Маковая росинка

Глава 1

— Мы жили здесь, живём и будем жить всегда!

Вартон уселся на пол, протянул огромные ноги через весь дом, широко разинул пасть. Должно быть, он так улыбался.

— Жили вы прежде или нет, я не знаю, меня прежде здесь не было, сейчас здесь живу я и впредь никого, кроме меня тут не будет. Живо уматывайте вон, пока я не принялся за уборку и не вымел вас на помойку.

Драться с великаном, да ещё и колдуном ни у Зиры, ни у Ризы сил не было, оставалось прятаться в укромных уголках, которых в доме было немало, а Вартон из-за своих размеров и вовсе не подозревал об их существовании.

Однако, колдуна не так просто обмануть. Вартон потянул носом воздух и проговорил:

— Чую, что вы ещё здесь. Тем вам хуже. Пройдёт денёк-другой, и вы выползете из ваших нор, а нет — то сдохнете там с голоду. Все запасы в доме я сейчас поприем, вам и маковой росинки не достанется!

Девушки, забившиеся каждая в свою щёлку, могли свободно переговариваться друг с другом, толстое великанское ухо не слышало их.

— Ризочка, у тебя есть что-нибудь нужное?

— Ничегошеньки. Слышала, что этот губошлёп сказал? Что он все наши припасы поприест. А ведь у нас в кладовке всего запасено года на полтора сытной жизни.

— Это для нас с тобой на полтора года, а он всё за один день схомячит.

— Да, сейчас бы пельмешков со сметаной, было бы неплохо. А то, налепить налепили, а поесть не успели. Обидно, что он даже не поймёт, что это пельмени, они для него слишком мелкие.

Из кладовки послышался хруст и чавканье.

— Ведь он и впрямь собирается все наши запасы сожрать. Зла на него не хватает, прямо бы голыми руками порвала негодяя.

— Вот уж тогда мяса на сто лет хватит.

— И ты согласишься это есть?

— Что я, дурней бешеной собаки? Пусть его клопы едят.

Вартон тем временем влез в кладовку, потащил, что там хранилось, на кухню и принялся пировать.

Ростом Вартон был втрое против обычного человека, но была у него нехорошая особенность — в случае нужды он мог разрастаться увеличиваясь, когда вдвое, а когда и в десять раз. Именно это и делало его колдуном, потому что оболтус пятиметрового роста, это ещё не колдун.

Что касается Ризы и Зиры, то это были симпатичные девушки маленького роста. Бывало незнакомцы давали им по семь лет, хотя подруги были вполне взросленькие, хоть под венец. И у них тоже была особенность — в случае нужды они могли уменьшаться до немыслимых размеров. Вырасти не могли и на пол ногтя, а уменьшиться хоть в сотню раз. Конечно, такая хитрость не делала их колдуньями, что же это за колдунья величиной меньше самой малой мошки? Колдуны обязаны быть огромными, как, например, Вартон.

Прежде всего Вартон раскалил жаровню и выложил на неё найденное мясо: свинину, зайчатину, пол туши медведя и заднюю часть лося. Не ожидая, пока мясо прожарится, принялся переворачивать его и тут же отправлять куски в пасть. Выбил дно у сорокавёдерной бочки с пивом, в два глотка осушил её.

Следом дождалась своей очереди рыба: налимы, саженные щуки, двадцатипудовый сом, которого совсем недавно девочки вытащили из реки. Рыбка хорошо пошла под эль из соседней бочки. Дичь: тетерева, глухари, гуси и бессчётные утки уже были ощипаны и выпотрошены. Они прекрасно запивались сидром. Овощи хранились в буртах, их Вартон загребал ладонью и, не пытаясь отмыть от земли, жрал громко хрустя. Впрочем, овощей перепачканных в земле, у Зиры и Ризы не было. Каждая луковка, всякая морковка были тщательно обтёрты.

Некоторые могут спросить, откуда у щуплых девиц такое изобилие жратвы. Вряд ли им по силам заломать медведя или вытащить из омута сома, который с лёгкостью может проглотить любую из охотниц. В результате, кое-кто из деревенских на полном серьёзе утверждал, что девушки тоже волшебницы. Это, конечно, чушь несусветная, ведь было уже сказано, что мелкое существо волшебником быть не способно.

На самом деле никакой тайны здесь нет. Девушки жили вместе и всё делали сообща, а давно известно, что дружно — не грузно. Всемером и батьку бить удобно, а вдвоём, если как следует приняться, можно и медведя заломать, и сома за хвост из омута выволочь.

Всякого рода крупы и хлебные припасы: пшеница, рожь, ячка, пшено и прочее, хранились в мешках. Мешки Вартон раздирал, высыпал содержимое в большую кадушку, доливал водой из бьющего здесь же источника, размешивал грязным пальцем и пил, не дожидаясь, пока смесь закиснет. А ведь той же овсяной крупе нужно не меньше трёх суток, чтобы можно было варить кисель. Однако, ничего, великанское брюхо и не такое принимает, и лишь громче бурчит.

Девушки шипели от негодования, глядя, как уничтожается всё их хозяйство, но выйти и заломать Вартона не могли, прежде всего, потому что великан был куда как побольше медведя, а во вторых, он был волшебником, а волшебника бить, это не сому хвост крутить, это куда как потруднее.

— Пойти, что ли, на солнце вздремнуть, — сыто проворчал Вартон. — Он протиснулся в дверь и захрапел, перекрыв собой выход.

Девушки тотчас выбрались из закутков, в которых скрывались, принялись осматривать разруху. Разруха была основательной, по полу валялись остатки овощей, по большей части передавленные. Крупы из разодранных мешков рассыпаны здесь же и плотно перемешаны, словно в сказке, где ведьма приказала сиротке разобрать всё по зёрнышку. Сразу видно, что ведьма была не волшебницей, а просто злодейкой, волшебница бы придумала задание похитрее.

С чего начинать приводить в порядок дом, особенно, если учесть, что рано или поздно Вартон проснётся, и всё начнётся заново?

— Смотрим, что осталось, — в голос объявили подруги.

А что осталось? Практически ничего.

— О, Риза, смотри! Мешок почти полный! Разодрать, разодрал, а жрать не стал, должно быть, несъедобным показалось, что в мешке.

— А что там?

— Мак! Для него это просто пыль, вот и не понравилась еда.

— Тогда мы живём! Тут и нам, и ему маковой росинки хватит. Эх, как бы его от дверей сдвинуть, а то выход загородил, да ещё пара пердючего в дом напустит, дышать нечем будет.

— Сейчас сделаем… Смотри, жаровню он раскалённой бросил, как только пожара не наделал; давай жаровню подвинем и припечём Вартошу как следует!

— Он же великан, не поместится он на жаровню!

— Нам этого и не надо. Приложим горячим железом к его ягодицам, так он сам отвалится. Только следи, чтобы он не проснулся.

Великан не проснулся. Он проревел сквозь храп что-то невыразимое человеческим языком, и не приходя в чувство, перекатился в сторону огорода, где между грядок было мягче и прохладнее. Только плетень хрустнул.

— Ура… — дружно прошептали девушки.

Теперь можно было браться за дело.

Риза с мешком в руках пошло вдоль гряды, густо засевая её маком. Зира шла следом поливая посадки корневином и энаргеном. Эти вещества ускоряют всхожесть и созревание огородных растений, а если к ним добавить капельку убыстрола, то всходы начинают появляться прежде, чем огородник захочет кинуть семена в землю.

Остатки мака высыпали в пасть Вартону, залили ведёрком кваса, чтобы маковины скорей забродили.

— Вот мачок, спи дурачок. Часом с квасом, а порой и с водой.

Утром ближние гряды, да и сам Вартон дружно зазеленели. Великан и без всяких снотворных мог спать трое суток, а прожевав во сне пол мешка мака, и вовсе не думал просыпаться. Но тут на огороде появился вредитель. Неприметный мужичок с косой и тележкой. Он мигом распознал, что здесь зеленеет, и принялся выкашивать маковую соломку.

— Ах ты, так тебя перетак! — закричали девицы. Этим криком они пугали в чащобе отъевшегося на чернике медведя. Что уж говорить о прокравшемся наркомане. Вор вздрогнул и с испугу всадил косу в жировую складку на боку великана.

— Щекотно! — рыкнул Вартон. — Комары одолели!

Он почесал пострадавший бок, загнав похитителя в чернозём, так что лишь ноги в кирзовых сапогах некоторое время дёргались снаружи.

На следующий день возле зеленеющего огорода одна за другой останавливались телеги местных жителей, и с каждой сгружались мешки с маком. Народная мудрость говорит: семь лет мак не родился, а голода не было. Что касается текущей семилетки, то мак, как специально, родился столь богато, что можно было и не один мешок натрусить. Вот и везли его в телегах, зная, что за девушками долги не пропадают. К тому же Вартон не только Ризе и Зире разгром устроил, но и всем окружающим навредил изрядно.

Мак прямо из мешков пересыпали в разинутую пасть, затем девушки заливали его из ведерка кваском. В квасе маковые зерна быстрей и лучше разбухают. Впрочем, квас скоро кончился и пришлось переходить на родниковую воду. Часом с квасом, а порой и с водой — сказано как раз о таком случае.

Объём сожранного был велик, но была ли то еда? Видно, да не сытно. Особенно маковая соломка; великан не корова, травой не питается. Переполненное брюхо возвышалось горой, но внимательному взгляду становилось понятно, к чему идёт дело.

— Ты глянь, — заметила Зира, — Наш Вартончик, никак, на солнышке усыхать начал.

— А что ты хочешь, который день без настоящей еды спит. Солома, она не колоритная.

— Ты хочешь сказать: не калорийная.

— И это тоже. На одной соломе великанского роста не наживёшь. Чует моё сердце, скоро Вартон своего привычного роста достигнет.

— А потом?

— Потом — суп с котом.

— Ты с ума сошла, подруга! Суп с котом — блюдо мясное, ему нельзя, а то он обратно вырастет.

— Нельзя, значит, и не дадим. Пусть солому жуёт.

На следующий день Вартон уже ничем не напоминал великана, если не считать вздувшегося пуза.

После недолгого совещания хозяйки принялись кормить Вартона голимой соломкой, только что срезанной на огороде. Маковое зерно решили экономить, а соломка усыпляет ничуть не хуже зерна. Бывший великан лежал меж гряд, словно небрежно брошенная кукла.

Наконец, даже соломка не смогла усыпить Вартона. Он поднялся, двумя руками удерживая разбухшее брюхо.

— Жрать хочу. Я кому сказал, обедать тащи!

— Уж тебя, родненький, кормили на убой. Глянь какой животино наел.

— Мяса хочу!

— А вот этого не получишь. Врач не велит.

— Что? Да я тебя!..

Риза, не дожидаясь, что собрался делать Вартон, саданула ему в лоб скалкой.

— Убью! — умудрился рыкнутькрошечный великан, ещё не понявший, что с ним произошло.

— Давай! — Зира приложила Вартону по затылку вальком, которым бельё колотят.

— Ой!

— Вот тебе!

— Ай!

— На!

Девушки лупили не заботясь об очерёдности, удары сыпались со всех сторон.

— Заколдую… — прохрипел чародей.

— Ростом не вышел колдовать! Подрасти сперва!

Только теперь Вартон понял, что с ним произошло. Легко колдовать, когда противник тебе по колено, а если наоборот? А ведь девушки, как говорилось, и на волос не выросли, менялся лишь Вартон. Он уже не угрожал и не пытался колдовать. Он упрашивал.

— Ну хватит, больно ведь, пустите, я больше не буду!

— Да уж ясно, что больше не будешь, коротышкам колдовать не положено.

— Пустите, живот болит!

— С животом мы тебе поможем, отучишься жрать в три горла!

Вартона ухватили за руки и за ноги, принялись встряхивать, словно пыль выбивали из половика на первом снегу. Волшебник лишь кряхтел и уже не пытался сопротивляться. Всякое дерьмо лилось из него изо всех дыр: снизу кучи говна, сверху плохо пережёванная солома. Вонь стояла невообразимая, спасибо летнему ветерку, что слегка развеивал её.

Когда экзекуция была закончена, от великана осталось так немного, что не стоит упоминания.

— Миску тащи! — крикнула Риза.

Притащили большую обливную миску, бросили туда полубесчувственного Вартона.

— Смотри, миска глубокая, края гладкие. Сам не выберешься. Ты хотел в нашем доме жить, пусть будет по-твоему. Поставим миску на журнальный столик, и живи там.

— Есть хочу, — проныл оглоед. — Мясца охота, сальца…

— Мясо по лесу бегает. Сходи да налови.

— Я не могу. Я слишком большой.

— Это ты большой? Ты слишком маленький. Если хочешь, можем маковой соломки дать.

— Мяса, свежатинки!

— Я вот что думаю, — сказала Зира. — Муху, если залетит, он заломать не сможет, а мошка, какая помельче, ему, пожалуй, по силам. Ты как полагаешь, мошки мясистые?

— Полагаю, что нет.

— Тут не полагать надо, а знать наверняка. Мы, вот что сделаем… Эй, Вартон, ты обещал, что у нас маковой росинки во рту не будет, а мы девчата щедрые. Вот тебе маковые зёрнышки две штучки погрызть, а сейчас росинку капну. Ешь, пей, веселись, а о скоромном забудь. Твою миску мы сеточкой закроем, чтобы к тебе мясистые мошки не залетели, и от трясогузки где было спасаться. Живи, дорогой!