Лунная кость

Глава 1 Двое путников.

Стоящая на пригорке девушка поглядела на полный диск укоризненно.

Она уже битых четверть часа вертела головой во все стороны, разведывая обстановку, но пока так и не пришла к какому-то толковому единому мнению. Возвращаться с пустыми руками было как-то неохота, но надо бы – время уже поджимало. С севера наползал густой туман, и, когда он окончательное дойдет до низины, работать смысла уже не будет. Если не успеют – то вместе с легендой о рыжей ведьме на кобыле-демоне; или о двух пропавших, украденных нечистой силой принцах крови; или о кладбищенской бесище; добавиться еще одна – про двух идиотов, заплутавших ночью....

Девушка вздохнула, окинула пейзаж взглядом прощающегося с родиной несчастного эмигранта, и принялась спускаться по другой его стороне. Там ждал ее оставленный на шухере напарник, и брошенная на произвол судьбы.... оставленная под его присмотром лошадь. У напарника была своя ездовая скотина, ласково поименованная им за непонятно какие грехи Злыднем.

Его-то и увидела девушка первым, подходя к оговоренному месту. Злыдень был занят тем, что флегматично игнорировал травку, и на причуды двуногих чихать хотел. Ее мышастая кобыла перебирала стройными ногами рядом. Девушка звала ее Морковкой, напарник – Холерой, и ни на одно из этих имен лошадь и не думала откликаться.

-Ну, что там?- осведомился невидимый в темноте напарник, даже не обернувшись в ее сторону.

-Все то же.- девушка одним махом вскочила в седло и пнула Морковкины бока каблуками.

Та всхрапнула, но зашевелилась резвее.

-До самого распадка – туманище, с другой стороны лес. Где это метальево кладбище хаос знает, какого зеркального отражения мы тут ловим непонятно...

-Не ворчи...– примирительно оборвал обвинительную речь собеседник.

Он сжал Злыдня коленями, и конь философски рассудил, что трава везде одинаковая и ничего не стоит пройтись до другой полянки. Не все ли равно, на что смотреть? Всадники пошли по дороге бок о бок, чутко прислушиваясь к ночным шорохам. Этих, последних, хватало в избытке.

-Идут – флегматично сообщила девушка, даже головы не поворачивая.

Ее спутник задумчиво пожевал травинку, и поинтересовался:

-До поворота-то дойдем?

-Не-а.- кажется, девушка решила спать прямо в седле.- Готовься, сейчас опять все с начала начнется...

Началось, и правда – сначала из кустов вылетела стрела, и воткнулась прямо под копыта Морковки. Кобыла деловито обнюхала обновку, после чего спокойно ее переступила. Не ожидавшие такой наглости стрелки проиграли целых две секунды, однако быстренько наверстали упущенное. На дорогу высыпало что-то около полудюжины людей – их тени щерились арбалетами, наконечники болтов слабо поблескивали в скупом лунном свете.

-…и не думаю, что разрыв будет больше десятка терций, а там можно узел разбивать, аркан-то плетеный…— Донеслось до их ушей. Это продолжил какую-то ранее, видимо, начатую мысль, всадник. Кажется, явление теней народу его не впечатлило. Не говоря уже о девушке, деловито переплетавшей волосы. Она уперлась пятками в стремена, прогнула спину, и собирала тяжелые длинные пряди обратно в прическу, слушая аргументы собеседника.

-Кошелек или жизнь!– оптимистично заявил один из ночных гуляк, сделав шаг вперед.

-…а плетение сложнее третьего уровня уже не разбивается на планиды…— Злыдень все так же рысил вперед, судя по всему, в упор не замечая преграды перед собой.

-Планиды не засчитываются– возразила девушка.– Они вообще на уровень должны переходить. Если аркан у тебя, скажем, под условие сточен...

-Кошелек или жизнь!!! – заорал предводитель, которому все происходящее уже начинало надоедать, и, одновременно с тем – настораживать.

С таким отношением к порядочным лесным разбойникам просто стыдно выходить на тракт!

-Планиды засчитываются, точно помню: у меня этот вопрос на экзамене был– возразил мужской голос

-Посвети-ка мне.... – велела девушка и зарылась в своей сумке – Я в конспекте погляжу…

Ее спутник щелкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул магический огонек, шарик-фонарик, осветивший круг света, достаточный для драматического эффекта и доставания конспекта одновременно.

Предводитель, собравшийся уже и в третий раз вещать о жизни и мошне, внезапно осекся. Он, наконец, увидел едущую пару.

Чуть впереди рысил черный конь, и его глаза тускло поблескивали в свете «фонарика».

В седле обнаруживался молодой парень – лет двадцати, или двадцати двух, что-то около того.

Он не был облачен во все черное, и за его спиной не хлопал широкий плащ с алым подбоем, при нем не было меча с эфесом в виде руки скелета, или посоха с черепом, и глаза его не сияли алым.

Однако от отсутствия всех этих примет его профессия все равно становилась очевидной.

Даже мертвенной бледностью путник не грешил – он был довольно смуглым, растрепанные черные волосы в беспорядке от дороги, и никакой тебе косы до пят, с кошачьими когтями, вплетенными через прядь. Левый глаз его закрывала черная пиратская повязка, придавая ему вид лихой и лукавый. Едущая следом девушка ничем, кроме, разве что рекордной длинной волос, не отличалась от прочих своих товарок. Она сосредоточено рылась в седельной сумке, однако почему-то никто из шестерки не сомневался, что она все видит и слышит.

Ничего, впрочем, удивительного – если верить блеску ее глаз… Одноглазый парень при мече и в потертой кожаной одежде был практикующим некромантом, наверняка выехавшим лунной ночью на промысел, и лошадь, на которой он ехал, была мертвехонька уже давненько – видимо, сам же некромант ее и поднял. А ехавшая следом девица на ничуть не более живом скакуне сверкала глазами в свете полной луны, выдавая себя с головой.

Оборотень – только у них так глаза светятся.

-Вот! – победно изрекла она, тыча парню под нос замусоленную тетрадку– Гляди, по графику! Пересечение вот по узлам и планиды…

-…и планиды в угле равенства учитываются. Парадокс Вайнахтена называется.– спокойно ответил одноглазый, мельком заглядывая в тетрадь. Они так и не обратили внимания на разбойников, замерших на своих местах как изваяния, пережидая, пока опасные путники проедут мимо.

И надо же было так облажаться!.

-А мы Вайнахтена еще не проходили!.– девушка шмыгнула носом, и проворно спрятала обратно свой предмет.– А ты мог бы и сказать!.

Ее голосок еще какое-то время слышался из-за поворота, на котором обычно и промышляли лесные ребята, а потом и он стих. Всадники отъехали на безопасное расстояние. Атаман то ли с досадой, то ли с облегчением махнул своим, чтобы снова ныряли в кусты.

За поворотом девушка-оборотень весело хихикала, а ее спутник спокойно улыбался своим мыслям. За последние три дня это была, наверное, уже юбилейная компания, которая пыталась их обобрать, не разобрав, кто им попался. Мертвые лошади, цеховой ритуальный меч (кстати, уже давно не товарного вида) и профессиональный черный юмор чаще всего давали понять, что это – не та жертва, которой стоит уделять внимание. Что касается девушки-оборотня, то одних ее светящихся глаз и по-звериному трепещущих ноздрей посвященным хватало с головой. Непосвященным доходчиво растолковывал некромант с присущим ему, и упоминавшимся выше, черным юмором.

За поворотом была развилка. Путники поглядели в обе стороны, как бы сравнивая их, но так и не определили, с какой стороны хуже.

-Монетку бросим? – риторически поинтересовался парень.

Его спутница фыркнула, и буквально выпала из седла – перекатилась по конскому боку, и приземлилась на четыре конечности. Припала к земле, чутко подергивая ушами и принюхиваясь. Помедлив с минутку, уверенно повернулась носом налево. Парень кивнул – такой способ выбора пути не был им нов.

-Будем надеяться,– произнес он, не ожидая ответа заранее.– Что там нас не поджидает очередная банда…

Глава 2 Расхитители могил....на практике

Эндимиона Террианского на факультете запомнили не самым лучшим образом, это чтобы не сказать, худшим, из возможных. Вероятно, где-то в глубине его черной некромантской души и жило добродетельное желание оказывать помощь ближнему, однако, лежащие намного ближе к поверхности стремления вершить пакости, добирались до реального мира чаще.

Свой природный талант парень с успехом компенсировал ленью и безалаберностью в тех случаях, когда дело ему не нравилось или было попросту не интересно. Когда на первом курсе он «нечаянно» взорвал крышу над алхимической лабораторией – это еще можно было понять. Когда на втором во время выпускных экзаменов сварил «эликсир бессмертия» на основе мази Вишневского – ну, с кем не бывает, студенты и похуже творят. На третьем он умудрился нечаянно (на этот раз действительно нечаянно) научится ходить сквозь стены, и пришлось срочно снимать и сканировать его матрицы, чтобы парень потихоньку не тронулся крышей. Впрочем, после событий четвертого курса преподавательский состав небезосновательно предположил, что со своей спасательной миссией они опоздали, и крыша уже не только тронулась, но и исчезла в голубой дали… А на пятом курсе он притащил в университет оборотня.

Серенити Лунная – какая же еще, не Бесфамильная же? – Была девушкой со всех точек зрения странной. Где и как ее Эндимион нашел, оставалось тайной за семью замками. Она не говорила. А он с мерзкой ухмылкой отвечал «это секрет!». Оборотни вообще за приличное общество не канали никогда – ну, кому охота общаться с существом, которое раз в месяц становится неуправляемым и жаждущим крови объектом охоты всех городских охотников и Охотников на ведьм? Что уж тут говорить, когда культы Сигмуса отправляют своих стальных истуканов ради истребления таких вот "Нечистых сил" и в более далёкие края. Некромант на это, обычно, заявлял, что раз в месяц спонтанное бешенство и жажда крови ближнего своего, просыпается абсолютно во всех женщинах, так почему бы не совместить неприятное с бесполезным?.

Охотникам Серенити поводов для охоты не давала. Мелкую домашнюю живность и детей не крала, людей не кусала, и даже на луну не завывала, мешая спать соседям. Одним словом, полная деморализация, куда ни ткни. Преподаватели университета про себя отметили, что, вероятно, Серенити покусала потихоньку своего благодетеля, потому что он как-то резко, начиная с пятого курса, взялся за освоение учебной программы, так что библиотеки на него не хватало. А как студентка Серенити была очень даже и ничего....правда, всегда отказывалась быть наглядным пособием на лекциях, посвященных нечестии. Студенты дружили с ней охотно, шуточками про вторую ипостась не донимали, и, казалось бы, все складывалось как нельзя лучше… До практики шестого курса.

Вот уже неделю два шибко умных студента шатались по полям и лескам, в поисках того, что надо. И, по закону всемирной подлости, ни шиша не находили.

Эндимион начинал чувствовать себя виноватым – затея была его. Серенити всегда шла за ним, добровольно обрекаясь на каторгу под названием «дружба с маньяком, который сам не знает, чего хочет». То есть, на самом-то деле маньяк очень даже знал, чего не скажешь о пути достижения цели. А потому тему его дипломной работы «Метод научного тыка в некромагии» утвердили с большим скрипом и одной из последних. Результаты последней недели показали, что то, что было никак не под силу регулярным патрульным разъездам, с успехом удалось двум студентам-практикантам: местные разбойники впали в продолжительную бездеятельную спячку.

***

-Вот, это мне нравится.- Эндимион обозрел близлежащие просторы.

Серенити повторила его жест и покачала головой.

Заброшенное лет пятьдесят назад кладбище ее не вдохновило. И отнюдь не тем, что там могли быть упыри, мроеды, вурдалаки, и прочие монстры – нет.

Она вообще считала, что ее напарник хуже них всех, вместе взятых, и с таким иммунитетом, как у нее, нечего и пытаться взять на испуг каким-то жалким зомбиком…Отсутствие вдохновения к работе было вызвано тем, что грядущее место для этой самой работы было неудобно и неухоженно. Кресты покосились, плиты вообще просто вросли в земляные холмики, трава и бурьян мешали ходить, поднимаясь чуть ли не по пояс. Ограда – вернее, ее остатки – была, но годилась лишь для того, чтобы на ней могли посидеть и перекинутся словечком две вороны.

Под тремя она бы рухнула.

Поэтому никто из студентов не стал привязывать коня к этому хлипкому сооружению, да и зачем? Мертвые, и поднятые по всем правилам науки, лошади никуда бы и так не делись. Разве что найдется какой-нибудь ушлый конокрад - во втором часу ночи и посреди леса - Лошади-зомби тоже были идеей Эндимиона, и, надо признать, весьма неплохой идеей.

Передвигались они с напарницей все равно по ночам, днем отсыпаясь после трудовых подвигов. Что и понятно – не днем же было некромажить...Хотя Серенити, пока только второкурснице, дипломная не полагалась, нигде не было сказано, что она не может помогать старшему коллеге с отловом практической части на добровольных основах. Она и помогала. К тому же, мертвые лошади не боялись оборотня, магии, резких шумов, их нельзя было отравить – да и вообще кормить только магической силой – или подманить. У их флегматичности были свои минусы – например, случись пожар, эти два четвероногих трупа и не почешутся. Однако пока что цель оправдывала средства.

-Чем это оно тебе нравится?– уточнила Серенити у парня, наблюдая, как он , пока не входя на территорию, посылает поисковые импульсы. Видимо, исследование его еще больше воодушевило – нашел что-нибудь любопытненькое.

-Вон там есть хороший костяк– Энд указал в дальний угол кладбища.

На его руке в лунном свете блеснули магические перстни. Работать они ему мешали жутко, но оставить их дома было все равно, что выйти танцевать на край пропасти с завязанными глазами и нетрезвым. Поэтому самой девушке ее спутник частенько напоминал какого-нибудь мародера королевской усыпальницы.

Одни руки – в черных кожаных перчатках без пальцев и с этими перстнями – чего стоили....Подшучивать над профессиональной необходимостью госпожа Лунная считала неверным подходом к вопросу – по той же причине, по которой ее спутник никогда не затрагивал ее вторую ипостась.

Этот, последний, уже азартно орудовал своим инструментом в выбранном углу. Парень потихоньку насвистывал, дело у него спорилось, и причин быть недовольным жизнью он не видел. И смертью, кстати, тоже. Серенити обошла кладбище, просто так, чтобы знать расположение – и присела на одну из плит, ожидая, когда напарник закончит махать лопатой, и потребуется ее помощь. Это произошло минут через десять – когда лопата глухо стукнула о крышку гроба.

-Свечи и белладонну.– велел, не оборачиваясь, парень.

Его спутница молниеносно извлекла и то и другое из его сумки, и подала.

Вытащив из поясных ножен ритуальный нож – рабочая часть уже опять нуждалась в заточке, но еще не критично – Эндимион вытянул вперед левую руку. Активно работающего некроманта легко узнать по вечно закатанным до локтя рукавам и изрезанным рукам. Легкая царапинка – так, чтобы на пару капелек хватило – прочертила смуглую руку. Студент рассеянно лизнул ранку, и с кончика ножа капнул в яму гемоглобиновую капельку. Убедившись, что попал верно, стал расставлять свечи -А ты разве рисовать не будешь? – удивилась девушка, потихоньку болтая ногами -А зачем? – пожал широкими плечами тот – Я ж его не поднимать, и не удерживать собираюсь, а так, поговорить только…

Закончив, он щелкнул пальцами, и мертвое синее пламя взметнулось от каждой свечи вверх – тонко и высоко, но лишь на секунду. Почти сразу оно снова стало обычного размера, озаряя панораму мертвенными отсветами. Белладонну, что правда, подпалить пришлось от обычного огня – чтобы не повышать уровень дисгармонии. Когда витой дымок от сушеной травки стал подниматься наверх, парень отработанным движением спрыгнул вниз. Серенити от скуки за ним наблюдала – хоть ей и плохо было видно за широкой спиной напарника. Мягким свечным воском он покапал на крышку в нужных местах, вылез обратно и стал ждать. Заниматься этим пришлось недолго.

Спустя несколько минут гробового молчания послышалась возня. Царапанье и жадное шебаршение. Эндимион никак не отреагировал. А Серенити уж тем более. С края ямы скатилось несколько комьев, и, наконец, над ним показались неплохо сохранившиеся кости: скелет подтянулся на локтях, и легко выбрался наружу

-Могли бы и помочь – проворчал он – А то ходят тут, ходят, покою не дают....Чего надо?

-Штурм Менельтармы.– охотно откликнулся Эндимион, доставая рабочий блокнот.– Имевший место двести шестьдесят два года назад. Это кладбище датируется примерно тем же периодом. Мы собираем сведенья о точном ходе событий.

-Чернокнижкик, что ль – неизвестно как, но черепу удалось скривиться. Или, возможно, это было эффектом от интонации.

-Не-е....– гордо протянула девушка– Практиканты.

Скелет отчетливо застонал, обессилено присел на край своей могилы, свесив туда ноги, и опустил голову на грудь.

-А я-то думал, хуже войска озверевших кобольдов со мной уже ничего не случится…

***

-Ты все свечи собрал?

-Все.

-Проверь. В прошлый раз огарок оставили – такой шум был! Ритуалы черной магии, захват мира то-се.... Это у них диплом за захват мира, прикинь?

-Захват проще – с глубокой убежденностью отозвался некромант.

Он в третий раз пересчитал свечи, число сошлось, и он успокоился. Все следы своего пребывания на кладбище они старательно затерли, и привели в первозданный вид могилу. Скелет до вторых петухов отвечал на нескончаемые вопросы двух любознательных представителей современной молодежи, и, постепенно, вошел во вкус, ударившись в ностальгические воспоминания.

Так увлекся, что даже не сразу захотел упокаиваться обратно, хотя первые полчаса только о том и ныл.

-Отъедем недалеко и поищем место для ночлега? – предложила девушка, поглядывая на начинающее светлеть небо

-Пожалуй,– согласился ее спутник– Тогда тебе останется лагерь, а я, традиционно – за завтраком?.

-Ты только не говори никому,– попросила Серенити, озабочено выглядывая из-за крупа Морковки-Холеры– А то засмеют.

При оборотне в команде – ходить на охоту человеку....

-Непременно расскажу. Еще и объявление на главной городской площади повешу, аршинными буквами.– Эндимион укоризненно покачал головой – Ну что ты такое несешь? Двести раз уже обсуждали...— он поставил ногу в стремя, и легко взлетел в седло.

Устроившись там, принялся пучком загодя выдранной травы стряхивать с высоких сапог могильную землю. Он уже однажды пренебрег этим правилом, и жестоко за это поплатился двухнедельным спадом силы, и неспособностью даже свечу зажечь, не говоря уже о работе. Зато, болтают, на кладбище, откуда была земля, было чертовски весело… У Серенити таких проблем не было. Она ловко вспрыгнула на свою Морковку, и поехала вперед, выискивая взглядом полянку поуютнее. Коротать время под кладбищенской оградой не хотелось – примерно по той же причине, по которой рядовым гражданам не хочется иметь под боком постоянное напоминание о своих трудовых обязанностях.

Неплохая полянка обнаружилась в получасе езды. Далековато, зато есть ручей. Слышно, наверно, аж от дороги. Да и тропинка есть – значит, сюда путники часто ходят за живительной влагой… Солнце уже активно карабкалось по небосклону, припекая спину, а отправившийся «мышковать» некромант все не спешил возвращаться.

Серенити активно надеялась, что он по дороге не зарулил в место своей ночной поколдушки, и не торчит там, увлеченный новой, несомненно, гениальной идеей… Яма для костра, выкопанная все той же «саперной» лопатой, располагалась почти в центре полянки. Приготовив для грядущего изготовления из несъедобной птицы съедобного завтрака все необходимое, девушка устроилась на одном из спальников. Вытянувшись, и заложив за голову руки, задумчиво глядела в небо. Она предвидела очередные препирательства с напарником на вечную тему «ну поешь же ты нормально!». Сколько уже говорили… А уж если он принесет не птицу, а зверя… Не хочется о таком и думать. Ладно, в крайнем случае, можно обойтись и сухарями, и, кажется, у нее где-то на дне мешка завалялась даже парочка сухофруктов....

Она уже почти задремала, когда внезапно что-то привлекло ее внимание.

Серенити села, чутко вслушиваясь в лес. Ручей не мешал – наоборот, на фоне постоянного несмолкаемого шороха воды выделялись резкие вспышки и затухания звука. Левее… Еще левее… И ниже…

-Наверное, в тех кустах ужасно неудобно – ляпнула первое, что пришло ей в голову, девушка, глядя в упор на пышно разросшийся боярышник.

Растение, увы, не устыдилось, и не подало признаков немедленного раскаянья. Зато из-за него медленно поднялся прятавшийся там человек.

"Это если, конечно, человек" – поправила себя мгновенно Усаги.

Он был сравнительно молод – постарше ее напарника, но помладше преподавателя кафедры канальной магии, профессора по научной степени и Повелителя Тьмы по призванию. Столько пафоса, сколько он вкладывал в самые свои обычные речи не всегда и в театре услышать можно. Серенити, конечно, все понимала – канальная магия это дело тонкое, заклинания нужно читать с выражением, так что, видимо, пафос у Соичи Томо это профессиональное заболевание. Зато, так же как и профессор Томо – белобрыс. Эти белесые лохмы придавали парню вид диковатый и одновременно безобидный.

-Нормально в тех кустах.– хрипловатым голосом осведомил девушку незнакомец, не проявляя пока склонности незамедлительно нанести урон ее жизни, здоровью, чести или кошельку.

-Тогда зачем подкрадывался?– девушка привстала на одном колене, машинально выискивая рядом ложе арбалета.

Увы, сие полезное изобретение человеческого (сомнительно, но все же) гения было сломано еще в самом начале их скорбного пути. Пало в неравном бою с голодным жвальником, или, по версии Эндимиона, с женской логикой. Парень почему-то считал, что в сложившейся ситуации надо было стрелять голодной твари промеж глаз, а не бить наотмашь туда же – пусть результат и был одинаковым. Арбалет, техника тонкая, не пережил встречи с жвальником, и до ближайшего города путники везли его бренные останки, в надежде на толкового оружейника, который сделает скидку бедным студентам. Или, по крайней мере, даст возможность расплатиться натурой: некромант в хозяйстве пригодится, уже и хотя бы для того, чтобы все гордо приволоченные хозяйской кошкой мыши вставали с подушки и уходили сами – до того, как их успевает обнаружить проснувшийся хозяин.

-Я тут вчера наконечник виретона потерял...– неубедительно соврал белобрысый тип, так и зыркая, куда бы быстренько слинять.

И откуда потом так же быстренько напасть.

Серенити он сразу не понравился, напомнив кота – того самого, нашкодившего, слопавшего сметану, и уже почуявшего хвостом летящую в наглую морду швабру. Наверно, парень это и сам понял – он сделал шаг в сторону Серенити, с какими-то совершенно кошмарными намерениями, и она быстро вскочила на ноги. Все ж таки, рефлексы оборотня даже спанье на лекциях не притупляет...А даже и развивает, особенно в смысле прятанья шпаргалок на срезах…

-Да не скачи ты!– уже немного раздраженно махнул на нее рукой белобрысый тип– Что за день такой сегодня....А ночь была не лучше. Ты, кстати, ничего не хватилась?

-В смысле?– насторожилась Серенити.

Ей этот ее собеседник все меньше и меньше нравился. Время тянет, не иначе. А то стал бы он с ней рассусоливать…

-Да на дороге.– буркнул парень, наконец, полностью покидая гостеприимный боярышник, и выходя на полянку.

Его одежда ничего определенного о роде деятельности не сказала: просто удобно для леса, и неприметно для города, не более того. Подозрения в его адрес окрепли и налились, готовые, как спелые яблочки, свалится на голову внезапным обвинением.

-На доро… А-а-а!– Серенити обличающее собиралась ткнуть в незнакомца указующим перстом – а будет рыпаться, так и боевым арканом! – как внезапно он попятился.

Спал с лица, и сделал пару шагов назад, а в глазах его светился почти суеверный ужас. Девушка уж было подумала, что ее демарш произвел должное впечатление, пока не сообразила, что глядит криминальный элемент куда-то ей за спину. Презрев элементарные правила безопасности – не поворачиваться к врагу спиной ни за что! – она оглянулась.

И быстро об этом пожалела.

Нет, белобрысый не воспользовался моментом, чтобы немедленно напасть. Но лучше бы уж он напал… На краю полянки, взирая на творимое на ней безобразие, стоял ужас. Ужас криво усмехался, сатанински поблескивая одним глазом (блестел бы и вторым, кабы не повязка). Руки по локоть в крови, и небрежно закинутый на плечо обнаженный меч…

-Хрена себе – сдержано откликнулся ужас.

-Я бы попросил, при девушке-то…

-Серенити, ты чего на меня смотришь как на сессию?

-Может, как на упыря?– поправил незнакомец слабым голосом

-Нормальные люди – на упыря, а студенты – на сессию.- разлепила побелевшие губы Серенити– Что это с тобой такое?

-Это?– парень немного смущенно поглядел на свои руки– Малинник нашел. Хотел как раз спросить, не сменить ли тебя на посту, чтобы и ты в него прогулялась…

-А меч тебе зачем?!

-А ты пробовала через малинник идти напролом?

-Он же ритуальный!!!

-И что? Усекновенная малина встанет и придет свершать страшную месть?– Эндимион хмыкнул, представив себе таковскую картину. Подошел к огню, меч бросил на свой спальник, и попросил -Слей мне на руки из котелка, а?

-Ручей же рядом…

-Там холодная, а я скотина придирчивая. Ну слей, тебе что, жалко, что ли!

-Ну что с тобой делать…- вздохнула Серенити, берясь за котелок.

Она-то поставила его на огонь, собираясь варить кашу, и аш-два-о уже почти согрелась до нужной температуры. Но тут из малинника вылез напарник, возжелавший комфорта – вот незадача. Белобрысый тип со все возрастающим скепсисом наблюдал за этой процедурой. Серенити, мигом растерявшая весь свой страх перед неизвестным, исполнила свой гражданский долг. После чего вручила, ничтоже сумнясь, пустую посуду парню

-За водой!– безапелляционно скомандовала она.

Тот и не подумал возражать.

Таким образом, Серенити снова осталась наедине с незнакомцем. Припомнив, на чем он там остановились, она зацепилась за одну деталь.

-Ты говорил… Но раз говорил – значит, видел… Что-то и голос у тебя… знакомый…— начала она осторожно

-Ну и?- буркнул тот- Каждый занимается тем, чем может. На, держи свою бумажку, я за вами через пол-леса шел…

-Зачем? – удивилась Серенити, уже готовая поверить в альтруизм лесных разбойников.

-Затем, что некромантские заклинания, валяющиеся где ни попадя по моему лесу меня не вдохновляют!– отрубил тип, всучивая ей немного уже примятую бумажку.

Разгладив ее, девушка без труда узнала схему Ирфольте, которую как раз шестой курс проходил в конце семестра

-Спасибо – улыбнулась Серенити, решив, что кто прошлое помянет – тому глаз вон, но не озвучив сие мудрое решение.

Тут вернулся Эндимион. Установив таки котелок, он поглядел на белобрысого, и поинтересовался:

-Так ты кто?

-Алмаз – был короткий ответ – Мы с вами вчера виделись, правда, недолго.

-А! – кивнул некромант на практике.– Ясно. Слушай, ты не знаешь...-Алмаз ощутимо насторожился -…где у вас тут…

Настороженность переросла в нервозность.

Ну о чем, скажите на милость, может спрашивать темный маг? На которого, к тому же, вы так неудачно пытались напасть всего несколько часов назад?.

-…грибные места в лесу?

-Ась?– сказать, что белобрысый разбойник опешил – это ничего не сказать.

-Места, говорю, грибные –повторил студент.– С дичью мне сегодня не повезло, а одна каша как-то не прельщает…

-Ты ж там малинник находил– подколола его Серенити, как раз следившая за этой самим варевом.

Она, вообще-то, была готова исполнять все кулинарные походные должности, кроме одной: определять время готовности продукта: чтобы уже сварилось, но еще не успевало прикипеть к стенкам котла.

-А… Есть. Чуть западнее, там склон солнечный, и дождик хорошо попадает… Только сейчас же не сезон?.

-Это, как раз, не самая большая наша проблема.– кивнул парень, и обернулся к напарнице.- Сходишь с Алмазом?

Серенити подняла брови. Алмаз содрогнулся. Некромант говорит своей подручной оборотню – сходи, мол, с человеком в темный лесок…

-За грибами-то? – вздохнула она– Ну, схожу… Конспект только дай.

-Обойдешься, вы трансмиссию уже проходили– отрубил Эндимион, и снова занялся котелком

-Насобираю поганок – пригрозила она

-Сама насобираешь – сама и выбросишь потом.– легкомысленно отозвался некромант.– Отравить меня ими втихую все равно не получится. Я помнишь сколько раз «природные яды» пересдавал? Там не то, что запах – мысль об этих поганках паршивых учуять можно.

-Ла-адно...– лениво зевнула Серенити, которая, по правде сказать, мечтала уже залечь спать. Бессонная ночь, проведенная в дороге, а потом – на рабочем кладбище, не прибавляла ей сговорчивости

–Только быстро!

Алмаз обреченно кивнул.

Глава 3 «Маковая росинка»

-А давно вы тут живете-то?

Белобрысый вздрогнул и с некоторым трудом оторвал взгляд от огня, где на прутиках поджаривались ровные и круглые маслята.

-Давно. Две зимы, это третья будет – отозвался он.

После посещения грибных мест в обществе Серенити он пересмотрел свою политику в отношении к девушкам, да и общее отношение к жизни тоже пересмотрел.

Они вышли на косогорок, и Алмаз подспудно ожидал, что вот сейчас милая хрупкая девица начнет жуть как волшебствовать. Милая девица бросила котомку под ольшаный куст, шлепнулась на четвереньки , и принялась принюхиваться к траве и мху. С таким задумчивым видом, будто писала научную работу, не меньше… Наконец, она ткнула пальцев в нужную сторону, сопроводив сей жест малопонятным пояснением «вон оттуда ежами пахнет сильнее…».

В определенном участке Серенити присела на корточки, поводила руками над мхом , задумчиво пошевеливая пальцами.Будто там лежало некое невидимое животное, и его-то она и гладила.

-Та-а-ак…- девушка остановилась над одним конкретным местом.

И в полном молчании из земли прямо на глазах ошарашенного Алмаза стали прорастать грибы – один к одному

-Как думаешь, нам три десятка хватит? – задумчиво поинтересовалась она, не открывая, впрочем, глаз.– Хотя Энд их любит, давай четыре… Надеюсь, не собьюсь… Но она сбилась, так что среди сорока маслят попалось две сыроежки.

Аккуратно срезав это богатство своим ножом – никаким не ритуальным, и тем и ценным – и уложив в просторную котомку, довольная девушка направилась обратно в лагерь. Пораженный до глубины души чародейскими талантами Алмаз – следом. Хотя что ему там делать он задумался уже на месте.

-А вы мстить не станете? – осведомился он осторожно, пока грибы переворачивали еще не пропеченным боком

-Кому и за что? – резонно вопросил Эндимион – вам, что ли? Так вы и не напали, наоборот, вот, бумажку принесли, что б я без схемы-то делал… Там у этого Ирфольте так все намешано, что можно последние мозги свернуть…

-А властям сообщить?

-Ты их здесь видишь, что ли? Вот разве что «посланника» слепить, и отправить, но это такая морока… Мне, например, они крайне хреново удаются. Серенити – лучше, но ей ресурс восполнять особо неоткуда, это ж я по кладбищам почитай каждый день шляюсь…

-А вам то старое надо было, да? – догадался Алмаз – Или любое?

-Любое нет, а вот постарше, и, желательно, с плохой репутацией…

-Езжайте на Сивицин Вражек – перебил разбойник – Там у них и кладбище, и слухи, и реалии самые что ни на есть мрачные.

-А что там на Вражеке этом? – заинтересовалась девушка.

-Это поселок, стоит на реке Сивице, откуда и название. А кладбище там… с вампиром, короче, кладбище.

-Ну и металлия, что с вампиром, у меня на потоке их штук шесть, если не больше…— пожал плечами Эндимион, снимая прутики с рогулек и проверяя состояние маслят. Кажется, оно показалось темному магу удовлетворительным, потому что он принялся ножом сковыривать их на листья лопуха – чтобы остыли.

-Нет, не такой… как бы это…— Алмаз косноязычно запнулся, подумал немного, и пояснил – Он охотится. Людей ест.

-Вампир?– ушам своим не поверила Серенити – Да они ж гемоглобинозависимые, подвид ультрафиолетоуязвимые…

Эндимион перестал терзать ножом грибы, обернулся к напарнице. Поглядел на нее круглыми восхищенными глазами, и протянул:

-Ты такая умная!.

-Шут! – девушка хлопнула его по носу лопушиной. – Я студентка, мы это проходили! Вампиры людей не едят, им в день нужно что-то около одной четвертой пинты крови, и все… Но чтобы есть?

-Значит, тамошний вампир – маньяк и извращенец – поставил неутешительный диагноз Алмаз – Я в науке не силен…

-Зато силен в грибах – утешила его девушка – Хорошее место… Энд! А ну кончай тырить! Алмаз, ну вот почему ты его вчера ночью не пристрелил?.

-А какой смысл убивать некроманта – вздохнул белобрысый разбойник – Они ж потом сами себя поднимают, и тогда только держись…

-Этого можешь стрелять спокойно – мстительно отозвалась девушка – Он зачет по автоэксгумации все равно провалил!.

***

-Сгинь в преисподнюю, богомерзкий ведь… ой, то есть, добро пожаловать, господин маг!

Официальный представитель населения Вражека, он же первый встречный, открестился от двух путников с энтузиазмом аббата, увидавшего разгул на своей территории. Впрочем, лицо упомянутого первого встречного так же носило следы оного разгула – во всяком случае, на аббата он не тянул

-И вам добрый день – кивнул ему богомерзкий ведьмак, ой, то есть господин Террианский.

И умолк, коварно передавая инициативу беседы в руки встречного.

Тот явно не оценил. Скривился, и выдал:

-А чаво-то вы у нас тута делаете на пару с лютым обо… ой, то есть прекрасной девицей?

-Мы тут ищем какое-нибудь вражье кодло, или гнездо порока, ой, то есть, место для ночлега, дабы впоследствии предаться гнусной волшбе, ой, то есть, спокойно поработать на благо отечества – спокойно отозвался некромант.

Его собеседник захлопал глазами, но решил, что, видать, лучше не связываться.

-Так идите отсюда на х....ой, то есть, на главной улице постоялый двор имеется, «Маковая росинка», ох и пакостное же заве… в смысле, для усталого путника лучше нетути.

-Будь же ты проклят вовеки веков, ой, то есть, спасибочко вам преогромное – вежливо кивнул Эндимион.

Мужик счел за лучшее самоустраниться под защиту плетеного забора. Видимо, ненормальных студентов во Вражеке еще не видывали.

-Ну что? – обратился Эндимион к своей спутнице – Отправимся в гнездо порока?

-Даже если такового здесь и не имеется, из любого места, где остановишься ты, оно быстренько получится – напророчествовала Серенити.

Она отлично понимала, что «проклятье», коим напарник одарил собеседника – не более, чем слова. Для полновесного проклятья формула нужна и ограничивающее условие непременно, и, желательно, снятая с левого глаза повязка, чтобы можно было сглазить… А слова – это просто слова… для таких вот козлов безрогих, ой, то есть, мирных жителей.

«Маковая росинка» была заведением широкого профиля. Тут вам и двор постоялый, и трактир, и таверна, и игровой притон, и, кому одиноко, тот может приходить со своим красным фонарем – не выгонят. Сумерки уже не только сгустились, но и всерьез намеревались превратиться в непроглядную темень. Собственно, именно благодаря этому явлению первый встречный и определил в Серенити оборотня. По светящимся глазам. Хорошо, что все прочие моменты трансформации она уже навострилась сдерживать, а не то было бы тут… Алмаз, накарябав прутиком на земле карту, и подробно пояснив приметы, попрощался и удалился в лесные кущи.

Оно и понятно – ему тоже стоило выспаться, впереди еще целая рабочая ночь.

Расставались они почти друзьями, по крайней мере, «никаких ограблений на обратной дороге» им было обещано железно. Пользуясь предоставленными разбойником сведеньями, путники добрались без проблем до описанного места, истратив на сие нехитрое действо почти весь замечательно теплый туманно-сиреневый вечер. В такой вечер бы лучше пройтись с лютней под окно девицы-красавицы, и там, жалобно тренькая по струнам, выдавить у нее пару-тройку слезинок над безвременно загубленной жизнью, лишенной ее милого общества. Однако вместо лютни у героя за спиной болтался ритуальный меч (до сих пор в следах от злополучной малины!), а девица-красавица, покрепче упершись в стремена, ловко строгала уже второй десяток осиновых кольев – про запас – вместо того, чтобы скорбеть в своей башне.

Колья, разумеется, не на вампира – от них-то осина помогала не лучше хворостины – а на всякую мелкую нечисть. Мало ли....

Их появление в «Маковой росинке» вызвало целую бурю эмоций – в основном, отрицательных. Сначала вошла Серенити – потому что они тянули жребий, и ее напарнику выпало идти и обустраивать лошадей. Это было не так-то просто, потому что лошади обычные своих почивших коллег опасались, и имели скверную привычку храпеть, бить копытами, и косить налитыми кровью очами. В таких условиях ни о каком спокойном ночлеге речи идти не могло.

Итак, первой на пороге возникла Серенити – девушка маленькая, хрупкая, и скрытая от мира минимум на половину под плащом собственных же золотистых волос. Не гостья, а дивное видение истосковавшихся по женской компании суровых мужей. Освещение в «Росинке» было нормальное, свечное, луны тут не прилагалось, и глазам оборотня светиться было не от чего, так что и разгадать ее сразу же не вышло. Пока она достигла стойки раздаточной – успела чутким ухом уловить штук пять шуточек и два предположения, получить три предложения – два выпить в компании одно уж совсем неприличное.

Пожелав автору последнего подавиться помянутым им сеновалом, Серенити обратила свое внимание на хозяина, начав долгую пояснительную лекцию «какой металлии нам, двум идиотам, надо в ваших краях».

Лекция включала в себя ночевки днем, перекапывание окрестностей ночью, охотно выполняемые заказы от населения вообще в любое время суток, и нечаянное убиение всех, кто не понял с первого раза про сеновал. Хозяин задумчиво покивал, с хладнокровием профессионала осведомился «чем вы, мерзопакостные ведуны, питаетесь?» и отправился выполнять заказ. Девушку так и подмывало оговорить в нем парочку дохлых змей....Или, на худой конец, хотя бы сушеную крысу, но она воздержалась. Еще приготовит и придется платить, а с наличностью у них всегда было худо.

И разбойники там совершенно ни при чем.

Народ в общем зале уже свыкся с мыслью о девушке на их территории, и некоторые уже собрались было продолжить знакомство, когда дверь открылась второй раз. Уже примостивший свой зад на соседнем с Серенити табурете посетитель недовольно обернулся. Увиденное ему совершенно не понравилось.

Одноглазая пиратская морда с самым на ней зловещим выражением, и недвусмысленно лежащая на рукояти меча длань убедили его в том, что час для знакомства он выбрал неудачный. Но отступать давила жаба. К тому же – что он сделал-то?.

Пока ничего.

Некромант широким шагом преодолел зал, остановился как раз напротив приставучего товарища, словно бы и не видя его. Протянул руку, вознеся ладонь над макушкой сидящего.

-Встань и иди – загробным голосом возвестил он.

Тип, уже и так полумертвый от ужаса, не посмел ослушаться: молча сполз с табурета, и шмыгнул за свой стол. Его приятели даже не улыбнулись – связываться с темным магом была б охота… Темный маг вздохнул, устроился возле напарницы и укоризненно на нее поглядел

-И охота тебе всякий раз устраивать концерты? – поинтересовался он

-Охота, – с вызовом ответила она – Знаешь, надоело как?! Тебя, небось, на сеновал не зовут…

-Зовут. – с убитым видом отозвался парень – Причем на отказ стреляют глазами и двусмысленно заявляют, что некромант должен уметь поднимать все.

-Подними им уровень адреналина в крови. – предложила девушка, сразу позабыв обиду.

-Я им скоро уровень преступности подыму. – мрачно отозвался он – Надоели до смерти. Давай не будем о грустном, а?

-Давай – охотно согласилась она – Я ужин уже заказала, на один у нас наличности хватит. А там или заработаем, или вернемся в твой малинник.

Тут упомянутый ужин как раз подоспел, и обоим стало не до разговоров.

***

Кладбище им обоим сразу понравилось: большое, ухоженное, дорожки видно, никаких зарослей по пояс.

Могилы одна от другой огорожены, и захочешь – не заблудишься. Что правда, наслаждаться красотами этого инфернального пейзажа Эндимиону пришлось добрых полчаса, пока напарница шастала незнамо где. Вышла «за водой» и пропала. За ее судьбу парень не беспокоился: кто в здравом уме рискнул бы напасть на оборотня, чьи глаза сияют еще с противоположного конца улицы? Видимо, нашла что-то интересное.

Решив не страдать в одиночестве, а заняться делом, некромант отправился прямиком к погосту. Коий и обозрел в ожидании. Серенити появилась из-за поворота – немного встрепанная, смущенная, и то и дело оборачивающаяся через плечо.

-Ну что ты еще натворила? – с притворной усталостью обратился к ней напарник. Примерно так же столетний старец мог увещевать пятилетнего шебутного внука.

-А… Э…— девушка снова обернулась через плечо – Ты когда-нибудь видел распоследнюю кретинку?

-Я так понимаю, как раз сейчас я имею честь ее лицезреть?

-Мог бы и посочувствовать!

-Я ж еще не знаю, что стряслось. – напомнил парень – Давай, выкладывай. Разве было хоть раз, чтобы я над тобой смеялся, какую бы пакость ты не наворотила?

-Если по-крупному, то ты вообще обычно помогаешь прятать следы, а по мелочи – так сколько раз!

-А сейчас мелочь? Тогда тем более выкладывай: я должен знать, над чем издеваться особенно безжалостно!

-Ну… Пошла я за водой: небось, понадобится, и после ворожбы смыть след, и погадать может, и вообще – умыться… Прихожу к колодцу, набирать уже собираюсь, ведро на край поставила. Тут меня сзади кто-то за плечо потрогал, и говорит эдак заискивающе: ты, мол, приезжая девица будешь, что с колдуном в связке работает? Да, говорю, она самая и есть. Обернулась – мужик какой-то, на хорька похож, белесый такой, глазищи хи-и-итрые – прям как у тебя, когда домашнее не сделаешь. Тогда, это он мне говорит, может, пройдемся к моему дому, у меня там на сеновале…— девушка замялась.

-Что у него там на сеновале-то?

-Не знаю, – совсем расстроилась она – Я не дослушала, и треснула его ведром по башке!

Напарник весело и совсем необидно расхохотался. Серенити как могла, хмурилась. Но потом не выдержала и присоединилась.

-Я его, конечно, отлила водой, как могла – потом, когда сообразила, что натворила… Оказалось, он меня нанять хотел: у него там на сеновале какая-то нечисть шурует…

-А после встречи с твоим ведром он передумал?

-После встречи с моим ведром он утвердился в мысли, что все магички прибабахнутые на голову, и дело с ними надо иметь издалека. Желательно – с того конца деревни.

-Ладно. Завтра вечерком к нему сходим, если хочешь.

-Конечно, хочу: он ведь заплатит!

-А вдруг предложит натурой? – ехидно оскалился некромант.

-Отлично, ты за ней и пойдешь! – припечатала девушка.

Оставив разговор на этой жизнерадостной ноте, они, наконец, вступили на территорию кладбища.

Первые пару часов Эндимион обшаривал его изучающее – приценивался к плитам, приглядывался к травам. Ничего, по правде говоря, смертоубийственного, не обнаружил, как ни старался. Ни оживающих покойников, ни любой иной нечисти или нежити. А если тут и работал какой-нибудь монстр, то чрезвычайно аккуратно. Вполне вероятно, что, как в плохом детективе, убийцей окажется дворник: усердно заметающий следы своих злодеяний с профессионализмом, достойным лучшего применения. На такой исход оба практиканта как-то не рассчитывали. Они оба привыкли к тому, что если есть слухи – есть и нежить. А если ее нет, то и слухам взяться неоткуда.

Конечно, Алмаз мог и приврать, чтобы избавиться от опасных гостей своего леса. Но он ведь не дурак, и понимает, что разгневанный пустым следом темный маг действительно может его проклясть. И не только может, но и проклянет непременно. С другой стороны – кто им мешал потолкаться в общем зале и прособирать слухи? Нет же.

Оскорбленная в лучших чувствах девица гордо удалилась в свою горницу, напоследок так хлопнув дверью, что все присутствующие аж подпрыгнули. Включая ее собственного напарника, который, в общем-то, ожидал чего-то подобного, и впоследствии высказывал, что заклинание усиления звукового эффекта надо строить, отрезая эффект колебательный, а то он чуть квас не пролил… С рабочее-учебной стороны кладбище тоже виделось совершенно бесперспективным. Да, старое, но к штурму Менельтармы никакого отношения не имеющее.

Это подтвердили и несколько призванных некромантом духов усопших, которые мало того, что были недовольны фактом призыва, так еще и смотрели на их рабочий союз крайне предосудительно, поджимали губы, и вещали, что «а вот в наше время…».

Одним словом, молодежь здесь не пользовалась особой популярностью. Не иначе, как через пару дней именно ее представителей обвинят в бесчинствах на вампирской почве…

Разочаровавшись как в кладбище, так и вообще во Вражеке, Эндимион предложил сворачивать их деятельность, и погулять по окрестностям. Может, там есть что-нибудь интересное. А если и нет – то просто погулять, разведать, что где. Если нечисть все же будет загоняться, лучше знать поле, по которому станешь ее гонять… Серенити не замедлила ответить, что самой опасной нечистью всех времен и народов она повсеместно признавала только своего дорогого напарника, и ни одно умертвие не сможет составить ему достойной конкуренции.

Так что пусть не огорчается, и да пребудет с ним благословение мракобесов… от традиционного «аминя» Серенити воздержалась. На «аминь» к некроманта был рабочий рефлекс немедленно хвататься за ритуальный меч. Ведь «аминь» — завершающее многих поднимающих и призывающих арканов, после его произнесения стоит быть наготове… Так, гуляя по околице, они сделали несколько петель, забрели в кусты ежевики, однако решили, что малинник был лучше, и не стали устраивать потраву чужих посевов.

Где-то в конце первого часа скитаний зоркий глаз оборотня ухватил знакомую тень. Серенити указала спутнику на колоду возле чьих-то ворот: на ней сидели, и явно за ними следили. Разумеется, не подойти было просто невозможно – не из паранойи, а из любопытства. Девушка, еще не дойдя, мгновенно узнала жертву своих боевых рефлексов: скорбный мужик со здоровенной шишкой встретил их улыбкой. На многословные извинения и чистосердечное обещание «я больше не буду», только махнул рукой

-Девка, ежели с норовом, так еще и краше кажется! – простовато заметил он – А ежели оная девка к тому же магичка, так промеж глаз упырю не промажет.

Серенити от такого цветистого комплимента зарделась, а ее спутник, ухватившись за идею не впустую скоротать время, принялся за расспросы.

Что за сеновал? Какого рода ущерб наносит шкодящая пакость? Что за пакость и видел ли ее кто-нибудь? Выяснилось, что видел пакость старший сын хозяина, оная же пакость занималась тем, что с аппетитом глодала мосол. Судя по размерам – ну никак не бараний.

Парень, не будь дурак, метко запустил в тварь подойником, но та коварно увернулась, и, так и не выпустив мосла, вылетела через стреху. Стреха-то? Так перед зимой переслать собрались, а тут пакость вылезла… Как выглядит? Сын сказал – здоровая, с него размером, а вот зубы при ней, али когти – не видал, темно было. Но раз вылетела – видимо, крылатая?

-Вот вам и вампир – вздохнула Серенити, когда они, сопровождаемые хозяином, отправились осматривать злополучный сеновал

– Рукокрылая тварюка, мосол на человечий похож – и сразу вампир…

-И кто это у нас может быть? – осведомился в свою очередь темный маг – Давай, думай, бестиарий, который за оградой погоста – не моя специальность.

-А кто сказал, что за оградой? Может, как раз, и нет. Хотя мы и не видели там ни норы, ни гнезда…

-Гнездо я не искал – признался парень – Только могилы обшарил поисковым импульсом. Если пакость сидит на верхотуре, то туда сигнал не добивает.

-Значит, вернемся, и прошерстишь – пожала девушка плечами – Сразу выясним.

Распахнув перед дорогими гостями дверь сеновала, мужик извинился и удалился. Оно и понятно – это ж маги заезжие на голову прибабахнутые, а он-то, поди, нормальный…

-Серенити, свечу!– немедленно потребовал некромант, оглядываясь.

-Зачем? – пожала плечами девушка, бесстрашно входя в охотно поглотивший ее мрак – Я тебе и так скажу, что тут никого нет…

-А мыши?

-Ты что, мышей боишься?!

-Нет, дуреха, но если они тут отсутствуют – значит, тварь всех переловила!

-А зачем ей мыши, если она жрала мосол, размером как человеческий? С голодухи, которой нет, или от скуки, к которой не склонна?

-Из всех монстров человек – наихудший: только он может убивать ради развлечения.– заметил из темноты Эндимион, и в его голосе не было и следа привычной улыбки. Он тоже прошел под стреху, ожидая, когда глаза привыкнут.

От постоянной ночной жизни даже его человеческие, не расположенные к такому, глаза, привыкли к темноте, и парень навострился в ней ориентироваться.

Заклинание ночного зрения ему ну никак не давалось, и он давно привык полагаться в подобных вопросах на напарницу. Все, что казалось звуков, запахов, следов и теней, не оспаривалось, будучи высказано Серенити. Девушка, тем часом, облазила злосчастный сеновал вдоль и поперек, и вынуждена была признать, что если тварь тут и была, то давно и недолго: запаха нет.

Пока они вдохновенно перекапывали прошлогоднюю солому, незаметно наступило утро. Вернее, как минимум, рассвет, что оба обнаружили лишь когда заорал петух, и они едва не столкнулись лбами, резко подскочив. Для Эндимиона в один миг воплотился кошмар любого практикующего некроманта: он не успел закончить работу до петухов, а значит, все труды насмарку, почитай, завтра с самого начала за них приниматься… Но, к счастью, они были не на кладбище, и это снимало всю проблему.

Гостеприимный хозяин был так любезен, что пригласил обоих к завтраку: видимо, решил, что раз на двух ненормальных студентов не покусилась неведомая нечисть, значит, надо держать с ними ухо востро, и , если получится, задобрить… С хозяйством он управлялся один: жена два дня назад отправилась по родственникам в соседнюю деревушку, бросив на своего благоверного сына, двух дочерей, и прочее хозяйство.

Вышеупомянутая родня проявила к гостям за столом повышенное внимание.

Две девчушки – шести и восьми лет – глазели на заезжих из-под русых челок огромными серыми глазами с любопытством и ужасом, все ожидая от них не то громов небесных, не то голубей из шляпы. Старший, парень лет шестнадцати, единственный из всех – темноволосый и синеглазый («в бабку пошел, бабка-то у него… эх!») проявил сущую галантность, ибо ничем иным его действия Серенити пояснить не могла. Где-то к концу трапезы она начала догадываться, что, видимо, ее аршинные хвостики не оставили парня равнодушным, и покосилась на напарника.

Эндимион выглядел, как обычно, среди чужих – замкнутым и ершистым. Даже не подкалывал никого, что при общем нормальном самочувствии вполне покатило бы за тяжелую хворь. Покинув гостеприимный кров, оба вышли на улицу.

-Знаешь,– произнесла девушка задумчиво – Я тут подумала… А зачем нам возвращаться в этот притон поро… в смысле, «Росинку»? Место преступления – сеновал, и заночевали, и покараулили…

-Мы там ничего не нашли – мрачно отозвался парень, не глядя на нее, а провожая жутко подозрительным взглядом шмыгающую по двору кошку -Это был разовый случай.

-Но у нас нет другой зацепки! Мы же все облазили!.

-Не стоит. Выспимся по-человечески, на нормальной кровати – я ее уже неделю в глаза не видел.

-Ну, спи – пожала плечами Серенити – Мне и тут неплохо…

Внезапно напарник резко к ней обернулся, а в его глазах мелькнуло самое натуральное бешенство. Силой воли усмирив эту вспышку, он прошипел

-И здесь хорошо? Ладно, милуйся…— с этими словами он решительно зашагал к калитке.

У Серенити просто челюсть отпала.

Что это случилось с ее таким обычно спокойным и ироничным другом, хотелось бы знать… Может, неведомая тварь морально разлагающе действует на деревню? Если судить по завсегдатаям «Росинки» — то очень даже… Хотя вернее было бы, пожалуй, сказать, что причина в другом.

Вспомнив о другом, девушка возмущенно засопела.

Да что этот некро-придурок себе думает? Что она вертихвостка какая-нибудь, и еще, чего доброго, опоит бедного честного юношу приворотным зельем, раз клюнуло?.

Тьфу… Она поморщилась, и назло напарнику принялась глазами выискивать этого самого юношу. Не преуспев, заголосила:

-Сейя-а-а-а-а-а!!!

Бедный парень, подумал, видимо, что предмет его чувств убивает гадостная тварь (или наоборот, и предмету требуется помощь) и живенько выскочил во двор. Серенити, невинно улыбаясь, предложила составить ей компанию: она-де, ночью не спамши, подремлет на сеновале. А если бдительное око бравого охотника узрит цель – будить ее надобно незамедлительно.

А то тут у некоторых случился острый заворот мозга на почве буйно разросшейся мании собственничества… Если Сейя и понял последнюю фразу, то виду не подал. Охотно принял на себя функции караульного, а довольная девушка полезла на ближайший стог поприличнее – устраивать себе лежбище. Лишь бы тварь не выкинула фортель, и не появилась в разгар дня: хоть нечисть так и не поступает, но из чувства вредности отдых несчастным студентам испоганить могет…

Глава 4 Напарники и напарницы....

Эндимион, пылая праведным гневом, добирался до двора окольными путями: он еще надеялся, что напарница одумается, и вернется. Увы, непостоянство женщин открылось ему во всей своей неприглядности.

Два года Серенити была верным другом, ни единого раза не дав ему повода усомнится в ее преданности, а тут ее жареный петух под хвост клюнул… И что она в нем нашла, спрашивается? Не в петухе, нет, а в парне, как же его там… Ну, симпатичный, ну, однолетка, ну и что? А может.....

Жуткая мысль , зародившаяся в подсознании, с энтузиазмом ожившего мертвеца, прогрызала себе путь на волю.

А может, Серенити просто надоела роль пристяжной в упряжке? Надоели урочища с упырями, все эти погосты, гробы, свечи? Надоело в каждый выезд волочь крест на плече – правом туда, левом обратно – неудобную и тяжелую для хрупкой девы штуку, между прочим? Может ей, как всякой нормальной девице, захотелось нормальной жизни? Безжалостная фантазия немедленно нарисовала некроманту Серенити, которая, благостно улыбаясь, принимает предложение руки и сердца от нормального парня, остается в Сивицином Вражеке, а через год, когда он с практикой за седьмой курс будет проезжать этими местами, она, в честь старой дружбы, назовет его именем своего сына....

Эндимион потряс головой, но это не помогло. Она только закружилась.

Наверное, намекала, что хочет баиньки, и плевать ей на душевные терзания темных магов всех вместе взятых. Нет, так и до сумасшествия недалеко… И тут он впервые задумался над тонким вопросом: кто для него, собственно, эта девушка.

Конечно, если припомнить события двухгодичной давности… Это навевает некоторые мысли… Тогда он в первый, и в последний раз в своей жизни сделал Серенити больно, чего до сих пор очень стыдился. Но… Это был его почти первый выезд в урочище. Почти – потому что на самом деле второй.

В первый ничего запоминающегося не случилось – кроме того, что он сломал свой рабочий крест. Пробил жмырю глазницу насквозь, и заточенный конец ударился о другую стенку черепа. Конечно, это не очень традиционный способ работы с крестом, но действенный… А во второй раз он услышал от местных жителей об ужасном перевертыше, который, вроде, и не ест никого, но все же действует. Жители жаловались на самовольный угон лошадей (с возвращением, но все же), удой коров, укоп репы, картошки, моркови и свеклы, утаск медовых сот и прочее небольшие бытовые хулиганства.

Так как ни на одной лекции он не слышал о перевертышах, которых бы интересовала репа, парень заинтересовался сим дивным феноменом, и отправился бродить по округе.

И был неприятно поражен тем, что хитрая тварь даже следов не оставляет. Ни меток когтей на деревьях, ни норы с останками трапезы вокруг, ни шерсти на кустах – ничего. На редкость аккуратный и приличный оборотень, аж как-то неудобно его промышлять… Но работа есть работа. И некромант принялся за не совсем привычную, но увлекательную деятельность. Обшарил местность, нарисовал на карте места преступлений, стараясь вычислить логово, и с удивлением определил некоторую систему в творимых злодеяниях. Как будто оборотень обирал соседей, как бы, по очереди. Шел по дворам, строго чередуя их между собой.

Сегодня свекла у дома номер раз, завтра мед у дома номер два, а после завтра – молоко у дома номер три… И так по кругу.

Убедившись, что набрел на оборотня с острой формой шизофрении, Эндимион засел в засаду во дворе дома, долженствующего стать следующей жертвой. Разумеется, ночью ужасный и коварный нелюдь вышел на промысел. Темная тень проскользила по двору, вызывая самые черные ассоциации. Ни травинка не шелохнулась под ее прикосновениями, ни букашка не вспорхнула… Некромант в засаде крепче перехватил меч. Всякий знает, насколько такие создания невосприимчивы к магии. Ранить – да, но убить – только сталью.

Оборотень привычно приласкал хозяйскую собаку (та охотно подставила лобастую башку, видать привычная) и Эндимион совсем обомлел. Чтобы сторожевой пес не поднял дикого воя от соседства с оборотнем? Да что же это, во имя небес и преисподней, за оборотень такой?!! Тем часом, оный неведомый тать прокрался к амбару, и принялся вдохновенно тырить ценный продукт. От такой наглости у некроманта пропало всякое желание тыкать в ночного гостя мечом, и вопить «ага, попалась, подлая тварь!». Он подошел, и просто сгреб в горсть длинные волосы оборотня на затылке: тот был невысок ростом, наверное, еще щенок…

-Ой-ой-ой!– внезапно запищал оборотень тонким девичьим голоском – Не на-а-адо-о-о!.

При свете фонаря выяснилось, что «подлая тварь» — маленькая, хрупкая, и симпатичная девушка, чьим волосам позавидовала бы любая городская красавица, писанная или нет, неважно. Она испугано жалась в угол, кутаясь в куцую рубашку явно с чужого плеча, и взирала на парня с таким откровенным ужасом, что он усомнился, кто же тут оборотень-то…

-Ты почему не нападаешь? – наконец, задал он мучивший его вопрос – Зачем тебе картошка, и что, металлия подери, происходит?!

Девушка выпрямилась, в мгновение ока избавилась от рубашки, заставив мага покраснеть до корней волос, и продемонстрировала, что именно, сменив ипостась у него на глазах.

Наутро Эндимион посадил девушку впереди себя в седло, пообещал доверчивым аборигенам, что нашествия на грядки прекратились – по крайней мере, по причине «подлой твари», и был таков. Направил стопы своя (или, вернее будет сказать – копыты своя?) к городу, и, соответственно, университету.

Долго препирался с деканатом за закрытыми дверьми, но, в результате, затраты себя окупили с головой. Серенити стала его первым и единственным настоящим другом среди многочисленных прочих студентов: она полагала, что тому, кто знает ее тайну, и не выдает, можно доверить вообще что угодно. И парень платил ей полной взаимностью. Склепы с вурдалаками – это еще ладно, мелочь. А вот все две недели срезов брать на себя всю хозяйственную ответственность по месту проживания – это не шутки!. Вурдалаки, как уже упоминалось выше, сессии и в подметки не годились. Временами они оба – и Эндимион и Серенити – подозревали, что преподаватели специально над ними изощренно измываются. Чтобы последующая работа показалась медовым пряником по сравнению с обучением в стенах своей альма-матер.

…И вот, теперь, по прошествии двух лет – нате вам!.

Может, он просто ревнует? Привык, что Серенити уделяет внимание ему одному – и ревнует?. Стыд-то какой. Надо будет пойти и завтра извинится. Мысль эта, в общем-то, правильная, почему-то некроманту не понравилась. С большим удовольствием он бы задушевно побеседовал с ее ухажером – примерно так же, как и со всеми прочими — и унес бы девушку оттуда… Это еще посмотреть, где настоящее гнездо порока – в «Маковой росинке» или на сеновале!

Разувшись, и небрежно бросив сапоги у порога, парень рухнул на вожделенную кровать и заложил руки за голову, глядя в потолок. Тот не сильно вдохновлял.

Спать хотеться перестало, к тому же, и все мысли были заняты одним: что там, металлия подери, творит его напарница… Не выдержав этой пытки дольше получаса, некромант вспомнил о загодя припасенном ведре. Отлично, и идти никуда не надобно… Он вскочил, зачерпнул из ведра в миску воды, и поставил на пол.

Вглядываясь в ее гладь, как ни один капитан судна не вглядывался в горизонт, зашептал наговор. Гадание, или «глазок» штука простая, но опасная. Всегда есть вероятность навести на свой след, и маг, обычно, чувствует, когда на него вот так глядят. Однако , как свидетельствовала жидкость, Серенити сейчас была потенциально к отслеживанию не способна.

Она спала с мордой блаженной, зарившись в душистое сено, а ее воздыхатель заботливо укрывал девушку своей курткой – чтоб не продуло… Миска полетела в стену, расплескивая воду. Мерный шум за стеной, издаваемый соседями, мгновенно прекратился. Впрочем, соседи всегда настораживаются, узнавая, что за стеной обитают маги, паче того – недоученные.

-Тор висениум аквалле, игвар натол лианносс! – певуче выговорил парень, обозревая мокрый пол и часть стены, и уповая на то, что здесь никто не знает эльфийского.

Она все-таки это сделала!.

Понимая, что заснуть все равно не удастся, и лучше провести бессонный день с пользой, чем методично перебивать всю посуду в заведении, некромант засобирался. У него, в конце концов, есть дело, и надо бы этим делом заниматься. А не шашни крутить, как некоторые!

Шипя и фыркая, он сел перебирать амулеты, прикидывая, что могло бы пригодиться в предстоящем деле.

***

Серенити сладко выспалась, посвятив этому замечательному занятию весь день и часть сумерек.

После чего пробудилась без всякой посторонней помощи, узнала от Сейи, что ничего опасного или интересного за день не приключилось. Тварь не покушалась на безмятежный сон прекрасной госпожи, и не хочет ли оная, кстати говоря, отужинать? Оная не хотела: привыкла потреблять калории два раза в сутки, и пробуждение не было одним из них.

Зато прибежали две сестрички, и Ятеся, младшая, запыхавшись, изложила ужасную, просто таки леденящую кровь, историю. Дескать, за околицей люди видели чудовище. Нет, не то, прежнее, а новое уже. Но тоже ужасное. Черное, глазищи во, зубищи вообще ужасть, наверняка кошмарно опасное и коварное… А видели его в ежевике.

-Ага – с умным видом кивнула девушка, как будто хвост этой невиданной твари уже был намертво намотан на ее руку.

Поблагодарив глазастое дитя, она поспешила в указанную сторону. В том, что чудище-в-ежевике будет ею опознано без конспекта, она не сомневалась.

Так и вышло.

Чудище и впрямь выглядело не очень-то: бессонная ночь, то бишь день, не прибавляли некроманту привлекательности, почти сровняв его по внешним данным с его рабочим контингентом.

Серенити, походя, удивилась. Напарник у нее – парень крепкий, он и двое суток может прогоцать, ничего ему не сделается. А сейчас прямо глянуть страшно: морда бледная, под глазами круги, пальцы трясутся… пил он, что ли? Так ведь отродясь ничего крепче глинтвейна не брал в рот, не нравится ему... А может – колдовал? Вот это подходит, если колдовал много и ресурс, ясен пень, не пополнил – неоткуда.

Напарницы-то нет, силовую жилу она ему не вынюхала....

Обуреваемая раскаяньем, Серенити приблизилась к зарослям, собираясь если не покаяться немедленно, то хотя бы отпоить трудоголика каким-нибудь целебным бальзамом. Каким – станет ясно, когда она его осмотрит. Поближе, чем с расстояния в полет стрелы.

Едва представив себе это неземное удовольствие, девушка содрогнулась. Нет, к постоянной роли целителя и травника при этом психе она давно привыкла, и ей даже нравилось. Но не нравилось самому психу. Он, собственно, и психовать-то начинал именно тогда, когда девушка принималась его трогать. Для медицинского осмотра, как ни парадоксально, нужен предмет осмотра, и, причем, без лишних тряпок.

Обнажаться некромант не любил хронически, даже в пруду плавать ходил только ночью и в одиночку. Он по непонятной девушке придури полагал, что обширная коллекция шрамов и рваных рубцов на его торсе делает его непригодным для дальнейшего с ней общения. И старался делать вид, что ничем подобным не обладает. Но было бы странно за два года отработать в одной сцепке, и ни разу не получить шальную стрелу в лопатку. Или шальной клык в голень – это уж как повезет. Где он обзавелся всей этой пакостью, парень рассказывать не любил, и раскололся чисто случайно, и, можно сказать, не по своей воле.

Выдалась жутко холодная зима. Метель заметала дома едва ли не по крыши – если здания не были двухэтажными. Весело хрустящий на морозце снежок забивал города. Дело грозило неприятностями – переживаемыми, но отнюдь не самыми ожидаемыми событиями в жизни. Из очередного погоста некромант явился не на рассвете, а хорошо за полдень. Сказал, что задержался. Но девушка видела – не в задержке дело. Он не мог идти.

Вопрос «что с этим придурком делать?» встал в полный рост, когда оный придурок вознамерился заявить, что с ним, дескать, «все в порядке».

То, что при этом «порядке» его шатает, как счастливого родственника на похоронах тещи, а взгляд он еле фокусирует, его , видимо, не волновало. Или не сходило за аргументацию. У Серенити было два варианта: вызвать целителя, или заняться исцелением самой. Первое было долго и дорого. Второе – дешевле, быстрее, и, чего греха таить, надежнее. Мало ли, у кого может быть зуб на темного мага, и кто может перекупить знахаря…

Уразумев, что от напарницы не отвертеться, парень зло плюнул, хрипло рыкнул что-то на эльфийском, которого тогда (да и сейчас толком) девушка не знала, и согласился раздеться. Увидев его спину, она на секунду лишилась дара речи. А некромант, видимо, заранее ожидая привычных вопросов, с равнодушной размерностью зомби выдал сведенья:

-С войны.

Раскаленный прут. Каземат. Сбежал.

Историю эту он не любил, о войне не упоминал никогда, и Серенити уже сама додумала подробности. Кто еще мог попасть в казематы, если не вражеский шпион? Кого еще могли утонченно пытать, как не упрямого и языкастого подозреваемого? Кого еще могли там бросить и не прислать помощь, как не проваленного агента? Оттого-то и пошел он в маги, некроманты – мертвые, они надежнее живых. И с сокурсниками не сошелся, потому что помнил, как оно, когда «свои» бросают. И ее саму, наверно, подобрал потому же: чтобы у нее на спине ничего такого не было.

Никогда.

…А Эндимион все шастал и шастал между кустов, никак не обращая внимания на напарницу. Серенити не верила, что он ее не слышит. Небось, до сих пор дуется…

-Эй!– приветственно позвала она

-Цыц!!! – немедленно шикнул тот, подняв предостерегающе руку.

Серенити замерла, подняв и так и не опустив одну ногу. Она за три года привыкла беспрекословно подчиняться напарнику, когда он принимался вот так бесцеремонно командовать. Неужели, нашел что-то интересное?. Боится, что напарница затопчет следы? Так вряд ли, и чем бы тогда мешала беседа…

В следующую секунду что-то сбило ее с ног и потащило в сторону.

Это «что-то» на ощупь было холодным и шершавым, как змея. Серенити извернулась, и от души цапнула «змею» за «хвост». Движение прекратилось: видимо, это был первый раз, когда она получила подобный отпор. К этому моменту к месту событий подоспел и некромант.

Он не несся с боевым кличем, занеся для удара остро заточенную железяку, и даже не читал экзорцизмов.

Он прыгнул – одним хорошо рассчитанным движением, словно бы распластавшись в воздухе – и приземлился как раз на «змею» — между ее жертвой и девушкой. И, намертво придавив ее своим весом, заработал холодным оружием. Серенити наблюдала сие действо полулежа. В какой-то момент ей стало неудобно, и она перевернулась на бок, подперев щеку ладонью.

Смотреть на работающего напарника было приятно – как и на любого профессионала, знающего свое дело.

Лишенное хвоста существо мерзко верещало, и отбивалось, как могло, однако в первые секунды боя лишилось и крыльев. Не то, чтобы их отсекли, однако на этой кожистой бахроме Серенити летать бы не советовала. Она внимательно присматривалась к противнику Эндимиона, пытаясь сообразить, что же оно такое. То ли у нее амнезия, то ли они еще не проходили таких тварей… Парень, сосредоточено превращая вопящую гадость в мелкий фарш, думал лишь об одном: успеть. А вдруг эта дрянь ранила Серенити? И она там в кустах сейчас лежит и помирает, потому как рукокрылое нечто – ядовитое, или от него кровь не сворачивается? Может, в хвосте был парализатор?.

Одним словом, прогулянные на пару лекции обернулись для обоих едва ли не крахом… Однако, зубы и когти против заговоренной стали, а сила против интеллекта все же не устояли. Тварь пала жертвой фехтовальных талантов некроманта, превратив миленькую, в сущности, полянку, в нечто совершенно обратное по смыслу. Кажется, здесь больше никогда никто не станет собирать ягод… Даже такие лакомки, как Серенити… Это ведь она пристрастила напарника к ягодам. Раньше он все больше по зернышкам и орешкам специализировался, но потом с ним случилась Серенити, и он вошел во вкус. Хотя изначально добывал это великолепие исключительно для нее.

Помнится, когда она прошлым летом искупалась в холодном ручье, и схлопотала плеврит, он каждый божий день шел обдирать ее «приватные владения» за городской стеной – а это добрых три часа дороги туда и обратно – чтобы у подруги была ее любимая земляника… Обернувшись, и ожидая увидеть эту самую подругу отдающей концы в самых страшных конвульсиях, Эндимион был приятно поражен отсутствием вторых, и неприятно – поведением первой.

Все это время девушка лежала в вольготной позе одалиски, созерцая всю великую битву с безопасного расстояния, и, кажется, увиденное ей даже понравилось, судя по выражению лица.

Кстати, если о выражении – как раз в данный момент девушка думала о том, что можно быть хоть сто раз магичкой, и все равно неизмеримо приятно, когда мужчина сражается за тебя. Это был далеко не первый случай в их практике – от кого только Эндимион ее не отбивал. И от голодной нечисти, и от агрессивных фанатиков с дрекольем, и от приставучих ухажеров, и даже от преподавателей, которые на пересдачу не пускали… и вот, сейчас, на Серенити, предававшуюся самым радужным мечтам, как гром среди ясного неба, упало:

-Прохлаждаемся?

Ледяной тон сказанного вкупе с прищуром единственного видимого глаза испортил романтический момент безвозвратно. Уже собиравшаяся попросить помочь ей выпутаться из хвоста, девушка передумала и воззрилась на напарника с недоумением. Тот скептически хмыкнул.

Ну конечно.

Прекрасная дама, одна штука, спасена и готова к употреблению, то есть, можно падать к ее ногам – так чего же еще хочет от нее этот странный мужчина? Мужчина хотел хотя бы доброго слова, но это уже второстепенно.

-Никак нет, господин мой, я смиренно жду своей участи – отозвалась девушка, прищурившись в ответ. Подумать только, она его еще благодарить собиралась....

Эндимион закончил вытирать меч пучком травы, бросил ее в кусты подальше, и со зловещим звоном загнал оружие в ножны. Развернулся на каблуках, и отправился куда-то за заросли. Сооружать костер, догадалась Серенити. Нечисть лучше всего жечь – на всякий случай. Обычно в таких случаях, пока парень возился с топливом, она бегала и быстренько вызывала «на опознание» заказчика.

Тот степенно кивал, подтверждая, что изрубленный труп и впрямь тот самый кровожадный монстр, и оный труп предавался торжественному сожжению… Но, за неимением лучшего, и костяк сойдет.

Серенити приложила адову уйму усилий, выпутываясь из петель хвоста: тот держал вот уж воистину намертво. Совладав, наконец, с частью анатомии рукокрыла, девушка поднялась на нетвердые ноги. Даже если бы это оказался капкан – ни за что не стала бы она звать на помощь Эндимиона, с его резко испортившимся характером. Подцепив хвост, она обреченно, как каторжник баржу, поволокла его к разгорающемуся костру.

-Вот – мрачно протянула она трофей Эндимиону.

Тот, не удостоив девушку ответом, бросил хвост в жадно шкварчащее пламя.

Немного потоптавшись у него за плечом, и чувствуя себя круглой дурой, Серенити понуро побрела обратно, напрочь позабыв о своих изначальных намерениях. Оставленный ею напарник горько прикусил губу. У него зверски ныли плечи, по которым щедро прошлась убиенная тварь – ее длинное узкое рыло было усеяно мелкими, но на редкость острыми зубками.

Самому ему было эти мелкие и болезненные ранки не достать, по крайней мере, все. Но мечтал он не только и не столько о медицинской помощи, сколько о помощи дружеской. Некромант за истекшие годы успел подзабыть, как оно бывает – когда ты один против нечисти, и рядом нет верного друга. К тому же, в целительстве он разбирался, как тролль в балете.

То есть, на редкость хреново.

Глава 5 «Отражение»

Триумфальное возвращение «богомерзкого ведьмака», чумазого и исцарапанного, в своей и чужой крови, зато с обгоревшим черепом монстра было главной темой дня.

Эндимион уже устал повторять в «Росинке», что не пьет, и не надо ему наливать заздравных. И песен не надо, и вообще ничего, кроме часика покоя – не надо…

Уразумев, наконец, что слова до народа не доходят, он демонстративно поднялся к себе, прихватив и череп, к разочарованию посетителей не дав им всласть разглядывать их фирменное чудовище и смаковать его кончину. Как только за некромантом закрылась дверь, в зале «Росинки» наступила противоестественная тишина: ни у кого не было желания мешать парню отдыхать. А стоило кому-то ненароком скрипнуть табуретом, как товарищи хором на него шипели. Кончилось тем, что через полчаса у Эндимиона сдали нервы от этой неестественной тишины, и он спустился проверить, а есть ли кто живой… Выяснив для себя обстановку и снова запершись, студент вернулся к прерванному занятию, а именно – изучению черепа.

Он пролистал все конспекты, но, как ни старался, так и не нашел, что же это за тварь такая.

Убедившись в своей научной несостоятельности, вздохнул, и принялся чертить на полу пентаграмму «хлопа». Одноразовая и односторонняя связь с кем-нибудь из коллег была удобна только в одном случае: когда оный коллега знал, что с ним будут связываться. В противном случае рисунок мог возникнуть из ниоткуда в самый неподходящий момент: во время званого ужина, свидания с девушкой, посиделок в ванной… А из магического многоугольника бодрый голос начинает плодотворное общение… Короче говоря, штука на любителя.

Именно таким любителем и был Эндимион – просто по той причине, что не был профессионалом в области связи.

Пентаграмма засветилась и налилась сочной бирюзой. Убедившись, что все правильно, некромант хлопнул в ладоши, обозначив начало контакта. В комнату немедленно ворвались посторонние звуки: на том «конце» кто-то увлеченно скрипел пером по бумаге и грыз сочное яблоко.

-Здравствуй, Джедайт – громко и внятно произнес парень.

-А, чтоб тебя! – был ему ответ, после чего послышалось недовольное бормотание, и шуршание – Я из-за тебя кляксу посадил!

-Ты что, не видел, что у тебя под ногами светится? – опешил Эндимион

-Вот еще, буду я всякую галиматью разглядывать, у меня тут работа кипит…

-Смотри, чтобы не выкипела… Джед, я тебе сейчас кое-что расскажу, а потом кое-что нарисую и отправлю, а ты мне скажешь, что это такое, а?

-Ты что, оборотниху свою поймал за работой? – пошутили с той стороны, но некроманту было не до шуток. Особенно – шуток про оборотней.

-Давай свою диковинку – разрешил Джедайт, судя по звукам, скатывая свиток – чтобы не было соблазна опять в него уплыть.

Его собеседник вздохнул, и принялся за рассказ.

***

Серенити вернулась к заказчиковому дому с единой целью: сообщить, что монстр упокоен и всё пучком. Гонорар брать отказалась: завтра под вечер за ним нагрянет главный герой баллады, ему и отдавайте. Обычно гонорар делился пополам, но в этой истории девушка не чувствовала себя причастной к счастливому избавлению Вражека от нечисти.

Этот подвиг целиком и полностью был на совести напарника, вот пусть он и расхлебывает…

От общества Сейи она вежливо отказалась, сообщила, что ей требуется уединенное место для медитаций и размышлений о сакральном, лишенное чьего бы то ни было присутствия. Таковым на все поселение можно было считать разве что кладбище, но Серенити не привередничала.

В любом случае, считала она, в её словах не было лжи: что для молодой девицы может быть сакральнее, чем размышления о мужчинах?.

То, что уже начинало темнеть, ее ничуть не смущало. Чего опасаться-то? Гуляки, после «спектакля» в первый же вечер больше не сунутся. А и сунутся – так узнают, почем фунт боевых пульсаров в базарный день!. Ровные ряды плит наводили на мысли смиренные и заполненные образами праведной жизни. Например, пойти и причесаться, а то на голове не оданги с хвостиками, а куст омелы… И, разумеется, покоя не давал Эндимион.

Что ему стукнуло в голову, какая нежить укусила, Серенити с одной стороны очень хотела знать. А с другой – не хотела вовсе. Их с некромантом отношениям завидовали многие. Всегда есть нечто завлекательное в отношениях людей, не поддающихся привычной классификации. А они ведь даже жили в одной комнате, вопреки правилам – исключение, сделанное для оборотня. Этот факт повергал поток в повальное желание овладеть заклинаниями подслушивания, подглядывания, и чуть ли не поднюхивания.

И, тем не менее, за два полновесных года компромата так и не удалось добыть. А самым компрометирующим поступком со стороны одного из обитателей могла посчитаться записка в роде «Ушел на стойбище проводить стрельбища, убери лежбище, а не то случиться гульбище». Обычно так Эндимион сообщал о ночном практикуме и просил к его приходу приготовить ему спальное место – ибо возвращался он не сильно отличавшимся по состоянию от зомби: с одним единственным желанием упасть и забыться навеки. «Навеки» обычно продолжалось где-то до полудня, изредка (если попалось что-то уж очень утомляющее) – дольше. Их славный тандем выдерживал проверки совместными походами в гробницы и библиотеки, похищение священных мощей и чужих конспектов, расхлебывания сотворенных в четыре руки неприятностей и борщей, наваренных на неделю. И вот, случилось невесть какое событие, и все полетело в тартарары…

Поведение напарника казалось Серенити жутким собственническим инстинктом, взыгравшем в цивилизованном (местами) существе. До сих пор Эндимион успешно отваживал от нее любых претендентов на аршинные хвостики прекрасной дамы, и, видимо, полагал, что так будет всю жизнь. Справедливости ради, надо было сказать, что и сама оборотень частенько отваживала – по его просьбе и с молчаливого одобрения – девиц, возжелавших инфернальной романтики.

«По секрету» сообщались им подробности темных и кошмарных деяний «богомерзкого ведьмака» с такими леденящими кровь подробностями, что девицы проникались к инфернализму вообще, и его романтике в частности, жутким отвращением и делали ноги.

Что некроманта вполне устраивало. И неудивительно, учитывая его паранойю. Людей он не любил, впрочем, это вполне легко определялось и по напарнице-оборотню… Усаги еще помнила, как битых полтора часа откачивала их университетскую знахарку, неопределенного возраста эльфийку Анну Натсуми, после планового медосмотра. Это мероприятие обычно проводил преподаватель полевой хирургии («Склеп – место ненадежное, а вдруг побратима покусают?»), в тот день за каким-то мракобесом метальевым смывшийся в город.

Анна честно отрабатывала премиальные.

До обеда.

Потому что после него проснулся некромант, и, не будучи в курсе, кто сегодня принимает, как честный студент потянулся на осмотр. Серенити, как воспитанная девушка, ждала у двери.

Однако когда из-за нее раздался душераздирающий вопль, хорошее воспитание оборотня дало трещину шириной в большой каньон. Дверь жалобно скрипнула, пропуская врывающееся торнадо, и… И ничего.

Анна с белым, как мел лицом, взирала на спиной к ней стоящего парня, будто тот был не студентом, а сбежавшим из бестиария наглядным для них пособием. Серенити не знала, кого ей успокаивать первым. Помог выбрать некромант – резко сдернув со спинки ближайшего стула свою черную рубашку, торопливо ее одел, скрывая «красоту».

-Я в комнате буду. – произнес он, и спешно удалился.

Оставшаяся один на один с истерящей Анной, прежде никогда не видавшей ничего подобного на живых людях, Серенити приложила все усилия, чтобы заморочить эльфийке голову и убедить ее в мысли что увиденное – не тема для задушевных сплетен с подругами. Что правда, выданная девушкой-оборотнем версия, была от истины дальше, чем от луны, но, все же, она была.

Согласно ей, следы на спине и плечах – красноречивое свидетельство буйного темперамента любвеобильного оборотня в брачный период, и несчастный темный маг страдает за идею… Сама Серенити искренне надеялась, что парень никогда не узнает об этой версии.

Дойдя до конца кладбища, девушка повернула обратно. Складывавшаяся история ей совершенно не нравилась, но выхода из нее она не находила.

Эндимион с его закидонами случился крайне не вовремя. Хорошо хоть тварь уничтожена…

Острый глаз оборотня заприметил в конце аллейки знакомую фигуру и девушка приветственно, хоть и слабо ему махнула рукой. Интересно, что ему-то тут понадобилось…

***

Эндимион сдавал «физподготовку» на отлично даже тогда, когда занятия вел вечно недовольный гном, кажется, ненавидящий всех без исключения студентов, и задавшийся целью уморить их еще до выпуска.

Но сегодня всей его прыти не хватало. Он опаздывал. Клял себя последними словами за тупизм, безголовость, несообразительность, и прочие грехи, присущие несовершенному человечеству. Знал, что если опоздает, никогда в жизни себе этого не простит. Но как он мог так ошибаться? Ответ у него под носом плавает, а он…

Только бы успеть. Остальное приложиться само собой, но только бы успеть…

Время, ехидно хихикая, обгоняло на полшага. Вот и знакомая оградка.

Не тратя времени на обход и поиски калитки, парень перемахнул препятствие одним прыжком. Это кто тут еще оборотень… Ночная темень мешала ужасно.

Еще вчера исправно горевшие, сегодня фонари слепо поблескивали дужками. Кто-то потушил свет. Кто-то умный. А хуже всего то, что спешить нельзя. Можно и голову своротить, и почует ведь, и… аккуратно, потихоньку, будьте вы все прокляты со своим «потихоньку», только бы, только успеть! Нервы сводило судорогой.

Тело, как единая пружина, хранило заряд, способный за считанные мгновения раскрутить его в выпад. Или в любое иное действие – но только бы действие! Только бы не поздно!. За очередной плитой он увидел то, что искал.

Понял – опоздал.

Уже.

-Брось – велел он каким-то не своим глухим голосом.

Застигнутое врасплох размытое нечто насторожено подняло голову, не бросая, впрочем, девушки. Серенити, наоборот, виделась некроманту очень отчетливо – или , быть может, он просто хотел ее видеть? Она лежала, бессознательно разметавшись на песчаной дорожке, голова откинута, глаза полузакрыты.

-Подстерег или заманил? – поинтересовался Эндимион, неспешно приближаясь.

Собеседник заворчал.

-Не прикидывайся, я отлично знаю, что ты умеешь говорить. Ну?!

-Подстерег – признался неохотно тот

-Если с ней что-то случилось… Что-то непоправимое…— темный маг шелестящее извлек из ножен меч.

Его собеседник ощутимо напрягся, готовый вскочить и бежать. Но бросить недоеденное не мог.

-Если она не откроет глаза… Знаешь, тебя ведь ничего не спасет. Ты ведь не зря ее приглядел, правда? Потому вокруг и увивался?

Темное пятно зашипело, как вода, попавшая на раскаленную плиту.

-Не выйдет. Я знаю, кто ты, и принял меры.– расстояние между ними все сокращалось.

Обнаженный меч посверкивал в то и дело проглядывающих из-за туч лунных лучах. Узкий и с виду тонкий, клинок выглядел как хищное жало. Темное пятно следило за ним с явным опасением.

-Зеркальное отражение, видишь ли, тоже должно следовать общим правилам – некромант остановился – А правила таковы. Если их застали на горячем, они возвращают не свое назад. Я жду.

-Еще чего…— набычился собеседник, сжимаясь в комок вокруг тела девушки – Что мое, то мое! Она мне сразу приглянулась!

-Я даю тебе последний шанс – голос Эндимиона был ровен и тих, но от него мороз драл по коже – Или ты отдаешь отнятое, и я везу тебя в ближайший храм, или меч здесь и сейчас.

-Ты не посмеешь! Она не очнется!

-А раз не очнется, то я хотя бы смогу насладится местью… Поверь, я умею делать такие вещи медленно. Думаю, до конца недели мне времени не хватит, но я задержусь. К тому же мне приходилось истязать таких тварей как ты - под конец все вы начинаете меня потом молить о пощаде....

Разъяренное шипение зажатого в угол темного пятна перешло в сип. Он щелкнул зубами, видимо, просто от злости.

-На, подавись! – выдал он, и припал к земле вместе с девушкой.

Некромант не беспокоился: если слово сказано, значит, быть по нему. И у отражений есть свои законы, и они должны им подчиняться.

Тело упало на песок, и уже не напоминало при этом фарфоровую куклу. По крайней мере – Эндимион это видел – Серенити дышит. Быстро и сноровисто повязав ее врага, он потерял к нему интерес.

Зачем?.

Есть вещи и поважнее.

«Утянуть» его в один из амулетов, хотя бы и на пальцах – пара пустышек есть – всегда успеется. Проверив Серенити – та действительно дышала – некромант оказал ей первую, и, он очень надеялся, что не последнюю, помощь.

Только после этого он «втянул» пойманного товарища куда следует, взял девушку на руки, и покинул кладбище. Он надеялся, что навсегда. По крайней мере – это.

***

Просыпаться было тяжело.

Будто вчера отмечали, и излишне активно, конец учебного года, до которого еще ой как нескоро… Потому что он только недавно закончился, а новый еще и не начинался.

Серенити открыла глаза, и удивилась.

Она не помнила, как добиралась до комнаты, тем более – незнакомой комнаты. Покопавшись в памяти, смутно припомнила, что, кажется, вчера гуляла по погосту. Точно, гуляла, остановилась скоротать время за беспечной беседой, а потом – как отрезало… Да чего ж так голова-то болит?!

-Отражение зажевало — вот и болит.– отозвался со стороны хорошо знакомый голос.

Девушка перекатила голову по подушке, и узрела напарника во всей красе.

Он, полуобнаженным, сидел у окна, и тщетно пытался вывернуть руку под невозможным углом, и достать тампоном из корпи никак не заживающие раны на плечах.

-Иди, помогу. – немедленно сработал у Серенити рефлекс – раньше, чем она успела подумать над сложившейся ситуацией.

Но Эндимион не спешил пользоваться ее добротой. Он с подозрением поглядел на девушку, задумчиво наклонил голову, так, что челка закрыла и второй глаз, и произнес

-А скажи-ка, что у меня лежит под подушкой?

-Стилет. – ни минуты не сомневаясь, отозвалась Серенити, все больше недоумевая. Что-то реальность была слишком нереальна…

-А что из еды я ненавижу?

-Творог.

-Куда я тебя послал после последнего экзамена?

-Ты действительно хочешь это слышать? – скептически нахмурилась девушка. Сделала она это исключительно из любви к искусству – при ней напарник никогда не произносил ничего бранного.

-Ты послал меня во «Властелина Тьмы» за настойкой полыни, обещая, что будешь пьянствовать до положения риз. Но вместо этого сварил из этой настойки какую-то пахучую дрянь, которая всю ночь отпугивала комаров, а утром – желающих тебя добудиться… Что за дурацкие вопросы?.

-Да вот проверяю, не добралось ли отражение до глубинных слоев…— задумчиво протянул парень, переходя от левого плеча к правому. Вернее, от попыток его достать. В обычном состоянии это не составило бы ему вероятного труда, но не теперь: стянутые тонкой корочкой, ранки нарывали и немилосердно болели, будто их нанесли отравленной иглой. Впрочем, Джед говорил, что, кажется, птерры ядовиты… или нет?

-Отражение? – мигом проснулась Серенити. И даже села, впрочем, немедленно натягивая одеяло до подбородка.

Жест немного странный для оборотня, но вполне объяснимый ситуацией.

-Его выдала кость. Помнишь, Сейя сказал, что виденная им тварь глодала кость размером с человечий мосол? Я внимательно осмотрел челюсть того существа, что почило в ежевике. Кстати, это птерр, и мы действительно его еще не проходили. Зубы у него маленькие , треугольные, совсем не подходящие для поедания костей. Тогда-то во мне и зародились первые подозрения. Я стал присматриваться. Вспомни, Алмаз сказал, что «вампир» нападает на людей и ест их, да? Но тут, в той же «Росинке» нам не травили о нем баек, и свидетелей, которых обычно набирается чуть ли не вся деревня, не было. Я подумал – похоже, есть только уверенность, а воспоминаний нет. А кто у нас знаток по воспоминаниям?

-Отражение – побелевшими губами прошептала девушка – Но кто?.

Она обхватила себя руками за плечи, сжимаясь в комок, и все слова встали у парня поперек горла. Он забыл, что вообще-то хотел в воспитательных целях держаться гордо и неприступно, соскочил с подоконника и торопливо приблизился. Сел на край, сгребая Серенити в охапку, и прижимая к себе. Она охотно приникла, соскучившись по знакомому теплу. Для некроманта мир, наконец-то, устаканился, обретя нормальное положение вещей. Его напарница рядом, никуда она не денется, а если попробует – он ей такое устроит… или денется за ней.

Одно из двух, и третьего не дано.

-Я прижал нашего нанимателя, и он признался: старший его сын не родной. Ты ведь обратила внимание, что все в доме русые и сероглазые, а он один – темноволосый и глаза синие?

-Ты сам такой

-Масть не та. Старшего еще в младенчестве отдали на воспитание чужие люди. Не знаю, какие, но знаю, где живут… Пойдешь со мной глядеть, кто в наших краях балуется отражениями?

-Энди, отражение – это самое страшное, что может случится с человеком! Они выпивают его память, его суть, его личность, впитывают в себя, сами становясь им, многогранно, изменчиво… А Сейя…

-Он сказал, что ты сразу ему понравилась. Думаю, магички для таких, как он, деликатес. Ну-ну, не дрожжи. Все уже кончилось.

-Где он сейчас?

-В пустышке с черным агатом. Не перепутай с гематитом, я его для бесов держу! – парень строго свел брови, будто и впрямь Серенити имела скверную привычку путать ему амулеты.

-А птерра он давно прикормил, – продолжал, тем часом, некромант – Я его норы не видел, конечно, но чем еще пояснить такую безбоязненную близость к человеческому жилью?

-Может, это птерр ненормальный? – шмыгнула носом девушка

-А может, это ты ненормальная? – вздохнул ее напарник – Дался тебе Сейя, что ты в нем нашла?

-Я думала, я ему нравлю-у-у-у-усь!.

-Ты мне нравишься, утешься.

-Что, правда?

-Нет, аджаминне рра, пали шиорролле, вру, как сивый мерин!

-Пали шиоротами – невозмутимо поправил голос у них из-за спин –… «шиоротт» вообще неправильный глагол, и в эльфийской грамматике…

-Энди – подозрительно-ласковым голосом обратилась к некроманту напарница – А ты «хлоп» зачистил?.

Глава 6 Замок

Сивицин Вражек давно уже скрылся из виду, а девушка все никак не меняла гнев на милость. Не способствовало примирению даже земляничное раздолье, предоставленное ей бдительным напарником.

Оставаясь молчаливой и укоризненной, Серенити изничтожала заросли ягод, как немой укор его раздолбайству. Джедайт, увлеченный работой, и не подумал напомнить о двусторонне прослушиваемом средстве связи. Ему, скрипящему перьями и яблоками, мудрено было привлечь к себе внимание. А вот Эндимиону, вчера ворвавшемуся в комнату с девушкой на руках, как знаменосец победной армии во вражескую крепость – очень даже было.

Опасение, смешанное с рядовой паранойей, требовало немедленных действий. По обработке ран, как минимум: следы от хвоста птерра на лодыжках девушки не привели некроманта в восторг.

Поглядев на бессознательное тело, и прикинув фифти-фифти, парень сам себе прочитал лекцию о рабочей этике. О том, что то, что он вот сейчас собирается делать, она для него делала не раз, просто ей доставалось гораздо реже, и Серенити была в сознании. Что ничего в этом такого нет, и что нечего тут пламенеть ушами, это делу не поможет. Людей без одежды – обоих полов – некромант с избытком созерцал на рабочих местах, и мог бы с уверенностью утверждать, что это зрелище не производит на него должного впечатления. Вообще-то, о мог бы с чистой совестью подтвердить слова своего дальнего коллеги: он видел людей не только без одежды, но, зачастую, и без кожи. Это все было правдой – но при этом совершенно не помогало.

Одно дело какие-то посторонние девицы, до которых никакого дела нет, и которые вызывают эмоций не больше, чем вывеска лавки художника. Ну, человеческое создание. Ну, без тряпок, ну и что? Но ведь совсем другое дело Серенити… И не потому, что она как раз – создание очень даже нечеловеческое.

Тем не менее, обработав и перевязав все раны – не такие уж и страшные, как оказалось – некромант тщательно укутал девушку тонким одеялом. Подумал, и прилег рядом, согревая своим теплом. Он что угодно готов был сделать, лишь бы удержать, заставить остановиться утекающую по капле жизнь… Впервые в жизни он молился, прося небеса лишь об одном: чтобы Серенити жила. Пусть выбирает, кого хочет, пусть вообще ему больше ни единого слова не скажет, взгляда не подарит, но только бы она жила…

Потом он задремал, убаюканный ровным стуком ее сердца.

***

Проснувшись, занялся опять разболевшимися ранами, а там и Серенити открыла глаза, и все понеслось по накатанной колее… Ну кто же знал, что пентаграмма все еще работает??? И, хотя Джед обещал молчать, Эндимион слишком хорошо знал, каково такое молчание.

И цену ему тоже знал.

А потому покорно ожидал, когда напарница сменит гнев на милость, пока что молча признавая за собой свою вину.

Они ехали уже почти весь день в ту сторону, что указал их заказчик. Серенити проверила его каким-то ментальным арканом, и постановила: не врет, ехать можно. Вот они и ехали.

Через перелесок вела хорошая наезженная дорога, она то расширялась, то раздваивалась, но, в общем, служила общественно-полезным целям: вела. Куда вела – вопрос спорный. Карты на этот счет давали ответ уклончивый. Вспомнить, кто ж такой щедрый отдал дитя на воспитание, горемычный мужик так и не смог: телепатия такая телепатия.

Так что претендентов хватало.

Почитай, все окрестные населенные пункты, а это с пяток других поселков и один городишко. Самый дальний, но самый же и перспективный. Принимать в расчет такие места, как драконья пещера, замок захудалого дворянского рода, скит травника и охотничью усадебку они не стали – в виду их бесперспективности. Все встречные тщательно опрашивались, а их сведенья систематизировались по принципу «слух рядовой», «слух подозрительный», «полный бред» , и «муть после похмельная». Если им верить, то в каждом доме нашлось бы такое количество скелетов по шкафам, что работы практикующему некроманту хватило бы до конца его жизни, а то и после оной.

К концу третьего дня они подошли к пролеску, долженствующему означать, что граница деревьев подходит к концу.

Придирчиво оглядевшись, оба путника приняли решение, что последний раз тут вполне можно переночевать – пока не окончились уютные дубравки, и не начались клоны «Маковой росинки»… Весело потрескивающий костерок наводил на мысли о вкусном ужине, который еще предстояло добыть. Совещаться на эту тему не было ни возможности, ни желания: мясо в еде Серенити не обсуждала принципиально, а для Эндимиона вопрос был решенным сам по себе.

Собственную напарницу надобно кормить. Некормленая подохнет, или сбежит к добрым людям. Добывать дичь без самострела по себе занятие неблагодарное – не гонятся же за русаками с мечом наголо! – но решаемое. Серенити, когда узнала все подробности охотничьих операций, минуты три пораженно молчала, смеривая автора гениальной идеи просто-таки непередаваемым взглядом.

Практикующий темный маг решил не заморачиваться, а просто рисовал на звериных тропках удерживающие контуры – штук так десять. Оставлял на ночь. А потом просто проверял, не попалось ли чего – как в капкан.

Справедливости ради надо отметить, что для попадания в магическую ловушку дичь должна уж совсем не глядеть себе под ноги, но это мелочи. Магия, несомненно, облегчала жизнь.

И вот, когда один из участников путешествия собирался привычно заняться расстилкой спальников, а второй – отправится на промысел, из ближайших кустов на них выскочил… заяц. Сам, без какой либо посторонней магической помощи. Заметался по полянке, едва не перевернул котелок, и, в конце концов, забился под ноги Серенити. Девушка присела, прикрывая дрожащее от ужаса создание, и ее напарник отлично понял, что этого конкретного представителя фауны девушка ни за что не станет потреблять в пищу. Следом за зайцем из тех же кустов появился антропогенный фактор – рослый, отлично сложенный охотник, чей костюм наглядно свидетельствовал об отсутствии необходимости подрабатывать на трактах в неурочную пору.

Он придирчиво оглядел композицию «два студента и обед» и произнес, немного припадая на гласные -Где зверь? Он шел сюда.

-Значит, не дошел. – отрезала девушка. Она и не думала утаивать чужого зайца себе в корысть, но и отдать его в загребущие хищные лапы охотника тоже не могла – это противоречило ее взглядам на жизнь, этику, и зайцев.

-Ты же его держишь. – заметил парень

-Сейчас выпущу. – пообещала Серенити, приподнимаясь, и действительно готовясь выполнить обещанное.

Эндимион видел, что она не просто выпустит....но, нет, она зашвырнет несчастного длинноухого в дальние кусты, насколько хватит ее сил, а потом вцепится в преследовавшего его охотника, заявив, что пусть уж он лучше ест ее.

-А ты что, уже переэкзаменовку сдал? – доброжелательно осведомился некромант, и не думая подниматься с такого удобного лежбища.

Он узнал пришельца, едва он вылетел из кустов, но признаваться в своей наблюдательности не спешил. Охотник откинул со лба челку, и пристально всмотрелся в собеседника. Это был один из упоминаемых Эндом вампиров с потока, и, кажется, не из последних в своем клане.

-Сдал. – неохотно отозвался он – Я и провалился-то по случайности, материал-то знал…

Девушка, ни на секунду не забывавшая о своем добровольном подопечном, стремительно приблизилась к кустам, и выпустила в них зайца, так, что он дал деру – только пятки засверкали. И только после этого вернулась к парням. Припомнив правила вежливости (не до конца, потому что встать он так и не удосужился) Эндимион представил присутствующих друг другу

-Серенити, это мой сокурсник, Кунсайд Северный, ты его, наверно, видела. Кун, это моя напарница, Серенити Лунная, ты о ней наверняка слышал…

Кунсайд пробормотал нечто невразумительное, долженствующее подразумевать, что если и слышал, то все равно не признается. И все эти «видел-слышал» его явно не вдохновили. Установилось подозрительное молчание, когда каждый из присутствующих не знает, что говорить. Друзьями они не были (а после выходки Серенити – вряд ли станут), не были даже и приятелями. Общих тем для беседы у них, соответственно, не было, сплетен, которые хотелось бы обсудить, не наличествовало… Хотя нет.

Вот как раз сплетни-то очень даже и были – ведь именно ради них оба странника по нивам чужих некрологов прервали свою увлекательную экскурсию по погостам, и увлеченно гнались за химерой…

Оба деятеля немедленно развили буйную деятельность в эту сторону, как-то подзабыв, что, вообще-то, их отношения все еще натянуты. Серенити все никак не могла забыть незапертой пентаграммы, и с ужасом ждала, когда «доброжелательные» товарищи начнут ей цитировать памятную сцену. Кунсайд выгодно от них отличался уже тем, что ничего пока не цитировал. Он, разумеется, слышал о девушке-оборотне, принятой в университет после закрытого совещания в деканате. Что там происходило, и какими аргументами апеллировал народ, было неведомо, однако госпожа Лунная таки украсила собой списки принятых. Какого-то конкретного к ней отношения у белобрысого вампира не имелось: он принципиально не составлял мнения о существе, пока не пообщается с ним лично.

И как раз сейчас у него выдалась такая возможность.

Осознав, что перед ней, возможно, ценнейший источник информации, да и, откровенно говоря, заскучав в обществе напарника, на которого до сих пор дула губы, Серенити вцепилась в парня, как клещ. Усадив его к костру, в первые же пять минут беседы выпытала, что он, оказывается, тут и живет, и что упоминавшийся выше бесперспективный замок – его дом, а сам он тут обретается на каникулах после проклятой пересдачи. На счет «отражений» парень не слышал и не видел ничего – да и кто бы стал таким интересоваться, если их к ночи и поминать-то боязно… Эндимион, снова вернувшийся к хозяйственной деятельности, пока напарница занимала гостя разговором, снова подумал, что, видимо, встреча с отражением не прошла для девушки даром.

Или ему уже в каждом парне, что бросил на нее взгляд, мерещится невесть что? Кунсайд, к которому он раньше, в общем-то, неплохо относился, с каждой минутой становился все более подозрительным типом. Вампир же наоборот, с каждой минутой проникался к собеседнице все более теплыми чувствами. С ней было приятно беседовать, высказанные ею мысли казались здравыми, взгляды – приемлемыми, а что же до зайцев, то категоричное заявление оборотня о неприятии жестокости не могло не сыграть своей роли в отношении к Серенити.

Что же до ее напарника, то может ревновать на здоровье.

Кунсайд и не думал покушаться на Серенити – ему вполне хватало собственной невесты, просватанной еще в прошлом году эльфийской княжны Минории. А если некромант еще не научился определять такие вещи, то кто ж ему злобный доктор Томо, пусть выкручивается по ходу ситуации…

Кажется, отношение Эндимиона к девушке было видно невооруженным взглядом всем, кроме нее самой. И, возможно, еще и него самого – в подобных вопросах некоторые проявляют тупизм, достойный подгорного тролля. Но в данном конкретном случае даже тролли не составили бы конкуренции господину Террианскому…

Кончилось тем, что, когда уже начало смеркаться, а костер почти погас, вампир взял да и пригласил обоих к себе – как бы, переночевать, гостеприимство в ответ на гостеприимство.

Судя по лицу Эндимиона, он бы охотнее заночевал в кювете с кикиморами, чем под сенью замка «соперника», но Серенити явно обрадовалась, и отказать ей у парня язык не повернулся. Девушке вампир тоже понравился – с той же точки зрения, что и она ему – и она полагала, что хотя бы один вечер, проведенный не в лесу и не на кладбище, это неплохая идея. Сметя остатки лагеря с лица поляны, троица отправилась на выход из леса той дорогой, что указывал Кунсайд. Он и Серенити – впереди, а некромант, чуть поотстав – сзади. Вроде как из соображений безопасности, ага…

Они прошагали уже четверть лиги, когда задумавшийся о тщете всего сущего темный маг выхватил из общего гомона нечто странное. Беззаботно болтающие товарищи впереди были слишком увлечены беседой, и не замечали ничего вокруг. А Эндимион замечал.

Мерно колыхающиеся ветки в такт их движению – кто-то двигался вровень с их группой, держа почтительное расстояние, но не отставая. Солнце уже совсем скрылось за верхушками деревьев, и небо потемнело, зажигая первые звезды. Это насторожило Эндимиона: чуть ли не вся поголовно нечисть нападает затемно, а солнце ее убивает, или, в худшем случае, лишает всех сил.

Так что сгущающийся мрак не слишком его обрадовал.

Ревнивые мысли были отодвинуты на второй план. Он понимал, что если привлечь внимание спутников к странным кустам, те мгновенно замрут, и ничем себя не выдадут. Потом тварь подкрадется по-другому, а он может ее и пропустить. Нет уж. Лучше сейчас.

Это оказался самый обычный жихарь, каких в избытке водится по всем лесным чащам: неповоротливый и туго соображающий. Серенити тихо вскрикнула, отскакивая, Кунсайд потянул ее в сторону от мелькнувшей тени. Но они оба опоздали.

Некромант по движению кустов определил, когда жихарь стал подкрадываться для прыжка, и ждал его. Незадачливая нечисть не успела даже толком сообразить, что же происходит. Ритуальный меч темного мага пронзил его сердце в прыжке.

-Хорошая реакция. – заметил вампир немного обалдело, все еще приобняв за плечи Серенити, готовый, если потребуется, защитить ее.

Это не укрылось от внимания Эндимиона.

Он вытащил холодное оружие из мохнатой туши, и вытер лезвие о шерсть. Кажется, свершенное им героическое деяние ничуть его не обрадовало. Кунсайд отлично понял это, и поскорее от Серенити отстранился. Осмотрел нечисть с уважительным кивком: жихарь был немаленький.

-Странно, – заметил он – обычно они сидят в своей чаще, и к краю леса не подходят. А мы уже почти вышли.

Серенити оглядела нестройные, зато густые ряды деревьев, задаваясь чисто теоретическим вопросом, а когда же тогда лес густой. Однако Кун оказался прав: пропетляв еще минут пятнадцать, они вышли на пригорок. Отсюда отлично было видно означенный замок: строение небольшое, нуждающееся в ремонте, однако симпатичное и спроэктированое со вкусом. Сад вокруг замка имел такой вид, будто садовник здесь был фигурой исключительно номинальной. Феноменальный плющ, увивавший не только забор, беседку, и стену, но и часть крыши, превращая южную сторону замка в сплошной ковер, привел Серенити в сущий восторг.

Пока она с энтузиазмом носилась , осматривая эти красоты, напарник предавался мрачным мыслям. Его воображение, не иначе как натренированное на оживших мертвецах, и прочей пакости, предоставляло ему картины одна привлекательнее другой.

Лидировала сцена романтического свидания в этой самой беседке. Про себя он решил, что выставит сторожевой контур на дверь комнаты напарницы. На всякий случай… Не к ней в гости заглянут, так она сама непременно куда-нибудь завееться. Это уж обязательно. Напарница – штука нежная, ее надо беречь. Он и так едва ее не потерял…

Встречать их вышла дальняя вампирская родственница Куна – дама, состоящая, кажется, только из двух цветов: черного и белого. Даже губы, кажется, были не столько бордовые, сколько черные. Типичная вампирша, ни дать ни взять. Смуглый беловолосый Кун на ее фоне казался паршивой овцой в славном стаде вампиров. Черно-белая дама представилась Нехеленией, и радушно пригласила дорогих гостей, друзей «ее милого мальчика» располагаться и чувствовать себя, как дома. Ее милый мальчик тяжко вздохнул, но промолчал. Вот что значит хорошее воспитание, подумала Серенити. Вот ее напарник бы уже непременно вызверился, и всем бы рассказал, кто тут мальчик, кто тут милый, и кто тут чей…

Комнаты им отвели на третьем этаже, дверь в дверь, соблюдая приличия. Эндимиона и его паранойю это никак не устроило. Он на протяжении последних лет привык засыпать и просыпаться под ставшее родным сопение на ухо, и искренне полагал, что так и надо. К тому же, когда они ночевали спина к спине, никакая нечисть бы застала их врасплох, подкрадываясь коварно сзади…

Серенити, кажется, была абсолюто, совершенно счастлива. Она, наконец-то, отмылась не в озере, вычесала свои длиннющие волосы. Обычно эту нелегкую задачу брал на себя напарник. Стенал, как тысячелетнее привидение, но исполнял свои функции отменно. Теперь же пришлось повозиться, но и результат того стоил.

Когда девушка, уже отмытая, и облачившаяся в единственное припасенное на всякий случай платье спустилась вниз к позднему ужину, Нехеления замолчала на полуслове, Кунсайд поперхнулся третьей положительной, а ее собственный родной напарник даже не соизволил оторвать взгляда от гобелена напротив, изображавшего какую-то подозрительную нимфу.

Решив, что все мужики одинаковые (не говоря уже о нимфах!) девушка заняла свое место за столом, и приняла посильное участие в светской беседе на культурные темы. Эндимион так и остался созерцать эту пакостную нимфу, которая теперь оказалась у девушки за спиной. И слава богу, иначе , вполне вероятно, она бы подпортила шедевр ткаческого мастерства.

Ужинали недолго: все-таки, ночь на дворе, да к тому же и погромыхивающая в придачу. Путникам повезло встретить по пути вампира, иначе пришлось бы пережидать грозу в лесу, что не слишком-то приятно. Некромант, не выдержав постоянных переглядываний двух представителей нечеловеческой (и, теоретически говоря, враждующих между собой) рас, извинился и удалился первым.

Серенити поглядела ему в след неодобрительно, но ее немедленно отвлекла Нехеления, историей о том, как на последнем рыцарском турнире в Гражде Ольховой «ее милый мальчик» стяжал себе славу неумолимого драконоборца: стреляя, теоретически, в мишень, попал в пролетавшего над ристалищем ящера. Кунсайд ворчал, утверждая, что его подбили, что это все злостная провокация, и что вообще он мечник, а если охота лучных гениев понаблюдать, так у него в университете на первом курсе учится эльф, по специальности – маг огня, а по призванию – самый меткий лучник из всех живых.

Речь свернула на упомянутого гениального юношу, которого Серенити не то, чтобы знала, но видела и даже перекидывалась словечком: он был в ее группе. Так что Зойсайду они кости перемыли качественно.

И только когда Серенити, потирая уж совсем слипающиеся глаза, тоже поднялась из-за стола, прощаясь и имея желание идти наверх спать, она, наконец, разглядела. Никакого гобелена на стене не было и в помине. Это было зеркало.

Глава 7 Доверие

На то, чтобы оклематься и прийти в себя, Эндимиону потребовалось добрых полчаса. Из них минут двадцать он просидел за столом, очень надеясь, что у него не очень выразительная мимика.

В первую минуту он вообще ничего не видел, кроме Серенити, белым лебедем вплывшей в зал. Ну, вообще-то, если придерживаться истины, то лебедь был не белый, а бледно-салатовый, с золотой искрой, но металлия с ним, с окрасом!. Некромант давно привык к Серенити в штанишках для верховой езды, мягких сапогах, рубашке (часто – его) и кожаной курточке Все это добро было уже далеко не новым, часто нуждалось в починке, хотя, придерживаясь, опять-таки, истины, про них обоих можно было смело сказать то же самое.

А тут...

Для него она никогда так не наряжалась. Никогда… И это было… Больно. Неожиданно, но очень сильно. Эндимион еще мог понять свое состояние, когда отчаянно старался вернуть к жизни девушку: она была его другом, настоящим, единственным, другом, и ради нее он был на многое готов. Но то, что творилось сейчас, у него в голове не укладывалось. Ну никак не укладывалось….

Решив, что стенаниями делу не поможешь, а напарница внизу в зале все равно недоступна, некромант решил хотя бы сам не заниматься ерундой. Еще раз промыть раны и разобрать, наконец-то, записи, что в беспорядке валялись по всей сумке. Им еще только предстояло стать его дипломом. Однако, стоило ему вытряхнуть из сумки свитки на покрывало, как за окном таки громыхнуло серьезно.

Первое желание – выхватить меч и произнести охранный аркан – отступило уже через секунду, когда до слуха донеслось частое барабанное стаккато по жести крыши.

Шел дождь, а небо часто озарялось вспышками молний. Это Эндимиону не понравилось. Сам-то он к грозам относился спокойно, даже любил их. Но вот его напарница…

Словно в ответ на его мысли, по коридору прошлепали босые ноги. Серенити, с распущенными ко сну волосами, влетела в его комнату, и бросилась на шею.

Панический ее страх перед грозой напарник знал – даже слишком хорошо. В этом своем состоянии девушка могла натворить чего угодно. Эндимион торопливо обнял вздрагивающие плечи, жалея, что не успел зажечь больше, чем одну свечу. Теперь из-за этого по комнате прыгали кривые тени, еще больше пугая девушку. Некромант не был уверен, что его действия, будто у них найдутся свидетели, будут расценены верно.

Однако в данном случае на это было наплевать с высокой горки. Всю ответственность он готов был взять на себя – и лишь бы с Серенити все было в порядке. Он легко подхватил девушку на руки – маленькая и легкая, она всегда казалась ему полу ребенком – и осторожно уложил в свою кровать. Серенити не хотела его отпускать – цеплялась, как утопающий за соломинку. Так дети, пугаясь, цепляются за плюшевые игрушки во сне. Плюнув на правила, на то, как положено и как должно быть, Эндимион устроился рядом. А то они раньше никогда так не делали.

Оставалось надеяться, что у хозяйки замка, с виду, дамы приличной, нет милого хобби по ночам шпионить за гостями…

От каждого нового взрыва грома Серенити вздрагивала, и старалась еще сильнее вжаться в тело парня – рядом с ним она ощущала себя в безопасности. Эндимион знал, с чем был связан этот панический страх грозы, и никогда над этим не смеялся. Первое обращение-это всегда страшно. Успокаивающе поглаживая девушку по спине, он перебирал ее длинные волосы, подсознательно наслаждаясь их мягкостью. Текучий шелк скользил по пальцам, оставляя ощущение ускользающего чуда.

-Перекинься. – тихо посоветовал он в перерыве между двумя ударами – Так тебе будет спокойнее.

Девушка кивнула, неохотно села, и принялась стаскивать через голову длинную белую рубашку, использовавшуюся для сна. Эндимион торопливо отвернулся. Но тут с неба снова загрохотало, и спину обожгло ощущение нежного дрожащего тела, приникшего к нему.

-Не бойся. Я с тобой. Ну, что ты… Ни о какой смене ипостаси и речи не было – Серенити была напугана, и вряд ли даже понимала его слова. Скорее , ощущала сам тон, каким они были произнесены.

Успокаивая вздрагивающую от каждого шороха напарницу, некромант подумал, что , вероятно, не все так плохо на этом свете. Защитный и следящий контуры отпали сами собой, дождь препятствует превращению увитой плюющем беседки в место свидания, и – самое главное – в приступе паники, когда мозги отключаются, и существо действует на одном подсознании, Серенити бросилась не к Кунсайду.

Она бросилась к нему. К тому, кому верила. И это было отчаянно приятно…

***

Каждый мужчина мечтает проснутся от прикосновения прекрасной юной и, ко всем прочим достоинствам, обнаженной, девы...Вот если бы еще и ритуального кинжала у нее не было…

-Ты с дуба упала?! – зашипел слегка придушенный локтем парень

-Какого отражения?!

-Вот именно! Какого отражения я просыпаюсь в твоей постели, да еще и без… без всего!.

-Точно с дуба… Вчера гроза была, пигалица чёртова!

Кинжал полетел в угол, а хрупкая женская психика в очередной раз поставила некроманта в полный тупик.

Серенити порывисто его обняла, чмокнула в щеку, и соскочила с кровати. Причем вместе с одеялом, что отнюдь не пришлось ее напарнику по вкусу. Однако девушка уже замоталась в оное, и пошлепала босыми пятками в сторону своей комнаты. Все слова встали у Эндимиона поперек горла. Те самые, на счет большого замка, где и у стен есть глаза и уши, и где не следует выходить по утрам не из своей спальни без веской причины, да еще и с таким довольным видом… Ну его. Спокойней будет. Кунсайду не привыкать, а то он в универе не знал, как они живут, а остальным неповадно будет.

Завтрак в отсутствии хозяйки (по причине мигрени на почве плохой погоды) прошел быстро. Конкретно: троица студентов распихала по карманам самодельные бутерброды и яблоки, и улепетнула из замка, куда глаза глядят. У Кунсайда они глядели в сторону конюшен, а далее – в сторону города.

Он вчера отправлял Минории почтового голубя, так что, если птицу не схарчила приблудная гарпия, эльфийка уже ждала его в условленном месте. У вампира не было ни малейшего желания обсуждать с гостями события ночи – он, как хороший хозяин, после ужина с зарядившим дождем на десерт, поднялся наверх. Спросить, не надо ли чего гостям в честь ненастья. Амулетов, или травок сушеных там – кто их, чародейскую братию, разберет… Для благодатного визита он выбрал комнату некроманта, справедливо рассудив, что его полуночный визит в комнату юной девицы может быть расценен превратно.

И встречен, как запущенным тапком, так и боевым арканом в лоб.

Открыв дверь, и с минуту посозерцав умильную картину, Кунсайд дверь тихонечко закрыл, совершенно не собираясь делится с кем-либо плодами наблюдений. Его только интересовало одно: они с Минорией так же выглядят, или, все-таки, попристойней?.

Эндимион обнимал девушку, едва ли не свернувшись вокруг – как дракон свое сокровище. Серенити уткнулась ему в грудь, довольно посапывая – как и все оборотни, спать бесшумно она физически не могла. Переплетенные тела, одно из которых тщательно укутано одеялом (кажется, у некроманта уже выработался рефлекс даже во сне прикрывать напарницу, и неважно от чего, упырей или сквозняков) а второе невежливо показывает окну спину, оставило вампира в размышлениях надолго. На счастье Эндимиона, он так и не успел раздеться, а не то размышления вампира были бы куда как менее жизнерадостны, и плакала бы его легенда.

Оставшись одни, напарники решили предпринять разведывательный поход по окрестностям. Ну не может же быть, чтобы у замка не было своего склепа, али какой другой усыпальницы?. Не поработать (кто ж даст ворошить!) так хоть поглядеть. За погляд, как известно, денег не берут, и раз не запрещено – то можно.

Приняв такое решение, парочка вышла из замка.

Увы, окружающий мир не порадовал их красотами: после грозы все было удручающе мокрым и чавкающим, листва потемнела, цветы и те потускнели – из тех, что вообще пережили ночь. Вертя головами и периодически перекрикиваясь – сад был ого-го – оба путешественника устремились на поиски загадочной гробницы почивших вампирьих предков. За оной пришлось топать недалече: всего-то обойти замок и пропетлять в саду.

Эндимиона привел к цели скорее чутье, чем расчет.

Места своей силы он чуял, как волк добычу. Серенити поозиралась вокруг, убедилась, что присесть таки не на что, и вздохнула, смиряясь с обстоятельствами. Она по опыту знала, что когда напарник вот так дорывается до интересного места, его за уши не оттащишь, и это надолго. Она уже не сердилась на него за пентаграмму – все-таки, еще и похуже вещи случаются, вспомнить только, как она, изучая зубодробильный язык темных эльфов по чистой случайности призвала беса…

Но не будем о грустном.

Девушка исподволь наблюдала, как ее напарник резво обходит прямоугольную мраморную коробку склепа. Пропассировав зодческий шедевр, и обнаружив места скопления силы, принялся уже что-то шаманить.

«Сейчас вскроет» — тоскливо подумала Серенити, отлично знавшая, с кем имеет дело. Даже зная, что нельзя (особенно – зная!) и если попросить – сами откроют, Эндимион испытывал какую-то фантастическую склонность к вскрытию любого вида запоров – как обычных так и магических. Вследствие этого на него всегда сваливали пропажу чего угодно из закрытых секций хранилища, а злодей, оправдывая проф пригодность, злодейски скалился и охотно сознавался. Примерно так:

«Это все ты, ушлый колдуняра!»

«Конечно, я! А что случилось?».

Сейчас же добросовестный некромант облазил периметр строения во все стороны, но, кажется, так и остался недоволен.

-Там опечатано. – заметил он сквозь зубы – Я бы не стал морочится, но опечатано на крови и амальгаме, и мне это ух как не нравится…

Серенити его, в общем-то, могла понять. Кровь вообще штука страшная в умелых руках, и простые рядовые заклинания на ней никто не ставит. Амальгама же очень скользкий алхимический элемент, в морально-этическом плане. Одинаково хорошо идет как в любистоки, так и в яды, и в арканах так же широко применяема. Ценна же данная субстанция тем, что позволяет «перенаправить» любое заклинание в совершенно иное русло, если оно не доведено еще до середины, при условии тех же компонентов. Если для призыва демона Слепца требуется двенадцать свечей, кровь черной курицы и жабья икринка, так и для заговора от падежа овец нужно то же самое, вопрос лишь в применении. И амальгама этому весьма помогает. Так что вполне понятно, почему ее шизофреничный напарник так заметался.

-Давай обнюхаю, – милостиво предложила девушка – Конечно, после дождя следов никаких, но ради твоего пущего спокойствия…

-Давай! – явно обрадовался парень.

Его собеседница спряталась в увитой плюющем беседке, чтобы, спустя несколько минут, появиться в своем пушистом обличье. Пошевелив задумчиво ноздрями, чутко втянула влажный воздух – и великолепным прыжком скрылась из виду. Эндимион воспринимал все происходящее как норму. Серенити уже не раз искала ему следы, и не только магов, или иной нечисти. Нет, она буквально на блюдечке подносила ему информацию: кто и чем ворожил, как давно, куда ушел, и чуть ли не в каком настроении…

Практика имела обширный успех.

Эндимион блаженствовал, вспоминая о лопате лишь на месте очередной работы. Серенити в награду за труды непременно получала нечто, с точки зрения ее второй ипостаси, вкусненькое. Все были довольны.

За четверть часа потыкавшись носом во все углы, и снова скрывшись в беседке, Серенити появилась уже в двуногом варианте, на ходу заправляя рубашку в штаны и недоуменно крутя головой -А там никого не было – сообщила она парню – Совсем. Туда уже давно-о-о никто не ходил, я бы и после дождя человека учуяла… Или, в нашем случае, не-человека…

-Дэаллэ роа феарриль таголл…— огорчился парень

-Что, прости?

-Жаль, говорю, очень жаль – спохватился он вовремя – Это очень странно. Кровь и амальгама есть, а заклинателя – нету. Ты уверена, что он за собой ничего не затирал?

-Абсолютно – с твердокаменной уверенностью кивнула девушка.

Эндимион отстал. Вопрос был глупым сам по себе, но уж больно странно. Может же даже оборотень иногда ошибаться?. Так почему быв не сейчас, и почему бы не проверить?.

-Может, в город? – тоскливо поинтересовалась девушка, глядя на хмурое серое небо, затянутое с утра тучами. Она знать не знала, как только что подпортила напарнику настроение, ибо он немедленно увязал отъезд в вышеупомянутый город Куна с внезапным желанием Серенити направится в ту же сторону.

-И что мы там забыли? – скептически скривился он

-Так скучно же!– девушка непонимающе на него уставилась – Мокро, ни погулять, ни поработать!

-Я записи разобрать хотел.

-Так ты разбирай, я тебе в этом не помощник… Твой почерк это отдельная история, его не надо запоминать, его достаточно просто не понимать… А я прокачусь на Морковке, а?.

У Эндимиона было каверзное желание ответить, что на расстоянии магия может рассеиться, и лошадь, соответственно, падет. Но он не стал этого делать.

Низко и недостойно.

Может, Кунсайд Серенити и впрямь нравится? Чем не пара – молодой, собой недурен, опять же, роду знатного… И спина у него в порядке…

-Конечно – равнодушным голосом отозвался парень – Дай только заклинание обновлю, а не то твоя Холера еще упокоится посередь дороги, ищи тебя потом свищи…— с этими словами он направился в сторону конюшен.

Бодро шлепающая сзади девушка и не подозревала, какое смятение внесла в темную некромантскую душу.

Она предвкушала веселую прогулку, и отдых от уже поднадоевшего леса – и не понимала, отчего напарник, только что азартно копытом землю бивший, так внезапно скис. Наверно, расстроился, что докопаться не вышло, не иначе… Ничего покупать в городе девушка и не думала – не те финансы.

Но хотя бы прогуляться, и поглазеть, как говорила их преподавательница алхимии Каори Найт, «глаза продавать» — тоже ведь интересно! К тому же – слухов насобирать. В городе их всяко больше, чем по поселкам.

Окрыленная планами, Серенити со второй попытки запрыгнула в седло, толкнула Морковку коленями, и мертвая лошадь равнодушно зарысила вперед. Напарник придержал для девушки дверь конюшни, и долго смотрел, как ее силуэт исчезает на дороге. Для большей драматичности надо было бы еще добавить и пыль столбом, но по техническим причинам – из-за дождя – пыль отменялась.

Ехидное воображение тут же предложило ее наколдовать, и парень его торопливо шугнул. Так он дойдет до того, что начнет мешать во флягу напарницы приворотное зелье… Гадость какая… Сам ненавидел, и врагу бы потреблять не пожелал. Плюнув с досады, парень на каблуках развернулся и зашагал обратно. Записи действительно следовало разобрать.

А еще, он надеялся, в закромах замка отыщется неплохая библиотека… Или хоть какая-нибудь…

Глава 8 Кольцо

Весело прогалопировав на Морковке ( все равно заклинание подновлено, а вечером, вероятно, подновится еще) Серенити достигла городской стены за каких-нибудь пару часов.

В его черту она вступила уже солидной иноходью, дабы не позорить светлое имя практикующего мага… Точнее, дабы не опорочить его еще больше. Хотя больше, кажется, уже некуда. Девушка с интересом изучила местные красоты: покрошила толстым лебедям в пруду остаток бутерброда, слазила на колокольню, дабы окинуть взором беспредельную ширь еще необъезженных мест, и, соответственно, некопаных кладбищ. Заглянула в так называемый музей, и не нашла там ничего, чего бы не видела в университете и, напоследок, отправилась в городской сад.

Ну, сад, это, пожалуй, слишком гордо сказано, но аборигены именно так именовали длиннющую аллею, усаженную с обоих боков разлапистыми каштанами. Ветки деревьев смыкались над головой, так что казалось, будто идешь по живой арке. Прогулка Серенити понравилась. И понравилась бы еще больше, если бы не пришлось по пути объяснять двум каким-то излишне веселым товарищам, что они неверно расценили ее профессию.

Сдобрив пояснение парочкой шаровых молний, пущенных накатом, девушка поглядела товарищам вслед и подумала, как же им повезло, что сегодня с ней не было напарника.

Тот бы и убить мог. А потом поднять и еще раз убить.

Ближе к концу аллеи она узнала знакомую спину, маячащую впереди. Нет, отвлекать Куна, тем более когда он не один, девушка и не думала. Но тут самому вампиру наскучил выбранный маршрут, и он решил кардинально его сменить, развернувшись на 180 градусов.

Встреча вампира и оборотня на нейтральной территории не прошла даже обычного своего ритуала – обмена рычащими звуками и многообещающими взглядами. Хотя, может, они только того и дожидались, но им всю малину обломала спутница Куна.

Улыбаясь до ушей, она как незнамо кому обрадовалась неожиданной компании, пояснив, что они вот тут уже полчаса не знают, куда идти перекусить: то ли в «Кружевной Иней», то ли в «Рыжего лиса». Первое – эстетичнее, второе – веселее.

-Не поможет ли многоуважаемая…

Многоуважаемая помогла, однозначно проголосовав за «Лиса» и веселье. Кун сдался под массированной атакой прекрасного пола, тем более что их с Минорией свидание и так не выходило за рамки приличного, а гулять втроем и впрямь веселее.

Посидев в «Лисе» и наслушавшись баек о местных фольклорных элементах, компания до вечера разгуливала по окрестностям центра, единогласно решив, что каникулы раз в году и надо отрываться по полной. Серенити быстро подружилась с эльфийкой, смешливой и хваткой барышней. Оная затащила компанию к знакомому гному-ювелиру, заявив, что без хризопраза на амулет плодородия не уйдет. Дескать, это был ее предлог, зачем она вообще сюда явилась, и как прикажете без него дома в глаза родне смотреть? В результате она ушла оттуда не только с хризопразом, и по дороге еще долго перебирала в горсти маленькие, но удивительно красивые капельки лазурита на браслете-подарке. Вампир на нее глядел с такой прочувственной нежностью, что Серенити стало по белому завидно. Сама она, как ни отнекивалась, но все же получила симпатичное обсидиановое колечко в виде змейки.

«Для связи» — пояснил вампир, пропустив все возражения мимо ушей – «А то с телепатией я не в ладах».

С телепатией была не в ладах и сама Серенити, и долго еще благодарила спутника, даже когда гном с его лавкой остались едва ли не на другом конце города.

Однако все на свете проходит – кончился и внеплановый выходной.

Провожая Минорию до городского портала, все участники мероприятия искренне надеялись, что еще повторят сие полезное для здоровья души и тела действо. И, уже в сумерках, презрев опасность второго жихаря, выскакивающего из лесу, направились обратно, в замок. По дороге Серенити успела выпытать у спутника все подробности их с Минорией грядущего бракосочетания, беспрерывно хихикая над тем, как он смущается. Но постепенно парень перестал маяться ерундой, откровенно сказал, что эльфийку любит намного больше, чем по какой-то то там гроб жизни, и на полном серьезе поинтересовался, что такое загадочный «флэр-д-орандж», который невеста желает видеть на свадьбе. За пояснениями оба не заметили, как прибыли на место.

Эндимион их видел из окна библиотеки – там он окопался с обеда, от которого вежливо, но категорично отказался. Кусок в горло не лез. А после сцены у конюшни (коварный вампир с кровожадными, несомненно, намерениями, ссаживает на землю невинную младую деву, которая и не подозревает, сколь жуткая участь ей уготовлена…) не сомневался, что и не полезет.

Тем не менее, к столу спустился – не столько из сочувствия к отчаянным мольбам Нехелении (кажется, помешанной на таких штуках), сколь из желания глянуть в бесстыжие глаза напарницы.

Оная, вопреки долженствующим снедать ее угрызениям совести, выглядела до неприличия счастливой. Эндимион не преминул занять место рядом с дамой, оттеснив не особо сопротивляющегося вампира.

-Нагулялась? – с некоторой профессиональной зловещестью поинтересовался он

-А то! – Серенити его черный юмор был до одного места. И до другого, и до третьего в придачу. Она была довольна, чего и не скрывала.

У некроманта было кое-что, чем он был бы не прочь поделиться с девушкой где-нибудь в укромном уголке. Ему казалось, он нашел разгадку таинственного склепа. Однако без проверки не решался бы утверждать наверняка. А теперь, после того, что он увидел, парень вообще не был уверен, а стоит ли говорить.

Во время ужина (Серенити и Нехеления), светской беседы (Кунсайд и Нехеления) и безжалостного расчленения ни в чем не повинной тушки карася, без последующего его употребления внутрь (Эндимион) парень внимательно оглядывал Серенити. Не прибавилось ли где пары аккуратных дырочек? Эндимион резко вздрогнул, зацепившись взглядом за нечто невиданное прежде.

Бесцеремонно кивнув в сторону заинтересовавшего предмета, и спросил неласково:

-Это что?

-Кунсайд подарил – беспечно отозвалась девушка, ковыряя гарнир и ведать не ведая, что пускает на дно утлый челн надежд собеседника.

Эндимион отвернулся, и больше не заговаривал, а по окончании трапезы тихо покинул зал.

Другой.

Ей.

Подарил.

Кольцо.

***

Ближе к полуночи Серенити Лунная начинала подумывать о том, что, кажется, она понимает смысл слова «отчаянье». Оно как нельзя более подходило ее текущему положению.

Она попрощалась в зале с хозяевами: Кун украдкой зевал, утомившись беготней по мостовым, а Нехеления, хоть и готова была обсуждать загадочный «флэр-д-оранж» до утра, все же была воспитанной дамой. Серенити пожелала им спокойных снов и преспокойно поднялась к себе.

Не торопясь, умылась и причесалась на ночь, и напоследок решила зайти к напарнику – сказать и ему доброе слово. На добрые слова Эндимион был удивительно падок, иногда прикидываясь оглохшим на оба уха, лишь бы услышать их по второму, а то и третьему кругу. Впрочем, кроме Серенити не находилось охотников его ими величать, так что, возможно, он пытался добрать недостающее качество количеством. Из всей реплики напарницы «Дорогой, а ты не оборзел, морда твоя пакостная, ворожить в новолуние?» он слышал только первое слово – проверено и перепроверено. Она беспрепятственно проникла в комнату напротив и обнаружила ее пустой.

И так раз десять.

Серенити беспрепятственно проникала, полагая поначалу, что некромант удалился по своим некромантским делам, однако уже после шестой попытки к ней в душу закрались черные подозрения. Пользуясь ночной теменью и тишиной, она наскоро прошлась по всем местам, что могли бы в замке заинтересовать ее напарника.

Потом по всем прочим.

Потом не в замке.

Потом не наскоро.

Эндимиона не было.

Осознание, что она ухитрилась потерять собственного напарника, привнесло в ее жизнь нотку фальши. А все ведь так хорошо складывалось. Может, полуночничать к склепу пошел? Но и там парня не наблюдалось, более того им – в буквальном смысле— там и не пахло.

Растерявшись, испугавшись и разозлившись одновременно, девушка уже было собралась поискать заблудшую овцу в спальне Нехелении, припомнив похожий случай, рассказанный сокурсницей, но вовремя опомнилась. И усовестилась. Эндимион не просто не любил женский пол. Он, кажется, его просто ненавидел, и каждый свой шанс использовал, чтобы испортить существование его представительниц. С теми, кто как-то переживал первый час такого неземного удовольствия, как общение с господином Террианским, некромант завязывал нечто, условно напоминавшее вооруженный нейтралитет. Боевой маг в хрен-знает-каком поколении, Харука, с ним нормально общалась, и они периодически рубились на ристалище: он – ритуальным эстоком, она – орочьим ятаганом, добытым в бою. Ну, так то Харука, ей никто не указ, и уж тем более какое-то там общественное мнение. Дурной характер Эндимиона она полагала чем-то вроде печальной, но незаразной хвори, и все ждала, когда верная напарница излечит парня от этого недуга. Напарница, увы, пока не спешила сотворять означенное чудо, и мечты Харуки оставались пока только мечтами.

Зато Реяна — маг огня, как и Зойсайт — ненавидела некроманта за его насмешки люто, и, говорят, ломала о него по одной ведьминской метле каждый месяц. Наверное, по расписанию, не иначе…

Одним словом, парень чурался женского общества, да и общества вообще, предпочитая сомнительным прелестям социального контакта плодотворное копание по чужим гробам.

И компанию девушки-оборотня.

Короче говоря, в четвертом часу утра, уставшая и вымотанная, Серенити рухнула на его кровать, спихнув свитки на пол, и уставилась в потолок. Эндимиона там не наблюдалось. Еще не было случая в их практике, чтобы он сорвался и слинял, не поставив ее в известность. Иногда – если опасность, по его мнению, была уж чересчур высокой (до кучи со смертностью в выбранных для работы местах) он коварно подмешивал в питье Серенити сонного зелья, и оставлял записку : мол, пошел по упырям, если к завтраку не вернусь, завещаю тебе мою долю. Обычно после таких фокусов затейник получал сковородкой по самое не балуйся, громогласно (соседи заслушивались) каялся, но спустя какое-то время все повторялось.

Когда Серенити на втором курсе, наконец, научилась распознавать подмешанный в еду и питье дурман, этот поганец как раз закончил осваивать психоматическую блокаду, и борьба перевелась на новый, качественно превышающий предыдущий, уровень. По крайней мере, сковородка уже не справлялась со своими функциями, и Серенити начала подумывать об ухвате. И вот теперь… Нет, но это же немыслимо.

Куда бы он ни отправился – не оставил бы тут половину необходимого практикующему магу добра.

Ритуальный меч, свечи, травы, пузырьки со всякой дрянью (он уверял – рабочими образцами) и склянки с магическими настойками – все это в беспорядке захламляло рабочую поверхность мебели вокруг. Склонный к бессистемному хаосу, Эндимион организовывал свое жилище по принципу «я один знаю, где валяется эта хрень». Но он даже креста не захватил – что для некроманта вообще немыслимо. А как прикажете упокаивать незапланированную нежить, если таковая найдется? Меч для такой работы годился не всегда, и два добротных, хорошо сработанных креста — четыре локтя длинны, два с четвертью ширины – они таскали с собой всегда. Два – потому что их было двое. Меч – он на то и ритуальный, что для всякого чернокнижья сподручный.

А вот если вылезло нечто совсем неучтенное, нежданное и негаданное, как разжиревший от поедания скота нурглий – тогда только крест. Менять их приходилось часто, выдерживали они один-два, редко – три боя, и часто, ругаясь под нос мудреными эльфийскими словесами, Эндимион сам их строгал на заднем дворе, обзывая нежить разорительным хобби.

Тем не менее, оба креста стояли в углу, как печальное свидетельство умственной неполноценности господина Террианского.

Серенити на них посмотрела так сурово, будто это они лично отвечали за наличие напарника в комнате. И приняла тяжелое для нее решение. До этого момента она опасалась менять ипостась в доме – мало ли, вдруг кто увидит… Не любила она эту скользкую тему, хоть ты плачь. Она и плакала – одна, в подушку, если рядом не было Эндимиона. Который популярно пояснял, что все в мире относительно и всех отнесут. Так что ничего на свете не стоит слез его напарницы, и уж тем более вторая ипостась, которая лично ему всегда нравилась, со всеми своими прибабахами, сколько их ни есть… Собственно, Серенити еще не искала по запаху.

Стоило попробовать, если, конечно, еще не поздно. Время очень позднее, то есть очень раннее, нормальные люди (вампиры и прочая) спят беспробудно, стоило рискнуть…

Вздохнув, девушка принялась раздеваться.

Глава 9 Зеркало души

Эндимион бы никогда не подумал, как оно обернется в жизни.

А оно взяло, да и обернулось. И что теперь делать – оставалось непонятным.

Обозвав себя полудурком, и еще десятком слов, поточнее характеризующих его и так не слишком привлекательный облик, парень пошлее вперед. А что оставалось-то? Куда он идет, Эндимион и понятия не имел, из инвентаря под рукой – только нож, и тот чисто случайно: он никогда не снимал все оружие сразу. И если бы он не был так зациклен на напарнице, ее личной жизни и счастливом сопернике, он непременно вспомнил бы с утра об обломках арбалета, сиротливо дожидающихся починки на дне переметной сумы. Следовал всучить это добро девушке – пусть бы уж хоть делом в городе занялась, авось, и уберегло бы…

Не уберегло.

Он отлично – лучше, чем кто-либо – знал, что не уберегло бы. Он остался у разбитого корыта, и на этом надо поставить крест. Жаль, они остались в комнате…

Еще раз помянув злым, и отнюдь не тихим словом себя, нелюбимого, парень продолжил движение. Его даже не особо интересовало, что он там найдет, впереди. Двигался по инерции, просто чтобы занять время. Надо же себя куда-то девать. Иначе мысли пойдут по кругу, как хорошо наезженные иноходцы, а сам он пробьет себе путь на волю, методично колотясь дурьей некромантской башкой о стену. Правда, после такого подвига ни свобода, ни башка ему уже не пригодятся.

Так что пробовать не следовало.

Пустота, саднящая и зубастая, поселилась там, где еще утром была надежная уверенность. Он снова один. И виноват в этом только он сам. Серенити тут вовсе ни при чем, она нормальная девушка…И Кунсайд, чего уж там, совсем не упырь, и Эндимион его понять мог. Как никто мог.

Когда он уходил из Легиона, думал – все. Вот теперь – все. Никогда больше… Там, за чертой службы, он оставил всего себя – личность, память, семью (если она у него была) и прочее, что связывает человека с миром. Он вернулся пустым. Стертым рисунком, чистым листом, утратившим память после пережитого в каземате. Решил – пусть там и остается. Он не хотел возвращать утерянное. Зачем? Чтобы стало еще больнее? Семья – если она, повторимся, была – вряд ли пережила войну. Те, кого он считал друзьями, оставили его в подземельях. Он вышел из игры с пустыми руками: ни одного козыря не сдала ему судьба-индейка. Но из отбоя ничего не стянула. Зачеркивая прошлое, он ударился в мажью науку, выбрав, на его взгляд, самую спокойную. Мертвые лучше живых.

Так и было – пока он не встретил Серенити.

Маленький испуганный комочек, глядящий на него умоляющими глазами рука не поднялась не то, что добить. Просто оставить – бросить, как его самого бросили когда-то. Как будто желая доказать что-то самому себе, парень из чувства противоречия прихватил Серенити с собой. И в деканате пообещал, что будет присматривать за необычной студенткой, а вся ответственность за нелюдя – на нем. На вежливую просьбу «поглядывать и докладывать» послал эльфийскими путями в голубые дали и ушел, хлопнув дверью. Деканат даже не обиделся – они получили выгодное дело. И отметили это знаком «плюс». Оборотни-маги личности настолько редкие, что их всех знали наперечет. И Серенити предстояло стать одной из них.

И если бы… Еще раз лишится памяти… Выкинуть из головы эти два года, зачеркнуть, как будто их и не было – потому что это слишком больно…

«Ты правда хочешь?»

По ногам прошел холодный сквозняк.

Эндимион поднял голову. Перед ним стоял ответ на все вопросы. Еще не вплотную – он маячил вдали, в пределах полета стрелы. Такой понятный, что становилось даже неясно, как это он, собственно, раньше-то не сообразил…

«Хочешь?»

Соблазнял холодный поток воздуха, будто уже притягивая его к себе.

Парень сделал шаг. Второй. Что он теряет, собственно… Действительно, что?

«Хочешь» — удовлетворенно зашипел сквозняк.

Эндимион зашагал вперед.

***

К числу самых глупых деяний в истории цивилизации, несомненно, стоит отнести следующее: темной ночью прийти на лежбище вампира, и безжалостно его растолкать, сунув ему под нос, для наглядности, осиновый кол.

Серенити исполнила данное действие с блеском, наглядно подтвердив теорию своего пропавшего (но не пропащего) напарника о женской интуиции как эквиваленте логического мышления.

-Ножа не хватает. – сообщила Серенити, по-хозяйски устроившись на краю широкой кровати.

Обалдевший от такой наглости вампир похлопал на нее глазами, после чего – надо же!— размашисто перекрестился.

-Сгинь-пропади, нечистая сила, не мешай спать честным вампирам…

-Э-э нет! – девушка рывком отняла у парня одеяло – Никакого спать не будет!.

Кунсайд, кажется, все же проснулся. Осоловело поморгал, после чего недовольно уставился на посетительницу. Кажется, она что-то говорила про нож…

-Нож, нож – закивала девушка, наглядно подтверждая высокое качество гномьих амулетом для телепатии – Он им с вечера кое-что мастерил. Видишь, какая прелесть?

«Прелесть» неласково уперлась белобрысому куда-то между ребрами. Он аккуратно отвел заостренную деревяшку в сторону, и заискивающе – сумасшедших вообще лучше не раздражать – поинтересовался:

-Серенити, что произошло?

-Произошло исчезновение моего напарника на ровном месте – вздохнула девушка, не демонстрируя пока больше никаких признаков помешательства -А перед тем он, видимо, испытывая к некоему вампиру волну дружественной симпатии, строгал осиновый кол, отлично зная, как тот бесполезен…

До Кунсайда медленно дошло сказанное – не из-за сонливости даже, а из-за дикости. Смысл отказывался укладываться в его белобрысой голове наотрез. Изначально забавлявшая его, ревность некроманта перестала быть обычной ревностью, которую, запоздало понял Кун, тот и сам не умел распознать.

И, судя по «прелести», их действия причинили некроманту сильную боль. Теперь бы еще как-то поделикатней сообщить об этом Серенити…

-А вот это, – она, тем часом, бросила ему на колени исчерканный клочок пергамента – Я нашла у него среди бумаг.

Вампир обреченно подумал, что еще имеется в запасе у хозяйственной девушки, и какие еще штуки она ему преподнесет. С преогромным трудом разобрав почерк Эндимиона, он чуть и не по слогам прочитал:

-Архив...Ирфольте....по кругу...что это за бред?

-Архивом он называет любое книгохранилище. – живенько перевела Серенити – Ирфольте – это автор схемы, которую мы чуть не потеряли, а заодно он написал наш ненаглядный учебник по некромантии… Что же на счет «по кругу» тут я пас. Не знаю, что бы это могло быть.

Вряд ли намек на извечные переэкзаменовки по некромантии…

-Кажется, его дурное чувство юмора передалось тебе по наследству…— вздохнул Кунсайд, приглаживая встрепанные волосы. Задумчиво подбросил на ладони деревяшку, на глаз прикидывая объем работы. -Где-то минут двадцать провозился – отметил он – За такое время можно было дюжину планов по убиению заготовить…

-На заготовке, думаю, дело и окончилось: Энди… Эндимион так всегда делает, чтобы пар спустить и не проклясть кого-нибудь ненароком. – легко поделилась информацией Серенити.

Общество такого же, как и она, студента-мага ее несколько утешало. Кун, тоже стихийщик, специализировался по льду, но так же неплохо манипулировал пространством и световыми импульсами.

-Я нашла его след, – продолжала, между тем, она – Но без тебя я в то место не сунусь.

-Боязно? – понятливо кивнул Кун, рывком сдергивая со спинки стула небрежно брошенные туда штаны.

-Нет, не знаю, как ваш потайной ход открывается…

***

То, что девушка гордо назвала «потайным ходом» не стоило столь громкого названия. Вполне бы хватило и «традиционной детали интерьера в старинных замковых библиотеках». Но это, конечно, намного длиннее…

В Архиве, найдя на полке томище авторства Ирфольте, девушка на глазах у Кунсайда испробовала упомянутое «по кругу», провернув книгу поперек. Вампир толкнул шкаф, и тот отъехал в сторону, открывая темнеющий лаз тайного хода.

-Я люблю своих товарищей. – поделился с девушкой Кун, наколдовывая светляка: в узком лазе не было окон и, соответственно, луна не могла поспособствовать их талантам к ночному зрению. -Ох, как же я их люблю… Они всегда горазды на всякие милые шалости… На час нельзя оставить – мигом или фамильную тайну разнюхают, или скелет, в шкафу припрятанный, найдут…

-Ты их в шкафу хранишь? – неподдельно заинтересовалась Серенити, идя за ним след в след – Надо и Энду посоветовать: он предпочитает их вешать под потолок, а по ночам заговаривает, чтобы эта пакость фосфорицировала: такой, дескать, оригинальный светильник…

Вампир только рукой махнул и зашагал вперед.

Попутно он рассказал, что проход этот ведом каждому в доме, и кто ни попадя, кроме гостей, им пользуется, норовя сократить дорогу, дабы не петлять через ползамка. И сдается ему, Кунсайду, что именно для таких целей он и был устроен, а уж никак не для кровавых тайн.

Девушка с ним молча согласилась, про себя подумав, что лучшее средство спрятать что-то – это положить на самом видном месте. Сколько раз она сама так теряла конспекты, одежду и предметы быта…

-Ку-у-ун… — подергала она вампира сзади за рукав – Как думаешь, как он ход нашел?

-Да кто его, некроманта поганого, разберет? – привычно ругнулся недовольный ночной побудкой вампир — И вообще, была бы ты чуть-чуть менее мне симпатичной, или съел бы на месте, или послал бы эльфийскими лесами на пару с напарником… По правде сказать, там-то вам самое и место.

-Если бы я была тебе менее симпатичной, ты бы не пригласил нас к себе! – нахально отозвалась девушка, старательно поглядывая как под ноги, так и вокруг. Мало ли, куда занесет нелегкая…

К вопросу о смертельной глупости, вдобавок ко всем перечисленным подвигам надо бы еще уверовать в искреннее желание голодного вампира вам помочь и послушно последовать за ним в какое-нибудь одинокое и мрачное место… Увидав впереди отблеск, оба прибавили шагу: кажется, они вот-вот настигнут самовольного исследователя, Серенити расплачется от облегчения, кинется вновь обретенному напарнику на шею, и, скорее всего, там же на месте и задушит, чтобы неповадно было.

Девушка, уже мысленно готовая к такому развороту событий, и даже мысленно репетирующая речь по этому поводу, мгновенно остолбенела, дойдя до места, с которого ей хорошо была видна конечная часть их пути. Кун не видел: он вел светляка, и его отраженный огонек портил весь обзор дальней панораммы.

Серенити, не тратя времени ни на что, рванула вперед, оттолкнув с дороги намного более высокого и тяжелого спутника так, будто даже его и не заметила. Кунсайд решил, что, видимо, не зря их расы не дружат: есть за что, были уже прецеденты – поковылял следом, едва не схлопнув светляка от неожиданности.

Но все же не схлопнул – за что и был вознагражден сполна правом созерцать происходящее. Коридор хода оканчивался тупиком. Но это была не каменная стена, и не решетка. Нет. Это было огромное, во весь проход, зеркало. По его гладкой поверхности скользили блики – вряд ли от светляка. За зеркалом, будто другой мир, было смутно видно очертания: противоположная стена, свеча в подсвечнике, поставленная на угол чего-то массивного, каменного выступа, должно быть, нож, бесполезно валяющийся на полу, и Эндимион. Правда, не валяющийся на полу, а ровно стоящий у зеркала, положив на него ладонь. Пальцы ласкающим движением касаются глади, выражение лица – самое мечтательное.

Именно это выражение и подсказало Серенити первым делом, что с напарником творится неладное. Она бы сейчас все отдала за одну его кривую ехидную ухмылку…

Кунсайд увидел, как девушка безвольно сползает на колени, и пальцы скользят по стеклу – она не могла дотянуться до Эндимиона. Ни дозваться, ни дотронутся, ни доколдовать. Потому что зеркало – худшая ловушка для мага. А это зеркало, судя по всему, уже поймало отражение, и теперь готовится выпустить в мир еще одно свое детище. Детище ничем не будет отличаться от оригинала, кроме, разве что, холодной трезвости хищника, в оценке, кого бы ему утянуть за собой следующим… Учитывая события последних дней, вампир почему-то не сомневался, что знает, кто будет этим «кем-то»… Он знал, что спешить уже некуда: бесполезно. Захваченного зеркало не отдаст, если тело уже поглощено.

Ладно бы отражение охотилось... А то – само зеркало… Поэтому он не торопился, собираясь, в случае чего, самому оттаскивать девушку силой, и волочь обратно в обитаемую часть замка. А сюда возвращаться только с группой подготовленных и обученных боевых магов: уничтожить зеркало, к сожалению, можно только ему подобным. Он не предусмотрел одного.

Он не предусмотрел Серенити.

Девушка не стала стенать, лить слезы, бить кулаками в безответную холодную гладь, и истерично проклинать судьбу. Видимо, на то она и не обычная девушка, не зря же одиночка Эндимион ее в напарницы выбрал. Серенити Лунная вскочила на ноги, со всего маху хлопнула (наверняка пребольно ушибив) ладонь точно напротив таковой напарника, и уперлась в зеркало лбом.

Когда Кун рванул, резко прибавив темпа, было поздно во второй раз: Серенити применила только виденную ею в исполнении некроманта психоматическую блокаду, и вошла в телепатический контакт, как нож в масло.

Только контакт не с напарником. С зеркалом.

***

Лабиринт бликов закружил и без того замороченную голову. Виски заломило, словно она нырнула на слишком большую глубину. Отнялись, как по команде, и руки и ноги. Зато разум уцелел – встряхнулся, как ее вторая ипостась, и хорошими такими прыжками стал направляться к цели.

То, что Серенити видела-ощущала-знала перед собой не было, в полной мере, ее напарником. Это было и отражение его и он-отражение, спаянные воедино. Как полупереваренная пища в желудке… но даже тошнотворного рефлекса не последовало.

Так. Рядовое замечание.

Сначала аура. Подцепить и не пускать. Затем «якорьки» в остаток сознания. Причем так, чтоб было больно, когда тянут.

-Будешь знать, паршивец, как без меня убегать!

Хотя на самом деле, конечно, боль просто отрезвляет. Серенити старалась не думать о том, что тут уже некого отрезвлять. Он не слышал. Уже не слышал.

Перед тем, как все… стало случаться, завернулся в собственную психоматическую блокаду – чтобы никто не нашел. Это, фактически, самоубийство. Он не сопротивлялся. Наоборот. Завернулся в ментальный щит, закрылся от всех, и свернулся в тугой комок боли – чтобы уйти незаметно для всех…

-Хренушки!!! А диплом кто мне писать поможет???

Он не слышал. Не мог – вряд ли не хотел – все дальше залатываясь бликами – холодными хрустальными болотцами, откуда нет и не может быть возврата… Хотя… а если…

-Э-э-э-ээээйй! – раскатисто подумала Серенити, так громко, как только могла.

Не успевший дойти какого-то шага до нее, оглушенный Кунсайд упал и больше не вставал, телепатичски оглушенный. Его светляк, соответственно, погас.

-Давай менятсяяаа! А! – А! – А! – откликнулось зеркало заинтересовано.

-Возьми меняя!!! Я лучшеее!! Отдааай! ЕГО!

Поверхность зеркала превратилась в кисель. Она жадно засасывала новую жертву, неохотно выпуская предыдущую. Не из-за честности договора. Просто не в состоянии было принять обеих, а вторая и впрямь лучше…

«Нет!!!» — в голове Серенити болезненным набатом, первым лучом солнца в похмельное утро, ударила яростная волна сопротивления - «НЕТ!!!»

«Почему нет, идиот?!» — привычно ругнулась оборотень.

Они с напарником повисли с двух сторон хищного зеркала, как какие-то дикие сиамские близнецы, частично растворившись друг в друге. Видимо, оттого-то так плохо дававшаяся обоим телепатия внезапно обрела второе дыхание, и активно взялась подгонять пропущенное.

«Почему?» — подумала-почувствовала-узнала Серенити.

«Почему?» — безлико, голодно хлюпнуло зеркало кристальной мутью.

«Почему-почему…» — проворчал-подумал-покрутил пальцем у виска Кунсайд, все еще висящий на линии кольца-амулета.

«Почему?»— кто-то еще где-то очень далеко – или ближе, чем мы думаем .

«Потому что я люблю тебя!»— с той стороны рванулись так, что физические законы решили не связываться с умалишенным.

Да и магические тоже. Эндимион не стал звать команду экспертов по уничтожению зеркала.

Он его просто разбил.

***

-Дорогой, тебе не кажется, что во-он то кладбище на порядок симпатичнее предыдущего?

-Потому что над ним не летают разозленные птерры?

-Потому что местные покойники спокойно сидят у оградки и играют в карты.

Впрочем, при ближайшем осмотрении, покойники оказались вполне даже живыми, односельчанами недавно усопшего, и так и не успевшего выразить последнюю волю в наследовании имущества, сотоварища.

Отмахав положенные пятнадцать верст по тракту, на вполне живых, а потому проголодавшихся лошадях, пара перед работой сочла возможным приостановиться на обед в местной харчевне с многообещающим названием «Хлеп и крофф». Учитывая, что сам населенный пункт именовался на картах Битые Баклуши, то к работе клонило не слишком.

В ожидании заказа мужской компонент пары, молодой мужчина со свежими царапинами на руках – до самых локтей – задумчиво разглядывал пейзажи за окном. И ухом не вел, когда кто-нибудь из проходящих мимо оборачивался на его спутницу – прекрасную ликом, и, особенно, косами (то бишь хвостиками) и похожую на дриаду. Наверное, из-за длинны волос.

Однако как только чья-то нахальная рука потянулась в сторону симпатичной посетительницы, в волоске от нее вонзилась тонкая стальная игла. Кажется, за столом никто не шевелился: изучение природы и погоды было, кажется, делом всей жизни заезжего некроманта.

-И когда тебе надоест их пугать? – с притворным укором заметила женщина тихо – Каждый год одно и то же…

-Тогда, когда они перестанут приставать к моей жене. – отозвался ее спутник – Смотри-ка, кажется, тучи уходят! Ну что, может, рискнем заночевать в лесочке? На полянке, под звездами – романтика, а? – завлекательно продолжал он

-А так же комары, упыри и твои гениальные идеи по поводу диссертации – усмехнулась женщина в кулачок, не поддавшись истинно мальчишескому обаянию его улыбки – И как только ты с отцом договорился?

-Как-как… Обыкновенно. Ну, и кто, спрашивается, будет искать меня в Забитых Бакушах?

-Битых, дорогой.

-Один черт.

-Ты же говорил, что с разведкой больше ни-ни?

-Я много чего говорил… И, обычно, сие были не достойные и исполненные мудрости речи правителя…

-О, да, особенно твой эльфийский! Ты чему сына учишь?

-А что?

-Переведи с ходу: «Лаэлла пео шали тре акоссе»

-Что-то вроде «Звезды, обрушаться на твой дом, погребая его под тяжестью вековой пыли, не значащей ничего на просторах вселенной, и ты, обитатель дома сего, с пылью сей смешан будешь и во прах возвратишься, из коего соткан мир земной, но не звездный»

-Ого…— уважительно покачала головой женщина – Да ты горазд ругаться заковыристее иного тролля....О, я вижу наш заказ!

-Надеюсь, никаких карасей в сметане… Я их после того случая на дух не переношу. – мужчина кивком поблагодарил разносчика, и придирчиво оглядел содержимое подноса.-....Ничего. Есть можно. Хотя, конечно, с твоими грибочками не сравнить…

-Ты еще долго будешь надо мной издеваться?

-Я не издеваюсь, а демонстрирую восхищение высшей степенью магического искусства, достигнутого моей дорогой супругой, в час…

-Ты опять переводишь с эльфийского?

-Да.... – честно признался мужчина, и они оба тихо засмеялись.

Они уже далеко не первый год выезжали на тракт и работали «по специальности», попутно проворачивая всяческие преинтересные дела – вроде расследований с давнишними зеркалами. Остались ведь еще горе-умельцы, как не быть…

Эндимион Террианский буквально на днях защитивший звание Магистра некромантии первой степени, носил цеховой знак под курткой – не любил лишнего внимания. Это у него профессиональное. Его жена, Серенити Лунная (которую он, вообще-то, в этом году собирался оставить дома, но она заявила, что беременность – не болезнь, и нечего тут) налагала на ментальные науки более, чем на стихийные, ибо глубоко уверовала в практическую пользу и преимущество первых над вторыми.

Их старшая дочь пошла по родительским путям и также занялась магией, хоть и в более нестандартном виде. Ныне среднему же сыну было два года, и время отлучки блудных родителей он проводил у дяди – из того, к слову сказать, вышел куда как более правильный «наследный принц», чем из непутевого некроманта.

Старший из братьев в конце концов взял на себя всю тайную службу, и сделал вид, что так и надо. Младший взял на себя все официальные мероприятия, сказав «Дашь списать». Маркграф севера, лорд Кунсайд, некогда на свою голову научивший его этой фразочке, качал головой, предвидя то, что ему выскажет его лучший друг, и, по совместительству глава департамента безопасности – «богомерзкий некромант».

-Давай быстрее, они там уже собираются.

-Ты череп взял?

-За кого ты меня держишь?

-А свечи?

-И свечи....

-А кресты?

-Серенити, я какой год на тракте? Ну когда это я кресты забывал?

-Когда мы в свадебное путешествие поехали. – невинно отозвалась его жена, хлопая глазами, аки девица на выданье

-И на кой черт мне там крест, скажи на милость?

-А похоронить свои надежды на свободную жизнь?!

-Она и так свободна. Дальше некуда. – Эндимион, ничуть не стесняясь присутствующих, поцеловал жену.

Она понятливо улыбнулась.

-Ну что, приступим?

-Поехали!