Магия времени

Глава 1

Молодой некромант с длинными

белыми волосами поднял кружку

и произнёс: «За то, что я

сегодня встретил свою смерть!»

Первым с ним чокнулся юный волшебник,

которого звали Тиан.

«Воспоминания о войне». Лодур Койн, историк Его Величества.

По узкой тропинке, петлявшей среди сухого вереска, шёл человек, одетый в тёплую накидку с капюшоном. Края накидки и капюшон были оторочены мехом, недорогим и уже заметно истрепавшимся. Шаги человека были очень тяжёлыми, видимо, холщовый мешок, который он нёс, перекинув через плечо, весил немало. В таких обычно крестьяне носят продукты во время ярмарки, когда полки лавок ломятся от овощей, мяса, рыбы или более экзотических товаров, и обычной плетёной корзины недостаточно. Вот только, судя по холодному ветру и начинающемуся дождю, пора ярмарок осталась уже давно позади, и позволить себе набить мешок едой мог только человек богатый или уважаемый. Путешественник остановился и посмотрел в сторону моря, мерный гул которого был едва слышен и почти заглушался шумом ветра в ушах. Волны накатывали на высокий скалистый берег уверенно, но не агрессивно. Вода не пенилась, а брызги не разлетались вокруг миллионом капелек солёной воды, оставлявшей причудливый белый узор на камням во время отлива. На горизонте не было видно ничего, только несколько чаек кружили над водой, высматривая в воде мелкую рыбу. Если бы не они, то вересковая пустошь острова и холодное море казались бы совсем мёртвыми. Неожиданный порыв ветра сорвал с засмотревшегося на воду человека капюшон и тут же начал играть с его чёрными, до плеч, волосами. Лицо путешественника было красивым, с правильными, мягкими чертами, что сразу выдавало в нём аристократа из Кента, а серьга в левом ухе с едва заметно светящимся зелёным камнем говорила даже больше: на этот одинокий остров зачем-то приехал волшебник. Взгляд бледно-голубых глаз всё так же внимательно скользил по волнам, словно надеялся увидеть там корабль, но они несли только пену. Вздохнув и накинув капюшон, путешественник перекинул тяжёлый мешок и отправился дальше.

За поросшим вереском холмом показалась небольшая хижина, сложенная из брёвен, привезённых с континента. За ней виднелись три старых надгробных камня, два из которых уже начали покрываться мхом. Рядом на грубо сколоченном деревянном стуле сидел сгорбившийся старик. На его плечи было накинуто тёплое одеяло, расшитое яркими красными узорами, которые слегка мерцали, когда с моря прилетал ветер. Старик внимательно смотрел на могилы, словно старался запомнить каждую трещинку на надгробиях.

У двери хижины молодой волшебник скинул мешок с продуктами. Всё то время, что он шёл, старик сидел неподвижно, но как только юноша посмотрел на него, повернул голову. Волшебник вздрогнул – столько неестественного холода было в серых глазах старика. Будто голова его была наполнена туманом, который каждый вечер опускался на остров. И туман этот клубился в пустых глазницах. Изменчивый и пугающий, вытекающий на землю жидким металлом и устремляющийся к небу едким дымом. Но страшные глаза подходили к хищному лицу, к жёстким совсем белым коротким волосам и такой же белой бороде. Если бы не бледность, его можно было принять за старого лесоруба, который столько времени провёл наедине с топором и деревьями, что забыл, как правильно общаться с людьми. Их ведь не надо рубить.

Быстро потеряв интерес, к волшебнику, старик отвернулся обратно к могилам. Его голос, вдруг прозвучавший в тишине, тоже хорошо подходил к глазам. Старик весь как будто был сконцентрирован в своих глазах:

- Они передумали?

- Всё ещё нет. И вряд ли передумают. Сейчас ведь опасно выходить в море, лингбакры и всё прочее. А они? Что говорят они?

- Они больше не хотят говорить. Я отпустил двоих.

- Двоих?

- Сын остался.

Юноша прислонился к стене и медленно опустился на землю. Сухой вереск волнами колыхался на ветру. Ещё одно море, весь этот край был морем, даже суша подчинялась его суровым изменчивым законам. Из-за этого казалось, что холмы живые и сейчас куда-то идут. Всё дальше и дальше от одинокой хижины, чтобы оставить только её, поселившихся в ней людей и могилы. Молодой волшебник вдохнул свежий воздух, наполненный запахом морской соли, отцветающего вереска и дыма.

- Ты узнал их историю? Как они погибли?

- Рыбак и его жена умерли от старости, а сын пропал в море.

- Тогда удивительно, что он вообще нашёл дорогу сюда. Я думал, души тех, кто погиб в море, становятся жемчужинами. И ещё более удивительно, что он не захотел уходить. Он охраняет этом место?

- Нет, он ждёт.

- Ждёт? Чего он может тут ждать?

- Агишки. Он отправился в море, чтобы поймать одну из морских лошадей.

- Но если у него не получилось это сделать живым, то и мёртвым вряд ли получится. Какой смысл теперь оставаться тут? Тем более ещё и так далеко от берега. Агишки ведь не пасутся на вересковых полях.

- Мёртвые бывают упрямее живых.

Они снова замолчали. Вблизи было слышно, что красные символы на одеяле потрескивают, словно маленькие костры. Вместе с далёким шумом моря и мерным гулом ветра это создавало ощущение заброшенности и оторванности. Будто это не волны начинающегося прилива накатывают на прибрежные скалы, а ревёт где-то далеко водопад края мира. И его грозный голос расстояние превращает в тихий, уверенный гул, лишь подчёркивающий одиночество юноши и старика.

- Вот и ещё один день, когда ничего не произошло. Мне уже начинает казаться, что вся эта затея – чушь собачья. Мы ведь даже не знаем, правильно ли определили место.

- На этот раз – правильно.

- Я знаю, но мне хочется найти повод, чтобы уйти отсюда. На континент нас отвезут с гораздо большей радостью, мы и так всем намозолили глаза до крови.

- Ты намозолил. Меня они видели один раз.

- Знаешь, и то верно. Наверное, не надо было ходить туда каждый день.

Волшебник поднялся и потянулся.

- Слушай, хватит тут сидеть. Всё равно ты уже всех отпустил, скоро сядет солнце и…

- Ты боишься?

- …станет совсем холодно, а нам надо ещё ужин…

- Тиан, ты боишься?

- Конечно я боюсь!

Волшебник стукнул по стене, и из-под его пальцев по дереву побежали синие змейки магического огня, оставляя причудливый узор, который теперь хижина будет нести как память. След первозданной магии.

- Я ведь не знаю, что произойдёт, когда…когда всё получится. Мы потратили на это так много времени, что теперь уже поздно отступать, понимаю, но…до этого я всегда знал, что будет, а сейчас такой уверенности нет. Это как проводить смертельно опасный эксперимент вслепую.

Старик подошёл к молодому волшебнику и похлопал его по плечу. Его движения были такими плавными, что, казалось, будто бы он вот-вот растворится в тумане, призрак острова, который просто по собственной доброте решил составить компанию юному волшебнику.

- Скоро тебе не придётся беспокоиться о времени.

Юноша зашёл в дом следом за своим собеседником, не забыв взять мешок с продуктами. Лёгким движением руки он зажёг несколько свечей и печь. В хижине сразу стало очень уютно. Было видно, что её обжили заново после того, как она долгие годы стояла пустой. В воздухе как будто всё ещё витал запах затхлой сырости, но совсем скоро его вытеснил аромат рыбной похлёбки и жареных овощей.

Старик ел медленно, стараясь не испачкать бороду, но при этом мысли его словно находились в другом месте, руки подносили ложку ко рту сами собой, будто управляемые чужой волей. И лицо, при свечах казавшееся ещё более бледным и худым, не выражало никаких эмоций. Механическая статуя с пустым взглядом. Молодой волшебник наоборот водил ложкой в деревянной миске и внимательно слушал треск огня в печи, который постепенно гас, отбрасывая на сидящих за столом людей больше тени, чем света.

- Мне кажется, что я именно этого и боюсь.

Старик вздрогнул от неожиданности, медленно опустил ложку и внимательно посмотрел на юношу.

- Чего боишься?

- Того, о чём ты сказал, когда мы заходили в дом: что мне больше не придётся беспокоиться о времени. Я очень этого боюсь, всё ведь в мире измеряется временем. Мы боимся тратить время впустую, боимся, что нам его не хватит. Вся наша жизнь, особенно в городах, разбита по часам. Во столько-то открываются лавки, во столько-то сменяются караулы, во столько-то открывают ворота и так далее. Ты сам это прекрасно знаешь, ты же общаешься с мёртвыми, которые остаются тут призраками. Им же чаще всего не хватило времени, чтобы что-то сделать. Время для человека – мера всего. Да и не только для людей. Для всего мира. Время убивает государства, поднимает из земли горы и осушает океаны. Да в конце концов если великан живёт всего десять лет, то никакой это не великан, а карлик!

Волшебник перевёл дыхание, чтобы уже более уверенно продолжить.

- Я хочу сказать, что важно чувствовать время. Даже то, как оно утекает сквозь пальцы, как бесполезно проходят дни, как оно движется вперёд и как ты ничего не можешь с этим сделать! Это ведь важно для…людей. Буду ли я человеком, если смогу управлять временем?

Старик откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. На нём едва заметно дрожали тени, из-за чего иногда казалось, что через потолок видно звёздное небо.

- Время – абстрактно. Люди его придумали.

- Я знаю, да, прекрасно знаю, но это ведь как боги. Люди их придумали, верят в них, поручают им свои жизни. Наша вера во время делает его таким же важным, как сделала деньги, религию и философию. Даже ещё важнее.

- Не время уничтожает горы, Тиан. Это делает вода, ветер и земля. Время нужно людям, чтобы определить себя в мире. Это крюк, которым мы цепляемся за мир.

- Но время управляет нами. Мы движемся вслед за ним, не можем вернуться в прошлое или увидеть будущее. Все ясновидящие и предсказатели – шарлатаны, это давно известно, но они доказывают, что людям хочется управлять временем. Ухватиться за его хвост и понять, как оно движется и куда.

- Им не хочется управлять временем. Им хочется себя успокоить.

- Почему тогда люди так часто мечтают оказаться…

- Тиан, ты чувствуешь время?

- Что?

- Ты чувствуешь, как сейчас течёт время?

- Конечно, недавно зашло солнце, скоро мы ляжем спать, пройдёт ночь, наступит утро, потом пройдёт день и солнце снова зайдёт. Я буквально могу стать часами и отстукивать ритм жизни на этом столе, потому что время каждое мгновение летит вперёд.

- Представь, что солнца нет.

Молодой волшебник уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но потом замолчал, будто ему перестало хватать воздуха, чтобы говорить.

Старик поднялся со стула и пошёл к кровати.

- Доброй ночи, Тиан, пусть призраки тех, кому не хватило времени, тебя не беспокоят.

***

- Просыпайся, нам пора.

Старик склонился над кроватью молодого волшебника. Его лицо выглядело заинтересованным и даже немного взволнованным, но глаза при этом ничего не выражали. Взгляд был как у пьяного, затуманенный и пустой.

- Уже? Я думал у нас будет ещё несколько дней.

- Не будет.

Тиан встал и начал быстро собираться. Старик всё это время сидел на стуле, держа на коленях длинный свёрток, иногда поглаживая его и будто тихо ему что-то нашёптывая. Он уже успел одеться в неприметную, но надёжную походную одежду. Единственным, что бросалось в глаза, была чёрная перчатка на левой руке из необычного, чуть блестящего материала.

Через несколько минут молодой волшебник оделся и подошёл к двери. Старик оторвал взгляд от свёртка на коленях и посмотрел на мага.

- Ты ничего не забыл?

- Нет, у меня не так много вещей, предпочитаю путешествовать налегке.

- Мы сюда не вернёмся.

- Понимаю, но это было славное место, я буду о нём вспоминать.

Юноша вышел из хижины первым, затушив перед этим свечу на столе. Внутри сразу стало темно, неуютно и сыро. Будто и не жил здесь никто. Вдоль тропинки небольшими зелёными шариками летали стаи светлячков. Среди безжизненных вересковых пустошей это выглядело захватывающе, будто в вересковом море отражаются звёзды других миров. Остров перестал казаться мёртвым, словно на одну ночь выпустил миллионы своих маленьких мерцающих сердец, чтобы осветить последний путь людям, которые оказались тут случайными гостями. Тиан улыбнулся:

- Знаешь, это похоже на фестиваль огней, который проводится у меня дома. Это такая большая ярмарка с музыкой, только её особенность ещё в том, что в конце, в последнюю ночь, все выпускают в небо летающие фонарики и загадывают желания. В детстве я очень любил этот фестиваль и сейчас как будто снова оказался в детстве.

Какое-то время они шли молча, но потом дорога из светлячков повернула в сторону от тропинки, к небольшой естественной бухте, где ещё сохранились остовы деревянного пирса. Там сейчас была пришвартована небольшая лодка, на носу которой покачивался фонарь, где горел странный зелёный огонь. Юноша поёжился и повернулся к старику, но тот продолжал уверенно идти вперёд.

- Это жутко. Я уже не так уверен, что это хорошая идея и единственная наша возможность.

- Единственная.

- Ну да, ты прав. Идём быстрее…хотя нет, я хочу ещё немного полюбоваться на светлячков. Не думал, что они вообще водятся на этих островах.

- Присмотрись.

Молодой волшебник остановился, пропуская вперёд старика, всё так же сжимавшего в руке длинный свёрток. Тиан подошёл к одной из стай светлячков и действительно присмотрелся. В зелёной жиже плавали высушенные насекомые. Это были светлячки, вот только светились не они, а сама желеобразная субстанция, но, несмотря на это, переливание было очень красивым, и зелёное мерцание плясало в голубых глазах молодого волшебника ещё несколько минут. Остальной путь по крутому склону к берегу они прошли молча. Тиан отстал, когда он подошёл, старик уже сидел в лодке вместе с неестественно высоким и худым человеком в чёрном плаще с капюшоном. Молодой волшебник окинул взгляду фигуру незнакомца, он не казался приветливым.

- Знаешь, он выглядит как типичный могильщик, мне это не очень-то нравится.

- Меня зовут Скитс, думаю, мы с вами ещё успеем избавиться от предрассудков друг о друге. Но должен предупредить, что моя команда представляет собой весьма, хм, специфическое зрелище.

- Мне кажется, что для нас уже не осталось «зрелищ», которые можно было бы назвать «специфическими».

- Чудесная готовность сталкиваться с неизвестным. Надеюсь, я вас не разочарую.

Голос этого высокого человека был похож на треск. На мгновение перед глазами молодого волшебника пронеслись сцены полыхающего зелёным огнём замка, мертвецы, истлевающие под солнцем, долгие зимние ночи под открытым небом и сотни, тысячи смертей. Кончики пальцев обожгло, а на языке остался сладковатый вкус гнилого мяса. Длинным шестом загадочный проводник оттолкнул лодку от берега. Ночь выдалась спокойной, грести было легко, и лодка лишь едва покачивалась на волнах. Скоро с берега она и вовсе стала похожа на зелёного светлячка, который потерялся в море. Потом пропал и он, и только человек с очень чутким слухом мог заметить, как на ветру зашелестели паруса.

***

- Чаек не слышно.

- Что говоришь, друг?

- Говорю, что чаек не слышно. Мне уже начинает казаться, что мы умерли и теперь просто плывём в бесконечном океане загробного мира.

- Могу тебя заверить, что загробный мир выглядит не так.

Молодой волшебник стоял у рулевого колеса корабля и смотрел в небо. Его чёрные волосы картинно развевались на ветру, зелёная серьга светилась чуть ярче обычного. Кораблём же управлял Скитс, скинувший капюшон, но не избавившийся от своего чёрного плаща. Половина его головы была страшно обожжена и напоминала, скорее, череп, едва обтянутый кожей. Его улыбка из-за этой особенности выглядела довольно жутко. И, судя по тому, как часто Скитс улыбался, он это понимал. Тихо поскрипывал такелаж и иногда через шум моря можно было разобрать, как ходят по палубе матросы и корабельное дерево стонет у них под ногами. Сегодня ветер был слабый и шла шхуна медленно.

- Слушай, а как ты борешься с запахом?

- Прошу прощения, с каким именно запахом?

- Ну, как бы сказать, с запахом твоей команды. Они же…

- Не стоит произносить вслух, они не любят этого слова. Что же касается твоего вопроса, друг мой, скажем так, у меня есть свои методы. Как ты можешь заметить, достаточно эффективные.

- Это ведь магия, да?

- Ну почему же? Северный ветер тоже неплохо с этим справляется.

Скитс улыбнулся, и молодого волшебника передёрнуло от этой улыбки. Было что-то особенно жуткое в том, что настолько дружелюбный человек, если он был человек, наполовину похож на оживший труп. На палубу вышел старик, он, как и на острове, кутался в одеяло с мерцающими красными символами. Он обошёл подволакивающего правую ногу матроса и опёрся на край борта. Тиан медленно, как будто нехотя, спустился к нему. Юноша явно нервничал, скорее всего, долгое бездействие на корабле давило на него сильнее, чем ожидание на острове, где молодой волшебник хотя бы мог каждый день ходить в деревню.

- Странный парень этот Скитс. Он вроде хороший, но что-то в его образе…образе жизни есть неприятное.

- Мы больше не могли ждать.

- На самом деле могли, но я рад, что он откликнулся, и нам удалось сдвинуться с мёртвой точки. Я бы ему хоть каждый день говорил спасибо, но стараюсь меньше выходить из каюты, чтобы не сталкиваться с матросами. Ты ведь знал Скитса до войны, да?

- Он был младшим из нас.

- И на чьей стороне он тогда был?

- На своей.

- Я почему-то так и подумал. Он не похож на человека, который стал бы просто так ввязываться в войну. Хотя, наверное, как раз тогда ему и пришлось сбежать в море, иначе от войны было не уйти.

Тиан повернулся спиной к морю и прислонился к борту корабля, скрестив руки на груди. Взгляд его вдруг стал очень задумчивым и серьёзным, исчезла та почти детская открытость, с которой он смотрел на мир, задавая свои вопросы. И этой небольшой, едва заметной перемены хватило, чтобы он как будто стал старше на много-много лет, гораздо старше стоявшего рядом с ним старика. Такое чувство, что он тщательно подбирал слова, чтобы сказать сейчас что-то очень важное. Для того, чтобы собраться с духом, ему потребовалось несколько минут, которые были наполнены солёным запахом моря и всеми теми сотнями едва заметных звуков, что издаёт корабль, идущий под парусами.

- Каково это – состариться?

- Почему ты спрашиваешь?

- Я ведь даже не уверен, что когда-нибудь смогу состариться. А если и смогу, то это явно будет связано с тем местом, куда мы плывём. Кто знает, как на меня это всё повлияет? Вдруг я мгновенно стану старым? Вот я и решил спросить, чтобы узнать и подготовиться, на всякий случай. Я, конечно, понимаю, что в старости нет ничего ужасного, но я так долго был молодым, что меня это откровенно пугает.

- Ты выбрал неудачного человека, чтобы задать этот вопрос.

- Почему это? Не обижайся, конечно, но ты же старый. Кто может лучше рассказать о старости, чем старик?

- Моё старение отличается от старения обычных людей.

- Это, интересно, чем же?

- Для людей старость – это слабость, неизвестность и постоянное ощущение приближения смерти. Магов Смерти это не касается.

- Но ведь вы же стареете, живёте чуть дольше, чем обычные люди, как, впрочем, и все волшебники, но всё равно стареете.

- Мы избавлены от слабости и страха смерти, потому что наша сила – смерть.

- Это я понимаю, но как же быть с неизвестностью?

- Её нет.

- То есть вы знаете, когда умрёте?

- Когда мы становимся Магами Смерти, то видим, как умрём.

- А почему я её не увидел? Я же тоже отчасти Маг Смерти.

- Ты единственный, кто является не только им.

- Но ведь тогда можно постоянно избегать смерти! Как вы тогда проиграли войну, если могли предвидеть собственную гибель?

- Многие специально забывают об этом.

- Но зачем?

- Страх.

- А ты? Ты тоже забыл?

Старик ничего не ответил и только со странным глухим звуком застучал пальцами левой руки по дереву.

***

От каждого прикосновения Тиана к тяжёлому молитвенному барабану, который он вращал, сидя на коленях, из-под его пальцев вылетали искры магического огня. Рассыпаясь по земле, они оставляли чёрные следы, идеальные круги. Создать такие обычное пламя не могло. Молитвенный барабан и выстроенная над ним простая деревянная крыша, державшаяся на трёх балках, были единственными следами, которые оставил человек на крошечном острове со скалистыми берегами, затерянном в водах северного океана. Погода здесь была значительно хуже, иногда, как, например, сейчас, начинал идти мокрый снег, который оставлял на лице неприятно холодные капли. Но ни старик, ни Скитс не могли присоединиться к Тиану под крышей, чтобы защититься от непогоды, а потому стояли чуть поодаль, кутаясь в плащи.

- Однако, это удивительно медитативное зрелище, в котором есть что-то невероятно прекрасное. Только жаль, что любая даже самая красивая картина может надоесть, если смотреть на неё слишком долго.

- Теперь нам не нужно беспокоиться о времени.

- Почему-то мне кажется, что как раз сейчас о нём и стоит беспокоиться больше всего, друг мой, поскольку пока нет ни одного свидетельства того, что время, которое мы здесь провели, не было потрачено зря.

- Это было не зря.

- Я рад видеть твою уверенность в этом молодом человеке, но мне до этого не приходилось слышать, чтобы кто-то проделывал что-то настолько необычное.

- Он сможет.

- Мне тоже хочется в это верить. Раз у него получалось до этого, то нет оснований не поверить и в этот раз в нашего юного друга, но каждый вечер он приходит на корабль ужасно расстроенный. Может, ты дашь ему какой-нибудь совет, как, формально, самый старший, а значит и самый мудрый из нас?

- Я рассказал ему всё.

- Уверен в этом, и это прекрасно. Тиану повезло с таким учителем, как ты.

- Я не учитель.

- Так думаешь ты, но наш спутник воспринимает тебя совершенно иначе, потому что всё ещё осознаёт себя почти как ребёнка. И это чудесная особенность его личности. Не знаю, насколько это связано с его, хм, специфической природой, но уверен, что он и сам вполне справляется с тем, чтобы быть таким славным. Как думаешь, От…

Старик поднял левую руку, призывая Скитса остановиться. Запахло тухлой рыбой. Это ужасное зловоние, казалось, накинуло мерзкую зелёную пелену на остров, словно стараясь спрятать его от кого-то. Тиан же ничего не замечал, продолжая, будто в трансе, крутить барабан. Искры, вылетавшие из-под его пальцев становились всё ярче. Но появилось что-то ещё, сначала едва заметное. Звук, похожий на шум водопада, который вскоре превратился в рёв огромного чудовища, поднимавшееся из воды чуть восточнее острова. Но больше всего впечатляло не это, а удивительной красоты город на спине чудища, здания которого были построены из голубого, переливающегося на солнце камня. Вокруг города был возведён магический полупрозрачный купол, у которого собрались жители. Отсюда они казались на несколько голов выше даже Скитса, а серая кожа была разукрашена рисунком фиолетовых вен, но в остальном они походили на обычных людей. Чудовище с городом на спине начало стремительно приближаться к острову, а у края купола собирались уже не обычные жители, а воины в сверкающих жёлтым металлом доспехах. Они были вооружены и держали наготове луки. Внезапно купол пропал, воины подняли своё оружие.

В воздух стрел поднялось гораздо больше, чем было лучников. Старик стиснул в руках длинный свёрток, который привёз с собой с острова, где он жил вместе с молодым волшебником. Скитс уже зажмурил глаза, вытянув руки перед собой и одними губами шепча заклинания. Запах тухлой рыбы быстро пропал, его вытеснил запах сырой земли, мокрого камня, затхлого воздуха склепов. Это был запах, который лучше всего знаком могильщикам, мародёрам, гробокопателям и похоронным процессиям – запах кладбища. Земля острова начала дрожать, как будто из её глубин что-то начало подниматься, но было уже слишком поздно, стрелы неумолимо плотной тучей нависли над островом.

Старик резко вскинул правую руку вверх, от ног к кончикам пальцев по всему его телу пробежал зелёный импульс, и взорвался в ладони, выпустив в небо тысячи небольших зелёных огоньков, которые тут же полетели навстречу стрелам. Воздух завибрировал, когда два этих искрящихся пульсирующих облака столкнулись. Взрывная волна опрокинула Скитса и старика на землю, а воинов в городе заставила пошатнуться. Один из них не удержался на ногах и полетел в море. Товарищ не успел его схватить, он натянул лук снова, но, видимо, получил приказ остановиться, а потому стрела так и осталась лежать на тетиве. Чудище уже почти вплотную приблизилось к острову, воины сменили луки на мечи и готовы были спуститься на берег по появляющимся прямо в воздухе полупрозрачным платформам, созданным из той же энергии, что и купол защищавший город. Но тут где-то между зданий прогремел взрыв, поднявший в воздух зелёное облако едкого дыма, неизвестные подводные жители начали в панике выбегать на улицу, некоторым воинам пришлось остаться, чтобы узнать, что произошло. Это дало Скитсу и старику время, чтобы прийти в себя.

- Подумать только, никогда бы не подумал, что мне придётся сражаться против существ, которые живут под водой в городе на спине у огромного монстра.

Скитс отряхнул плащ и посмотрел на рассеивающееся облако дыма и мельтешащих городских жителей. Теперь они не казались безликой массой, можно было рассмотреть каждого. Некромант с обожжённым лицом с восхищением смотрел на старика, чьё выражение лица не изменилось, он лишь ещё крепче сжимал свёрток в своих руках.

- Друг мой, это ты устроил?

- Да. Там было кладбище.

- Потрясающе! Теперь я понимаю, почему ты легенда и страшная сказка одновременно! Но наши незваные друзья всё ещё блестят мечами и щитами на солнце. Они сняли свой барьер и теперь я чувствую, что этот остров – самое настоящее поле многовековой битвы. Мне бы не хотелось становиться ещё одним скелетом в земле, но нам их количество играет на руку. Я подниму их, и мы сразимся, прямо как в древних сказаниях. Жаль тут нет никого, кто мог бы увековечить этот момент в веках!

- Идём. Они спускаются.

- Боюсь, что мне придётся остаться здесь, во время боя я не смогу хорошо командовать своими воинами.

- Я не тебе.

Старик начал аккуратно разворачивать свёрток, который носил с собой. Когда он откинул ткань, стало понятно, что за ней скрывался меч с чёрным матовым клинком.

- Друг, неужели это тот самый…

- Да. Часть меня.

Старик несколько раз взмахнул мечом, и звук, с которым клинок рассекал воздух, был похож на человеческий шёпот.

Скитс кивнул, снова вскинул руки вверх и продолжил читать заклинание, которое прервал взрыв. Старик же с обнажённым мечом пошёл вперёд к спускающимся на остров воинам. За его спиной из земли начали подниматься скелеты в старой истлевшей одежде и ржавых доспехах, у кого-то из них не хватало конечностей, у кого-то головы, но даже эта «армия» калек без мяса была на многое способна, если ей управлял опытный Маг Смерти. Скелеты быстро догоняли старика, но всё ещё шли за ним, словно ожидая команды к атаке. И вот два отряда оказались друг напротив друга, застыли. Воинов из города было больше и вооружены они лучше, но в их глазах всё равно проскакивал естественный страх живых перед мёртвыми. В пустых же глазах скелетов и в глазах старика не было ничего, кроме равнодушия и уверенности. По доспехам воинов подводного города иногда струились белые змейки пламени, нагрудники, шлемы, мечи и щиты были зачарованы, защищали от любой магии, а значит нежити и старому некроманту придётся больше только, которого у многих не было. Старик крепко стиснул рукоять меча и взмахнул свободной рукой. Всех скелетов тут же окутало зелёное пламя, ставшее им и защитой, и оружием. Пламя было магическим, а значит не могло нанести вреда воинам в зачарованных доспехах, но пылающие скелеты выглядели достаточно грозно, чтобы подводные жители отступили назад на несколько шагов. Слаженным, синхронным движением профессионалов, но отступили.

Из их рядов вышел воин, которого сразу выделяла уверенная походка и осознание собственного превосходства над любым противником, которым прямо светились его красные глаза. Он не был выше ростом или крепче, чем его соратники, но явно возвышался над ними по положению. Остановился этот воин в нескольких шагах от старика, окинул его взглядом, демонстративно положил ладонь на рукоять меча в ножнах. Старик уже хотел поднять меч, чтобы защититься от удара, но воин поднял свободную руку вверх ладонью вперёд, показывая, что беспокоиться пока не стоит.

- Я вижу, что если мы начнём сражаться, то потери среди моих воинов будут слишком велики, а потому я предлагаю вам с миром покинуть этот остров, забрав вашего спутника.

- Вы напали первыми.

- И я прошу за это прощения, но таковы наши обязанности перед миром. Видите ли, любой человек, решивший, что он достаточно велик и благоразумен, чтобы получить власть над временем в том смысле, в котором это представляется людям, скорее всего, является сумасшедшим, готовым пожертвовать всем миром ради своего могущества. И наша задача предотвращать безумства, на которые такие люди способны. Этот остров – приманка. На нём действительно можно научиться Магии Времени, но пока этого никому не удавалось. Не удастся и вам. Уходите. Мы не тронем вас и даже готовы обеспечить припасами для обратной дороги.

- Нет.

- Будьте благоразумны, нас больше, у нас есть защита от вашей магии. Это не принесёт ничего хорошего.

- Нет.

- Что же, я предполагал, что получу именно такой ответ, потому что ещё никто не соглашался. Тогда у меня есть ещё одно предложение – решим всё поединком. Если побеждаю я, то вы или уходите добровольно, или погибаете в бою с моими воинами, если откажетесь уходить. Если нет, то мы отступаем. Но я предупрежу вас заранее, что за те тысячи лет, что мои воины охраняют это место, я ни разу не потерпел поражения в поединке. Напомню, что у вас всё ещё есть шанс уйти отсюда живыми.

- Я согласен.

Воин подводного города, словно только этого и ждал, молниеносным движением выхватил меч и тут же нанёс короткий рубящий удар слева направо. Старик успел отшатнуться назад, но клинок пролетел в опасной близости от его груди. Следующий удар воин нанёс уже сверху, на этот раз старику пришлось защититься своим мечом, ему не хватало ловкости и скорости, чтобы уклониться. Ещё несколько быстрых ударов последовали сразу за предыдущим, старику только и оставалось, что защищаться. Он явно проигрывал воину, который был в превосходной физической форме. Со стороны это выглядело так, будто за самого старика сражается его меч, сам взмывает в воздух, тянет за собой непослушное дряхлое тело. Но постепенно движения старика становились всё более уверенными, словно сила из клинка перетекала в него. Он уже не отбивал удары грубыми движениями новичка, а плавно уходил в сторону, ожидая момента для контратаки. Вот он отклоняет удар в сторону, заставляя меч соперника соскользнуть в сторону. Воин из-за этого наклоняется вперёд чуть больше, чем нужно, теряет равновесие. Старик тут же делает шаг в сторону и наносит удар слева, от которого противник уйти не может, а потому вынужден впервые его отбить. Раздаётся звон металла о металл. Воин меняет положение тела и снова принимает устойчивую позицию, но тут же отскакивает в сторону от косого удара старика.

Этот танец перетекал то в стремительную схватку, когда мечи рассекали воздух с удивительной скоростью, то в затяжные пируэты, когда ни один из противников не решался нанести удар, но решилось всё мгновенно, как это всегда и бывает в дуэлях. После очередного удара, старик сделал быстрый шаг вперёд навстречу своему противнику, открыв при этом живот. Опытный воин заметил это и выкинул вперёд руку с мечом. С характерным звуком клинок погрузился в тело старика. Воин уже хотел выдернуть меч, чтобы нанести последний удар, но его противник схватил левой рукой в перчатке клинок, не давая этого сделать. Он наотмашь ударил по правому плечу соперника. Рука, сжимавшая меч, безжизненно повисла, намертво вцепившись в рукоять всё ещё торчащего в теле старика оружия. Воин закричал и попытался оставшейся рукой зажать ужасную рану, из которой на землю хлестала кровь. Но он устоял на ногах и упал только тогда, когда следующим ударом старик отрубил ему голову. На чёрном клинке его меча не осталось ни капли крови, как будто странный матовый металл всю её впитал в себя. Старик с трудом выдернул из своего живота меч вместе с отрубленной рукой. С ней же на землю упала и чёрная перчатка, под которой оказались пальцы скелета. Без единого сухожилия, только кости.

Тиан, который несколько мгновений назад очнулся от транса, уже бежал к старику. Он повернулся к молодому волшебнику, зажимая дыру в животе, но внезапно ноги его подкосились, и он упал на залитую кровью землю.

***

Молодой волшебник смотрел на то, как нос корабля разрезает морские волны. Они пенились, бурлили, но главное – несли их домой. За его спиной стоял Скитс, доверивший рулевое колесо одному из своих матросов. Он выглядел чуть более сосредоточенным, чем обычно, но всё равно улыбался.

- Ну что, друг, вот и всё? Стоило ли оно того на самом деле?

- Знаешь, мне кажется, что да. Я получил не совсем то, что ожидал, но мне стоило к этому подготовиться, так что я виноват сам, что не оправдал своих же ожиданий.

- Ты же плыл сюда, чтобы научиться Магии Времени, это у тебя и получилось, разве нет?

- Да, но, скажем так, Магия Времени это совсем, совсем не то. Я думал, что смогу останавливать время, переместиться в прошлое, его изменить, но нельзя изменить прошлое, ведь оно для каждого своё, и нельзя остановить время, потому что для всех оно течёт по-разному. Это сбивает, но теперь кажется мне абсолютно логичным. Оказалось, что время для магии – это наши воспоминания и мысли о будущем. Теперь я могу вспомнить всё, буквально всё, во всех подробностях. Хоть сейчас мысленно я смогу оказаться в любом месте, где я когда-либо побывал, увидеть его так, как будто вижу на самом деле, а для тебя пройдёт всего секунда, хотя я могу прожить свою жизнь заново от начала и до этой самой минуты. Но ничего не смогу изменить, только бесконечно анализировать, анализировать.

Молодой волшебник прервался. Волны с шипением поддавались настойчивому одинокому кораблю, лишь иногда с сильными всплесками накатывая на его борта. Глаза юноши уже не были голубыми, теперь они переливались разными цветами, среди которых самых необычным был фиолетовый, смешанный с белым, будто смотришь не в глаза человеку, а общаешься с самим космосом напрямую.

- Я хотел научиться, чтобы предупредить людей о войне, отменить её, но теперь лишь с ужасной отчётливостью могу переживать свои воспоминания, которые с ней связаны. Но именно это и позволит мне изменить будущее.

Юноша ненадолго замолчал, переводя дыхание. Все эти слова он копил в себе долгое время, но теперь они выливались наружу свободно. Его глаза так светились, будто он никогда не говорил настолько правильных и настолько важных для него или для всего мира вещей.

- Кажется, Магия Времени в том, чтобы смириться с тем, что время идёт вперёд. Или что его вообще нет. Один умный человек сказал мне «представь, если солнца не будет». И ведь правда, если солнца не будет, то и время для нас начнёт течь совсем по-другому и, наверное…

Вдруг Тиан замолчал. Он обернулся. Гигантское чудовище с городом на спине погружалось под воду. Дома снова были защищены магическим куполом, но даже через него было слышно, как звенит поминальный колокол.