Положив трубку, Малика в досаде покачала головой и снова уставилась на дорогу. Автотрасса Екатеринбург — Уфа вела машину в деревню, расположенную почти на границе с Башкортостаном. Телефон зазвонил снова. Начальник интересовался, куда пропал ценнейший кадр в разгар недели.

— Бабушка собралась на тот свет.

— Ей нужно что-то подготовить?

— Бабушка из марийцев, у них особые отношения со смертью. Чтобы «переход» прошел успешно, они готовят все необходимое заранее.

— Как некстати, партия малахита пришла…

— Наш, уральский?

— Если бы. Сейчас только заирский везут, — вздохнул добродушный Сан Саныч.

— Успокою ее и вернусь.

— Может, стоит нанять сиделку?

Положив трубку, девушка подумала, что бабка хоть уже давно подготовилась к собственным похоронам и даже жалуется, что за ней долго не приходят, но при этом совершенно нормальная. В сундуке богатства — на две жизни хватит: платки, платья, одеяло, бутылка водки, которую она собирается презентовать деду. Конечно, он давно умер.

Когда Малика вошла в дом, бабуля сидела в кровати и откусывала от белой нитки ровными крепкими зубами. Девушка чмокнула ее в морщинистую щеку.

— Три штуки надо. Положу в кармашек.

— Зачем?

— Чтобы на том свете на качелях качаться. И не вздумай смеяться! Вот, бусы малахитовые, тебе завещаю. Надевай! Мне уже больше не понадобятся.

Одолела меня нечистая сила, уж и малахит не спасает. В груди болит, а при таких болях только марьин корень помогает…

Свой кафтан Айви тоже приготовила на похороны. Конечно же, с большими карманами. В нем она сможет перенести деньги на тот свет.

Марийская деревня с детства была для Малики не просто маленьким миром, где все знали друг друга поколениями, но каким-то закрытым магическим пространством, где действовали особые законы. Когда она была маленькая, очень верила во все это марийское колдовство, но папа был против частых поездок к бабушке. Считал, что та дурит ребенку голову.

— Айви, откуда ты знаешь, что дед хочет блинов? — семенила маленькая Малика за бабушкой, когда та, увидев вещий сон, несла покойному мужу угощение на кладбище.

— Приснилось.

— Научи меня видеть такие сны!

— Малика, сто раз говорила… Можно сколько угодно гостить в деревне, но если вырос в городе, послания из невидимого мира останутся для тебя просто байками.

И постепенно Малика уверилась, что магический мир — это выдумки стариков.

* * *

Не успела девушка выпить чаю с дороги, как дверь скрипнула — пришла соседка, бабка Дарья.

— Малика!

— Тсс… Бабушка уснула.

— А худющая какая! Только глазищи остались. Чистый малахит! Права Айви, права…

— В чем?

— Да так… Жениха-то нашла?

— Некогда, работаю. А вы не замечали за Айви странностей? Мы тут побеседовали… Лечиться отказывается, требует корень.

— Оно и понятно. Дед-то твой ей всегда корешки носил, когда у нее в грудях болеть начинало. Он из чертознаев был.

— Каких еще чертознаев?

— А кто еще мог прокормиться без заводского производства? Чертознаи добычей руды не занимались, жили охотой, рыбалкой, дикой пчелой. В зиму, бывало, по пятнадцать голов лосей забивали.

— Бабушка что же, решила, что я тоже буду бродить по лесу, изучая места водопоя лосей и козлов? Наверное, дед был хорошим мужем. Жаль, я его не застала.

— Жизнь в лесу накладывала отпечаток. Чертознаи были дикими, избегали шумных гуляний, а в церквях почти не показывались. Твой дед, правда, как охотиться перестал, так и пить начал. Угрюмый, неразговорчивый. Как твоя бабка его терпела? Мой-то был семейный, хозяйственный. Из рыбаков. Рыбаков у нас завсегда было больше. Одна на тебя надежда, что ты бабушке марьин корень принесешь. Сейчас как раз сезон. У лесного озера поищи.

— Может, в аптеке купить? Я боюсь в лес...

Тут тетка Дарья всплеснула руками:

— Так внучок мой, Златан, как раз в отпуск приехал. Он тебе компанию и составит, проводит. Как бы чего… А то помнишь, вы по малолетству купаться гурьбой пошли, так ты чуть не потонула? Водяной тебя спас, не иначе…

Мелкого задиру Златана Малика помнила по детским играм и теперь удивилась, увидев рослого плечистого парня. Память подсказывала, что он способен влезть в любую драку и даже выйти победителем. Сейчас он топтался у калитки, растерянно глядя по сторонам.

Поздоровавшись, старые знакомые зашагали по широкой дороге в сторону леса. Златан шутил, рассказывал новости о местных жителях. Малика не могла отделаться от тревоги за Айви и больше отмалчивалась.

У магазина, за которым начинался спуск к реке, стоял плешивый мужик, опирающийся на палку. Остатки волос на голове — точно шерсть собачья. Артритные ноги враскоряку.

— Это Евстратий Колычев, первый сплетник на селе. Теперь будет говорить, что мы с тобой уединяться ходили.

— Куда путь держите, молодежь? — и впрямь ехидно спросил он.

— Малике нужно марьин корень найти, а я провожаю.

— Дело хорошее, только аккуратнее. В лесу неспокойно.

— На что этот плешивый намекает? — уточнила Малика, когда магазин скрылся за поворотом.

Златан пожал плечами. У реки дорога свернула в сторону леса. Перед ними раскинулся одичавший луг, потянулись пригорки, чередующиеся со впадинами.

— Сейчас пройдем этот чертополох — и на месте.

Миновав луг, они вошли в сосново-лиственничный лес. Высоченные кроны почти сразу сомкнулись над головами, создавая приятный сумрак.

— Вроде раньше здесь дикой малины было завались. Помнишь, бегали детьми?

— Не-а.

Чтобы найти малину, пришлось поплутать, и Малика окончательно запуталась, где теперь выход из леса. А вот марьина корня нигде не было.

— Чего такая хмурая, зеленоглазка?

— Быстрей бы найти этот дурацкий корень.

— Муж ждет?

— Работа. Филиал компании «Уральские самоцветы». Я геммолог.

— Ух ты! Уважаю. А я магазинчик открыл. Для рыболовов.

— Точно! Ты же в детстве вечно на реке пропадал. Черт…

— Не ругайся, — спохватился Златан.

— Крапивой обожглась.

— Все равно не поминай. Тут рядом священное место. Роща…

— Не верю я во всю эту магическую чушь!

И только Малика так сказала, как где-то рядом раздался сильный треск. Звук такой, словно сама гора раскололась надвое. Деревья вдруг начали двигаться, земля резко ушла из-под ног, за правую руку ее успел ухватить Златан. Наконец до них стало доходить: это очередное землетрясение, которые в горах бывали частенько, но в последние годы обходили их край стороной.

Толчки шли будто бы с небольшой глубины. За грохотом следовали новые вибрации. Малика щурилась из-за пыли, пытаясь рассмотреть, что происходит.

Воздух колебался, исходя ленивыми волнами. В нем образовалась воронка из песка. Почему-то не вертикальная, а горизонтальная. Малика осторожно протянула руку, чтобы потрогать ее, и в ту же секунду девушку будто всосало в середину. С криком она взлетела и снова грохнулась, ударившись спиной. Когда открыла глаза, рядом стонал Златан, потирая ушибленный локоть. На лбу у него красовалась пунцовая шишка.

— Похоже, нас знатно встряхнуло, — пробормотал он. — Зато толчки как будто стихли.

— Где мы? Там лес был. А теперь как будто с другой стороны горы.

— Блин, еще и телефон раздавило...

— Я свой вообще дома забыла.

— Бусы ты не забыла.

— Чего привязался? Мне их бабуля дала, как оберег от нечистой силы. И удачу они приносят.

— Заметно, — вздохнул Златан. — Удача так и прет.

Перед ними простиралось поле самого унылого вида. На нем даже трава росла редкими кустиками. Несколько кривых берез притулились к раскрошенной горе. Посреди камней виднелись полуобвалившиеся загородки из жердей, остатки тяговых барабанов над заброшенными шахтами.

На каменных стенках Малика заметила следы чего-то зеленого.

— Натеки медных окислов. Думаю, в глубине породы найдутся запасы поделочного малахита. А говорят, у нас своего нет…

— Надо отсюда выбираться, — заявил Златан, выламывая себе суковатый дрын.

Оглядываясь, они направились в сторону пригорка, за которым начинался перелесок, как вдруг заметили вдалеке дымок.

— Чей-то дом! — обрадовалась Малика.

— Дым какой-то… Клубится, будто медведь из трубы лезет. Бабушка говорила, такой только в домах у ведьм бывает.

— Здоровый лоб, а все веришь в сказки. Заблудились из-за тебя…

Миновав пригорок, они оказались на каменистом участке, поросшем кустами и деревьями. Впереди показались замшелые валуны.

— Надо успокоиться и понять, в какую сторону идти.

— Передохнем минутку. Плечо болит, — присел Златан, растирая руку. Малика в досаде приземлилась рядом.

Щелкнула заливистая птичья трель, прокатилась по кустам. Отвечая, сипло каркнул ворон, застучал неутомимый дятел. И тут в омуте лесных теней, словно живые кляксы, возникли крадущиеся фигуры.

Прижавшись к Златану, Малика взвизгнула. Одновременно сквозь заросли сбоку просунулось быстрое, как язык жабы, копье с острым наконечником. Из-за валунов, страшно бормоча, на них ринулись карлики. Меховые костюмы, шапки с нашитыми сверху черепами то ли коней, то ли оленей. Белоснежные волосы, узкоглазые блинообразные лица.

— Нас окружили! — Малика поняла, что убежать не получится.

— Говоришь, малахит защищает от нечистиков? Снимай бусы! А я пока прикрою.

Златан, резко вскочив, принялся скакать по кругу, делая устрашающее айкидо. Это было ужасно смешно, будто приемчики он подсмотрел у Джеки Чана в кино. Но Малике было не до веселья: быстро сдернув бусы, она выставила их вперед, раскачивая как маятник. А сама зажмурилась, в любую минуту ожидая нападения.

Айкидо подействовало или бусы, но устрашающее бормотание затихло. Малика приоткрыла один глаз.

От толпы вдруг отделился парламентарий, а Малика впала в прострацию: ни двинуться, ни слово сказать. Зато Златан выдал:

— Дед, мы просто путники. Деревня далеко?

Белобородый, игнорируя его, протянул Малике кинжал, в рукояти которого был вставлен камень малахита. Остальные мохначи замерли, ожидая реакции девушки.

— Благодари, — толкнул ее вбок Златан.

— Большое человеческое спасибо, — проблеяла Малика, отступая с кинжалом. Снова забормотав, существа скрылись за валунами. — Так, спокойно. Это просто какие-то дикари, живущие в горах.

— Ты еще веришь в законы земной логики? — хмыкнул Златан, рассматривая кинжал. — Интересно, зачем они его тебе дали?

— Эх, надо было у них про корень спросить!

— Ты как хочешь, а я к ним больше ни ногой.

Оставив позади валуны, путники направились в сторону зарослей можжевельника, за которыми виднелся дым. Теперь девушке казалось, что всюду кипит жизнь, не видимая глазу. Без конца что-то шуршало, стрекотало, попискивало.

— Дед рассказывал, что в лесу обитают всякие мелкие духи — лесавки, ауки, листины. Правда, я до этого ничего такого не замечал. У меня магической силы нет, — комментировал Златан. Казалось, его не очень удивляет все происходящее.

— Магической? — с недоверием переспросила Малика.

— Стоило пойти в лес с тобой — сразу столько сюрпризов. Лес открывается только избранным.

— В детстве я такого не припомню.

— Выросла — и сила твоя раскрылась. Даже гномообразные своей признали.

— Шуточки у тебя…

Внезапно по лесу пронеслось странное эхо, словно кто-то кричал «ау». Небо заволокло черной тучей, и все вокруг будто съежилось. Из-за зарослей

папоротника показалась тень неестественно вытянутого, но все же человеческого существа. Она плыла, плавно подбираясь ближе. И вдруг выжидательно остановилась. Малика могла поклясться, что у нее были едва различимые глазницы. Златан покрепче сжал дрын и прикрыл собой девушку, которая уже собралась пустить в ход бусы. Но не успела.

Солнце выплыло из-за тучи, и тень вмиг растворилась. Порыв свежего воздуха окончательно унес ее в сторону леса.

— Мерещится всякое… — пробормотала Малика.

И тут у самой горной гряды, на границе с лесом, заметила миниатюрную женщину, вокруг которой сияли изумрудные огоньки. Черная коса, на голове — расшитый кокошник. Правда, сама она была полупрозрачная, словно голограмма.

— Это еще кто?

— Может, Малахитница? — прошептал Златан, не сводя глаз с фигурки. –Вспоминай быстрее, как с ней себя вести.

— Ну… Как… Айви рассказывала, если встать на пути ее добрым словом, то одарит камнями драгоценными. Обидишь — ящеркой станешь.

— Не подскажете, как пройти в библиотеку? — крикнул Златан.

— Сдурел? — ткнула его в бок Малика, все еще не веря своим глазам. — Я не хочу рептилией жить.

— Заплутали мы, — продолжил Златан, подходя ближе. — Нас сначала тряхнуло, а потом мы встретили карликов…

Малахитница грустно улыбнулась и кивнула:

— Святобор лес трясет. Если разозлится на кого, то мучает, сбивает с пути, пуская по лесу эхо.

— А мохнатики? — не выдержала Малика и тоже приблизилась.

— Чакли, по-вашему — гномы. Живут в землянках, плавят железо, добывают самоцветы. Они есть в каждом лесу, а Святобор один над всеми уральскими лесами хозяин!

— А как этого Святобора найти? Нам бы извиниться и домой…

— Ростом он выше сосны, статью могутнее кряжистого дуба, борода гуще мха, носит плащ из хвои. А то может обернуться огромным медведем с огненным дыханием.

— За что же он на нас обозлился? Говорил я ей не ругаться в священном месте.

— Подойди ближе, красавица, — попросила вдруг Малахитница.

Златан легонько подтолкнул упирающуюся Малику, а Хозяйка прошептала:

— Малахитница…

— Очень приятно, — пробормотала Малика.

— Ты малахитница. Значит, родственница. Как зовут?

— Малика…

— Когда-то от меня пошел род малахитниц.

— Так в сказке Степан вроде помер… — брякнул Златан, а Хозяйка снова взгрустнула:

— Перед этим успели мы дочку нажить, Нюрушку. Полюбила она сына Святобора, Зелеслава, и попросились они в мир людей. Помогла я им на свою погибель. С той поры малахитницы всегда замуж шли за охотников. Так повелел Святобор, сильно он гневался. За то, что сына у него отняли, требовал дань ему платить. Долгие столетия я от него камнями откупалась. Очень он малахит любит. И все бы ничего, да настали темные времена. Сколько рудников похоронено, ушло целое поколение горняков. Я теряла силу, потому что месторождения, где прежде добывали малахит на Урале, забросили. Нечисти это на руку…

— Значит, бабка правду говорила, что Советский Союз черти развалили, — пробормотал Златан.

— Тут-то она и появилась…

— Кто? — уточнила Малика.

— Вештица черная. Раньше малахит надежно защищал о нечистиков. Но три века назад едва не случилась беда с Малушей…

— Я помню эту сказку! — воскликнула Малика и быстро рассказала Златану про Красаву и ее черное зло.

Хозяйка кивала в такт ее словам.

— С той поры ведьма и живет, потому что никому свой дар передать не может. Меня люто ненавидит, но раньше Святобор ее в наши края не пускал, а когда осерчал и гору расколол — она проскочила. Навела на меня волшбу, не могу дальше камня этого уйти.

— Так кто у нас главный злодей? — уточнил практичный Златан.

— Святобор людей не сильно любит, но нейтралитет соблюдает. А вот вештица служит нечистому, который над всеми ведьмами хозяин.

Малика показала Малахитнице кинжал, полученный от гномов:

— У нас есть вот такой ножик.

— Кинжал серебряный тебе чакли дали, потому что малахитницу в тебе признали. Для меня ковали, когда я еще в силах была. А теперь не могу я вештицу одолеть.

— Чего Святобор ее не прогонит? — удивилась Малика.

— Навела она морок и на Святобора. То сорокой ему покажется, то девкой красоты невиданной. Я не могу помочь людям найти новый малахит. Без малахита нет защиты от вештицы, да еще и Святобор лютует. Думает, ослушалась я его, малахит укрываю.

— Так мы растолкуем ему правду.

— Оно бы хорошо, да между горой и лесом в ветхой избушке вештица поселилась. Не даст пройти: Малику в прислужку обратит, воли лишит.

— А меня? — обалдело спросил юноша.

— А у тебя сердце съест.

— Охренеть как прекрасно…

— Запомни, Малика, — с трудом выдавила из себя Хозяйка. — Ты — рудник, раз на поиск каменьев идешь, ты — любим, раз надеждою встречи живешь. Вникни в суть этих слов — и нехитрых, и мудрых. То, что ищешь, в себе непременно найдешь! Все, последние силы мои уходят, не мо…

Малахитница исчезла, а Малика все стояла, переваривая услышанное.

— Короче, надо идти к Святобору, — энергично орудуя кинжалом, заявил Златан. — Я уже почти обтесал осиновый кол. Сейчас и тебе сделаю. Знаешь, как я с острогой управляюсь? В детстве щуку в глаз бил, как дед научил.

На том месте, где только что была Хозяйка, забил фонтанчик ключевой воды, Малика с удовольствием напилась и умыла пылающее лицо.

— Значит, твоя бабушка тоже из рода малахитниц. Я же говорил! Как там Хозяйка сказала?

— Не нервируй! И так забыла… То, что ищешь, в себе непременно найдешь!

— Не густо. Может, это заклинание? На всякий случай запомни.

— Что-то не нравится мне эта дорога, — через полчаса пути заметила Малика. Она шла, опираясь на вытесанный ей осиновый кол, как на клюку. — Лес все гуще, сюда уже и свет не проникает. Жутко.

— Зато так мы обойдем избушку ведьмы стороной, — неуверенно заметил парень. Он тоже нервничал, но старался держаться.

До опушки, где жались друг к дружке низкорослые ели и было хоть чуточку светлее, оставалось еще шагов десять. Пахнуло болотом, хотя болота возле деревни отродясь не бывало. И вдруг путники застыли.

Прямо на границе света и темноты их уже поджидали существа, похожие на оживших мертвяков. Зарычав, один из них мгновенно кинулся в их сторону. Златан инстинктивно задвинул Малику назад, метнул кол и попал в одного из мертвяков. Тот зашипел, схватился когтистыми лапами за осину, пытаясь освободиться.

Но преимущества хватило ненадолго. Оставшиеся упыри, черный и серый, схватили отбивающегося Златана и бросили в центр поляны. Перепуганный парень, лежа на земле, пытался отползать.

— Беги! — крикнул он Малике.

Зажав рот рукой, та застыла на месте. А когда сообразила, что надо спасаться, из темноты леса одним прыжком на нее бросился огромный

волколак. Повалил и лапой вдавил в землю. Малика, визжа, пыталась сбить чудовище с груди.

Златан заметил в стороне от тропы поваленные крест-накрест старые деревца и ветки. Прыгнул, схватил ту, что потолще. Орудуя ей как дубинкой, откинул туповатых упырей. Черный все-таки задел его когтями. Парень успел пригнуться, а разогнавшиеся упыри столкнулись лбами. Задыхаясь от боли, кинулся Златан на помощь Малике.

— Замри! — приказал скрипучий голос. Из леса на поляну выплыла сгорбленная женская фигура.

«Вештица! Век щуки не ловить…»

Златан замер, скованный льдом, и в ужасе глядел на сероватое лицо и пегие космы оскалившейся ведьмы.

— Нечем дышать! — продолжила биться Малика, вдыхая воздух из последних сил. Морда волколака казалась такой знакомой…

Вештица, взмахнув рукой, притянула к себе Златана. В этот момент волколак, обнюхивая Малику, коснулся малахитовых бус под воротничком платья. И взвыл, словно обожженный.

Продолжая скулить, он отскочил назад, но тут же снова сделал попытку атаковать. В последний момент Малика выхватила из рукава кинжал и выставила его перед собой. Напоровшись на серебро, зверь завыл, а Малика принялась отползать на четвереньках. Схватив еще пару глотков воздуха, она попыталась встать, едва не упала, но, спотыкаясь о ветки и коряги, кинулась назад в чащу.

— Не вздумай бежать! Эти владения мои, тебе нигде не укрыться, — донесся до нее рев озлобленной вештицы. — Марьин корень только возле моей избы растет. Хочешь взять — приходи…

Ведьма подошла ближе к Златану, всматриваясь в его глаза.

— Ничего, за корнем вернется. Или за тобой. Кровь у тебя горячая, сладкая. А мне силы нужны, — наклоняясь, прошептала она и с ладони сдула зеленую пыльцу Златану в лицо.

Вздохнув, он закрыл глаза и обмяк. Раненый волколак ухватил его за шиворот и потащил в темноту. За ними, ковыляя, следовали подбитые упыри.

* * *

Солнце уже почти упало за лес. Между сосен сгущалась тьма, а небо щедро залило алым. Малика остановилась только у самого берега озера, поросшего камышом. Больше не было сил бежать.

Присев, девушка спросила у своего отражения в воде:

— Что же еще рассказывала Айви про коварную Красаву? Как ее одолеть?

И словно услышала бабушкины слова.

«Ведьма живет, пока дар свой передать не может. Еще бы, кто добровольно согласится. Когда ведьме приходит пора умирать, ее злым духам нужен новый дом. Если у ведьмы нет родственников, получить дар может любой смельчак, на свой страх и риск. Согласившийся должен сказать: «Отдай свою силу», и тогда...»

Малика обхватила руками колени, уткнулась в них лицом. Вздохнула со всхлипом, вот-вот разрыдается. Златан ее спасал, на волколака кинулся, а она его что, бросит? Нужно ведьму остановить, пока не умерла бабушка, не погиб Златан и окончательно не утратила силы Малахитница, защищающая людей от нечистой силы.

Всколыхнулась вода, пошла по ней рябь, зашелестела осока. Послышалось звонкое:

— Девица! Ходи колыхаться!

Из кустов показалось бледное девичье личико с широко расставленными глазами. Малика поморгала, но видение не исчезло. А длинноволосая красавица — русалка, не иначе — сердито стукнула хвостом по воде:

— Топиться будешь али нет? — прикрикнула на Малику, а та в ответ не выдержала, разрыдалась.

Смущенная русалка подобралась ближе. Спросила, что стряслось. И

Малика сама не заметила, как все рассказала новой знакомой. Та сразу смекнула, в чем дело:

— Летнее солнцестояние, вот ведьма и лютует. А мы гадаем, откуда она в лесу появилась? Волшбой Святобора заманила. Прикинулась Деваной, богиней охоты. Небось рыжей красавицей в куньей шубе старику показывается, а он и рад… Сегодня на дальней поляне свадьбу справлять будут. Златана с детства знаю, дед его тоже из чертознаев. Всегда помогала им рыбачить в озере. Добрые они. Помню, Златан в детстве даже девчонку какую-то спас. Тонула она, а он вытолкнул. Чуть сам не утоп. Жаль, парень ладный да пригожий. Лучше б утоп! Всяко мне приятнее…

— Не хорони его раньше времени.

— Али пойдешь выручать?

— Али пойду! — разозлившись на себя, топнула ногой Малика. — И Златана, и марьин корень, и Малахитницу.

— Ай, молодец!

— Ты плыви, разнеси лесным правду о вештице, попроси помощи Святобора! От меня передай ему бусы малахитовые. Один камешек только отцеплю себе на память. На ленточку для волос повешу.

…Малика бежала, ориентируясь на черный дым, что по-прежнему валил из-за леса. Старалась держаться у озера — чуть что, русалки-сестрицы дорогу подскажут. Сколько бежала — столько слышала за собой шелест воды и сильнее сжимала осиновый кол, что Златан ей вытесал.

Пробралась через лиственный перелесок, спустилась в овраг, и уже совсем недалеко заросшая папоротником поляна, за которой избушка ведьмы. Через минуту глазам ее показалась лесная полуземлянка, сразу навалился запах плесени и гнили. Старая щелястая дверь скрипнула, и на пороге появилась ведьма. Только сейчас она была в образе красивой рыжеволосой девы с цветами в волосах, как русалка говорила.

— Марьин корень ищешь? Ушел на свадебный венок, — усмехнулась вештица. — Святобор теперь все делает, как я скажу. Вы, люди, слабые и тщедушные, кровь — как вода. Ничего, кроме презрения, не заслуживаете. И весь ваш поганый род я переведу. Начну с тебя, малахитница.

Сохранять человеческий облик вештице стоило сил. Это вытягивало из нее жизнь, поэтому она часто отхлебывала из мутной скляницы, что держала в руках.

Малика сильнее сжала за спиной кинжал. Ладонь ощутила необычное тепло.

— Где Златан, гадина?

— Его крови я изопью перед свадьбой. А твоей напою Святобора, чтобы навеки скрепить наш союз.

Малика выкинула вперед руку. Малахит в рукояти горел зеленым пламенем. В другой руке держала она кол.

Ведьма прищурилась на ее камешек на шее:

— Откуда у тебя этот камень? Им, проклятым, когда-то Малашку спасли. Через нее я ведьмой стала.

И тут Малика увидела позади вештицы шатающегося Златана.

— Ой, Святобор! — обманула вештицу Малика, указывая пальцем в сторону.

— Где? — испугалась та, на глазах теряя облик Деваны, и этого мгновения хватило, чтобы Златан толкнул ее с крыльца, а Малика кинула ему кол.

Вештица рассмеялась и оторвалась от земли. Парила в воздухе, покачивалась, призывая упырей. Как под гипнозом выползали они из избушки, похожие на пауков. Поняла Малика, как Златан их одолел: связал своей серебряной цепочкой, как наручниками. Пока те пытались расцепиться, он метнул кол ведьме прямо в горло. И это ее замедлило.

Хрипя, подхватила она Златана, швырнула выбежавшему из чащи волколаку. Тому хватило секунды, чтобы оглушить парня ударом задних лап. И тут Малика догадалась: это же сосед их, Евстратий Колычев! Вот кто ведьме донес, что они в лесу.

Меж тем Златан упал на землю, ведьма сгорбилась над ним на четырех конечностях, будто хищник, поймавший оленя. Из широкой пасти показался змеиный язык, ощупал лицо.

— То, что ищешь, в себе непременно найдешь… — прошептала Малика.

И вдруг почувствовала, что в сердце совсем нет страха за себя. Только за Златана и за бабушку, которая непременно умрет без корня. Сердце девушки будто расширилось, впуская всю любовь мира.

— Отдай мне свой силу! — что есть мочи прокричала она, и страшное эхо вмиг разнеслось по лесу. В ответ где-то вдалеке грохотнуло, словно Святобор посохом по земле трахнул, получив малахит.

Тотчас же хватка вештицы ослабла, волосы встали дыбом, лицо ощерилось, скривилось. Из груди старухи потянулась к Малике еле видимая лазурная ниточка. Она все разгоралась, становилась толще, пока не превратилась в слепящий свет, заливший поляну. И вдруг что-то с размаху ударило Малику в грудь, в то место, где висел на ленточке один-единственный малахит от бабушки.

Поляну окутало зеленым свечением. Злая сила, отрикошетив от Малики, ударила ослабевшую гадину прямо в грудь. Дикий вопль разнесся над деревьями, волколак и упыри пятились к деревьям, готовые вот-вот кинуться наутек.

Не теряя драгоценных мгновений, девушка собрала последние силы, разбежалась и вонзила кинжал ровно в то место, где у Красавы когда-то было сердце. Черная волна отбросила Малику далеко в траву, и больше она уже ничего не слышала.

В ту же секунду из лесу выскочил разъяренный гигантский медведь и попер на исходящую черным дымом ведьму. Зарычав, выпустил он из пасти огненное дыхание.

Очнувшийся Златан увидел, как на том месте, где только что была вештица, взметнулся вверх столб пламени. Упырей медведь разорвал огромными лапами со стальными когтями, а волколак успел-таки рвануть в чащу.

Когда все стихло и дым рассеялся, Златан, пошатываясь, подошел к избушке и отыскал в траве последний цветок марьина корня. Бережно вырыл, а

потом поднял бездыханную Малику на руки и понес мимо притихшего леса. Не замечая, как на лицо девушки капают его слезы.

Над ельником вставал холодный туман, а за туманом показались первые крыши деревенских домов…

* * *

— Когда вам говорят, что малахита на Урале больше нет, а все украшения сделаны из заирского камня, не принимайте это утверждение за истину. Запасы подземных кладовых Хребта России поистине неисчерпаемы, и богатств в них хватит еще не на один век, — договорила Малика, а покупатели, загудев, ринулись к витринам с уральским малахитом.

И только Златан остался стоять, с любовью глядя на девушку.

— Что, зеленоглазка, теперь можно и в деревню? Там Айви пирогов напекла, бабуля моя звонила. Ждут нас. Марьин корень не зря искали, у старушек теперь силы еще на десять правнуков хватит.

— Надеюсь…

— А если что, мы с тобой еще раз в лес сходим. Там теперь спокойно. Малахитница не даст соврать…