Магия стихий.Путь силы.

Глава 1. Золотая клетка и первый шаг в неизвестность

Учебная комната замка Аспид пахла пылью, старой кожей и озоном — запахом, который всегда оставляла после себя магия крови. Магистр Илларион, сухой старик с лицом, похожим на пергамент, в черной мантии с вышитыми серебряными нитями рунами, стоял у огромной дубовой столешницы. Перед ним лежала карта Королевства, расчерченная на сектора, раскрашеные разными цветами.

— Таким образом, — Илларион постучал длинной указкой по черному пятну в центре карты, — Железный Кряж и столица принадлежат нам. Кровь Змеи течет в этих камнях. Дом Полуночной Змеи — это позвоночник государства. Если мы решим не поддерживать короля, его армия умрет от голода, даже не перейдя через перевалы. Запомните это, юные господа. Власть — это не корона. Власть — это логистика и страх.

Перед ним за ученической партой расположились два мальчика. Один-постарше лет десяти, с светлыми кудрями в синем бархатном камзольчике с белоснежными манжетами и воротником блузы. Вторым был его брат, на три года младше . Он тоже был в бархатном камзольчике, но чёрного цвета. Его волосы были немного темнее и длинная прямая челка падала ему на лоб а на макушке смешно топорщился хохолок.

С вершины Восточной башни, где проходил урок наследников Дома Аспид, было хорошо видно как Солнце бьет в высокие свинцовые переплеты окон, окрашивая комнату в багровые тона.

Старший Марк, сидевший на высоком стуле с прямой спиной, подался вперед. Его глаза горели тем же багровым огнем, что и камни в перстнях отца.

— Магистр, — голос мальчика был пугающе взрослым и лишенным детской звонкости. — А почему Дом «Полуночной Чешуи» на юге владеет торговыми путями, если их кровь слабее нашей? Я читал, что их предок не смог обратить в камень даже мышь.

Илларион позволил себе тонкую улыбку.

— Потому что, юный господин, их кровь течет в кошельках купцов. Они покупают сталь, которую мы куем, и продают ее втрое дороже тем, кого мы защищаем. Они — паразиты, Марк. Умные, полезные, но паразиты. Их можно раздавить в любой момент, но пока они приносят доход, вашю отец позволяет им жить.

— Я бы не позволил, — отрезал Марк. — Я бы выпил кровь их главы на алтаре и забрал бы их порты. Отец говорил, что торговля должна быть продолжением меча, а не его заменой.

Илларион кивнул, удовлетворенный. Марк мыслил как истинный наследник: прагматично, хищно, видя в людях лишь способ достичь желаемого.

Родион, сидевший на соседнем стуле, болтал ногами, которые не доставали до пола. Он не смотрел на карту. Его внимание было приковано к руке учителя.

— Магистр Илларион, — робко подал голос Родион. — А почему, когда вы указываете на реку, ваша указка... она влажная? На ней капли, хотя вы не касались воды.

Марк закатил глаза.

— Потому что это магия, глупец. Он использует кровь, чтобы управлять деревом. Смотри и учись.

— Нет, Марк, — упрямо возразил Родион, соскальзывая со стула и подходя к столу. — Вода не такая. Вода течет. А это... — он осторожно коснулся кончиком пальца одной из капель на лакированном дереве указки. — Она липкая. И пахнет железом. Как порез.

Илларион медленно опустил указку.

— Это суть нашего дара, Родион. Кровь — это память. В этой капле — память о воине, павшем пятьсот лет назад. Его сила спит здесь, пока я не разбужу ее словом.

— А если его разбудить? — глаза Родиона расширились. — Он вылезет из указки? Он будет ходить?

Марк фыркнул:

— Это просто жидкость, Родион. Инструмент. Как чернила.

— Но чернилами нельзя исцелять, — тихо возразил Родион, возвращаясь на свое место, но продолжая смотреть на учителя в упор. — Мама сказала, что вы остановили кровь повару на кухне, когда он нечаянно отрубил себе палец. Вы просто дунули на рану, и она закрылась. Вы отдали ему эту воду?

В комнате повисла тяжелая тишина. Магистр Илларион переглянулся с Марком. Десятилетний наследник смотрел на брата с холодным презрением.

— Это называется «Жертва», Родион, — терпеливо, как слабоумному, объяснил Илларион. — Чтобы закрыть одну рану, нужно забрать немного силы у того, кто уже мертв. Или... у того, кто готов отдать свою жизненную силу добровольно. Равновесие.

— Значит, чтобы спасти одного, нужно... забрать у другого? — Родион нахмурился, пытаясь осмыслить эту математику. — А если у тебя нет мертвых? Если ты, например, один в лесу?

— Значит, ты умрешь, — отрезал, скривив губы, Марк. — Потому что ты слаб. Сила не берется из ниоткуда. Это закон, так говорит отец!

— Но я видел, как светлячки летают над травой, — не унимался, улыбнувшись воспоминанию, Родион. — Они светят, но никто не умирает. А когда идет дождь, вода падает с неба. Это ведь тоже... стихия? Почему нам нельзя делать так? Просто... без крови?

Марк вскочил со стула так резко, что тот с грохотом опрокинулся.

— Потому что это грязь! — выкрикнул он, брызгая слюной. — Потому что это магия черни! Безродных! Если бы мы могли колдовать просто так, как ты говоришь, то зачем тогда Дом? Зачем кровь предков? Любой свинопас мог бы стать королем! Это хаос, Родион! Ты предаешь нашу кровь такими вопросами!

Магистр Илларион не остановил Марка. Он смотрел на эту вспышку с одобрением.

Родион вздрогнул от крика, но не опустил взгляд.

— Я не хочу быть свинопасом, — тихо сказал он. — Я просто хочу понять, почему светлячок — это красиво, а резать мертвецов ради зажившего пальца — это правильно.— Потому что «красиво» не выигрывает войны, — холодно ответил Марк, поднимая свой стул. — Вырастешь — поймешь. Если отец не прикажет выпороть тебя за ересь раньше.

Илларион поднял руку, успокаивая Марка, но его глаза смотрели на Родиона с новым, оценивающим и опасным интересом.

— Запомните оба, — произнес наставник, возвращая урок в русло. — Мир держится на крови. А те, кто ищет иного пути, находят лишь костер Инквизиции.

Марк сел, сложив руки на груди, уже мысленно планируя захват южных портов.

Родион отвернулся к окну, глядя на настоящих светлячков в саду, и впервые в жизни почувствовал, что замок Аспид — это не дом, а очень глубокая, темная яма.

Родовой замок Дома Полуночной Змеи был не просто крепостью, а скорее, выглядел монументом гордыне. Он был вырублен в скале Железного кряжа. Внутри никогда не было уюта: здесь царил вечный полумрак, разгоняемый лишь магическими светильниками . Стены главного зала обтянуты черным бархатом, на котором были вышиты серебряные змеи. Пол выложен плитами из обсидиана, настолько гладкими, что в них отражался потолок, создавая иллюзию падения в бездну. Везде — символы власти, кубки и вазы из темного золота. Воздух тяжелый, пахнущий воском и железом .Но и Марк и Родион выросли здесь и не знали других интерьеров, а потому не ощущали ни давящей атмосферы, ни излишнего пафоса замка.

Глава 2. Тренировка: Нарушение правил

Спустя год. Ранним утром во внутреннем дворе замка Аспид на фехтовальной арене, посыпанной красным песком друг против друга застыли два брата. Воздух был холодный, от дыхания шел пар, между тем дети были лишь в тонких доспехах. Отец велел воспитывать их в строгости и все учителя и тренер не смели возражать своему господину.

Марк атаковал с криком, который мог бы принадлежать скорее взрослому, чем одиннадцатилетнему мальчику. Его меч-бастард, слишком тяжелый для его рук, со свистом рассек воздух. Он вложил в удар всю свою ярость, всю обиду за вчерашний урок истории, где Родион снова поправил его перед учителем.

Мальчик не стал блокировать.

Он сделал шаг влево, уходя с линии атаки с текучестью воды. Его собственный клинок — легкая рапира, предназначенная для уколов, а не для рубки — был почти невидим. Марк провалился вперед, теряя равновесие на скользком от росы камне.

Прежде чем брат успел развернуться, Родион уже был у него за спиной.

— Смерть, — ровным голосом произнес Родион и легонько ткнул затупленным острием рапиры в стык между пластинами тренировочного доспеха Марка, прямо под левую лопатку.

Раздался сухой щелчок — наконечник коснулся ткани поддоспешника.

Марк замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он медленно, очень медленно обернулся. Его лицо, обычно бледное, пылало темным румянцем. Глаза, такие же, как у Родиона, сузились в щелки.

— Ты... ты поскользнулся, — выплюнул Марк, игнорируя клинок у своей груди. — Песок мокрый. Это не победа. Это удача.

— Удача — это когда падают оба, — ответил Родион, не убирая рапиру. — Ты тяжелый, Марк. Ты машешь мечом, как цепом на гумне. Магия крови дает тебе силу, но она не учит тебя танцевать.

Это было последней каплей.

Марк зарычал — по-настоящему, по-звериному. Он отбил рапиру Родиона своим тяжелым клинком в сторону. Звона металла не последовало — Марк не пытался фехтовать, он просто смахнул оружие брата, как муху.

— Заткнись! — проревел он.

Он замахнулся снова, но на этот раз удар был не тренировочным. Острие меча целило Родиону в лицо.

Родион не стал отступать. Он шагнул внутрь замаха, сокращая дистанцию до предела. Его левая рука метнулась вперед и с силой ударила Марка тыльной стороной ладони по маске шлема. Хруст.

Марк вскрикнул от боли — Родион перебил ему нос. Не сильно, но достаточно, чтобы хлынула кровь.

Воспользовавшись секундным замешательством, Родион перехватил руку брата с мечом, вывернул ее, используя инерцию замаха, и нанес удар открытой ладонью в солнечное сплетение.

Марк задохнулся. Его меч выпал из ослабевших пальцев и воткнулся в песок. Родион тут же приставил рапиру к его горлу.

— Мертв, — снова сказал Родион.

Марк стоял, глотая воздух и кровь. Затем он с яростным рычанием ударил Родиона лбом в переносицу.

Родион отшатнулся, чувствуя, как из глаз сыплются искры. Этого мгновения хватило Марку, чтобы оттолкнуть брата плечом и броситься прочь с арены, спотыкаясь о собственные ножны. Он бежал не в замок, а к казармам — туда, где его утешат палачи и оруженосцы.

Мастер Гидеан, старый вояка с лицом, похожим на печеное яблоко, внимательно наблюдал за ходом поединка.Теперь же он молча протянул Родиону кусок влажной ткани. Родион прижал ее к разбитому носу. Кровь была густой и теплой.

— Он сломал тебе нос? — проскрипел Гидеан, осматривая лицо ученика.

— Нет. Просто кровь, — Родион поморщился. — Спасибо, что не вмешались, мастер.

Гидеан хмыкнул, опираясь на свою трость. Он смотрел вслед убежавшему Марку.

— Он ненавидит тебя не за то, что ты бьешь его. Он ненавидит тебя за то, что ты наслаждаешься этим без магии.

— Я не наслаждаюсь, — тихо возразил Родион, садясь на перевернутую бочку. — Я просто... хочу, чтобы он перестал быть таким злым. Я подумал, что если я выиграю честно, может, он признает...

— Марк признает только пепел своего врага, — оборвал его мастер. — Запомни, мальчик. В этом замке ты — младший. У тебя нет земель. У тебя нет титула. У тебя нет магии. Это три великих «нет». Твое единственное «да» — это этот клинок. Но если ты будешь использовать его, чтобы унижать наследника, ты закончишь свои дни в канаве с перерезанным горлом.

— Я знаю, что у меня нет магии, мастер, — устало сказал Родион, отнимая тряпку от лица. Кровь все еще шла. — Я не слепой. Я не чувствую Зов. Когда отец заставляет меня носить Амулет Отрицания, я не чувствую разницы. Я просто... я просто человек.

Гидеан внимательно посмотрел на ученика. Он подошел ближе и наклонился, заглядывая Родиону в глаза поверх тряпки.

— Ты чувствуешь песок под ногами, когда танцуешь? — спросил мастер.

— Конечно.

— Ты чувствуешь, куда дует ветер, когда метал рассекает воздух?

— Да...

— Ты чувствуешь, как бьется сердце Марка, когда ты держишь клинок у его шеи? Как он замирает от страха?

Родион нахмурился.

— Это... это опыт, мастер. Я просто знаю его повадки. Я фехтую с ним с пяти лет.

Гидеан выпрямился и сплюнул в песок.

— Опыт — это когда ты считаешь шаги. Дар — это когда ты слышишь их.

Мастер поднял тяжелую тренировочную алебарду, стоявшую у стены. Он не замахнулся. Он просто позволил ей упасть острием вниз.

Обычно оружие падало с глухим стуком. Но сейчас алебарда вошла в красный песок арены по самое древко — бесшумно, словно нож в масло. Песок вокруг нее на мгновение заискрился инеем.

— Я — маг крови, Родион, — сказал Гидеан, не глядя на оружие. — Я заставляю железо петь, а камень — помнить. Я делаю это, потому что режу свою руку каждое утро. Моя магия — это боль и приказ. Она громкая. Она воняет железом.

Мастер выдернул алебарду.

— А то, что ты сделал с Марком... Ты не бил его силой. Ты стал пустотой, куда он провалился. Ты не командовал ветром. Ты просто... не мешал ему дуть.

Гидеан ткнул узловатым пальцем в грудь Родиона, туда, где под рубахой висел серебряный Амулет Отрицания.

— Сними эту игрушку. Прямо сейчас.

Мальчик замер.

— Отец убьет нас обоих. Это закон. Без амулета любая искра...

— Снимай, — жестко приказал мастер. — Если ты пуст, как ты говоришь, то ничего не случится. А если ты опозоришь меня своей трусостью, я лично отрежу тебе уши.

Дрожащими пальцами Родион нащупал серебряную цепочку. застежка щелкнула и расстегнулась первый раз с тех пор, как он помнил себя.

Он снял медальон. Холодный металл обжег ладонь.

Родион ожидал почувствовать свободу. Или страх.

Вместо этого он почувствовал, как зуд под кожей, который он всегда списывал на раздражение от серебра, стал сильнее. Словно тысячи крошечных иголок проснулись и начали покалывать в его венах.

Он посмотрел на свои руки. Ничего не изменилось. Никакого свечения. Никакого огня.

— Ну? — буркнул Гидеан. — Пусто?

Родион сжал и разжал кулаки. Зуд стал почти невыносимым. Он поднял руку и указал на алебарду мастера, лежащую на песке.

— Мастер... песок. Он... он сухой. Хотя роса еще не сошла.

Гидеан посмотрел под ноги. В радиусе трех шагов от Родиона красный песок действительно стал сухим и начал слегка парить, словно от жара.

— Магия крови — это кувалда, — медленно произнес старый мастер, и в его голосе впервые послышался страх. — А то, что в тебе, мальчик... это буря в бутылке. Ты не лишен дара.

Родион смотрел на свои руки с ужасом.

— Тогда почему... почему отец заставил меня носить это? Почему Марк...

— Потому что, — Гидеан сглотнул, — если Марк — это волк, которому дали нож, то ты, Родион, это молния, которую заперли в стеклянном гробу. И когда ты сломаешь его... этот замок утонет в крови. Иди в свою комнату. И молись, чтобы Змей не узнал, что мы здесь натворили.

Глава 3 Амулет и заговор молчания

Сколько себя помнил, Родион носил на шее

серебряный Амулет Отрицания. Отец строго -настрого запретил его снимать даже ,когда мальчик купался в ванной.

Родион привык к тому, что его левая рука всегда чуть холоднее правой, а кожа под металлом иногда зудит. Позже, когда подрос, он списывал это на раздражение от серебра или плохую циркуляцию крови.

-Наставник,- ошарашено произнёс Родион.- Я не понимаю... это значит, что у меня есть магия? Или что?

Гидеан понял, что упрямец не уйдёт без объяснений.Он перешёл на шёпот.

- Как я и подозревал, этот Амулет не «запирает» магию на замок, он создаёт постоянный встречный поток.

- Ну и зачем это?

- Просто представь, что ты всю жизнь пытаешься бежать по дну реки против сильного течения. Ты тратишь огромные силы, едва движешься и думаешь, что это и есть предел человеческих возможностей. Ты не знаешь, каково это — бежать по ровной земле

- И вы все это знали? И молчали?

- Я начал подозревать , что ты стихийный маг, когда во время фехтования .ты.на самом деле неосознанно ускорял свои рефлексы, манипулируя временем в определённом радиусе от своего тела. Помнишь, я тебя спрашивал " что ты сделал, чтобы победить"? И что ты мне ответил?

- Что у меня лучше техника, холодная голова и я умею рассчитывать...- задумчиво произнёс Родион.

- Видишь, ты сам нашёл удобное оправдание... кроме того, ты должен помнить, как твой отец и Дома относятся к магии стихий.В Доме Полуночной Змеи магия крови— это показатель принадлежности к высшей касте, к элите.

А теперь ступай к себе и забудь всё о чем мы сейчас говорили.

Легко сказать" забудь", Родион брёл в задумчивости в свои покои и вспоминал, как еще в 5 лет во

время тренировки на выносливость наставник заставил его час за часом стоять в неудобной стойке. Он уже был на грани обморока. От чудовищного перенапряжения и боли реальность вокруг него начала «плыть», когда тени от факелов на стенах внезапно обрели объем. Они начали отделяться от камня, вытягиваться в виде тонких, полупрозрачных аспидов и начали бесшумно скользить по потолку. Родион был уверен, хоть и видел их боковым зрением. Он вспомнил какой ужас охватил его, ведь

отец не раз повторял, что в Доме Полуночной Змеи есть железное правило: «Тень, которая движется сама — это Голодная Пелена, первый признак распада личности». Родион вспомнил вкус крови, когда он прикусил щеку изнутри, чтобы отвлечься и не смотреть на завораживающий танец теней. И, как учил наставник, начал мысленно, в такт сбивающемуся сердцу, повторять мантру протокола: «Стойка — это камень. Камень неподвижен. Я — камень».Он вливал всю волю в это самовнушение.Когда он через минуту решился снова бросить взгляд на стену, тени лежали на камнях плоскими, мертвыми пятнами. Сейчас же он начинал понимать, что просто заставил себя проигнорировать магию, опасаясь осуждения отца.

Едва Родион вернулся с очередного урока фехтования , дворецкий передал, что отец требует его к себе в кабинет.

Родион поторопился исполнить приказ и вот он уже стоит перед столом , его волосы влажны от пота, но одежда — безупречно белый шелк.

За огромным столом из костей морского левиафана сидит мужчина с лицом больше похожим на маску ,его сухая кожа прорезана множеством глубоких морщин, глаза выцвели, превратившись в тусклые стекляшки.

— Ты снова опоздал к вечерней молитве Змею, — голос отца лишен интонаций. Он не поднимает глаз от бумаг, перебирая векселя. — Твой брат Марк был там. Он молился за процветание рудников.

— Мои извинения, сир, — ровно ответил Родион. — Я задержался, отрабатывая «Удар Расколотого клинка». Мастер Гидеан сказал, что моя стойка все еще уязвима с левого бока.

Отец наконец поднял взгляд. В нем не было отцовской любви, только холодный расчет.

— Твоя стойка — это последнее, что должно тебя волновать, Родион. Марк завтра отбывает в столицу. Поскольку он стал совершеннолетним Король потребовал его присутствия в Малом Совете.

— Это честь для Дома, — кивнул Родион.

— Это траты, — отрезал отец. — Король требует даров. А рудники в этом месяце дали меньше руды из-за обвала, который допустил твой... энтузиазм в фехтовании. Ты отвлекаешь рабочих. — Отец положил ладонь на стол. — Ты — младший сын. Твоя кровь — это запасной ключ от сокровищницы. Не более. Твоя задача — не позорить герб и не умирать раньше времени. Если Марк не вернется из столицы, мне придется искать нового наследника. А я стар, Родион. Мне лень искать.

Он вернулся к бумагам, давая понять, что аудиенция окончена. Родион поклонился, чувствуя себя не сыном, а неудачной инвестицией.

Выйдя из кабинета, Родион поспешил найти брата, чтобы прояснить то, о чем не решился спросить у отца.

-Эдрик, ты не видел Марка?- крикнул он.

-Молодой господин в Оружейной комнате.-был ответ.

Родион пошёл в комнату ,стены которой были увешаны трофейным и колекционным оружием.

Марк, все еще сердитый, обнаружился у стойки, он резкими движениями полировал свой меч — длинный эсток с волнистым лезвием, который больше всего подходил для магии крови.

— Ты дышишь слишком громко, — не оборачиваясь, бросил Марк. — Это выдает твое нетерпение. Хочешь попросить у меня монет на шлюх в городе? Или снова будешь ныть о том, что отец не пускает тебя на Совет?

— Я не нуждаюсь в твоих монетах, — Родион проигнорировал глупый выпад брата, подошел к своей стойке и взял тренировочный клинок. — И я не ною. Я просто хочу знать, зачем ты едешь. Отец сказал, что это из-за рудников.

Марк обернулся. Его лицо было красивым, но хищным, как у змеи . На его правой руке была надета латная перчатка с шипами , служившая фокусом для его магии.

— Отец сказал то, что тебе положено знать. А тебе, братец, положено знать только то, как правильно целовать мой сапог. — Он подошел вплотную, нависая над Родионом. От него пахло миндалем и железом — запах магии крови. — В столице неспокойно. Старый король болен. Есть... возможности.

— Возможности для Дома? — спросил Родион.

— Возможности для меня, — прошипел Марк, хватая Родиона за воротник. — Ты думаешь, ты особенный? Думаешь, твоя жалкая потасовка на заднем дворе делает тебя воином? Ты — пустое место. Тень. Если я прикажу, тебя выпотрошат на алтаре, чтобы укрепить стены, и никто не заплачет. Даже шлюхи, которых ты так жалеешь в трущобах, забудут твое имя через день. Запомни: власть не берут. Власть выпивают. И когда я вернусь, я выпью этот замок досуха.

Марк оттолкнул его. Родион удержался на ногах, сжав рукоять тренировочного меча так, что побелели костяшки.

— Если ты тронешь тех людей, брат, — тихо сказал Родион, — я заставлю тебя подавиться этой властью.

Марк рассмеялся. Смех его был сухой и скрежещущий . .

— Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, как плачет твоя любимая служанка. Я слышал, у нее очень нежная шея.

Родион вышел, хлопнув дверью, бессильный что-либо сделать брату.

Он нашёл Лину в Малой оранжерее на крыше , Это было единственное место в замке, где росли живые цветы, а не стояли чучела и доспехи.

Лина поливала редкие южные орхидеи. Она вздрогнула, когда тень Родиона упала на дорожку.

— Господин, — она попыталась сделать книксен, расплескав воду. — Вам не стоит здесь находиться. Если леди-мать увидит...

Родион мягко взял у нее лейку и поставил на скамью.

— Она не увидит. Она сейчас пьет настойку с мадам Изоль, обсуждая, как невыгодно нынче выдавать замуж дочерей. — Он посмотрел на ее шею. На тонкой коже едва заметно проступал синяк. Форма кровоподтёка повторяла край тяжелого кубка. — Марк?

Лина опустила глаза, пряча лицо за прядью волос.

— Он был... зол сегодня. Пришел на кухню. Сказал, что вино слишком сладкое. Выплеснул его на повара. А я... я попыталась вытереть.

— Почему ты не пожаловалась отцу? — глухо спросил Родион.

— Вашему отцу? — она горько усмехнулась. — Господин, ваш отец считает, что слуги — это мебель. А мебель не жалуется на то, что на нее пролили вино. Она просто впитывает. — Она подняла на него взгляд. В глазах не было страха перед ним, только бесконечная усталость. — Вы другой, Родион. Вы видите нас. Но это делает вас еще более опасным. Для нас. Если Марк станет Главой, он убьет всех, кто видел его слабым. А вы... вы единственный, кто может его остановить. И это значит, что он убьет вас первым.

Родион осторожно, чтобы не коснуться кожи, боясь причинить боль , поправил выбившуюся прядь ее волос.

— Иди в город, Лина, — тихо сказал он. — Возьми золото из моего тайника за гобеленом. Уходи сегодня. Через восточные ворота.

— А вы? — прошептала она.

— Я — часть этой мебели, — он кивнул, усмехнувшись, на замок. — и часть этих стен. Но я обещаю тебе: когда этот замок рухнет, я постараюсь, чтобы под его обломками не было невинных.

Он вложил ей в руку тяжелый кошелек. Лина не плакала. Она просто кивнула и растворилась в тени оранжереи, оставив Родиона наедине с умирающими орхидеями и запахом гниющего великолепия.

Во всём замке ощущалось предчувствие надвигающейся катастрофы.

В полутемном коридоре у черного хода для слуг Родиона поджидал старый дворецкий.

Его спина была идеально прямой, но руки мелко дрожали — признак старческой деменции, которую он пытался скрыть.

— Молодой господин, — Эдрик поклонился, пряча глаза. — Ваша ванна готова. И... пришло письмо. Я не должен был его брать, но... оно без герба.

Родион взял сложенный конверт. Обычная дешевая бумага.

— Спасибо, Эдрик. Ты рискуешь из-за клочка бумаги.

— Риск — это единственное, что у меня осталось, кроме воспоминаний, — прошептал старик, когда шаги Марка затихли вдали. — Ваш отец... он меняется, господин. Сегодня он приказал пересчитать все свечи в западной башне. Сказал, что тени крадут воск. А ваш брат... — Эдрик сглотнул. — Он сегодня спустился в темницы. К тем, кого привезли с Пограничья. Он не пытал их. Он просто... смотрел. Часами.

— Не говори мне о нем, Эдрик, — Родион сжал письмо. — Если отец узнает, что ты передаешь мне слухи, он скормит тебя его же серебряным амулетам.

— Пусть скормит, — упрямо сказал дворецкий. — Но я помню вашего деда. Он был жесток, но в его глазах был огонь. В глазах Марка — только пустота. Будьте осторожны, господин. Замок Аспид прогнил изнутри, и гниль эта не в стенах. Она в крови.

В это время мастер Гидеан стоял в гостиной своего друга - магистра Иллариона и взволнованно рассуждал.

- Ты представляешь... у Родиона всё же есть магия! но его подсознание научилось блокировать любые сигналы, которые нельзя классифицировать. Потому что магия, не вписанная в протокол, приравнивается к безумию и карается изгнанием или даже смертью!

- Тише-тише! Друг мой, я всё же надеялся, что ты этого не заметишь..

Ты понимаешь, какой угрозе мы с тобой подвергаемся, если кто-нибудь заподозрит, что мы знаем о природе магии Родиона..? Я думаю, что безопаснее всего продолжать делать вид, что ничего не случилось..

- А если мальчишка начнёт задавать вопросы?- Гидеан с благодарностью принял из рук друга стакан с янтарной настойкой и одним глотком осушил его.

- Ну постарайся представить всё, как естественный ход вещей...

Вот например, не так давно мы проводили в лаборатории опыт,- магистр тоже пригубил янтарную настойку,-.Родион готовил редкий катализатор. Смесь в тигле должна была быть ледяной, но из-за его неловкого движения ингредиенты вступили в непредвиденную реакцию. Я сразу понял, что это его магия, имея пассивное сродство к термодинамическому равновесию, пытается выровнять температуру, вытягивая жар из воздуха. Мы увидели как на медном столе вокруг тигля, вопреки законам физики, начал стремительно нарастать иней. И тут мне пришлось вмешаться, чтобы ему не пришла в голову мысль, что это сделал он сам.

Я произнес: «Нарушена изоляция, Открой справочник «Стандартные аномалии подземелий». И он начал лихорадочно листать страницы. Я прекрасно помню, что там написано по поводу этой ситуации:

"Локальная криогенная утечка. Характерно для старых линий охлаждения. "

Прочитав это, мальчик был абсолютно уверен, что только что предотвратил аварию старой системы вентиляции, в то время как его собственный дар чуть не заморозил ему руки до костей.

- Хитро...- усмехнулся Гидэон.

Глава 4 Предательство

Родион вовсе не планировал шпионить, всё произошло совершенно случайно. Он просто хотел тишины, этот день оказался очень тяжёлым и натянутые нервы молодого человека никак не хотели расслабиться, За окнами выл осенний ветер, была глубокая ночь, время третьей стражи. Родион ворочался на своей огромной кровати и его раздражало абсолютно все: и чересчур мягкий матрас, и глупый балдахин с витой золотистой бахромой и какое-то скользкое постельное бельё. Вязкое, тягостное ощущение надвигающейся беды не давало ему уснуть.

Надо заметить, что замок Аспид никогда не спал: в коридорах шуршали шелка придворных, в казармах лязгало железо, из конюшен доносилось лошадиное ржание, в покоях старой графини кто-то музицировал, а в кабинете отца постоянно бубнил казначей. Единственным местом, где глохли эти звуки, были фамильные архивы — лабиринт из стеллажей, уходящих в глубину, к самому центру горы. Наскоро одевшись, Родион решил сходить сюда, в хранилище, где были разложены по отдельным ячейкам не только пергаменты, но и трофеи: черепа чудовищ, отдельно стояли ржавые доспехи врагов и старые штандарты поверженых недругов..

Тут ,по уверению его наставника,

можно было найти и чертежи катапульты. Марк, готовящийся к отъезду в столицу, публично высмеял увлечение брата «деревянными игрушками», но Родион упрямо хотел доказать, что его инженерная мысль может быть полезнее, чем магия крови Марка.

Юноша нашел нужный свиток в секции «Осада», развернул его на каменном столе и зажег масляную лампу. В ее тусклом свете плясали тени черепов на полках.

Внезапно какое-то изменение в воздухе насторожило его.

Сначала он ощутил как пропали все привычные звуки.

В подземельях всегда капала вода и скреблись крысы. Но сейчас наступила абсолютная, звенящая тишина. Родион замер.

Затем донесся запах. Дорогой сандаловый парфюм Марка перекрыл присущий подземелью запах пыли и тлена. И к нему примешивался другой, незнакомый резкий, металлический аромат — запах змеиной кожи и мускуса, характерный для Дома «Полуночной Чешуи».Тонкое обоняние подсказало Родиону, что это кто-то из рода их злейших врагов с юга, с которыми род Асидов не воевал лишь из-за недавно заключённого хрупкого перемирия.

Любопытство пересилило осторожность. Родион, специально тренировавшийся передвигаться бесшумно , скользнул между стеллажами.

Он обнаружил этих двоих в тупиковом зале, где стоял алтарь из черного гранита . Это было место, где предки Дома приносили клятвы верности, скрепляя их кровью.

Марк стоял спиной к Родиону, скрестив руки на груди. На нем не было доспехов — только шелковая домашняя рубаха, но он выглядел опаснее, чем в броне.

Напротив него, в тени колонны, стояла фигура. Родион подумал было, что это глава враждебного Дома ,но фигура, шагнувшая в круг света оказалась женской. Родион знал, что в Доме Полуночной Чешуи была только одна девушка - дочь их заклятого врага - Валерия . Родион видел её лишь на турнирах. Сейчас аристократическая бледность её лица казалась неживой маской.

Между Валерией и Марком на алтаре лежал предмет, который хорошо был знаком Родиону - Амулет Отрицания. Он был точной копией того, который сам Родион носил на шее всю жизнь, чтобы скрыть отсутствие дара. Но этот амулет был огромным, размером с ладонь, и пульсировал багровым светом.

— Ты опоздала, — голос Марка был лишен эмоцийи каким-то шипящим, как у змеи. — Отец ждет доклад.

— Дороги размыло, — Валерия говорила тихо, но каждое слово было отчетливо слышно . — И твои люди на границе смотрели слишком пристально. Если бы не знак, который ты передал, мои лошади сломали бы ноги.

— Знак был тебе обещан, — Марк кивнул. — Как и плата.

Он взял с алтаря кожаный тубус и бросил его девушке. Валерия поймала его, но не открыла.

— Здесь половина, — сказал Марк. — Остальное получите, когда голова старика будет торчать на пике над Южными воротами.

Родион вжался в стеллаж. Он непроизвольно зажал рот рукой, чтоб не вскрикнуть. Измена! Марк продает их земли! Он продает их отца!

— Твой брат весьма любопытен, не находишь?— внезапно сказала Валерия.Она движением глаз указала прямо на тень, где прятался Родион. — Он всегда ходит там, где не положено?

Сердце Родиона подпрыгуло к самому горлу и пропустило удар. Валерия ведь не могла его видеть...точно не могла... Слишком здесь темно. Но её взгляд был устремлен безошибочно на его убежище.

Марк медленно обернулся. На его лице не было удивления. Только холодное, брезгливое раздражение, как будто он увидел муху в своей тарелке.

— Я знаю, — спокойно ответил он.

Марк щелкнул пальцами.

Вспыхнул свет. Не магический — химический. С потолка, из скрытых ниш, упала медная сетка, заряженная светошумовыми кристаллами.

Родион рванулся в сторону, но было поздно. Сеть накрыла его, опутав руки. Не удержавшись на ногах, Родион рухнул на пол.Удар выбил воздух из легких и юноша забился в сети как пойманная рыба .

Марк подошел неспешной походкой.

— А вот и наш герой. — Марк поддел носком сапога кинжал Родиона,выпавший из руки припадении, отбросив его в сторону.Он присел на корточки перед братом. — Решил поиграть в шпионов? Или искал мамину заначку с конфетами?- голос старшего брата сочился ядовитой издевкой.

— Я... я искал чертежи, — выдохнул Родион, пытаясь разогнать цветные пятна перед глазами. — Марк, что ты творишь? Это измена. Отец узнает.

Марк рассмеялся. Это был тихий, страшный смех.

— Отец? Отец подпишет указ о твоей казни с тем же удовольствием, с каким подписывает счета за вино. Ты — ничтожество, Родион. Ты — пятно на гербе.

Валерия подошла ближе, с интересом разглядывая пленника.

— Убьешь его здесь? — спросила она. — Кровь на алтаре привлечет внимание стражи.

— О, нет, — Марк покачал головой. — Крови не будет. Кровь — это улика. А мы сейчас напишем идеальную историю.

Он протянул руку и с силой сорвал с шеи Родиона его личный Амулет Отрицания. Холодный серебряный диск отлетел в сторону.

— Смотри на меня, брат, — прошипел Марк, наклоняясь к самому лицу Родиона. Его глаза засветились в полумраке багровым огнем. — Смотри внимааательно...

Марк положил свою ладонь, унизанную кольцами с шипами, на плечо Родиона.

И того выгнуло дугой от резкой боли. Боль была не физической. Она была внутренней. Марк не резал плоть — он вливал в вены Родиона иллюзорные воспоминания, используя магию крови, чтобы переписать реальность.

Перед глазами Родиона все поплыло. В сознании возникали навязаные магией картины.

Картинка 1: Он крадется по коридору.

Картинка 2: Он вскрывает замок отцовского сейфа.

Картинка 3: Он прячет в сумку фамильные изумруды.

Картинка 4: Марк «случайно» застаёт его на месте преступления.

— Ты пытался обокрасть отца, Родион, —убедительный голос Марка звучал теперь прямо в его черепе. — А когда я тебя поймал, ты в панике схватил кинжал. Ты напал на меня. Мне пришлось защищаться.

Валерия улыбнулась.

— Инквизиция будет в восторге. Младший сын — вор и клятвопреступник. Старший — героически защищал главу рода.

Марк встал, вытирая руки шелковым платком.

— Тебя не казнят, братец. Казнь — это слишком почетно. Тебя лишат имени. Ты станешь «Лишенным». Выставят за ворота в одной лишь рубахе. И если ты когда-нибудь покажешься в пределах видимости этого замка, любой Асидовский страж будет вправе выпустить тебе кишки.

Марк бросил взгляд на Амулет Отрицания, лежащий на полу.

— А это, — он поддел его носком сапога и отправил в сточную решетку, — тебе больше не понадобится. Безродным магия не положена.

Марк и Валерия ушли, забрав с собой большой амулет. Они оставили Родиона лежать в сети. Вскоре послышался приближающийся железный лязг и в зал ворвались стражники. Подхватив Родиона как спелёнутую куклу, не слушая его протестующих гневных криков, они, всё так же грохоча доспехами, потащили его в Темницу, расположеную под Западной башней замка Аспид.

Железная дверь камеры захлопнулась с лязгом, который, казалось, отдался в костях. Свет масляной лампы в коридоре погас, оставив Родиона в абсолютной, вязкой темноте.

Сначала пришла пустота. Через час, когда действие кристаллов сошло на нет, Родион с трудом выпутался из сети и сел на гнилой соломе, прислонившись спиной к ледяному камню стены. Он не чувствовал холода. Он не чувствовал боли в плече, которое вывихнул, когда падал под медной сеткой. Его разум буксовал как сломанный механизм: шестеренки крутились, но зацепиться друг за друга не могли.

«Я искал чертежи...» — мысль была тусклой, как старая монета. «Марк знает». «Марк солгал». «Марк пытался меня убить».

Слова были правильными, но смысл за ними отсутствовал. Марк — его брат. Старший. Тот, кто учил его держать меч пока не начал учить его умирать. Тот, кто всегда был тенью, но тенью своей, понятной.

Внезапно пустоту прорвало.

Из горла Родиона вырвался звук — не крик, а хриплый, задушенный смех, больше походивший на клёкот . Он смеялся над собственной глупостью. Над своей верой в то, что если он будет тихим, если он будет полезным, если он будет лучше владеть клинком, то его оставят в живых.

— Чертежи... — просипел он в темноту, и его голос сорвался на визг. — Чертежи, Марк! Ты продаешь Дом за сундук золота, а я... я искал чертежи катапульты!

Он ударил кулаком по каменному полу. Раз. Второй. Боль в разбитых костяшках наконец-то пробилась сквозь оцепенение. Она была настоящей. Она отрезвила его замутнённое сознание.

Родион зарычал. Это был звук загнанного в угол зверя, который внезапно осознал, что капкан уже отгрыз ему лапу.

Он вскочил на ноги, мечась по крошечной камере — три шага в длину, два в ширину. — «Лишенный», — прошипел он, передразнивая бархатный голос брата. — «Выставят за ворота».

Он ударил ладонью по решетке.

— Благородство! — крик сорвался в кашель. — Ты говорил о чести Дома! Ты стоял в Зале Предков и клялся защищать кровь! Ты... ты...

Его руки нащупали воротник рубахи. Пальцы сомкнулись на пустоте. Амулета не было.

Этого маленького холодного диска, который он ненавидел всю жизнь. Который душил его магию, который был символом его ничтожества в глазах отца. Марк сорвал его. И выбросил.

Родион сполз по стене обратно на солому. Он обхватил колени руками и начал раскачиваться.

Предательство было не только в измене. Не только в деньгах Дома «Полуночной Чешуи». Предательство было в отмене. Марк не просто хотел его убить. Он хотел стереть его. Сделать так, будто Родиона никогда не существовало. Вор. Изменник. Безродный. Лишенный даже права на фамилию, которую презирал.

— Я же просто хотел, чтобы ты мной гордился, — прошептал Родион в темноту, обращаясь к пустоте там, где должен был быть брат. — Я же просто хотел, чтобы ты перестал смотреть сквозь меня...

Слезы жгли глаза, но он не позволил им пролиться. Слезы — это слабость, а Марк только что доказал, что в этом замке выживает только яд.

Родион был потрясён тем, насколько сильно брат ненавидит его. До сих пор он воспринимал выпады Марка как что-то не серьезное, ведь и сам он часто поддевал брата в словесных перепалках. Но не испытывая реальной ненависти к брату, полагал, что и для того эти ссоры лишь пустые слова. Осознав своё заблуждение ,Родион был буквально разбит.Силы покинули его и он замер на каменном полу, погрузившись в тягостные думы. Вскоре тишину подземелья нарушили гулкие шаги , отперев железную решетку , вошёл Марк. Он сел на единственный стул, закинув ногу на ногу. Его красивое лицо закаменело от напряжения, Марк не смотрел на брата, изучая свои ногти.Затем он медленно произнёс:

— Ты разочаровываешь меня, Родион, — голос Марка был лишен эмоций. — Я ожидал криков, проклятий. А ты молчишь. Это... скучно.

— Мне нечего сказать, — произнёс Родион глухо,его горло пересохло.

— О, тебе есть что сказать, — Марк наконец поднимает взгляд. — Ты пытался обокрасть собственного отца. Ты напал на меня. Ты — вор и предатель.

— Это неправда!

Марк подался вперед, его глаза загорелись багровым огнем магии крови и он зло зашептал. — Ты полез в мои дела. Ты сунул нос в то, что тебя не касается.

— Я не хочу использовать магию, — проговорил Марк почти ласково, сильно повышая голос. — Она портит воспоминания, делает их... вязкими. Но ты вынуждаешь меня. Если ты не признаешься, где спрятал изумруды, я залезу тебе в голову. И когда я закончу, ты будешь пускать слюни и узнавать только крыс в этих стенах.

Марк встал и подошёл вплотную к Родиону. Он опустился на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне и с напором продолжил:

— Скажи мне, где золото, Родион. Скажи, что ты просто сошел с ума от зависти. Я скажу отцу, что ты болен. Тебя запрут в лечебнице. Это милосерднее, чем то, что сделает с тобой Инквизиция, если я передам тебя им.

Родион недоумевая смотрит на брата. Он видит не родственника, а злобную гадюку. И в этот момент он понимает: Марк хочет, чтобы он признался. Признание в воровстве спасет Марка от подозрений в измене. Если Родион возьмет вину на себя, Марк останется чист перед отцом и Инквизицией.

Неожиданно Родион начинает смеяться. Тихо, хрипло, а затем во весь голос. Это был горький истерический смех человека, который только что осознал, что его жизнь оценена дешевле, чем оправдание брата.

— Хорошо, — выдавливает Родион сквозь смех. — Я взял их. Хотел купить шлюх в Соларисе. Доволен?

Марк замер. Его план сработал, но реакция брата вызвала у него непонимание и страх. Чтобы заглушить это чувство, он ударил Родиона по лицу — не сильно, но унизительно.

— Ты даже каешься бездарно!

Спустя час стражники вытащили Родиона из камеры. Его повели в Галерею Предков на закрытый суд. На кресле, более напоминающем трон ,сидел отец. Рядом стояли Марк и мастер Гидеан.

— Младший сын Дома Полуночной Змеи, — голос отца прозвучал холодно и отстранённо.Он даже не взглянул на сына.— Вы обвиняетесь в краже фамильных ценностей, нападении на наследника и попытке опорочить имя рода.

— Он признался, сир, — вставляет Марк.

— Я знаю, — отец наконец перевёл взгляд на Родиона. В его глазах не было гнева. Только брезгливость. — Ты опозорил кровь, которая течет в твоих жилах.

Ритуал «Лишения» не был казнью в прямом смыле этого слова. Это действо скорее походило на гражданскую смерть.

Мастер Гидеан, как оказалось, здесь присутствовал в роли палача.

Он сорвал с плеч Родиона камзол. Резким движением кинжала срезал вышитого серебряного змея с его рубахи. Ткань разошлась с сухим треском.

Затем отец коснулся лба Родиона. Боль магическим разрядом пронзила череп мальчика. Теперь он был стерт из древа рода, лишён всех привилегий и не мог полагаться на защиту закона. Родион стал изгоем.

— Отныне у тебя нет имени, — медленно проговорил отец. — У тебя нет защиты. Уведите его.

И опять Родиона поволокли и заперли в клетке.

В дальнем углу темницы что-то зашуршало. Не крыса — слишком тяжелый, сухой звук.

Родион резко вскинул голову, вытирая заплаканное лицо грязным рукавом. Его глаза, привыкшие к темноте, различили у решетки вентиляции старый, свернутый в трубку пергамент. Его подбросили из соседнего коридора.

Родион метнулся к нему. Руки дрожали, когда он разворачивал плотную кожу.

Это была карта Пограничья, которую Родион брал в архиве, на обороте которой был написан свежий список караулов, написаный почерком, который он узнал бы из тысячи — почерком старого дворецкого Эдрика. Буквы плясали, выдавая старческую дрожь:

«Восточные ворота. Третий колокол. Я задержу смену ключей. Беги. Забудь, что ты был Асидом».

Холодный камень камеры вдруг стал тесным, как гроб. Родион прижал пергамент к груди. Эдрик. Единственный человек, который называл его «господин», а не «младший».

Улыбка умерла на губах Родиона. Его душу залила. ледяная, кристаллизованная ясность.

Он посмотрел на свои руки. На разбитые костяшки. На дыру в рубашке. Марк хотел сделать его призраком. Без имени, без дома, без права на гнев.

— Хорошо же, брат, — голос Родиона прозвучал в темноте тихо, но в нем промелькнули стальные ноты. — Если для тебя я мертв, то считай, что я восстал из могилы.

Он скомкал записку Эдрика и с трудом проглотил ее. Улики не должны остаться.

В темноте камеры блеснули белки глаз. Родион улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего от прежнего наивного и доверчивого мальчика. Марк только что выпустил на волю зверя, который даже не знал, что он — Асидов. И первым правилом этого чудовища было: у призраков нет братьев.

В голове стучала одна мысль, чистая и ясная, не замутненная магией брата:

- В замке больше нет места, которое было бы для меня безопасно. Если я останусь, Марк доведет дело до конца. Он убьет меня и назовет это несчастным случаем. Эдрик прав, надо поскорее выбираться из замка.

Затем он подошел к двери и взялся за прутья решетки. Его магия, та самая дикая, неконтролируемая сила, о которой он плакал час назад, сейчас была абсолютно спокойна. Она свернулась в животе тяжелым, горячим комом.

Родион не стал пытаться расплавить замок — это было бы слишком шумно и слишком похоже на «мага». Он просто позволил своей силе течь в мышцы. Он перестал быть человеком. Он стал рычагом.

Раздался тихий, влажный хруст. Не металла — плечевого сустава. Родион зарычал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как сухожилия готовы лопнуть. Он вложил в этот рывок всю свою ярость за унижение.

Древние петли, которые давно не смазывались , поддались с протяжным стоном. Дверь приоткрылась на ширину ладони. Достаточно, чтобы просунуть руку. Достаточно, чтобы выскользнуть.

Глава 5 Побег. Первые трудности.

Когда Родиону удалось выбраться из подземелья над замком уже вовсю светило солнце.

" Не самое удачное время для побега,"-подумал юноша.Он плохо представлял себе как вообще можно незаметно покинуть скалу, так как только один раз выезжал в карете, сопровождая брата на турнир. За высокой стеной, огораживающей площадь перед замком, разверстым зевом чернела глубокая пропасть. Попасть на другую сторону можно было лишь через мост, охраняемый стражей.Тут он вспомнил о списке смены караулов, добытых дворецким, однако никак не мог взять в толк, чем же это может быть ему полезным... так в тщетных размышлениях он сидел в каком-то грязном закутке на заднем дворе, рядом с кухней, где стояли бочки, ящики и в загородке хрюкали и нестерпимо воняли свиньи. Несколько раз мимо него, не замечая, пробегали поварята по каким-то своим поручениям. Вдруг из кухонных дверей показалось знакомое лицо и девушка, подобрав юбки, стала внимательно всматриваться во все темные закутки двора. Это была Лина...Родион чуть не закричал, чтобы привлечь ее внимание, но вовремя прикусил язык, сообразив, что его могут услышать и чужие уши. Девушка не уходила, по всему было видно, что она была уверена, что объект ее поисков где-то здесь.Наконец, она решилась ступить светлой туфелькой на раскисшую после дождя грязь хозяйственного двора и стала двигаться по периметру, заглядывая во все темные углы. Родион с нетерпением ждал ее приближения, надеясь, что она не свернёт раньше, чем достигнет его убежища. Заглянув в очередную щель , она встретилась глазами с Родионом, сидящим на корточках. Её лицо осветилось радостью, но она тут же развернулась спиной к молодому человеку и тихо произнесла:

- Господин, дворецкий .Эдрик.. рассказал мне, что с вами случилось. Я пришла, чтобы помочь вам выбраться из замка .- и она не поворачиваясь протянула назад свёрток.

- Здесь моё платье и шляпка. Наденьте. Мы выйдем через ворота вместе как подруги. Вы прикроете лицо веером. Когда стражники сменяют караул, они не очень внимательны к прохожим.

Пока Лина.. все это говорила, Родион послушно натягивал платье поверх своей рубахи и брюк, благо шнуровка у платья оказалась спереди как обычно у служанок, а вот как надеть шляпку он не угадал и девушка... фыркнула, повернувшись и разглядев его нелепый маскарад. Да, в таком виде ,наверное, на парня не обратил бы внимания разве что слепой. Лина.. задумалась, потом шепнула:" Спрячьтесь , милорд. Я скоро..." , побежала и скрылась в кухне. Время потянулось в нервном ожидании. Вся спина под двумя слоями одежды взмокла от мерзкого запаха тошнило ,солнце начало клониться к закату и скала накрыла двор синей тенью.когда во дворе появилась телега, запряженная крепкой крестьянской лошадкой и раздался звонкий голос Лины..

- Мистер Лео, какие бочки прикажете увезти? Меня наш дворецкий попросил помочь, я как раз сегодня отправляюсь в город.

В дверях показался разрумянившийся от жара печей полноватый повар и махнув в сторону бочек полотенцем , которым вытирал руки, пробасил:

- Берите эти... пустые уже ...Штуки четыре поместятся на вашу телегу?

- Конечно, мистер Лео.

Повар кликнул двух парней и те , поднапрягшись , стали закатывать бочки на телегу и ставить их там на дно. Лина. внимательно посмотрела в сторну свинарника и убедившись, что Родион смотрит на неё, многозначительно похлопала по бочке. Тот кивнул.

Тогда Лина картинно взмахнула платочком, зажатым в руке, воскликнула "ах!" и стала медленно заваливаться на одного из парней шепча:" Дайте мне воды! Мне ужасно дурно от этого амбрэ!" Растерявшиеся парни заметались, пытаясь сообразить как помочь миленькой служанке и побежали на кухню за водой. Как только они скрылись в дверях, Лина. призывно махнула рукой и Родион ,не мешкая, метнулся к телеге и мигом запрыгнул в бочку. Девушка не дожидаясь, села на облучок дернула поводьями и лошадка порысила со двора. Появившиеся на пороге кухни парни: один со стаканом, другой с чайником в руках с недоумением только пожали плечами. Около ворот телега оказалась как раз во время смены караула, когда стражники собрались вместе и обсуждали что-то весьма фривольное, перемежая рассказ взрывами хохота. Правда один всё же крикнул:" Эй, красавица! Куда это ты на ночь глядя?" Но Лина весьма снисходительным тоном ответила:" По поручению герцогини-матери. А бочки попросил мистер Лео заодно отвезти". И не останавливаясь проехала через арку на мост, а там хлестнула лошадь так, что она понеслась галопом, оставляя за телегой столб пыли. Через какое-то время скачка стала замедляться и Родион смог, наконец, выбраться из бочки. Лина ,глянув на него теперь уже не сдерживаясь, залилась смехом:

- Да уж, простите милорд, но девушка из вас получилась ужасная... Родион сердито срывал с себя платье, но потом не выдержал и тоже расхохотался.

Отсмеявшись Лина спросила:

- Куда же вы теперь пойдете, милорд?

У Родиона не было конечной точки на карте, а лишь направление — «Прочь». Однако логика выживания диктовала маршрут:

- Через Срединные земли , скорее всего, в Пограничье.Там Родион надеялся затеряться среди контрабандистов, мутантов и наемников.

Лина вздохнула и пожелав " Доброго пути, милорд!" повернула телегу в городок

Глава 6. Пересечь границу

Родион понимал, что для безопасности мало было выбраться из замка, надо было также побыстрее покинуть земли, принадлежащие Дому. Поэтому весь день он без остановок шагал , сверяясь с картой, к самой ближней точке границы. Ему приходилось огибать то деревеньку, то село, огороды или засеянные поля.

Граница земель Дома Полуночной Змеи была не простой линией на карте. Это было настоящее инженерное чудо, построенное на страхе и магии крови.

Родион понял, что достиг границы, увидев глубокую, узкую расщелину, разрезающую плато. Дно ее было заполнено густым, неестественным туманом, который никогда не рассеивался. Этот «Туман Забвения» был ничем иным, как испарениями от алхимических отходов, сбрасываемых из замковых лабораторий. Вдоль края расщелины, с обеих сторон, стояли Обелиски Власти — каменные столбы, в которые были инкрустированы черепа изменников. Их пустые глазницы светились тусклым устрашающим багровым светом, создавая заградительную цепь магических маяков.

Родион понимал, что теперь, когда у него отняли имя Асидов, охранные Обелиски сожгут его ,ведь он не может предъявить родовой герб.

И тут ему на помощь пришло его увлечение инженерными чертежами. Изучая свитки архитекторов, создававших замок много столетий назад, он увидел чертёж трубы, закопаной на большой глубине в районе границы. Тогда, года три назад ,он показал свою находку Марку и спросил знает ли тот что-нибудь об этом сооружении. Но брат по обыкновению отмахнулся и отчитал Родиона за то, что он занимается ерундой.

Но теперь, вспоминая подробности рисунка, юноша догадался: древние инженеры не просто так закопали в землю трубу. Это была не случайность, а расчёт. И этот расчёт сейчас мог спасти ему жизнь..Дело в том, что под замком протекала подземная река, которая брала начало глубоко в недрах горы, затем выходила на поверхность и пересекала долину, принадлежащую Дому, и продолжала нести свои воды в Пустоши. И древние инженеры часть её течения заковали в огромную трубу, чтобы перенаправить русло снова под землю именно там, где проходил защитный магический барьер границы.

Родион увидел в этом шанс тайно пересечь границу.Он спустился в ледяную воду. Течение здесь было очень быстрым, буквально сносило с ног, а дно было усеяно острыми базальтовыми шипами. Молодой человек плыл и нырял, под водой, ориентируясь на ощупь, пока его легкие не начинали гореть. И через некоторое время ему повезло, он нашёл то, что искал- Сливной грот. Это и была та огромная чугунная труба, в которую сбрасывают воду из русла . Решетка, закрывающая трубу со стороны земель Дома, давно сгнила, но проржавевшие прутья всё ещё держались упрямой хваткой. Родион разгибал их, чувствуя, как металл режет кожу на пальцах, будто не хотел выпускать его из этих земель, но ему всё же удалось протиснуться внутрь.

Рев воды, падающей в бездну, оглушал. Родион цепляясь за скобы внутри трубы, продвигался вперёд. Когда он проплывал под линией Обелисков, он почувствовал, как магия Дома пытается вцепиться в его ауру. Багровый свет Обелисков пульсировал, сканируя поток.

«Я — мусор, — ментально транслирует мысль Родион, захлебываясь.-. Вы сами выбросили меня».

Свет Обелисков пробежался по нему, не узнавая в грязном, мокром теле юноши кровь Великого Дома, и заскользил дальше.

Родион вылетает из трубы на другой стороне. И выбирается из потока на берег судорожно кашляя. Земля здесь серая, выжженная, мертвая, но Граница пройдена.

Глава 7 Банда "Гончие пепла"

После того как Родион пересёк невидимую черту, отделяющую владения Дома Полуночной Змеи от остального мира, и попрощался с Линой, его бегство только началось.

Поначалу изгнанник был настолько ошеломлён свалившимися на него событиями, что единственной его мечтой было убраться как можно дальше от коварного брата. Однако ему и в голову не пришло искать защиты у какого‑либо из пяти Великих Домов. Из уроков истории магистра Иллариона он знал, что обычно изгои или преступники искали пристанища в Срединных землях или, как их называли сами обитатели, Серых или Пепельных Пустошах. Как объяснял учитель, это территории между Великими Домами. Здесь не было законов, но не было и защиты от беззакония. Это была зона охоты Инквизиции и мародёров. Остановка здесь приравнивалась к самоубийству, потому что обычными жителями этих гиблых мест были коварные контрабандисты, злобные голодные мутанты и жестокие воины‑наёмники.

Но для Родиона это был единственный реальный пункт назначения — terra nullius, где магия крови работает нестабильно, а Инквизиция проявляет себя лишь редкими рейдами. Там Родион надеялся скрыться от возможного преследования ужасного Марка. Кстати, подумалось Родиону, брат до сих пор не обнаружил его пропажи, раз в замке никто не бегал, не кричал, не отдавал команд солдатам искать беглеца. Это давало юноше шанс уйти от границ Дома как можно дальше. Как бы ни был неопытен в путешествиях Родион, он всё же понимал, что пешего беглеца в степи видно издалека. Поэтому, увидев небольшой форпост, Родион решил, что здесь сможет достать себе лошадь. Пока он, притаившись в колючих кустах боярышника, следил за старым конюхом, неторопливо задававшим лошадям овёс, он весь извёлся, размышляя: как так могло случиться, что он, графский сын, оказался в таком незавидном положении, что вынужден стать грабителем. При этом он с аппетитом хрустел коркой белого хлеба, только что позаимствованного со стола соседнего дома прямо через открытое окно.

Наконец, конюх закончил обихаживать двух немолодых крестьянских рабочих лошадок и завалился в тенёк отдохнуть, и вскоре по двору разнёсся его заливистый храп. Родион же выбрался из куста и направился прямиком в распахнутые ворота конюшни, но тут храп прервался, и конюх заворочался, шурша соломой. Сердце юного воришки подпрыгнуло к горлу, и, не придумав ничего лучше, он огрел конюха по голове подвернувшимся под руку поленом. А затем, уж ничего толком не соображая от ужаса, будто во сне, он взнуздал лошадь, вывел из стойла, вскочил верхом, мельком отметив, что ей далеко до привычных ему породистых рысаков из графской конюшни, и поскакал прочь от злосчастного обкраденного форпоста.

Следующие два дня он продвигался вперёд очень осторожно, привязав поводья к руке, и постоянно оглядывался на север, где всё ещё была видна чёрная громада замка Аспид. Он избегал мощёных трактов, стремился, где была возможность, проехать по руслу пересохшей реки, оврагам или по редким лесополосам.

Родион вскоре понял, что гнать лошадку долго не получится, и перешёл на тряскую рысь. Чтобы не терять времени зря, он не останавливался весь день и доедал хлеб в седле. Только с наступлением темноты он позволил себе и лошади отдых. Устроившись в глубоком овраге на ночлег, он всё равно спал урывками, вскрикивал во сне и беспокойно ворочался на твёрдой земле.

Первые сутки свободы оказались неожиданно тяжелее, чем годы, проведённые в клетке. Хотя в замке воздух был спёртым и тяжёлым, но привычным и предсказуемым. Здесь же ветер нёс запахи пепла, сухой травы и дыма чужих костров. Каждый звук — хруст ветки, крик ночной птицы — заставлял его руку дёргаться в привычной попытке схватиться за эфес отсутствующего сейчас меча.

Родион впервые осознал, что его благородная кровь в этих диких землях не гарантирует ему никаких привилегий. Напротив, любой встречный крестьянин, увидев его дорогую, хоть изрядно испачканную, одежду, видел в нём лишь кошелёк, который надо обобрать. А каждый стражник подозревал в нём беглого преступника, с которого неплохо бы получить отступные.

Проведя несколько дней вдали от дома, Родион с удивлением почувствовал одиночество. Он привык, что рядом всегда есть слуга, подносящий воду, или стражник, открывающий дверь.

Теперь он сам вынужден был развести костёр замёрзшими от ночных заморозков пальцами.

Температура ночью резко упала, и камзол совсем не грел Родиона, который стал более похож на кусок остывающего мрамора.

Родион изучал на уроках истории, что в дикие времена люди добывали огонь, ударяя одним камнем о другой.Молодой человек подобрал два камня и стучал, пока не рассек ладонь. Кровь закапала на мох.Родион был раздосадован. Психологическая установка холодно констатировала: инструментов нет, оптимально — свернуться калачиком и ждать гипотермию. Но умирать не хотелось. Впервые он захотел сделать то, для чего в его голове не было строго предписаного инструктажа.

Он отбросил камни, сгреб в кучу ледяную проволочную траву и начал тереть пучки друг о друга. Тепла не было. Магия Родиона, подстраивающая реальность под ожидания, послушно выполняла его ментальный заказ на провал, рассеивая остатки тепла тела в ледяной воздух.

Родион разозлившись, зарычал. Он скомкал траву в шар и просто пожелал, чтобы она загорелась.

Трава не просто загорелась, она взорвалась. По центру травяного комка вспыхнула ослепительно-белая точка, вцепившаяся в волокна с голодным шипением. Боль в порезанной руке резко схлынула.

Огонь гудел на низкой ноте и пах озоном, а не гарью. Родион медленно протянул к нему руки.

— Вот это повезло... — тихо промолвил он в пустоту.

Родиону самому пришлось отгонять волков, чуть не напавших ночью на его лошадку.

Костер, рожденный из чистого упрямства, прогорел до высоких алых углей, щедро отдавая остатки тепла. Родион задремал, привалившись спиной к остывающему валуну, и пропустил момент, когда тишина пустоши изменилась. Первым тревогу забил не он, а Крошка , так он решил назвать похищенную лошадку. Животное перестало хрупать сухой травой и замерло, прижав уши. Из ее ноздрей вырвались два облачка пара, а копыто нервно ударило в мерзлую землю.

Родион открыл глаза.

Сначала он услышал это — звук, которого не было в акустических справочниках Дома. Низкий, вибрирующий горловой рык, который не принадлежал ни одному известному ему зверю.

Затем он это увидел.

Их было трое. Они не вышли из темноты, они просто соткались из нее, отделившись от теней . Крупные, поджарые, с шерстью цвета мокрого пепла. Их глаза не отражали желтый свет костра ; они впитывали его, оставаясь черными провалами.

Психологическая установка Родиона сработала мгновенно:

«Хищники пустошей. Canis griseus. Стайная охота. Приоритет — отделить молодняк или ослабленную особь от источника света. Тактика: заход с наветренной стороны, атака на сухожилия задних конечностей».

Родион не испугался. Страх — это неэффективно.

Волки не спешили. Они сели в десяти шагах от круга света, образовав идеальный равносторонний треугольник. Тот, что сидел прямо напротив, медленно облизнулся. Его пасть была черной от запекшейся крови — видимо, ужин сегодня сорвался, и они были голодны.

Крошка забилась в постромках, дико храпя. Еще минута, и она сорвется с привязи, понесется в темноту, сломает ноги на каменных осыпях, и волки просто пойдут за ней следом, как за накрытым столом.

— Нет, — хрипло сказал Родион. — Она моя.

Он встал. Ноги затекли, но протокол требовал прямой спины. Он вышел за пределы спасительного круга углей, в ледяную ночь.

— Протокол «Отпугивание», — произнес он в пустоту, делая еще один шаг вперед. — Демонстрация доминирования. Встать в полный рост. Издать громкий звук.

Родион набрал в грудь колючего воздуха и закричал. Это был резкий, гортанный приказ.

Но волки не дрогнули.

Тогда Родион активировал магию. Юноша хотел прогнать зверей, для этого он представил, как от него исходит волна абсолютной, удушающей тьмы — фирменная магия Дома Полуночной Змеи, призванная вызывать первобытный ужас.

Магия подчинилась. Но специфический дар Родиона снова подменил цель. Тьма не напугала волков. Она сделала Родиона правильным в их глазах. Для серых хищников пустоши он перестал быть добычей. В волне его магии они почувствовали запах альфы.

Вожак прижал уши. Рычать перестал, медленно опустил голову к самой земле, признавая превосходство, и коротко, обиженно тявкнул. Тройка синхронно развернулась и растворилась в серой мгле так же беззвучно, как и появилась.

Руки Родиона слегка подрагивали не от страха, а от отката. Он подошел к Крошке, погладил ее по дрожащей шее.

— Они ушли, — сказал он в бархатное ухо. — Потому что я был страшнее.

И когда во время схватки он оступился, его вдруг пронзило совершенно чёткое понимание, что любая травма или сломанная нога здесь станет его смертным приговором.

На третий день пути, когда его кляча начала хромать, а фляга, найденная в седельной сумке, опустела, Родион совершил ошибку. Он выехал на старую торговую тропу, чтобы срезать путь через холмы. И здесь его поджидала засада. Эта встреча определённо не была случайной.

Но, уставший, голодный и чувствующий себя абсолютно несчастным, Родион заметил блеск стали на гребне холма слишком поздно. Земля здесь была слишком сухая, поэтому, поднимая пыль от копыт, слева и справа от дороги из оврагов, окружая молодого графа, выезжали всадники. Всего их было шестеро. Глядя на их грязные разномастные куртки и оружие, никто бы не подумал, что это солдаты регулярной армии. Понял это и Родион. Ему не посчастливилось столкнуться с одним из многочисленных отрядов «вольных клинков», как предпочитали называть себя эти бандиты, промышляющие на границе.

Банду, судя по всему, возглавляла женщина. Родион передёрнулся от её отвратительного облика. Одутловатое, грязное от пыли лицо было обезображено рубцами старого ожога, а одну глазницу закрывала чёрная повязка. Вся одежда атаманши состояла из кое‑как скреплённых кусков человеческой кожи.

Женщина, не спешиваясь, толкнула лошадь пятками, пуская ту шагом вперёд, заставляя Родиона пятиться.

— Кто вы такие? Что вам надо? — воскликнул юноша, но голос его прозвучал не властно, как ему бы хотелось, а скорее растерянно.

Остальные всадники тем временем замкнули полукруг.

— Мы «Гончие Пепла» под водительством славной Вельсты! — выкрикнул кто‑то из толпы.

Но женщина грозно рыкнула на крикуна, и тот заткнулся. А сама она заговорила с такими приторно‑ласковыми интонациями, что Родиона чуть не стошнило:

— Куда спешишь, птенчик? — голос Вельсты был хриплым, как наждачная бумага. — Твой братец, говорят, очень зол на тебя. От его имени на каждом столбе в округе развешены «красные пергаменты». А в них прописана большая награда тому, кто доставит младшего братца «живым или мёртвым» в замок.

Родион старался не показать волнение и, нахмурившись, молчал. Его рука, вновь не нащупав рукоять меча, сжалась в кулак. Он по привычке оценивал расстояние до противников, но это не имело сейчас смысла: шестеро против одного безоружного. Его лошадка устала. Шансов в седле не было.

— Снимай кошель, — продолжала Вельста, поигрывая кистенём. — И сапоги. Хорошая кожа. А потом мы привяжем тебя к твоему же седлу и отправим Марку посылкой. Он ведь любит получать подарки?

— Вы не понимаете, с кем говорите, — процедил надменно Родион. В его голосе прорывалось заученное высокомерие.

Вельста неприятно засмеялась, обнажая кривоватые жёлтые зубы. Этот сухой, лающий звук вызвал рой мурашек по телу Родиона. Вельста ткнула тупым концом копья в грудь парня:

— Я говорю с мальчишкой, который обмочился от страха, но пытается рычать. Благородная кровь? — она сплюнула в пыль. — В Пограничье кровь бывает только двух цветов: красная на песке и чёрная в жилах предателей. Какая у тебя?

— У меня нет золота, — захрипел Родион, попытавшись принять боевую стойку, но его руки дрожали от голода.

— Нам не нужно золото, мальчик. Нам нужен выкуп. Знаешь, сколько стоит младший сын Дома Полуночной Змеи, даже лишённый? Твой братец Марк отсыплет нам полфунта серебра только за то, чтобы мы прислали ему твои уши в мешке. А если он откажется… — она ухмыльнулась, — мы продадим тебя в шахты Дома «Полуночной Чешуи». Там аристократы долго не живут…

Родион мгновенно осознал, что среди этой дикой стаи ни в коем случае нельзя показывать слабость. Поэтому не стоит просить пощады. Молодой человек наигранно засмеялся атаманше в лицо, используя высокомерие как щит:

— Продать меня в шахты? Вы идиоты. Мой отец — граф Великого Дома. Если вы вернёте меня, он подарит вам разве ваши собственные кишки, чтобы вы могли на них повеситься. Если вы меня убьёте, он сожжёт ваши семьи. Но вот если вы меня отпустите… я обещаю забыть ваши лица…

Один из разбойников, самый молодой и нетерпеливый, внезапно сорвался с места, пытаясь зайти Родиону за спину.

Родион понял, что всё, чему он так долго учился в замке, здесь не работает. Никакого благородного фехтования ради чести — здесь будет просто грязная драка, в которой, скорее всего, его убьют.

Его кляча, испуганная резким движением, шарахнулась в сторону, прямо на молодого наёмника. Родион воспользовался этим импульсом, бросил поводья и схватился за край шлема нападавшего и с силой дёрнул его вниз, на себя, одновременно выхватывая кинжал из‑за пояса врага.

Удар получился не очень сильным, коротким — под рёбра, снизу вверх. Не смертельным, но крайне болезненным. Наёмник, не ожидавший такого, с визгом вывалился из седла.

Вельста перестала улыбаться.

— А зубы у птенчика есть, — она подняла руку, останавливая готовых ринуться в бой разбойников.

Видно было, что Вельста колеблется. Страх перед местью Великого Дома перевесил жажду наживы. Она оборачивается к подельникам:

— Этот щенок умеет кусаться и может привлечь шумом патруль. Это чересчур рискованно. Мы не дотащим его в замок незаметно, а по дороге нас просто заметут в казематы.

Разбойники окружили Родиона ещё плотнее, лишая возможности маневрировать лошадью.

— Слезай, — скомандовала Вельста. — Поговорим как деловые люди. Ты нам коня и сапоги. Мы тебе — жизнь и совет, куда не стоит ехать.

Мужики стащили юношу с коня и бросили в пыль, а затем, спешившись, начали пинать его ногами, не давая возможности подняться. Родиону только и оставалось, что свернуться в комочек и прикрывать руками лицо от ударов.

Избиение продолжалось долго: наёмники были злы из‑за того, что такая, казалось бы, «жирная» удача оказалась пустышкой. Сорвав с уже беспамятного юноши плащ и стянув сапоги, они повскакивали на своих лошадей и, подняв клубы пыли, исчезли вслед за своей атаманшей за холмом. Избитый до полусмерти Родион так и остался лежать посреди пыльной дороги.