Магия

Обряд

Каменный пестик монотонно стучал по дну ступки, стоявшей на деревянном, неотёсанном, грубо сколоченном столе в луче серебристого лунного света. Клак-клак. Растирая чужие беды и горести в мелкую, невесомую пыль. Отложила пестик, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони. От печи шёл жар — растопила её недавно, не жалея поленьев. Весь вечер лил дождь, ночь будет сырая и промозглая, а дом старый, пока ещё протопится.

Сверилась со списком необходимого для колдовства, склонившись над страницей, щурясь и едва не водя по ней носом, от свечи было мало света. Для верности, скользила по строчкам книги пальцем, чтобы уж точно ничего не упустить. Поленья в печи потрескивали, в котелке аппетитно булькал суп, и подрумянивался домашний хлеб. Я скинула растоптанные туфли, вскарабкалась на табуретку, соскребла ножом с балки столетней пыли. Сорвала с пучка, привязанного к этому же толстому потолочному бревну, цветы овсяника и хвоща полевого. Вцепившись в стол, слезла, ссыпав всё в ступку.

Изба-то была старая, я в ней всего-навсего временная гостья. Поживу до поры, дальше видно будет. Половину составляющих для зелий в ней и нашла, рассованными по углам, да за печкой, во время осмотра и поверхностной уборки, а уж, сколько их было заготовлено в подполе, в ящиках и на полках, ух! Редкие, собранные, а после, засушенные скрупулёзно, по правилам, известным каждой ворожее, все разложены по мешочкам и подписаны, толково, разборчиво.

Прежняя хозяйка, как утверждали местные, из деревни у леса, исчезла однажды тёмной ночью, больше её никто не видел. Поэтому я и заняла пустующую избу, для начала убедившись, что владелица дома обратно не вернётся. Мало ли кто, что болтает. У людского страха фантазия хоть и бойкая, но обычно весьма однообразная. К счастью, прежняя хозяйка оставила сокрытое послание для новой жилички. Найти его и прочитать сложности не составило. Ушла она к родне в дальнюю деревню, не потрудившись никого известить. А сколько деревенские после её ухода, страшилок насочиняли! Если подумать, мне тоже не стоит их разочаровывать и подкинуть несколько тем для фантазии! Я подмигнула своему кривоватому отражению, появившемуся в начищенном боку чайника!

Мои босые ступни начали замерзать, ох, про туфли совсем забыла! Пошарив вслепую одной ногой по полу, нащупала туфли и, подтянув их по доскам пола, обулась. Мимо ступки, по столу, нагло пробежала мелкая мышка-полёвка, не удостоив меня вниманием. Живность здешняя непуганая, отвыкшая от присутствия злых людей. Что же, я их запугивать и не собиралась, но на часть дома защиту наложить стоит — там, где хранятся продовольственные припасы, травы для зелий и на мою лежанку на печи. Не выспавшись от настырного шастанья по мне ночью, я такого наворотить могу, ух, даже страшно представить!

Подбирая мысленно нужные заклинания, подбросила щепотку пустырника, вытрясла из банки пару сухих поганок, потом достала из полотняного мешочка веточку смородины и, соединив с листом белены, собранную ранней весной при полной луне, подпихнула под пестик, да плеснула из кувшина воды — родниковой, ледяной, звонкой, весенней. Клац — клац. Движения мои стали тягучими, неторопливыми, что бы ни одна капля не пролилась из ступки.

Луна скрылась за облаками, погрузив окрестности во тьму. Я щелчком зажгла ещё одну свечу на полке над столом. Теперь самое время. Вторя моим движениям, в окна лесной избушки дробно, как не упокоенные мертвецы костяшками, застучали капли дождя. Я придирчиво осмотрела смесь в ступке и кивнула, довольная собой и погодой — ворожба удастся, сомнений не осталось. Вот и хорошо, девчушка юная, а такую немилосердную ношу тащит! Хворобу да ворожбу дурного человека. В печи потрескивали поленья, тянуло смолянистым, хвойным ароматным дымком. За стенами избы скрипели и трещали сосны под напором яростного ветра. Провожали в далекие дали чужую скорбь, старались как могли…

И в самом конце добавила особого отвара для закрепления ворожбы, капнув ровно дюжину капель из пузырька. Расцепила пальцы, сжимавшие пестик, потрясла рукой — она онемела от его тяжести, но уже немного осталось. Смолола я всё как надо, в густую жижу с мерзким запахом. Скривившись и удерживая в вытянутой руке, стараясь его не вдыхать, вышла на крыльцо. На свежем воздухе дышать стало полегче, я втянула его полной грудью. Улыбнулась круглому лунному лику, зависшему над верхушкой кряжистого дуба. Дождь перешёл в морось, тучи уплывали к горизонту, сверкая молниями и сотрясая землю отдалёнными раскатами грома.

Обулась в сапоги и накинула старенький, залатанный и запылённый плащ с глубоким капюшоном. Вышла в огород и, утопая подошвами сапог в грязи, дотопала до ямы, выкопанной в земле. Дно её и стенки я обложила камнями да скрепила магией, сделав непроницаемой для всякой гадости, которую мне приходилось периодически в яму выливать. Подходила я к краям ямы с осторожностью, землю сильно размыло, превратив в небольшое по размеру, но неглубокое, к моему несказанному облегчению, болото. Теперь рядом с ямой ничего не росло — ни росточка, ни былинки. Проклятое стало местечко.

Хоть и не с первого раза, но разожгла в яме огонь и вылила туда одним махом жижу. Пламя вспыхнуло и из бело-оранжевого превратилось в иссиня-чёрное. Я отошла немного от края, пережидая. Как только огонёк вернул прежнюю окраску, швырнула в яму и ступку с пестиком, с легким вздохом сожаления. Эх, третьи по счёту в этом месяце, но ради доброго дела не жалко. Не забыть бы заказать новую партию у каменных дел мастера с ярмарки.

На периферии взгляда появилась грузная фигура, она брела сквозь лес прямиком к моей избушке. Да только не успеть ей, а я ведь предупреждала! Чтобы сама сняла заклятие, совсем недавно, третьего дня, на ярмарке, но она лишь рассмеялась мне в лицо…

Заглянула в яму, ступка и пестик пошли трещинами и осыпались пеплом. Огонь погас, затягивая яму смрадным дымом. Я поморгала, пережидая, пока его отсветы перестанут пылать перед глазами.

Фигура среди деревьев застыла в неестественной позе, выгнув шею, растопырив руки с когтями. По чаще разнёсся звон утреннего церковного колокола. Громко взвизгнув, тёмная фигура унеслась прочь. Что же, она не вернется в деревню в таком-то виде, нет ей больше места среди людей. Если вообще придет в себя и вернет своё человеческий облик, после моего оборотного колдовства. Сама же выходит, и постаралась, столько силищи вложила, я лишь подхватила, да перенаправила. Ох, чуть не сгубила эта ведьма девушку, жившую по соседству, а всё из-за приезжего красавца-купца, посмевшего отправить к ней сватов, а не к ведьме…

Я оглянулась, глубоко вдохнув воздух, влажный, смолистый, свежий. Всё-таки мне в этом лесу нравится, изба добротная, не один век простоит, задержуст, не загадывая ничего на будущее, а там видно будет…

Сад

Отмахиваясь от надоевших мелких мушек, ветвей деревьев, стряхивая с одежды и волос сор и листья, мы кое-как дотопали до отдалённой части нашего участка. Это, прямо скажем, было нелегко. Под палящим зноем раскалённого августовского солнца пробираться в высоченной, мокрой после утреннего дождя траве. В неудобных резиновых сапогах и зачаровав одежду, уберегая её от сырости. Огибая стволы старых фруктовых деревьев, ощупывая ногами неровную землю, чтобы не зацепиться за переплетение корней и не шлёпнуться на земельку со всего маху.

Ямы и кочки тоже наличествовали на участке в огромном количестве, что затрудняло и без того нелёгкие исследования. Устала и вымоталась я страшно, дышать было сложновато. В щёку врезалось жужжащее насекомое и шмякнулось в траву. Я рассеянно потёрла пальцы кожу, рукавом стёрла со лба пот.

Мы полдня с Максом обозревали владения, пытались выяснить их точные границы. Выяснив, пришли в смятение, от осознания этих самых границ. Перекусив, решились внимательнее изучить и высмотреть, что, где в этом ужасе растёт, и каком оно состоянии, в заполонивших участок сорняках. Сделали много чудных открытий и начали строить планы по окультуриванию одичавшего сверх меры сада. Получалось так себе, мы оба никогда до сей поры не были заядлыми огородниками и плохо представляли, как подступиться к работе.

Предстояло, обложившись полезными книжками, въедливо изучать непростую эту науку, начиная с азов — расчистки и уборки. Но пока мы шагали по участку, и диалог у нас, по пути, получался малопродуктивным. Мы с Максом никак не могли определиться с необходимостью начала расчистки и высадки хоть чего-нибудь полезного. Поэтому от растерянности, усталости и осознания предстоящих масштабных огородных работ только и делали, что спорили, спорили, спорили…

— Приступим к расчистке в конце недели! Работы непочатый край! Деревья, думаю, нужно сохранить и озерцо, — сурово постановила я. — И да, колодец, как ты и просил.

— Вот уж не думал, что территория у дома настолько большая, от леса было не отличить, пока забор не нашли, — подал голос Макс и добавил с ехидной усмешкой: — Но немного заботы, огородной магии, и мы приведём всё в порядок. Тогда хороший урожай нам обеспечен. Можно открывать лавку по продаже овощей, трав и варенья!

— Ты на диво красноречив! — не сдержавшись съязвила я. — Рекламные буклеты начинай писать. Вечерком! Но только очень тебя прошу, сейчас разговаривай как нормальный человек, а то у меня уже глаз дёргается.

— Постараюсь, просто от твоего напора, я теряюсь и перехожу на тон общения с начальством, — развел руками Макс, деланно затскивающим тоном.

— Эй, не напираю я вовсе! — понимая, что он вообще-то прав, возмутилась я, не успев усмирить гонор.

— Ага! — кивнул он, всё с той же бесячей усмешкой. — Конечно!

— Да соглашаюсь я с тобой, ну, почти всегда, — остыв немного, признала я со смешком.

— Лужу, заросшую тиной, оставим, мы в ней будем лягушек разводить, согласен! — кивнул, нахально поцеловав меня в кончик носа, Маск.

— Колодец пересох, но это не важно. Если хочешь, забирайся в него и изучай звёзды сколько угодно! — не осталась я в долгу и припечатала: — А в этом отдаленном углу я посажу лекарственные растения.

— Арина, ну что за растения ты планируешь посадить в этом месте! Ветви дают много тени, здесь почти не будет солнца. Деревья посажены слишком часто, — возмутился он.

— Вот и я о том же! — наставительно кивнула я, подняв указательный палец. — И именно поэтому этот уголок мне прекрасно подойдёт для лекарственных растений, то, что надо! Тень, сырость, уединенность. Осталось разобраться с сорняками!

— Всего-навсего! — с сарказмом протянул он.

— Макс, да пойми же ты! — прорычала я, останавливаясь и оборачиваясь к парню. Левая нога в резиновом сапоге соскользнула с кочки. Охнув, я всплеснула руками. Макс поймал меня за талию и прижал к себе. — Я не согласна с твоей идеей оставить всё здесь в первозданном виде, то есть непроходимым, заросшим ужасом до весны! Нет и ещё раз нет! — пробубнила я ему в рубашку.

— Ужасом я и не предлагал оставить! — улыбнулся Макс, привалившись к стволу яблони, вместе со мной. Я из вредности, вырвалась и нахально задрала подбородок, уперев руки в бока. — Арина, уже наступил конец лета, проще будет начинать наводить здесь порядок ранней весной, когда сойдет снег, а не втягиваться в буйные и травмоопасные сражения с сорняками. Пока проложим тропинки, чтобы можно было добраться до деревьев. Опилим ветви, обкопаем, подготовим их к зиме.

— Макс, — оборвала я его. — Сажать эти самые полезные травы нужно именно под осень. И толку-то от тропинок в таких-то зарослях! Дождичек капнет, и от них следа не останется, трава здесь колосится много лет на правах полновластной хозяйки. Она из леса как-никак, нрав у неё особый, завоевательский! Остальное оставим до весны, согласна!

— Арина, у нас ещё дел невпроворот без этого угла. Доберёмся до него или нет, вопрос, деревьев плодовых очень много, — напомнил с нравоучительной интонацией Макс. — Так, подожди-ка, а это что? — он отлепился от яблони и двинулся вперёд. — Ого, тебе не кажется, что вот эти кустики очень похожи на растения, которые ты как раз и собиралась здесь посадить?

Он указал на зеленые кусты, в траве. Они явно отличались от вездесущих сорняков. Произрастали растения ровными полосами, наравне с травой, вымахавшие до завидных размеров. Я, позабыв о раздражении, потопала следом. Узрев посадки, задохнулась от счастья.

— Ого, вот это они вымахали! Никогда таких здоровенных кустов не видела, даже в академических оранжереях. И где! В траве! Без ухода! — изумлённо охнула я. — Ничего себе, судя по книге, они весьма неуживчивые и прихотливые растения! А тут такой симбиоз!

— И сажать нет нужды! Делаем тропинки. По-моему, они замечательно уживаются вместе! — Макс притянул меня к себе.

Выбор

— Пытаюсь понять, какое из согласий работодателей принять меня на работу выбрать, их в общей сложности набралось четыре штуки, — промямлила я, перебирая листы и выхватывая отдельные слова официальных ответов. — Нет, ошибочка, пять! Но сюда, в местный участок дознавателей, — для наглядности помахала одним из листочков, — я запрос точно не отсылала. Кто-то из друзей постарался.

Алексей придвинулся ближе, приобнял меня за талию и уткнулся носом в плечо. В доме, где-то хлопнула дверь. Парень сразу выпустил меня из объятий, отошел на полшага, выпрямил спину и пристойно заложил руки за спину. Я невольно улыбнулась. Алексей смущенно почесал кончик носа и перекатился с пятки на носок. За те пару дней, что мы находились в гостях у моей бабушки, при любом шорохе, и уж тем более при её появлении, мы научились вести себя по-светски и держаться на должном расстоянии друг от друга.

— Не говорила? — он мотнул головой на дверь в комнату, шаги все приближались.

— Нет, у неё сложилось определённое видение моего будущего. Говорит: Алина, — шёпотом передразнила я, — выбирай, дорогая, свой собственный путь! Но почему-то усиленно подталкивает меня строго в одном направлении, в нотариальную контору. Меня! Да какой из меня, скажите на милость, клерк…

Дверь распахнулась, в комнату, плавной горделивой походкой прошествовала моя бабушка — Аделаида Фёдоровна. Прямая спина, величественный взор, седые волосы собраны в аккуратный пучок. В тёмном платье с высоким кружевным воротом она выглядела мрачно и сурово. В руках она несла горшок со страшненьким цветочком: разлапистый, кривоватый, с нелепо торчащими во все стороны мясистыми листьями, фиолетовыми в чёрную крапинку. Пристроила горшок на низкий столик возле окна, сдвинув немного шторы. В ярких солнечных лучах цветочек стал выглядеть ещё непригляднее.

— Аделаида Фёдоровна! Это же Аркания пятнистая, — кашлянул Алексей. — Одно из самых ядовитых растений…

— Я и не собиралась его крошить в салат, Алексей, или заваривать в чай, — сухо отрезала бабушка. — Ты же лекарь и должен понимать, что любой яд при особом обращении и дозировке становится лекарством. А цветок просто постоит у окна и никому мешать не будет, у него необычные бутоны.

— Да, но держать его в доме… — попытался он вразумить бабушку.

— Я знаю, как с ним обращаться. Вы, оба, достаточно взрослые и не станете рвать листья и уж тем более жевать их, а животных в доме нет, — бабушка сверкнула глазами, обернувшись к нам.

Алексей дёрганно поправил очки на носу.

— Алина, на какое из приглашений ты собираешься ответить согласием? — огорошила она меня вопросом.

Спрашивать, откуда она о них знает, не было необходимости. Сама могла догадаться ранее: если уж письма пришли на адрес бабушки, она непременно сунет нос и поинтересуется содержимым. Лучше бы, конечно, указала адрес дома Арины, но поздно сожалеть о содеянном. Я медлила с ответом, ведь и сама точного ответа не знала и, что выбрать, понять никак не могла, или же…

— Я бы рекомендовала… — начала Аделаида Федоровна.

— В академию магии, преподавателем алхимии, — резко перебила я её.

Бабушка и Алексей взглянули на меня с одинаковым недоумением на лицах. Ну хоть в чём-то проявили единодушие. Я мысленно усмехнулась.

— Алхимии? Но позволь, дорогая моя, ты никогда не проявляла в этой науке особого рвения и дарования, — прямолинейно припечатала она. — Для того чтобы преподавать предмет студентам, необходимо не просто разбираться в изготовлении настоев, но учитывать и понимать все нюансы, ошибки, неточности и знать, как их исправить! Алина, не глупи!

— Курсы! — обронил глухо Алексей и медленно повернулся ко мне. — Ты прошла их в академии, верно? Помню, перед выпуском в холле висело объявление, случайно его заметил.

— Да, я записалась на курсы. Ты ведь выпустился на год раньше, — запнувшись, набрала в лёгкие воздуха и продолжила: — А я, решила поднять успеваемость и незаметно для себя втянулась. Тебе не стала говорить, хотела выучиться самостоятельно, без помощи и подсказок, как бы трудно не было.

Алексей пытался осмыслить всё вышесказанное, стащил с носа очки и принялся рассеянно полировать стёкла рукавом чёрной мантии.

— Мог бы и сам догадаться, — усмехнулся наконец Лёшка, спустя пару мучительных мгновений. — Заметил исчезновение некоторых составов из старых запасов. Ты точно уверена в своём решении? — добавил он со значением.

Думал, я брякнула первое, что пришло на ум. Отчасти так оно и было, но чем больше я размышляла, тем сильнее убеждалась в верности выбора. Я встала с кресла, достала из кармана ответ из академии и, поставив магическую подпись, отправила его порталом. Алексей улыбнулся: он всегда спокойно относился к моим импульсивным поступкам, нравились они ему или нет.

— Что же, — сказала бабушка. — Я отменю собеседование в нотариальной конторе. Забирай, пригодится! — опять взяла горшок с цветком и вручила его мне в руки. — Сок из листьев этого растения частенько требуется для алхимических зелий.

Шарик

С гудящей головой я восстала из-под одеяла, осоловело моргая, таращилась на воздушный шарик, болтающийся за окном. Нелепый, сиреневый, вытянутый, похожий на гусеницу или ветчину — подал голос мой внутренний ехидный ворчун. И тут же начал перечислять варианты появления шарика за окном. Тряхнув больной головой, я отключила его, едва не впечатавшись ухом в грядушку дивана.

Шипя, скорчилась, пережидая волну усиливающейся боли. Нащупала на прикроватной тумбочке блистер с таблетками и бутылочку воды, заглотила лекарство. Воды было на самом донышке, но запить таблетку хватило. Вечером она была полнёхонька, а значит, ночью я проявляла зачатки разумного автопилота. Приоткрыла один глаз, наблюдая за сиреневой, размытой, беспокойной кляксой. Видимо, кто-то его потерял, а он зацепился верёвкой за ветку высокого тополя, вот и вся загадка. Спустила ноги с кровати и, шлёпая по полу босыми пятками, добрела до окна, не делая резких движений, особенно головой. Утро было пасмурное, щадящее при моём паршивом состоянии. И винить в отвратительном самочувствии я могла только себя! Вот кто меня просил половину ночи реветь в три ручья над книгой? Никто! Угораздило меня вообще её прочитать. Обычно я предпочитала избегать подобного рода слезливых сюжетов, но клятвенно пообещала подружке ознакомиться с сим произведением. Уж очень она его нахваливала, а я повелась, хотя шмыгала она носом впечатляюще, смахивая со щеки набежавшую девичью слезу. Таблетка понемногу начала действовать, и я приободрилась.

Взгляд мой остановился на часах. Спустя секунду я, взвизгнув, понеслась, придерживаясь за стены, в ванную. Без пяти двенадцать! Электричка! Опаздываю катастрофически! Да мне родственники такой разнос устроят! Я вместо именинницы стану центром всеобщего внимания, негативного, правда. Ох, ну уж нет! Ни за что!

Будильник забыла завести на нужное время, вот рёва! А ведь у двоюродной маминой сестры, тёти Вали, день рождения. Попытка неявки приравнивалась к тяжкому преступлению. С другой стороны, увижу родителей, надышусь свежим воздухом и налопаюсь вкусностей! Помаячу у всех на глазах и сбегу домой, даром что до станции от дачи недалеко.

Привела себя в божеский вид, натянув лёгкие брюки, хлопковую рубашку, кеды, дурашливо помахала шарику за окном и, подхватив рюкзак, покинула квартиру. С пятого этажа, щадя головушку, спустилась на лифте, хотя обычно скакала по ступенькам лестницы. Нацепила массивные, но удобные наушники и включила свою любимую книгу, весёлую, с неунывающими героями. Лекарство было мне необходимо не только в плане головной боли, с чем справилась таблетка, но и для поправки настроения, то есть хорошая история!

Но жизнь внесла в мои планы свои коррективы. Даже скорее, непредсказуемая погода. Из-за пелены туч, появилось солнце, но несмотря на это, стоило мне высунуть нос из подъезда, хлынул ливень стеной. Слепой дождь! Ойкнув, я стёрла с этого самого носа капли воды и юркнула обратно, прячась в сухом подъезде. Набрала номер мамы и от души наябедничала на погодные условия, перечеркнувшие мои попытки доехать до дачи. И с чувством глубокого довольства собой, погодой и аудиокнигой, вернулась в квартиру.

Улыбаясь до ушей и вслушиваясь в забавный диалог в наушниках, я протопала в комнату, решившись на спасение сиреневого шарика, на тот случай, если потоками воды его всё ещё не унесло в дальние дали. В окне ничего похожего на шарик не было. Я грустно вздохнула, подняла взгляд к потолку и… застыла в нелепой позе, с поднятой правой ногой. В углу комнаты, задевая штору, висел шарик! И пахло отчётливо резиной и тальком!

— Это как? — обратилась я невесть к кому, стаскивая с головы наушники. — Окно закрыто! Каким образом ты сюда пробрался? Глупости говорю и обращаюсь к шарику, дожила…

Стряхнув оцепенение, я несмело прошла вперёд и встала в шаге от окна, задрав голову вверх. Прямо над моей физиономией болталась тонкая верёвочка, привязанная к шарику. По инерции я схватила её пальцами и легонько дёрнула. Шарик скользнул вниз, проехав по шторе боком и завис, покачиваясь вровень с форточкой. У меня на макушке волоски встопорщились. Я с нервным смешком пригладила их ладонью. Конечно, сложно представить, что шарик несёт в себе опасность, однако тайна проникновения фиолетового недоразумения в комнату меня волновала всё сильнее. Удерживая верёвку одной рукой, я тщательно проверила створки и форточку старого деревянного окна, но они были плотно закрыты, да к тому же закрашены несколькими слоями масляной краски. Наслоения её датировались примерно сорока годами. Краску и ножом отколупать было делом трудным, я проверяла и не раз.

— Меня в квартире не было несколько минут, — произнесла я вслух. — В окно ты залететь не мог, с земли тебя не достать. Ветка ого, как высоко, за которую ты зацепился верёвкой. Но шарик сухой, подоконник тоже! Ключи от моей квартиры есть только у родителей, а они на даче уже неделю. Все мои вменяемые версии на этом исчерпаны! Ого, а дождь уже закончился. Знаешь что? — я обратилась к шарику. — Ну, если уж ты ввалился в гости, оставайся. Пока!

Завопил, перепугав меня до смерти, дверной звонок. Выпустив верёвку из пальцев, я, зачем-то, пообещала шарику скоро вернуться и понеслась открывать дверь. Распахнула её и нос к носу столкнулась с мокрым, незнакомым парнем. Он облокотился одной рукой в стену, согнувшись и едва переводя дыхание. За ним на лестничной площадке громоздилась стопка коробок. Тёмные волосы, карие глаза, симпатяга, надо признать. Парень выпрямился, став на голову выше меня, вытер рукавом мокрое лицо и выдохнул:

— Телефон можно попросить? Позвонить срочно нужно, а мой… — он вытащил из кармана джинсов треснувший по центру экрана смартфон. — Навернулся прямо на асфальт, под проливным дождём и почил с миром.

— Вы въезжаете в тридцатую? — зачем-то спросила я.

— Да! — кивнул парень и, вымученно улыбнувшись, представился: — Влад Широков, ваш новый сосед. На постоянной основе. А у вас праздник? — задал он ещё более странный вопрос. Я задумалась, пытаясь понять, с чего это он решил… — Шарик вон летает!

Незнакомец указал куда-то вглубь квартиры. Я обернулась и обнаружила сиреневого нахала, болтающегося под потолком в прихожей. В голове зашумело, мысли начали скакать галопом, играя в чехарду. Да как шарик так умудряется перемещаться по квартире? Влад кашлянул. Я вышла из ступора, вспомнив, что он, вообще-то, о помощи попросил.

— Н-нет, — запнулась я, подтянула висевшую на вешалке в прихожей сумку и начала в ней шарить, пытаясь найти смартфон, кидая подозрительные взгляды на шарик. — Суровые будни.

Смартфон никак не желал находиться. В раздражении я заглянула в сумку, но тут же краем глаза заметила чёрный прямоугольник на тумбочке, рядом со связкой ключей. Схватила его и протянула парню. Осознав, что он, оказывается, всё это время пытался привлечь моё внимание и указывал рукой как раз на тумбочку.

— Будни у тебя действительно суровые, — покачал он головой.

— Ещё какие! — вздохнула я, понимая, что выгляжу как полоумная. — Не спала полночи, читала, теперь хожу в полусне! Вот такая полужизнь, утренняя…

— А, знакомо, — улыбка парня стала менее напряжённой, но более искренней и тёплой. — И сюжет до сих пор в голове, застрял.

— Угу, — закивала я, все еще стоя со смартфоном в вытянутой руку. Теперь я начала посматривать на парня с подозрением. Чего это он не берёт телефон, просил же. — Звони!

— Экран разблокируй! — мягко подсказал парень, не предпринимая попытки забрать смартфон.

— Хм, — я, состроив серьёзную физиономию, несмотря на красные щеки и уши, так и сделала.

Он, набрал номер и, шагая между нашими квартирами туда-сюда, начал втолковывать, очевидно, водителю, который вёз его мебель и вещи, как найти дом. Закончив разговор, он вернул мне смартфон.

— Спасибо, спасла, а то жить бы пришлось в пустой квартире и вылавливать машину с вещами в неизвестном направлении.

— Обращайся, в любое время, по-соседски. И добро пожаловать! — скороговоркой произнесла я и указала на картонную башню. — С коробками не помочь?

— Не стоит, — он отрицательно покачал головой. — Пойду караулить у подъезда, а коробки сам занесу. Позже чаем меня не напоишь? Не сочти за наглость, но плиты в квартире нет, впрочем, внутри вообще ничего нет, кроме двух голых лампочек, одного стола и ванной, а я промёрз до костей. Предыдущие жильцы даже плитку из ванной отколупали. Мне ещё с неделю квартиру в божеский вид приводить.

— Знаю, — ухмыльнулась я. — Я присутствовала при их отъезде. И чуть не оглохла от шума. Заходи, я сегодня дома, чайник поставлю и вкусным накормлю, будем налаживать отношения.

— По-соседски! Зовут-то тебя, как? — Влад подошёл ближе.

— Ой, Ярослава, — я засмеялась. — Дементьева.

С улицы сквозь подъездное оконце донёсся грохот подъезжающего грузовика. Парень махнул рукой и заспешил по лестнице вниз. Я понеслась на кухню, поставила чайник на плиту и занялась активными поисками закромов в холодильнике. Насобирала зелени на салат и замороженные мамины котлеты в морозилке. Покосившись в угол кухни, без удивления, можно сказать — со смирением, увидела шарик, что же, начинаю привыкать. Периодически я подкрадывалась к входной двери и следила за перемещением мебели и коробок с вещами из лифта в квартиру напротив. Влад и ещё один мужчина перетаскивали весь скарб вдвоём. Постепенно, наблюдая за их мельтешением, я осознала, что если сосед и доберётся до моей квартиры, то только к ночи, и просто-напросто уснёт от усталости лицом в тарелке. Повздыхав, предприимчиво переложила еду в контейнеры, а горячий чай заварила в термосе. Навела порядок на кухне, составила список покупок на завтра, сунув листок в карман сумки, чтобы не забыть дома. Около девяти вечера, в дверь негромко постучали. Я открыла её и с сочувствием посмотрела на бедного парня, едва стоявшего на ногах.

— Ярослава, ты извини, но я… — начал Влад тихо и смущённо.

— Не переживай, я понимаю, тебе не до светского общения, поэтому, вот… — я протянула ему бумажный пакет с припасами. — Лёгкая, но сытная еда и чай, с липой и мятой.

— Ого, спасибо, — он вяло улыбнулся. — С меня ответ, как-нибудь на днях…

Он покосился на дверь своей квартиры и вздохнул. Теперь начинается самое долгое, нервное и тяжёлое время — расставить всё по местам и, ой, ремонт! Страшное слово!

— Спокойной ночи! — Пожелала я.

— Спокойной, — невнятно ответил Влад, пытаясь побороть зевоту.

Поела в одиночестве, почти, но из воздушного шарика собеседник не очень разговорчивый (может, оно и хорошо), гадая сонно, как назвать мою трапезу — учитывая, что она охватывала и завтрак и обед, и ужин. День прошёл незаметно, за стенами дома плескался тихий вечер отдалённого от центра города квартала многоэтажек. Я прошла в гостиную и встала у окна, облокотившись о подоконник. Затянутое тучами небо, в просвете ветвей тополя — мелкая россыпь размытых огоньков от уличных фонарей и чужих окон. С предвкушением оглянулась на кровать и доковыляла до неё, потягиваясь и сонно ёжась. Нырнув под одеяло, обняла подушку. Полежала так минут десять, со стоном села, подперев подбородок кулаком, рассматривая шарик над головой.

— Одни вопросы, без ответов! Вот стоило только лечь, и они появились в голове многочисленным жужжащим роем, — попеняла я ему. — И все эти вопросы, между прочим, о твоём появлении!

Шарик мягко поплыл к окну и повис там, где я его обнаружила впервые в квартире — у шторы. Я, со стоном, упала на подушку и раскинула руки в стороны, таращась в потолок. Наблюдая за движением тёмных вытянутых теней ветвей деревьев. В подъезде послышался громкий хлопок двери и шаги. Я вымелась из кровати и галопом подбежала к своей двери, выглянула в глазок. Влад стоял у лестницы, дыша, как загнанный зверь, в руке парень держал отвёртку и не сводил глаз с двери в свою квартиру. Он успел принять душ, судя по мокрым волосам, и переодеться в чёрный спортивный костюм и тапочки на босу ногу. Только очень уж испуганным Влад выглядел.

— Что стряслось? — шёпотом спросила я, выглянув в подъезд из-за двери.

В квартире Влада что-то ухнуло, прокатилось по полу, судя по звуку, весом с пушечное ядро, а после врезалось в металлическое дверное полотно, да с такой силой, что оно даже немного выгнулось. Я охнула и, вцепившись в локоть парня, потянула его к себе.

— Чушь какая-то! Сам поверить не могу, — забормотал Влад и эмоционально указал рукой на дверь в свою квартиру. — Вот это и стряслось: стуки по всем комнатам. Но внутри, кроме меня никого нет, я проверил. Потом это невидимое нечто мне в спину прилетело, впечатав со всей силы в стену. Чуть нос не сломал. Соседи почему не возмущаются! Не слышат? Грохот по всему дому стоит!

— Влад, я шум совершенно не слышала, пока к тебе, сюда не вышла. И на этаже только мы, больше нет никого. Пустуют квартиры. Корзуновы на даче летом живут, а бабулька из тридцать третьей этой зимой умерла, в декабре, — подробно объяснила я.

Дверь в квартиру Влада немного приоткрылась, беззвучно, жутко. В проём, на стену и пол опустилась тень, искривленная, нелогичная! Отбрасывать её под таким углом было просто нечему и некому. Лампочка на лестничной клетке раскалилась и со звоном взорвалась, осыпав нас мелкими, жалящими осколками. Влад ожил, запихал меня в мою же квартиру, закрыл дверь на ключ, он торчал из замка и про цепочку не забыл.

— Ярослава, зря ты вышла! — Влад попытался стряхнуть с моей одежды и волос осколки.

— Здрасте, — обозлилась я. — Я не умею глухой и слепой притворяться!

— Проклятье, сообразить не могу, что со всем этим делать? — не отреагировав на мой выпад, выдохнул Влад. — Бежать за святой водой? Вызвать полицию? Или скорую? — растерянно протянул он.

— Всех разом вызывай и пожарную тоже! — Предложила я. Влад с недоумением на меня воззрился. — Ну, а чем они хуже? Пусть тоже приезжают, мало ли, что барабашка учудит!

— Пусть, я не против, — устало отмахнулся он. — Будем дружно бороться с…

— Барабашкой! Чего это он так разошёлся? — нахально повторила я.

— Понятия не имею! Он не сообщил! А я не медиум, с нечистью общаться не умею. Кто в той квартире до меня жил? — додумался он до более-менее адекватного вопроса.

— Ох, семейная пара Великановы, в преклонном возрасте. Детей у них не было, наверное… Погибли они в аварии, ехали в такси, водитель с управлением не справился. Уже лет пятнадцать с тех пор прошло, я в школу ещё ходила, подробностей не знаю, провела в летнем лагере два потока. Вернулась домой, а квартира Великановых пуста. Потом, лет через пять, прибыл их дальний родственник из Рязани, Грачев. Мужчина лет сорока, мрачный и нелюдимый, но он быстро съехал и года не прожил. Я его плохо помню, и уехал Грачев как-то молчком, никого не предупредив, но за неделю до этого события в квартире стоял адский грохот. Плитку отколупывал, оказывается. Почтальонша несколько месяцев квитанции приносила, а когда поняла, что никто их не забирает, ругалась, почему Грачев новый адрес не оставил. Но на нечисть в квартире он точно не жаловался! Иначе слухи бы непременно курсировали, тема-то волнительная, — невесело усмехнулась я.

Влад, таращась над моим плечом куда-то в сторону вешалки, вместо ответа приобнял меня за талию и попытался отбуксировать на кухню. Я резко обернулась и распахнула рот. В углу пульсировала и разрасталась чернота, поглощая и без того размытые очертания вешалки и обувной полки. Внезапно вдоль плинтуса пробежали искры, а из радиорозетки (ага, дом был очень старым) донеслись едва различимые голоса: шелестящие, смахивающие на помехи. Но слышались отчётливо и постепенно сменились на тихий плач: пронзительный, жалобный, от него становилось не по себе. Прижав ладони к животу, я, чувствуя, как внутри поднимается паника, отступила на шаг. Влад загородил меня собой.

В дверной звонок позвонили, вдавливая кнопку пять секунд, я считала! И всё смолкло. Я дрожала с ног до головы, растеряв способность говорить, двигаться и думать.

— В моей квартире странности начались с большой комнаты, — сказал Влад.

— Предлагаю ее осмотреть! — выпалила я, упрямо сжав кулаки. — А не трястись в уголке в ожидании продолжения!

Он кивнул, признавая мою правоту. Открыл входную дверь. Пока он гремел цепочкой, я задрала голову вверх и, не заметив нигде шарика, пробежалась по квартире: вот так сюрприз, нигде его не нашла! В растерянности я вышла в подъезд и двинулась следом за Владом.

— Может, подождёшь меня в подъезде… — начал было Влад.

— Я с тобой! — предупредительно отрезала я. — Любопытно, знаешь ли, до жути…

Вздохнув, он вошёл в прихожую. Я проскользнула следом за ним. Да уж, для визитов потусторонних гостей она подходила как нельзя лучше: обшарпанные стены с висящими клочьями пожелтевших обоев, стопки коробок, вешалка с тумбочкой, кое-как замотанная плёнкой, и скрипучий пол с рассохшимися досками. Уворачиваясь от завалов, пробрались в гостиную.

— Ой, вот он где! — с изумлением выдохнула я.

Комната была почти пуста, если не считать стола и невысокой стремянки в три ступени. Под потолком покачивался на проводе патрон без лампочки. Влад стоял чуть впереди, глядя на тёмный, антропоморфный силуэт, сотканный из тьмы. Пол под нами заходил ходуном, стремянка проехалась к окну и рухнула на бок. Старый паркет с сухим треском вздыбился…

— Уходим! — крикнул Влад, схватив меня за руку.

— Подожди! Посмотри! — остановила я его.

Призрак перестал крушить комнату. Застыв, он неотрывно следил за полётом сиреневого шарика вдоль сплошной стены комнаты, общей с подъездом.

— Шарик, в твоей квартире был, да? — шепнул Влад.

— Ага, просочился непонятно как! — буркнула я.

Шарик медленно начал опускаться. Рядом с высоким силуэтом призрака, судя по фигуре — мужским, появился худенький детский. Верёвка шарика была зажата в левой руке ребенка, правую он протянул мужчине. Тот безропотно её сжал, и оба силуэта шагнули в стену.

Не сговариваясь, мы с Владом выбежали в прихожую и выскочили в подъезд. Но он был пуст, призраков и след простыл. Всхлипнув, я уткнулась носом в плечо Влада, а он крепко меня обнял…

Проклятая ночь

Проклятая блеклая луна выглянула из-за тучи, заставляя прижаться спиной к дощатому, покосившемуся забору. Я застыл, неловко перехватив лопату, отмахиваясь от надоедливой мошкары, облепившей меня с ног до головы. Стащил шапку и протёр лицо и шею.

— Надо же — зло усмехнулся я, — домишко-то богатый: впереди забор кирпичом выложен, да с коваными решётками, а позади, со стороны заброшенной дороги, старые гнилые доски оставили, пожадничали, стало быть.

В доме, за забором, хлопнула оконная ставня, потом послышались шаги по скрипучим ступеням крыльца и отдалённые голоса, о чём-то спорившие. Я, испугавшись, что хозяева дома заметят мой силуэт, пригнулся и шагнул левее, где доски были прибиты почти без зазоров. Но тут же зашипел и выронил лопату. Обжёг руку о крапиву. В темноте ничего видно не было, а я прямиком в высоченные заросли жгучей растительности угодил. И лопата с тихим лязгом и протяжным шорохом завалилась туда же.

— Чего это там? Слышь звук какой-то! Подозрительный, — спросил мужской гнусавый голос за забором.

— Небось, опять соседский пёс отвязался, а я говорила, что негоже старье-то гнилое оставлять, кособокое. Чай не нищие, — ответил второй, голос женский, неприятный, тонкий и визгливый.

— Поправлю дела в лавке, найму отребье местное, починят забор и недорого возьмут. Пошёл отсюда, блохастый! — гаркнул мужской голос.

Начали приближаться шаги, тяжёлые, неторопливые. Дыхание у мужика было отдышливое, громкое. Веса, похоже, он был немалого, в погоню, значит, не помчится, а вот шуму базарного, ненужного такой за милую душу наведёт. Особенно ежели увидит, что не собака у забора трётся, а человек. В доску над моей головой ударился камень, и полетели щепки. Чиркнула спичка, звякнула колба керосиновой лампы.

Скривившись и сплюнув от досады, я резко сунул руку в крапиву и, нащупав черенок лопаты, схватил его и кинулся опрометью к дороге. Запястье горело, я, кое-как удерживая лопату, остервенело, чесал мелкие ожоги и скрываясь в тени домов и заборов, нёсся по дороге. Свернул к пустырю и затаился за одиноким чахлым деревцем возле обочины. Выглянул, всматриваясь в ночную темень. Луна, сжалившись, скрылась из виду. Погони не было. Сорвал лист подорожника, размял пальцами и налепил на ожёг, стало полегче.

— Поди, купец приезжий, со своей визгливой бабёнкой здесь и обосновались. Слыхал на базаре, шепотки да пересуды местных: дескать, принесло в наши края богатеев. Так это они старый дом купили, на окраине. В дела! Прогадали, ой прогадали и знатно, поганое-то место, да, похоже, наследник прежних хозяев, хлыщ городской, не стал с ними откровенничать. Ну, да ничего, шила в мешке не утаишь, слухи и до них дойдут, рано или поздно. Ой, скандал учинят наследничку! — пробормотал я тихо.

Криво усмехнулся, сплюнул и, перекинув лопату через плечо, свернул на просеку в леске, здесь уже таиться было не от кого. Путь я этот, обходной, изучил и запомнил накрепко. Двадцать четыре шага спустя, наткнулся на холм, обложенный по окружности речными, округлыми камнями. Ага, ну вот, почти что и добрался до кладбища. Обошёл могилки самоубивцев, что ютились жалкой горсткой за его оградой, заросшие бурьяном. Как-то нынче это место иначе выглядело, больше холмиков, будто-то бы, стало, хотя не слыхал, чтобы хоронили кого.

Сдвинувшись на шаг влево, заметил, что на одном холмике горит свеча. Я настороженно подошёл ближе. Да нет, могилка старая, с месяц как закопали девицу местную, утопленницу. Только вроде родичи-то ейные несчастную прокляли и на могилку более не являлись. И, поди же ты, передумали, чай? Я с подозрением осмотрел кусты, чахлые деревца и оградки, но никого не заметил и с облегчением выдохнул. Боязливо обошёл вокруг холмик со свечой, не сводя глаз с яркого язычка пламени. Простой крест, деревянный, сосновый, кое-как выточенный, лежал на холмике возле свечи с букетом полевых цветов, недавно сорванных. Ну точно, родня усовестилась. Надо же, так блажили на похоронах девицы, костеря несчастную, но цветы и крестик втихаря притащили. А чтобы из деревенских не заприметил никто, прокрались тайком, в ночной темноте. И свечу зажгли. Ох, принесла их нелёгкая с поминовением самоубийцы.

Передёрнув плечами, отвернулся и, настороженно наблюдая за подвижными тенями, побрёл по своей надобности. Перебросил лопату и сам, следом, перелез через низкое ограждение. Поднял лопату и замер, настороженно прислушиваясь. Двинулся вперёд, опасливо таращась вокруг. До захоронения недавно преставившегося богатея с его женой отсюда было рукой подать. Угорели они, второго дня в своей опочивальне. По всему видать, неспроста, а по злому умыслу. Что-то мор в нашей деревне свирепствует, последние месяцы, косит всех подряд. Но мне какое до того дело! Зато сколько украшений им в гробы сложили. Сам видел, немерено! Давненько таких пышных похорон не было. Сынок их расстарался, но больно уж поторопился с упокоением. Рожей светил скорбной, да деньги всем совал, по доброте душевной, знамо дело!

Я вот решил, что на том свете покойничкам богатства без надобности. Мне же, ой, как пригодятся.

Могила показалась впереди, в пятне лунного света. Два свежих холма были завалены венками и цветами, кресты кованые из металла с вензелями. Тени удлинились, заухала сова. Ветер взвыл и хлестнул по лицу ледяной оплеухой. Я сжался, прикрывшись рукой и спрятался за ближайшим надгробием. Неподалёку зашелестела опавшая листва. Чего-то больно муторно на душе стало. Сжал посильнее лопату и ходко, пригибаясь, припустил к могилам. Нет уж, обратно без добычи не пойду. Сторож сегодня в кабаке гуляет, наследничек угоревших ему деньжищ отвалил, дескать, чтобы тот приглядывал за могилками получше. Он-то приглядит, да только после того, как проспится.

Раскидал цветочный курган на первой могиле, не взглянув, кто именно в ней похоронен из супругов. Нервно передернулся, воткнул остриё лопаты в землю, поплевал на ладони и начал раскапывать яму. Покойнички, они спокойно лежат, а работы с моей-то сноровкой часа на два-три. Увещевал я себя и собственное сердце, усвиставшее куда-то в район пяток. Отбросил очередную лопату земли, краем глаза заметил — а один из комков-то чернозёма развалился, и из него что-то выпало прямо мне под ноги. Нагнулся и поднял с земли грязный мешочек, сшитый кое-как из холстины. Развязал верёвку и, подставив ладонь, вытряхнул из мешочка пару золотых монет. Заклад это был покойнику, чтобы не являлся после похорон. Сынок, что ли, расстарался, оно и верно, ежели повинен в чём! Я сунул монеты в карман и воровато огляделся. Со своей совестью убивец расплатился, а мне навар.

Калитка на соседней оградке с протяжным скрипом распахнулась. Я настороженно замер и повернул голову, изучая каменное надгробие, возле которого горела свеча.

— Её же не было! Да, не мог я свечу, зажжённую не заметить! — выдохнул я.

Ветер усилился, сосны скрипели над головой, осыпая меня мелкими ветками и иглами. Между оградок и могил появились космы тумана, густые и белёсые, окутывая погост словно саваном с точечными сияющими пятнами. Я глазам своим не поверил, да откуда столько свечей появилось! На дорожке, что вела от главного входа, двигался кто-то в балахоне с капюшоном и ступал тихо, неспешно. Приглядевшись к фигуре, я струхнул всерьёз. Колдун наш местный объявился, вот принесла нелёгкая. Тоже поди, заприметил сторожа в кабаке!

Мысленно ругаясь, на чём свет стоит, я решил уносить ноги. Не повезло мне, что поделать. Но с этим точно лучше не связываться! Себе дороже встанет. Бедный, так хоть живой, и не хворый. Ещё не известно, не по его ли почину мор по деревне прошёлся. Колдун был от меня ещё достаточно далеко, следовало убраться отсюда подальше и незаметно. Я опустился на корточки, засыпал то, что успел раскопать, и вернул на место цветы. Подхватил лопату, сунул её под лавку на заброшенной могиле и припустил бегом к деревне. Обогнул несколько оградок и со всего маху налетел на могильный камень. Свеча, скатившись с холмика, зашипела и погасла. Я окоченел от ужаса, потому как сам не заметил, что влетел в открывшуюся калитку у соседней с погорельцами оградки.

— Да как так-то! Дрянь дело, — проскулил я. — Я же от могилы бежал.

Зачем-то поднял свечу и, сжав её пальцами правой руки, едва соображая от ужаса, перемахнул через оградку и понёсся к погосту самоубийц. В тумане почти ничего не видел, но с направлением не ошибся, на этот раз. По спине тёк пот, в глазах плавали круги. Шапку я где-то посеял, и волосы постоянно падали мне на лоб. Добежал практически вслепую до кладбищенского ограждения и притормозил, вцепился свободной левой рукой в холодные камни, пытаясь перевести дыхание, но особо шума не производить. Ветер обдувал потное лицо, забираясь за ворот рубахи. Свеча в моей руке вспыхнула, рассыпая искры. Вскрикнув, я отшвырнул её и, не оборачиваясь, побежал мимо леса, забора и тёмных, сонных соседских домов к своей избе.

Пнул входную дверь и, захлопнув, со всей силы навалился плечом. Во рту появился металлический привкус крови, бок разрывала боль, а в груди горело пламя. Прижав к сердцу ладонь, задвинул засов и, шатаясь, чуть не споткнувшись о тряпку под ногами, вывалился на кухню. Выглянул в окно, улица была безлюдна. Задвинул занавески и, с дрожащим смешком, опустился на стул, зацепив ненароком угол стола. Пустой стакан опрокинулся на столешницу, прокатился к краю и упав на пол, разлетевшись на осколки. Следом рухнула бутылка, расплёскивая дешёвое, вонючее пойло.

Поднял голову и похолодел. В спальне, напротив, стоял гроб на двух табуретках, а на столе чадили пяток свечей, расставленных по блюдцам. Кто именно лежит в гробу, разобрать не мог. Я пялился на скорбную домовину, не в состоянии пошевелиться.

Внезапно что-то с силой ударило по оконному стеклу. Я мигом слетел со стула и, добежав до противоположной стены, обернулся, прижавшись к ней спиной. Дрожа от страха, как бельё на верёвке от ветра. Отсветы свечных огней на полу исчезли. Придвинувшись к дверному проёму, заглянул в комнату. Никакого гроба не было и в помине. Входная дверь хлопнула, по ногам пронёсся ледяной сквозняк. Обернувшись, я заметил, что занавески на окне отдёрнуты. С той стороны стекла стоял колдун, глядя прямо на меня в упор, бездонными тёмными провалами глаз, и что-то шептал. Я, не в силах шевельнуться, наблюдал за гипнотическим движение его губ. Так близко, я его никогда не видел: он жил в лесной сторожке, на людях почти не появлялся, да и желающих к нему заявиться было мало. Добра он никому не делал. Лицо костлявое, белое, неприятное, нос скособоченный — ломали видать, — с горбинкой. Кое-как сбросив оцепенение, я шагнул направо и двигаясь спиной, вошёл в комнату, и, споткнувшись обо что-то, кубарем полетел на пол.

Открыл глаза. Плечам было тесно, руки связаны, на лбу лежала тряпица. Надо мной склонился колдун. От него несло запахом сырой земли с гнилью. Комнату заволокло едким дымом.

— Заклад ты забрал, обряд подпортил, значит, именно тебе и быть моим Заложным покойником! Убиенным! — прошипел он, капая мне в рот жидкость из пузырька. — Стараться тебе хорошенько придётся.

Тело свело судорогой, боль, зародившись в сердце, разливалась по жилам. Я забился в гробу, пытаясь выбраться или хотя бы разорвать путы. На лоб мне опустилась хладная ладонь, вздрогнув в последний раз, я обмяк.

Одинокой незримой фигурой, окутанной туманом, я стоял у перекрёстка дорог, наблюдая за корчами лежащего в пыли колдуна. Проблески сознания человека острым ножом распарывали моё призрачное существо.

Над колдуном стояли двое: сын тех людей, чьи могилы я хотел обокрасть, и его спутник, лица которого мне никак не удавалось рассмотреть. Мешало что-то. Но слова я их слышал отчётливо. Оказалось, своих родных наследничек не убивал — это было дело рук колдуна. Но парень оказался не так прост и умудрился поквитаться с убийцей. Колдун наконец-то затих, из его кармана на балахоне выпали две монетки и покатились ко мне. Парень заметил их, поднял и передал своему спутнику.

— Он не успел? — спросил парень.

— Сложно сказать, — второй повертел монеты в пальцах. — Но, колдун ведь мог найти другую жертву. Однако пока Заложный покойник не войдёт в полную силу, вычислить его не получится.

— Ничего, явиться, разберусь, как и с его создателем, — зло бросил парень, глядя на безжизненное тело колдуна. — Один всяко лучше, нежели половина погоста.

— Вовремя мы успели, хотя начало обряда кто-то другой сбил… — вздохнул второй.

— А я опоздал, дважды! — отрезал парень и добавил с болью в голосе: — Свеча и на её могиле стояла.

Второй не проронил ни слова. Тело колдуна вспыхнуло и исчезло. Тьма навалилась на меня, придавив могильной плитой. Беззвучно взвыл, теряя остаточные, жалкие, гаснущие крохи сознания, в последний раз взглянул на огромный диск луны в небесах…

Зеркало

Прислонившись лбом к холодной поверхности зеркала, я крепко зажмурился, пережидая лавину привычной боли, раздирающую сердце в жалкие лоскуты. Вцепившись в ткань занавеса, смял побелевшими пальцами. Бездонная пропасть в душе разрасталась, грозя затопить меня с головой, пожирая остатки тепла и желание влачить жалкое, вымученное существование на границе одинокой чёрной пустоши.

Боль утраты с течением времени слабее не стала, да я и не хотел этого. Таким образом, я хоть как-то искупал свою вину перед Полиной. Прошлого уже не вернуть, смерть необратима, но на краю бездны мне придется собрать остатки сил, чтобы спасти её от ужасной участи…

Я открыл глаза, взглянув на размытый, потусторонний силуэт девушки. Восковая, бледная кожа, тёмные, спутанные, распущенные волосы. Светлые, прозрачные глаза на мертвенно-худом, костлявом лице. В них не было ни тепла, ни любви. Только звериная, лютая алчность, от которой меня продирала выворачивающая нутро оторопь. Но даже такой я любил её больше жизни. Полина! В моих воспоминаниях, несмотря на морок зеркала, она оставалась той, прежней, родной: карие, тёплые глаза, озорная улыбка. Боль резанула с новой силой. Не сдержавшись, я пальцами коснулся поверхности старого, потемневшего от времени и сырости зеркала. Силуэт девушки приблизился вплотную к стеклу с той стороны. Я покачнулся, морок нечисти опутал мысли, холодом сковав израненное сердце.

— Ярослав! — долетел до меня шёпот, схожий с дуновением ветра. — Сокол мой, я скучаю по тебе! Дай мне прикоснуться к тебе, помоги, преграда зеркальная мешает. Помоги…

— Ты стала нечистью, — ответил я с болезненным стоном, не позволяя себе ни на мгновение поддаться зеркальному мороку. — Я это понимаю, но отпустить не могу! И помогу тебе, непременно, но не так!

Резко задёрнув плотную ткань, закрывая зеркало, я сделал шаг в сторону, развернулся и съехал спиной по стене, заходясь в беззвучном крике. Пока постепенно, на меня не навалилась физическое и моральное отупение.

— Зачем ты себя так мучаешь, — сквозь пелену боли услышал я голос Даяна. — Что там, за тканью, Зерцалица?

— Нет, не совсем, — отрезал я, помотав головой. — Вернее, это моя невеста, Полина. Самоубийца, чей дух застрял в зеркале, возле которого и нашли её тело, в петле.. Она стала нечистью, но я не позволяю ей выходить в наш мир и убивать.

Даян присел рядом и положил руку мне на плечо. Я слышал о нём от друзей много историй, больше похожих на вымысел. По слухам, он был сильным, умелым магом и часто помогал тем, кто попал в беду. После гибели родителей я написал ему письмо с просьбой о помощи. Я боялся, что от безысходности и злости могу перейти черту и потерять человеческий облик. Слишком много горя, оно опутало беспросветной тьмой мои мысли и сковало льдом сердце. И маг, к моему удивлению, действительно откликнулся. Убийцу родителей мы нашли, но у меня было ещё одно незаконченное дело.

— Это точно было самоубийство? Ты в этом уверен? — с непритворным сочувствием, спросил Даян.

— Не знаю, о её смерти у меня ничего выяснить не получилось, — судорожно выдохнул я, рваными, неловкими движениями стирая следы слёз со щёк. — Я вернулся в город два дня спустя после похорон. Дом пуст, только зеркало на стене да вещи Полины в шкафу. Её отчима и матери след простыл. Схватил зеркало и унёс в дом, просто так, совершенно не понимая, что делаю. А ночью увидел призрак Полины, вернее, нечисть, если уж не грешить против правды. Она пыталась выбраться из зеркальной глубины, и у неё это почти получилось. Я не сразу пришёл в себя, медлил, скорчившись от дикой боли.

— Так вот откуда у тебя царапины на щеке. Не только зеркало ты, значит из дома-то, прихватил, нечисть призвать нужно, — вздохнул укоризненно Даян.

— Свадебный венок, — признался я, равнодушно пожав плечами. — Он лежал на кровати в её комнате. Да, дух Полины вошёл в зеркало, а я ненароком притянул нечисть… Да что уж там, понимая в глубине души, чем это может обернуться, но не жалею! Я её освобожу. Полина не должна превратиться в кровожадного монстра. Сам понимаешь, не я, так кто другой, воспользовался бы зеркалом, охотников за такими вещицами в округе полным-полно. Не защитил любимую при жизни, так хоть после смерти…

Я подавился этим словом, не в силах продолжать говорить, погрязнув в огненной пучине вины. Ведь Полина просила меня подождать, не уезжать из города до свадьбы, но я не воспринял её слова всерьёз. Да, я знал, что в семье ей несладко жилось. Мать дочерью не нуждалась, обращаясь с ней как с прислугой. Об отчиме Полина и вовсе говорить не хотела, но на её лице при его упоминании появлялось неприязненное выражение. Вот только я не осознал всей серьёзности просьбы Полины, решил, она просто нервничает перед свадьбой. К тому же купил дом и хотел сделать сюрприз, мысли все крутились вокруг сделки. Дом небольшой, но добротный. Нужно было поскорее подписать бумаги на продажу, вот и поехал в соседний городок, всего-то на пять дней.

Вернулся к одинокой могиле, без имени и креста за оградой кладбища. Полина покончила с собой, повесившись. Я не мог поверить в случившееся и понять причины её поступка.

— Что же, хорошо. Нам необходимо узнать в подробностях, что с ней произошло и почему. Если зеркало висело рядом с умирающей девушкой, то дух её мог оказаться в плену, независимо от того, по своей ли воле она покинула этот мир или же была убита. Мы уже выяснили, что колдун здесь ни при чём.

— Да, занят колдун был, готовился с полной самоотдачей к иному обряду. И о том, что Полина в зеркале, не знал, иначе не отметил бы могилу девушки свечой, — ответил я и нахмурился, кое-что, сообразив, хоть и с опозданием. — Ведь дух из зеркала…

— Да, ты всё правильно понял. Поднять из могилы и сделать из тела Полины Заложного покойника он бы не смог. Подобное невозможно по многим причинам, — доходчиво пояснил Даян. — Колдун точно понятия об этом не имел, поэтому и включил могилу в обряд. Да он бы и не оставил зеркало в доме, унёс сразу же после того, как несчастную вынули из петли. Остальные же покойники попали под прицел из-за недавней кончины, главным образом он метил…

— В моих родителей, и ещё в нескольких убитых им на неделе бедолаг. Мор будто прошёл по городку за последние дни, — эхом откликнулся я и открыл глаза. — В доме родителей колдун не скрытничал, поэтому я сразу понял, что произошло. В дымоходе гнездо воронье нашёл, в крови, а под половицей у печи, были начертаны углем странные символы. Почему именно они, за что!

— Ярослав, не стоит искать глубинной человеческой или тем более колдовской причины, чаще всего она кроется в самых обыденных поверхностных вещах. Колдуны, народ обидчивый, мнительный и злопамятный в мелочах. Не так посмотрели, сказали что-то не то, да мало ли почему. Возможно, и тебя хотел извести, да наследство отцово к рукам захапать, а ты не вовремя из города уехал и жив остался. Судьба, — он вздохнул. — Уже стемнело, идём, осмотримся в доме Полины.

— Да, конечно, у меня ключ от входной двери есть. На притолоке нашёл.

Я, двигаясь, окостенело, механически, поднялся с пола, подошёл к комоду и порылся в верхнем ящике. Тело слушалось плохо, но глубинная боль немного притупилась, позволяя запустить мыслительный процесс. Ключ я нашёл быстро. Перед выходом из дома проверил защиту на зеркале, это стало уже въевшейся в нутро привычкой, прихватил лампу и проследовал за Даяном к входной двери.

Мы миновали перекрёсток и свернули на соседнюю улицу. Возле калитки у дома Полины кто-то сидел, прямо на земле. Я нахмурился, пытаясь рассмотреть, кого там нелёгкая принесла. Незнакомец, услышав наши шаги, поднял голову.

— Надо же, отчим! Полины! Вернулся, — я глазам своим не поверил. — Остап Вахромеевич.

Мы подошли ближе. Мужчина попытался встать, но у него ничего не вышло. Его знатно мотало, ноги, и руки не слушались. Я принюхался, но, как ни странно, от него разило не дешёвым пойлом, а застарелым потом, полевыми травами, сеном и лошадьми.

— Опоили несчастного каким-то ядрёным настоем! Едва соображает, — хмуро заключил Даян. — Плохо дело! Ярослав, занесём его в дом, я сооружу противоядие, иначе до утра не доживёт.

Подхватив с Даяном отчима Полины под руки, мы затащили его на кухню и уложили на узкую, кое-как сбитую из необструганных досок скамью, что после поминок в доме осталась. Я некстати припомнил разговор с соседями, когда пытался узнать хоть что-то о произошедшем с Полиной. Они отдали скамью для похорон, а вот забирать не стали, испугались притянуть несчастье.

Остап Вахромеевич стонал, то подавая признаки жизни, то теряя сознание. Даян быстро открыл заслонку на вытяжке печи, подбросил пару поленьев и поставил на них закопчённый котелок. Затем он с помощью магии развёл огонь, тихо бормоча что-то себе под нос. Из своей заплечной кожаной сумки Даян достал несколько мешочков с травами и бутыль тёмного стекла. Он налил жидкость в котелок и, взяв щепотку из каждого мешочка, высыпал в закипающую воду.

Стряхнув оцепенение, я поставил лампу на подоконник, обошёл по периметру комнату, внимательно изучая пол в грязных разводах, старый рассохшийся буфет и две полки между мутных окон. Кроме нескольких дохлых мух, пыльной тряпицы, комком валяющейся в углу, и искорёженного ведра под скамьёй, ничего не нашёл.

— Ярослав, придержи ему голову, — попросил Даян, перелил настрой в щербатую глиняную кружку, подошёл к скамье и поднёс к губам мужчины. Я, выполняя просьбу Даяна, приподнял несчастному голову, отчим Полины чуть не захлебнулся, но настой проглотил и затих, закатив глаза и хрипло дыша. — Честно признаюсь, не знаю, спасём его или нет! Крепкий мужик, долго продержался, но пока его можно будет расспросить. Ярослав, не тяни!

— Полина покончила с собой? — выдавил я, единственный крутившийся в голове вопрос.

— Да, но она не хотела, — прохрипел еле слышно Остап Вахромеевич.

— Что значит «не хотела»? — не понял я его слов.

— Жена моя, Марфа — ведьма! Хитрая, потому умениями своими особо не хвасталась. Но частенько пичкала меня и дочь зельями, нравилось ей, что мы слушались её во всём. Ох, я же пару лет назад женат был, на другой. Счастливо, пока Марфу не повстречал. Как жизнь прежняя позади осталась, а будущее иначе повернулось, и сам не понял поначалу, словно пелена ум застилала. Хорошо хоть просто разлучила с первой женой, не сгубила Марию, а ведь могла. И чем я ей приглянулся, мне неведомо. Ничем я особо не выделялся, ни внешностью, ни счастливой долей, — Остап Вахромеевич горько вздохнул. — После уж я понемногу прозрел и до многого дотумкал. Легко я поддавался на колдовство, слишком, вот беда…— Остап Вахромеевич надсадно закашлялся, с шумом глотая воздух и оттягивая ворот рубахи. Даян влил ему ещё порцию настоя. — В последнюю годину Марфа совсем с ума съехала, наглости набралась, и не только нам с Полиной, но и соседям подливала всякого да подсыпала. То пирогом угостит, то вареньем. Не любили её, характер поганый был, но люди на дармовщину падкие. Себе же во вред! — с трудом проговаривая слова, закончил мужчина рассказ.

— Тебя она ничем не угощала? — настойчиво спросил у меня Даян.

— У неё не было такой возможности, — я отрицательно покачал головой. — Полина так и не познакомила меня со своей роднёй и запретила рассказывать о том, что мы вместе, и о нашей скорой свадьбе. Говорила, что её мать может начать строить козни из вредности. Или попытаться стрясти приданое побогаче, прознав, что семья у меня зажиточная.

— Жаль было девочку, я-то и так человек пропащий, а, как только в голове малость просветлело, рассказал обо всём Полине, — внезапно продолжил глухо Осип Венедиктович. — Она и сама давненько догадывалась, что нечисто в доме. Но очень удивилась тому, что я, оказывается, умею вести себя как нормальный, здр… Ох, слово-то она мудрёное вставила, а… з-здравомыслящий человек. Так-то под ведьмиными зельями от «меня» и не осталось почти ничего, лишь видимость. Мы обсудили всё и решили выкинуть склянки с зельями и травами из подпола. Я знал, где у Марфы тайник. За ларём с картошкой, подглядел за ней однажды. Да не повезло, Марфа нас застукала. Я с того момента почти и не помню ничего до похорон, так, урывками, а Полина… — голос его надломился и сорвался до хрипа. — Ох, и злобствовала жена на поминках и на могилке дочери, проклинала. До меня тоже добралась, поди, замстила, не жилец я.

— Проверю подпол! — бросил я Даяну и, не дожидаясь ответа, пошёл в кладовую.

В небольшой холодной комнате, где обычно хранили продукты, в полу был люк. Я ухватился за грубую верёвочную петлю и с усилием откинул крышку. В нос ударили неприятные запахи плесени, гнили и сырой земли.

— Лампу возьми, куда же ты в потьмах-то лезть собрался, — в дверном проёме появился Даян, протягивая мне металлическую свечную лампу. — И если что найдёшь, руками не тронь, да и близко не подходи, закрома ведьм без защиты ворошить опасно.

Удерживая лампу одной рукой, я спустился по короткой лестнице из пяти скрипучих ступеней. Осветив подпол с низким покатым каменным потолком, я увидел крепкий деревянный ларь в самом дальнем углу, с остатками полусгнившей картошки. Отпихнул ногой ларь в сторону, и заглянул в дыру, на дне которой поблёскивали осколки разбитой склянки. В этот момент за моей спиной послышались тяжёлые шаркающие шаги.

— Шаришь по чужим домам, погань! Тайники разнюхиваешь, поживиться только нечем боле, — услышал я визгливый голос и резко обернулся.

И тут же шарахнулся к стене, уворачиваясь от заклятия, врезавшись в неё плечом и проехавшись макушкой по потолку. Отреагировал инстинктивно. Сгусток тёмной магии, едва не угодил прямо мне в лицо, оставив в кирпичной кладке глубокую вмятину. Лампа в руке покачнулась, язычок свечи дёрганно задрожал, потрескивая и плюясь искрами. Я поднял её повыше. Свет выхватил из вязкой, сырой тьмы низкую сгорбленную женскую фигуру с растрёпанными седыми волосами и диким, звериным оскалом. Не сразу и с трудом, я узнал мать Полины. Заверещав от бешенства, она набросилась на меня. Я пригнулся и отскочил к лестнице. Огонёк вспыхнул ярким пламенем. Ведьма завизжала и, закрыв руками глаза, попятилась назад, одной ногой провалившись в тайник, не устояла и упала, выронив какую-то склянку.

— Явилась! — холодно сказал Даян. Он, незаметно для меня, спустился в подпол и стоял возле лестницы. — Какая упёртость, надо же! Почуяла, что новую жертву от смерти могут избавить, и примчалась добить.

— Как она в подполе оказалась? — спросил я и тут же застонал, додумавшись до ответа самостоятельно. — Тропы ведьм!

— Да, дом—то её и покидать она насиженное место вовсе не собиралась, так ведь, Марфа? — он холодно взглянул на ведьму.

Злобно выплёвывая ругань вперемежку с проклятьями, Марфа поднялась, хватаясь за неровную стену. С кривой полки, слетел моток верёвки, и в мгновение ока опутала женскую фигуру по рукам и ногам. Повалившись мешком в угол, она с утробным воем бешено задёргалась.

— Ярослав, беги за зеркалом, но занавес только смотри не открывай и защиту не снимай! — Даян резко обернулся ко мне.

Я кивнул, и, стремительно взлетев по лестнице, выбежал из дома и помчался по ночным, безлюдным, неосвещенным улицам. От реки в город просачивались клочья тумана. Не останавливалась, увернулся от невесть откуда взявшейся повозки, запряжённой парой гнедых. Вбежав в родительский дом, я снял зеркало, тщательно завернул в ткань и вскоре уже стоял на кухне возле отчима Полины. Не запомнив ничего из обратной дороги и дыша, как загнанный зверь. Взглянув на мужчину, я заметил, что Осип Венедиктович уже выглядел получше, но на лбу выступила испарина.

В это время в комнату вошёл Даян, ведя за собой связанную магическими путами ведьму, и усадил её на стул лицом к светлому прямоугольнику, расположенному примерно в метре от пола. Я понял его без слов, и сразу же повесил зеркало на гвоздь, вбитый в бревенчатую стену. Ведьма не издавала ни звука, но вытаращенные глаза горели ненавистью и бешенной злобой.

— Ярослав, отойди к окну и не двигайся! Ведьма сильная, к тому же быстро поняла, что мы задумали, и не преминет воспрепятствовать. А девушку нам надо вытащить. Кстати, из проклятий хозяйки дома, я понял, что Полина Марфе и не дочка ей вовсе. Родная мать девушки, младшая сестра Марфы, умерла родами, — Даян отдёрнул занавесь с зеркала и снял мою защиту.

Я почти не слушал его, улавливая только отдельные фразы. Застыв, как каменное изваяние, я не отрывал взгляда от лица Полины. Заметив, что защита с зеркала снята, она с хищной улыбкой провела кончиками пальцев по стеклу и немедля подалась вперёд.

Спустя мгновение перед ведьмой возникла призрачная, тонкая девушка с длинными тёмными волосами. Внезапно, силуэт её искривился, сгорбился, притянув руки к горлу ведьмы с острыми когтями. Марфа, издав пронзительный крик, задёргалась, попыталась освободиться от пут.

Даян кинул что-то в зеркало, как мне показалось, пригоршню серой пыли. Ведьма словно окостенела и неловко поднялась, таращась вперёд безучастным взглядом. Морок нечисти из зеркала поймал её в сети. Когти девушки полоснули по лицу и горлу Марфы. Кровь брызнула на пол и поверхность стекла. Полина снова замахнулась, но перед ней уже никого не было, тень ведьмы маячила в глубине зеркала.

— Разбей! Немедленно, — громко проскрежетала ведьма истово с надрывом.

Полина выпрямилась, развернулась, покачала головой, вдруг улыбнулась и отступила.

— Бесполезно, тебе не выбраться! Печать на зеркале стоит на крови! — жёстко отрезал Даян. Он снял зеркало со стены и подошёл к выходу из дома и обернулся ко мне. — Отпусти.

— Отпущу, — выдохнул я уже захлопнувшейся за спиной Даяна двери.

Полина стояла в шаге от меня, улыбаясь. Такая, какой я её помнил. Родная, моя! И далёкая!

Силуэт девушки понемногу бледнел, пока не растаял бесследно в лунном свете. Я без сил опустился на пол, закрыв лицо руками, сквозь захлестнувшую сердце боль различая скрип скамьи…

Глубже, чем кажется

Длинное платье страшно мешалось: ноги путались в многослойном подоле, манжеты с кружевами натирали запястья, а ворот душил похлеще объятий русалок. Собранные волосы, украшенные платком с яркими цветами, казались мне птичьим гнездом на голове. Хорошо, что денёк выдался пасмурный, прохладный, иначе совсем бы извелась на жаре. Недавно я сундук нашла у дороги, видимо, с повозки упал, а хозяева и не хватились. Там одежда была всякая разная и деньги — не много, но всё же.

Перехватила поудобнее корзинку в руках, нервно заправила несколько локонов под платок, выдохнула и нерешительно потопала по улице, с любопытством пялясь на витрины лавок. Впервые я нарядилась в платье и вышла в город. Трусила до одури: а вдруг кто распознает во мне нечисть речную? Мавка ведь, не человек. Но назад мне пути не было. Река, где я жила, по чьей-то злой воле в болото превратилось зачарованное, и меня зацепило крепко, лишив большей части силы. Леший меня спас, поселил в избе лесника. Я долго думала, как мне теперь быть, и решилась на отчаянный поступок: познакомиться ближе с миром людей. Может, и получится понять, что с рекой моей приключилось.

Постепенно, шаг за шагом, я позабыла о неприятных ощущениях, тревогах и переживаниях. Разглядывала товары, людей, дома и кареты с затаённым восторгом. Подолгу стояла у витрин, наблюдая, как ведут себя покупатели, чтобы не оплошать. А от разнообразия товаров глаза разбегались. Вскоре я поняла, что раз уж скупить все понравившиеся вещи не получится, стоит подойти к покупкам с холодной головой. Вернулась к началу торговых рядов, припомнила, как вели себя люди, и, задрав подбородок, толкнула дверь продуктовой лавки.

Вскоре корзина была полна разнообразных лакомств: яблок, печатных пряников, свежего хлеба и сыра. Кроме того, в ней находились и другие полезные вещи для дома: полотенца, кружки, тарелки и мыло. Во второй руке появилась стопка книг, перевязанная бечёвкой, а также тёплое лоскутное одеяло, завёрнутое в плотную бумагу.

По пути, общаясь непринуждённо — ох, и сложно мне это давалось — с продавцами, пришлось наскоро придумать себе имя, не мавка же представляться! «Даша!» Услышала его краем уха, и очень уж оно мне приглянулось. Говорила, что я дочь местного лесничего. Да, в его избушка-то я и живу в лесу, хоть и обветшала немного. Сам он куда-то запропал и давненько, больше двух лет назад, но в городке об этом не знали.

Свернула в тихий проулок, огляделась — вокруг не было ни души. Сосредоточилась и переместилась к крыльцу своего нового жилища. Едва дотянула, пыхтя и считая круги в глазах. Плечом навалилась на дверь и бочком вошла внутрь. Составила покупки на полку и плюхнулась на стул. С непривычки от перемещений и лавины впечатлений, ещё и голова закружилась.

— Ой! Ай! — вскочив на ноги, кое-как извернувшись, дотянулась до застёжки платья на спине и, стянув его, осталась стоять в простенькой длинной исподней рубашке, шипя и почёсывая запястья и шею. — Красивое, но такое неудобное и колючее, как репей!

Платье повесила в узкий шкаф, к трём похожим, новеньким, из того же сундука. Натянула самое простенькое — темно-зелёное, холщовое платье, мягкое и уютное, без кружев. Я понемногу втягивалась в человеческую жизнь, стараясь не спешить, чтобы не захлебнуться с непривычки. Огляделась. Так, в доме порядок, у меня имя есть, ага! Я растерянно пожала плечами, а что делать дальше, пока не знала…

Как вести себя с людьми, выстраивать непринуждённое общение, да разговор в нужное русло перевести. Стянула с головы платок, оставив его на плечах, и распустила волосы. У реки я была собой, мавкой, легко могла привлечь любого человека, мороками да проказами, пугая, запутывая. В обычной жизни, городской, такая тактика не подойдёт, это понятно. Нужно иначе, а как…

Оконная ставня со всей силы громыхнула о стену. Я подбежала к окну, улыбаясь и с воодушевлением глядя в небо. Начиналась буря. Над лесом клубились чёрные тучи, предвещая скорую грозу. Покосилась на корзинку, потирая ладони: начну с изучения деталей человеческой обычной жизни, с еды, например, и книг. Окно на секунду заслонила тень, я, от неожиданности, отшатнулась, зацепив подолом платья стул, он покачнулся, но устоял. В дверь заскреблись, настойчиво, с напором. Распахнув рот от удивления, я быстро пришла в себя и нахмурилась. Тина болотная, это кого в лес принесло такого непонятливого? Вздумал нечисть пугать! Да я сама кого хочешь напугаю…

Сжав кулаки, подошла к двери и, распахнув её, высунулась наружу. Осмотрела лесную сумеречную чащу. Чуть поодаль из-за дерева, шатаясь, вышел человек. Он держался за бок, где алым пятном растекалась по белой рубашке кровь. Сделав ещё пару шагов, рухнул лицом вниз в траву. Ошалев, я несколько мгновений таращилась на него, ничего не предпринимая. Это был Ярослав! Я помнила парня, он к реке моей являлся. Придя в себя, понеслась к нему, приподняв подол платья. Опустилась на колени, осторожно убрала волосы с бледного лица парня. Ярослав дышал рвано, глаза были закрыты.

— Мавка! — рявкнул над головой басовитый голос лешего. — Уведи его в избу и сама в лес носу не кажи. Богинку нелёгкая принесла, а она не только для людей опасна! Вон, куролесит на чём свет стоит.

— Хорошо, нос не высуну! А с парнем что приключилось? — спросила я лешего, пока он был в разговорчивом настроении, обычно-то молчун редкий, слова клещами не вытянешь.

— Кто его знает, я его у просеки заприметил, он от дороги бёг, напали на него видимо, лихих людей в округе хватает!

Леший сцапал парня за шкирку, поднял, меня за локоть подхватил и перенёс магией в дом. Я указала лешему на узкую кровать в углу. Леший понятливо уложил на неё раненого и испарился, как ни бывало.

— Только вот не мастак я людей лечить, — выдохнула я растерянно, таращась в недоумении на рану. — Что делать-то?

Я припомнила список целебных трав, леший успел мне преподать несколько уроков. Встряхнулась. Деловито осмотрела рану, разорвав на парне рубашку. Не очень глубокая, но выглядела плохо. Леший вновь появился рядом, сунул мне в руки охапку лекарственных растений и нечто похожее на грязь, размазанное по листу лопуха.

— Из трав настой восстанавливающий свари, в котёл поочерёдно травы пихай и хорошенько помешивай, покуда не закипит — это несложно, справишься. Я подолгу находиться с человеком не могу, ты, другое дело, а рану вот этим намажь, — он указал на грязь, — целебная! В городе этого болезного не встречала?

— Нет, но его год назад у реки видела. Это точно был он, зовут Ярослав, из местных, да. Я поначалу подумала, что бедняга топиться явился, трясло всего, лицо отчаянное, в глазах такая боль, ой. Вот и решила отвадить от реки, — откровенно призналась я, зябко передёрнув плечами. — Напустила туману, всё как надо. Травкой и ветвями пошелестела, птицей над ним пролетела, ухая. Ну как сова! Чтобы внимание привлечь. Огоньки зажгла, — и огорчённо махнула рукой, — ближе к топи. Парень прямо на песок уселся и на воду молча таращился, не двигаясь. Я водой в него плеснула и венок запустила по волнам, красивый, с цветами, сама плела! Так он лицо руками закрыл. Не выдержала я и вышла на бережок, обернувшись уткой…

— Кем? — опешил леший.

— Уткой! — простонала я, смущённо покраснев. — Занервничала и учудила. Но моя оплошность осталась без внимания. Ярослава кто-то окликнул, он просто встал, резко развернулся и ушёл. Мороки мои на него не действовали вовсе.

— Бедовый он, — пробасил леший, покачивая головой, глядя на парня. — Не живёт словно…

И, недоговорив, вышел за дверь, пешочком, ого. Я только руками развела, перевела взгляд на больного, вздохнула и пощупала его лоб.

— Это я и сама поняла, что бедовый, — буркнула я.

Ярослав горел огнём, а я испугалась — впервые в жизни! За него! Не подозревала, что и такое бывает. Нечисти страх за кого-то, да, в общем-то, и за себя в том числе, обычно неведом. Открытием для меня стало и то, что страх не сковывал волю, а подстёгивал, не позволяя стоять столбом и бездействовать.

Подвязав волосы алой лентой, я занавесила окна и взволнованно заметалась по комнате. Накипятила воды в очаге, с трудом стянула с Ярослава порванную рубашку. Высокий, плечистый, поди такого подними, но я справилась. Промыла рану, обработала её грязью и кое-как влила парню в рот готовый лекарственный настой.

Всё это время за стенами домика лил дождь. Громовыми раскатами, сотрясая пол, ослепляя молниями и позвякивая оконными стёклами. Спустя пару часов жар у парня спал, а к рассвету понемногу начала затягиваться рана. Непростую грязь леший принёс, спасибо ему. Гроза сбавляла обороты, превращаясь в мелкую морось. Я приоткрыла оконную створку, впустив в комнату свежий ветерок.

— Я тебя помню, — неожиданно сказал хрипло Ярослав, приоткрыв глаза. — Ты ведь, мавка, верно?

— Была когда-то, да вся вышла, — немного удивлённо призналась я, не ожидая, что он уже пришёл в сознание, и как это я не заметила. — Пытаюсь освоиться на новом месте. Вон даже в город выбралась…

— Почему «вся вышла»? — он сел на кровати, несмотря на мои не очень-то убедительные попытки ему помешать.

— Ярослав, ты чего встаёшь? Только жар спал! И рана ещё не до конца затянулась. Лежи, прошу, — тараторила я, как заведённая. — Почему? Я же речная нечисть, а не болотная.

Он кивнул, видимо, пояснения не требовались. Лечь не лёг, но встать с кровати не порвался. Я ловко подпихнула ему под спину подушку.

— В избу я каким образом попал? — Ярослав с любопытством осмотрел небольшую комнатку.

— Леший тебя сюда притащил, ты из леса явился и едва на ногах стоял, — ответила я. — Кто тебя ранил, помнишь?

— Да, помню, Вестовой у перекрёстка объявился! — он задумался, невидящим взглядом уставившись в стену. — Дорога и так неспокойная, его ещё не хватало, и откуда взялся — непонятно. Я по ней часто в город добираюсь, и о нападениях до чего дня не слышал.

— А в лесу — Богинка! — подсказала я. — И тоже сегодня её к нам принесло! С чего бы это?

— Имя у тебя есть? Моё ты запомнила, — сменил парень тему.

— Д-Даша, — брякнула я по инерции. Вспомнила, о том, что парень сидит полуобнажённом виде, порылась в шкафу и протянула ему чистую, плотную, тёплую рубашку. Ага, из того же найденного в лесу сундука.

— Даша, в городе о нечисти не судачили? — он натянул рубашку и застегнул пуговицы, морщась при каждом движении.

— Нет, — рассеянно ответила я, стоя у очага.

А ведь, действительно, не было ни испуганных разговоров, тревожных шепотков и страха у людей в ожидании нападения нечисти.

Гром на улице ударил совсем рядом, оглушив. Я сжалась, застыв изваянием, в нелепой позе. Жилы скрутило, голова потяжелела, и я неуклонно начала заваливаться набок. Ярослав в мгновение ока слетел с кровати и успел меня подхватить. Дверь резко распахнулась, врезавшись в стену. Внутрь ворвался порыв ветра, обдав нас мелкими брызгами воды. Я с невесть откуда взявшейся дурью вырвалась из объятий Ярослава и выскочила из избы. И побежала изо всех сил, правда, выходило это не очень ловко: земля превратилась в грязь, а кое-где вода собралась в лужи. Беспристрастно спотыкалась о корни и цеплялась ногами за мокрую, ползучую траву. Ветки хлестали меня по лицу, а несколько раз, не успев увернуться, я сильно ударялась плечом о стволы деревьев. Понимая, что творю какую-то ерунду, но остановиться не получалось, как и контролировать своё тело.

Я выбежала на дорогу и только сейчас поняла, что меня занесло на окраину города. В этой его части были лишь заброшенные хозяевами дома, старые, просевшие, с выбитыми стёклами. Неподалёку располагалось кладбище. Меня с неудержимой силой тащило к одному из домов, низкому, каменному, с проваленной наполовину крышей. Я постепенно сбавила темп и шла неторопливо, по-прежнему подчиняясь чьей-то беспрекословной воле. Вошла в дом, поморщившись от сбивающей с ног вони гниения и падали. Закашлялась, горло, словно тиной забило, в кожа покрылась склизким илом. Задыхаясь, я попыталась перенестись куда подальше, но не получилось, силы убывали, таяли, оставляя лишь выматывающую нервы пустоту.

Сердце кольнуло иглой, прошивая его насквозь, я прижала ладони к груди, задыхаясь от боли. Со стоном опустилась на колени. Также внезапно мучение закончилось. Я с хрипами втянула воздух, кожа горела, навалилась слабость. Путы на моём теле исчезли. Я тотчас, собрав остатки сил, вскочила, развернулась на пятках и понеслась к выходу, но, не пробежав и трёх шагов, от толчка в спину повалилась на пол. Из лёгких вышибло воздух, ударилась я сильно. Но чудом сообразила перевернуться и отползти к стене.

— Ещё одна, — пропел чей-то неприятный, каркающий голос. — Ой, беда-то какая! Нечисть с брачком. Зачем же ты мне такая?

Оглянулась, и, присмотревшись, я увидела комнату, грязную, с прогнившими досками пола и потолка. Повсюду была паутина, сор, мелкие птичьи и крысиные кости да пыль. На дощатом полу, лежало целёхонькое зеркало, возле которого крутилась, на четырёх конечностях, как зверь, тёмная женская фигура. Она царапала доски, длинными грязными когтями вычерчивая непонятные символы. Визгливо пела, притоптывая босой ногой.

— Нечисть речная, лесная, болотная, силы мне дайте, тьму верните! Иначе не выйти мне, плен не покинуть, — она зашлась каркающим, пробирающим до костей ужасом, смехом. — Эта с брачком, притяну-ка кого посильнее…

Послышались шаги, я обернулась к выходу из дома. Дверной проём загородила высокая тень. Я с ужасом увидела Ярослава. Он не сводил глаз с поющей фигуры, на лице его сменились эмоции: непонимание, боль и глубинная неистовая ярость. Фигура замерла, прекратив петь, и медленно обернулась. Зарычала и застучала кулаками по стеклу.

— Как ты умудрилась выжить, не понимаю? Где Даян? — рявкнул Ярослав, шагнув в дом и расправив плечи.

— Нету, нету, на том свете! — заголосила на одной ноте фигура.

Ярослав прошёл в комнату, вытащил из кармана брюк мешочек и просыпал что-то мелкое, похожее на соль вокруг зеркала и фигуры. По полу побежали алые всполохи. Стеклянная поверхность зеркала пошло трещинами и взорвалось, осыпав доски в круге осколками стекла. Фигура взвыла, громко, надрывно, вскочила и попыталась дотянуться до парня, но сделать это не позволила невидимая преграда. Ярослав стоял на месте, не шелохнувшись.

— Защита на крови, не забыла? — тихо сказал он.

Лунный свет, просочившись в разбитое оконце, пролился в центр круга. Фигура забилась, и, упав навзничь, вспыхнула столбом огня. Ярослав сорвался с места, подбежал ко мне, подхватил на руки и вынес из дома. Крыша рухнула внутрь и вспыхнула с гулом и треском. Где-то вдалеке затрезвонил колокол и донеслись испуганные крики.

— Сейчас, — я крепко обняла Ярослава за талию и, сосредоточившись, перенесла нас в лесную избушку.

— Она соврала? — спросил Ярослав, глядя поверх моей головы в угол комнаты.

Я боязливо развернулась и с облегчением выдохнула.

— Нет, — ответил леший. — Он погиб, это я чую, большего не знаю. Нечисти в лесу поменяло, по понятной теперь причине, поспрашать стало некого. Ты рану долечи, шебутной! Тёмных у нас, сам знаешь, пруд пруди. И Вестовой далеко не так прост, но тебе пока одолеть его не по силам. Ой, наши беды глубже, чем кажутся…

Картина

Я, отдуваясь и ругаясь сквозь зубы, втащила картину в квартиру, захлопнув дверь ногой. Осторожно прислонила свою нелегкую ношу к стене возле шкафа. Положила сумку на тумбочку, наскоро стянула длинное чёрное пальто, шарф. С горячим нетерпением развязала бечевку и сорвала с покупки плотную бумагу. Ох, хотела купить в спальню небольшой симпатичный пейзаж, а приобрела полотно с зарисовкой старинного города, размером около метра, еле дотащила до квартиры.

На улице собирался дождь, нависая тучами над осенним, продрогшим городом. В прихожей света было мало, и я, сбросив уличную обувь, перенесла картину в спальню, влезла на стул и повесила на гвоздь, вбитый утром заранее, перед поездкой. Спрыгнула на пол и, обмахивая раскрасневшееся лицо рукой, сияя, отошла к дивану, осматривая своё приобретение. Картина на этом месте смотрелась просто прекрасно! Оживляя однообразие комнаты.

Кривоватые, необычные дома с островерхими крышами и арочными окнами, узкий каменный мост над рекой, карета, запряжённая парой гнедых коней. Тёмные тона, изумительно выписанное небо, облака и лучи солнечного света, падающие на крыши, водную гладь и старинный мост, именно поэтому она запала мне в душу.

В приподнятом настроении я переоделась, поужинала, устало завалилась на диван с книгой и читала до самого вечера. Иногда бросая взгляд то на окно, по которому стучали капли дождя, то на застывшую, притягательную сценку на картине.

За окном, зажглись уличные фонари, настенные часы пробили на кухне восемь часов вечера. По стене мазнули пятна света от проезжающей мимо дома машины, осветив картину. Я бросила на неё мимолётный взгляд, да так и застыла, окаменев от ужаса. Карета дёрнулась, лучи солнца скрылись за тучей, огромной и чёрной. Дверца кареты распахнулась, и из неё появилась высокая антропоморфная тень, заслонила собой рисунок и выскользнула в комнату. Я замерла и перестала дышать.

Тень проплыла мимо и исчезла во мраке прихожей. Тренькнул стационарный телефон, задребезжал дверной звонок и все стихло. Я перевела взгляд на картину: у распахнутой дверцы кареты на булыжниках моста лежала чёрная перчатка. Встать я не смогла, ноги превратились в студень, руки тряслись, в голове клубился непроглядный туман паники. Сколько я просидела чучелком на диване, не поняла, но вдруг из прихожей в комнату, двигаясь как-то рвано и неуверенно, вернулась тень и втянулась в картину. Дверца кареты захлопнулась, перчатка исчезла, но на мосту алели капли крови…

Чердак

Я призрачным, белёсым, мглистым облаком плавал по чердаку туда-сюда, под скрипящие хрипы старинного патефона. Настроение у меня почему-то лучше не становилось, хотя обычно, мелодия похоронного марша настраивала на нужный лад. Но в этот единственный день в году любые ухищрения над собственными эмоциями терпели сокрушительный крах. И что самое противное, день-то был ну очень особый для призраков! Смена времён, лет, а соответственно и без того тонкая ткань бытия истончалась до практически полного исчезновения. Прекрасная возможность для любого духа, привнести в скучное существование этих телесных двуногих искру незамутнённого страха!

Угу! Куда там! Они, подлецы такие, выдумали праздник! Новый год! И благодаря ему становятся непробиваемыми, поди, напугай людей, сбрендивших на салатах, ёлке и подарках! А в моём случае двуногие ещё и переехали в этот дом совсем недавно, поэтому у меня не было ни единой возможности произвести на них должное пугающее впечатление. Ох, бесконечные коробки, мебель, суета и маята.

С первого этажа пригородного дома, до дальнего угла чердака весь вечер доносились отзвуки шагов, музыки, громкого смеха, заглушая патефон и заставляя меня вздрагивать всё ускоряя полёт, на волне негодования. На очередном повороте, я расслышал стук и подозрительный скрип.

Крышка люка, ведущая на чердак, откинулась, и в отверстие заглянули двое: мальчишка и девчонка лет четырнадцати, они несмело вглядывались, в темноту под крышей. Светлым росчерком, нырнув за старый шкаф в углу, я затаился, с изумлением обдумывая своё поведение! Я с чего спрятался-то? Самое время пугать, используя эффект неожиданности. И нате вам! Приплыли! Ну, что ж, немного за ними понаблюдаю, раз уж приключилась такая оказия!

Став невидимым, я взмыл над шкафом, поглядывая на непрошенных гостей. Игла патефона перескочила на начало звуковой дорожки, проскрежетав по пластинке, оставив царапину. Я горестно охнул и растёкся невидимой кляксой над шкафом… любимая пластинка, единственная! Ууууу!

— Я же говорила! Отсюда музыка жуткая доносится! — заявила нахально девчонка с рыжими косичками, указывая пальцем на патефон.

— Это не музыка, а ужас какой-то с надрывными предсмертными хрипами! И я был прав, она мне совершенно незнакома! — скривился мальчишка, поправив очки на носу, усыпанном веснушками. — Машка, ты патефон специально завела и поставила здесь, верно?

— Делать мне больше нечего! Гриш, ты вообще-то сам прекрасно знаешь, что музыка совсем недавно зазвучала. Мы с тобой вместе с одиннадцати утра носились по дому, помогая взрослым в подготовке к празднику, — отрезала Маша и, пылая праведным гневом, забралась на четвереньках с лестницы на чердак, но тут же поднялась, отряхивая брюки и ладони от многолетней пыли.

— Я как привязанный за тобой не таскался и уж точно не следил, куда и насколько ты уходила, — огрызнулся ворчливо Гриша.

Он тоже переполз на чердак и, брезгливо сморщив нос, разглядывал паутину, клоками свисающую с потолка. На его щеках загорелись алые пятна, интересно, чтобы это значило? Я придвинулся вперёд, меня наполнило любопытство до самой последней частицы невидимого разряженного тумана моей сущности. Давненько не видел мелких представителей теплокровных двуногих, да ещё так близко. Они явились сюда, услыхав мою музыку, надо же, и не побоялись?

— А тебе и не нужно было этого делать, нам же выдавали одни и те же задания с наказом, их поскорее выполнить, — Маша ехидно ухмыльнулась. — Признай! На то, чтобы мне подняться на чердак мимо родителей, гостей и завести патефон, понадобилось не менее четверти часа. Да и уйти отсюда, чистенькой не вышло бы, а на то, чтобы привести себя в порядок, понадобилось время, — она многозначительно стряхнула пыль с длинной рыжей косы.

— И кто же, по-твоему, его завёл? — насупился мальчишка.

— Призрак! — выпалила Маша почему-то очень уж довольным тоном.

Непроизвольно, я шарахнулся назад, к стене. Чего это она так радуется? Призраков бояться нужно, а не искать с ними встречи! Нет, ладно, можно допустить, что некоторые двуногие в попытке проявить себя смельчаками забирались на чердак в поисках меня, но выглядели они по всем канонам: трясущиеся руки, бледные физиономии, страх в глазах. Но такого живого интереса никто ранее не проявлял. Я пригляделся к мальчишке — о, вот он выглядел как надо! Дрожал и бледнел!

Присев на колени перед патефоном, Маша осторожно отвела иглу в сторону и внимательно осмотрела деревянную коробку, украшенную парочкой переводных картинок с изображением пышных букетов цветов и витиеватыми полустёртыми поздравительными надписями.

— Это же ваш дом, ты что же, до сегодняшнего дня сюда не поднималась? — додумался до логичного вопроса Гриша.

— Дом наш, конечно, примерно вечность, — отстранённо ответила Маша, продолжая осмотр патефона. — Но переехали мы в него только на прошлой неделе, и мои родственники зорко следили за тем, чтобы я ни в коем случае не догадалась, где именно расположена лестница и люк, ведущие на чердак. Я и предположить не могла, что он запрятан за одной из дверей третьего этажа! Если бы не музыка, долго бы искала, дня два как минимум!

— Очень долго! — хмыкнул Гриша. — А с чего это твоим родственникам, так старательно…

— Скрывать от меня чердак? — закончила за него девчонка. — Потому что я обожаю подобные места! Чердаки, подвалы и заброшенные дома! Это же жуть как здорово!

Она вдруг пальцем потыкала в боковую часть коробки патефона и, ловко нащупав скрытую кнопку, на неё надавила. Охнув от восторга, запустила пальцы в открывшееся отверстие. Выудила нечто, завёрнутое в пожелтевший лоскут ткани. Положила на пол и развернула ткань, внутри лежала стопка писем. Подняла голову, выискивая глазами мальчишку, но увидела меня!

Ох, вот это я учудил! Наблюдая за девчонкой, неосознанно подплыл очень близко и немного проявился. Совсем чуть-чуть, до состояния пыльной взвеси. Безобразие! Она моргнула. Я поскорее вернул невидимость, но улетать и не подумал. Меня тянуло к её находке как магнитом. Мальчишка, вообще ничего не заметив странного (в смысле меня) плюхнулся на пол, схватил верхнее письмо из стопки.

— Петру Остапычу Лиходееву, ого, адрес совсем не вашего дома, Никитская, 14, это где? — прочитал он на конверте, развернув его к тонкому, рассеянному лучу лунного света, льющегося в небольшое оконце.

Имя! Оно горячей иглой вонзилось в меня, причиняя зудящее неудобство, тревожное, почти невыносимое.

— Маша, Гриша, вы куда подевались? — издалека послышался громкий женский голос.

— Ох, мама! — прошептала девчонка и, сунув письма за пазуху, схватила мальчишку за руку и потащила к люку. — Уносим ноги! Пока она не догадалась, где мы были, и не попросила отца вход на чердак забить досками! Вернёмся позже, когда все уснут!

Мальчишка что-то пробурчал, как мне показалось, он не горел желанием возвращаться сюда, тем более ночью. Чердак перед моими призрачными глазами начал бледнеть, теряясь в мутной дымке, а меня подхватило порывом невесть откуда взявшегося ветра и лихо вынесло сквозь окно на улицу. Опустившись на лавку перед домом, я заторможено изучал куст крыжовника, укутанный снежным покровом. Я просуществовал в этом доме много десятков лет, давно потеряв им счет, но за его пределы выбраться не получилось ни разу.

Моё имя! Я пытался его вспомнить поначалу, став призраком, но постепенно всё, что связывало меня с прошлым, потеряло значение и смысл. Но я стал духом, для которого есть лишь лунный свет, прогулки в стенах дома и бесконечное одиночество. Страх людей давал мне возможность существовать. А особое настроение — музыка старенького патефона.

Пётр! Имя принадлежало мне при жизни, да! Вспомнил! Поднявшись с лавки, я принял более антропоморфную форму и побрёл по улице, с жадностью запоминая зимний, сказочный, полузабытый в своей реалистичной красоте вечерний пейзаж. Тёмные кляксы деревьев и домов. Пятна светящихся окон, далекие отзвуки праздника. Сам не заметил, как миновал последние жилые дома и вышел на дорогу, петляющую средь высокой травы через луг.

И только тут меня осенило! Письма! На них, не же неспроста, было указано именно моё имя! Они принадлежали мне при жизни! Развернулся и потопал на улицу, где располагался дом, но до него не дошёл, одна дельная мысль заставила остановиться: вдруг я опять застряну в стенах темницы? Нет уж! Ведь меня после того, как девочка вытащила их из патефона, вышвырнуло из чердачного окна…

Прошёлся по тропинке, виляющей в сторону от дороги. Увидел белёсую сгорбившуюся фигуру, которая брела к одноэтажному мрачному дому, укрытому густыми зарослями плодовых деревьев и кустарников. Призрак старика с длинной бородой. Он шёл, глядя себе под ноги.

— Эй, подождите! Прошу вас! Вы не подскажите… — заорал я.

Стоило старику услышать мой голос, как он втянул голову в плечи и очень по-человечески понёсся к входной двери в дом, просочился сквозь неё и исчез из виду. Я недоумённо проследил за его побегом. С чего это он так на меня отреагировал? Не понимая, как лучше поступить, повертел головой и усмотрел мелькнувший неподалёку тонкий девичий силуэт в чёрном пальто с капюшоном и яркой полосатой красно-белой шапке. Маша! Я, не раздумывая, полетел за ней. Таясь за деревьями и кустами, она добежала до одного из сетчатых заборов, и сунула что-то в поленницу дров, отыскав полено посуше. Девчонка воровато оглянулась и, натянув капюшон на голову, побежала обратно.

Вот это удача! Я незамедлительно оказался у поленницы, уменьшился в размере и проскользнул в щель между поленьями. Ого, мои ожидания оправдались! Маша припрятала все найденные в патефоне письма! Вынырнув обратно, сосредоточился и подпихнул полено, оно с негромким стуком выпало на мёрзлую землю, письма выпали следом, рассыпавшись по снегу. Одно из них легонько задело моё призрачное тело.

Вихрь воспоминаний закружил в моей голове, поглотив мысли без остатка. Взвыв, я рассыпался на клочья тумана, отчаянно пытаясь спастись, сохранить себя, хоть и иллюзорное, призрачное, но ставшее привычным существование. Выхватывая, сам того не желая, из общего потока особенно яркие, детальные образы. Мои позабытые детство и юность.

Вихрь утих, не так уж и много лет жизни у меня набралось, всего на шестнадцать лет. М-да, сюрприз! И смерть. Совсем не романтичная, от воспаления лёгких, в бреду лихорадки, на койке в собственной комнате. Покосившись на письма, я гневно махнул рукой, разметав их по поленнице и огороду. Писал их мой друг, он жил когда-то по соседству, но его семья переехала в другой город. Хотя и общение письмами постепенно сошло на нет, но я их сохранил в тайнике патефона, подаренного отцом на последний мой праздник встречи Нового года.

Образы прошлого поначалу яркие и болезненно подробные, подёрнулись мглой, что несказанно меня порадовало в первые мгновения. Мысли прояснились, упорядочились, но чуть погодя я испугался, что опять всё забуду. И порывом ветра рванул над лугом к лесу, но на половине пути усовестился и, вернувшись, бурча и причитая, неаккуратно сгрёб письма и запихнул их обратно, потратив на это немало сил. Не так-то просто было совладать призраку с материальным миром.

Как ни странно, прикосновения к остальным письмам нового потока воспоминаний не вызвали, лишь накатила волна муторной дрожи. Уж не знаю, что больше: опасался я этого или очень хотел продолжения. Переворошив те образы, что осели в памяти, осознал, они не исчезли, просто стали моей естественной частью, как у любого теплокровного двуногого существа. Но я, наконец, догадался, что было с ними не так. Несмотря на то что они были моими, без сомнений, не осталось связанных с ними чувств и эмоций. И досочинить не получалось, призракам человеческие чувства были в большинстве случаев совершенно непонятны. Разве что простейшие, схожие отчасти с нашими.

— Тонкая грань, — вздохнул я и обречённо добавил: — Особая ночь, раз в году. И что же мне теперь со всем этим делать?

Не успел я пройти и пару шагов, как сквозь меня просвистел мяч, красно-синий, резиновый, упругий и звонкий, а в небо взмыли искрящиеся цветы праздничных фейерверков. Мимо с громкими криками, по сугробам, пронеслась ватага мальчишек лет пяти-шести, и, подхватив мяч, скрылись за домами.

— Это ведь твои письма, да? — спросил взволнованный голос. Я недоумённо развернулся и увидел Машу, девчонку, спрятавшую мои письма в поленнице. — Гришка испугался, я не стала ему говорить, что увидела призрака на чердаке. Ты, конечно, был едва заметен, но всё же с невидимостью схалтурил.

— А, да, — буркнул растерянно я.

— После на лавке очутился, встал и побрёл куда-то по улице. Я видела из окна в своей комнаты и поняла, что письма, как и патефон, твои — это же просто как дважды два. Вот проследила за тобой и решила их в поленницу спрятать, а сама затаилась неподалёку. Ты их нашёл, и вдруг из невнятного бледного пятна превратился в парня чуть постарше меня, а уж как тебя при этом перекосило! Помощь нужна?

Она тараторила без остановки, а последнее её предложение меня ввергло в ступор. Нужна ли мне помощь? В чём? К тому же помощь от девчонки? Призраку?

— Мне? Чем? — выдохнул я.

— О, ты разговариваешь! — подколола Маша. — Смотря чего сам хочешь? — Я открыл рот, закрыл и задумался на полном серьёзе. Действительно, чего я хочу? — Ты ведь из дома не выходил очень давно, судя по твоему поведению, пока своё имя не услышал, — негромко сказала она.

— Угу, — мрачно кивнул я. — Воспоминания вернулись, но они одновременно мои и не мои. Странно всё очень.

— Понимаю, — погрустнела она. — Я дедушку и бабушку почти забыла, она умерли пять лет назад, остались несколько кадров в голове, да и то не понимаю, реальны они или нет. В дом обратно ты боишься возвращаться?

— Ещё как, с одной стороны, — вынужденно признался я. — С другой, я так долго там существовал, без сожалений и иного выбора, что вынужденно привык и смирился. Я призрак и пугаю живых! Всё просто! В доме, конечно, давненько новые жильцы не появлялись, поэтому я немного утратил навыки.

— Нам дом достался от дальних родственников в наследство, давным-давно, я мелкая совсем была. Родители им особо и не интересовались, находится невесть где, старый. И вдруг, не объясняя причин, они решили сюда переехать. Я пыталась хоть что-то понять, зачем и почему, но ничегошеньки не добилась. Ой, а мне дом понравился, так и думала, что в нём водится привидение!

— Ага, я оно и есть! Вернее, был до сегодняшнего дня, а теперь я очутился на улице и что делать, вообще не понимаю… — я растерянно пожал плечами.

— Что теперь? Шутишь? — удивилась она и помахала руками. — Свобода, лети куда хочешь! Ведь, грустно же было без жильцов в последние годы? Пугать некого.

— Призраки не очень хорошо отслеживают ход времён, изменения касаются людей, а не нас. Десяток лет, год, секунда — абстракция не более, — доходчиво объяснил я. — Испуг подпитывал меня, прибавлял сил, и становилось легче воздействовать на материальные предметы. Без подпитки, плаваешь облаком по дому, строишь планы на будущее, как ловчее напугать и нагнать жути на теплокровных жильцов. Появятся люди, а ты готов!

— И много настроил планов? — усмехнулась Маша, поправляя съехавшую на лоб шапку.

— Ага, кстати, тебя дома не хватятся? — сощурился я, уворачиваясь от ответа на вопрос. Так я всё и рассказал, вот ещё!

— Нет, гости уехали, а у Гриши живот прихватило, — широко распахнула она глаза и подмигнула. Ага, сжульничал, значит, мальчишка, струсил и сказался больным, чтобы не лезть на чердак. — Родители спать легли, до утра меня не хватятся. Жаль, фонарик забыла, темно уже, и луна за тучей скрылась.

— Хочешь вернуться домой? — буркнул я и почему-то сразу почувствовал себя одиноким и всеми брошенным.

— Нет, просто к слову пришлось, — улыбнулась она. — Праздник подходит к концу, гаснут окна, а на небе даже звёзд нет, пасмурно. Если ты домой не вернёшься, то куда…

— Старик призрак! — воскликнул я, додумавшись до здравой идеи. — В доме на нашей улице…

— А, это такой неприглядный, в один этаж и три окна? — поняла Маша. — Насчёт призраков не знаю, но там живёт старуха, ох и характер у неё! Склочная, крикливая, людей терпеть не может. Скорее всего, старик — муж её покойный.

— Да, я увидел его на дороге, но как только окликнул, он удрал прытко в свой дом, не понимаю почему! Но старик явно не привязан к жилью, как я, может выходить из дома и возвращаться по собственному желанию. Надеюсь, он мне прояснит хоть что-то…

Я оборвал предложение, недоговорив, потому, как и сам не понимал, в чём именно старик способен мне помочь, но азарт и интерес вспыхнули огоньками в глубине души. Необычное состояние, почти человеческое, а мне понравилось. И я с воодушевлением потёр руки.

— Пойдём! Старуху зовут Надежда Васильевна Вурова, я недавно выяснила, у продавщицы в магазине, это было несложно. Она им закатывает скандалы с завидной регулярностью, — шепнула Маша и, махнув рукой, пересекла заснеженный огород и выскользнула на улицу.

Добрались мы до нужного дома в считанные минуты. Маша дошла до ступенек крыльца, с которых не счищали снег с самого начала зимы, лишь протоптали с краю узкую дорожку и не раздумывая, постучала в дверь. Неожиданно она со скрипом приоткрылась. Мы с недоумением переглянулись.

— Входите, коль пришли, — донеслось откуда-то из глубины тёмного нутра дома, таившегося за дверью.

Легонько оттеснив девчонку в сторонку, я вихрем пересек короткую прихожую и свернул в комнату. Старуха сидела в кресле, укутав ноги тёплым пледом, и при свете настольной лампы и отблесков очага вязала что-то на спицах. Призрак-старик ютился на стуле, недобро зыркая на меня из-под лохматых призрачных косм.

— О, затворник явился, выбрался, наконец! — проскрипела старуха, считая петли, спицы ловко мелькали в ее пальцах. — Умница девочка, помогла этому лентяю! Сидел один в доме как сыч, и всё-то его устраивало. Едва с памятью насовсем не простился!

— Добрый вечер, Надежда Васильевна, — пролепетала внезапно оробевшая девочка, старика она увидела, но больше призрака, её, как и меня, поразила осведомлённость старухи. — Я ваша новая соседка, Мария.

— И что было бы со мной, если я с нею всё-таки простился? — выпалил с содроганием в голосе.

— Кто же знает, ты первый такой тугодум, остальные все призраки этого городка поживее оказались, да посообразительнее. Даже если память теряли, выясняли имя, прошлое и — фьють, только их и видели, — ответила она. — Кроме мужа, он со мной остался. Сам пожелал, я не просила! Ждёт, вдвоём, говорит, сподручнее будет уходить. И за тебя теперь волноваться не нужно! В дом не бойся возвращаться, не застрянешь, если уж память вернулась, она не клубок ниток, не потеряется.

— А что дальше… — начал я.

— Ох, молодой человек, — она положила на колени вязание и покачала головой. — Я жива пока, а муж вон, рядом сидит, как видите! Нет у нас ответов! Вернись на чердак, глядишь, какую подсказку найдёшь.

Она махнула спицей и уткнулась в своё вязание, отсчитывая петли. Мы с Машей поняли, что разговор на этом закончен, молча развернулись и неспешно вышли на крыльцо.

— Ой, Пётр, — произнесла Маша моё имя, я вздрогнул от неожиданности. — Давай последуем её совету, вернёмся, проберёмся на чердак и поищем ещё какие-нибудь вещи из прошлого. Патефон, кстати, твой, правильно?

— Да, мне его отец подарил, — кивнул я и признался откровенно: — Вернёмся, выбор у меня невелик, да и от прогулок вне стен дома отвык. Совсем растерялся. Ох, а может, наоборот, поискать других призраков, а не топтаться на пыльном чердаке? — я остановился, с неприязнью осматривая дом. — Воспоминания ко мне вернулись, а судя по старикам, искать там, внутри, больше нечего. У них полон дом вещей, но старик никуда не делся, решил и сидит как пришитый на одном месте.

Мы подошли к моему… ну, да можно сказать «моему дому». Но я так и не успел принять никакого решения, чердачное оконце вспыхнуло странным светом, не похожим ни на что виденное мной прежде, и меня затянуло обратно сквозь грязное стекло.

Тело расплылось в размытое пятно, потеряв чёткие очертания. Я в панике воспарил под потолок, игла патефона опустилась на пластинку, из рупора полился, шипя и скрипя, траурный марш. От коробки патефона поднималось всё выше то самое свечение, пульсируя и быстро разрастаясь. Я практически слился с досками, но просочиться сквозь них не получилось, как ни старался. Попался!

Хлопнула по полу откинувшаяся крышка люка, и на чердак залезла пыхтящая девчонка. Лицо раскраснелось от бега, шапку она держала в руке. Вползла на чердак и попыталась встать с четверенек, но запуталась в шарфе и пальто.

— Пётр! Ой, что это! — Маша увидела свет и попятилась назад.

— Уходи! — взвыл я в лучших традициях призраков.

Но было поздно, свет поглотил меня, закружил и вышвырнул на каменистую землю. Приложился я знатно, но не обращая внимания на ушибы, едва дыша, я по инерции вскочил на ноги и схватился за грудь, перед глазами поплыли круги, а под ладонью билось сердце…

Я был непрозрачный, тёплый. От ужаса подавился воздухом, не разобравшись с непривычки, как дышать. Щёки пылали, волосы липли ко лбу. Я тут же опустил взгляд вниз, распахнув рот, осматривая самого себя. Одет, я оказался в смутно знакомый домашний костюм, уютный, серый, с закатанными до локтей рукавами. Поднял взгляд и поражённо застыл, не в силах пошевелиться, рассматривая полупрозрачную фигуру Маши, она стояла в той же позе, что и на чердаке, с шапкой, в пальто и шарфе, она сейчас мало чем отличалась любого другого призрака…

— Петя! — дрожащим голоском протянула она. — Ты как человеком стал? И где мы находимся?

— Не знаю. А ты стала призраком, — не подумав, брякнул я.

— Что? — охнула она и взмыла в воздух, приняв вид перистого облака.

— Маша, извини, ты только успокойся, не нервничай! Разберёмся! — затараторил я, сложив руки в умоляющем жесте.

Осознав, что ерунду какую-то делаю, тоже мне, докатился до нелепых жестов, опустил руки. Думать надо, а не дурить. Я почесал макушку и шмыгнул носом. Сосредоточиться не получалось. Давненько я не чувствовал себя таким плотным, неповоротливым и тяжёлым. Неловко переступил с ноги на ногу и едва не упал. Расставил руки в стороны, но упрямо сделал шаг к облаку…

И шлёпнулся плашмя на ковёр, хорошо, что он оказался мягким, ага, как облако. Поднял голову, считая круги перед глазами. Маша от неожиданного перемещения приняла хоть и бестелесный, но узнаваемый вид девчонки в пальто и присела рядом.

— Где мы? — промычал я, силясь понять, все ли мои новообретённые кости целы или нет.

— В комнате! — ответила Маша. — Совершенно незнакомой, для меня, по крайней мере. О, и патефон здесь! А он оказался не так прост! Ой, здрасте!

— Чего? — не понял я, с кем это она здоровается, но зато от удивления голову приподнял.

В комнате появился парень, стоп…

Мой брат, Захар! Вращая глазами, он провыл нечто стихотворное, хоть и малопонятное. Патефон с инфернальным хрипом выдал обрывок похоронный мелодии, выплюнул забытое в его недрах письмо и снова начал изливать сияние. Ох, только не…

Мы с Машей вновь очутились на знакомом чердаке. Она рухнула на укрытое пыльной простыней кресло, схватившись за голову. Тело её стало совершенно нормальным, шапка выпала из дрожащих пальцев и валялась на полу. Она отвела пальцы от лица, открыла рот, вот только сказать ничего не успела — меня утянуло обратно. Примерно в ту же позицию, что и до перелёта — плашмя, носом в ворс ковра. Словно в замедленной съёмке я, повернув голову, наблюдал за приземлением патефона у дивана в гостиной моего родного дома. Захар, не теряя времени, прошептал заклинание уничтожения, патефон превратился в горстку пепла, но и она была незамедлительно стёрта магией с ковра. Серьёзно подошёл к делу!

— Уф, Пётр, я за эти двое суток, что тебя не было, чуть с ума не съехал! Хорошо, что родители уехали с визитами по родственникам, праздник всё-таки, — он со стоном облегчения опустился на пол, легонько запулив в меня лекарским заклинанием.

Скользнув по коже, оно подлечило царапины и ссадины, полученные мной при падениях. Захар был на три года старше меня, учился в академии магии и недавно приехал домой на каникулы. Очень вовремя. Да, несомненно, я оказался у себя дома, в полном телесном облике и никогда не помирал от воспаления лёгких! Какое облегчение!

— Что вообще произошло? — выпалил я, и уселся, привалившись к дивану

— Если ты о последнем по времени событии, — хмыкнул Захар. — То я перенёс несчастную девочку обратно, уж извини, что и тебе немного полетать пришлось, но иначе ты бы мне чуть позже всю плешь проел: как она там, точно перенеслась куда надо, а телесность вернула и бу-бу-бу. Чего глаза у тебя стеклянные, и вокруг осматриваешься как лунатик, с памятью совсем нелады? — спросил он.

Я несколько минут молчал, переваривая услышанное, после чего, ошеломлённо кивнул, но тут же отрицательно помотал головой.

— Нет, не так! По моим воспоминаниям, я провёл после безвременной кончины больше полусотни лет призраком в одном из домов… эээ, не знаю точно где! Не помнил ни собственного имени, ни жизни, до того как стал бесплотным духом. Лишь когда девочка, что сейчас была вместе со мной, нашла в патефоне письма, прочла и произнесла моё имя, а после я ещё коснулся одного из них — воспоминания вернулись. Но лишь сейчас я понял, они тоже были обманом, выдумкой, неумело маскирующиеся под мою якобы прошлую жизнь. Настоящие воспоминания вернулись резко, разом, вместе с моим телом. Объясни, при чём тут патефон…

— Да, легко, патефон купил отец, совсем недавно, для тебя, в подарок. У бродячего торговца и вручил тебе перед отъездом. Не стал тянуть до праздника, ты приболел, эй, не бледней, ничего страшного, обычная простуда. Подарку ты, конечно же, порадовался, даже письма в него свои засунул и неожиданно пропал! Сразу после отъезда родителей! Я чуть не чокнулся, когда не обнаружил в доме ни тебя, ни патефона! — Захар уселся поудобнее, скрестив ноги. — И тут, когда я нёсся в участок дознавателей, краем уха уловил, что и на улице начался переполох. Оказывается, те вещи, которые многие из соседей, по примеру отца, покупали у торговца, были прокляты! Сопоставив факты, я пришёл к выводу, что ты патефон завёл, и из-за проклятия с тобой произошло что-то нехорошее. У нашего соседа купленная им вещица, если быть точнее — каминные часы, тоже после завода начала плеваться тёмной магией, но от испуга, он их удачно уронил в огонь, проклятие заработало вполсилы.

— Ничего себе! — выпалил я.

— Я, опередив дознавателя, как раз проносился мимо и заметил в окно неладное, сменил траекторию движения и ввалился к соседу, Патоеву. Тем самым получил возможность не только спасти его от остатков дурной магии часов, но и немного их изучить, вернее, обгорелые детали, составив общее представление о проклятии. После чего вернулся сюда, пытаясь сообразить, каким образом выяснить в подробностях, что именно произошло с тобой, а тут ты явился сам, да ещё в компании! Заметив, что с девочкой начало твориться нечто несусветное, я додумался врубить патефон магией, крепко удерживая проклятие на поводке, и дёрнул, в нужный момент, притаскивая тебя обратно.

— Ого, ты вон какой сообразительный! — тяжело вздохнул я. — Значит, моё заточение в доме было не более чем морок? А как же разговор с местным призраком и его живой женой? Они подтвердили, что я там очень долго проторчал?

— Ну, кстати, вполне возможно, — пожал плечами Захар, поглядывая на меня с ехидством. — Время в разных мирах скачет, куда захочет! А патефон тебя зашвырнул в некую параллельную реальность! Если бы ты не спрятал в нём письма, скормив проклятию, отделался бы лёгким испугом и несколькими днями в раздумьях, что случилось и как вернуться. Уверен, ты бы непременно справился! Плохо, что ты сразу поверил мороку, а не удосужился их найти и прочесть. Впрочем, это уже неважно. Но проклятие развернулось по полной, уверяю, не только в твоём случае. В нашем городке эти вещи много бед натворили, да и пропавшие есть. Нужно рассказать твою историю дознавателям как можно скорее! Может, им удастся ещё кого-то из бедолаг спасти. Идёшь со мной?

— Да, непременно, — кивнул я.

Он вскочил и подал мне руку, помогая подняться на ноги.

— Потом мне в подробностях поведаешь, каково это — быть призраком!

— Угу, даже если передумаешь и спрячешься в чулане! Таким опытом, невозможно не поделиться, — криво улыбнулся я. Захар похлопал меня по плечу и пошёл в прихожую, а я тихо сказал: — Вот вам и наступление нового года в двух реальностях под похоронный марш!

Шкипер

Снег за стенами дома сыпал без остановки вот уже несколько недель, превращая небольшую деревню посреди леса в огромный сугроб с торчащими из него тут и там печными трубами, из которых валил сизый дымок. Для того чтобы выйти на улицу, приходилось лопатой прорывать узкие проходы и работать по несколько раз на дню, иначе их довольно быстро заметало снова. Замечательно! Я приехал сюда, чтобы, отрешившись от мира, провести отпуск на лоне природы и дописать книгу, вдохновляясь пасторальными пейзажами и уютным бытием в деревенском доме. Как обычно, судьба все решила за меня, но, кстати, не подумайте, я вовсе не жалуюсь! Книга писалась как миленькая, но вот с отдыхом действительно вышел облом: махал лопатой я упорно, с полной самоотдачей. Физическая нагрузка и несколько часов на свежем воздухе подстегивали воображение ого-го на какую высоту. Вот уж не знаю, от чего у меня больше ломило спину и руки: от лопаты или бешеного набора текста по вечерам и ночам. За эти дни я практически дописал книгу до середины и сделал детальные заметки на вторую её часть.

Дочистив туннель к калитке, я, топая ногами, чтобы сбить снег, ввалился в дом, едва сдерживая ворох идей, бурлящих в голове, и одновременно погибая от голода. После работы лопатой на свежем воздухе не только воображение зашкаливало, но и аппетит просыпался зверский!

Стянул с головы вязаную шапку, но тут же, со смешком, метнувшись к входной двери, приоткрыл её и стряхнул с головного убора сугроб на верхнюю ступеньку крыльца. После чего, захлопнув дверь и задвинув щеколду, шапку, шарф и куртку повесил на пустую вешалку в прихожей сохнуть, а сам рысью помчался на кухню. Снял теплый свитер, небрежно бросил его на спинку стула, взъерошив темные волосы. Включил ноутбук и вытянул из холодильника кастрюлю с грибным супом. Водрузив суп на электрическую плитку, уселся на стул и сделал беглые заметки в текстовом файле, чтобы не позабыть идеи, уж очень они были хороши. Дождавшись, пока нагреется суп, прихватил хлеб и прямо с кастрюлей уселся за стол. Смел его до самого дна за умопомрачительно короткое время и погрузился с головой в выдуманный мир.

Вынырнул из книги, лишь краем сознания уловив трели телефонного звонка. Сколько он так, бедный, надрывался, я понятия не имел. Моргая как заведённый, потер уставшие глаза и со стоном потянулся, распрямляя сгорбленную спину. Зевая, встал со стула, потирая онемевшую пятую точку и, неловко шаркая, прошёл в гостиную, хватаясь одной рукой за мебель, а второй — за поясницу. М-да, при таком режиме я месяц спустя отсюда выползу, конечно, с книгой, но ощущая себя примерно лет на восемьдесят с гаком.

— Димка, надо отдыхать! — Я моргнул и с недоумением уставился на экран смартфона, который озвучивал мои же мысли, только почему-то голосом Полины, моей девушки. И когда я успел и телефон взять, и вызов принять? Ох! — Дим, ты меня слышишь? Почему молча сопишь в трубку? Дима! Эй, скажи что-нибудь, ты меня до ужаса пугаешь!

— Полин, — прохрипел я едва слышно, бросил взгляд на часы, светящиеся вверху экрана, и, со смешком кашлянув, сказал более отчётливо: — Полина, перестань паниковать. Ты сама-то на часы смотрела? Половина второго ночи! Ладно я, чокнутый автор фэнтези! Но ты-то здравомыслящий человек.

— Димка, если каждый звонок будет смахивать на отрывок из ужастика, я плюну на свои обещания оставить тебя в гордом одиночестве на время твоего добровольного сельского заточения и свалюсь на голову! А звоню я так поздно именно потому, что прекрасно знаю, с кем я имею дело. Пытаться поговорить с тобой по телефону до полуночи вообще бессмысленно. Ты же сродни нечисти, овеществляешься только ночами, а я и так со своими ярмарками первый раз за эти три дня позвонила. Устаю дико!

Я невольно улыбнулся, чувство юмора у неё было что надо.

— Не поверишь, я тоже! — усмехнулся я. — Над деревней словно разверзся портал в страну вечных снегов, поэтому я постепенно из бледной писательской нечисти начинаю превращаться в обычного мужика с лопатой! Хотя нет, вру! Неожиданно оказалось, что вдохновение у мужика с лопатой зашкаливает до луны.

— Ого, вот уж не думала, что все так здорово обернётся, Димка, закрепляй умения, — Полина и не подумала посочувствовать, в голосе её звучал смех. — Ты главное, хозяйскую лопату в доме оставь, с собой не прихвати, если что, мы тебе новую купим!

— Много толку от неё в городе! — невольно улыбнулся я.

— Поставим у твоего стола, будешь вдохновляться! И гулять почаще, а еще у нас же лес не так уж и далеко, в паре автобусных остановок, — вспомнила Полина. — После переезда в новую квартиру мы до него не успели добраться, вот теперь стимул будет. Так и вижу, ты восседаешь на поваленном бревне после прогулки по сугробам, шмыгая покрасневшим носом, весь в снегу, начитываешь в заметки на смартфоне новую главу, а я, попивая кофе, ежусь от мороза и любуюсь природой и тобой! Как тебе план?

— Прекрасный, — засмеялся я в голос, плюхаясь на диван. — Знаешь, Поль, я соскучился! Приезжай сразу после окончания ярмарок. Тем более, книга готова уже больше, чем наполовину.

— Ого! Правда? — не поверила она. — Вышли, пожалуйста! Я очень хочу почитать! Завтра как раз половина дня пройдет без покупателей, последний будний день. И конечно, я приеду! Мне всего два дня осталось отработать.

Распрощавшись, я еще минут десять с идиотской улыбкой сидел на диване, таращась в окно, за которым воцарилась морозная, светлая ночь. Снег идти перестал, и в сиянии огромного лунного диска и уличных фонарей сугробы отливали серебром. Я заворожённо встал и подошёл к окну, въедливо изучая и мысленно подбирая слова, сосредоточенно описывал всё, что вижу. Так увлекся, что не сразу осознал: в картине за окном появилось нечто новое, а точнее, мелкая рогатая тень в сугробе возле забора. Я непонимающе прищурился, пытаясь рассмотреть её получше и понять, как это коту удалось оказаться именно в том месте, с забора, что ли, сиганул? И почему его тень отрастила рога? Свет так на него падает или дополнительная тень, ну, например, от ветвей дерева так удачно легла, сотворив из обычного кота фэнтезийное существо? Кот поднял лапу и попытался пройтись по сугробу, предсказуемо у него ничего не вышло, вернее, вышло ухнуть в сугроб, и он, издавая жалобные звуки, отдалённо похожие на мяуканье и завывания, попытался вынырнуть обратно.

Я в три прыжка оказался у задней двери, натянув фуфайку хозяина дома и его же валенки, бегом припустил к забору. Длины моих рук хватило, чтобы дотянуться до несчастного зверя и, схватив его поперёк туловища, вытянуть из сугроба. В этот же момент зверь оказался в пятне света уличного фонаря. Я так и застыл, не смея шевельнуться!

Зверь в моих ладонях с таким же офонарением на морде вылупился на меня, даже пасть немного приоткрыл. Сглотнув, я рассматривал два витых рога на голове существа, небольшие уши, огромные зелёные глаза с кошачьими зрачками, чешуйчатое тело, скользкое, но горячее на ощупь, хвост и, в добавок, перепончатые крылья, сложенные кое-как на спине. Я упирался в них костяшками пальцев.

— Х-холодно! — выпалил зверь низким, хриплым, очень недовольным голосом. — У меня сейчас хвост отвалится, а я не ящерица, снова он не отрастет!

— Д-да, — заикаясь, буркнул я себе под нос и, развернувшись, по-прежнему на вытянутых руках, понес зверя к дому.

Протопал прямо в валенках и фуфайке в гостиную и опустил найденыша на скомканный в углу дивана плед. И заворожённо наблюдал, как зверь, перебирая передними лапами, свернулся клубком и попытался спрятаться в пледе и согреться.

— Укрой! — сказал он, дрожа от носа до хвоста. — Поесть принеси! И, пожалуйста, хватит изображать из себя немое д-д-дерево, я тебя не сожру. Н-не д-дорос! — ехидно добавил он.

— Кто не дорос? — задал я идиотский вопрос. Зверь, не отвечая, фыркнул. Из его ноздрей вырвался дымок. — Ты дракон?

— Хвост не дорос! — огрызнулся он, но ответил: — Ага, дракон, не саламандра же! — устало кивнул он. — Да, говорящий! И голодный!

Все еще пребывая в ступоре, я покивал и попёрся на кухню, замер у стола, понимая, что мне, в отличие от дракона, жарковато. Застонав, стянул фуфайку и валенки, бросив их на пол. Раскрыв холодильник, изучил его содержимое. Вытащил нарезку колбасы и сыра, отварную куриную грудку из бульона и мелкие помидоры в упаковке. Сложил всё это на тарелки, предварительно избавившись от магазинных упаковок. Поставил тарелки на поднос, добавил хлеб и бутылку молока. Хорошо, что я её оставил на столе греться. Подхватив поднос, вернулся в гостиную. Дракон никуда не исчез. Я поставил поднос на журнальный столик и придвинул его поближе к дивану.

— Я не в курсе, что обычно едят драконы, ты уж подскажи, подойдёт тебе это? — сказал я.

Дракон обнюхал еду и, ничего не ответив, в два счета смел её под чистую с подноса, заметно округлившись в районе живота. Ел он тоже вполне по-кошачьи, без лап, а вот бутылку молока обхватил за горлышко одной лапой и сделал большой глоток, выпив молоко до дна.

— Наелся? — уточнил я. Дракон, который попытался в этот момент заползти под плед с головой, недовольно обернулся и кивнул. — Откуда ты у нас взялся, драконы в нашей местности не водятся.

— Случайно занесло, — ответил он с шипением, выдержав нервирующую паузу. — Восстановлюсь к утру, и только меня здесь и видели! Мир у вас холодный!

— А откуда занесло, можешь сказать? — не унимался я, молчать не мог, это было выше моих сил. — Ты прости, что спать мешаю, но любопытство — вещь жестокая! Отмахнуться от нее не просто, мягко говоря. Ох, а у тебя имя есть? Меня Дмитрий зовут.

— Шкипер! — огрызнулся дракон. — Больше тебе знать ничего и не нужно. Бесполезная информация! И прекрати болтать.

— Ты магический? — выпалил я.

Шкипер, встопорщив на макушке невесть откуда появившиеся перья, грозно рыкнул и зашипел. Я в успокаивающем жесте поднял руки. Дракон заполз под плед и затих. Некоторое время я сидел не двигаясь, рассматривая силуэт в мягком плюше и перебирал в уме вопросы, которые планировал задать дракону после его пробуждения. Возможно, выспавшись, он ответит хотя бы на часть из них. И сам не понял, как уснул — тут же, где и сидел, одетый, рядом с драконом в пледе.

Проснувшись от ярких лучей солнца, заглядывающих в окно, моргая и пытаясь увернуться от света, заслонил глаза рукой. Мой взгляд упал на плед, валяющийся на полу возле дивана. Память услужливо подсунула мне воспоминания о ночном госте.

Вскочив, я осторожно поднял плед. Дракона не было, ни на полу, ни на диване. Я прошёл на кухню. Холодильник был открыт, большая часть провианта испарилась с полок, а возле плиты виднелась лужица молока. Плюхнувшись на стул, я проследил за цепочкой белых отпечатков лап, ведущих к ноутбуку. Коснулся мышки, на экране высветился документ с моей книгой. Кое-где в тексте появились правки, а в самом низу, в конце файла стояла подпись — «Не пиши о драконах чушь, Шкипер!»

Нервно хохотнув, вытер с пола лужу молока, но на отпечатки лап рука с тряпкой подняться не посмела. Кроме правок в тексте, лишь они напоминали о визите в мой дом дракона. Поскреб в затылке и, схватив смартфон, наделал снимков, костеря себя от души за то, что не додумался сфотографировать Шкипера, а ведь смартфон лежал на спинке дивана, оставалось только руку протянуть! Эх! Сколько раз за собой замечал дурную рассеянность не к месту, но настолько потерять рассудок, хм — это уже пугает.

Поймав себя на этих крамольных размышлениях, я вернулся на кухню, сварил в турке и выпил залпом, как лекарство, две чашки крепкого кофе. Благодаря бодрящему напитку, в голове зародилась одна, зато весьма дельная мысль: ведь моя забывчивость и тугоумие имели вполне объяснимую природу — драконью! Мелкий все же был существом волшебным, вот и напустил мороку, поэтому я и на диване уснул, оставив его в покое, позабыв привычную бессонницу и забросив незаконченную историю. Это лучший выход, дабы навязчивый человек не приставал с вопросами. До сих пор еще не до конца отпустило, хорошо хоть мыслительный процесс включился.

Пробежав глазами по правкам дракона, я с недоумением поскреб в затылке. В большинстве своём они действительно касались особенностей жизни крылатых существ. Однако небольшая их часть выбивалась из общего ряда, всего семь слов, на непонятном языке. Я переписал их на отдельный листок, некоторое время крутил-вертел так и эдак. Понимания от этого ни капли не прибавилось. Поискал слова в интернете — пусто, ничего даже отдаленно похожего нет ни на одном из языков мира. Неожиданно!

За стенами дома поднялся настоящий буран. Ветер, злобно завывая в печной трубе, с удвоенным рвением стирал с лица земли дорогу, дома, машины, ослепляя оконные стекла непроницаемой пугающей белизной. На меня навалилась дикая усталость, знакомый симптом. Организм и мой смятенный разум, выступив на диво слаженным дуэтом, выкинули белый флаг, запросив пощады.

Сунув смартфон в карман брюк, я прихватил одну из своих печатных книг, лежавшую на полке, положил на неё листок и прошелся по дому, бормоча слова себе под нос, меняя их местами. Примерно на пятом варианте остановился, будто на стену налетел. Тело прошиб холод, в глазах сначала покружились бесящие точки, а после потемнело. Я, выпустив листок из внезапно ослабевших пальцев, мешком свалился на пол и отключился, подумав, что никогда в жизни, до сего дня, не терял сознание… неприятный опыт!

— Что же такое-то! Угораздило же, — охнул я, пытаясь приподняться на локте, под боком хрустнул несчастный листок. Я нащупал его, зажав в кулаке, спрятал в карман. — Ох, тоже мне — автор книг, такая простейшая ловушка, и повелся как дурак! Конечно, бормотать вслух незнакомую тарабарщину с листочка было просто необходимо, да!

Подняв глаза, я с изумлением осматривал высоченный стеллаж, доверху забитый пыльными, старыми книгами. Вцепившись в ближайшую деревянную полку, немного сдвинув в сторону парочку томов, поднялся. Стоял я неподалёку от прилавка в книжном, нет, на магазин место не тянет, скорее уж на лавку. Да, точно! Я каким-то чудом оказался в старинной книжной лавке! Едва я об этом подумал, как пол под моими ногами ощутимо качнуло. Падать мне еще раз не хотелось, поэтому, хватаясь за всё подряд, я добрался до прилавка и уселся на стул, стоявший неподалёку. Мне необходимо было осознать, что, черт побери, вообще происходит!

— Или лучше пока не осознавать? А для начала перестать разговаривать сам с собой, не к добру это, — протянул я, стараясь дышать размеренно и не поддаваться панике, похоже, у меня еще будет для этого возможность чуть позже. — Здесь есть кто-нибудь!

И вот в этот самый момент странное оцепенение спало. Прижав ладонь к сердцу, я уткнулся лбом в прохладную поверхность прилавка, сцепив зубы. Мышцы скручивало в жгуты, вдоль позвоночника разрастался очаг горячечной пульсации, огнем растекавшейся по венам.

— Потерпите немного, сейчас пройдёт, — сказал кто-то. — Последствия ворожбы ментального характера, да еще наложившиеся на сложнейший портальный переход, бывают неприятны и продолжительны, если вовремя не прийти такому несчастному на помощь. Ох, как же вас так угораздило так влипнуть?

— Дракон, помог, мелкий такой, Шкипером зовут, — только и смог выдавить я.

— Не повезло! — в незнакомом голосе прибавились нотки ехидства. — Впрочем, как посмотреть, возможно, у вас будет иное мнение по этому поводу!

Вслушиваясь в голос и почти не улавливая значения слов, я сфокусировал взгляд на собеседнике и грохнулся в обморок во второй раз в жизни. В сознание возвращаться мне отчаянно не хотелось. Можно считать, что я втянулся… Ха!

Нет, конечно, все проще: на самой границе памяти запечатлелся образ того, чей голос я слышал. Полупрозрачное лицо мужчины лет сорока, с черепом вместо лица и горящими в глазницах огненными точками. Совершенно не считаясь с моим мнением, сознание понемногу возвращалось ароматами книг, морской соли, смолы, поскрипыванием досок, ударами волн о борт корабля.

Кое-как выпутавшись из стула, вместе с которым я навернулся, трясущимися руками поставил его на место. Моя книга, доселе лежащая на прилавке, скользнула вниз. Я вяло махнул рукой, пытаясь ее поймать, но с реакцией было плохо. Книга грохнулась на пол…

…и из нее во все стороны брызнули слова и буквы, изливаясь на доски буйным потоком под аккомпанемент шума волн за бортом. Буквы скользили под стеллажи с книгами, прилавок и куда-то в темноту за занавеску (скорее всего, там находилась задняя комната), поднимались к потолку по стенам, несколько строчек просочились в кассовый аппарат. Сама же книга понемногу таяла, истекая содержимым, выплескивая мою историю. Я мотнул головой и потер глаза; книга растаяла, как небывало. Последние буквы проскользнули к моим ногам, юркнув под доски. Наблюдая за тем, что происходило с моей книгой, я изо всех сил пытался сохранить жалкие обрывки рассудка, прокручивал в голове детали обстановки, сосредоточенно изучая, но ни в коем случае не анализируя.

Заметил, что, кроме двери справа, в зале есть еще и лестница, ведущая на второй этаж. Подойдя к двери, подёргал ручку, но открываться она не пожелала. Несмело подошёл к лестнице, прислушался — шум волн стал громче. Опираясь боком о перила и пытаясь хоть что-то рассмотреть на верхнем этаже, осторожно поднялся по скрипучим ступеням. От лестничной площадки небольшого размера вели две распахнутые настежь двери: одна из них — на кухню, другая слева — в спальню. Как и лавка внизу, они выглядели старинными, заброшенными. Ни намека на человеческое присутствие, впрочем, потустороннего тоже. Мой разум после второго отключения постепенно, шаг за шагом, смирился с происходящим, по крайней мере на данный момент времени. Умный ход: похоже, от встряски включился инстинкт самосохранения, отключив панику.

Переступил порог спальни и неторопливо подошел к распахнутому окну. Застывшим взглядом я, хрипло дыша, выхватывал детали того, что находилось за окном. Паника и страх вновь поднимались по позвоночнику, легко и непринуждённо сметая хрупкое спокойствие. Оперевшись о подоконник, я вылез из окна, ступив на корабельную палубу. Я огляделся и застыл, не в силах пошевелиться.

Корабль обретался на дне, со всех сторон окружённый темной непроглядной толщей морских вод. Обволакивая сумраком и холодом, оглушая мерным низким рокотом и скрипом старых корабельных снастей и досок. Палуба под ногами покачнулась, о стену книжной лавки стукнула створка окна, задребезжало стекло.

— Книжная лавка, встроенная в корабль, обретающийся на морском дне! — проговорил я, едва ворочая языком. Страх стер все отпечатки мыслей и чувств — всепоглощающий, непреодолимый. Переборов оцепенение, я сделал несколько шагов по палубе в носках. На губах появилась кривая вымученная улыбка, я опустился на доски, издавая дребезжащий истеричный смех. — Хоть кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Вы здесь? — простонал я, теряя остатки самообладания. Я практически выкрикнул последний вопрос. Звук собственного голоса, одинокий в подводном безмолвии, испугал еще больше. — Не важно, призрак вы или мертвец, объясните, прошу вас, где я очутился? Зачем все это? Где вы, я же вас видел в книжной лавке.

Надежда услышать ответ растаяла медленно и мучительно. Опасливо подошёл к борту, хотелось понять наконец, каким образом кораблю удается находиться на дне, и не затонуть целиком и полностью? Из-за сумрака рассмотреть что-либо в трёх шагах уже не представлялось возможным, а сквозь страх понемногу проявился едва уловимый интерес. Прошёлся вдоль борта, но мало что понял. Вода была совсем рядом, руку протяни (ну уж нет!), вот только я не мог понять, что за преграда сдерживала её натиск. Шатаясь по палубе, я озяб, да и страх по-прежнему цепко держал меня в когтистых лапах. Под неосязаемым, но зримым напором моря я, ссутулившись и поминутно оглядываясь, вернулся к окну.

Влез обратно в окно спальни и вернулся на первый этаж лавки. Я бездумно повторил пять слов в том порядке, что привел меня на борт затонувшего корабля, и настороженно замер. Ничего! Вздохнул и переставил слова местами, и ещё раз, и ещё…

Лавка начала бледнеть и выцветать, словно кадр на старом негативе, попавшем под яркий безжалостный свет. Стены пришли в движение под отзвуки рокота корабельного остова. Ступени лестницы расплылись сероватыми кляксами. Перепугавшись и понимая, что я предпринять, чтобы остановить некий начавшийся процесс, ничего сделать не смогу, постарался вернуть хоть каплю смелости, крепко обхватил дерево прилавка до онемения пальцев. Со смелостью договориться не удалось, как и закрыть глаза, ужас того, что я могу взять и всё проморгать, не позволил этого сделать.

Звякнул кассовый аппарат, и лавка за считанные секунды приняла реалистичный вид. Вот только вид её изменился. И лишь спустя несколько мгновений, тяжких, тягучих, я осознал, что она полностью подстроилась под описание книжной лавки из моей книжной выдуманной истории. Торговый зал прирос десятком метров, шкафы выстроились вдоль стен и в центре зала, тремя неровными рядами, лучами расходящимися к выходу. Прилавок поднялся чуть выше, утолщился, дерево потемнело и покрылось лаком. Кассовый аппарат, дребежаще звякая, отпрыгнул левее на пол метра и окрасился в серебристо-серые цвета. Над головой загорелись мелкие декоративные фонари.

Я с изумлением прислушался, отцепился от прилавка и, неверяще уставился на входную дверь. Из-за неё доносились привычные звуки людной улицы: гул голосов, смех, шаги. Пересек торговый зал, добежал до двери и резко потянул за фигурную медную ручку. С некоторым напряжением, мне удалось её открыть, и я, не мешкая, вылетел из лавки, едва не сбив с ног парочку молодых людей: парня и девушку. Они держались за руки и внимательно изучали витрину лавки.

— Ой, а вы недавно открылись, да? — звонким голосом спросила девушка. — Мы пытаемся понять, что вы продаёте с Шаарайном, даже немного поспорили. У вас на витрине только книга и карта. Я уверена, что вы будете торговать сувенирами из дальних стран, не знаю почему, но мне, стоит закрыть глаза, почему-то чудится шум океана.

— А я утверждаю, что это книжная лавка, Сарнара, — мягко улыбнулся парень.

— Вы оба правы, лавка книжная, но пропитана духом странствий и морских приключений, — произнес я низким хриплым голосом…

… и не по своей воле. Попытавшись повернуть голову, я едва не задел носом крыло Шкипера. Я вспыхнул от злости, старательно подыскивая слова, чтобы высказать дракону всё, о его спорных методах вовлечения меня в непонятную историю и в разговор с молодыми людьми. Однако вместо этого любезно распрощался с парочкой, сам того не желая, заверив их, что книжная лавка откроется на днях.

Шкипер на меня грозно прошипел. А я заметил, что перед моим носом поплыли строчки, начертанные в воздухе темными летящими росчерками: — «Вернись в торговый зал, в этом месте прорва магии, сильной, древней, а ты к такому не привык! Развоплотишься и сорвешь мне план.»

— Нет уж, для начала объясни, куда ты меня притащил и зачем? Что это за план? И почему именно я в нём должен участвовать? — возмутился я.

«Объясню, что смогу, но внутри», — парировал Шкипер письменно.

— В нашем мире ты был разговорчив, — поддел я, но вернулся в лавку, закрыв за собой дверь.

«Да я бы тоже не отказался от привычного общения, но как ни странно, дар речи возник у меня в вашем не магическом мире, а здесь я способен лишь издавать нечленораздельные звуки», — дракончик недовольно нахохлился, усевшись на прилавок поближе к кассовому аппарату.

Я, скрестив руки на груди, привалился к прилавку и многозначительно поднял бровь. Неважно, каким образом Шкипер будет вести диалог, главное, чтобы была возможность разобраться в происходящем.

— Жду объяснений! — припечатал я грозно.

Передо мной начали проявляться летящие строчки с большим количеством опечаток и ошибок, но я пытался не обращать на них внимания, сосредоточившись на смысле написанного.

«На корабле эта лавка оказалась из-за одной опасной ситуации, которую пришлось разрешить нестандартным способом, но об этом позже. К сожалению, кораблю её присутствие не шло на пользу, да и сама лавка понемногу начала истончаться и исчезать. Их необходимо было разъединить и перенести лавку на сушу. Я порылся в залежах книг и нашел заклинание удержания воплощенной иллюзии. Кто же знал, что оно вышвырнет меня в чужой холодный, снежный мир, и этим самым необходимым звеном станет не магия, а человек. Ты! Я сам по началу не поверил в это, но пришлось неохотно признать истину.»

— Для этого ты оставил мне приманку? Слова тоже заклинание?

«Конечно, но признай, я тебя их читать не заставлял. Ты это проделал абсолютно добровольно!» — Шкипер скорчил уязвленную мину. — «Мог бы просто посчитать их за ошибки и забыть, но нет. Все распрекрасно получилось, лавка перенеслась с корабля в Ирнаар! В самый конец торгового ряда!»

— И я теперь свободен? — как-то не очень воодушевлённо спросил я.

Сам несказанно удивился такой реакции. Задумался, пытаясь понять, что это означает. Ответ нашел с лёгкостью, даже мучиться не пришлось, выискивая мотивы по закромам души. Ведь я попал в мир магии и волшебства с драконами, кораблями на дне, призраками (ну, а кто ещё это мог быть на корабле?). Поэтому отчаянно не хотел его покидать. Я же последние два года погружался в выдуманные истории, а сейчас попал в настоящую магическую реальность целиком, телесно.

«Нет, на какое-то время! Неопределённое. Пока она окончательно не закрепится в вещественном мире. Видишь ли, это не настоящая лавка, оригинал, кстати сказать, сгорел, а всего-навсего её магическая копия, и по определению она нестабильна. Что отчасти объясняет выбор… тебя!»

Я бочком присел на стул, переваривая услышанное.

— То есть я застрял в каком-то неизведанном мире, удерживая в реальности несуществующую лавку? По-моему, это слишком избыточное действие, — простонал я.

«Учитывая количество и качество той магии, благодаря которой она овеществилась на корабле, вовсе не избыточное, — отрезал Шкипер, ну да, по-прежнему, письменно. — Поверь!»

— Я не могу остаться здесь! У меня вообще-то своя жизнь и… — начал было я, но дракончик не дал мне закончить.

«Не стоит преувеличивать! Магия такого рода всегда действует по велению судьбы, а значит, ты в любом случае рано или поздно оказался бы в подобной ситуации. А наш мир далеко не худший из вариантов. На сердце у тебя была одна привязанность, да и та едва уловимая, ты слишком погрузился в выдуманные истории, витая в фантазиях! И постепенно поймёшь все открывающиеся перед тобой преимущества, нужно лишь научиться управлять магией лавки. Со временем, возможно, сможешь наведываться на некоторое время в свой мир. Не сразу, естественно, но всё зависит от тебя. Лавка же, пока связана с тобой магически, накрепко, это несомненно! Я чуть сбился с обратного курса, хорошо, что на корабле осталась призрачная команда. Именно благодаря помощи капитана при тебе остались воспоминания о прошлой жизни», — дракончик сощурил янтарные глаза, не сводя с меня взгляда.

— Я ничего не знаю об этом магическом мире, — буркнул я, без сил опускаясь на стул.

Шкипер многозначительно повел рогатой головой в сторону торгового зала, забитого книгами, и растаял в воздухе.

Магическая практика

Сонно моргая, я поднялся с подушки, отбросив пахнувшее мхом и сухими полевыми цветами одеяло в сторону. Уселся на край кровати, никак не в силах сообразить, что меня разбудило. Я вытаращился на окно, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в просвет между тонкими шторами. Луч серебристого, рассеянного, призрачного сияния лился сквозь слюдяное стекло, смешиваясь с золотистым, неярким мерцанием ночника.

По тонкой паутине моего тела пробежала легкая, приятная дрожь и искрящиеся всполохи магии. Ага, вот в чем дело! Я погасил огонек в ночнике над головой и, подслеповато моргая, шагая по дорожке из лунного света, выбрался из дупла на ветку дерева. Покосившись на небо, я узрел вовсе не круглую луну, а ущербный рог месяца, и удрученно потряс головой.

Месяц сегодня был выдающихся размеров и сиял до безобразия ярко. К сожалению, ночное небесное светило в нашем мире было непредсказуемо: творило что хотело, не подчиняясь никакой логике или уж тем более ритму, какими магическими закланиями не пытайся разгадать его несносное поведение.

— Ну, естественно, опять явятся в лес охотники за припрятанными магическими вещицами и будут рыскать до рассвета по оврагам и буреломам. Ох, у меня были совсем иные планы на сегодняшнюю ночь! — буркнул я, и замер в ожидании, пытаясь прочувствовать эмоции в полной мере, интересный опыт — «раздражение», запомню. Вздохнул печально, встряхнулся и вздохнул ещё, глубоко и медленно, деловито вникая в состояние смирения с непреодолимыми обстоятельствами, добавил: — Что поделать, придется о собственных, приятных планах на время забыть. Для задания магические сокровища ведь, как обычно, для начала нужно было придумать, потом наколдовать, распихать по ущельям и кустам, а после еще и сбивать с толку толпы студентов из местной академии магии. Хотя часть работы я проделал заранее, предусмотрительно, уф…

Чувства вышли на загляденье яркими и разнообразными из-за того, что они не были запланированы. Я изучал палитру эмоций с недавнего времени, решив получше понять людей. Почесывая ветку, торчащую из головы с левой стороны (выросла около полусотни лет назад, сам не понимаю почему, может, побочка от какого-то заклинания?). Взглянул на соседнее дерево.

Домрион, сбив шляпу набекрень, округлив провалы глаз, размахивал полупрозрачными руками, наколдовывая в спешном порядке магические артефакты. М-да, как всегда, в последний момент, на пределе магии и фантазии! Перед ним в воздухе мелькали изменчивые, полупрозрачные вещицы, некоторые из них, в количестве трех штук, плавно опустились на ветку рядом с духом, принимая реалистичные формы. Домрион подхватил их и скрылся из виду. Ага, решил положиться на судьбу, выбав вещицы наугад. Занятный метод! Остальные духи белыми росчерками метались по чаще…

…ведь когда-то, в стародавние времена, почти стершиеся из моей памяти, преподаватели академии выдумали практическое занятие для адептов, создав нас, мелких магических духов, отвечающих за практическую его часть. Молодым магам настолько понравилось рыскать по лесу, что за столько веков занятия не отменили, и они практически не претерпели изменений. Луна становилась ущербной не так уж часто, примерно трижды за учебный год, а иногда и реже, но каждый раз запоминался студентам надолго, уж мы старались на славу. Ах да, проходили они только у первого и последнего курса, с новичками было интереснее и менее предсказуемо, а с выпускниками — захватывающе, так как мы не сдерживали фантазию и магию.

Звякнуло оповещение о получении посылки. Я, воодушевившись, потер ладони. Намагичил круглые очки, нацепил, подплыл к дуплу и, охнув от натуги, выудил из магического ящика для посылок здоровенный фолиант с темной кожаной обложкой.

— Аранток, ты так и собираешься до вечера на ветке отсиживаться с книгой? Скоро в академии колокол прозвонит, и в лес примчится толпа первогодок, — просвистел по воздуху мимо меня Эхорон, похожий на птицу с дымными перьями и крыльями.

— Не отсиживаюсь я! — возмутился, прижимая к себе книгу. — Ловушки придумываю, позаковыристей! Только что получил экземпляр издания — «Сборник неакадемических заклятий», слишком поздно, не успел перед практикой даже немного полистать.

— Коллекция книжных редкостей у тебя всё растет! Надо бы на досуге заглянуть к тебе в гости! Ты главное, не переусердствуй, намагичивая ловушки, иначе они превратятся в непреодолимые препятствия, — ехидно ухнул Эхорон, заложив двойную петлю. Маневрирование и эмоции ему удавались превосходно, в отличие от остальных духов. — Помни, что подобное в наши обязанности не входит!

— Да, да, мы не вредим намеренно, а учим, — со смешком отмахнулся я. — Прекрасно помню! Именно поэтому ловушки должны быть, ко всему прочему, не так просты. В противном случае молодые люди заскучают и начнут вытворять невесть что…

— …ой, не напоминай, за первокурсниками вечно приходится присматривать, подкидывать подсказки, ловить по кустам и низинам, а потом направлять… — душевно протянул Домрион, но тут же умолк на полуслове, кашлянул и громко взвыл, почище академического колокола: — Уууу, адепты у кромки леса, по местам!

Он взмыл вверх и усвистал на северо-восток, к самой непроходимой части леса. По-прежнему в обнимку с книгой, я, хоть и не очень ловко, но плавненько спикировал на траву и заскользил над землёй в сторону первой припрятанной вещицы. Всего магических вещиц было три, мастерил их по несколько недель, неторопливо, растягивая удовольствие от процесса. Вещи были самые разные: часы, украшения, предметы интерьера, бытовые, фонари, игрушки, сундуки с занимательным содержимым, посуда, ученические приборы, книги или предметы одежды. Все, как я уже упоминал, зачарованные до изумления, очень нужные и полезные. После их изготовления я, старательно продумывая план и в соответствии с ним, рассовал по тайникам, соорудив их в самых неожиданных местах.

Ветер пронёсся по лесу, затрепетали листья, я прислушался — до меня долетели едва слышные голоса и шаги. Взмыл на ветку ближайшего дерева и увидел нескольких приближающихся студентов. Не оглядываясь по сторонам, они шли друг за другом, переругивались в пол голоса.

— Сказано же было разделиться по двое, а не по трое! — зло шипела девушка, обращаясь к шедшему за ней парню.

У неё были светлые, почти пепельные волосы, заплетённые в косу, серые глаза, сердито поджатые губы. Одета она была в академическое чёрное платье и мантию с капюшоном.

— Ты же вроде бы отличница, Шайна Вайл, — прошипел он в ответ, в голосе его отчетливо слышалась саркастичная язвительность.

— Да, Даймрон Фэрн, и что? — девушка остановилась, развернулась и, уперев руки в бока, гневно уставилась на парня.

Я мгновенно передвинулся на ветке, едва не потеряв очки, скрылся за листьями и, украдкой выглядывая, изучил студента. Что же, яркий представитель самовлюблённого красавчика с норовом! Он тоже был одет в школьный костюм с галстуком, но вот мантию одевать не стал, а просто перекинул через локоть. Темные волосы были намеренно взъерошены, взгляд карих глаз — едкий, характер — жесткий и непробиваемый. Над ними плыл небольшой магический фонарь, похожий на плод экзотического дерева, рассеивая сгустившиеся сумерки леса.

— Ну так не делится наш курс на двое без некоего незабвенного ботаника, свалившегося с простудой и загремевшего на днях в лазарет! — усмехнулся он, наставительно подняв указательный палец. — Явились мы с лабораторной по зельям последними, остальные уже разбились на пары. Я честно попросил совета у преподавателя, и он, придя к тому же выводу, о котором поведал тебе я чуть ранее, посоветовал держаться вместе, то есть втроём. Просто ты в этот момент, как всегда, корчила из себя всезнайку, уткнулась в книгу и пропустила его слова мимо ушей. Но ты подумай, Вайл, как же повезло, что наши сумки с учебниками остались у кромки леса, хоть побудешь «нормальным» человеком, подышишь свежим воздухом, а не пыльным библиотечным, природой полюбуешься.

— С каких это пор ты поступаешь не в разрез с указаниями профессоров? Мог бы пропустить их мимо ушей, догнать своих дружков и не терпеть моё общество, осточертевшее тебе ещё на зельях, — выпалила гневно девушка.

Пока они препирались, шедший за ними худой парень бледного вида с унылым длинным лицом попытался привлечь внимание спорщиков, но, не добившись результата, закатив глаза, махнул рукой и, развернувшись, убрёл куда-то направо в заросли.

— Не хочу их разыскивать по лесу, они ведь отправились сюда первыми! — процедил парень. — Сегодня мне от тебя просто деваться некуда, пришлось вынужденно смириться с невезением!

— Ох, да провались ты! Я не навязывалась, и уж точно не моя вина, что тебя в наказание за вчерашние выкрутасы заставили писать доклад по истории и лабораторку по зельям под моим деятельным присмотром, — повысила голос девушка, щеки её запылали.

— Да, да, Вайл, как лучшую на курсе и зануду, способную бесконечными нравоучениями и цитированием учебников максимально быстро донести до любого бедняги тонну информации и напрочь отбить нытьём желание радоваться жизни! — съязвил парень.

— Ох, это ты называешь «радостью жизни» забраться на спор в подвал или превращение склада ненужных, сломанных вещей, которые там хранились, в нетопырей? Их же до самого утра ловили по всей академии! — взвилась Шайна.

— Зато мы избавили «академию», — Даймрон выделил последнее слово. — От залежей пыльного хлама! И раз ты такая всезнающая, поясни правила шатания по лесу. Я их что-то пропустил, опоздал вчера на всеобщее академическое собрание.

— Обратись к Нироку, — огрызнулась девушка и указала рукой на пустоту, непонимающе нахмурившись. — Где это он?

— Похоже, ушел в поисках компании поспокойнее, — фыркнул Даймрон, деланно внимательно осмотрев ближайшие заросли и поворошив ветки рукой. — Мудрое решение, хотя не замечал в нем прежде способностей к проявлению этой мудрости и уж тем более намеков на инициативность. — Даймрон многозначительно взглянул на девушку, приподняв бровь.

— То есть, ты и его уход хочешь свалить на меня? — задохнулась от возмущения девушка.

— Нет, я всего лишь жажду услышать свод правил! — издевательски протянул парень. — Найти, э-э-э, что там нужно найти, чтобы наконец поскорее убраться из леса в замок.

— На повестке дня новые каверзы для всей академии? — не менее издевательски ответила девушка. — Может, вы с дружками денек отдохнете, нельзя себя так изматывать!

— Вайл! — резко отчеканил парень, сузив глаза. — Правила!

— Рассказываю! Ищем магические метки, преодолеваем ловушки и препятствия, выискиваем три магических артефакта! Времени у нас до рассвета! — громко и четко отчеканила девушка.

— И для чего нам их искать? — парень показательно скривился. — Соберем к выпуску коллекцию ненужных вещей! Ну, так я не замковый завхоз! И делать что ли больше нечего нашим преподавателям, как рассовывать всякую ерунду по лесу.

— А, ты даже этого не знаешь? — фальшиво удручённо покачала головой Вейл.

— Чего, этого? — поинтересовался настороженно Даймрон.

— В лесу с незапамятных времен живут магические существа! Духи, и созданы они именно для того, что бы создавать вещицы и ловушки! И на твоем месте я бы говорила о них поуважительнее! Как и о самом поиске и магических артефактах, они очень даже полезные! — она понизила голос почти до шепота.

— Поверю на слово! А как они выглядят, эти лесные духи? Их хоть кто-то видел? — наклонился он чуть ниже к девушке.

Застонав, она отмахнулась, отвернулась и двинулась вперед, растерянно оглядываясь по сторонам, выискивая малейший намек на тайник или ловушки. Парень прогулочным шагом бродил следом, освещая фонарем путь и молчал при этом столь красноречиво, что идущая впереди девушка чувствовала себя с каждой секундой всё более неуверенно и скованно. Она спотыкалась, ветви цеплялись за её одежду и волосы, на щеках от смущения алели пятна, движения стали рваными.

Сочувственно шевельнув веткой, я покачал головой, полистал страницы книги и вскоре нашел нужные заклинания. Рванул на пяток метров вглубь леса, оставляя едва заметные магические маячки для студентов. И выбрав место, знатно поворожил, состряпав коварные ловушки на пути к первому артефакту. Вернулся назад, стал невидимым вместе с книгой, слившись по цвету и фактуре со стволом дерева.

Девушка заметила огоньки и, прибавив скорость, дошла до начального этапа. Настороженно замерла, сосредоточенно изучая пространство с водной преградой, мелкими волнами, водоворотами и иллюзорными брызгами на поверхности, а чуть ниже, в глубине, плавали рыбы. Объёмная и очень реалистичная иллюзия, плескалась она в густой траве между группой кряжистых дубов, с парящей над ней уменьшенной копией небесного ночного светила. Девушка откашлялась и забормотала едва слышно заклинания из учебника для первого курса. Я прислушался и кивнул: угадала, но есть подвох! Парень, привалившись плечом к одному из деревьев, со скукой во взоре наблюдал за её действиями. Эй, нет, задания-то для двоих!

— Помочь не хочешь? — пропыхтела девушка, обернувшись. — Мне одной заклятие не снять! В нем несколько подуровней! Тут и на двоих работы немерено. Ты же обожаешь наводить порядок, а здесь практически то же самое действие! Или для тебя это слишком скучно — колдовать не вразрез академических правил?

— Я жду, уж думал, и не попросишь! Решила молча страдать, воюя с непосильной задачкой, — огрызнулся он и деланно неторопливо подошел к облаку.

Попался! Я погладил книгу по корешку, ох, полезное какое приобретение.

Вода увеличилась в объёме, мгновенно утянув обоих вместе с фонарём в ловушку, и растаяла в воздухе. Дубы срослись ветвями и корнями, оставив лишь небольшую прореху, пригодную для продвижения боком, на вдохе. Ха, и с подвохом! Я сменил место для наблюдения, притаившись за резным, пожелтевшим с одного бока листом. Укрыв места расположения моих артефактов непроницаемой тенью, чтобы другие адепты случайно на них не наткнулись. Стандартная практика, прописанная в правилах.

— Обманка! — догадалась Шайна Вайл. — Ничего себе! А такая достоверность у заклятий была! Я и намёка на то, что они не настоящие, не почуяла. — И тут же добавила: — Давай без колкостей! Лучше сосредоточиться на задании, а не…

— Понял! — буркнул Даймрон. Он присел на корточки, осматривая землю и переплетение корней. — Попрепираться можно и в академии, а вот вернуться последними с пустыми руками в сопровождении профессора — нет уж, увольте!

Шайна Вайл закатила глаза и закусила губу, чтобы не сорваться на заносчивого парня, вразрез своей же просьбе прекратить споры. Выдохнула и, развернувшись на каблуках, мягко коснулась кончиками пальцев переплетённых ветвей. Подошла к проходу, проверила на присутствие магии, ничего не обнаружив, втянув воздух, попыталась боком в него проскользнуть, но не получилось — незримая преграда не пропускала.

— Странно, здесь вообще нет ни единого магического отпечатка! Или у духов есть своя магия, которую мы, возможно, засечь не можем? — Даймрон сделал ещё один круг и подошёл к проходу, то же предпринял попытку пройти в него, применить магию, с предсказуемым нулевым результатом. — Всё, застряли?

Я шевельнул пальцами — за их спинами громко хрустнула ветка. Парень схватил девушку за плечо, отпихнув чуть в сторону и заслонил собой. Распахнув рот, она в ошеломлении таращилась на его спину. Я приготовился было вплести в ветви особое заклинание, но вдруг почувствовал, как по моей паутине скользнула волна неприятной магии, превратив в неподвижный комок с книгой в руках. Фолиант перевесил, и я, веткой вниз полетел на землю!

***

Даймрон постоял, освещая пространство вокруг светом фонаря, загораживая меня неизвестно от кого, ещё несколько мгновений. Мантия понемногу сползала с его руки, а я наблюдала за ее неспешным скольжением. Но наконец Даймрон ожил, поправил мантию, шагнул в сторону и перевёл нахальный взгляд на проход, поверх моей головы. Ну вот, вновь стал самим собой — какое облегчение! Я нервно усмехнулась, чувствуя себя сбитой с толку. Но с этим Даймроном я, по крайней мере, знала, как общаться и каким образом на него реагировать, а то превратился на несколько минут непонятно в кого! Меня кинулся прикрывать от врагов, надо же!

Краем глаза я заметила нечто белое, падающее с дерева вниз, и, не раздумывая, механически шарахнулась в сторону и сцапала нечто на лету. Ой, так это же!

Дух! Я поднесла ближе к глазам и с любопытством рассмотрела существо. Он был похож на обтекаемый силуэт из тонкой белесой паутины с торчащей из головы веточкой с зелёными листьями.

— Поймала! — выдохнула я, осторожно удерживая в ладонях мягкое, невесомое тельце.

Дух прижимал к себе, ну очень крепко, объёмную книженцию. Вот её вес я ощущала прекрасно, несмотря на то, что размера она была по моим меркам небольшого.

— Ага, так это и есть духи леса? Необычная внешность, да ещё и с книгой! Твой собрат по зубрёжке, да, Вейл! — усмехнулся Даймрон, подойдя ближе и то же внимательно изучая существо.

— Дурак! Что ты несёшь! — прошипела я, но негромко, настороженно осмотревшись вокруг. — Сам же понимаешь, что он не сам застыл и упал с ветки, его кто-то зачаровал. Хруст ветки нам не послышался. Для разнообразия притворись еще разок, что ты нормальный человек! Не время для ругани! Происходит что-то непонятное! Духи никогда не показываются студентам, это я знаю точно. И нет, не потому что я много читаю, — пресекла я по привычке его возможные ехидные комментарии, — слышала от выпускников и своих родителей, а этот дух под заклятием обездвиживания, мне оно не знакомо, сильное, но общее воздействие отследить можно.

— Притвориться нормальным занудой? Да запросто! Я и сам понял, что происходит что-то непонятное. Одно только плохо: мы в этом тупике застряли, возможно выйти отсюда без помощи духа не получится и не понят… — начал было он, но осекся, с изумлением наблюдая, как, словно по команде, ветви и корни деревьев расплетаются, выпуская пленников, то есть нас, на свободу. Дождавшись, пока между деревьями появятся более широкие просветы, Даймрон попытался пройтись, вытянув вперед руки, но не удалось. Сделав пару шагов за пределы ловушки, он уперся во что-то невидимое. Поводил по невидимой преграде ладонями. — М-да, рано обрадовался!

— Подожди! Это наверняка защита от проникновения на нашу часть задания других участников! — догадалась я. — Но если магия ловушки растаяла, почему не исчезла защита? Можно было бы, конечно, дойти до конца задания, найти артефакты, рассчитывая на то, что защита спадет сама собой! — дрожащим голосом рассуждала я, не понимая, что делать. — Но дух оцепенел, а заклинание так просто не снять, тем более нам, первокурсникам! Да, судя по всему, нет уже на это времени, ой, как же быть…

— Шайна, прекрати нести чушь, — огрызнулся Даймрон и сквозь зубы процедил: — Пожалуйста, успокойся, сейчас не до истерик! Давай пытаться выбраться, может сами справимся.

Стоило ему это сказать, как в защиту невесть откуда прилетело тёмное боевое заклинание, и она лопнула, как мыльный пузырь. Даймрон, вцепившись в мой локоть, отпрыгнул за ствол дерева, меня следом утянул и потушил фонарь. Я даже не пикнула, лишь судорожно обхватила духа пальцами, стараясь ему не повредить. Лицо парня стало мертвенно-бледным, от былого нахальства и тени не осталось. Я с ужасом заметила шныряющие неподалеку силуэты вооружённых людей, они особо и не скрывались, осматривали землю под деревьями. Постепенно силуэты углубились в чащу, и мы потеряли их из виду. Стало ещё тревожнее, всё же когда опасность не видна, она в сотни раз страшнее.

— Наёмники! — шепнул Даймрон. — С Коршайского нагорного хребта! Не понимаю, зачем они сюда припёрлись, на такое расстояние? Точно не ради магических вещиц! Ерунда для студентов, не более!

— Сами духи! — онемевшими губами прошептала я, чувствуя, как по позвоночнику скользнул холод ужаса. — Они невероятно сильны магически. Поэтому наёмники их обездвижили, и адепты этим головорезам не помеха. Мы же первогодки, мало на что способны! Лес и его окрестности в любое другое время защищены от проникновения извне, и только несколько раз в год, на ущербную луну…

— Умники! Выжидали подходящий момент. Луна у нас с норовом, а они не заставили себя ждать, мигом явились, — зло бросил Даймрон.

— Нужно отправить сообщение в академию и остальных сокурсников попытаться найти! И духов спасти! Они же наверняка вон, ходят, их разыскивают, — выдохнула я. — Ох, студенты же могут пострадать, если кто-то в драку полезет! Твои друзья, например!

— Не полезут, они же не самоубийцы. Наёмников сложно не узнать, а с этими гадами шутки плохи, убьют не раздумывая, — Даймрон отрицательно покачал головой. — Сообщение я уже раз двадцать попытался отправить, бесполезно. Не ясно только — это особенности леса или наёмники как-то дополнительно постарались отрезать нам возможность позвать на помощь.

— Ох, — простонала я. — Второе больше похоже на правду.

— Вейл, не стони, — шикнул Даймрон. — Итак, наших сокурсников в лесу всего одиннадцать человек, то есть пять пар, считая нас, и один неприкаянный Нирок Варт. Разбрестись слишком далеко от тропинки у них не было времени, а духи, судя по плану занятия, кружили рядом со студентами.

— Логично, — согласно кивнула я.

— То есть искать и однокурсников, и духов нужно по окружности от тропинки примерно на том же расстоянии, что находимся и мы, — добавил парень. — Бежим!

Он напялил мантию, перехватил поудобнее фонарь и сорвался с места. Бережно прижимая к груди духа, я поспешила за ним. Только сейчас я сообразила, что лес наполнился отдалёнными криками, топотом и грохотом боевых заклинаний. Обеспокоенно прислушиваясь, мы пытались определить их направление. Однако, лесное эхо подхватывало звуки, искажало, рассеивало, так что понять точно, откуда они доносятся, было невозможно.

Мы, петляя и ежесекундно оглядываясь, крадучись перемещались по лесу. Вскоре звуки стихли, а мы, в панике шарахаясь от каждой густой тени, перешли на быстрый шаг, обогнули заросли и чуть не врезались в своих однокурсников, толпой скучковавшихся возле массивного камня, невесть как оказавшегося в лесу. Выше Даймрона раза в два (роста он был высокого) и примерно столько же в обхвате. Я перестала таращиться на камень и быстро пересчитала перепуганных адептов: семеро! С нами девять! Не хватает ещё двоих.

Найрон лежал на земле, без сознания, одна из девушек магией залечивала ему кровоточащую рану на голове. Остальные выглядели перепуганными, потрепанными и поцарапанными, но без глубоких ран и увечий.

— Где остальные? — выпалил обеспокоенно Даймрон, подведя нехитрые подсчёты.

— Не знаем, — вымученно ответил один из парней, имя которого я пока не удосужилась запомнить, он тихо учился и никого не бесил. — Мы собрались здесь незадолго до нападения, не нашли и следа ловушек в лесу, поэтому не понимали, что делать дальше. Наёмников заметили совсем недавно, перепугались, но они на нас особого внимания не обратили. Протопали мимо, для острастки швырнув заклятием. Оно в камень угодило, но отрикошетило и зацепило Найрона.

Словно в подтверждение его слов, в камень, служивший нам защитой, опять ухнуло темным сгустком незнакомого заклятия. Я, как подкошенная, рухнула на землю, сжавшись в комок. В голове помутилось, тело скрутило судорогой, причиняя невыносимую боль. Я словно ослепла и оглохла, подвывая сквозь крепко сжатые зубы, не в силах понять, что происходит. В опустевшей голове, осталась лишь одна мысль — не навредить духу!

— Шайна, вставай! Слышишь меня? Шайна! Ох, да как же тебя в сознание привести… — Меня кто-то настойчиво тряс за плечо, не сразу, но я поняла, что это Даймрон. Я хотела хоть как-то отреагировать, но тело мое не слушалось, да и голосовой аппарат то же. — Извини, но иных идей у меня нет, — прошептал он.

В лицо мне плеснули ледяной водой. Задыхаясь, я попыталась увернуться. Тело понемногу вернуло чувствительность, боль отступила, мысли прояснились. Застонав, я открыла глаза. При свете полумесяца, висевшего над размытыми, покачивающимися на ветру верхушками деревьев, отрешённо рассматривала физиономию Даймрона, перекошенную от страха. На его лбу виднелась кровоточащая царапина, а на шее — следы от сети наемников: выжженная на коже отметина в виде ячеек сот. Воспоминания понемногу возвращались, я приподняла голову и с облегчением осознала, что духа из рук не выпустила, хотя лежала на спине, бережно прижимая его к груди.

— Возьми, пожалуйста, — выдохнула я, протягивая Даймрону духа.

Он перехватил паутинное тельце. Я кое-как, со стоном, приняла сидячее положение и вытерла лицо дрожащими руками. Меня потряхивало, тело горело, как в лихорадке, кости выкручивало и ломило, а лицо напротив будто льдом и инеем покрылось. Ух, сочетание! Бодрящее.

— Извини, что пришлось плеснуть в лицо родниковой водой. Понимаю, она как лёд, но ты… так жутко выла от боли, а я никак не мог понять, как тебе помочь! — тихо и испуганно сказал Даймрон.

— Что произошло! Где остальные? И как мы здесь оказались? — я покрутила пустой головой, осматривая незнакомую местность.

Овраг, нагромождение камней, похожее на какие-то развалины, между камней текла струйка воды. Я потерла щёки ладонями, чуть не завалилась обратно на землю, пришлось упереться ладонью в камень.

— Наемники на нас напали, ударили ментальной глушилкой, но она сработала только на тебе. Остальные запаниковали и ломанулись из леса к академии, не заметив, как ты упала, — усевшись рядом, на землю, объяснил Даймрон. — Я подхватил тебя и каким-то чудом удрал от наемников, благо из чащи вышли лишь двое. Швырнул в них дымовую завесу, она завалялась в кармане со вчерашнего похода в подземелье, и уволок твое бесчувственное тело сюда… Одно плохо: куда это «сюда», я не в курсе, и как вернуться, не знаю, дорогу не запоминал на бегу.

— Они искали обездвиженных д-духов! И решили нас проверить, вот и з-запустили г-глушилку, настроенную на определение их особой магии, — запинаясь, проговорила я.

— Да, а один дух как раз был у тебя в руках, — кивнул Даймрон, изучая магическое паутинное сознание, и рассеянно добавил: — Постараемся сохранить хотя бы его. Не очень оптимистично, но искать по лесу остальных или попытаться отбить их у наёмников — идеи невыполнимые, если не сказать безумные…

— Спасибо, что спас мне жизнь, — прошептала я, глядя ему в глаза. Даймрон моргнул, заторможенно кивнул и спустя непродолжительную неловкую паузу, скосил глаза на паутинное тельце, лежащее на его ладонях.

— Кстати, что с духом? Вернее, не так, я помню, ты говорила, что он обездвижен, — решил он переключиться на иную проблему. — Есть возможность его расколдовать? Снять ю этот столбняк? Без помощи духа боюсь сидеть нам здесь невесть сколько или вслепую бродить по лесу…

— Подожди, сейчас попытаюсь! Но ничего не обещаю, я читала в книгах, как это можно сделать, но знание без отработки и практики, особенно в изучении сложных заклинаний, малоэффективно, — кивнула я, собираясь с мыслями. Осторожно забрала паутинное тельце у Даймрона. С минуту подумала и потянула за угол книги, которую сжимал дух. Она хоть и не сразу, но выскользнула из его крепкого захвата. — Книга может иметь свои магические свойства и помешать моему заклинанию, — по привычке, предупреждая возможные язвительные высказывания Даймрона, сообщила я.

— Догадался! — с каменным лицом проворчал он.

— Даймрон, мне нужны обе руки, иначе никак! Протяни ладони! — попросила я его.

Парень без промедления придвинулся ближе, наклонился ко мне и вытянул ладони. Я аккуратно уложила духа, а книжку его сунула в карман мантии. Движения мои были неловкими, последствия глушилки всё ещё давали о себе знать, поэтому приходилось контролировать каждый жест. На днях в библиотеке я как раз наткнулась на старинный сборник заклинаний и выписала для самостоятельного изучения вне учебного времени, среди прочих, заклинание снятия магического обездвиживания. При других обстоятельствах я и не подумала бы применять его на практике, но выбора не осталось. Однако я боялась до ужаса, что скорее наврежу, а не помогу. Но делать было нечего, и я пробормотала заклинание…

Дух легонько завозился на ладонях Даймрона, но глаза его оставались закрыты. У меня от паники поплыл туман в голове, ох, а если я сделала что-то не так. Рука сама собой потянулась за книжкой духа в карман! А вдруг найду в ней полезную информацию! Даймрон молча наблюдал за мной. Полистав несколько страниц, убедилась, что слова я, конечно, разобрать смогу, но воспользоваться заклинаниями — нет, это высшая магия, до такого уровня нам как до луны!

— Бесполезно? — спросил глухо Даймон.

— Да, это и нашим профессорам не по зубам, не то что нам! — я с уважением посмотрела на духа, вот это силища, но, вспомнив о наёмниках, увяла. Именно из-за этой магии они и явились в лес.

— Наёмники не остановятся, пока не найдут нас и духа, и на этот раз действовать будут жёстко, время поджимает. До утра осталось не так долго. Судя по тому, что они не убили нас всех, действуют наёмники не по своему почину, а получили приказ собрать духов, не трогая адептов. Иначе… — прошептал Даймрон.

— Угу, — кивнула я, пытаясь сбросить сонливую усталость, нахлынувшую мягкой волной. — Давай попытаемся добраться до академии!

— По крайней мере, компас у меня с собой механический, идти нам нужно на северо-восток, пусть и плохонький, но план! — парень вытащил из кармана мантии, которую так и таскал с собой, круглый механизм.

— Сидеть в овраге — план гораздо хуже, — согласилась я, пытаясь подняться на ноги. Даймрон встал и помог мне принять устойчивое вертикальное положение. — Наёмники тебя сетью задели, подлечить?

— Я уже как-то притерпелся, пока по лесу петлял, — он коснулся шеи и тут же скривился от боли. — Шайна, ты меня извини, я твой вес немного уменьшил, уже должно было воздействие заклинания пройти, иначе оторваться от наёмников точно бы не получилось.

— Ах, вот почему я чувствую некое онемение, — я потрясла запястьями. — Ерунда, переживу, — заверила парня. — Как бы поудобнее духа уложить, он шевелится, но в сознание не приходит никак.

— Давай в капюшон! — Даймрон оторвал его от собственной мантии и протянул мне. Я уложила внутрь духа и привязала капюшон к поясу, поставив простейшую защиту от внешнего воздействия. — В академии нас подлечат в лазарете, когда до неё доберёмся, не трать силы, пригодятся.

С досадой отмахнувшись, я легонько коснулась его шеи: рана хоть и не до конца, но затянулась. Даймрон с облегчением выдохнул. Эх, а корчил из себя непробиваемого героя! Покрутив задумчиво мантию, он решил не разбрасываться полезными вещами и повязал за рукава на поясе.

Ночь была в самом разгаре, беззвёздная. Полумесяц давно скрылся с небосвода за тучами. Фонарь затерялся где-то по пути к оврагу, но в любом случае пробираться по лесу, кишащему наёмниками, пришлось бы в темноте. Не спеша, мы шагали крадучись от дерева к дереву, выжидая, осматриваясь и прислушиваясь. Даймрон несколько раз сверял направление нашего движения с компасом, из-за нулевой видимости практически утыкаясь в круглый механизм носом. Оказалось, обходя бурелом, мы сбились с курса, пришлось, сверяясь через каждые пяток шагов с компасом, заложить немалый крюк по лесу.

— Шшшш, — остановил меня Даймрон и замер, прислушиваясь.

Впереди раздавались грубые голоса, и едва заметно скользили по деревьям отсветы от костра. Многозначительно переглядываясь, мы затаились за раздвоенным стволом сосны, вдыхая хвойный, смолистый запах. Украдкой осматривая поляну, там, у костра, сидели человек пятнадцать. Разговаривали они на своём языке, которого никто, кроме наёмников, не знал. Скудное освещение не позволяло рассмотреть их внимательнее. Впрочем, лица людей были не видны из-за глубоких капюшонов. Но гораздо больше нас заинтересовал ящик из особого сорта дерева, невосприимчивого к любому типу магии. Отличное место для сокрытия магических существ, в том числе и духов.

Нечто мягко коснулось моей щеки. Испуганно повернув голову, я с изумлением уставилась на духа, а ведь я думала, что он по-прежнему лежит в капюшоне. Дух указал полупрозрачной рукой на мой карман. После секундного замешательства я сообразила, что он просит вернуть ему книгу, и незамедлительно вернула её владельцу.

Деловито взгромоздившись на ближайшую ветку сосны, дух нацепил очки и зашелестел страницами. Хоть и не сразу, но Даймрон тоже заметил, что дух пришёл в себя. Однако по— прежнему мооа наблюдал за наёмниками.

Дух поднял голову с большими, тёмными провалами глаз за стеклами очков, положил на ветку книгу и, вскинув руки, сделал красивый, плавный жест в сторону поляны. Я очень внимательно всматривалась в темноту, но ничегошеньки не увидела. Поначалу! И лишь спустя некоторое время осознала, что наёмники не двигаются, как и огонь костра, а деревянный ящик, напротив, воспарил над землёй и в мгновение ока оказался рядом с нами. Крышка распахнулась, и из него во все стороны вылетали белёсые, мелкие силуэты. С бешеной скоростью, так что рассмотреть я их не смогла. В немом восхищении обернулась к духу с книгой и заметила, что на его голове появилась вторая веточка…

Мир окрасился яркими всполохами и разлетелся на осколки, в глазах потемнело, воздух вышибло из легких. Вцепившись друг в друга, грязные, оборванные, с листьями и сосновыми иглами в растрёпанных волосах, мы с Даймроном стояли в пустом коридоре учебной части родной академии магии.

— Вот поэтому наёмники и предприняли попытку отключить и обездвижить всех духов разом, — странным, глухим голосом сказал парень, ошалело оглядывая коридор. — Но, благодаря случайности, не смогли!

— Тебе бы в лазарет, — не менее странным голосом ответила я, рассеянно протягивая ему оторванный капюшон его мантии.

Дорога

Водитель едва не улетел в канаву, лишь чудом справившись с управлением в последний момент. Из-под колёс вылетела щебенка и невесомая взвесь мелкого снега. Подмигнув мне на прощание красными огнями габаритов, автомобиль скрылся за поворотом. Вскоре затих вдали и шум мотора.

Меня окутала тьма наполненная холодными ароматами ноябрьского леса, и тишина, нарушаемая лишь едва слышным скрипом стволов и шорохом листвы деревьев. Я осмотрела тёмную пустынную дорогу и частокол сосен. Налетевший порыв ветра разметал рваные полы моего длинного платья — и одновременно савана, в котором меня похоронили много лет назад. Но сегодня, раствориться в ночных сумерках я не спешила.

С попутчиком не повезло, проницательный попался человек, увидел моё истинное обличие, поэтому до пункта назначения не доеду. Это не страшно, деревня давно мертва, впрочем, как и я. Не осталось в ней живых людей и уж тем более моих родных, а отчий дом встречал меня терзающими душу воспоминаниями и запустением.

Невозможность всё вернуть давила могильной плитой и это было моё личное чистилище. Больше всего в мире и за его пределами желать одного — увидеть маму, отца и маленькую сестрёнку, исправить ошибку…

День, когда я решила, что убежать из дома с парнем, которого любила до беспамятства, было отличной идеей, а он меня убил…

Здесь, у дороги. Там же до сих пор лежат мои останки, недалеко от поворота, их не нашли…

А я стала призраком, нет, сердце мертвое мое не наполнилось злобой, да и никому было мстить…

Я снова взглянула на пустой перекрёсток. Водители видели меня не просто так, и не важно было, подвозили ли они призрачную попутчицу до места или в панике уезжали под аккомпанемент визга шин. Никто из них не понимал главного; я не убийца, а обреченный на призрачное существование вестник, и не в моей власти что-то изменить ни в своей горькой судьбе, ни отменить скорую смерть случайных встречных…

Полумесяц вынырнул из-за пушистого снежного облака. Я прошла вдоль асфальтовой полосы, не касаясь ступнями мерзлой земли, купаясь в лучах лунного света, похожих на меня — серебристых и полупрозрачных.

Позади послышался шум мотора. Я медленно обернулась, мое тело тот же час обрело четкость и видимость живой плоти.

Вытянула правую руку, машина плавно остановилась. Вторая за ночь, — такое на этой пустынной дороге бывало крайне редко. Распахнулась пассажирская дверца, я услышала мужской голос:

— Садитесь, девушка, что же вы в лесу, да по пустынной дороге-то одна бродите.

Я пожала плечами и хрипло сказала:

— Мне до деревни, она по пути, совсем недалеко.

— Садись, мне добросить не сложно, спать хочется ужасно, а с попутчицей точно не усну! — отмахнулся мужчина.

Он болтал без остановки, ответы ему были не нужны, главное — не уснуть на пустынной дороге и не чувствовать себя идиотом, разговаривая с воздухом, а тут хоть и молчаливая, но слушательница. Внешность его я не запоминала, не было нужды, пристально следила на темной полосой дороги в лобовое стекло.

Предчувствуя скорое приближение боли, все как всегда…

Справа, в просвете между деревьев, показались почерневшие первые дома. Я указала на них рукой. Водитель затормозил. Моя телесность растаяла без следа, я выскользнула сквозь закрытую дверь…

Страх отразился на перекошенном лице мужчины, он ударил по газам и вывернул руль, выезжая на дорогу. Вскоре затих в далеке шум мотора, остался лишь ветер…

Тишина, ночь, ущербный полумесяц, дорога. Полусгнившие дома вперемешку с деревьями. Вот только не было привычной боли и тоски.

Приложила руку к груди, не понимая, что происходит, неторопливо пошла к домам по заросшей травой тропинке. Пятый по счету дом встретил меня распахнутой дверью, поскрипывающей на ветру на проржавевших петлях, подошла к покосившемуся кольцу, припорошенному снегом.

Скользнула в сени.

Воспоминания вспыхнули перед внутренним взором: яркие, живые и такие реалистичные…

Раздался громкий мяв.

Я опустила глаза вниз, возле моих ног кружил мелкий, тощий серый котенок, мурлыча как трактор. Я с улыбкой протянула к нему руку…

В дом ворвался бешенный, сбивающий с ног ветер, он проник в мое стылое сердце… удар… испугавшись за котенка, я присела, обхватив тёплое тельце ладонями.

Под ногой скрипнула половица, я заправила за ухо белокурый локон, шмыгнула носом.

Отличный вышел день рождения — десятый. Упала с велика в лужу, поцапалась из-за ерунды с мальчишкой-соседом, но зато нашла лучший подарок в мире!

Торопливо вытерла правую грязную ладонь о юбку, левой прижала покрепче к груди тёплое тельце котенка и вошла в жилую комнату…

— Мам, я пришла! У нас на крыльце сидел котенок! Давай его оставим, пожалуйста!

Фантом

Выстукивая рваный ритм кончиком пера по пустой странице тетради, я сидела за столом в библиотеке академии и сверлила злым взором спину Элиаса Горина, подпиравшего библиотечную конторку у выхода. Раздражённо убрала лезущую в глаза длинную рыжую чёлку, заправив локоны за ухо, и сдвинула стул к краю стола, под защиту стеллажа с книгами, уворачиваясь от назойливого, жалящего луча солнца, падавшего сквозь одно из круглых окон библиотеки прямо на меня.

Однокурсничек болтал со своим приятелем, подбоченившись и сияя самоуверенной улыбочкой клинического идиота, которая бесила неимоверно. Таращилась на него не только я, возмущение было коллективное, к тому же весьма красноречивое, даже этот чурбан самовлюблённый пару раз повел плечами и поскрёб в затылке.

Всё-таки учились мы в академии магии, хотя до причинения реального вреда гневными взорами нам было далековато. Жаль! Лично и с удовольствием влепила бы ему ощутимый пинок пониже спины. И нарочито эмоциональная болтовня придурков о лабораторной меня с толку ничуть не сбила (за остальных поручиться не могу). Слишком уж показушная игра на публику, а сами наверняка опять затевают вылазку в близлежащий городок на выходные, несмотря на лавину самостоятельных занятий и отработки за предыдущую вылазку.

Территорию замка студентам покидать разрешалось только до и после сдачи полугодовых экзаменов и оглашения результатов. То есть нескоро, ведь экзаменационная пора начались всего-то неделю назад, что не мешало некоторым адептам находить лазейки и выбираться за пределы замка.

Но могли хотя бы сегодня не мешать другим студентам зубрить на нервах конспекты лекций и строчить итоговые письменные работы, а умолкнуть и свалить за горизонт. От шума их разговора на повышенных тонах и собственной, бурлящей и клокотавшей лавой злости, прочитанное в книге, не желало обретать смысл, а оставалось абстрактным набором слов. Несколько робких замечаний от других несчастных студентов, честно пытавшихся осилить и усвоить материал полуторагодичного курса за пару дней, не возымели никакого эффекта.

Я взглянула на Элиаса, открыла было рот, дабы высказать придурку всё, что о нём думаю. И заметила, как его силуэт немного расплылся, тень на полу стала объёмнее и темнее. От удивления я захлопнула рот, моргнула, потёрла глаза…

Что это было…

На стол грохнулась связка книг. Я подпрыгнула от неожиданности, выронив несчастное перо на изрисованный точками тетрадный листок, прижала руку к груди и съехала на край стула, вцепившись в столешницу. Рядом со мной, на стул, с видом помирающего от недосыпа бедняжечки, уселся ещё один однокурсник, Тинар Ветров, ботаник похуже моего. Худой, высоченный парень с короткими русыми волосами, в мятой и криво застёгнутой студенческой форме. Он зевал и сонно хлопал покрасневшими глазами, подчёркнутыми тёмными кругами. При этом физиономия его была угрюмой и бледной.

— Библиотекарша куда подевалась? Аделаида Константиновна — старушка строгая, навела бы порядок, и все спокойно корпели над конспектами и учебниками! Судя по убийственным взглядам большинства присутствующих, направленным на придурка у конторки, он уже успел всем надоесть, — прошипел Тинар и тут же широко зевнул, прикрыв рот ладонью, так что последние слова получились невнятными.

— Ты даже не представляешь как! — бросила я зло. — А Аделаида Константиновна в архив ушла, минут десять назад и обычно это надолго. По слухам, большая часть подвалов под замком как раз и отданы для хранения редких книг. А библиотекарь у нас в единственном экземпляре и передвигается медленно.

— Зато внимание девчонок Горин привлёк. Ага, ну, конечно, первокурсницы! Им ужасы экзаменационных недель пока неведомы! Поэтому они не влились в коллектив возмущённых, — он указал на стайку девчонок у стеллажей, бросающих на полудурков кокетливые взгляды. — Да, прекрасное было время! Я его ещё помню, — разглагольствовал он и вздохнул с ностальгией.

— Ох, какая сейчас разница! У меня с понедельника по четверг, судя по информации из деканата, четыре экзамена. В комнате готовиться не могу, мне нужны книги из библиотеки, — прорычала я, захлопнув учебник.

— О, повезло! Сейчас шум утихнет, — заговорщически пихнул меня вбок локтем сосед.

Аделаида Константиновна, высокая, костлявая, с ястребиным носом на худом лице и тёмными глазами. Она вывернула из-за стеллажей, строго глядя на нарушителей библиотечной тишины. Элиас заткнулся и наконец-то вымелся в коридор. Его друг, получив от старушки несколько книг, увял и понуро поплёлся к столу в дальней части читального зала.

— Голова дурная, гул только стоит. И не утихает, — я потёрла лоб.

— Найра, ты конспект по маскирующим чарам дописала? — сосед прицельно ткнул пальцем в библиотечную книгу в потрёпанной кожаной обложке, лежащую под кипой других фолиантов и учебников. — Не оставишь мне книгу? На полке шаром покати, все экземпляры смели, изверги академические.

Кивнув, я вытащила толстенькую книгу из стопки и протянула Тинару. Оказывается, от злости и звенящей пустоты в головушке, у меня напрочь пропало желание дописывать лабораторную, да и вообще готовиться. Необходимо было успокоиться и побыть в тишине.

— Пиши, корпи, зубри сколько угодно! Я закончила на сегодня, хоть и пожалею об этом, причём уже завтра же, — шепнула я и всмотрелась в его бледную физиономию с отчаянием, горевшим в очах. — Я так понимаю, что и у тебя в понедельник сдача лабораторной, а она на стадии, хм, нулевой? — предположила я. Парень нахохлился и удручённо кивнул. — Ты всю ночь собрался писать? В таком состоянии?

— А что делать! Мне, в отличие от тебя, зачёт по боёвке так и не поставили, поэтому за выходные придётся не только теорию зубрить. Тренер упёрся, ещё и нахлобучку устроил, дескать, дело не в том, что я бездарь, а просто умений и навыков не хватает. Так что я до упаду удары и защиту отрабатывал! — возмущённо отозвался он. Включил настольную лампу и придвинул её поближе. В библиотеке потемнело, солнце скрыли тучи. Да уж, в зеленоватом свете лампы парень выглядел совсем худо, но я тактично промолчала. — Сама же знаешь, ну не даётся мне она! Да на последней тренировке меня обошли даже девчонки, и в твоём, между прочим, лице! Но ничего иного не остаётся, вот и нарабатываю эти самые «навыки», в любую свободную минуту.

— Отработал? Насколько хорошо? — поинтересовалась я с ехидцей, прерывая потоки жалоб. — Надеюсь, на экзамене соберёшься и наконец, попадёшь в мишень, а не в сокурсников, дерево или тренера?

— Почти отработал, завтра утречком встану, потопаю на поле и продолжу, — буркнул он, покраснев и деланно-сосредоточенно зашуршав страницами книги. — А сейчас я бодрящее заклятие наложу и быстро напишу лабораторную. Это у тебя расширенный курс, у меня обычный и задание полегче!

— Не перестарайся с «бодростью»! Книгу на место поставь, чтобы мне её завтра не разыскивать с заклятиями по всей библиотеке, — напомнила я.

Он только отмахнулся и, подперев щеку кулаком, уставился невидящим взглядом на страницу учебника. Я потёрла виски и, прихватив учебники, тетради и перо, в обнимку со скарбом, вышла из библиотеки и поднялась на второй этаж. На полпути притормозила: появилась идея, где можно спокойно посидеть, уткнувшись в записи лекций. Местечко уединённое, и настроиться там, на учёбу будет полегче, чем в битком набитой студентами библиотеке. Развернулась, прошла в коридор третьего курса и, миновав жилые комнаты, свернула к чёрной лестнице. Пыхтя и отдуваясь, забралась на пятый этаж — пустынный, пыльный и на диво безлюдный. Прошла в закуток у башни и вскоре, добралась до своего любимого места в замке. Давненько я здесь не появлялась. О нём почти никто не знал, по крайней мере, за полтора года, проведённые в академии, я ни разу не напоролась в закутке на адептов. Убегала я сюда нечасто, только в те редкие моменты, когда потребность в одиночестве превышала все допустимые нормы.

Под каменными сводами было сумрачно, несмотря на небольшое оконце с мутным, пыльным стеклом, зато очень удобный широкий деревянный подоконник. Стены в замке были впечатляющей толщины. Я зажгла огонёк, уселась поудобнее, подобрав под себя ноги, и углубилась в чтение «Теории о магических временных потоках». Вырвали меня из чтения голоса:

— Уверен! Лучше действовать прямо сейчас, такой наглости от нас не ожидают. Но на всякий случай иллюзии мы в комнатах оставили, в прошлый раз не стали их наколдовать, — вот и попались! — донёсся до меня, изменённый акустикой коридора замка, голос. — Да перестань вертеть головой, на этом этаже никого никогда не бывает!

— Элиас, да я только «за». Хотя с иллюзиями мне управляться сложновато, но ты-то мастер. Забавно было наблюдать за собственной копией со стороны. К тому же отработка ерундовая, прогулки за территорией замка того стоят, — заверил второй голос, послышался глухой хлопок. — У меня там встреча назначена, опоздать никак не могу!

Я потушила огонёк, соскользнула с подоконника и юркнула в тёмный угол, распластавшись по холодной стене. Принесла нелёгкая! Ничего себе, так они не через ограду выбираются из замка, иначе зачем именно сюда забрались? Я прижала к груди книги и тетради, поправляя расхлябанную стопку, чтобы не выпало ничего, внимательно прислушиваясь к разговору. Знание о потайном ходе из замка лишним не бывает. Студенческая жизнь полна сюрпризов, так что, раз уж сошлись звёзды, нужно глядеть и запоминать, несмотря на бесящий источник.

— Ого, шустрый! И как я понимаю, если припечёт, ты способен и на дальние расстояния сообщение отправить? А на занятии мне так его и не переслал, хотя я стоял от тебя на расстоянии всего-то в пару метров, — хмыкнул Элиас.

— Свидание с э-э-э… — второй запнулся, очевидно, пытаясь припомнить имя девушки. Не вспомнил, кашлянул и продолжил: — Этой девицей, того стоит! — пропел он тоном записного ловеласа. — В академии таких красоток нет и в помине! К тому же все страшно заняты подготовкой к экзаменам, а с первокурсницами становится скучно уже на второй минуте свидания. Трещат, как сороки.

— Тебе виднее. У меня свои планы, договоримся сразу, в городе каждый сам по себе. Но ровно через два часа встречаемся у входа в скобяную лавку, не опаздывай, ждать не буду! Как раз успеем вернуться до десяти! В выходные ведём себя тихо, учимся и старательно мозолим глаза кураторам и профессорам. Надо действовать умнее, иначе лишимся возможности сматываться из замка, по желанию и необходимости, — пригрозил сурово Элиас.

— Для второго свидания двух часов даже многовато, мне и часа достаточно! — хмыкнул глумливо второй. Меня передёрнуло от его гадкого тона, очень надеюсь, что девушка окажется вменяемой, оценит горе-ухажёра по достоинству и одарит на прощание заклятием попротивнее. — Я не горазд долго терпеть болтовню, да и поди перекричи гомон в трактире.

— Разберёшься! Динор, умолкни, прошу, дай сосредоточься, открыть портал не легко, вообще-то, — отмахнулся Элиас, ему россказни соратника были до фонаря.

Ожидаемо вторым был собеседник Элиаса у библиотеки, а ведь я оказалась права! Они намеренно устроили спектакль. Я рискнула немного выглянуть из угла, но тут же нырнула обратно. Парни прошли мимо, направляясь к сплошной каменной стене без окон.

— Элиас, кстати, а откуда ты узнал о портальной двери? — с плохо скрываемой завистью поинтересовался второй.

— Не дверь это! Я же тебе объяснил, — огрызнулся Элиас. — Заклятие каким-то образом заклинило в стене, как и когда понятия не имею, случайно на него наткнулся. Это же академия магии, студенты намудрили или профессора ставили эксперимент. Оно давно здесь болтается, автора не отследить. Я намеренно в прошлый раз наколдовал дверь. Ты же мог испугаться того, что придётся проходить сквозь стену. Начал бы отвлекать меня непрерывным нытьём! Не рассчитывай, что я это буду проделывать постоянно, пройдёшь без двери, не впервой.

— Спасибо, друг! Да, стена — дверь, без разницы, только бы из замка сбежать, — заявил Динор, громко, с подхалимскими нотками.

— Тихо, не ори! Акустика в замке с сюрпризами! Для нас неприятными, — шикнул на него Элиас.

Я нырнула в тень и затаилась. Парни с подозрением начали осматривать коридор и, пятясь, дошли до глухой стены. Элиас помахал руками. Судя по пассам, он снимал защиту, маскировку и ментальное заклятие. Какое именно, с моего укрытия было не понять. Парни шагнули вперёд, в стену, и исчезли в вихрях портала, который спустя секунду погас с тихим шипением. По камням скользнула неброская, почти незаметная глазу магическая рябь. Ага, защиту Элиас вернуть не забыл.

С невесть откуда взявшимся раздражением я вышла из укрытия и, тихо ступая, приблизилась к стене. «Эх, за ними не последуешь!» — Подумала я и тут же, спохватившись, удивлённо покачала головой. Дожили, нашла чему огорчаться! В полном раздрае чувств я потопталась у стены.

Больше всего мне хотелось воспользоваться порталом! Причём, что было самое странное, осознание нелепости желания пройти в портал совершенно не мешало силе его воздействия на несчастную меня.

Вообще-то, снять заклинание Элиаса и вернуться в замок к положенному времени сложности бы не представляло. Но идея была так себе, ведь он сразу поймёт по возвращении, что кто-то повторил их с приятелем путь. Защита носит отпечаток дара мага, подделать его можно, но я не знаю как. Ох, я же только на втором курсе! В смятении почесала кончик носа уголком книги.

— Чего-то я о себе до сегодняшнего дня не знала, — призналась я с вымученной усмешкой. — Вот вам и ответственная студентка, а как представился случай, тут же на приключения потянуло! Лучше бы подтянуть пробелы в менталке и до поры, ой…

Накаркала! Стену затянуло ментальным заклятием, а мне нестерпимо захотелось уйти подальше. Дельная мысль наконец-то озарила, пусть и навеянная магией защиты Элиаса! Ухватившись за неё, я шустро спустилась в общежитие, и хотела было вернуться в комнату. Но за окнами разливался вечерний прохладный сумрак, благоухающий травами и ароматами еды и выпечки со стороны академической кухни. Под голодные аккорды желудка завернула на ужин в столовую, как оказалось, одной из последних. Поела, игнорируя по сию пору тлевшее в душе любопытство, в полупустом зале, старательно делая пометки в конспектах. Иногда они были вполне осознанные. Постепенно я втянулась в учёбу, голова посветлела, а пустота начала заполняться прочитанным.

— Найра, тебе Ветров просил передать! — ко мне подошла Айра Смирнова, из параллельного курса, со светлыми кудрявыми волосами, кое-как собранными в пучок, и огромными серыми глазами. — Ой, что в общежитии парней вскоре будет твориться! — прошептала она хохотнув. — Проверка грядёт, покомнатная, с ректором во главе! Вроде бы сообщение из города пришло, кого-то из студентов снова там засекли. Я к секретарю ходила по поручению профессора по зельям, услышала краем уха разговор. Кого именно не в курсе, но судя по тому, что имя нарушителя ни разу не упоминалось, может, и сами точно не знают, так что будет проверять всех подряд.

Сунула мне свёрток и пошла к прилавку раздачи, нагрузив поднос сладостями, булочками и кофе. На моём подносе недавно красовался тот же набор съестного. В зал забежали парни шестого курса, сметая с раздачи остатки продовольствия. Развернув бумагу, я с удивлением увидела не очень качественную копию библиотечной книги. Ого, парень постарался! Чем невероятно облегчил мне подготовку: в библиотеке копий не держат, на оригиналы очередь. И даровитых магов, до шестого курса по копированию в академии обычно нет. У нас вот Ветров нашёлся, уникум и талантище по части высшей магии, ага, и при этом, полный неуч в боевой. Однако, копии его попросить сделать затея — так себе, из вредности откажет, создавал он их только по особому настроению, которое на него накатывало крайне редко. Мне повезло!

В общежитии было непривычно тихо, я удивилась, да уже наступил вечер, но ещё не поздно. Возле двери моей комнаты в воздухе висел официальный бланк за подписью декана с расписанием экзаменов. Наконец-то! И это объясняло вымершие коридоры академии: студенты в приступе острой паники кинулись зубрить! Расписание делало наступление экзаменов неотвратимым событием. Что превосходно сказывалось на дисциплине — такая уж нервная пора… Впрочем, усердно учились не все, были парочка исключений…

С протяжным стоном я осторожно взяла листок и пробежала глазами по строчкам. Один из экзаменов, предварительно запланированный на среду, перенесли на следующую неделю, последнюю в семестре. Как раз по ботанике, так что лабораторную можно доделать, не спеша. Я с облегчением открыла дверь и, захлопнув, привалилась к ней. Половина небольшой прямоугольной жилой комнаты, рассчитанной на двоих жиличек, была пуста. Моя соседка взяла академический отпуск, заработав в прошлом месяце магическое выгорание и разбитое сердце. Ни от первого, ни от второго никто из адептов застрахован не был. А дела сердечные сродни болотной топи — затягивают с головой, и пойди, выберись, особенно если не повезло с избранником. Вот и Уна распереживалась после некрасивого вечернего объяснения с парнем. На первом занятии хватила лишку при отработке бытовых заклятий и загремела в лазарет. Я по ней скучала, письмами и то обменивались крайне редко. Уне было строго запрещено перебарщивать с магией, в том числе и почтовой.

Взглянула на часы: с того момента, как я встретила двоих нарушителей на пятом этаже, прошло чуть больше часа. Глубоко вздохнув, щелчком отправила сообщение без подписи: «Облава в общежитии». Ведь благодаря иллюзии в их комнатах никто из однокурсников и не подумает предупредить придурков. Но мороки не обманут профессоров, жаждущих поймать нарушителей.

— День Элиаса Горина, пропади он пропадом! — прорычала я и сложила свою ношу на стол. — То бесит невероятно показушной болтовнёй, а теперь спасай его от отчисления.

Сделать иначе я не могла, просто потому, что знала: он по-настоящему хотел поступить в академию магии Ишгардия. Как и его семья — мама и отец: Вильма и Горан Горские. Они с давних пор дружили с моими родителями, и нам с Элиасом, частенько до поступления в академию, просто некуда было друг от друга деться. Но мы усиленно делали вид, что тоже вполне нормально общаемся, хотя в реальности всё было ровно наоборот.

Старательно воздерживались от магической дуэли, и это было достижение, а грызлись в пух и прах при каждой встрече. За несколько месяцев до учебного года Элиас и его семья переехали в крупный город, в сотне вёрст от нашего тихого, затрапезного пригорода, это было около трёх лет назад. Мои родители потеряли с ними связь. Зато и нам в академии притворяться не было нужды, и каждый жил своей студенческой жизнью. Несмотря на то, что я испытывала к нему жгучую неприязнь, сделать вид — это не моё дело, не позволяла совесть. К тому же он, как нарочно, вёл себя в последнее время как идиот, будто бы нарывался на отчисление. Причин такого странного поведения я не понимала. Он, конечно, прекрасным и покладистым характером никогда похвастать не мог, однако обычно осознавал, в какой момент необходимо притормозить и не лезть на рожон. Так какая необходимость была рисковать и, оставляя в комнате иллюзию, переноситься в город невесть откуда взявшимся в стене порталом? На свидание? Ой, не верится, впрочем…

На этой мысли я незаметно уснула, сидя на кровати и сжимая расписание в руке. Пробуждение было-то ещё. Спина ныла от неудобной позы, одежда измялась, как и расписание, которое я трепетно прижимала к сердцу. Пришлось, едва разлепив глаза, вспоминать заклинания бытовой магии и приводить себя в порядок. Встала я очень рано, с первыми лучами солнца, разбитая, но выспавшаяся, как это ни странно. Прихватив копию книги и записи, через боковой выход я выскользнула на улицу, решив, что раз правила позволяют, можно готовиться к экзаменам на свежем воздухе. Шла, не выбирая путь осмысленно, просто наслаждалась прохладой и мягким рассеянным солнечным светом. Каким-то загадочным образом вышла к старой, заброшенной площадке для отработки боевых заклинаний. Поражаясь, как далеко меня занесло. Автопилот разгулялся не на шутку.

Впереди маячила чья-то фигура. Я остановилась и пригляделась. Кто-то поднялся раньше меня и не поленился заняться тренировкой. Поначалу мне показалось (расстояние было немаленькое), что это Ветров, и я на радостях рванула по полю к парню. И лишь преодолев почти половину, я уразумела — на поле Элиас! Он меня заметил, но продолжил швырять боевыми заклятиями и двигаться, будто бы с кем-то дрался. Скрываться было глупо…

Я сбавила скорость, не понимая, как поступить и объяснить своё появление, но спустя секунду застыла, открыв рот. Возле парня я приметила тёмное пятно, оно проявлялось, как только парень отходил в густую тень деревьев, на солнце его видно не было. Дрался Элиас всерьёз, на пределе сил и магии. На лбу выступили капли пота, рукав мантии был порван, на скуле алел кровоподтёк.

— Элиас! — пискнула я так и, не справившись с голосом, беспомощно повторила. — Элиас, что происходит?

Пока тело пребывало в ступоре, в голове всплыли знания, вдолбленные профессорами на занятиях в академии. Оценив происходящее, я осознала, что, не понимая, чем именно является пятно, лезть в драку опасно, причём для Элиаса, ещё с перепугу в него попаду. Да и нечисть бывает разная. Я выбрала лучший в сложившейся ситуации вариант: подгадав момент, влепила между парнем и невесть чем защиту. Тёмный силуэт врезался в неё и отлетел к кромке поля. Элиас, упав на одно колено, застонал. Силуэт рванул вперёд и опять врезался в щит. Полетели искры магии, защита лопнула, меня и Элиаса отшвырнуло к деревьям. Ослепляющая боль резанула мой бок. Немного переждав, пока она утихнет, я, в панике осматривая пустое поле, приподнялась на локте.

— Найра, да откуда ты здесь появилась? — рявкнул Элиас, отпихивая меня в тень, к деревьям поближе.

— Какая разница! — привычно огрызнулась я, уворачиваясь от его рук. — Что происходит? Кто на тебя напал?

— Не важно, — так же дружелюбно выдохнул парень, обессиленно падая на траву. — Он исчез!

— Куда? Кто это был? — как заведённая, я бормотала односложные вопросы. — Откуда на территории академии взялся?

— Найра, у тебя рана на боку, напоролась на камень, нужно залечить, — Элиас попытался меня сцапать в охапку, развернулся так, что на его шею упал луч солнца.

— Фантом? — брякнула я, таращась на чёрный, сложный, словно выжженный рисунок на его коже. — Так он к тебе привязан? — Элиас побелел и попытался поднять воротник рубашки. Я перехватила его руку. — Не дури!

— И ты подоспела не вовремя, — иронично усмехнулся он, но воротник оставил в покое.

— Надо было постоять в сторонке? Или позвать профессоров из академии? — огрызнулась я. — Элиас, я не слепая и не глупая, просто хотела помочь!

— Это я понял по вчерашнему сообщению, — зло бросил Элиас, нагло приложив ладонь к моему боку. — Спасибо за предупреждение и щит!

— Не за что, — не менее зло ответила я, пытаясь вырваться, изворачивалась ужом, несмотря на усиливающуюся боль, но не вышло, парень был гораздо сильнее меня. Ярость, вспыхнувшая внутри, застилала глаза, мешая мыслить здраво. — Намеренно я за тобой не следила! И я сама прекрасно способна залечить рану.

— Нечего уже залечивать, — устало и тихо сказал он, выпустив меня из захвата. — Извини, сорвался.

— Дело плохо, да? — спросила я.

Ярость после его извинения как-то сама собой угасла, зато сочувствие проявилось во всей красе. Что за напасть!

— Хуже не бывает, — он выдал кривую ухмылку.

— Фантом обычно убивает незаметно, они ведь сущности невидимые! Но в твоём случае он почему-то проявляется в реальности, и нападает в открытую, — я не сводила с Элиаса глаз.

— Угу, он и пытался, но я его вовремя вычислил и сложа руки не сидел. Жаль только, что мои эксперименты и попытки от него избавиться, пока привели к бесконечным поединкам. Вовремя просчитать нападение и удрать от всех подальше стало муторной, но постоянной частью жизни. Что особенно удобно проделывать в академии, со всеми этими правилами, — хмыкнул он с горечью.

— Как давно? — с трудом выдавила я.

— После переезда, мне тогда исполнилось семнадцать, — коротко ответил он. — Родители не в курсе.

— Это как? — не поверила я.

— Подростковый бунт пришёлся очень кстати. Многое можно списать на паршивый характер, — с горечью в голосе объяснил он.

— Да, многое, — покивала я, сдерживая желание поязвить и врезать ему как следует. Нельзя о таком молчать. — Но зачем скрывать? Для чего? Тебе помощь нужна, а ты сражаешься в одиночку.

— С фантомом сторонняя помощь бесполезна, как и мои попытки его побороть. Это я усвоил очень быстро, прочитав парочку лекарских энциклопедий, — отмахнулся Элиас. — Тем более виден, он стал лишь перед моим поступлением, что произошло совершенно случайно. Я был в ужасе, но не отказался от шанса поступить в академию, положившись на удачу. Да и где ещё можно научиться использовать свой магический дар и переворошить тонны книг для поиска информации. Портал, который я обнаружил на пятом этаже, не раз меня выручал за полтора года. Он старый, пришлось магией его приводить в рабочее состояние. Правда, и рассказать о нём парочке парней с курса, а потом брать их с собой на вылазки в город. Частые отлучки без внятной причины вызвали бы излишнее внимание парней. Да и я продолжаю искать способы от фантома избавиться.

— Но кто и как его к тебе привязал? — поинтересовалась я.

— Не помню, в этом главная загвоздка. Два дня жизни просто стёрлись из моей памяти, — он стукнул кулаком по земле. — Я ехал из пригорода, где отдыхал у приятеля, но добрался до дома с необъяснимым опозданием. Возница дилижанса, на котором я уезжал из пригорода, говорит, что я вышел сам у леса. А возница второго дилижанса, который доставил меня к дому, утверждает, что подобрал меня ночью на дороге, и вид у меня был пришибленный. Отвечал я на его вопросы невпопад, ну хоть адрес дома назвал верный, пусть и не с первого раза. Я перетряс библиотеку академии и особенно тщательно отдел с ментальной магией, но не вспомнил ни минуты. Фантом блокирует воспоминания. И да, я ездил на это место. Там рядом лес и больше ничего. Бродил там часами и ни намёка, ни подсказки.

— Элиас, фантом! — воскликнула я, дёрнув парня за рукав. — Ведь именно он и знает ответ, кто и зачем его к тебе привязал! Свою память призрак вряд ли тщательно блокирует, так же как твою. Зачем бы? — добавила, размышляя, как подступиться к тёмной сущности. — Именно его воспоминания нужно извлекать! Пока фантом был частью тебя, незрим, это действительно сделать было невозможно, но…

— Дельная мысль, мне она в голову приходила, однако при появлении фантома я все силы трачу на драку… — Элиас нахмурился, погрузившись в свои мысли.

— Зато я смогу в это время, пока ты с ним дерёшься, попытаться выудить воспоминания! — твёрдо заявила я и закончила строго: — Справимся, уверена! И прошу, не отказывайся, это глупо. Фантомы долго в привязке не существует, а тянет силы он из тебя…

— Знаю, чувствую! И отказываться не собираюсь, — заверил он, устало привалившись к дереву. — Хотя и стоило бы. Фантомы — сущности опасные не только для меня, но и для всех, кто находится рядом, а я с каждым днём всё сильнее теряю контроль…

— Элиас, я достаточно взрослая, чтобы принимать или не принимать подобные решения, — напомнила я, потирая бок. Рана зажила, но кожу саднило. — Не ты один на подобное способен.

— Я слишком вымотан для споров. На этой неделе он что-то зачастил. Очень уж ему не терпится меня убить. После такого боя фантом ранее не показывался больше нескольких недель. Когда он явиться в следующий раз, непонятно, но я знаю, как немного ускорить события. Только придётся нам с тобой перенестись в город порталом. Там есть один удобный пустырь вдалеке от чужих глаз. В академии нас могут засечь, поэтому я после вчерашнего не рискнул покидать территорию, вот и отправился сюда. Появись, кто из профессоров, спихнул бы всё на тренировку по боёвке. — Из замка донёсся отдалённый отзвук колокола, сзывая студентов на завтрак. — Идём, просто после вчерашнего переполоха, мне лучше не пропадать из замка надолго.

— И не разыгрывать прилюдно сценки уездного театра, с актёрами, набранными из местной самодеятельности, — ехидно поддела я. — Особенно в библиотеке, раздражая всех вокруг.

— Да ладно, чем театральнее, как раз вызывая всеобщее негодование, тем больше верят, — он усмехнулся. — Найра, но если уж попадёшь на очередное представление, не прожигай мне больше, пожалуйста, гневным взором спину, неприятно!

— Не обещаю! — раздосадовано пожала я плечами, поднимая с земли учебник и тетрадь.

— Спасибо ещё раз, — сказал он серьёзно. — За сообщение и предложение помощи.

— Пока особо не за что! — отмахнулась я.

Следующим утром я вызвалась помогать Ветрову с тренировками на поле, несказанно его обрадовав, в благодарность за копию книги. Зная меткость парня, я старалась держаться в сторонке, подсказывая и направляя. К обеду он даже несколько раз попал боевыми заклятиями куда нужно — в мишень. Парень, сияя, утопал в комнату переодеваться, а то подпалин на костюме было многовато. А я, наскоро перекусив, просидела в библиотеке, изучая горы литературы для подготовки к экзаменам и в дополнение, по собственному почину: ментальной магии.

Когда в библиотечный зал украдкой пробрались сумерки, удлинив тени, я, наконец-то, нашла дельные советы по применению ментальных чар и выписала в тетрадь. И тщательно зазубрила, жалея, что на отработку времени уже нет. Лишь о фантомах почти никакой информации в книгах не было: в академии не специализировались на изучении тёмных сущностей. Небольшой клок бумаги материализовался на раскрытой книге за четверть часа до отбоя с несколькими словами — «Жду на пятом». Покидав вещи в сумку, я закинула её в свою комнату и, крадучись, понеслась на пятый этаж. Элиас ждал меня у портала.

— Не передумала, — он не спрашивал, а утверждал, взглянув на мою упрямую физиономию.

— Нет! Я, к тому же, подготовилась, насколько это возможно! — заверила его и добавила со вздохом: — В теории…

Он промолчал, крепко сцепив зубы, тень его уплотнилась. Элиаса начало заметно потряхивать. Я повторила мысленно выученные заклинания, не сводя с него взгляда, почти и не заметив перехода порталом в город. Перенеслись мы в проулок, недалеко от шумной, людной улочки. Тёмный силуэт появился в шаге от парня, клубясь непроглядной тьмой. Элиас тут же застонал, согнулся и упал на колени, но успел запустить в фантома боёвку. Я шибанула следом заклятием морока и протянула щупальца ментальной магии, опутывая ими фантома накрепко. Понимая, что ни до какого пустыря нам уже не добраться.

Фантом дёрнулся, издавая высокочастотный вопль. По стене дома от фундамента протянулась трещина. Моё ментальное заклятие едва не слетело, я задыхалась, сгорбившись, удерживая его изо всех сил. Постепенно, ослабив морок, усилила напор менталки. В моей голове вспыхнули видения, нечёткие, странно искажённые, пульсирующие. Я начала медленно оседать на колени, с трудом соображая, пытаясь не потерять сознание от напряжения. Сквозь пелену видений, боли внутри черепной коробки и тошноты, волной поднимавшейся к горлу, я увидела пляшущее яркое заклинание на кончиках пальцев Элиаса. И резко оборвала ментальную связь, создав боевое заклятие. В фантома угодили оба серебристых сгустка магии. На секунду замерев в неподвижности, фантом впечатался в металлическую дверь чёрного хода. По проулку разнёсся низкий гул.

— Эй, вы что творите! Пытаетесь в лавку пробраться! Сейчас стражей кликну! — из-за угла дома выбежал мужчина, гневно потрясая кулаками.

По стене дома вдоль трещины заискрила охранка и разрядом молнии заметалась по проулку. Элиас вскочил, придерживаясь за стену, схватил меня за руку и припустил вперёд. Я с трудом понимала, куда он бежит, переставляя ноги и больше всего боясь споткнуться и упасть. Перед глазами полыхнуло нестерпимым огнём, и бег закончился.

— Найра, мы в замке, ты меня слышишь? Ты в порядке? Ответь! Ох, сейчас! — его тёплая ладонь коснулась моей щеки.

Постепенно в голове посветлело, туман, застилающий глаза, растаял. Я попыталась шевельнуться, но тут же, застонав, согнулась в три погибели. Тело ломило, мышцы скручивало судорогой.

— Выгорание! — выдохнула я, пытаясь сдерживать слёзы.

— Нет, это откат от менталки! Как ни странно, но эта магия бьет по физическому состоянию, хотя и голове достаётся, — ответил Элиас, прижимая меня к себе. — А ты к тому же слишком резко оборвала заклинание. Найра, он исчез!

— Фантом? — я взглянула в его лицо, едва различая черты в темноте.

— Да, — выдохнул он.

— Ты в него угодил случайно, и охранкой заодно припечатало, ничего себе защита на обычной торговой лавчонке, — протянула я с изумлением, а на меня внезапно навалился ворох воспоминаний фантома. — Элиас, ты угодил в капкан, приготовленный для другого человека, давным-давно. В лесу когда-то проходила пешая тропа, но жертва не явилась. Именно поэтому фантом не мог действовать в полную силу, ваша связь сбоила, а он стал видимым. К тому же его привязка была сделана не по правилам, и ослабла за прошедшее время.

— А я с моим-то везением, на него напоролся, решив прогуляться по чаще ночью? — съязвил Элиас.

— Нет, у тебя с собой была книга, и шагал по лесу ты с какой-то целью, большего в памяти фантома не было, — отрицательно покачала я головой.

— Книга, у меня? — В глазах Элиаса застыло неподдельное недоумение.

Ага, значит, и Элиас не понимает о чем речь. Что же он там искал? И куда вела тропа? Что за наказание, вместо одной тайны получили целую охапку. Мой путанный внутренний поток слов прервал поцелуй…

Шалость

Я споткнулась о корягу и полетела кубарем в овраг, прижимая к себе маленький, недавно сорванный с дерева плод—фонарик. Хорошо, что овраг был не очень-то глубоким, а ручей, на его дне пересох с весны. Плюхнулась на песок, покрытый невысокой, колкой травой, мелкими ветками и сухими листьями. Подрыгала ногами и руками, ощупала голову, проверяя, цела или нет, оказалось, повезло, ничего не сломала и не отбила. В мыслях же при этом крутилась только одно: если бы ручей не пересох, то сейчас в грязюке изгваздалась, дед бы на порог не пустил.

Мне на нос упала капля. Стерев её, я с подозрением взглянула на небо: тучи собирались с обеда, клубясь низко, над самыми верхушками деревьев. Подождала настороженно, но дождь идти пока не собирался, вот и хорошо.

Ярка заголосил на весь лес: — Яська, ты куда провалилась?

Я как раз к этому моменту встала, но от неожиданности вздрогнула, наступила на камень и завалилась боком на склон. Зашипев, уселась на землю. И ведь угадал ехидно усмехнулась я, потирая ушибленный локоть, провалилась. Поднялась, отряхнула ладони и одёжку. Штаны зияли дыркой под коленкой, а рукав рубахи намок и почернел — где-то грязь всё-таки осталась. Я принюхалась, но стоячей водой не пахло. Землёй и травой, вот и ладно. Ой, всё-таки не повезло, дед, конечно, наругает, если заметит. Ну да ничего. До утра ещё далеко, вернёмся затемно, в дом проскользну тихонько, как мышка.

— Ярка, уймись! — рявкнул где-то наверху Митька. — Чего орёшь!

— А сам орёшь еще громче… — взбеленился Ярка. — Тенька, слазь с дерева, нам трёх фонариков вполне хватит, ай, осторожно, на меня иголки и шишки сыпятся!

— Я не на ёлку залез! — возопил Тенька.

— Ага, ты дерево шатаешь, а оно ёлку задевает! — отозвался со смешком Митька.

— Ярка, так отойди! — резонно возразил Тенька. — Лучше, чтобы у каждого был фонарик, в лесу темень, а нам еще топать и топать.

— Цыц! — подала я голос из оврага, осознав, что за перебранкой мальчишки обо мне совсем забыли. — Помогите, я влезаю! Под ноги не смотрела, вот результат! — Мальчишки услыхали мой голос и бегом понеслись к оврагу. Я предупредительно заорала: — Стойте! Сами сюда же не свалитесь!

— Яська, ты молодчина, мы именно этот овраг и искали! — возрадовался Митька, его физиономия появилась у края склона.

— Здрасте! — ошалела я, вытаращившись на него как на чокнутого. — Это и есть сокрытый путь? Шутишь? Ничего себе, удобненько, ничего не скажешь! Да, дождичек посильнее, и по нему не проберёшься.

— Небо чистое, звёзды яркие, дождя сегодня точно не будет, — заявил Ярка.

— Какая удивительная наблюдательность! — поддела я. — Ладно, пока нам везёт с погодой, спускайтесь сюда, в овраг. Ярка, что там дальше в указаниях?

Мальчишка вытащил из кармана небольшую книжку. Обложка у нее была необычная, похожая на кору дерева с проросшим по поверхности мхом, тёплая и шершавая на ощупь. Страницы в самом начале книги были исписаны нечитаемыми каракулями и кривыми рисунками, ничего на них нормально разобрать у нас не получилось, как ни старались. Зато несколько страниц в самом конце, после наполовину читаемого рецепта какого-то зелья, запестрели указаниями и особыми приметами пути. Вот только последние два листа в книжке были вырваны, и куда именно вели подсказки, не сообщалось.

Нашли мы книгу, разбирая по заданию родителей Ярки завалы в старом сарае, куда не заглядывали лет сто. Книжку прикарманили, не сообщив взрослым. И уж больно скрутило нас любопытство, куда же ведут указания в книжке? В лес нам разрешалось ходить только до озера, а путь, судя по всему, вел намного дальше, в непроходимую чащобу. И, наконец, под гнётом любопытства, мы решились на ночную вылазку. Ярка назначил себя сам предводителем в походе, но мы особо и не спорили. Книга-то у него в сарае нашлась. Начинался путь от реки, но там всё было просто: по тропинке, столько-то шагов — и мы в лесу. Дальше указания становились путанными и чересчур туманными: сокрытый путь под ногами, расплывчатые, загадочные описания да повороты в лесу, по странным ориентирам!

— В конце сокрытого пути сделать на север ровно пять шагов и проползти под сводом, — напыщенно продекламировал Ярка, но тут же откашлялся и смущённо замялся. — Дойдём — увидим, что там за свод.

— И давайте потише, — зашипел на него Митька. — Чего мы вопим как стая гусей? В деревне услышат!

Тенька с умным видом покивал, отцепляя от своей накидки с капюшоном репьи. Мы с Яркой переглянулись, усовестились и заткнулись. Мальчишки спустились в овраг и мы потопали куда-то в непроглядную тьму, освещая неуютное местечко сорванными с ветвей дерева фонариками, что росли тут и там в лесу. Их свет был бледнее обычных свечных, но зато не гас от сквозняка и неловкого движения. Овраг как-то незаметно обмельчал, склоны слились с поверхностью земли, а мы, вскоре, остановились на вполне себе ровной полянке.

— Пять шагов! На север! — могильным шёпотом напомнил Ярка.

— А север где? — деловито уточнил Тенька.

Митька что-то пробурчал и зашарил по карманам, вскоре обнаружил пузырёк с зельем направления и капнул нам под ноги. В воздухе, над кустами травы, появилась стрела, остриё её и указывало на север, в нашем случае — на нужное направление в лесу. Ярка встал ровненько у того места, где закончился овраг, и отсчитал пять шагов в кусты. Митька плёлся за ним шаг в шаг.

— Ныряю, — заявил предводитель и, опустившись на четвереньки, уполз в заросли.

Митька и Тенька, не раздумывая, полезли следом. Я подсветила фонариком «свод»: вьюнок, сухой колючий куст и паутина. Вздохнула, натянула на голову капюшон, положила фонарик в карман и шмыгнула за мальчишками, не хватило ещё зацепиться волосами за сухие ветки. И тут же уткнулась лбом в плечо Теньки.

— Ты чего? — пихнула я его легонько вбок, поправляя сползающий на глаза капюшон.

— Зацепился, видимо! — пояснил мальчишка, он елозил и дергал за накидку, пытаясь высвободиться. — Помоги.

— Попробую, не шевелись, — буркнула я, выудила фонарик и осветила фигуру Теньки. В рукав его накидки зацепилась ветка, до ужаса похожая на руку скелета, ну очень реалистичная. Я даже оторопела на мгновение, приняв её поначалу за настоящую. Пыхтя, дотянулась до этой ветки и, отломив её, отцепила от ткани и вручила Теньке. — На, храни, на память.

Глаза мальчишки сначала расширились от страха, а потом, когда он осознал, что я протягиваю всего-навсего жутковатого вида ветку, просиял и, схватив её, бодро пополз вперёд. Выбрались мы на укромную прогалинку, укрытую ветвями и окруженную стволами высоченных деревьев и валунами. Ой, я о том, что в лесу есть такие большие деревья, только от Лукича слышала, сама не видела никогда. И поразилась, как-то уж больно быстро мы до них дошли! А путь-то наш не так прост, как кажется! Наподобие лесной тропы, что вела от домика Белогора к деревне. С ускоренным перемещением, но только тогда, когда волшебной тропке вздумается, хотя вредничала она редко. Над верхушками древних исполинов расстилался яркий звёздный покров, скрываясь в непроглядной тьме у горизонта. Тучи куда-то подевались!

— Ага, теперь понятно, идём туда, куда указывают звёзды, вперед! Тридцать шагов под сиянием небес! — воодушевился Ярка, задрав голову, и зачарованно начал было отсчитывать шаги.

— Давай-ка не будем преждевременно радоваться! Вы не замечаете? Уж больно далеко мы очутились за столь короткое время! — заявил Митька, дёргая Ярку за рукав.

— Ой, Тенька, это что? — Ярка соизволил остановиться и теперь с любопытством изучал ветку-руку.

— Меня эта сухая ветка поймала, — хмыкнул Тенька и помахал веткой. — Страшненькая, да? С собой заберу!

— Ага, Митька, да прекрати дёргать меня за рукав. Я сам понимаю, что продвигаемся слишком резво, но нам к подобному не привыкать! Мы идём по волшебному пути, а с него лучше не сворачивать! Это главное правило! — он наставительно задрал палец и нос. Разошёлся!

— Кое-что проверю, — сказала я и юркнула обратно в лаз из веток и вьюнка. Вернее, попыталась, только никакого лаза не было. Я стояла на четвереньках в пугающе трепещущей тьме, освещённой фонариком, без намёка на сухой куст и землю под конечностями. Ойкнув, резво сдала назад. — Обратного пути, похоже, нет!

— И возвращаться тоже нельзя! — продолжил умничать Ярка, но уже без былой уверенности в голосе. — Пока не доберёмся до…

— Докуда? — вспылила я, не сдержавшись. Понимала, конечно, что об этом стоило подумать, прежде чем отправляться в рискованный поход. Но осознание этого факта во всей его полноте, как говорила Василиса, травница из нашей деревни, не изменит текущей реальности. — В книге последних страниц нет, мы понятия не имеем, как и где закончится путь!

Тенька легкомысленно отмахнулся веткой. Глазищи у Ярки горели огнем, нет, этот не свернет, в крайнем случае попрётся в одиночку. Ой, ну хоть кто-то же должен сохранять разум.

— Может, на тех страницах и не было ничего! Нечего тут думать! Топаем вперёд! Решили же! Яська, не сбивай настрой, — он укоризненно на меня взглянул. — Помнишь, что говорил Белогор, волшебство не любит страхов и сомнений.

— Ага, говорил! Но у нас нет уверенности, что этот путь волшебный, а не колдовской с сюрпризами на финише! Разница очень большая! — отмахнулась я.

— Если бы он был колдовской, то путь и сейчас был бы полон ловушек, зубастых зверюг и опасностей! Чего до финиша ждать, — встрял Митька и добавил ехидно: — А у нас разве что вон ветка на Теньку напала. И ты укатилась в овраг!

— Яська, не егози! — поморщился Ярка, но посерьёзнел. Дошло наконец, что он отвечает за младших, и следовало поумерить пыл. Ох и характер у него, безбашенный и упёртый. — От книги тёмной магией не веет, иначе её бы раньше обнаружили. А погоди! — он вернулся к лазу и заявил: — Я же полз впереди, может, очерёдность играет роль!

Всё же сворачивать хождение по ночному лесу ему жуть как не хотелось. Да и мне признаться тоже! Но без дороги обратно это не путь, а ловушка! Ярка сунулся в куст, прополз целиком и скрылся из виду. Мы, нервно переглядываясь, остались под звёздным небом. Когда я досчитала до сорока и хотела было лезть следом, Ярка появился, сияя улыбкой.

— Получилось? — спросил с облегчением Митька.

— Ещё как! Я преспокойно пролез через куст и вернулся обратно, времени много это не заняло. Если хочешь, — он вопросительно взглянул на меня, — поползаем вчетвером!

— Ну, если хорошенько пораскинуть мозгами, то, скорее всего, влияет не очерёдность, а у кого в руках находится книга, — сказала я с ехидным смешком. — Дай-ка! — Я забрала у него книгу и нырнула под ветки. Куст никуда не исчез. Доползла до противоположной его стороны и, убедившись, что впереди маячат очертания оврага, с чистой совестью вернулась к мальчишкам и отдала Ярке книгу. — Теперь всё в порядке! Книга — часть волшебства пути, а не просто свод указаний. Тридцать шагов?

— Ага, — покивал Ярка, поправляя перекрученную накидку, активно он поползал. — Дальше выходим к древнему дубу, поворачиваем на север и следуем за тенями. Дальше самая странная часть, впрочем, дойдём — разберёмся.

Лес вокруг нас становился всё темнее и гуще. Настоящая колдовская чащоба. Кое-как, но Ярка умудрился отсчитать нужное количество шагов, огибая иногда деревья, но стараясь двигаться хотя бы примерно по прямой. И на последнем шаге упёрся чуть ли не носом в огромный раскидистый дуб. Сверился со стрелой и, указав на север, задумчиво посмотрел под ноги. Луна в этот самый момент выглянула из-за туч, подсвечивая блёклым сиянием невзрачные цветы, росшие вдоль едва заметной в траве песчаной тропинки. К ней тянулись наши длинные, нечёткие тени и, внезапно, отделившись от нас, застыли чуть впереди. И появились они не из-за луны или света наших лесных фонариков, а как будто сами по себе.

— Ого, — выдавил Тенька с тревогой в голосе и зачем-то помахал веткой-рукой.

Тени тут же оказались на своём месте, у наших ног. Луна скрылась, а тропинку хоть и плоховато, но подсвечивали необычные цветы. Казалось, что они вобрали в себя свет небесного светила.

— Ветка у тебя Тенька, что надо, — сказал Ярка с дребезжащим смешком.

— Указаний ещё много осталось? — задал вопрос Митька, таращась в затянутое тучами небо.

— Четыре! — чересчур поспешно ответил Ярка и зашелестел страницами. — Не сворачивай. Звёзды под ногами ведут куда нужно. Брось камень в отражение, не оглядывайся, сделай восемь шагов назад. Обернись. Проход открыт, ступай, да поживее. Не буди, стой и жди. Всё! Ой, книга изменилась!

Он закрыл её и развернул к нам передней частью обложки. Кора позеленела, омолодилась, в одном месте даже появилась почка. Мох, напротив, потускнел, приобретя красноватый оттенок.

— Обнадёживает! — заявила я.

— Эй! Тени опять чудят! — окликнул нас Тенька.

Да, тёмные фигуры пока от нас не удрали, но странно колыхались, словно под ногами была не твёрдая земля, а вода.

— Волнуются, — буркнул Митька. — Идём уже! Осталось немного.

Молча, выстроившись один за одним, следом за Яркой, мы двинулись по узкой тропе. Наблюдая за тенями, а они творили нечто непонятное: удлинялись, раздваивались, съёживались, меняя очертания на совсем уж странные и, кажется, звериные. От их метаморфоз по спине поднимался страх, сжимая сердце в цепких костлявых лапах.

Мы, сорок шагов спустя, вышли к ручейку, протекающему в каменной ложбинке, спадая тонким водопадом со скального массива, около десяти аршин в высоту. Ярка нашёл на берегу камень, подошёл к потоку и, поймав свое отражение, прицельно запулил камнем в воду. Отражение пошло кругами и волнами. Я пошатнулась, в спину ударил ветер, затрещали сосны, заухал вдалеке филин. Не оборачиваясь, мы сделали, как было велено, восемь шагов назад. Сбившись в тесную группу и пихая друг друга локтями. И только после этого развернулись, с изумлением осматривая тёмный разлом в массиве скал.

— Нам туда! — заявил Тенька и шагнул вперёд.

— Стой ты! Книга ведь у меня, вдруг это важно и для того, чтобы идти вперёд, — Ярка поймал его за шкирку и оттащил немного назад, а сам шагнул в расщелину.

Огоньки фонариков осветили открытую пещеру, без потолочных сводов, шагов двадцать по окружности. У широкого камня, уронив голову на руку, спал…

— Это Пущевик, да? — проблеял удивлённо Митька. — То-то на дерево больше похож, старое, искривлённое. Говаривали, запропал он, давненько уже, наши всё спорили, то ли со свету сгинул, то ли на новое место житья перебрался, никого не предупредив.

— Оказалось, что просто путь к нему в берлогу забыли, а книгу потеряли, — откликнулся тихо Ярка.

Не смея двинуться с места, мы застыли у входа в пещеру, памятуя о наставлении на странице. Спящий действительно очень был похож на Пущевика, как описывали его наши местные жители из деревни. Кряжистый, невысокий, ростом примерно с Митьку, и он действительно был похож на ожившее дерево, обряженное в немудреную одежку: штаны с заплатами да простая рубаха-косоворотка. Борода и волосы напоминали спутанные ветки, кожа грубая с наростами, как кора…

Я подняла повыше фонарик и пригляделась. На правой руке Пущевик спал, подложив ее под щеку, а вот левая… Даже в сумраке было заметно, что рукав рубахи пуст…

Я сощурилась, пытаясь рассмотреть получше, и не поверила своим глазам. Внезапно рука появилась. Похожая на сухую ветку, но она в скором темпе приняла более «живой» древесный вид. Охнув, я сообразила, что это за ветка, и излишне поспешно повернулась к Теньке. Мальчишка с вытаращенными глазищами шарил по карманам и осматривал землю вокруг.

— Ветку потерял? — прошипела я.

— Ага, как сквозь землю провалилась! — закивал жалостливо Тенька.

— Не провалилась, вернулась, на место, — я многозначительно кивнула мальчишке на Пущевика.

— Чего? — Тенька рот приоткрыл и уставился на спящего.

Ответить я ему ничего не успела. Пущевик пошевелился, открыл глаза, поморгал, щурясь от света фонариков, и кое-как выпрямил спину. Ох и треск поднялся в пещере! Пущевик внимательно осмотрел левую руку, подвигал ею, сжимая и разжимая пальцы.

— Поди же ты, сбылось, от старая накрутила. Проспал-то сколько, пень дурной! О, — он, наконец, заметил, что у него гости, но радугия не выказал. — Это вы меня разбудили? — требовательно спросил Пущевик, нахмурившись. Мы молча, но неслаженно покивали, не понимая, чем это он недоволен. Пущевик всплеснул руками, вызвав новую лавину треска и скрежета и добавил с хирым прищуром: — Благодарствую! Чай, без дела озорничали? Не чую я тревог да вопросов. Ну, так рассвет скоро, вам пора домой возвращаться, а у меня столько забот накопилась, ох…

Он хлопнул ладонью по столу.

Я, распахнув рот, осматривала знакомую картину: деревенские дома, дорога, дымок из печных труб, мелкий накрапывающий дождик… Повернула голову, мальчишки стояли рядом, с тем же выражением на физиономиях. Не ожидали мы такого быстрого возвращения.

— В книге последние страницы появились, — внезапно заговорил Ярка. — Рисунок нашего нового знакомца Пущевика и коротенькое словесное описание, кто он, что может и в чём помогает. Отдам книгу Лукичу, пусть приглядит, чтобы больше Пущевик так надолго не засыпал.

— Он что там про «сбылось» говорил? — выдохнул Тенька.

— Уж не знаю, кого вы имеете в виду, а я вам говорила, что ещё раз из дома сбежите, уши надеру! Сейчас сбудется, — громко заявила Василиса, деревенская травница, появляясь из леса с корзинкой собранных лекарственных растений.

Цветочная лавка

Поставила на прилавок последний горшок с цветами, сдвинув ящики с рассадой сладкого горошка, вытерла руки о передник и устало осмотрела крошечное помещение лавки. Спину ломило, в глазах рябило от ярких красок, а голову кружили цветочные ароматы, но в душе я очень гордилась проделанной работой, а уж забот перед открытием лавки было несчесть. Всё отмыть, отчистить от пыли и паутины, отремонтировать старую мебель, витрины, обставить жилую комнату на втором этаже и реанимировать пришедший в негодность водопровод. И если с мебелью я при помощи магии справилась сама, то с водопроводом мне помог бывший владелец лавки, бойкий старичок по имени Никанор Понкратьевич Волошов. Он давно отошел от дел и жил в деревне, отчаявшись хоть кому-то сплавить дряхлеющее год от года торговое городское помещение. А осознав, что я всерьез намерена его выкупить, готов был на радостях не только водопровод наладить, но и помочь оформить витрины. Однако я решительно отказалась от дальнейшей помощи, и на этом расстались мы довольные друг другом и сделкой.

Ранее здесь располагалась скобяная лавка и некоторая часть нераспроданного товара осела по углам в торговом зале и прилегающей к нему кладовке. Поэтому я с ремонтом справилась на удивление быстро. Тем более меня подстегивал азарт, очень уж хотелось поскорее открыть лавку. Растения я разводила давно, заставив горшками практически все поверхности в своей небольшой квартирке. Ботанической магией я научилась владеть в совершенстве, но она мне мало чем помогала, на работе в конторке местной типографии, где я служила второй год, в должности помощницы редактора. И одним дождливым деньком, решилась на перемены в жизни, прочитав объявление о продажи лавки в тупичке, за символическую сумму.

Дом, спрятанный от людских глаз по центру бойкой торгового ряда, простоял заброшенным невесть сколько десятилетий. Мне пришлось озадачиться вывеской на углу соседнего здания, с разрешения его хозяев с живописной стрелкой указывающей направление к моей лавке. Раньше улица находилась на окраине городка, однако за последние несколько лет район внезапно начал пользоваться спросом. Окраина разрослась, приросла домами, переулками, тенистыми аллеями. Приобрела ухоженный вид, запестрела зеленью деревьев и цветными пятнами палисадников.

Подперев щеку ладонью, облокотилась на прилавок, сонно таращась в пространство. Зевнула, встряхнулась и обойдя прилавок, протянула руку к старенькому выключателю, вмонтированному в стену. Настала пора погасить верхний свет и ложится спать, завтра открытие лавки, день волнительный и суетный.

Но так и застыла, сощурившись, приглядываясь к стеклянной входной двери. Там внезапно появился темный силуэт, он приблизился, увеличился в размерах, приобретая антропоморфные черты. И раздался стук. Дробный, настойчивый, я бы даже сказала — слишком настойчивый.

— Лавка откроется утром! — рявкнула я и заспешила к двери, пока этот некто её не разнес.

Нервно бормоча под нос заклинания, снимающие защиту, крутанула ручку и распахнула жалобно звякнувшую от моего рывка дверь. На ступеньках обнаружился молодой парень, примерно моего возраста. Он как раз занес руку, чтобы вновь постучать, но тут же опустил и затараторил:

— Извините, мое имя Константин Измайлов. И я понимаю, что отроется лавка завтра, но мне позарез нужен цветок, любой, желательно в горшке! Я закрутился и позабыл о дне рождения своей тётки, так уж получилось. Живем мы с ней в соседних домах, и незамеченным я к себе не проберусь. Выручите, пожалуйста! — закончил он и выдохнул, опустив плечи и уставившись на меня с мольбой во взоре.

Я в пятне света, падающем из лавки, осмотрела нежданного посетителя. Темные взлохмаченные ветром волосы, карие глаза и широкие скулы, нос с горбинкой. Одет в удлинённую куртку, застегнутую до подбородка, зеленые брюки и высокие, зашнурованные ботинки. Учитывая, что парень был на голову выше меня и далеко не хлипкого телосложения, его просьба звучала донельзя нелепо. Но кто я такая, чтобы судить о его отношениях с тётушкой? Дело хозяйки цветочной лавки — не терять покупателей! Даже если один из них ломится поздним вечером в закрытую дверь.

— В виде исключения, так и быть, помогу! Проходите! Я Мирра Крайнова, хозяйка лавки, — стряхнув сонливость, я расправила передник, отступила в сторону и указала на прилавок. — Выбирайте, прошу вас.

Парень молча переступил через порог, с тоской во взоре осматривая скопление горшков с цветами. Подошёл к прилавку, моргнул, но вдруг приободрился и ткнул пальцем в "Атикулу обыкновенную", с ярко-бирюзовыми махровыми цветами.

— Вот этот! — выпалил Константин. Изучил ценник, прикрепленный к горшку, и зашарил по карманам, выискивая монеты. — Любимый цвет моей тети, всё равно выбирать пальцем в небо, так хоть один параметр совпадёт. Мирра, он ведь не ядовитый? — внезапно додумался спросить парень, застыв на мгновение.

— Нет, что вы, Константин, у меня цветочная лавка, а не аптекарская, ничего ядовитого не держу! — поспешно заверила я.

Выудила из-под стопок пустых горшков на полке за прилавком отрез плотной бумаги и аккуратно упаковала покупку, скрепив уголки бумаги сверху и снизу особой магией. Ею пользовались везде и всюду, от продуктовых до одежных лавок, да и в быту это заклинание частенько пригождалось. Снять его было просто и легко.

— Спасибо, Мирра, вы меня выручили! — просиял парень, ссыпал на блюдце у кассового аппарата горсть монет и исчез наконец из лавки.

Я ткнула пальцем в нижний ящичек на кассовом аппарате и, дождавшись, когда он откроется, высыпала внутрь первую выручку и выключила свет. В трубе, что проходила вдоль плинтуса, чавкнуло и булькнуло. Я перепуганно подпрыгнула, захлопнула ящичек и бегом кинулась в подсобку, к раковине. Чуть-чуть крутанула вентиль на кране. Еще вчера из него вытекала лишь тонкая струйка воды, но сейчас она обрушилась неукротимым потоком, шипя, хрипя и плюясь. Закрутив вентиль, я, напевая себе под нос, поскакала по лестнице в жилую часть лавки и кубарем ввалилась в купальню. Вода появилась и здесь, бывший хозяин прекрасно справился с починкой, трубы напор выдержали. С довольным писком, приняла горячий душ, облачилась в теплую пижаму и завалилась на кровать, тут же провалившись в глубокий сон.

— Кхе! — кашлянул кто-то над моим ухом и потряс за плечо. — Ты уж меня извини! Но, прошу, Мирра, проснись! Эй, с тобой всё в порядке?

Едва разлепив глаза, я в ужасе уставилась на фигуру, что склонилась прямо надо мной и резко натянула одеяло до подбородка. И никак не могла с спросонья сообразить, что происходит!

— Проснулась! Я нормально! Сплю! — зачем-то отчиталась я, вытаращившись по—совиному на парня. — Вернее, спала, а в чем дело...

Глаза мои привыкли к сумраку, и я поняла, что до сих пор лежу в собственной кровати, а надо мной склонился недавний покупатель, Константин, фамилию не запомнила. Парень с тётей, вернее, который приобрёл цветок для тёти. Ой! Мысли мои застопорились, зато очнулась ото сна и ярко полыхнула злость. Откинув одеяло, я вскочила и возопила:

— Константин! Да, что происходит? Что ты делаешь в моём доме? Зачем!

— Тихо, соседей разбудишь! — шикнул на меня этот нахал. — Цветок принес обратно.

— Что, тёте расцветка не понравилась? Или форма горшка? — съязвила я, но все же благоразумно сбавив громкость. — И скажи, пожалуйста, если уж мы перешли на "ты", с этим до утра никак подождать нельзя... — начала я было отповедь, но вдруг осознала одну простую вещь и опять завопила: — И как ты в лавку вошёл...

Мне на рот легла тёплая мужская ладонь, перекрыв вопли.

— Мирра, да не ори ты, пожалуйста, — шикнул этот... Ух, у меня от чужой наглости, случился коллапс фантазии, я даже обозвать его нормально никак не смогла, пообиднее. — Ты сама же входную дверь забыла закрыть! И нет, до утра подождать не получится! Неладное что-то творится с купленным мною в твоей лавке цветочком!

И наконец-то убрал руку. Выдохнув, я отпихнула его в сторону и резво вскочила с кровати.

— Что не так с цветочком? — шёпотом взбеленилась я. — Кусаться начал?

— Да, — подтвердил моё нелепое предложение Константин и продемонстрировал указательный палец, кое-как замотанный бинтом.

— Ты в своем уме, — протянула я, и интонация получилась вовсе не вопросительная.

Ответить он не успел, внизу, на первом этаже, раздался грохот. Парень схватил меня за руку, потащил к лестнице и вниз по ступенькам. Узрев торговый зал своей лавки, я с изумлением распахнула рот и вытаращила глаза. Цветок, купленный парнем, стоял на прилавке, а упаковочная бумага рваными клоками усеивала все вокруг. Махровые бутоны словно учуяли наше появление, развернулись, по—звериному пригнувшись, с утробным рычанием. Пугали, то есть! Нас! Цветы!

— Ой, — пискнула я, не зная, как на это вообще реагировать. — Это как?

— Не твоя работа? — брякнул парень.

— Чего? Работа? — ошарашенно повторила я и покрутила отрицательно головой. Зажгла небольшую лампу на стене у витрины. — Какая еще работа? В тихаря скрестить цветок с демоническим псом? Ой! Уверяю, я ничем подобным не занимаюсь, — я скосила глаза на прилавок и подавилась возмущением, нелепо застыв с распахнутым ртом.

Стоявшая у кассового аппарата "Огония пятнистая" длинными мясистыми листьями дотянулась до клавиш с цифрами и принялась остервенело по ним выстукивать. Куст алой розы, перебирая корнями и рассыпая землю по прилавку, вылез из горшка, поплелся к позабытой мною кружке с остатками кофе. Вскарабкавшись по ручке, запустил туда корни. Нервы мои не выдержали, я онемевшими губами проговорила заклинание и накрыла прилавок и витрину защитным куполом. Цветы застыли без движения.

— Лихо! — оценил Константин. — То есть ты к этому безобразию не причастна?

— Нет, конечно, — захлопнув рот, заторможенно помотала я головой. — Даже не понимаю, как подступиться к такому обороту. Да и смысл в этом какой? Прогореть, не успев повесить вывеску лавки? Кому нужны кусачие цветочки?

— М-да! — Константин подошёл к границе защиты, изучая розу в кружке. — И похоже, это только начало! Но в чем причина?

— Ты не дошел до тётушки? — деловито спросила я, уперев руки в бока.

— Нет, кусаться цветочек стал на половине пути к ее дому, — парень нахально усмехнулся. — Но она бы его точно не испугалась, еще и привязалась бы. Поливала и дрессировала, характер у неё железный. Всё-таки бывшая начальница местного участка дознавателей!

— Ого, а пальцы он бы тебе откусывал, — усмехнулась я. — При каждом визите, как только тётя отвернётся.

— Да, наверняка, поэтому я свернул с полпути и понес сдавать кусаку обратно, — с усмешкой покивал он. — А у тебя дверь нараспашку, и цветочки буянить помаленьку начинают, причем было заметно, что самое интересное впереди.

— И ты не постеснялся вломиться прямо в девичью спальню! — едко поддела я, указывая на свою пижаму.

— Каюсь, но учти, я перепугался за тебя! — округлил Константин карие глазищи. — Мало ли, может, в спальне тоже есть цветочки, не менее агрессивные! Или они ещё в лавке на тебя напали и утащили в темный угол доедать, иначе почему лавку-то не заперла?

— Забыла! — смущенно покраснев, призналась я. — Вымоталась за день, издёргалась, а мне наконец-то воду дали. Совсем соображать перестала. Ох, с открытием лавки придется повременить. Любителей дрессировать кусак в городке много не наберётся.

— Угу, и поскорее нужно выявить причину столь необъяснимого поведения растений, надолго твоей защиты не хватит, — Константин прошел в торговый зал и прошелся мимо витрины. — Давно въехала сюда?

— Пятнадцать дней назад! — с готовностью отчиталась я. — Лавка долго простояла пустой и едва ли не расползалась от ветхости по швам. Пришлось долго и муторно приводить её в порядок. Цветы я завезла на прошлой неделе, и никаких странностей не было. Уж я бы непременно заметила.

— Полнолуние уже прошло, ни о каких магических всплесках не сообщали, краж артефактов с особыми магическими свойствами давненько не было, — бормотал Константин, внимательнейшим образом изучая прилавок со всех сторон. — Не могу отследить происхождение магии, ведь не сами по себе растения сбрендили.

— Куда не сообщали о всплесках и кражах? И кому, твоей тёте? — я нависла над парнем, уперев руки в бока.

Сидя на корточках, Константин хохотнул, ощупывая доски.

— Молодец, подловила! Я прохожу практику в участке дознавателей, остались последние пять деньков, и перейду в ряды борцов с преступностью на официальных основаниях. Но о происшествиях в городе начальство всех информирует, включая практикантов. И да, это у нас семейное! Только тётя давно на пенсии, уже лет двадцать. Отец же, как только я закончил обучение в академии, дождался начала моей практики, перевелся в пригород. Командует двумя помощниками и радуется спокойной жизни.

— Ты долго по полу ползать будешь? Практикант! Нет там ничего особенного, поверь! Часть досок пола и прилавка мне пришлось менять, и пока плотник работал, я ошивалась поблизости. Заодно влепила заклинания против грызунов и насекомых, — выслушав его признания, съёрничала я.

— Ага, доски хорошо подогнаны и бытовая магия качественная! Ни один таракан не проскочит, — не менее ехидно похвалил он, но при этом увернулся от ответа на главный вопрос, будто его и не услышал.

Покрутив пуговицу на пижаме, я поймала свое отражение в оконном стекле. Ошеломлённо моргнула. Подошла к окну ближе и осмотрела тонкий чёрный ореол вокруг контура головы и тела. Пригладила дрогнувшей рукой встопорщенные светлые волосы.

— Ого! Вот это новости! — протянул Константин.

Мои маневры с отражением не остались без внимания. Иш, какой, внимательный!

— Это что? Ты видишь да? — спросила я парня.

— Вижу, но только в отражении, — кивнул согласно Константин. — В реальности, никого темного контура у тебя нет и в помине. И ты...

— Весь день не обращала я на свои отражения внимания! — опять сорвалась я на крик, но тут же усовестилась и добавила тише: — Устала одно и тоже говорить...

— Ага, ты была страшно занята, а потом легла спать, да, помню. Стой и не шевелись! — приказал парень, обошел меня по кругу, бросая мимолетные взгляды на стекло.

Покрутил меня так и этак, обхватив за плечи. За окном стояла непроглядная темень. Для середины лета ночи выдались в этом году холодные и дождливые. Дома и лавки с островерхими крышами на фоне затянутого тучами неба и ни единого пятна света. По традиции, ночами улицы города не освещались, чтобы не привлекать на их свет разных неприятных сущностей из Дикой чащи, лесного массива в паре километров от города. На соседнем участке мелькнул огонек, но спустя мгновение исчез. Я, по инерции, качнулась к окну и всмотрелась в ночную темноту.

— Там свет! — зашипела я, щелкнув пальцами.

Лампа в зале погасла, мое отражение превратилось в призрачный, едва различимый, пугающий силуэт. Я поёжилась, переступив босыми ногами по полу.

— Окна зачарованы? — невозмутимо спросил Константин.

— Конечно! — уверенно подтвердила я. — Со стороны улицы ничего не видно! Как положено. Ни нас, ни свет в лавке. Но я уверена, у соседнего дома во дворе, мелькнул огонек!

— Я видел! — огорошил меня Константин. — Вон, смотри опять! Рядом находится алхимическая лавка, насколько я помню.

— Да, со стороны улицы, а в сад выход из жилой части, — пояснила я.

Из-за того, что мой дом располагался чуть в глубине улочки, то я могла из окна лицезреть заднюю часть соседского дома и весь участок за невысоким каменным забором. Размер сада был не такой уж большой, но плотно засаженный невысокими деревцами. Именно там и сновал кто-то с магическим огоньком.

— Этого только не хватало! — протянул Константин. — Пойду проверю.

Шагнул к двери и налетел на пустое ведро, позабытое мной у окна. Оно пошатнулось, громыхнув металлической ручкой, но устряло. Я вновь зажгла огонек в лампе и открыла было рот, чтобы напроситься вместе с ним, но по инерции, бросив взгляд на окно, увидела, что и контур парня подернулся жутковатой дымкой. В этот же момент с шипением растаяла защита и погасла лампа. Мимо по полу что-то прошуршало, и громко стукнула входная дверь.

— Роза удрала! Налакалась кофе! — углядел в сумерках глазастый Константин и рванул следом за цветочком.

Быстро восстановила защиту, пока другие растеньица не удрали, и усилила её, насколько это было возможно. Натянула растоптанные рабочие ботинки и понеслась за темным силуэтом парня, мелькающим у каменного заборчика.

— Костя, подожди, — причитала я, пытаясь его догнать.

— Оп! — парень шарахнулся резко влево и выпростал руки к забору. — Попался! Забирай свой куст!

Он сунул мне в руки куст розы, который от возмущения перебирал корнями и пару раз оцарапал мне запястья шипами.

— Утихни! Оставлю без кофе! — от бессилия пригрозила я цветочку.

Как ни странно, угроза подействовала, куст затих. Корни его до сих пор были в земле, мокрыми и сильно пахли бодрящим напитком. Да и мы с Константином теперь выглядели наверняка как садовники—неудачники, перепачканные и исцарапанные (укус в эту картину плохо вписывался, но против реальности не попрёшь).

— Мирра, возвращайся в лавку, я проверю, кого тут по ночам носит и... — начал командовать Константин шёпотом.

— У тебя тоже контур тёмный появился! — не теряя времени, выпалила я. — В последний момент, перед тем как погас свет, заметила!

— Так, занимательно! Знать бы, что он означает! Контур! — буркнул он.

— Помогите... — донесся до нас жалостливый голос из гущи соседских деревьев.

Я было шагнула к забору, собираясь его перемахнуть, но Константин ловко заловил меня за плечо и вернул на исходную позицию.

— Не шевелись! — шепнул он мне на ухо. — Что-то здесь неправильно...

Я уже и сама это сообразила. Волоски на руках встали дыбом, сердце трусливо сжалось. Куст удрать не порывался, наоборот, ловко обвил корнями мое запястье.

— Это даже куст осознал! — огрызнулась я в ответ. — Надо понять, что там произошло!

Я и пойду узнавать, а ты возвращайся... — раскомандовался Константин.

— Знаешь, теперь не могу бессмысленные поступки, а разделяться и пропадать по одиночке — затея глупая по определению! — поумничала я, не сдержавшись. — Вдво... — и вспомнила про куст. — Втроем идти сподручнее.

— Но я дознаватель! — заупрямился парень. — Мирра, ты цветочница... И подожди, ты это кустик посчитала, что ли?

— Да, посчитала! Бегает он лихо! И смею напомнить, что ты всего лишь практикант! — бесчувственно, с сарказмом напомнила я и припечатала: — И не спорь! Домик у моего соседа путанный, как и сад, а я в этом ужасе более-менее ориентируюсь, хоть и...

— Мирра! — не сдавался этот упрямец.

— Да хватит препираться! — отрезала я и, перемахнув через забор, потопала, печатая шаг к дому, всматриваясь в темноту сада.

И с каждым шагом ощущение чего-то нехорошего ширилось и росло. Сдавливало грудь, сбивало дыхание, заставляло нервно вжимать голову в плечи, со страхом всматриваться во тьму до боли в глазах. Возможно, сосед действительно приманил на огонек нечто жуткое из леса, ничего другого на ум не приходило. Хотя что-то слишком уж быстро это нечто среагировало на призыв. Свет был едва заметный и горел совсем недолго... Ох, упускаю из виду, огонек среди деревьев мы лицезрели, пока в окно пялились, а ведь начало могли просто-напросто пропустить. Так, может, и наши странности исходят именно отсюда? Сосед, звали его Демьян Шумов, мне достался нелюдимый, в чем я убедилась очень быстро. Поздоровавшись после переезда, заметив его в саду, получила в обратную: недовольный прищур, надменную гримасу и гробовое молчание. За прилавком в лавке он сам не стоял, нанимая для этого продавцов, но и те подолгу у него не задерживались, меняясь чаще погоды. Алхимик же предпочитал просиживать в лаборатории день-деньской, стряпая зелья и настои.

Я, крадучись пробираясь между стволами деревьев, бросила мимолётный взгляд через плечо. Парень молча топал следом, буравя мою спину возмущённым взором. Пылал праведным гневом, ой, горе. Перетерплю! Как и редкие, но ощутимые уколы шипов кустика, ух! Обогнув очередной ствол, сбавила скорость с тревогой изучая приоткрытую дверь ведущую в дом. Рука Константина легла мне на плечо, остановив моё движение окончательно. Едва различимое дуновение ветра, шорох ветвей и скрежешущий скрип петель. Отчётливо враждебная тишина дома, от которой противно заныло под ложечкой.

— Не передумала? — шепнул парень. — Шанс повернуть пока остаётся...

— Нет, — коротко бросила я. — Не выходит отследить ни единого магического следа или отпечатка, они будто смазаны.

— Угу, — тёмная высокая фигура рядом кивнула. — Как и в твоей лавке, похожее не пойми что! Здесь кусачие кусты нас встретят?

— Деревья из земли выкапываться не спешат, а в доме нас и подавно ждёт неизвестность, — признала я, без шуток. — Внутри я не была, просто план моей лавки совмещён с соседними. Чертеж в деталях, а я его запомнила, ты мне договорить не дал!

Что-то пробурчав, он поднялся на три ступени к двери и легонько её толкнул. В дом мы вошли вместе, но немного замешкались у порога, как ни крути, а неизвестно, что нас ждет в доме. Если уж даже с моей лавкой творится демоны знает что! И хвост тянется отсюда, я была практически в этом уверена. Константин снял с полки в прихожей свечу и зажёг фитиль легким касанием.

— Ого, Мирра, а темный контур на твоем теле стал заметен! — он во все глаза уставился на меня, впрочем, как и я на него

— Ага, на тебе тоже! — отпарировала я. — Давай-ка поскорее перемещаться, по дому, не хочется проверять, что там нас ждет дальше. Справа переход в лавку, следующая дверь — лаборатория, напротив — кухня и лестница на второй этаж.

— Поднимемся сразу наверх? Врят ли он сидит на кухне, да и для экспериментов алхимии поздновато, света не видно!

Внезапно я, зашипев от боли, неосознанно дернула рукой. Куст розы, переусердствовав, оплел запястье не только корнями, но и ветвями, пронзив ткань шипами. И попытался бутоны запихнуть в карман. Константин, хмыкнул, огляделся и заприметив у стены старенькую, потрёпанную корзинку, поднял её и позвал:

— Эй, цветочек, полезай сюда! Не царапай Мирру! — Роза никак не отреагировала. Парень потащил меня по коридору вместе с корзинкой. Свернул на кухню, выпустил меня, поставил ношу на стол и, порывшись в шкафчиках, нашел банку с кофе и сыпанул горсть на дно. — Лопай в сухомятку, заваривать некогда!

Куст мигом от меня отцепился и юркнул в поставленную корзинку. Повесив ручку на сгиб локтя, Константин вышел из кухни, заглянул в лабораторию и начал подниматься по лестнице.

— Помогите... — донесся едва различимый голос, стоило нам ступить на площадку второго этажа.

И в тот же миг нас накрыло волной магии, словно мы миновали какой-то невидимый барьер. В голове помутилось, вдоль позвоночника прокатилась волна боли, скрутив мышцы в жгуты. Я упала на колени, ничего вокруг не замечая, выталкивая воздух из лёгких сквозь сомкнутые зубы. Скорее по инерции, неосознанно, прошептала слово заклинания защиты и едва не зарыдала от облегчения, когда меня накрыло её коконом, отгородив от пагубного влияния дома.

Свеча погасла, погрузив площадку в непроглядную тьму. Вслепую, на удачу, я пошарила по доскам пола руками и мне неожиданно повезло. Я, со вздохом облегчения, нащупала восковой огарок, и окружив его защитой, зажгла огонек. Проморгалась и подняв огорок повыше, огляделась. Рядом со мной, на полу, возлежал Константин, судорожно сжавшись в комок, он обхватил голову руками. У стены, корзинка разобранная в клочья, а вот кустика нигде видно не было, лишь пятна земли, зигзагами теряющиеся за пределом пятна света. Эх, удрал!

Я предельно честно оценила свои магические силы и со стоном, подползла к парню, окружив защитой. И тут же затрясла его за плечо.

— Костя, очнись, пожалуйста! Тебе нужно на себя поставить защиту, я не справлюсь иначе из лавки кусты разбегутся.

— Да, — буркнул он, но спустя секунду, разогнулся, принял сидячие положение и привалился к стене. Ничего себе накрыло! Сам бы клыки отрастил и покусался, куда там цветочкам...

— Роза смылась, вон от корзины мало что осталось. И боюсь, нужно теперь внимательно смотреть по сторонам! И под ноги. Куст, кстати в правое ответвление удрал, за ним пойдём?

— Угу, уверен, он туда подался не с проста! — Костя помотал головой, взъерошив темные волосы. — Судя по всему, алхимик ударился в иные эксперименты. Сложив произошедшее в твоей лавке, огонек в саду и наши недавние непередаваемые ощущения, более-менее прикинуть, в чем его суть, не так и сложно.

— Мы можем прикидывать сколько угодно, но для начала найти этого экспериментатора и свернуть его деятельность. Повысит он мощность этой магии и... Ой, воображение у меня, что надо!

— У меня тоже! Пошли! — решительно прервал меня Константин и поплёлся, шаркая ногами, по следам кустика. — Наша защита пока держится!

Миновали три запертые двери и вскоре остановились перед четвёртой. Я, посветила на пол и указала Косте на комочки земли, ведущие прямо к ней. Он нахмурился и осторожно повернул ручку. За дверью находилась полупустая комната. У окна, на столе, стояли пяток свечей и лежала раскрытая книга, а кустик, рыча и чавкая, пожирал её страницы. Причем неплохо уже продвинулся, судя по обрывкам страниц торчащим из книги.

— Кыш! Фу! Брось! — Костя замахал руками и кинулся к столу.

Кустик оскалился тремя утыканными в сердцевине острыми зубами бутонами и грызанул сразу страниц пять. Отголосок магии незамедлительно схлопнулся. Попытался скрыться под столом, но жадность подвела. Неловко проехал по глянцевой поверхности, налетел на свечу и, подавившись, отплевываясь, сверзился вниз. Костя в прыжке подхватил кустик. Свеча подкатилась к книге, подпалив страницы.

— Да что за невезение! — возмущённо воскликнула я.

Схватила книгу, бросила на пол и начала затаптывать огонь. Магией гасить её было черевато неизведанными последствиями. Книги с заклинаниями не терпели колдовства, направленного на них, никакого! Огонь сбила и подняла книгу, с тоской перелистывае ободранные, обгоревшие страницы. Книга была приличного размера, но и пострадала сильно. Я нырнула под стол, подобрала обгрызанные страницы, вложила их в начало книги. Свеча в моей руке погасла. Покосилась на зажжённые свечи, но решила их ни трогать и запалила огонёк магией.

— Ай, — взвыл Костя. — Он, еще и озверел! Книга не в прок пошла! Вот зачем ты её жрал!

Он все это время сражался с кустиком, пытаясь его усмирить и сцапать. Но цветочек клацал зубами, рычал и отчаянно отбивался, ветвями и корнями. Охнув, я зажала остатки книги локтем к боку и перехватила свечу поудобнее.

— Я его заморожу, ты только подержи... — договорить не успела.

Осознав, что его сейчас обратят в льдышку, пусть и не надолго, кустик с отчаянием дёрнулся, выпал из хватки парня и со скоростью звука вылетел в коридор. И мы, не сговариваясь, понеслись за ним. Я отстала от парня, удерживая книгу и прикрывая ладонью огонек свечи. Коридор, поворот, лестница вниз, на половину этажа и еще одна дверь с широкой щелью внизу, у пола. И, конечно же, комочки земли.

— Мирра, моя защита снова по швам трещит! Эпицентр заклинания именно за этой дверью.

— Ага, это я поняла, — выдохнула, с трудом удерживая контроль над собственной головой и магией. — Ох, кустик без защиты!

Константин, плечом врезался в дверь и ввалился внутрь, тут же отшатнулся, едва не сбив меня с ног. Я впечаталась в косяк, но успела оглядеть помещение. Каменное, просторное, с низким, арочным потолком, без окон. Зато освещенное множеством свечей. В дальнем углу лежало тело, в длинном плаще с капюшоном. Мертвое, в этом сомнений не возникло, дар его был уничтожен. Над ним, цепляясь корнями за выемки между камней, нависал кустик, щелкая остервенело зубами. Константин ловко его обездвижил, поймал магией в полете и хотел перенести к нам поближе.

Но не успел, из коридора налетел сквозняк, свечи разом погасли, как-то неуловимо быстро помещение затянуло непроглядной темнотой с завихрениями свечного дыма. Только свеча в моей руке не погасла, а дымок к нам так и не приблизился, огибая по окружности в пару метров.

Постепенно дымок начал стягиваться к тому углу, где лежало тело, формируясь в неузнаваемую фигуру. Секунду за секундой, она обретала узнаваемость и форму. Ростом под потолок, худой, с выступающими ребрами и ключицами, руки с острыми когтями. Удлинённый череп, похожий на птичий и оборванный плащ из сплетения лоз дикого винограда.

— Призвал все-таки, — охнул Костя, прижимая к себе несчастный обездвиженный кустик.

Я нервно сунула ему огорок свечи и, раскрыв книгу, начала перелистывать страницы. Начала с обкусанных кустиком и не прогадала. Нашла текст призыва, целенький, а вот ничего похожего на заклинание, необходимое для того, чтобы отправить нечисть обратно, не было. Взрывов, фигура из угла бросилась прямо на нас. Костя выдернул меня из комнаты и захлопнув дверь, запечатал ее магией. Деревянное полотно заходило ходуном под громовыми ударами.

— Попались, выйти из дома невозможно, мы в ореоле магии призыва и самим не справиться, слишком много вложили в защиту! Да и нельзя подвергать опасности жителей, — рассудительно заявил парень.

— Взгляни, из пасти одного бутона торчит клочек бумаги, — я указала на растение.

Костя осмотрел бутоны и, заметив клок, осторожно потянул за один угол. Куст коварно сбросил заморозку, распахнул пасти, но бумажка уже была в руке парня. Обиженно фыркнув, куст буравчиком пролез под локоть, сверзился на пол и поплёлся вверх по лестнице. В комнате за запертой дверью вновь послышалось протяжное: Помогите...

— Это же не хозяин... — неуверенно начала я, засомневалась, а вдруг ошиблась и алхимик жив, вот и зовет на помощь.

— Нет, — резко бросил Константин, сверкнув гневно очами, но тут же уткнулся практически носом в спасённый листок книги. — Он мертв, без сомнений! И давай быстрее переместимся в лабораторию, иначе мы к нему присоединимся. И клочок бумаги придется как-то восстановить, очень уж пожеван и текст нечитаем.

— Кустик хотел помочь, по своему! — заступилась я за растение. — Защиту с нас можно снять, не озвереем, лаборатория в другой части дома.

— Не снимай защиту со своей лавки, а я усилю защиту этой двери, — согласно кивнул Константин. — Помещение надёжное, не выберется.

Разговаривая, мы дошли до первого этажа дома. Кустик, как оказалось, убегать на этот раз никуда не стал, а перебирая корнями, шествовал перед нами. Кусаться не порывался и агрессии не проявлял. Лаборатория алхимика, на которую, мы возлагали надежды, больше походила на свалку.

— Ничего себе бардак, — Константин почесал макушку, изучая тесную комнату, заваленную: колбами, ретортами, банками, пузырьками, травами, сыпучими порошками в стеклянных банках... Ох, всего и не перечислить!

— Давай, идем в лавку! — сообразила я. — Там всё по полочкам расставлено! Зато теперь стало понятно, почему алхимик никого сюда не пускает.

В торговом зале лавки алхимика, действительно был хоть и не образцовый, но порядок.

— Ищем порошок для восстановления бумаги, а потом, зелье усиления силы, они точно где-то есть. Надеюсь, что нам повезет! — шепнул Константин, зажигая ещё несколько свечей у прилавка. — Насколько я помню, полка с порошками возле уличной витрины.

— А зелье выставлено на этой самой витрине! — вспомнила я. Чуть-чуть отдернув тёмный пыльный занавес, с подозрением осмотрела пустую улицу и дотянулась до нужного пузырька. В памяти вовремя всплыло фотографичное изображение невзрачной витрины алхимика с точным расположением зелья. — Хорошая приманка для покупателей.

В это время Константин аккуратно разложил на прилавке клок бумаги и просыпал на нее порошок из пузатой банки размером с бутон кусачей розы. Кстати, сам кустик рычал и шуршал в районе нижней полки неподалеку от входа в лавку. Я с интересом опустилась возле этого стеллажа на колено. Огонек свечи выхватил из тьмы обрывки паутины, пару дохлых жуков, самого кусаку и странный, непонятный рычаг. Именно его он и грыз.

— Мирра, что он там опять лопает? — уточнил со смешком Константин.

— Тут какой-то рычаг! — только и успела сказать я.

Упертый кусака каким-то образом умудрился провернуть рычаг. Часть стены вместе с полками поддалась вперед и отъехала в сторону, перекрыв наполовину стеллаж рядом. От неожиданности я плюхнулась на пол и отползла назад, таращась на провал, открывшийся моему взору. Книга вывалилась из моего хвата, со стуком. Шипя, кустик нырнул в открывшийся переход и был таков.

— Так! — рявкнул Константин. — Это еще что?

— На плане никакого перехода не было! — поспешно заявила я.

— Даже не сомневаюсь! — отмахнулся Константин, отставил баночку в сторону, изучил рваную страницу и подошел ко мне.

Я поднялась, подняла книгу и вытянула руку со свечой, но тьма в тайном переходе уступать свету не пожелала.

— Тихо, слышишь, — сказала я шёпотом, я приложила палец к губам. Нам под ноги вывалился кустик, потряс бутонами, стряхивая паутину, и выплюнул на пол нечто пожёванное, до боли знакомое. — Ой, моя рабочая перчатка! То есть туннель ведет в цветочную лавку! Ого!

— Ого, еще какое, проход древний, магический, иначе кустик по нему не просочился бы. И достаточно короткий, быстро обернулся, что, впрочем, понятно, расстояние между соседними домами не большое.

— Сгоняем за подмогой? — предложила я, помахивая пожёванный перчаткой.

— Ага, а потом будем жить среди кусачих деревьев, цветочков и кустов! Повезло, что алхимик не любитель растительности в помещении, иначе наше хождение по дому было бы затруднено боями с кусаками.

— М-да, я как-то об этом не подумала! — я с запозданием осознала, что он прав. В доме зелени не водилось, единственный кусачий кустик мы привели с собой. — Интересно, почему же мою лавку накрыло откатом? Что-то пошло не так с призывом!

— Не так, мягко сказано, — усмехнулся Константин. — Классификацию нечисти я изучил в подробностях, просто не хотел тебя пугать, алхимик призвал не того, кого планировал и его обряд вышел из-под контроля.

— Я не из пугливых, и это сама сообразила! — отмахнулась я. — Костя, но если обряд сбоит, как его повернуть вспять? Мы справимся?

— Придётся! — Константин развел руки. — Уничтожать нечисть нет необходимости, нам бы просто отправить его обратно, в лес. И справиться с волной отката, которая похоже и задела твою лавку, повезло, что откатилась обратно и теперь бурлит только в подвальном помещении. А на улице магия рассеялась, всё же открытое пространство!

— Алхимик должно быть, призвал нечисть и заманил в этот самый подвал. Подготовил заранее, защита на нем хорошая, но сам попал в ловушку, — Костя вернулся к прилавку и с облегчением перевёл дыхание. — Текст восстановился! И нам повезло! То, что нужно! Заклинание, как отправить нечисть обратно.

— Уф, спасибо, кустик! — я растерянно уставилась на тайный проход. — Опять смылся?

— Нет, вон сидит под прилавком, кофе жуёт из запасов хозяина лавки, — Константин потыкал пальцем вниз.

— Для того, чтобы вернуть нечисть, нам придётся вернуться к подвалу и открыть дверь, — предупредил Константин. — Иначе, он не сработает. Зелье поделим пополам, я буду читать заклинание, а ты сдерживать лесного пришельца. Или наоборот? — он вопросительно приподнял одну бровь.

— Нет, никакого наоборот! — я наставительно подняла указательный палец. — Иначе мне придётся снять на время защиту с цветочков-кусак в лавке! Не стоит так рисковать, а ну как разбегутся, — понизила голос до едва слышного шёпота, округлив глаза, и стукнула по прилавку. — Одного нахала хватает!

Константин широко улыбнулся, за уголок поднял клочок бумаги и стряхнул алхимический порошок. Не долетев до деревянной поверхности, он исчез. Позади раздался протяжный скрежет и грохот. Я, вздрогнув, обернулась, больно стукнувшись локтем о прилавок. Стена с полками вернулась на место, скрыв проход.

— Вовремя, — постановил Константин. — Никто не сбежит, — он коснулся моего плеча. — Ну, что готова?

— Готова, — сглотнув, прошелестела я. Встряхнулась и перевела взгляд на огарок в своей руке. — Освещение бы получше. О, вижу фонарь! Его можно будет поставить на пол и руки освободить. Книгу с собой на всякий случай прихватим?

На круглом столике, действительно стоял массивный металлический фонарь подпиравший стопку старых, истрепанных книг. Я подняла его за ручку, придерживая книги, чтобы не рассыпалась. Выбрав одну из свечей у прилавка, открыла створку и поместила внутрь.

— Прихватим, мало ли! — Костя распихал по карманам бумажку и пузырёк с зельем. Заглянул под прилавок и проникновенно попросил: — Кустик, если уж ты оказался таким умным, сделай милость, останься здесь, пожуй кофе, отвлекаться нас никак нельзя.

Я встала рядом с парнем. Кустик ощерился на нас бутонами, и посильнее опутал корнями заветную банку.

— Молодец, за тебя хоть не переживать! — похвалила я.

Переглянувшись, мы с Константином молча отправились в обратный путь к запертому лесному монстру. Ни одной зеркальной поверхности по дороге не попалось, и узнать, щеголяем ли мы до сих пор магическим контуром или нет, не представлялось возможным. Лестница наверх, коридор, лестница вниз. И мы опять стоим перед дверью, которая несколько изменилась...

Одна петля почти вылетела из косяка, ручка валялась у первой ступеньки. Плитки пола у проема под дверью покрывали многочисленные длинные царапины. Я повесила фонарь на крюк вбитый в стену, прислушиваясь. В подвальном помещении раздавались гулкие шаги и отзвуки ударов. Откупорив пузырек, и отпив ровно половину парень протянул его мне. Я залпом осушила склянку и скривилась. Вкус у зелья был омерзителен.

— Приступим, а то он нас услышит и дверь окончательно снесет! — откашлялся Константин, вытащил из кармана бумажку с текстом и прочитал несколько раз мелкие буквы. — Всё, не ошибусь! Открываю!

Он коснулся дверного полотна рукой. Я, сглотнув, кивнула. Дверь распахнулась. На нас понеслась темная фигура с оглушительным рыком. Нелепо взмахнув руками, я закрыла дверной проём магической защитой. Благодаря зелью, сил на это хватило. Лесной монстр врезался в защиту и заколотил по ней кулаками, потом, попытался разорвать её когтями. Константин бормотал заклинание, старательно сдерживать, чтобы не начать глотать слова. Вскоре, я заметила, что под лапами нечисти начал прорисовываться контур круга, сияющий, алый.

Краем глаза я заметила размытое движение. Присмотрелась и не поверила увиденному. Мертвый человек в углу комнаты начал медленно подниматься на ноги, придерживаясь на стену. Поднял голову. Я едва не свалилась в обморок. Да, это был хозяин дома и он был действительно мертв: восковое лицо, застывший взгляд, неестественные движения.

— К-костя! — запнувшись позвала я, выдавив: — Мертвец!

Парень, не прерываясь, дочитал заклинание. Сияющий круг начал темнеть, прорисовывая очертания темного провала. Но мертвец, поднял руки, губы его задвигались, провал начал бледнеть. Костя, попытался накрыть мертвеца защитой, чтобы перекрыть его вмешательство. Но не успел, мелкая тень сиганула на штанину мертвеца и щелкая острыми зубами, куснула его за голень. Алхимик покачнулся и не удержав равновесие, мешком свалился на пол. Провал потемнел и монстр провалился в небытие. Вернее в чащу, за городом. Кустик, обежал комнату по периметру, просочился сквозь мою защиту и ускакал по лестнице.

— Вот что кофе с кусачими кустами делает! — протянул Константин. — Сейчас вызову коллег из участка, они уберут остатки фона. Ты можешь вернуться к себе...

— По проходу? — съехидничала я

— Ну, это как пожелаешь, я в таком случае опечатаю комнату и тебя провожу, — напросился Костя.

***

Покупатель покинул мою лавку в обнимку с горшком порослей душистого горошка. Стукнула входная дверь. Потянувшись, я, зевая, закрыла лавку, потушила свет и поднялась на жилой этаж. Вошла на кухню и подавилась смешком.

— Стой, я её ещё не прочитал, весь день оформлял бумажки по текущим делам, устал и убегался, — увещевал Костя.

Он носился по комнате за кустиком, из пасти которого торчала газета. С подоконников за этим безобразием наблюдали еще с десяток живых цветочков.

Заброшенный колодец

Я, притаившись, сидела на ветке дерева, поджав босые ноги и, крепко вцепившись в шершавый ствол, наблюдала из-за ветвей за мальчишками. Они что-то раскладывали на плоском камне, давненько лежащем недалеко от покосившегося плетня крайнего дома в нашей деревне. Что именно они там расставили, я не видела, но Митька, Тенька и Ярка явно затевали нечто, мне пока непонятное. Однако я была решительно настроена непременно всё выяснить.

Некоторое время назад я заметила из окна комнаты, как они шныряли по улочкам, кустам и дворам, что-то обсуждая вполголоса с заговорщическим видом. Я драпанула из дома и некоторое время заинтересованно следила за их хаотичными передвижениями, стараясь понять, что же всё-таки происходит. Мальчишки для начала пробрались тайком в сарай к травнице, пробежались по окрестным огородам, потом, пошептавшись, прыснули в разные стороны и встретились чуть погодя у раскидистой яблони, и их карманы к тому моменту были набиты всякой всячиной. При этом мальчишки изо всех сил старались не попадаться никому на глаза. Впрочем, это им как раз удавалось с лёгкостью, людей на улицах было очень мало. Пара старушек сидели на лавке, парни постарше латали соседский забор, да травница Василиса прошла неспешно к реке. Из кузни в конце улицы валил пар, по тропинке пронеслись гуси, хлопая крыльями.

Кстати, в том, что мне пришлось за ними следить, мальчишки сами виноваты. Я, как только удрала из дома, к ним подошла и напрямую спросила о том, что они затеяли, но эти трое лишь отмахнулись и заявили: — «Дескать, не тоё дело», после чего продолжили свои подозрительные перемещения. Тут уж, из вредности, я неотступно следовала за ними, правда, совсем недолго. М-да, обидно, но меня, к сожалению, заприметил дед за бочкой с дождевой водой и загнал обратно домой. Как я его появление проворонила, мне было совершенно непонятно. Увлеклась, видимо, и шагов не услышала, я же ещё и бесилась страшно на мальчишек, уж и не припомню, когда они мне отворот-поворот давали. Вообще-то дружили мы нормально и не так уж часто ссорились, а тут на тебе!

Когда мне на плечо опустилась чья-то рука, я вздрогнула, вскочила на ноги и нос к носу столкнулась с дедом. Он зачем-то облачился сегодня в грязную, старую, залатанную вдоль и поперёк рубаху и шляпу с дырой, в руке нёс крынку с молоком в корзине и свежий хлеб.

— Яська, просил же, не след сейчас игры затевать! Вишь, что творится, — он ткнул узловатым пальцем в сторону кромки деревьев и, подхватив меня под локоть, потащил к крыльцу. — Обедать идём, еда стынет!

— Дед, я же в деревне гуляю, сам же видишь, — возмутилась я, пытаясь вывернуться, но хватка у деда была что надо. — Ну, что здесь-то может случиться?

— Нечисть, она, знаешь, не только зримой бывает, но и болезни всякие да хворь наводит. Ульяна и Валька, травница наша, лихоманку углядели, змейкой она надысь в траве за околицей к домам ползла. Лихоманка их тоже заприметила и дёру дала, ток надолго ли? Если она появилась, то и остальные ждать себя не заставят, — дед с беспокойством оглядел тропинку к крыльцу, покрепче сжал мой локоть и потянул к двери. — Оно, знаешь, лучше поберечься, чем опосля хворью маяться!

— А ты чего вырядился в драное? — съехидничала я. — Хворь отпугиваешь?

— Эть, язва, — ухмыльнулся дед. — Кузнецу помогал, меха раздувать, его помощник не явился, а работы непочатый край. Яська, не дури, такого ещё никогда не бывало, — он почему-то перешёл на шёпот. — Обойдёт беда стороной, нагуляешься, и этим трём обалдуям не след носиться где попало, даром что без пригляда остались, родня на том берегу вся.

Ох, а всё дело было в том, что утром к нам в дом зашёл глава деревни — Никодим и поговорил с дедом шёпотом в сенях. Дед мой сразу посерьёзнел, насупив густые брови, и заявил, дескать, в лес нам всем ходить теперь запрещено. Таким образом, моя вечерняя, давно запланированная вылазка к озеру накрылась горшком. Я ужасно расстроилась и попыталась удрать на озеро, утро же — относительно безопасное время, нечисть обычно к ночи в силу входит. Дед не отпустил, выслушал мои причитания и возмущённые вопли, хм, и тоже… расстроился из-за моего ослиного упрямства, устроив мне десятиминутную выволочку с обещанием, в случае непослушания, оставить дома, когда начнётся Речная ярмарка (некоторые из местных жителей, в том числе и родные мальчишек, отправились туда, помогая с подготовкой). Её отменять, по словам деда, было уже поздно, до начала осталось всего-то парочка дней, там уже прилавки соорудили, а пропустить столь редкое событие я совсем не хотела. Она и так только раз в год устраивается, приезжают люди с товаром из пяти деревень. Две из них совсем рядом: наша — Залесье и соседняя Приречье. Ещё три разбросаны по Кривоборью, далеко от этих мест, на пригорке: Шутеевка, Верхние холмы и Карасевка. Дед говаривал, что от них до нас добираться никак не меньше недели, и то, если ехать на повозке. Но до ярмарки за территорию деревни нельзя выходить, дескать, в лесу полно нечисти, и ходить туда жуть как опасно, и вообще лучше сидеть дома и на улицу носа не показывать. Ну, посидела я, снова дома, для виду, пожевала хлеб с сыром, пока дед из избы не вышел на крыльцо, а потом как раз и заприметила мальчишек…

Я встрепенулась, слишком уж погрузилась в путанные воспоминания, так и упустить мальчишек не мудрено! Недовольно шмыгнула носом и стряхнула жёлтый сухой листочек со штанины. Про нечисть я и без главы и деда прекрасно знала, видела давеча, как среди деревьев неподалёку от зачарованной тропки кружил кто-то чёрный такой, а ветер как при этом завывал, ух, как в печной трубе, перед грозой. Испугалась, конечно, знатно, но Белогор обычно и не с таким справлялся, бывало в лесу всякое появлялось. И тут на тебе: от чащи по округе тьма расстилается, всю деревню уже сумраком и холодом накрыло, хотя на дворе стояло лето и едва за полдень перевалило, все взрослые ходят настороже, а в лес теперь ни ногой. Я взглянула на темнеющие вдали деревья. Там, у озера, травки редкие выросли, хотела принести их Василисе: у деда опять спину прихватывает. Он, конечно, храбрится, но я-то всё вижу и слышу.

Лесовика что ли попросить, он не откажет, да только редко он к деревне выходит. Пойму, что задумали мальчишки, и попытаюсь прогуляться вдоль околицы у кромки деревьев, может, повезёт. Если нет, пойду завтра утром сама, пока дед спать будет. Амулет защитный я давно под половицей в комнате припрятала, дойду. Мне нужно всего-то опрометью добежать до озера, сорвать травку и обратно вернуться в деревню. Никто и не хватится. Жаль, инвиаблис мне в лесу не поможет, непоседливые они, да и не любят водоёмы, озеро не было исключением. Зато прямо сейчас поможет послушать разговор мальчишек. До реки далековато, хоть одна птичка да прилетит, тем более я заранее приготовила приманку. Запустила руку в карман штанов и перевела дыхание от облегчения — семена крапивника по пути не выспались. Птички-невидимки их очень любят, только бы как на зло, вся стая разом не слетелась. Меня мальчишки в свои планы не захотели посвящать, девчонка я, видите ли, могу проболтаться. Это я-то? Как будто не знают, что я тайны получше некоторых умею хранить, а если надо, то и разнюхивать!

Хмуро сорвала сливу с ветки, сунула в рот и, скривившись, передёрнула плечами — кислая она ещё была, неспелая. Ветка, на которой я сидела, закачалась. Мальчишки тут же притихли и начали оглядываться по сторонам. Я застыла, ободрав ладонь о кору, и тихонько, мелодично свистнула. Выдавать своё присутствие я не хотела, а хотела выяснить, что они там делают. К этому камню они ведь не просто так носятся, пробираясь в тайне от всех. Дождалась, когда мальчишки успокоятся и продолжат обсуждение.

Тут же тихонько перебралась на нижнюю ветку, которая росла совсем недалеко от земли, спустила ноги, повисла на вытянутых руках. Босые пятки коснулись земли, и, разжав пальцы, юркнула за плетень. На торчащую из него лозу дикого винограда спикировала мелкая белая птичка. Плетень исчез, я охнула и молниеносно протянула ладонь с горсткой семян. Инвиаблис и плетень вновь проявились, будто из ниоткуда. Птичка склонила голову набок, покосилась на меня чёрным глазом и перепорхнула на подставленную ладонь. По спине скользнула волна мурашек, я нахально улыбнулась — всё, я невидимка! Поднялась во весь рост и, стараясь наступать только на густую траву, приблизилась к мальчишкам. Неподалёку от них рос вполне подходящий для подслушивания куст смородины. Всё же птичка-невидимка может упорхнуть, как только семена закончатся или спугнёт кто. Я затаилась, навострила уши, прислушиваясь к их разговору.

— Я так и не понял, а что именно там завелось? — спрашивал мой ближайший сосед Митька у главного заводилы деревни, Ярки.

— Откуда я знаю, слышал только громкое шипение, и кто-то там шебуршит, как мне показалось, явно не одно существо. Ведро я вытащил оттуда старое, что на верёвке болталось, а оно от дна до верха исцарапано, — вытаращив глаза, зашептал он горячо, размахивая руками, как крыльями.

Птичка на моей ладони настороженно переступила с лапки на лапку и перестала склёвывать семена. Я мысленно костерила Ярку на чём свет стоит: вечно он мельницу изображает или идиота из себя корчит. Вымахал с версту, выше всех ребят, и задаётся. Даже отцовскую соломенную шляпу нацепил на светлые кудри, чтобы ещё старше казаться. Остальные ребята, конечно, понимали, что он слишком стал заноситься, но, с другой стороны, фантазия у него на то, как не скучно провести время всей честной компанией, работала распрекрасно. Да и рассказчик был знатный: его отец книги собирал, а Ярка их читал запоем и остальным пересказывал, не забывая и от себя деталей добавлять.

— Да успокойся ты, сейчас всё с камня свалишь! Заново по домам и огородам придётся выискивать! — возмутился третий мальчишка, рыжий и веснушчатый Тенька.

Он был самый младший, но, как ни странно, самый рассудительный и серьёзный из этой троицы. Ярка прижал руки к бокам, но тараторить не перестал:

— Вы же знаете, что в лес нечисть просочилась, больше чем когда-либо. Вот, видимо, кто-то из них угодил в колодец. Он же заброшенный, пересохший — самое место…

— Может, тебе почудилось просто? — спросил его Тенька. — В колодце и мыши летучие завестись могли, и зверь какой. Камни там старые, зазоры между ними большие, залезть и вылезть — невелика наука!

— Проверить в любом случае надо, — упёрся Ярка.

Была у него ещё одна особенность: он частенько увлекался своими выдумками и начинал искренне в них верить. Чаще всего остальные ребята из деревни и я в том числе, просто подыгрывали ему, пока выдумка не наскучит, а иногда ссорились в тщетных попытках доказать, что он не прав. Сейчас его слова звучали вполне правдоподобно, и мне жуть как хотелось рвануть напрямки к колодцу. Но тогда придётся выдать своё укрытие и признаться, что я их подслушала. Хм, птичка точно улетит, бежать-то в сторону реки придётся, а после идти вдоль хребта. Жаль, отсюда колодец видно не было. Я высыпала остатки семян из кармана в ладонь, скоро моя невидимость растает без следа. Осталось принять решение: отсиживаться в кустах, пока мальчишки не отправятся к колодцу и пойти за ними; выйти и присоединиться, если, конечно, снова не прогонят; или ползти до плетня, а потом перебежками отправляться домой, к деду. По здравому размышлению, я выбрала первый вариант, но, к моему огорчению, судьба и птичка — второй. Со стороны леса налетел шквальный ветер, инвиаблис чирикнула и, вспорхнув с моей ладони, скрылась из виду. Я же, напротив, явила себя мальчишкам во всей красе, в вихре сорванных ветром с ветвей смородины листьев.

— Яська! Сказано же было: не ходи за нами! — Митька поднялся с земли и сверлил меня недовольным взглядом.

— Почему-то я не удивлён! — ехидно фыркнул Ярка. — Ты за нами следишь?

Я вылезла из куста и, отряхнувшись, подошла к мальчишкам, задрав повыше нос.

— За вами, конечно! Слежу, а чем ещё-то заняться? А вы такого туману напустили, жуть, — я нахально скрестила руки на груди. — И зря вы думаете, раз я девчонка, то трусиха, болтушка и ябеда? А вот и нет! Кто бы ни завёлся в заброшенном колодце, я не испугаюсь. Поэтому я пойду туда с вами!

Мальчишки переглянулись, обдумывая, что со мной делать. Я же осматривала то, что находилось на камне. Оказывается, они притащили сюда всякой снеди, пучки колдовской травы, как отпугивающей нечисть, так и приманивающей её, парочку свечных огарков на блюдечках и корзинку с пирожками, вернее, с их остатками в количестве пяти штук, скорее всего, для себя. Этими пирожками делиться было сложно. Ульяна, деревенская знахарка, пекла их по особому рецепту, и вкусны они были необычайно. Представить, что мальчишки готовы отдать их на съедение нечисти, я не могла, как ни старалась.

— Яська, не дури, — рявкнул Тенька.

— Нечего тут мне указывать! — взвилась я и топнула ногой. Напоролась голой пяткой на сухую травку, скривилась, но твёрдо сказала: — Идём! Прихватите эти свои, хм, запасы…

Я развернулась и потопала к реке.

— Яська, ты, босиком, что ли? — спросил со смешком Ярка, догоняя меня. — Обувку где посеяла?

— Дед на крыльце сидел, мне пришлось в окно вылезать, а обувка стояла в сенях, не смогла бы я её забрать, — пояснила я. — Ничего, травка мягкая, песочек тёплый.

— Упрямая ты до невозможности! — хмыкнул Митька, поправляя висящую на плече сумку, набитую снедью и травками.

— А вы, я смотрю, запасливые и, кстати, предусмотрительные, судя по всему этому разнообразию! — съехидничала я, остановилась и обернулась к мальчишкам. — Так, давайте договоримся, хватит уже препираться, я всё равно иду с вами к колодцу. Не зря же я полдня за перемещениями вашей троицы по деревне следила, гадала, поймают вас или нет. Раз уж не поймали, то идём скорее, пока родные нас не хватились! В деревне из-за нечисти все настороже ходят, решат, что мы в лес удрали, такое начнётся!

Мальчишки после моих слов смущённо переглянулись, но быстро скорчили непонимающие физиономии. Признаваться они ни в чём не собирались, хм, больно надо, и так всё ясно. Зато меня они гнать обратно домой перестали и поспешно затопали к колодцу.

— А почему Белогор никак с нечистью не может справиться? — спросил с недоумением Тенька, поглядывая на темнеющее небо. — Обычно дольше пары часов никакая пакость в лесу не задерживалась.

— Прошло не так много времени, чуть больше суток, да и нечисти валом в лесу. Откуда только повылазила, да такая, какой давненько у нас не бывало, — добавил Митька. — Отец говорит, что Белогор непременно их прогонит, но почему-то с самого утра амулеты защитные по дому развешивал, а по углам — пучки трав. Мама сначала над ним подшучивала, но потом помогать принялась. Ох, главное, чтобы ярмарку не отменили! Мы же столько дней её ждали!

— Не отменят, она ведь уже завтра начнётся и продлится всего четыре дня, на этот срок уж как-нибудь отобьёмся от любой нечисти! Народ-то издалека приедет, — отмахнулся Ярка. — Да и не лезет нечисть покуда в деревню.

— Даже если и случится такая оказия, деревенские отпор дадут, и мы в стороне отсиживаться не станем. Уверена, Ульяна не так проста, как хочет казаться, да и Белогор — сильный маг, нет у нечисти ни единого шанса, — с воодушевлением кивнула я.

— Не это самое странное, — Тенька опустил голос до шёпота. — Глава говорил, что арка никого не пропускает, а это уже не шутки!

— Мало ли, — пожала я плечами. — Нечисти много, вот и не пускает, вдруг кто в неё просочится в другой мир! Зачем же там такие незваные гости!

— Эх, подрасту — обязательно отправлюсь в путешествие по мирам! — Ярка приосанился, даже стал выше ростом, возвышаясь над нами на целую голову.

— Даже не сомневалась, вот только не известно, получится ли! — усмехнулась я, нечего задаваться, каждый из нас мечтал об этом.

— Арка и без нечисти в округе далеко не каждого пропускает! — наставительно напомнил Митька. — Из всей деревни за этот год только трое молодых парней пробрались в неё, и двое из них обратно до сих пор не вернулись! Взрослых от силы с десяток наберётся в общей сложности путешественников, но и они редко в арку совались, уходили не дальше одного мира и говорить о своих приключениях не любят.

— Ну почему же, дед Терентий очень даже любит, только попроси, — с намёком начал Тенька.

— И большая часть его историй — выдумка чистой воды! — ехидно подхватила я. — Сказочник!

— Я уверен, те, кто ушли, непременно вернутся! И Данила, и Гришка! — возмутился Ярка, у него даже вихры из-под шляпы дыбом встали. — Сам же знаешь, время там по-разному идёт, а Михаил только в одном мире и побывал: на Ночной ярмарке, дальше не пошёл.

— Ага, едва ноги унёс, до сих пор от любой тени вздрагивает, — поддела я.

— А вот и нет! Он вчера поздно ночью хотел снова в арку пройти, поискать остальных, — прошипел Митька. — Да не вышло!

— Откуда знаешь? — вскинулся Ярка.

— Он к Ульяне сразу рванул и начал жаловаться прямо на крыльце, а у нас с ней забор общий! — пояснил Митька.

— В малиннике сидел? — поддела я.

Митька довольно кивнул, блаженно зажмурился и потёр живот. Я ехидно подумала, что вряд ли после его вылазки на кустах ещё хоть одна ягода осталась.

— Ш-ш-ш, хорош болтать! — шикнул на нас Тенька. — Вы не забыли, куда и зачем мы идём? Колодец уже недалеко!

Мы смиренно умолкли, признавая его правоту. Поговорить можно и позже. Большую часть пути до колодца мы проскакали галопом, стараясь как можно дальше отбежать из поля зрения деревенских, но постепенно перешли на шаг, а после и вовсе передвигались со скоростью слизняка. Действительно, мало ли кто завёлся в колодце, нечисти всякой хватает. И заранее громким топотом оповещать о нашем приближении — думаю, не стоит.

Ярка шёл впереди, я за ним, Тенька и Митька плелись в конце, что-то негромко обсуждая. Обогнув холм и вереницу колючих кустов, миновали, двигаясь по широкой дуге, заросли крапивы и впереди, совсем недалеко от леса, заметили колодец. Ой, давненько я его не видела.

Тьма, надвигающаяся от леса, удлиняла и искажала тени, подчёркивала могильной тишиной скрип ведра, болтающегося на ржавой цепи, бродячий мох — в жуткие ползучие пятна, а зев каменного круга — в бездонную яму, превратив самый обыкновенный заброшенный колодец в кошмар наяву.

Остановились в пятнадцати шагах от него, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть что-то подозрительное со стороны каменного контура. Шмыгая носом, Тенька круглыми глазами таращился на ведро. Ярка, сжав кулаки, стоял впереди, настороженно осматривая окрестности. И лишь Митька, прижимая к себе сумку, преспокойно грыз ревень из запасов. Мне часто казалось, что чувство страха в нём отсутствует совершенно — это не бравада, как у Ярки, и не отчаянная решимость труса Теньки, а именно не понимание, что вот здесь нужно покрыться мурашками, трястись и выстукивать зубами, отслеживая перемещение сердца в район пяток. Зато холодная голова всегда при нём, а в ней — правильные решения, что не раз спасало нашу компанию от неприятностей. В отличие от мальчишек, меня подстёгивало на смелость любопытство, родившееся вперёд меня, по словам деда. Вот и сейчас мне жуть как хотелось заглянуть в зев колодца, но Митька и тут не сплоховал. Встал рядом, заражая своим дурацким спокойствием.

— Ничегошеньки не слышно! — прошипел Тенька, не отводя застывшего взора от ведра, а оно раскачивалось и раскачивалось, хотя ветра в этом укромном месте и в помине не было.

— Подойдём поближе! — поманил за собой Ярка и на цыпочках придвинулся к колодцу ещё шагов на пять. — Отсюда мы всё равно ничего не увидим. Яська, осторожно, там камни кое-где в траве, ноги не порань!

Вместо ответа я показала ему язык. Это я и без его напоминаний прекрасно помнила. Со стороны колодца до нас долетел едва слышный хлюп. Ярка застыл, словно одеревенел. Тенька тихонько взвизгнул и рванул вперёд! Вот так он всегда, в подобных ситуациях, где стоило бы включить рассудительность, он её выключает! В те моменты, когда страх берёт в оборот, он очертя голову несётся напролом. И каким образом это уживалось в рыжем мальчишке ростом метр с кепкой? Ярка с шипением:

— Стой, забери тебя кикимора! — он понёсся следом, пытаясь ухватить мальчишку за шиворот.

Ему это удалось прямо возле колодца, когда Тенька затормозил, очень вовремя, нечего сказать. Переглянувшись, Митька и я быстрым шагом догнали этих обалдуев. Ведро как-то по-особенному громко скрипнуло и замерло. Из зева колодца донеслось скрежетание, словно когтями провели по камням, а затем плеск. Митька перевёл взгляд на Ярку.

— И правда, колодец не пустой! Надо проверить, кто там! — едва слышно сказал он и ткнул пальцем в чёрную дыру.

— Давай, но для начала убедимся, что там точно не нечисть засела! — ответил Ярка задумчиво.

Митька начал рыться в сумке и, сияя, выудил несколько сухих былинок.

— В колодец бросить? — уточнил Митька, пытаясь заглянуть внутрь.

Ярка оттащил его и Теньку от колодца, попытался заодно и меня рукой сцапать, но я увернулась, обошла колодец по кругу, но к краю не подходила. Осматривая потемневшие от сырости и времени камни, бродячий мох при нашем появлении скрылся в высокой траве. Высокий шест, цепь, ведро.

— Яська, вернись, мало ли что оттуда выскочит. Давай, кидай! — кивнул Ярка Митьке, дождавшись, пока я, закатив глаза, недовольно притопаю обратно. — Иначе никак! Может, там и не нечисть, только не соображу, кто тогда.

Ответа у нас не было, без проверки и не выясним. Митька шагнул вперёд и швырнул травку в колодец, тут же вернувшись к нам. Я её опознала — симеола обыкновенная, отличный выбор, большая часть низшей нечисти её на дух не переносит. И теперь понятно, что они спёрли у травницы. Впрочем, по-моему, нечисть, из тех, кто посолидней, вряд ли в колодец полезли бы. Минуты утекали, но никакой реакции от того, кто засел в колодце, мы не дождались.

— Посмотреть нужно, может, там просто гнездо, птицы или зверушка какая, — устав от бесплодного ожидания, заявила я. — Стоять столбом смысла нет. Тенька, не лезь вперёд, давай без резких движений.

Зря я это сказала, оказывается, Ярка так и держал его за шкирку. Предусмотрительно! Конечно, опасностей у нас в окрестностях деревни и в округе не очень много, но Тенька умудряется влипать в беду на ровном месте.

Синхронно шагнув вперёд, мы уставились в колодец. Вот только ничего увидеть было нереально, тьма в нём царила непроглядная.

— Уууу! — выдал Тенька.

— Шшш, — ответил колодец.

Митька восторженно охнул, повернув голову набок. Ярка вытаращил глаза.

— Митька, положи что-нибудь съестное в ведро, опустим его вниз, — заявил он. — Попробуем поймать на приманку, цепь, конечно, проржавела, но разок в колодец ещё вполне опустится и поднимется.

Покопавшись в запасах, Митька извлёк пирожок. Наши носы тут же повернулись на аромат сдобы и мяса. Да, один из тех, что лежали на камне. У Ярки были самые длинные руки, он легко подтянул к нам ведро за цепь. Пирожок полетел на дно, приземлившись со звонким стуком.

— Митька, помоги! — Ярка сдвинул шапку на затылок, отцепил от держателя цепь.

Митька обернул ладони платком, который он достал из кармана, и для подстраховки вцепился в самый её конец, чтобы ведро не ухнуло в колодец, достать его в таком случае было бы делом невозможным, не лезть же за ним в сырую тьму.

На небе в тучах на мгновение появился просвет, и прямиком в колодец луч яркого солнечного света подсветил влажные камни, пыль, а вот дна нам рассмотреть так и не удалось — его скрывала мутная, пахнувшая гнилью вода.

— Говорили, что колодец пересох! — охнул Митька. — Откуда тогда вода? Дождей сильных пару недель как не было.

Ответить ему было нечего. Поэтому мы молча продолжили пялиться в глубины колодца, пока луч солнца вновь не скрылся за тучей, тьма ослепила нас на несколько мгновений. Ярка пихнул ведро, и оно с грохотом ухнуло вниз, утягивая за собой ржавую цепь. Митька охнул, но цепь удержал. До воды ведро не долетело, плюха о её поверхности мы не услышали, и оно повисло, покачиваясь. Разжав пальцы, Митька сунул платок в карман и подошёл к нам.

— Ну что там? — не утерпел Тенька и повис на стенке колодца, заглядывая внутрь.

Ярка с шипением стянул его на землю.

— Тенька, да не высовывайся ты! Ничего там, тихо!

Словно в пику его словам, ведро качнулось, стукнулось о каменную стену и сорвалось вниз вместе с цепью — она не выдержала… кого или чего? Мы немного отступили от колодца, и очень вовремя! Ведро ядром вылетело из зева, со значительным ускорением и, заложив дугу, грохнулось на землю позади нас и покатилось вниз по пригорку, отстукивая приземления боками и перекатываясь в полёте веретеном. Из зева долетел негромкий, но очень проникновенный и многоголосый вой.

— Это значит, пирожок не понравился, или, наоборот, просят добавки? — дрожащим голосом пропищал Тенька.

— Смешно! — рыкнул Ярка. — Кто же там засел? Не понимаю, но явно не в одиночку, кучно собрались.

— Мы можем ещё воз провианта в колодец перекидать, но это не поможет понять, кого именно мы решили покормить, и нечисть, и зверьё частенько бывают невероятно прожорливыми, — внесла я здравую мысль. — Не кормить нужно, а выманивать сюда! Что у вас там ещё есть в сумке?

Митька, не долго думая, сунул её мне. Я вздохнула, порылась в запасах мальчишек. Они, конечно, были довольно продуманными, но хаотичными и не годились для наших целей.

Повернув голову к колодцу, в попытке понять, как лучше выманить нечто там засевшее, охнула и выпустила сумку из рук. Она с тихим шорохом упала мне под ноги. Ведро в последний раз стукнулось о камень, лежащий на пути вниз, закатилось в куст, и все звуки стихли. Порыв ветра сорвал с головы Ярки шляпу, он нелепо взмахнул руками и начал носиться вокруг, пытаясь её поймать. Тенька рванул за ведром, а Митька ползал по земле, собирая выпавшие из сумки пирожки и травы. Я было хотела ему помочь, но, бросив взгляд на колодец, так и застыла…

На боковой стенке колодца восседал мальчишка, чуть постарше Ярки, только полупрозрачный и с донельзя шкодливым выражением на физиономии. Сам Ярка что-то едва слышно крякнул и заметался у колодца, пытаясь собрать нас всех в одном месте, желательно у густого кустарника, но, предсказуемо, у него ничего не вышло. Мы увлеченно пялились на невесть откуда появившегося парня и к тому же решительно не хотели прятаться. Хотя попались мы, конечно, глупо, но выкручиваться тоже будем вместе. Осталось понять, с кем нас злодейка-судьба свела? Не слышала я, чтобы старшие упоминали о нечисти такого человеческого вида. Впрочем, это было раньше, но сейчас все иначе, нечисти в окрестностях пруд пруди, и неизвестно, может, кого-то необычного лихим ветром занесло из другого обрывка нашего лоскутного мира. Обычный мальчишка, ну да, из странностей была его прозрачность, вон даже лес сквозь него виден. Кто же он? Обычный пакостный дух или кто пострашнее?

Думала я, но внезапно обнаружила, что стою возле колодца одна, одинёшенька. Теньки, Митьки и Ярки и след простыл, зато все пространство вокруг затянуло густым, непроглядным туманом. Мальчишка по-прежнему сидел на колодце. Я испуганно сглотнула, но тут же задрала подбородок повыше и, без трепета, выдержала его взгляд прозрачных, как озёрная вода, глаз.

— Ты кто? — сурово спросила я.

— С чего это я должен тебе это говорить? — сощурился мальчишка.

— Ты появился у заброшенного колодца невесть откуда, и туман этот всё затянул очень вовремя — это если не считать того, что нас с мальчишками предварительно развели в разные стороны по поляне, — заявила я, стараясь не показать своего испуга. Единственное, что я могла сделать, — это разговаривать с ним как с обычным мальчишкой, и не важно, кто он на самом деле. — На подобное мало кто способен! Только магические сущности! Но на водяного ты не похож! Как и на духа источников и родников! Тем более что их здесь давно уже нет, а вода внизу, на дне, наверняка дождевая!

— Да? — пригорюнился наигранно мальчишка. — Жаль, а я-то надеялся, что сойду за нечисть! Попугаю вас! Насколько я понял, вы же для этого и пришли к колодцу?

Он пропустил мимо ушей мои слова о мальчишках, но на физиономии появилось выражение самодовольства.

— Не, мы пришли не для этого! Мальчишки где? — рявкнула я грозно.

— О себе подумать не хочешь? — ехидно уточнил он.

— Подумаю непременно, — процедила я сквозь зубы и сжала кулаки. Вот гад, ещё издевается! — Так ты ответишь?

— Я здесь не затем, чтобы отвечать на вопросы! — нахально заявил он.

— Зачем же тогда? Из колодца на звёзды посмотреть? Или поплескаться в затхлой, цветущей водичке? — не менее нахально фыркнула я.

— Кстати! — воскликнул он, хлопнул в ладони и, активно заёрзав на камнях, попытался ухнуть в зев колодца. — Про звёзды я совсем позабыл! Спасибо, что напомнила! Я пошёл…

— Стоять! — рявкнула я от всей души.

Ох, сама не ожидала, что выйдет так громко и сурово. Мальчишка вжал голову в плечи и недоумённо оглянулся, силуэт его стал ещё бледнее.

— Чего раскомандовалась! — возмутился он.

— Объясни, кто ты, где мои друзья и что делаешь в колодце, немедленно! — я от злости чуть ли не дымилась.

Нет, вы посмотрите на этого призрачного нахала! Вылез не пойми откуда, туманом всё затянул, друзья куда-то подевались, хотя только что рядом были, и отвечает одними вопросами!

— Ладно! — мальчишка уселся поудобнее, кивнул, но вид его стал ещё более хитрющим. Я насторожилась, приготовившись не принимать ничего на веру просто так. — Я сюда из другой части мира угодил случайно!

— Ага, ври больше, арки перестали кого бы то ни было пропускать! — вывела я его мгновенно на чистую воду.

— Хорошо! Поймала! Я нечисть! Ууууу! — провыл он и ухмыльнулся от уха до уха, скорчил жуткую гримасу и, задрав руки над головой, растопырив пальцы. Я фыркнула: — «Ой, надо же, напугал, боюсь!» Он несколько увял, руки опустил и пожал плечами: — Тут мне в колодце кое-кто преспокойно плавать в затхлой водичке не даёт, уж будьте добры, заберите с собой этих мелких жуликов! Они полезные, наверное… только жрут много, и ваш пирожок они слопали, едва ли не вместе с ведром. Звёзды, кстати…

Мальчишка щёлкнул пальцами, и в небе засияли сотни звёзд. Они выплывали из-за призрачной дымки тумана, понемногу выстраиваясь в сияющую извилистую дорожку, исчезающую за тёмным контуром леса. Распахнув рот от восторга, я вовсе позабыла о мальчишке и о его словах, пока…

…меня едва не сбил с ног Тенька. Он носился кругами с вытаращенными глазами, вытянув вперёд руку, на тыльной стороне ладони которой восседал лохматый громадный паук. Оглядевшись, я увидела Ярку у самой кромки леса: его шляпа благополучно застряла в ветвях дерева выше его роста, и достать её он никак не мог. Ого, нас бросил ловить по поляне. А Митька в обнимку с сумкой, двигаясь задним ходом, выуживал из её нутра пирожки и швырял их в колодец.

— Яська, ты чего столбом застыла? — заорал он. — Ору тебе, ору, а реакции никакой! Ох…

Я открыла было рот, дабы рассказать друзьям о том, что со мной произошло, но не смогла ни единого звука из себя выдавить. Постояла, открывая и закрывая рот, как рыба на бережку, чувствуя себя донельзя глупо.

— А вы чего носитесь как оглашённые? — наконец, перестав пытаться поведать о встрече со странным мальчишкой, легко произнесла я. — Тенька, откуда ты паука выудил?

— Не знаю, он на меня прыгнул из травы! — провыл он.

Я хотела было отправиться ему на помощь, но тут мы с Митькой одновременно увидели появившуюся из колодца морду мелкого рогатого ящера, тёмно-красного цвета. Он не сводил взгляда оранжевых глаз с вертикальными зрачками с сумки. Рядом с первой мордой появилась вторая — зелёная, с жёлтыми глазами, а чуть погодя третья — черно-красная с белыми глазами с огненными прожилками. Рога витые, чешуя заляпана тиной, и глазищи одинаково вылуплены в предвкушении продолжения кормёжки. Первый, потеснив двух других ящеров, взгромоздился на камни целиком, неловко растопырив перепончатые крылья. Тенька взвизгнул особенно пронзительно, а над нашими головами пролетел паук, ухнув в колодец. Ящеры даже не дёрнулись, продолжая ждать вкусностей. Ну да, паук пирожкам не конкурент.

— Ух, какие! — умильно протянул Митька.

Тенька, избавившись от паука, притормозил и заметил разноцветную троицу из колодца.

— Надо их забрать! Мелкие же совсем и голодные! — сказала я, припомнив последние слова мальчишки, отобрала сумку у Митьки и, пошуровав внутри, вытащила последний пирожок.

Теперь-то стало понятно, о ком именно он говорил. И хотя я так и не выяснила, кто был этот мальчишка и откуда здесь взялся, почему-то никаких подозрений насчёт целесообразности и безопасности его просьбы в душе не было и в помине. Не в правилах нечисти было просить о помощи для кого бы то ни было! Слова его звучали несколько иначе, нахально и язвительно, но смысл угадать было не сложно. Они же и правда совсем ещё мелкие, двигаются неловко, голодные, крылья неокрепшие, это заметно, нечего им одним делать у колодца, пропадут. Откуда они там взялись — вопрос интересный. Да, в любом случае, отнесём их Ульяне, ругать за нашу выходку она не станет, зато подскажет, что это за ящеры такие и как за ними ухаживать.

— Уверена? — уточнил Тенька. Он появился перед нами, преспокойно разглядывая ящеров, он бегать от них не собирался. — Вдруг они тоже нечисть, мелкая их разновидность.

— Ого! Да не нечисть они, — к лицезрению ящеров присоединился Ярка в шляпе, хм, всё-таки стряс её с дерева. — Я в книге читал, наоборот, такие ящеры — существа магические и полезные, вот только редкие очень! И гляньте, в колодце сразу трое вывелось! Насколько я помню, их кладка может столетиями лежать, пока мелкие не вылупятся!

— Так они одни совсем? — жалостливо охнул Тенька и шмыгнул носом. — Ага, но как их поймать?

Подул злой порыв ветра, сосны страшно затрещали. Ящеры испуганно бросились врассыпную кто куда, а мы, как распоследние идиоты, побежали за ними в разные стороны. Я устремилась к лесу, пытаясь догнать мелкого до того, как он шмыгнет под сень деревьев, но не успела…