Лунный коготь и багровое сердце

Глава 1

Старый деревянный пол скрипел под его тяжёлыми шагами. Прохладный ветер проникал сквозь разбитые окна, шурша широкими рукавами халата, который давно потерял свой чистый белый цвет. Алые капли лениво стекали с подрагивающих пальцев.

— Что я наделал?.. — сорвался тихий шёпот с припухших, разбитых губ.

Кровь запеклась на подбородке и тонкими струйками сбегала по шее, пачкая ворот одеяния. Тяжёлое, прерывистое дыхание разрывало глухую тишину. Ноги подогнулись, и он со стуком опёрся о деревянный стол, едва удерживая равновесие.

— Что я наделал? — повторил он выделяя каждое слово.

Кого он спрашивал? Никого в этом заброшенном доме не было. Кроме него самого — полностью испачканного чужой кровью. Мужчина поднял дрожащую руку и вытер подбородок, оставив лишь новое багровое пятно на рукаве. Из глаз, наполненных невыносимой болью, хлынули слёзы, смывая следы чужого кошмара. Болезненный ком в горле не давал сделать глубокий вдох. Всхлипывая и задыхаясь, он ударил кулаком по столу и бессильно опустился на колени. Под его содрогающимися плечами скрывалась глубоко израненная, сломленная душа.

Он опустил голову, коснувшись ладонями холодного пола. Из приоткрытого рта вырывались лишь неразборчивые хрипы. Сжавшись в комок, словно камушек, он крупно дрожал. Ему отчаянно хотелось стать маленьким, невидимым, спрятаться от этого жестокого мира. От самого себя. Исчезнуть. Испариться. Умереть... И больше никогда не рождаться.

Казалось, в этой позе он провёл целую вечность. Слёзы высохли на бледной коже, слабо поблёскивая в холодном свете луны. Опираясь о стены, Сюэ Хань медленно поднялся, подошёл к окну и сорвал потемневшую от времени занавеску. Провёл ладонью по грубой ткани, невидящим взором разглядывая её, а затем завязал в тугой узел и перекинул через потолочную балку.

Просунул голову в петлю. Шагнул в пустоту. И остался висеть.

Минуты складывались в бесконечный, мучительный час. Ткань врезалась в кожу, но темнота так и не забрала его разум.

— Ну почему... почему я не умираю?! — сорвался на крик дрожащий голос, нарушив безмолвие ночи.

Кое-как выбравшись из узла, Сюэ Хань рухнул на доски пола и вновь разрыдался. Воспоминания о былой, человеческой жизни резали изнутри, словно тысячи раскалённых кинжалов...

В просторном доме лекаря повсюду царил аромат сушёных трав. На стеллажах, тянувшихся вдоль двух стен, на плетёных подносах аккуратно высыхали целебные сборы. Плотный, пряный запах дурманил голову, поэтому Сюэ Хань держал окна приоткрытыми, стараясь проветривать комнату. Пройдя между рядами, он привычными, точными движениями набрал в холщовый мешочек немного дикой мяты, измельчённого женьшеня и сушёной хризантемы, а затем аккуратно затянул шнурок.

— Вот, держите, — Сюэ Хань с мягкой улыбкой протянул лекарство милой старушке по соседству, которая стала его последней пациенткой на сегодня.

Убедившись, что во дворе больше никого не осталось, лекарь поторопился запереть лавку и войти в жилую часть дома.

— Милая, как наша Цинцин?

Его жена, Ван Шулань, тяжело вздохнула. Отжимая мокрое полотенце, она бережно опустила его на лоб маленькой восьмилетней девочки.

— Всё так же... — тихо отозвалась женщина. — Она увядает прямо на глазах. Стала такой бледной, совсем исхудала, бедняжка.

Сюэ Хань бесшумно подошёл ближе и присел на край кровати, стараясь не тревожить чуткий сон малышки. Двумя пальцами он коснулся её тонкого запястья. Пульс был слабым, нитевидным, однако привычных признаков известного ему недуга Сюэ Хань не прощупал. Его брови нахмурились, а взгляд сделался сосредоточенным и цепким.

— Я приготовлю другой отвар, посильнее.

Сюэ Хань так же тихо поднялся и ушёл в свою каморку. Ван Шулань осталась сидеть подле дочери, время от времени меняя согревшуюся ткань на её лбу.

— Цинцин, радость моя... где же ты подхватила эту болезнь? — шептала женщина, легонько поглаживая девочку по спутанным волосам.

Тем временем Сюэ Хань отмерил новую горсть трав и принялся тщательно растирать их в каменной ступке. Высыпав смесь в кипящую воду, он добавил золотистые листья жимолости, чтобы выгнать жар и яд из ослабленного тела. Когда отвар был готов, он вернулся в спальню. Бережно приподняв Цинцин за плечи, лекарь поднёс пиалу к её бледным губам.

— Ну же, милая, сделай глоточек.

Девочка приоткрыла глаза, отпила немного и тут же сморщилась:

— Горько...

— Я знаю, солнце, знаю. Но нужно выпить всё, чтобы прогнать болезнь. Ещё чуть-чуть осталось.

Сюэ Хань снова наклонил пиалу, но Цинцин закапризничала, отвернулась и спрятала лицо на груди отца, утыкаясь носом в его халат и вдыхая знакомый, родной запах. Тёплая ладонь лекаря на её плече непроизвольно сжалась сильнее. У него самого сердце обливалось кровью при виде того, как угасает его единственный ребёнок.

— Давай ещё немного, будь умницей.

Послушавшись уговоров, девочка сделала над собой усилие и допила остаток отвара, смешно хмурясь от невыносимой горечи.

— Молодец, — мягко произнёс Сюэ Хань и нежно поцеловал её горячий лоб. — А теперь отдыхай.

Он помог ей устроиться на мягких подушках, поправил одеяло и, выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь. Ван Шулань преданно смотрела на мужа, выискивая в его глазах хотя бы каплю надежды. Но её не было.

Дни побежали один за другим, похожие друг на друга как две капли воды. Сюэ Хань без устали трудился в лавке, принимал деревенских жителей, до глубокой ночи листал старинные медицинские трактаты и без конца готовил новые лекарства. Ван Шулань не отходила от постели дочери ни на шаг, из-за тревоги худея и бледнея едва ли не быстрее самой девочки. А Цинцин лучше не становилось.

— Дорогая, тебе нужно поесть, — Сюэ Хань осторожно приблизился к жене и опустил руки ей на плечи. У них обоих под глазами залегли глубокие тёмные тени от вечного недосыпа.

— Не хочу. Как я могу проглотить хоть кусок, пока наша Цинцин так страдает?

— Она обязательно поправится, верь мне.

— Но когда?! Прошла уже целая неделя, а она почти не приходит в себя, только спит и спит...

Сюэ Хань не нашёлся что ответить. Он лишь молча обнял её.

Девочка продолжала спать, объятая лихорадкой. С её маленького лба крупными каплями катился пот, а тонкие бровки испуганно хмурились во сне. Она просыпалась лишь для того, чтобы сделать пару глотков бульона и выпить очередное горькое снадобье, после чего мгновенно проваливалась в забытье. Отец ежедневно проверял её пульс, но её жизненная сила утекала, словно вода сквозь пальцы.

В один из вечеров, возвращаясь из лавки, Сюэ Хань ещё из коридора услышал надрывный, глухой кашель и бросился в комнату. Лицо лекаря вмиг стало мертвенно-бледным: Цинцин полулежала на руках плачущей матери, а на её подбородке и одеяле алели свежие капли крови.

— Цинцин!

В два шага преодолев расстояние до кровати, Сюэ Хань упал перед ней на колени и порывисто сжал крошечную ладонь в своих руках. Пальцы привычно легли на запястье. Пульс едва простукивался — он стал критически слабым. В глазах лекаря отразился неподдельный, дикий ужас.

— Сюэ Хань, что нам делать? Ей становится только хуже! — раздался над самым его ухом сорванный, дрожащий голос жены.

Сюэ Хань онемел. Язык словно прирос к нёбу: он не мог признаться ей, что уже испробовал все известные человечеству травы. Что его знания бессильны перед этим проклятым недугом. Ван Шулань разрыдалась, теряя остатки самообладания.

— Что ты за лекарь такой, если даже собственную дочь спасти не можешь?!

Эти слова безжалостным лезвием полоснули по сердцу. Он сам задавал себе этот вопрос каждую секунду. По впалой щеке Сюэ Ханя покатилась горькая, горячая слеза — он не помнил, когда плакал в последний раз. Но сегодня сдерживать внутреннюю бурю было выше его сил.

Судорожно всхлипнув, он резко отвернулся, пряча лицо, и глухо, но твёрдо произнёс:

— Я вылечу её. Чего бы мне это ни стоило, я найду способ. Обещаю тебе.

Глава 2

Сюэ Хань завязал узелок на тканевой сумке, закинул её через плечо и перешагнул порог дома.

— Ты куда? — спросила Ван Шулань.

— На Пик Алхимии, найду лекаря. А ты продолжай давать ей тот отвар и жди меня.

— Пик Алхимии? — переспросила Ван Шулань, округлив глаза. — Что ты будешь делать там, среди бессмертных?

— Неважно, кто он — смертный или бессмертный. В первую очередь он лекарь.

— Да эти бессмертные не от мира сего, они на тебя даже не посмотрят!

Сюэ Хань бросил на жену проницательный взгляд, разглядывая её заплаканные глаза.

— Посмотрят.

Не найдя больше слов, он развернулся и покинул двор. Он не знал, сколько времени ему понадобится, но твёрдо решил, что не вернётся без лекарства. И он его найдёт, во что бы то ни стало.

Пик Алхимии — это отдалённая гора, принадлежащая клану Цзинь. Весь этот орден специализировался на тайных исследованиях и алхимии, но, поговаривали, и в медицине они были хороши. Сюэ Хань никогда прежде не видел бессмертных, но был весьма наслышан о них. Они рождались с особым строением тела. Их уважали и почитали за то, что они якобы охраняли покой в землях людей и защищали их от демонов. Однако так было в прошлом. Сейчас тварей стало куда меньше, и бессмертные, занятые по большей части собой, истребляли друг друга в погоне за большей силой.

Сюэ Хань откинулся на сиденье повозки и прикрыл глаза. Безусловно, это было рискованно. Но он обязан попытаться. У него попросту не оставалось другого выбора.

Дорога выдалась нелёгкой и заняла целых пять дней. Чем ближе он подъезжал к владениям клана Цзинь, тем чаще замечал в небе людей, летящих на мечах.

— И правда, не от мира сего, — сорвалось с его губ.

В детстве он тоже мечтал стать заклинателем. Владеть мечом, медитировать и служить на благо людям. Но судьба уготовила ему иной путь, обделив внутренней силой. Впрочем, он нашёл свой способ помогать ближним и был искренне рад каждый день принимать пациентов в своей лавке.

Спрыгнув с повозки, Сюэ Хань ощутил под ногами мягкую траву. На мгновение он замер от великолепного вида, что открылся перед ним. Величественные горы. Исполинские деревья. Множество диковинных растений, о которых он даже не слышал.

— Что тебе здесь нужно? — раздался со спины надменный мужской голос.

Сюэ Хань обернулся и узрел двух мужчин в роскошных белоснежных одеждах. У каждого на поясе покоилось по мечу. Скорее всего, эти двое охраняли ворота. Лекарь почтительно сложил руки в приветственном жесте и, не поднимая головы, заговорил:

— Добрый день, уважаемые господа. Прошу вас, позвольте мне пройти на Пик Алхимии.

— Пик Алхимии? — изогнул бровь один из стражей. — Зачем смертному туда?

— Мне нужна помощь. Моя дочь тяжело больна.

— Твоя дочь из числа заклинателей? — спросил второй, чуть более спокойным тоном.

Сюэ Хань нервно сглотнул и ответил:

— Нет.

— Тогда нам нечем тебе помочь.

Сюэ Хань опустился на колени:

— Прошу вас, хотя бы взгляните на неё! Она уже неделю не встаёт с постели, и никакие снадобья не помогают!

— Слушай, — сделал шаг вперёд первый страж, — наши целители специализируются на недугах бессмертных, вроде искажения ци и прочих вещей, о которых ты даже не слышал. Возвращался бы ты лучше домой.

— Прошу вас, она же умрёт! — отчаяние сорвало голос Сюэ Ханя.

— Если она умрёт, значит, такова воля Небес. Мы не вмешиваемся в жизнь и смерть обычных людей.

По щеке лекаря покатилась горькая слеза.

— Как вы можете быть столь бессердечными? Разве ваш долг не в том, чтобы защищать слабых?!

Второй мужчина тоже подошёл ближе и раздражённо нахмурился:

— Ты чем слушаешь? Сказано же: мы не вмешиваемся! Или ты глухой? Убирайся отсюда, пока с тобой ещё разговаривают по-хорошему!

Страж с грозным видом положил ладонь на рукоять меча. Хотя, чтобы оборвать жизнь смертного, оружие ему бы не понадобилось. Сюэ Хань сглотнул подступившую к горлу обиду и медленно поднялся. Стряхнув с одежд пыль, он молча зашагал прочь.

— Чёрт бы побрал этих бессмертных! — в сердцах стукнул он кулаком по дереву, когда отошёл на достаточное расстояние.

Вся надежда была на этих чудо-лекарей. Теперь он совершенно не знал, что делать. Куда идти? Вернуться домой с пустыми руками означало сдаться. Значит, придётся ехать в Ляншоу, где он когда-то обучался медицине, и советоваться со старыми мастерами. Хотя в глубине души он понимал: это не принесёт результата. Они не расскажут ему ничего нового — ничего из того, что он ещё не испробовал.

За спиной раздался громкий хруст ломающихся веток. Сюэ Хань резко обернулся и увидел высокого молодого человека в плотных чёрных одеждах. Длинные тёмные волосы незнакомца были собраны в высокий хвост, при каждом шаге на его поясе негромко лязгал меч. Его фарфоровая кожа резко контрастировала с тёмным омутом глаз. Юноша цепко всматривался в палку, которую сосредоточенно обтёсывал нежными, ухоженными руками.

«Бессмертный?» — тут же пронеслось в голове Сюэ Ханя. Обычные люди, особенно мужчины, не выглядели столь безупречно. Лекарь напрягся. Неужели этот человек тоже из клана Цзинь? Неужели он настолько разозлил стражей у ворот?

— Эти праведники из клана Цзинь стали невыносимо надменными с тех пор, как открыли свой Пик Алхимии. Сидят веками в пещерах и исследуют всякую хрень, — заговорил незнакомец, не отрываясь от своего занятия.

— Вы кто? — осторожно спросил Сюэ Хань.

Мужчина наконец поднял голову и тепло посмотрел на лекаря.

— Я Гу Ваньцин из клана Гу.

— Не слышал о таком.

— Конечно не слышал, ты же смертный, — улыбнулся тот. — Мой клан не так велик, как клан Цзинь или любой другой орден из Союза Пяти Сияний Небосвода. Он только-только зарождается, поэтому о нём мало говорят, и вести ещё не дошли до мира смертных.

Гу Ваньцин закончил точить ветку и лёгким взмахом руки запустил её вперёд — она со свистом улетела и глубоко вонзилась в крону дальнего дерева.

— Клан Цзинь давно погряз в старых догмах. Потому они и не способны изобрести ничего стоящего, кроме однотипных пилюль для повышения духовной силы. Ты прав: бессмертные созданы для того, чтобы защищать людей. Но они прогнали тебя, даже не выслушав, прикрываясь россказнями о естественном порядке вещей. — Гу Ваньцин подошёл вплотную к лекарю и заглянул ему в глаза. — Я скажу больше: они и бессмертным не каждому помогают. Сейчас везде ищут лишь выгоду.

Сюэ Хань молча слушал, настороженно разглядывая собеседника. Откуда он взялся? С этим заклинателем явно было что-то не так, но лекарь никак не мог уловить, что именно.

— К чему вы клоните? — осторожно спросил он.

Гу Ваньцин усмехнулся.

— А ты мне нравишься. Не из глупых. — Он шагнул ещё ближе, заставив Сюэ Ханя невольно отступить. Заклинатель заметил это, но давить не стал. — Как насчёт сделки?

— Сделки? Со мной?

— Именно. Я спасу твою дочь, а взамен ты станешь моим учеником.

Глава 3

Гу Ваньцин, держа осанку и заложив руки за спину, вальяжно прохаживался вокруг Сюэ Ханя, терпеливо объясняя: — Я вылечу твою дочь, а взамен ты примкнёшь к клану Гу и станешь моим первым учеником.

— Учеником? Как смертный может стать вашим учеником? — нахмурился лекарь.

— Ох, поверь, ещё как может, — усмехнулся бессмертный.

— Но разве для того, чтобы встать на путь совершенствования, не нужно особое строение тела?

Гу Ваньцин замер, созерцая небо.

— В обычных обстоятельствах — да. Однако существует тайная техника, позволяющая даже смертному обрести бессмертие. Для её практики не требуются ни каналы меридианов, ни золотое ядро.

Сюэ Хань насторожился. Он никогда не слышал ни о чём подобном. Всё это казалось слишком подозрительным.

— Почему именно я?

Повисла короткая пауза. Тишину нарушал лишь тихий шелест листвы. Наконец Гу Ваньцин ответил:

— Потому что у тебя непоколебимая воля, крепкое тело, и ты оказался в нужное время в нужном месте. — Мужчина обернулся и пристально посмотрел на лекаря. — Считай, что тебе крупно повезло. Ты ведь хочешь спасти свою дочь?

Сюэ Хань сжал кулаки.

— Хочу. Я готов на всё, лишь бы спасти её.

Гу Ваньцин едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Тогда тебе стоит поскорее решиться.

Этот бессмертный раздражал Сюэ Ханя своей загадочностью. Слишком подозрительный тип. Но лекарь действительно был готов на любую цену ради своей Цинцин. Времени у него оставалось слишком мало. Подавив тревогу и проигнорировав бешено колотящееся сердце, он опустился на одно колено и уважительно сложил ладони:

— Сюэ Хань приветствует учителя.

Улыбка Гу Ваньцина стала шире, и он тихо рассмеялся. Но смертный тут же добавил:

— Однако я никуда с вами не пойду, пока вы не исцелите мою дочь.

— Без проблем. Можем идти прямо сейчас.

Обратную дорогу к повозке они провели в молчании. Всё это время Сюэ Хань украдкой поглядывал на высокомерного спутника, тщетно пытаясь разгадать его замыслы. Гу Ваньцин же с полным равнодушием смотрел в окно, подперев голову рукой. Он казался абсолютно спокойным, ни на секунду не сомневаясь в своих действиях. Это одновременно и обнадёживало Сюэ Ханя, и пугало. Стать бессмертным означало навсегда оставить семью и уйти с этим незнакомцем в секту Гу. Прикрыв глаза, лекарь тяжело вздохнул. Выбора у него не было. Он пойдёт до конца.

Прибыв в город, Гу Ваньцин первым спрыгнул на землю и изящным движением поправил одежды. Следом сошёл Сюэ Хань. На улицах уже вовсю властвовала темнота. В домах не горел свет — горожане давно спали, и лишь одинокая луна освещала им путь. Сюэ Хань зашагал вперёд, ведя гостя за собой. В горле встал горький ком от осознания того, что он, возможно, в последний раз ступает по родному двору. Двору, где каждый день принимал пациентов. Где когда-то здоровая и весёлая Цинцин прыгала и смеялась. Где его жена, Ван Шулань, из года в год переставляла цветочные горшки из одного угла в другой.

Он тихо приоткрыл дверь и направился прямиком к комнате дочери. Гу Ваньцин молча следовал за ним. Войдя в спальню, Сюэ Хань увидел спящую жену, которая примостилась на краю постели рядом с Цинцин. Измученная женщина выглядела невероятно уставшей, а лицо девочки казалось белее снега.

Лекарь замер чуть поодаль, чувствуя, как бешено бьётся сердце. С надеждой и страхом в глазах он ловил каждое движение бессмертного. Тот подошел к кровати и положил свою широкую, прохладную ладонь на пылающий лоб Цинцин. Комнату на мгновение озарило мягкое свечение, исходившее из-под его пальцев. Затем Гу Ваньцин убрал руку и отступил на шаг. Сюэ Хань растерянно посмотрел на него.

— Сам проверь, — кивнул тот на девочку.

Сюэ Хань осторожно приложил два пальца к её запястью. Пульс выровнялся и стал ритмичным. Дыхание сделалось глубоким и спокойным. Лекарь коснулся лба дочери — жар спал. Даже в полумраке ночи было видно, как её щёки порозовели. Плечи отца задрожали, а из глаз покатились крупные слёзы облегчения. Он сдерживал дыхание, боясь разрыдаться и разбудить родных.

— Пошли, — негромко шепнул Гу Ваньцин, уже направляясь к выходу.

Сюэ Хань позволил себе задержаться лишь на секунду, чтобы нежно поцеловать в лоб сначала спящую Цинцин, а затем и жену. Проглотив подступившие слёзы, он вышел вслед за бессмертным. Ван Шулань беспокойно зашевелилась во сне и приоткрыла глаза:

— Сюэ Хань?..

Но в комнате уже никого не было.

Дорога до секты Гу заняла десять дней. С каждым днём Сюэ Хань чувствовал, как внутри нарастает гнетущая тревога. Когда же они наконец прибыли, его взору предстали вовсе не величественные чертоги великого клана, а унылые полуразрушенные руины. Лекарь в недоумении замер:

— Мы точно пришли куда нужно?

— Это временно, — равнодушно бросил Гу Ваньцин и зашагал дальше.

Сюэ Ханю оставалось лишь последовать за ним. Бессмертный привёл его к единственному уцелевшему домику. Внутри царил полумрак, веяло холодом и сыростью. И — ни души. Ни старейшин, ни учеников. Разве так должна выглядеть секта?

— А где все остальные? — осторожно поинтересовался Сюэ Хань.

— Они присоединятся позже. — Гу Ваньцин величественно опустился на деревянное кресло, установленное на небольшом возвышении и отдалённо напоминающее трон. — Сейчас нам нужно заняться твоим обучением. Сразу предупреждаю: процесс крайне неприятный и разительно отличается от тех методов культивации, о которых ты мог слышать.

Сюэ Хань напрягся. Его внутреннее чутьё лекаря кричало, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Для начала прими это. — Гу Ваньцин достал небольшую багряную пилюлю и протянул её мужчине.

— Что это?

— Пилюля «Багровое сердце». Она заставит твое сердце биться в ином ритме. Это первый этап.

«Первый? Значит, будут и другие?» — мрачно подумал Сюэ Хань. Мысль о том, что его собственное сердце заставят изменить ритм, пугала. Профессиональные медицинские знания лекаря бунтовали против слов бессмертного, который, изогнув бровь, терпеливо ждал его решения. Сжав зубы, Сюэ Хань закинул пилюлю в рот и с трудом проглотил её.

Насыщенный, невыносимо горький вкус мгновенно перехватил дыхание. Лекарь закашлялся, а в следующую секунду резкая, разрывающая боль в груди заставила его упасть на колени. Он мёртвой хваткой вцепился в область сердца, судорожно пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Гу Ваньцин наблюдал за этими мучениями не мигая. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах вспыхнул странный, почти исследовательский интерес.

— Потерпи, — наконец подал голос бессмертный. — Так действует пилюля, всё правильно.

Перед глазами Сюэ Ханя всё поплыло. Окружающие звуки заглушились, сменившись глухим бульканьем, будто он внезапно оказался под водой. Дыхание прерывалось, лоб покрылся ледяным потом. Сознание стремительно угасало, и вскоре мир вокруг окончательно померк. Обмякшее тело лекаря с глухим стуком рухнуло на холодный пол.

Когда Сюэ Хань пришёл в себя, первое, что он увидел — незнакомый, затянутый паутиной потолок. Он попытался подняться, но с ужасом обнаружил, что намертво привязан к кровати. Он изо всех сил рванул руками, но прочные ремни даже не натянулись.

— Зря стараешься, — из тёмного угла комнаты донёсся всё тот же невозмутимый голос Гу Ваньцина. — Смертному не под силу порвать эти путы, так что побереги силы.

— Что всё это значит?! — выкрикнул Сюэ Хань. Его самообладание окончательно дало трещину.

— Это всего лишь второй этап.

— Второй этап?! Да сколько их вообще?! — не выдержал лекарь.

— Три.

— Зачем тогда связывать меня?! — Сюэ Хань снова отчаянно дёрнулся на постели.

— Чтобы ты не сопротивлялся, — спокойно ответил Гу Ваньцин, приближаясь к кровати. В его руке тускло поблёскивала длинная золотая игла.

Глава 4

Длинная золотая игла поблескивала в тусклом свете комнаты, отдаленно напоминавшей тюремную камеру. Сюэ Хань, хрипло дыша, лежал на твердом ложе с привязанными руками. Он раз за разом пытался высвободиться и порвать путы, но веревки лишь сильнее въедались в кожу.

— Лежи спокойно. Мне нужно пробудить несколько твоих акупунктурных точек. Будет неприятно, но ты выдержишь, — совершенно спокойно произнес Гу Ваньцин.

— Это и есть та тайная техника, о которой ты говорил? — лекарь побледнел.

— Именно, — бессмертный посмотрел ему прямо в глаза. — Все ради твоей Цинцин. Ты сам согласился.

Сюэ Хань стиснул зубы. И ведь не поспоришь.

Гу Ваньцин подошел ближе и ловким движением распахнул его одежду, обнажая широкую грудь. Иглы одна за другой втыкались в шею и ниже, не давая передышки. Несколько штук вошли в голову лекаря, отчего тот болезненно скривился.

— Полежи так, пусть делают свое дело.

Гу Ваньцин ушел, оставив его наедине с тревожными мыслями. Сюэ Хань был смертным и понятия не имел, как выглядят техники бессмертных, однако сердце подсказывало: здесь что-то нечисто. Он неподвижно смотрел в потолок, разглядывая паутину в углу. Никаких особых ощущений не было. Может, все это бессмысленно?

Время тянулось, казалось, прошла целая вечность. Сюэ Хань уже решил, что про него позабыли, когда вдруг ощутил странный холодок в голове. Холод спустился вниз по спине, вызывая крупные мурашки.

— Наконец-то, — из тени раздался голос Гу Ваньцина. — Теперь можно приступить к третьему этапу.

Сюэ Хань побледнел еще сильнее, увидав в руках бессмертного нож. Тот подошел ближе и так же ловко извлек все иглы. С каждой вынутой иглой в голове и руках отзывалось резкое покалывание. Со звоном сбросив их в металлическую миску, Гу Ваньцин провел пальцами по холодному лезвию.

— Знаешь, в чем заключается третий этап?

Лекарь сглотнул ком в горле. Гу Ваньцин продолжил:

— Пилюля заставила твое сердце биться в нужном ритме, иглы активировали акупунктурные точки. Теперь осталось только влить в тебя энергию Инь. А именно...

Он замолчал, намеренно растягивая паузу. С ухмылкой надрезав собственную ладонь, бессмертный прижал окровавленную руку к губам лекаря:

— А именно — испить немного крови!

Сюэ Хань напрягся. Пальцы сжались в кулаки в очередной попытке порвать чертовы повязки. Он попытался мотнуть головой, но бессмертный не позволял увернуться. Губы орасила чужая кровь, воздуха оставалось все меньше. Сюэ Хань бился на кровати, как выброшенная на сушу рыба, но долго сопротивляться не смог. Металлический запах ударил в голову, и внутри словно что-то щелкнуло. Дрожа всем телом, он приоткрыл губы.

Алая кровь тут же попала на язык. Влажная. Теплая. С резким железным привкусом. От этого ощущения его бросило в дрожь еще сильнее. Сюэ Хань не понимал, что делает, — тело двигалось само, жадно отзываясь на угощение. Слегка высунув язык, он лизнул раненую ладонь.

Гу Ваньцин лишь шире улыбнулся:

— Вот так. Не сопротивляйся своему зову.

Сюэ Хань смотрел на бесстыжего бессмертного широко раскрытыми глазами, чувствуя, как внутри разрастается дикий голод. Хотелось больше. Еще больше крови!

Удовлетворенный Гу Ваньцин убрал уже чистую руку, на ладони осталась лишь розоватая царапина.

— Довольно. Чувствуешь, как энергия течет по телу? Как становишься сильнее? Попробуй сейчас порвать повязки.

Зрачки Сюэ Ханя расширились, клыки удлинились, на пальцах выступили когти. Само тело мелкой дрожью сотрясали переполняющая сила и бесконтрольный голод. Взмахнув руками, он вмиг разорвал путы, сорвался с кровати и накинулся на бессмертного, метя прямо в шею.

— Ой-ей, — Гу Ваньцин привычно уперся ладонью ему в лоб и легко оттолкнул. — Не так быстро.

Сюэ Хань зарычал, обнажая острые клыки.

— На колени! — властно чеканя слова, приказал старший.

Эти слова болезненной пульсацией отдались в голове лекаря. Не успел он ничего осознать, как ноги сами подогнулись, и колени грохнулись на холодный пол.

— Отлично, — улыбнулся Гу Ваньцин. — Мои десять лет исследований не прошли зря.

— Что... что все это значит? — пробормотал Сюэ Хань, хватаясь за голову.

— На самом деле ты первый смертный, выдержавший все три этапа обращения.

— Обращения во что? — с заплетающимся языком спросил смертный.

Гу Ваньцин медленно зашагал вокруг него и будничным тоном пояснил:

— Обращения в бессмертного. С этого дня, чтобы поддерживать силы, ты будешь питаться кровью своих соратников.

— Что?!

— Не пугайся, — усмехнулся тот. — Инстинкты все сделают за тебя. Ты не сможешь им противиться. Как и моим приказам.

— Что ты несешь?! Ты обманул меня?!

— Ну почему же обманул? Я твою дочь вылечил? Вылечил. Свою часть договора я выполнил, теперь ты должен выполнить свою.

— Мы договаривались, что я стану твоим учеником! — повысил голос Сюэ Хань.

— Так в этом и заключается суть ученичества у меня. Это моя личная техника. У тебя нет меридианов, чтобы накапливать энергию, поэтому ты должен регулярно забирать ее у других людей.

Сюэ Хань шумно вдохнул:

— Под «забирать» ты имеешь в виду...

— Пить их кровь, — совершенно спокойно закончил за него Гу Ваньцин.

— Ты о таком не предупреждал! — Лекарь чувствовал, как липкий холод пробирает до костей.

Бессмертный лишь ухмыльнулся:

— Если бы предупредил, ты бы не согласился.

Сюэ Хань обомлел. Все его представление о бессмертных рухнуло в одно мгновение, а кровь в жилах застыла от осознания того, во что он вляпался. Гу Ваньцин чинно расхаживал рядом, заложив руки за спину. Его прямая осанка внушала страх, а в глазах не было и капли милосердия. Сюэ Хань задавал себе один и тот же вопрос: как он мог довериться такому монстру и почему не разглядел этого с самого начала?

— Вставай, — скомандовал Гу Ваньцин. — Хватит страдать. Тебе нужно подкрепиться, а заодно привести еще парочку «учеников».

— Что? — напрягся лекарь. — Я не буду этого делать!

— А тебя кто-то спрашивает? Сказал же: сопротивляться ты не сможешь. Неважно, хочешь ты этого или нет, инстинкты сделают свое дело. А что касается учеников... — Он подошел ближе и холодно посмотрел ему прямо в глаза. — Я до сих пор знаю, где живут твоя жена и Цинцин. Так что не испытывай мое терпение.

Сюэ Хань резко поднялся, смертельно бледный:

— Не смей их трогать!

— Не трону, если будешь слушаться.

Сюэ Ханя колотило. Он не мог поверить в происходящее, все казалось кошмарным сном.

Гу Ваньцин вздохнул и покачал головой:

— Ну что ты как маленький.

Он крепко взял лекаря за запястье и потащил за собой. Сюэ Хань всполошился и отчаянно задергался, пытаясь высвободиться:

— Куда ты меня ведешь?! Отпусти!

— Не рыпайся.

Сколько Сюэ Хань ни старался, вырваться не получалось. Хотя он и получил толику силы после обращения, Гу Ваньцин все равно неизмеримо превосходил его.

Бессмертный вытащил его на улицу, крепко схватил за талию и разом взмыл вверх, перепрыгивая по крышам домов. Ветер свистел в ушах, земля уходила из-под ног, и из горла Сюэ Ханя вырвался отчаянный крик, эхом разнесшийся по округе:

— Что ты творишь?!

Гу Ваньцин приземлился на пыльную дорогу в какой-то бедной деревне. Почувствовав под ногами твердь, Сюэ Хань покачнулся и тяжело задышал, держась за грудь. Хотя... билось ли там еще сердце?

Он осторожно огляделся: обветшалые дома, пыль, пара крестьян в грязных одеждах, настороженно уставившихся на чужаков.

— Зачем мы здесь?

— А где еще ты будешь выгуливать свой аппетит? — Уголки губ Гу Ваньцина приподнялись в предвкушении прекрасного зрелища.

Глава 5

Сюэ Хань одновременно побледнел и позеленел.

— Что ты такое несешь?! Не буду я...

Он не успел договорить. Гу Ваньцин резким движением схватил проходившего мимо мужчину зрелых лет с мешком за плечами и одним взмахом меча перерезал ему горло. Кровавое зрелище вызвало приступ тошноты, но в то же мгновение в нос ударил знакомый сладковатый запах. Все вокруг закружилось, зрение затуманилось. Сюэ Хань больше ничего не видел и не слышал — лишь бьющееся в конвульсиях тело у своих ног и стук сердец оцепеневших от ужаса зевак.

Раздались крики. Перепуганные жители бросились кто куда. Спотыкались, падали, роняли вещи. Но Сюэ Ханя это больше не волновало. Накинувшись на умирающего, он мертвой хваткой вцепился клыками в его кровоточащую шею. Гу Ваньцин лишь довольно ухмыльнулся, не мешая ему.

Лекарь чувствовал, как все его тело пробивает крупная дрожь. Пальцы впились в плечи жертвы, а дыхание с каждым глотком становилось все более поверхностным. Отпив достаточно, он выпрямился и шумно перевел дух. Кровь стекала по подбородку, и он небрежно вытер её белым рукавом. Глаза налились багрянцем. В ушах оглушительно отдавался собственный тяжелый пульс.

Ноги сами понесли его к следующей жертве. Сюэ Хань и сам не понял, как мгновенно преодолел расстояние: схватил женщину и без лишних церемоний впился ей в глотку. А затем — к следующему. И следующему. И следующему...

Гу Ваньцин за его спиной лишь тихо смеялся, явно довольный результатом своих трудов:

— Вот так, не сдерживай порыв.

Вскоре переулок заполнился неподвижными телами. Тяжело дыша, Сюэ Хань стоял над ними — с пылающим красным взглядом, растрепанными волосами и в одежде, насквозь пропитанной чужой кровью. Пальцы мелковато дрожали, а хриплые вздохи нарушали тишину, внезапно опустившуюся на улицу.

— Утолил жажду хоть немного? — Гу Ваньцин подошел ближе.

Сюэ Хань не ответил. Он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, отказываясь верить в произошедшее.

— В домах затаились еще парочка, — ухмыльнулся старший. — Поймай-ка их и приведи ко мне.

Сюэ Хань шумно сглотнул и перешагнул лежащий перед ним труп. Он не понимал, что делает. Ноги двигались сами по себе. Разум отчаянно бился в истерике: «Нет! Нет! Нет!», но тело больше не подчинялось. С леденящим равнодушием он толкнул дверь так, что та с гулом ударилась о стену. Прятавшаяся внутри женщина вскрикнула, но лекарь и бровью не повел.

— Не делай глупостей и иди со мной, — Сюэ Хань грубо схватил ее за плечо, швырнул на улицу и направился к следующему дому.

Вскоре к ногам учителя он приволок пятерых: двух женщин и троих мужчин.

— Вы ведь хотите стать бессмертными и обрести силу? — с ухмылкой обратился к ним Гу Ваньцин. — Наконец покинуть эти трущобы и править миром?

Пленники в ужасе переглядывались. Бессмертный сурово добавил:

— Того, кто откажется, ждет немедленная смерть.

Не дав им вымолвить ни слова, Гу Ваньцин вальяжно развернулся и бросил через плечо:

— За мной.

В последующие дни Сюэ Хань только и делал, что приводил новых учеников. Он не хотел этого, но действовал словно под гипнозом, снова и снова швыряя людей на пол главного зала секты Гу. Слухи о технике, позволяющей смертным обрести могущество, быстро распространились. Некоторые приходили добровольно, даже не понимая, во что ввязываются.

Так Сюэ Хань стал молодым господином, которому беспрекословно подчинялись. Он отвечал за новоприбывших и их «обращение». По сути, он учинял над другими то же, что сотворили с ним самим: сначала давал пилюлю, затем применял иглоукалывание и поил кровью Гу Ваньцина. А под конец выводил в трущобы — нагулять аппетит.

Когда набралось пятьдесят учеников, Гу Ваньцин собрал их в главном зале и ядовито усмехнулся:

— Этот час настал. Час показать, на что способна секта Гу. Ступайте в мир, покорите его и подкрепитесь как следует! Чем больше людей вы поглотите, тем сильнее станете. Не сдерживайте свои позывы и насладитесь вдоволь!

***

В роскошном дворе, разлегшись на кушетке, Лань Цзинъян неторопливо попивал вино в компании двух друзей-соучеников.

— Наконец-то можно отдохнуть! — воскликнул один из них и повернулся к старшему, — Лань Цзинъян, где ты пропадал? В последнее время тебя днем с огнем не найти!

— Я был в горах, практиковал энергию Ян, — спокойно ответил тот, сделав еще глоток.

— Снова? У тебя и так чистейшая энергия Ян во всем клане! Когда ты уже угомонишься? — усмехнулся второй.

— Нет предела совершенству.

Друзья дружно посмеялись и покачали головами:

— Ты никогда не меняешься, Лань Цзинъян.

На стол, уставленный разнообразными яствами, пряностями и кувшинами с абрикосовым вином, пала тень. Лань Цзинъян поднял взгляд от пиалы и увидал юношу в черных одеяниях. Его волосы были собраны в короткий хвост — это был Мин Ю из секты Югуан, отвечавшей в союзе за разведку и порядок.

— Что стряслось, Мин Ю? — спросил Лань Цзинъян.

— Молодой господин Цзинъян, на северной границе обнаружены массовые пропажи людей. Многих находят мертвыми. Пострадали уже три деревни, и с каждым днем число жертв растет.

Лань Цзинъян нахмурился и со стуком поставил пиалу на стол. Разговоры замолкли.

— Раньше сказать не мог?! Чего ты ждал пока три деревни вырежут?! — вспылил Линь Бо, вскакивая с места.

Лань Цзинъян поднялся, сжал рукоять меча и ровным тоном произнес:

— Выдвигаемся.

— Ну вот, опять... — вздохнул Вэй Цян, недовольно поднимаясь со стула. — Даже доесть не дали.

Но молодой господин уже стремительно шагал к главным воротам. Друзьям пришлось поспешить, чтобы не отстать. Вскочив на мечи, они рассекли небо.

Спустя три дня заклинатели достигли пограничных земель. Спустившись на землю, все трое оцепенели: вся улица была усыпана бездыханными телами. Почерневшие и истощенные, трупы выглядели так, будто из них до последней капли высосали жизненную силу.

— Что за тварь способна сотворить такое прямо под носом у союза? — процедил Линь Бо.

Вдалеке раздались крики. Заклинатели ринулись в конец улицы, где увиденное заставило их замереть от шока. Десятки демонов терзали живых людей — впивались им в шеи и высасывали жизненные силы.

Лань Цзинъян без раздумий обнажил меч Чжаоян и безжалостно разил чудовищ одного за другим. Друзья не отставали. Очистив одну улицу, они перешли к следующей, пока не наткнулись на груду тел. В самом центре стоял не то человек, не то демон. Он был настолько перепачкан кровью, что черт лица было не разобрать, а его некогда белые одежды стали совершенно алыми. Тяжело дыша, он держал на руках мертвое тело женщины.

Медленно опустив ее на землю, он поднял затуманенный взгляд прямо на троицу.

Вэй Цян покрылся холодным потом:

— Что за чертовщина?..

Глава 6

Алые, затуманенные глаза Сюэ Ханя уставились на троицу. Его губы беззвучно шевелились, а пальцы мелко дрожали.

Лань Цзинъян сжал рукоять Чжаояна и метнулся прямиком к безумцу. Однако Сюэ Хань точным ударом ладони выбил стальной меч из его рук и тут же пнул заклинателя в грудь. Отлетев на три метра, тот упал прямо к ногам товарищей.

Линь Бо выругался:

— Чёрт бы его побрал! Откуда он только взялся?

Вэй Цян добавил:

— Он отличается от остальных.

Лань Цзинъян поднялся, выпрямился и холодно отчеканил:

— Именно поэтому его нужно убить. Он слишком опасен.

Все трое одновременно накинулись на демона с обнажёнными мечами, но Сюэ Хань ловко уворачивался — в нём ощущалась неведомая прежде сила. Выхватив меч из рук Линь Бо, он скопил в лезвии огромное количество ци и одним мощным ударом отбросил противников на несколько метров. Воспользовавшись выигранным временем, демон мгновенно развернулся и бросился прочь.

— Стой! Тебе не уйти! — скрипнул зубами Линь Бо и ринулся в погоню.

Но беглеца и след простыл — будто его и не было здесь секунду назад.

— Чёрт...

Лань Цзинъян и Вэй Цян запрыгнули на крышу ближайшего дома, тяжело дыша.

— Нас слишком вымотали мелкие демоны, попавшиеся по пути. В следующий раз мы точно его прикончим! — выпалил Вэй Цян.

— В следующий раз? — переспросил Лань Цзинъян. Его голос звучал холодно, с едва сдерживаемой яростью. Он бросил на друга настолько острый взгляд, что тот невольно съёжился. — Ты хочешь сказать, когда пострадает ещё пара сотен людей?

Повисшая тишина стала осязаемой. Лишь шелест листвы да воркование голубей нарушали ночной покой.

***

Оторвавшись от тройцы, Сюэ Хань зашел в давно заброшенный домик. Старый деревянный пол скрипел под его тяжёлыми шагами. Прохладный ветер проникал сквозь разбитые окна, трепля широкие рукава халата, давно потерявшего свою ослепительную белизну. Алые капли лениво стекали с подрагивающих пальцев.

— Что я наделал?.. — сорвался тихий шёпот с припухших, разбитых губ.

Запёкшаяся на подбородке кровь тонкими струйками сбегала по шее, пачкая ворот. Тяжёлое, прерывистое дыхание разрывало глухую тишину. Ноги подогнулись, и он со стуком опёрся о деревянный стол, едва удерживая равновесие.

— Что я наделал? — повторил он, выделяя каждое слово.

Кого он спрашивал? В этом заброшенном доме не было ни души. Никого, кроме него самого — с ног до головы испачканного чужой кровью. Сюэ Хань поднял дрожащую руку и вытер подбородок, лишь оставив новое багровое пятно на рукаве. Из глаз, полных невыносимой боли, хлынули слёзы, смывая следы чужого кошмара. Болезненный ком в горле мешал сделать вдох. Всхлипывая и задыхаясь, он ударил кулаком по столу и бессильно опустился на колени. Под его содрогающимися плечами скрывалась сломленная, смертельно израненная душа.

Он опустил голову, коснувшись ладонями холодного пола. Из приоткрытого рта вырывались лишь неразборчивые хрипы. Сжавшись в комок, он крупно дрожал. Ему отчаянно хотелось стать маленьким, невидимым, спрятаться от этого жестокого мира. От самого себя. Исчезнуть. Испариться. Умереть... И больше никогда не рождаться.

Казалось, в этой позе он провёл целую вечность. Слёзы высохли на бледной коже, слабо поблёскивая в холодном свете луны. Опираясь о стену, Сюэ Хань медленно поднялся, подошёл к окну и сорвал потемневшую от времени занавеску. Провёл ладонью по грубой ткани, невидящим взором разглядывая её, а затем завязал тугой узел и перекинул через потолочную балку.

Просунул голову в петлю. Шагнул в пустоту. И остался висеть.

Минуты складывались в бесконечный, мучительный час. Ткань въедалась в кожу, но темнота так и не забрала его разум.

— Ну почему... почему я не умираю?! — сорвался на крик дрожащий голос, разорвав безмолвие ночи.

Кое-как выбравшись из петли, Сюэ Хань рухнул на доски и вновь разрыдался. Воспоминания о былой, человеческой жизни резали изнутри, словно тысячи раскалённых кинжалов...

***

В ордене Лань началась настоящая суматоха. Лань Цзинъян с хмурым видом сидел за столом в главном зале, а вокруг расположились старейшины и глава клана — его отец, Лань Чжэн.

— В мире происходит какая-то чертовщина, — начал глава. — На северной границе демоны начали бесчинствовать и пожирать мирных жителей. Лань Цзинъяну удалось подавить их, но с уверенностью могу сказать: они вернутся. Цзинъян, сколько, ты говоришь, там было демонов?

— Около двадцати.

— Двадцать... и столько погибших. Они, словно комары, высасывали жизненную силу из людей одного за другим.

— Откуда они взялись? — подал голос один из старейшин с длинной белой бородой. — Объявились так внезапно, и сразу такой бунт... Будто готовятся к чему-то.

— К чему-то более масштабному? — подключился другой старик.

Лань Цзинъян сжал кулаки до побеления костяшек и холодно отрезал:

— Эти демоны всегда творят бесчинства, им бы только убивать. Неважно, каков их мотив — я уничтожу их всех!

В зале воцарилась тишина. Кто-то задумчиво поглаживал бороду, кто-то кивал в знак согласия.

После собрания Лань Цзинъян сидел во дворике и с мрачным видом точил меч. Ненависть переполняла его, заставляя с силой сжимать рукоять.

— Что случилось? Давно не видела тебя таким злым, — раздался женский, чуть писклявый голос.

Приподняв бровь, мужчина взглянул на гостью:

— Лань Синьхуэй, что ты здесь делаешь?

— А что? Я уже не могу навестить родного брата?

— Тебя не было в клане Лань три года, — холодно констатировал он.

Девушка лукаво улыбнулась:

— Я была занята исследованиями. Сидела в уединении в небольшом ущелье.

— И что же ты изучала на этот раз?

Лань Синьхуэй просияла от этого вопроса и присела рядом:

— Я нашла старинные записи, принадлежавшие нашей матери. Она изучала смертных и верила, что для них тоже существует способ культивации ци.

— Культивация для смертных? Разве они способны накапливать ци? — уточнил мужчина.

— В том-то и дело! Но мама была уверена, что есть иной способ, который подойдёт и им. Правда, не успела довести изыскания до конца...

— И ты хочешь закончить её дело, — закончил за неё Лань Цзинъян, зная сестру как свои пять пальцев.

Та с сияющими глазами закивала:

— Конечно! Ты только представь: смертные тоже смогут культивировать!

— А что насчёт ордена? Они поддерживают твои изыскания? — поинтересовался он, слегка нахмурившись.

— Ой, да эта секта Цзинь думает только о собственной выгоде! Они твердят, что это неправильно и нарушит мировой порядок. Якобы бессмертные должны присматривать за смертными, а если те тоже обретут силу, баланс рухнет, — девушка раздражённо закатила глаза. — На самом же деле они просто боятся конкуренции. Бессмертных и так хватает, а со смертными их станет ещё больше.

— Никто не воспримет этих смертных всерьёз, — возразил брат. — Их просто не примут в мир бессмертных.

— Значит, можно создать отдельный орден специально для них!

— Зачем?

Лань Синьхуэй нахмурилась и слегка толкнула его в плечо:

— Вот и они твердят то же самое! Ты что, на их стороне?!

Глава 7

Лань Цзинъян шутливо вздохнул, заканчивая со своим мечом.

— Нет, я не на их стороне. Но сама подумай логически, это ведь нереально. Чтобы люди приняли это, понадобится несколько лет.

Лань Синьхуэй цокнула языком:

— Вот из-за таких людей прогресс и сидит на месте.

Мужчина вернул меч в ножны и выпрямился:

— Лучше используй свои знания для чего-то более стоящего, например, на расследование нашествия новых демонов.

— «Новых» демонов? — изогнула та бровь, и брат кивнул.

— Мгм. На северной границе демоны уничтожили несколько деревень, но их способ отличается от того, что мы видели ранее. Они поглотили жизненную силу смертных и высушили их досуха.

— Поглотили жизненную силу? — переспросила Синьхуэй, подойдя ближе. Положила руку на подбородок и начала вслух размышлять: — Это как? И куда дели эту силу? Используют, чтобы самим стать сильнее? Но почему именно смертные, у них ведь мало ци. Лучше было бы поглотить бессмертного. Но смертного, конечно, легче поймать...

— А вот этого я не знаю, — Цзинъян поднял ладонь, останавливая её поток мыслей. — Мне некогда, ты сиди и подумай, а я пойду на собрание союза.

— Нет уж! — девушка схватила его за руку и посмотрела сияющими глазами. — Я пойду с тобой! Отказы не принимаются!

— Ладно, — Лань Цзинъян закатил глаза, но уголки губ сами приподнялись.

В главном зале снова собрались старейшины и главные ученики. Лань Цзинъян подошёл к своему столику, и сестра успешно проскочила рядом с ним. Уже три года как она не принадлежит этому ордену, но всё ещё помнила каждый уголочек. Ничего не поменялось.

В зале была оживлённая болтовня, никто даже не обратил на неё внимания. Среди гостей она заметила и глав других орденов, отчего слегка занервничала.

В стране Чжао бессмертные образовали 5 главных орденов, а именно: Лань, имеющий главную роль в союзе, известен за чистейшую энергию Ян; Цзинь, что занимается исследованиями; Хуоман, которые специализируются на огненных техниках и массовых поражениях; Цзиньгуан, отвечающие за защиту страны Чжао, мастера защитных техник и печатей; и орден Югуан — «глаза и уши союза», занимаются разведкой и сбором информации, специализируются на ментальных техниках.

Лишь когда вошёл Лань Чжэнь, в зале резко стало слишком тихо.

— Сердечно благодарю всех, что нашли время собраться в этом зале. Как вам известно, ситуация не терпит отлагательств, — Лань Чжэнь сел за центральный стол. — Новых нападений пока что нет, но это лишь затишье перед бурей. Таких демонов мы ещё не видели, поэтому на время они взяли верх. Однако мы не можем им позволить и дальше вытворять всё, что вздумается. — Глава сжал кулаки и уверенно произнёс: — Считаю, что все должны активно присоединиться к расследованию, дабы искоренить это зло как можно быстрее и защитить мирных жителей страны Чжао.

Гуан Жу, глава ордена Цзиньгуан, задумчиво кивнул и добавил:

— Согласен. Соседние страны, которые давно зуб на нас точат, могут воспользоваться моментом слабости.

Лунь Тянь, глава ордена Хуоман, который хмуро сделал глоток вина, со стуком поставил чашу на стол:

— Чего тут гадать? Сделаем ответное нападение!

Лань Чжэнь кивнул:

— Я вас собрал, чтобы все были в курсе дела и смогли предпринять меры ещё до того, как это разрослось до огромных масштабов. Вот уже 10 лет никакие демоны нас не тревожили, и мы подавим их точно так же, как и тогда.

Фэн И, глава ордена Цзинь, вальяжно размахивая веером, вставил своё слово:

— Слышал, эти демоны отличаются от тех, что встречали раньше. Они используют совершенно новую технику. Наш орден займётся этим, ведь чтобы дать хороший отпор, мы должны знать, с чем имеем дело.

Глава союза, Лань Чжэнь, воодушевился:

— Отлично. А наш орден Лань займётся поиском их логова.

— Орден Югуан тоже поможет с этим! — поднял руку Чжан Хао, их глава.

— Отлично. Мин Ю первым и обнаружил это происшествие?

— Да. Это дело он взял на себя и продолжит помогать.

***

На северной границе, в маленькой деревушке Уцунь, Сюэ Хань торопливо шёл, укутавшись в тёмную мантию. Его лицо было бледным, а губы — потрескавшимися. Вернувшись к заброшенному дому в лесу, обнаружил на пороге корзинку с продуктами. Увидев её, застыл как вкопанный, затем осторожно осмотрелся по сторонам. Никого не было.

Сюэ Хань взял корзинку, зашёл внутрь и поставил её на стол, рядом с другими корзинками, принесёнными ранее. Ни к одной он даже не притронулся. Человеческая еда ему ни к чему. Однако местные жители, которые даже не подозревали, что он за монстр, продолжали приносить еду.

Кинул пару дров в печь и сел на циновку на полу. Кровати в этом доме не было, но он откопал в одной из комнат старую циновку. Всё же лучше, чем ничего. Он протёр свои тонкие и подрагивающие пальцы. Голод давал о себе знать. И это его очень пугало.

Укутавшись в плащ поплотнее, лёг на циновку и закрыл глаза, но сон не приходил ни в какую. Было холодно, сыро, и ещё проклятый голод мучил всё сильнее. В животе всё выворачивалось, в ушах звенело, голова кружилась, во рту сухо. Нахмурив брови, он перетерпел до самого утра, когда чуть отпустило.

Мрачные мысли вновь лезли в голову. За эти дни он сильно похудел, синяки под глазами уже замечались издалека. Каждый день он просыпался более разбитым, чем вчера. И каждый день проклинал тот вечер, когда познакомился с Гу Ваньцином.

Поправив плащ, вышел в деревню пройтись, чтобы отвлечься. Из рта исходило облачко пара с каждым выдохом. Картинка перед глазами расплывалась. Он был то тут, то там. Даже не помнил, как ноги сами уносили его в разные места, пока не раздался резкий голос:

— Ты больно тощий и бледный. Поешь побольше, сынок.

Сюэ Хань замер. Только сейчас заметил бабулю перед собой. Бабушка Хань очень добра и почти каждый раз, когда видела его, давала что-то поесть. Вот и сейчас она впихнула ему в руку яблоко и пошла дальше по своим делам.

— Береги себя, сынок!

Сюэ Хань остался стоять и смотреть на это яблоко. Оно было спелым и небольшим. В памяти уже красовался их сладкий вкус. В его собственном дворе растёт яблоня, и Цинцин любила таскать оттуда фрукты и грызть по несколько штук за день. В груди что-то больно кольнуло. Он поднял руку и откусил кусок. Однако вместо сладости он почувствовал омерзительный вкус земли. Сюэ Хань выплюнул всё и закашлялся. Ничего противнее он не ел в этой жизни. Выбросив яблоко в кусты, зашагал дальше, с ужасом осознавая, что омерзительна здесь не кровь, которую он пьёт, она-то как раз на вкус как персиковое вино.

Ноги шли и шли. Подальше от этого кошмара. От этих воспоминаний. От жажды и жгучего голода. Он остановился только тогда, когда осознал, что перед ним его родной двор.

Глава 8

Перед Сюэ Ханем предстал знакомый двор. Домик небольшой, но такой родной. Вот ступеньки, чуть кривые, которые он собственными руками смастерил как смог. Вот цветы, которые продолжают сидеть в горшках точно так же, как он помнил. Вот хижинка в стороне, где он принимал пациентов. В груди что-то больно сжалось.

А потом вдруг раздались торопливые шаги. Маленькая Цинцин с бумажным журавликом топала рядом с цветами. Её щёчки обрели здоровый румянец, а взгляд сверкал. У Сюэ Ханя дыхание перехватило. Глаза наполнились слезами, и он машинально сделал шаг вперёд. Но не позволил себе приблизиться. Не сейчас, когда голод так сильно бушует. Он вздохнул и чуть улыбнулся уголком губ.

Она жива.

По щекам покатились слёзы. Значит, все страдания были не зря. Каким бы подонком ни был Гу Ваньцин, он сдержал своё слово.

На порог вышла Ван Шулань, и девочка прижалась к ней:

— Мам, а когда папа вернётся?

Жена горько сглотнула и лишь погладила её по волосам:

— Скоро, зайка, скоро...

У Сюэ Ханя сердце разрывалось на части, но он развернулся и торопливо зашагал прочь.

Не сейчас.

В это же время в деревню Уцунь, где он остановился, прибыли гости.

— Думаешь, мы здесь что-то найдём? — спросила Лань Синьхуэй.

— Кто знает, — пожал плечами Лань Цзинъян. — По решению главы мы обязаны проверить каждую деревню на границе. Линь Бо и остальные пошли в соседние.

— Они, должно быть, давно спрятались!

— Нет, после того нападения продолжают поступать сведения об исчезновении людей, — пояснил старший брат.

— Вот как, теперь исчезают, — задумчиво протянула Лань Синьхуэй.

Эти двое прошлись по всей деревне, осмотрели каждого жителя и задавали вопросы: не пропадали ли люди, когда это началось, не случилось ли чего-то странного, может, кто-то внезапно умирал.

— Да у нас регулярно раз в неделю кто-то пропадает! И в других деревнях точно так же. Не знаю, что это за нашествие на нас навалилось. Проклятье или что, чёрт его знает. А может, это проделки наших заграничных соседей? — беззубая старушка выдала всё как на духу.

Лань Синьхуэй и Цзинъян бросили взгляд друг на друга.

— Скажите, а когда это началось? — спросил мужчина.

— Да вот уже месяц как!

Сразу после нападения.

— А месяц назад ничего странного не происходило? — поинтересовалась Лань Синьхуэй.

— Да ничего странного, всё как обычно! Хотя, если подумать, как раз тогда к нам приехал какой-то странный мужик. Весь такой хмурый и молчаливый. Поселился в заброшенном доме в лесу и почти не выходит оттуда!

— Странный мужчина? — переспросила женщина.

— Да, вечно в мантии ходит и шарахается от всех как от греха. Ни с кем не разговаривает. Ходит в грязных лохмотьях. Кожа да кости. Противно даже смотреть!

Лань Синьхуэй и Цзинъян снова переглянулись.

— А где, вы говорите, находится этот дом?

— Да в лесу, на окраине. Была бы я моложе да ножки не болели, провела бы вас. А так — сами разберётесь. В лесу только тот дом и есть, не перепутаете.

Они последовали словам старушки и отправились прямиком к жилищу. Дом был старым, накренившимся, с протекающей крышей. Внутри всё заплыло пылью. Даже не скажешь, что тут кто-то живёт.

Раздался хруст. Шаги. Тяжёлое дыхание. Кто-то быстро приближался. Вскоре перед ними предстал мужчина в чёрной мантии — судя по всему, хозяин. При виде незваных гостей Сюэ Хань замер.

— Это ваш дом? — любезно спросила Лань Синьхуэй, даже не подозревая о буре, бушевавшей внутри мужчины.

Голод.

Дикий. Первобытный.

Как же давно он не ел...

Дыхание участилось. Дрожь в пальцах уже ничем не скрыть. Взгляд затуманился.

«Убей»

«Съешь»

«Выпей крови»

Эти слова роем крутились в голове Сюэ Ханя. Приоткрыв губы, он судорожно вздохнул. Всё тело словно выворачивало наизнанку. А тут «еда» сама пришла ему в руки. Он низко зарычал и сделал шаг вперёд.

Синьхуэй напряглась. А Лань Цзинъян уже выхватил свой меч, когда к нему пришло озарение:

— Это он!

Перед глазами Цзинъяна тут же предстала жуткая картина, которую он видел несколькими днями ранее: Сюэ Хань стоял — единственный живой среди груды трупов — и наслаждался кровью своих жертв, словно на пиршестве. Его взгляд был безумен, точно так же, как и сегодня.

Не раздумывая больше ни секунды, Цзинъян замахнулся мечом. Сюэ Хань отскочил в сторону и схватился за голову. Голод стал невыносимым. Ноги подкосились, и ему пришлось опереться о дерево. Но Цзинъян не отставал — снова меч!

— Постой! — крикнула Лань Синьхуэй, и старший брат замер. — Если ты его убьёшь, как я его изучу?

Сюэ Хань выглянул из-за пальцев и зарычал ещё громче. Воспользовавшись моментом замешательства, он кинулся на девушку. Её запах почему-то манил сильнее. Да и была она такой слабой и беззащитной — не нависала с мечом. Его острые когти вцепились прямо ей в шею. Лань Синьхуэй вскрикнула и упала, и они вместе покатились по земле.

— Лань Синьхуэй!

Лань Цзинъян ловким движением схватил накинувшегося демона и снял его с сестры, оттолкнув в сторону. Новый рёв рассек лес. Сюэ Хань резко вцепился в собственную голову и прорычал:

— Убей... Убей меня!

Лань Синьхуэй, держась за шею, поспешила отползти и подняться на ноги. Меч Лань Цзинъяна уже взмывал для удара, когда тот услышал эту просьбу и замер во второй раз.

— Быстрее!

Крик Сюэ Ханя испугал птиц на деревьях. Голод бушевал. Всё тело дрожало. Взгляд оставался безумным, но в то же время — каким-то слишком осознанным. А голоса в голове становились всё громче. Лань Цзинъян изогнул бровь.

— Демон, который просит о смерти? — переспросила Лань Синьхуэй.

— Я не демон! Я простой смертный!

Новый рёв — и губы Сюэ Ханя впились в запястье Лань Цзинъяна.

— Чёрт...

Бессмертный грубо его оттолкнул, и Сюэ Хань, глубоко вздохнув, поспешил вымолвить:

— Простите!

Капелька крови с запястья Лань Цзинъяна попала на язык. Она имела совсем иной вкус. Боль в голове резко усилилась, Сюэ Хань снова схватился за виски и громко застонал.

— В чём дело? — спросила девушка.

— Что это за кровь у тебя? — голос Сюэ Ханя звучал хрипло и надломленно.

Лань Синьхуэй и Цзинъян переглянулись.

— Что ж, забираем, — ехидно улыбнулась сестра. Её глаза уже сверкали от предвкушения новых исследований.

— Я не хотел этого делать... Но голоса в голове...

— Я понял.

Массивная ладонь Лань Цзинъяна опустилась на макушку Сюэ Ханя. Небольшое свечение согрело воздух. Лекарь почувствовал, как головная боль отступила, а голод стал не таким изматывающим. Он наконец смог вздохнуть спокойно.

Они немедленно вернулись в орден Лань, забрав Сюэ Ханя с собой. Теперь тот вёл себя вполне адекватно. Как только они оказались во владениях ордена, Лань Синьхуэй сразу приступила к исследованиям. Она кружилась вокруг него и осматривала как настоящий лекарь — пульс, зрачки, язык.

— Итак, рассказывай, — над ним возвышался её брат, заложив руки за спину. Он был настолько массивным, что практически перекрывал свет.

— Я обычный смертный! Точнее, был им...

Лань Синьхуэй замерла и подняла многозначительный взгляд на брата. Забор крови продолжить это не помешало: она взяла иголку и уколола палец Сюэ Ханя.

— Как получилось, что ты стал демоном?

— Я не хотел этого! Я просто... доверился не тому человеку. Мы договорились, что он поможет мне вылечить дочь, а я взамен стану его учеником! Что ж, вместо ученичества произошло это...

— Что это за человек и как он это сделал? Говори конкретнее, — не унимался старший. Тем временем Лань Синьхуэй уже что-то смешивала с кровью Сюэ Ханя.

— Его зовут Гу Ваньцин. Мы случайно встретились у ордена Цзинь.

— Орден Цзинь? Ты там был? — перебила его Лань Синьхуэй.

— Да. У моей дочери была странная болезнь, никакие лекарства не помогали, и я пришёл попросить о помощи, но эти вонючие охранники даже внутрь не впустили.

Лань Цзинъян усмехнулся:

— Вот видишь? Никакого толку от твоего ордена.

— Ты!.. — Лань Синьхуэй вспыхнула. — Толк есть. Просто эти охранники зазнались...

— Да-да, — закатил глаза брат, а затем снова повернулся к недодемону: — Как тебя зовут?

— Сюэ Хань.

— Сюэ Хань, — повторил тот имя, словно пытаясь запомнить. — Что было дальше?

— Гу Ваньцин показался добрым. Он предложил свою помощь, и я согласился. Думал, ради Цинцин могу пойти на такое. Он правда вылечил её. А затем сразу увёз меня в свой орден Гу.

— Подожди, — бессмертный поднял ладонь, останавливая рассказ. — Ты сказал, орден Гу?

— Да.

— Тот самый орден демонов, который уничтожили десять лет назад?

У Сюэ Ханя волосы встали дыбом:

— Я... Я не знал...