Лютая застава

Глава 1

Прошло уже две недели с тех пор, как Огаслав, недавний выпускник Военной Академии им. преподобного Натана, а также двое его подчинённых, столяр Валетий и оруженосец Афгир, поступили в распоряжение коменданта самого отдаленного из всех форпостов Федерации Свободных Земель.

Юноша с белым пушком на щеках и уже зрелой щетиной над губой и на подбородке стоял перед огромной амбразурой и смотрел на то, как дождь превращает Прямое ущелье в непролазное болото. Огаслава знобило. В крепости уже третий день не топили. Из-за этой стихии, будь она проклята, никакая повозка не сможет добраться до заставы по той бесполезной грязи, в которые теперь превратились дороги, и если провизии в местных кладовых было запасено впрок, то с дровами дела были плохи.

Раздавался мерный звук рубанка. Это Валетий выстругивал новые направляющие для баллисты. Он сопел в такт своему инструменту, так что получалась даже некое подобие музыкальной композиции. Но это больше бесило, чем забавляло. В дальнем углу артиллерийского зала, служившего расчёту и квартирой, и боевой позицией, угрюмо кашлял завернутый в одеяло Афгир. Еще несколько дней без камина, и Огаслав с Валетием присоединятся к товарищу.

Лютая застава... И отчего ей дали такое название? Здесь ничего не происходит. Только беспрестанно льёт дождь, питая рвущуюся в ущелье горную речушку, да хмурится небо, скрывая за тучами линию горизонта. Из лютого здесь только скука. Вон она — да, съедает тебя заживо, словно стая голодных волков повстречавшихся тебе ненароком в лесах арктанских федератов.

Огаслав отвернулся от амбразуры. Перед ним стояла огромная осадная баллиста IV класса. Местные прозвали её "Гильотина". Причем случилось это совсем недавно, аккурат за несколько недель до прибытия Огаслава, во время плановой пристрелки. Из-за кривой направляющей конструкция не выдержала очередного выстрела и торсионный жгут, оторвавшись от одного плеча, очертил окружность, вписанную в артиллерийскую комнату, обезглавив по пути каждого, кто находился внутри. Осадный инженер знал, что главная причина случившегося — недостаточно серьезное отношение к работе и собственному инструменту. Достаточно было осматривать баллисту хотя бы раз в неделю, чтобы заметить деформации и предотвратить трагедию. А вот Афгир и Валетий восприняли эту историю со всем присущим им суеверием и простодушием. Так что Огаславу пришлось приложить немало усилить, прежде чем приступить к починке орудия.

Но неужели за этим сюда направили Огаслава? Он считал себя ценным специалистом. И у него были на это основания. Факультет осадного дела был самым немногочисленным в Военной Академии, и машина войны, которую Верховный Совет никак не мог остановить уже второй десяток лет, испытывала постоянную нехватку кадров, способных брать и защищать города, а не рубиться на мечах в чистом поле. Убивать людей гораздо проще, чем воспитывать. Учитывая в придачу к этому мятеж, разгорающийся на юге, где каждый город представляет собой самобытный, несуразный, но тем более опасный образчик фортификационного искусства, можно бы было ожидать, что способности Огаслава понадобятся там. Но вместо этого его направляют на запад, гнить в забытой всеми небесными владыками крепости, лениво ухаживая за механизмом посредственной сложности.

Огаслав обошел "Гильотину". Когда он проходил мимо Валетия, из под рубанка выскочила и отлетела юноше в лицо довольно крупная щепка. Он нахмурился и почувствовал, как на него накатывает волна раздражения. Валетий же не обратил на это никакого внимания и продолжал стругать. "И правильно. Сам виноват" — сохраняя спокойствие, подумал Огаслав и пошел дальше, к своему рабочему столу.

На нем оставалась лежать в том же положении, в каком её поставили сюда по приезду, кипа рабочих бумаг. Выдержки из материаловедческих энциклопедий, чертежи, таблицы размеров. Возможно, именно эта неразобранная рабочая библиотека, составлявшая львиную долю всего багажа Огаслава, яснее всего говорила о жизненном состоянии его надежды на скорое отбытие. Но более нет сил ждать.

Он взял обшитую кожей папку с одной из стопок. Пальцы нащупали знакомые контуры родового герба, вышитого золотой нитью. В этой папке лежали чертежи его личного проекта. Самовзводная баллиста II класса на конной тяге. За последние два года, что прошли с момента начала работы над дипломным проектом, Огаслав не прожил и дня, когда бы он не уделил своему детищу хотя бы каплю внимания. И вот теперь он целых две недели не прикасался к нему. В голове скопилось множество идей, которые требовали места на бумаге. Огаслав сел за стол. Если он застрял здесь надолго, то нужно возвращаться к работе над проектом. В конце концов, через полгода начнется отбор на очередной академический конкурс научных проектов. Разного рода механизмы, призванные убивать людей у них в традиционном почёте, и Огаслав всерьез намерен был отличиться.

В этот момент сквозь звуковую завесу барабанящего дождя прорвался птичий крик. Валетий перестал строгать, а Огаслав оторвался от чертежей. Даже Афгир, кряхтя, перевернулся и спросил:

— Что там такое?

Немудрено, что этот крик так приковал внимание расчёта "Гильотины". Так кричат только почтовые соколы, выращиваемые и используемые исключительно в Рубиновом армейском корпусе, к которому и были приписаны Огаслав с подчинёнными.

Папка с чертежами были оставлена тут же. Юноша подбежал к амбразуре и вперил взгляд в затянутое тучами небо. Мгновение спустя до него доковылял и Афгир. Густая борода южанина спуталась в плотные колтуны, из нее торчали остатки вчерашнего ужина и мелкие прутья соломы. Лицо его было бледное, карие глаза глубоко запали в глазницы. Но во взгляде его теперь горела такая надежда, что Афгир казался вдвое живее, чем был на самом деле. Один лишь Валетий вернулся к работе, словно бы ничего не случилось.

— Иди к коменданту, — прохрипел Афгир.

— Схожу. Но позже, — родительским тоном ответил юноша оруженосцу, бывшему вдвое старше своего господина.

— Нет, сходи сейчас. Если нет хороших новостей, так хоть попросишь дров для камина.

— Сейчас нельзя. Мы же не знаем, что в донесении. А про дрова забудь до тех пор, пока не прекратиться дождь.

— Это приказ. Ты сам это знаешь. Кому взбредёт в голову отправлять сюда донесения почтовым соколом? Это приказ собирать вещички и сматываться. Нас ведь направят на юг, правда? О, Первый Владыка, я так давно не был дома...

— Иди полежи. Можешь взять моё одеяло. Только укройся им поверх своего.

Афгир, бубня что-то себе под нос, вернулся к лежбищу. Огаслав подошел к Валетию. Если разница в возрасте с Афгиром была двухкратной, то Валетий был аж втрое старше юноши, которому должен был подчиняться.

— Что думаешь?

— Ничего не думаю. Делаю вид, что ничего не произошло.

— Не веришь?

Валетий снова отложил рубанок и посмотрел на Огаслава усталыми серыми глазами.

— Что ты знаешь о Прямом ущелье?

— Что это единственная преграда, отделяющая восточную границу Федерации от Пламенного Котла...

— ... где живут племена сквагов.

— Да брось, скваги уже сорок лет как не вылазят из своей помойной ямы. Только представь, крепость, построенная для защиты границ почти полвека не подвергалась нападению даже крошечного разведывательного отряда. Разве здесь наше место? Я — инженер, лучший на курсе во время обучения. Таких на всю федерацию не более сотни. Ты — лучший столяр из всех, что я знаю. Дать тебе под начало десяток рабочих, и ты за месяц построишь батарею требушетов, которую целиком можно будет ставить в демонстрационный зал Военной Академии. Афгир... Ладно, остановимся на нас с тобой. На юге мы послужим федерации лучше, чем если сдохнем от скуки здесь, среди скал.

— Когда я был ребенком, Лютая застава была у всех на слуху. Это сейчас о ней никто не помнит. Как не помнят о том, что вот уже почти пятдесят лет в Пламенном котле едят и переваривают друг друга племена натуральных зверей. Там копится могучая сила, Огаслав. Нас направили сюда не просто так.

Юноша ничего не ответил. Он и сам уже не раз думал об этом, но так, как будто встретиться со сквагами предстоит не ему, не сегодня и не здесь.

— Иди уже! — буркнул в стену оруженосец.

Огаслав глубоко вздохнул. Ладно, в самом деле пора, а то этот старый хрыч комендант ещё напьётся, и до него будет не докричаться до следующего утра. Он прицепил к плечу бронзовый эполет, накинул плащ и вышел из артиллерийского зала.

Вернулся он очень скоро. Огаслав медленно открыл дверь. Шатающейся походкой вошел внутрь, рухнул на стул и, бросив лицо на ладони, так и застыл.

Он не обратил внимания на то, с каким взглядом встречал его Афгир. В этом взгляде было что-то щенячье. Но Огаслав зашёл в зал так красноречиво, что взгляд этот тут же потух, веки закрылись, и более не открывались. Наконец, юноша заговорил:

— Скваги... Сообщение от герцога. Медиумы из комитета приграничного контроля учуяли движение варварских орд на восток...

Умолкли звуки рубанка. Седой Валетий подошел к амбразуре и окинул взглядом Прямое ущелье. Не отрывая взгляда от скал, принимающих на себя бесчисленные удары безжалостного дождя, он проговорил:

— Тебе не нужно ехать на юг. Лучшее место, где ты сможешь послужить Федерации теперь здесь. Бери рубанок, быстрее управимся. Кто знает, когда нам понадобиться эта "Гильотина"...