Любимая нежная ранимая

Глава 1

— Дядя, легко ли любить фею?

— Легко... — сказал дядя Малюта с чуть кривоватой усмешкой перед тем, как сделать глоток из своей полуведёрной кружке, после чего продолжил уже серьёзнее, — если любишь на расстоянии.

— Какая же это любовь?

— Любовь безопасная..., — ещё глоток, плюс крохотная рыбка, которую можно сразу жевать без лишней возни с костями, — по крайней мере для неё.

Я задумался над ответом богатырского сложения родственнику, потягивая из кубка золотистую медовуху, что вряд ли крепче тёмного кваса в кружище старшего из детей деда Воломира. Кстати почему он пьёт квас? Стоящий за стойкой кентавр уловил мой немой вопрос и сделал «страшные» глаза.

Гномки, конечно, не каменные бабы, не бородатые женщины, В случае, если речь о представительницах гномьей расы дварфов, то это женщины ростом с любимую, но вдвое тяжелее неё. Причём речь не о жире за исключением подкожного, делающего мягче абрис могучих мускулов и скрывающем сухожилия словно бы работы лучших из подгорных мастеров. Впрочем, дядя безусловно крепче. Не страх причина отказа от пива, а любовь с виной. Жена убедила, что спьяну снова можно зачать больных детей, первенец так и умер во младенчестве. Как только вовсе не развелись?

— Кирилл, чего задумался, почему ничего не ешь? — заботливо поинтересовался старший брат матери.

— Да, вот не заказал что-то.

— Эй, Быстроног, подай племяшу жрачки за мой счёт! — крикнул дядька грубовато, всё-таки сказывается десяток лет работы шахтёром, а прежде охотником.

— Ты чего это медовые пряники и сладкие конфеты суёшь? Племянник у меня хоть и хлипковатый, но с весны совершеннолетний. Даёт о себе знать эльфийская кровь... — Однако тут дядька как-то сгорбился, словно бы могучие плечи разом согнул возраст. Даже седина на висках стала словно бы заметнее.

— Дядь, ты чего? Неужто сердце шалит?!

По-моему знаку помощница Быстронога дриада Ольха быстро налила какой-то напиток, приготовленный по эльфийскому рецепту её почти столь же светлым и чудесным народом. Даже от одного его запаха я почувствовал, что становлюсь здоровее. Цена чаши серебряная монета из числа средних, но я бы отдал и самую большую из золотых. Любимая поняла бы и простила. Да она вперёд меня отдала бы, лишь бы было!

— За здравур, конечно, спаси Бог, но не та эта сердечная боль, которую можно вылечить даже сим чудодейственным напитком, — сразу после этих слов дядя аккуратно перелил содержимое чаши в поданный понятливой Ольхой фиал, наверняка для супруги. Сам же молча принялся за квас, краюху ржаного хлеба и оставшуюся дюжину рыбок.

Я тем временем то машинально отравлял в рот конфету за конфетой, то вертел в руках пряник, который в конце-концов догадался одеть на рог голодной единорожке, что привлечённая сладким запахом невольно заглянула в окошко харчевни по пути в больницу. Наверное, если кто в Светлых Землях и сравнится в доброте с расами эльфов и дриад кроме расы моей супруги, так это единороги. Порою так заботятся о нашем здоровье, что забывают сходить попастись. При этом деньги за работу брать отказываются на отрез. Хорошо, что хоть подарки принимают. Да и то только от тех, кто может их себе позволить без затягивания поясов. Пожалуй, единороги добрее дриад, а может быть и эльфов.

Дядька же съев ещё пару рыбок и как следует промочив горло, принялся за рассказ о своём прошлом. Надо же оказывается он любил фею, кто бы мог подумать, а она любила его, пока, он не убил... Я уже было приготовился услышать какую-нибудь жуть об убийстве разумного создания, может быть даже её родственника, но нет, любовь разбила убийство кролика.

— Кролика?

— Да, просто кролика без всяких там магических приблуд и хотя бы толики разумности, но это был дорогой её сердцу питомец. Помню, стоит она с бессильно повисшими крыльями, с коих как будто бы в един миг сошла позолота и плачет. Её драгоценные слёзы падают на длинные уши, что уже не пошевелятся из-за меня. Я же стою дурак дураком, а потом раз и арбалет о подвернувшийся валун разбиваю. Она поворачивается ко мне, мертвый взор чуть-чуть теплеет, но я понимаю, что разбил арбалет слишком поздно. Так и забросил охоту...

Хотя быть может и нет худа без добра. Я слишком уж здоровый мужик для хрупкой феи. Она могла бы умереть родами. — После этих тяжело роняемых слов старый охотник передал рыбку знакомой девушке — кошке, которая изящно изогнула хвост в знак признательности. Он же допил квас, оставив на столе горсть медных монет и пошёл к выходу, игнорируя дружеское приглашение кентавров отведать чего-то равно приемлемого для двуногих и четвероногих посетителей харчевни. Казалось старший брат матери так и уйдёт без последнего слова, но уже закрывая дверь, Малюта Кочубей вдруг бросил:

— Будь счастлив с Ундимиэль.

Я же застыл с наполовину развёрнутой конфетой. Имя возлюбленной я ещё не говорил никому. Так откуда дядя его знает? Как давно знает?!