Луковое горе

Глава 1

На высокой горе, пронзающей небеса, раскинулся божественный пантеон, сокрытый от смертных. На входе приветственно качались от легкого дуновения ветра оливы, мраморную колонну ласково обнимал виноград с огромными гроздьями сине-фиолетовых ягод. Брусчатая дорога вела вглубь замысловатого города, открывая взору поражающие своим масштабом храмы богов, в которых они и проживают. Ближе к месту обитания главного бога, на перекрестке дорог раскинулся фонтан с золотым изваянием Юпитера, напоминая о его величии. Из бокала в его руке струилась в чашу фонтана кристально чистая прохладная вода, переливаясь в солнечных лучах.

Пройдя налево показался сад с самыми невероятными растениями и пальмами, будучи тем самым уголком прохлады в постоянный зной и место обсуждения всех интриг. Но сегодня один из богов, Лукарис, предпочел не задумывать хитрый замысел, а прилег отдохнуть, пряча свой лунный лик в кроне оливы.

Бога урожая очень любили окружающие растения, а потому с особым усердием мешали солнечному свету потревожить покой мужчины. Его длинные рыжие волосы раскинулись по шелковистой траве, а пару прядей, оставшихся на лице, лишь изредка покачивались в такт мелодии ветра, разрешая быть ведущим в этом танце. Сильная грудь размеренно вздымалась от тяжелого дыхания, пальцы рук периодически подрагивали. Густые брови хмурились, делая блаженное выражение лица грубее и показывая, что сон снится явно не самый лучший.

Вскоре мимолетное мгновение отдыха прекратилось, Лукарис резко распахнул болотно-зеленые глаза, схватившись за ткань белой туники на своей груди.

Высокий мужчина быстро поднялся, растирая переносицу, заодно смахнув с медной бороды маленький листик, упавший с дерева прямо на него. Последнее время спать совсем не удавалось, и, вместо черного экрана, к которому так привык, (ведь сны богам не снятся) видел кошмар, в котором его лишают жизни.

Изо дня в день он в холодном поту выныривал из этого дня Сурка, пытаясь успокоить бьющееся о грудную клетку сердце, отчего принял решение отказаться попросту от необходимого отдыха. Последний раз отдыхал на прошлой неделе, потому не смог отказаться от соблазна ярко-зеленого ковра из травы.

Быстрым шагом направился к ручью возле сада с такой же кристальной водой, как и в фонтане. Лукарис сел у ручья, вглядываясь в отражение. Хоть он и имел божественные силы, усталость было сложно не замечать по его огромным кругам под глазами и мешкам. Он ударил по водной глади, растворяя свой образ. Зачерпнул в ладони воды, умылся. Прохладная жидкость приятно освежила кожу и взбодрила. Умывшись, зачерпнул еще воды, уже чтоб утолить жажду.

Возле него пробежала косуля, остановившись за углом расположенного рядом храма. Ее большие глазки с интересом наблюдали за каждым действием. Косуля вернулась, тихонько подошла сзади.

— Лея, я рад тебя видеть в добром здравии. — Не поворачиваясь, раздался мелодичный и тягучий как мед голос. Образ косули растворился и предстала высокая шатенка с округлыми бровями и карими глазами. Ее тонкие губы вытянулись в улыбке. Она села подле мужчины, спросила, проводя пальцами по воде, отчего ее золотые браслеты на руках задорно зазвенели.

— Всегда поражаюсь как ты меня узнаешь. В чем секрет? — молодая богиня обратила свои бездонные глаза на мужчину, отчего выглядела еще трогательнее, напоминая ту самую косулю, которой была пару минут назад.

Лукарис загадочно улыбнулся, потирая медную косичку из бороды.

— Мне рассказала та виноградная лоза, которую ты сломала на прошлой неделе. И та яблоня, чьи корни ты предпочла вырвать потому, что споткнулась. Трава, на которой ты сидишь. Олива, чьим маслом ты мастишь свою кожу. Природа шепчет мне о том, что происходит вокруг, так же, как ты просишь белок проследить за мной в мире смертных.

Лея густо покраснела от перечисления всех своих грехов, но сильнее всего смутилась из-за расскрытой слежки. Она вытащила руку из воды, вытерла о свое полупрозрачное синее платье.

— Тебя долго не было. Я переживала. Ты ведь знаешь, что Юпитер гневается, когда мы спускаемся к смертным. А тебя не было целых 10 лет, Лукарис. — Лея захлопала длинными черными ресницами, сложила пальцы в замок. Бог плодородия утешающе улыбнулся.

— Тебе не о чем волноваться. — сказал спокойно, приобняв сестру. Внутри все похолодело, но не стал пугать юную богиню охоты еще сильнее.

Лукарис и Лея еще немного посидели у ручья. Нехотя распрощались. Девушка, вновь став косулей, быстрым бегом отправилась вдаль, а мужчина остался, наслаждаясь природой.

Ближе к вечеру зашел к нескольким богам. Либер, прервав свои заигрывания с одной из муз, развеселел ещё сильнее, завидев на пороге храма давнего друга. Он протянул бокал с вином Лукарису, приглашая на свою бесконечную попойку. Бог урожая кивнул, заметив, что Либер и так изрядно пьян, особенно выдавали раскрасневшиеся щёки. На празднике присутствовала и Либера, с которой разговорился о всех изменениях Пантеона.

Спустя пару литров вина, бог слегка захмелел и решил, что пришло время идти домой. В компании мысли о сне перестали так уж донимать и он расслабился, бредя по дороге в приподнятом настроении.

Из его храма доносился запах весенних цветов, а кусты малины приветливо спрятали колючки, расступаясь и приглашая хозяина домой. Он вошел, не снимая кожаные сандалии и сразу сел в гостиной. Под действием алкоголя сам не заметил как и уснул.

Как и ожидалось, кошмар не прекратился. Из горла вышел хрип, Лукарис, как и в прошлые разы, резко проснулся. Протерев глаза, вышел на балкон, слушая тишину глубокой ночи.

Полная Луна разгоняла тьму своим холодным светом, освещая все вокруг. Мужчина посмотрел на небо без единого облака, а звезды приветливо мигнули. Спокойствие окружающей природы сняло остатки ночного наваждения, сменяясь решительностью.

Лукарис быстрым ходом направился из храма в другой, на другом конце горы, где жили Парки. По пути ему никто не встретился, лишь некоторые духи природы. Встретив бога, почтительно склонили голову, не смея ничего сказать, и Лукарис отвечал им тем же.

Спрятались богини глубоко в лесу. Храм расположился в самом сердце пещеры. Парки не любили внимание к своим персонам и были крайне недовольны гостям, хотя всегда их ожидали. Мужчина не особо обращал внимание на дорогу. Мысли сосредоточены на кошмаре. Решение отправиться к Паркам не могло унять тревогу, порождая новые сомнения.

Не спалось не только Лукарису. В своем роскошном храме из чистого золота, мрамора и драгоценных украшений на троне сидел мужчина, уперев подбородок в руку. Его тело было хорошо развито, сквозь тунику можно рассмотреть сильную широкую грудь. Возраст выдавал лишь уставший, свирепый взгляд и седина. Юпитер был зол, невероятно зол, отчего по храму эхом раздавались раскаты грома и сверкала молния. Его пыталась успокоить жена, Юнона, но бог грома только прикрикнул на неё.

— Оставь меня! Он даже не пришел ко мне по возвращению молить прощение. Как смеешь ты мне говорить подобное? — брови на лице Юпитера нахмурились, образовывая вкладку на лбу и делая выражение лица более устрашающим. Юнона замолчала, боясь сказать ещё хоть слово. Юпитер встал, стукнул своим посохом и громко произнес:

— Немедленно созови всех, кроме любителя выпивки и этой мерзавки.

Ущемленная гордость Юноны больно кольнула в сердце, но она исполнила приказ и вскоре храм заполнился богами.

О ночном собрании не догадывались только трое: Лукарис, его сестра Лея и захмелелый Либер, впрочем, он вряд ли был бы в состоянии туда явиться.

Пройдя лесную чащу, взору болотно-зеленых глаз открылась та самая пещера. Путь не был таким уж сложным, как казалось другим богам, ведь природа уважала своего хранителя и всячески ему помогала. То деревья убирали свои корни, дабы он не споткнулся, то предусмотрительно поднимали свои ветви, не дав ему удариться. Либо расступались, открывая сокрытую тропу. Единственное, чего не хватало, это огня, о котором совсем не подумал. Делать нечего. Пришлось идти вглубь пещеры вслепую и тут ему уже вряд ли кто-то смог бы помочь.

Холод пещеры пронизывал до костей. Лукарис продрог, потому сильнее укутался в свою тунику и слегка прибавил ходу. Он не мог перемещаться слишком уж скоро, ведь абсолютно не видел своего пути. Спасал только слух и отчетливый стук стекающих капель. Принял решение выбрать ориентиром именно воду.

Так дошел до огромного подземного озера с ледяной прозрачной водой. Места обитания Парок здесь не оказалось, что весьма расстроило Лукариса. Он прошел вокруг озера, осмотрелся. Вокруг множество ходов, глаза разбегались. Не стал долго думать, двинулся туда, куда звала интуиция, ведь не хотелось бродить в пещере до самого полудня. Только сделав несколько шагов в выбранном направлении, как его остановил дух озера.

— Выбрал ты путь не тот, впереди лишь страх и горечь. — послышался за спиной тоненький голос. Его невозможно было отнести ни к одному тембру, он будто тут, но будто повсюду, как эхо.

Лукарис развернулся лицом к озеру. Перед ним капля за каплей собирался силуэт бесполого человекообразного существа. У него не было глаз, но бог чувствовал, что смотрит дух прямо на него. Из капель отделилось очертание руки, указательным пальцем показывая на противоположный вход.

— Сыскать ты хочешь тех, в чьих руках все судьбы и все знания. Твой путь лежит сквозь этот вход. Но будь осторожен: за знание понесешь ты плату. — договорив, дух растворился в воде. Лукарис застыл на месте, размышляя над словами духа озера и с сомнением пошел в указанное направление.

Медно-рыжие волосы от быстрой ходьбы падали на его задумчивое лицо, пока мужчина внутри всё сильнее переживал. Мысли роились в голове. В один момент захотелось отступить назад, как впереди показался небольшой храм из камня.

Он выглядел намного беднее храмов богов Пантеона, но подчеркивал нелюбовь Парок к излишествам. Лукарис подошел к дверям. Не успел дотронуться, как они распахнулись.

Поприветствовать вышла одна из богинь, имя её — Нона. Выглядела она совсем юно, не более 10-12 лет.

— Прошу, бог урожая, мы тебя ждали. — Тоненький голосок девочки, отличаясь от ее внешности, звучал осознанно и с тяжестью мудрости прожитых лет, вызывая диссонанс с обманчивым обликом.

— Благодарю Парок за гостеприимство. А также спасибо за помощь с дорогой. — Мужчина мягко улыбнулся, входя в храм. Нона за его спиной хихикнула.

— О, нет, дух озера сам решает кому помочь, а кого загубить.

— Он столько хлопот доставил мне, запутав нити. — Цокнув, ответила вторая сестра — богиня Децима. От первой сестры она отличалась тем, что выглядела как молодая девушка. Децима сосредоточенно распутывала нити, не поворачиваясь к путнику лицом.

В кресле сидела третья богиня — Морта. В одной руке она держала моток ниток, в другой ножницы. Старуха что-то высчитывала про себя и в один момент резко перерезала нить. Знак, что чья-то жизнь подошла к концу. От вида того, как заканчивается чья-то жизнь, сердце сжалось от страха.

Хоть все богини и выглядели по-разному, их объединяло одно: каждая была слепа, потому глаза не открывали. Децима отвлеклась от нитей, взяла мужчину под локоть и отвела к небольшому кувшину с водой.

— Хочешь знать источник своих кошмаров и значение? Смотри в воду.

Мурашки пробежали по его коже. Он выровнялся как натянутая струна, в ушах бил звук ускоренного сердцебиения. Так и замер у кувшина, борясь с сомнениями.

Децима терпеливо ждала. Она и так знала каждый последующий шаг наперед, потому ей ничего не оставалось, как ожидать определенный момент. И он наступил.

Лукарис посмотрел в воду. Она выглядела почти черной, не получалось увидеть дно кувшина. Сначала это просто казалось странным, но вдруг черная жидкость загипнотизировала, вводя в транс.

Три Парки за его спиной встали в ряд, взявшись за руки. Они открыли свои мутные глаза, которые тут же засветились ярким светом. В один голос каждая заговорила:

«Сквозь поля, где зреет жизнь,

Тени бродят, не зная тишины.

Встанет диск света над землей,

Печаль окутает мир вековой.

И станет плоть твоя плодом земли.

И слезы смертных память сохранят.

Соседи близкие, с ликами светлыми,

Скрывают тайны за улыбками бледными.

Плоды, что срывают, в тени у ворот,

Внутри коварство — тревожный исход.

Слушай природу, в её шёпоте звук,

В ветре и корнях притаился вдруг.

Путь твой, о боже, тернист и тесен,

Но в каждом прощании — новый смысл несен.

Судьбу изменить ты не в силах,

Предрешено все еще свыше.

Но коль заранее почуешь тревожный звонок — отстрочишь исход на определенный срок.»

Голоса Парок звучали не только в храме, но и в голове бога, впиваясь в память словно когтями каждым словом. Он задрожал, выныривая из транса. Окружение перед глазами сначала расплывалось, пока не приняло естественный вид.

Лукарис отшатнулся от медного кувшина. Во время этого транса ему было видение, точь-в-точь ночной кошмар. Несколько прядей приклеились к коже от холодного пота. Он посмотрел на Парок, к этому моменту уже закрывших глаза и отпустивших руки.

— Я умру. — То ли вопросительно, то ли утверждающе произнес, взгляд блуждал сквозь женщин.

— Ты все слышал и видел. Больше мы не сможем тебе помочь. И не забывай про плату. Судьба всегда заберет свое. — отозвалась Морта, вернувшись в свое кресло. Она отрезала очередную нить, откинув в сторону, словно это не чужая жизнь, а всего лишь мусор.

Наблюдая за этой картиной, губы Лукариса растянулись в нервной улыбке. Он провел пальцами по своей бородке, размышляя о судьбе. Кивнул, подошел ближе к старухе.

— Я помню про плату. — мужчина снял со своей головы венок и протянул богине. Ее другая, костяная, рука впилась в предмет, вытягивая часть души обладателя. Лукарис весь сжался от боли, но продолжил стоять. Ему казалось, будто эта самая рука коснулась не венка, а сразу души, разорвав ее и когтями вытащив часть. Морта отпустила венок. Он символизировал саму сущность обладателя и местами зеленая ветвь увяла. Вернув венок назад, отступил. Поклонившись Паркам, развернулся к двери.

К выходу провела Нона. Закрывая дверь за богом урожая, вдруг пропела:

— Спастись ты сможешь там, где помощь даровал~ — хихикнув, тут же захлопнула дверь храма.

Лукарис замер. Посмотрел через плечо, но Ноны уже не было. Спрашивать уже поздно. Быстрым шагом направился прочь.

Дорога назад далась в разы легче, нежели вперед. Пещера, словно живая, помогала поскорее покинуть свои лабиринты, явно не желая терпеть незнакомца слишком долго. Повинуясь ее воле, Лукарис шел, не разбирая путь, поглощенный в недра своих чувств и мыслей.

Слова Судьбы слишком туманны, но видение о собственной смерти говорит про очевидный исход.

— «Соседи? Говорили ли Парки о других богах? Но я ни с кем не был в ссоре.» — Отталкиваясь от видения, Лукариса заинтересовали именно слова про опасность со стороны соседей. Вздор, это не могут быть его друзья либо другие. Марс не поддерживает беспричинное кровопролитие, у Венеры свои заботы, Либер пьет не просыхая, разве только…

— Отец? — вдруг произнес вслух, резко остановившись. Солнце уже всходило на небосвод, окрасив небо в красно-желтые тона. Он даже не заметил, как грот остался далеко за спиной, а впереди показался его храм.

Природа тепло встретила своего друга, расступаясь пред ним. Взглянул на соседнюю оливу, подошел к ней. Прикоснувшись к стволу, прошептал:

— Олива, расскажи, видела ли ночью Юпитера?

В ответ дерево подняло свои ветви с плодами вверх, зашелестело и словно вздрогнуло, чего-то испугавшись. Соседние деревья поступили точно так же, не желая отвечать. Бог убрал руку, не получив ответ. Вздохнув, вернулся к себе.

Все утро он не спал, думал над своей версией. Подозрения казались беспочвенными. Разве отец мог так поступить лишь потому, что Лукарис не сразу к нему пришел после долгого отсутствия? Да и люди в видении не выделяются дорогими шелками нарядов богов. Он ошибся, абсолютно точно ошибся.

К возвращению от Парок секретное собрание давно закончилось. Все присутствующие с тяжелым сердцем отправились домой. Им предстоял сложный выбор. Речь Юпитера до сих пор отдавалась в голове каждого присутствующего.

— …он заслужил. Как щенок смеет нас позорить?! Марс, скажи, неужто это преступление должно остаться без внимания? — Юпитер сдвинул брови, голос звучал как раскаты грома. Обратился к стоящему в первых рядах богу войны.

Стоящие рядом боги немного расступились, боясь разгневать отца или обратить на себя внимание. Мускулистый брюнет четко и громко ответил.

— Вы правы, отец. Это преступление.

— Я не думаю, что это мудрое решение, отец. — отряхнув край туники, отозвалась Минерва.

— Поясни.

Откинув прядь кудрявых волос с лица, богиня мудрости ответила.

— Мы обвиняем его, не выслушав. Разве это справедливо?

Юпитер стукнул посохом. Все умолкли.

— «Справедливо»?! Он хочет забрать все себе! Лишить нас силы!!!

В диалог вклинился Меркурий.

— А ведь отец прав. Во время моего путешествия я видел как смертные строят храм.

Присутствующие зашептались. Юнона побледнела. Если это правда, значит, все время их водили за нос. Вся доброта — притворство, дабы лишить их сил.

Церера подтвердила.

— Вот! Все ли слышали?! Природа нашептала, как смертные называют его единственным дарителем урожая. — уголки ее губ потянулись вверх. Свою радость спрятала за кубком.

Боги бурно обсуждали всё услышанное. Часть сомневалась.

Юпитер поднял ладонь. Все замолчали.

— Поймите, дети мои! Я желаю вам лишь добра. Нельзя предателю разгуливать перед нами и красть силы!!!

Кто-то согласно кивнул. Сомнус скосил взгляд. Пару богов переглянулись. В смешанных чувствах отправились по домам.

Днем в гости к Лукарису пожаловала Цирера с корзинкой ягод. Приторно прощебетала:

— Ах, дорогой мой Лукарис! — обняв бога урожая, с тревогой осмотрела его лицо.

— Так плохо выглядишь. Ты слишком много времени проводишь среди смертных.

Бог мягко отпрянул. Ничего не ответил. В сердце закралась тревога.

— Спасибо за заботу, Цирера. Нечасто тебя могу увидеть.

— Ну конечно! Столько сил тратишь.

Добавила шепотом:

— Побудь немного дома. Тебе нужен отдых. Смертные быстро забывают своих спасителей. — Цирера ухватилась за его ладонь, посмотрела с нежностью. Лукарис отвел взгляд. С каждым ее словом беспокойство усиливалось.

— Я…обдумаю. Благодарю за визит, Церера. Мне нужно к Лее.

На мгновение улыбка Цереры дрогнула. Женщина натянуто улыбнулась, поставила корзинку на стол.

— Я понимаю.

Когда богиня скрылась за дверью, Лукарис быстрым шагом отправился к сестре. Найти ее не составило труда.

Лея сидела на траве у озера, вязала венок из полевых цветов. Заметив брата, показала свою работу.

— Смотри! Теперь и у меня есть такой. — надев себе на голову, девушка встала, покрутилась.

Лукарис улыбнулся. Обнял сестру.

— Тебе идет. Лучше, чем у меня.

Энергичная Лея расцвела от похвалы. Но, заметив усталость брата, затихла.

— Что случилось? Неужели вновь тот кошмар?

Бог кивнул. Сел на траву. Похлопав рядом с собой, позвал сестру сесть. Лея последовала примеру.

Взгляд блуждал по водной глади. Собравшись с мыслями, заговорил.

— Парки показали мне видение. Лея, прошу, береги себя.

— Ты был у них?.. Расскажи!

Мужчина утешающе улыбнулся. Посмотрел в небо.

— Мне нужно вернуться к людям.

— Я ничего не понимаю…Лукарис, молю… Ты меня пугаешь.

На больших глазах Леи выступили слезы. Брат обнял ее, погладил по голове.

— Не бойся. Мы обязательно увидимся.

Лея всхипнула, сжимая тунику бога.

— Ты лжешь мне. Лукарис, сердцем чувствую!

Сердце сжалось от тоски. Видеть слезы сестры всегда оказывалось пыткой.

— Мне открыли будущее. То, чем закончится мой путь. И будет он среди людей.

Лея глубоко вдохнула. Горло сжимало от душащих слез. Тихо спросила:

— Ты меня не покинешь?..

Лукарис не смог ответить. Растрепал длинные волосы богини.

— Однажды мы встретимся, Лея.

Встреча с сестрой далась нелегко. Лукарис впервые солгал ей. В груди разрасталось щемящее чувство вперемешку с нарастающей паникой. Он присел на кушетку в своем доме.

Тело налилось свинцом. Ужасно хотелось спать. Не в силах более противиться, тело обмякло, погрузившись в тревожный сон, насланный Сомнусом.

Перед глазами мелькали красные маки, целое поле, на котором лежал сам бог урожая. Его голову обнимал золотой венец, несколько цветов словно распускались из его живота. Над ним стоял Юпитер. Грозный, будто статуя. Он медленно повернул голову в сторону наблюдавшего со стороны за собой Лукариса. Он побледнел, сделал шаг назад. Видение прервалось, выпуская сознание из клетки.

Бог сделал резкий вдох, закашлялся, будто легкие наполнили водой. Вскочил со своего места. Знамение напугало. Часть хотела остаться; часть – сбежать, часть все еще надеялась, что Парки ошиблись. Может, ошибся он сам в трактовке.

Походную сумку нашел быстро. Сложив несколько вещей, вышел. Последний раз оглянулся на свой теперь бывший дом.

Ранее путешествия к людям вызывали теплоту и любовь. Сейчас же все иначе. Постоянно оглядываясь, Лукарис ступал по пшеничному полю. Колосья расступались перед неуверенными шагами божества. Природа затихла, вслушиваясь в его дыхание.

Показалось небольшое поселение, которому ранее бог помогал. Беглый взгляд зацепился за новое возвышающееся здание – небольшой храм с его именем. Губы тронула теплая улыбка. Он приложил руку туда, где билось о грудную клетку его сердце. Тепло. Появилось ощущение, что здесь ему действительно помогут.

Он нерешительно постучал в дверь смертного, переминаясь с ноги на ногу. Поскольку день уже сменился темной, туманной ночью, открыли не сразу. Вышедший человек не выглядел довольным. Желающий устроить ругань осекся. Увидев перед собой бога, рухнул на колени, запричитал.

— Мой бог!!! Вы снова спустились к нам, не верится! — от радости на лице плотного мужчины выступили слезы. Лукарис сел рядом с ним, пытаясь того успокоить и поднять.

— Полно, ну же, вставай.

— За все, что Вы сделали, я совершу тысячу поклонов и построю тысячу храмов!

Мужчина все продолжал причитать. Лукарис оглянулся. Заговорил шепотом.

— Теперь мне понадобится ваша помощь.

С момента пропажи Лукариса прошла неделя. Церера, как хозяйка, ходила по его храму. Осматривалась. Нашла несколько медных кувшинов с отменным вином Либера. Довольно ухмыльнулась, прихватив те с собой. Кроме вина обыск личных вещей ничего не дал. Богиня отправилась с докладом к отцу.

Птицы, посланные Леей, регулярно наблюдали за домом брата. Увидев нарушительницу, маленькая синичка упорхнула с ветки к своей богине. Другая по пятам следовала за Церерой прямиком до храма Юпитера.

— Отец. — поклонившись, вошла. На великом троне сидел, нахмурившись, Юпитер. Жестом подозвал ее ближе.

— Говори.

— Там ничего нет, отец. Безделушки и вино. — она показала один из кувшинов, открыла. Внутри плескалась жидкость. Юпитер потер бороду. Его складки меж бровей разгладились, приказал:

— Отправляйся к смертным и найди его. Больше деваться некуда. С тобой отправится Юнона.

Ранее стоявшая в тени Юнона вскинула подбородок. Суровый взгляд прошелся по ней, выбивая остатки смелости для спора. Сложив руки на груди, та лишь тихо вздохнула. Богиня плодородия только сейчас обратила на нее внимание.

— Отец, если позволишь, я знаю людей лучше остальных. Позволь искать его мне.

— Слушайся, не перечь.

Церера согласилась.

— Да будет Ваша воля. — развернулась, собираясь уйти. Верховный бог окликнул.

— Стой. Не выдай себя. Коль найдешь – отправляй Юнону сюда, сама наблюдай и жди.

Церера улыбнулась. Поклонилась.

— Да, отец.

Боги и не догадались, что, помимо их троих, разговор слышали и посторонние: маленькая белочка внимала каждому слову из щели в окне. Не прошло часа, как о плане знала и Лея.

Узнав о плане, богиня побледнела, чуть не рухнув наземь. Глаза наполнились слезами. Она металась по храму, решая, как поступить. Не придумала ничего лучше, кроме как разыскать Сомнуса.

Дело оказалось непростым: бог скрывался среди холмов, вдали от своего дома. Животные подсказали путь. Лея обратилась косулей. Сомнус сидел на вершине. Девушка вернула человеческий облик, села рядом. Сомнус, услышав, что его покой прервали, приоткрыл левый глаз.

— Здравствуй, Сомнус. Знаю, мы не были близки. Но ты должен помочь. Молю, предупреди брата… — в голосе скользила тревога. Сомнус ответил не сразу.

— Воля отца – закон. Он бы не стал беспричинно объявлять охоту. — сказал неуверенно. Он боялся открыто выказывать сомнения, да и ранее сделал все, что мог. Лея сцепила руки в замок. Рядом подул влажный ветер, унося все дальше тайный разговор.

— Но это неправильно! Его ведь… — не закончила. Спрятала лицо ладонями, скрывая от чужих глаз слезы. Владыка снов вздохнул.

— Обратись к Эолу. Я помочь ничем не смогу.

Лея еще немного посидела рядом, надеясь, что тот передумает. Идея обратиться к Эолу показалась ей опасной, ведь неизвестно на чьей стороне тот окажется.

Не нашла другого решения. Дома Эола не оказалось. Богиня осмотрела сад. Уже отчаявшись, собралась уходить, как наткнулась на Хранителя, словно поджидавшего на краю сада. Тот выглядел раздосадованно. На богиню даже не взглянул.

— Эол! Я нуждаюсь в твоей помощи.

Лишь после просьбы Хранитель обратил на нее внимание. Обернулся. Прошептал:

— Поздно.

На одном дыхании добавил:

— Южный ветер уже донёс всё, что слышал.

Шум внезапно стих. Порывы ветра прекратились. Несколько одиноких листьев медленно опустились на землю. Навстречу шел бог войны. Завидев его, Лея рванула в сторону. Уйти далеко ей не дали: схватив за руку, Марс зажал ей рот.

— Далеко идешь? Именем нашего Отца, ты, Лея, находишься под стражей.

Девушка замычала, забилась. Бог войны был намного сильнее. Без особых усилий закинул ее себе на плечо и понёс в храм отца. Эол проводил её тяжёлым взглядом, но не сделал ни шагу. Когда боги скрылись, растворился ветром.

Подле Юпитера стоял Аустер, Южный ветер. Рядом — Эол, Хранитель Ветров. Хмурился, бросая косые взгляды на Аустера. Громовой Ветер безразлично ждал пока приведут предательницу.

Марс не заставил долго ждать: скинул с плеча богиню на мраморный пол. От падения на губе и коленях выступила кровь. Рывком стерев ее, как затравленный зверек смотрела на собравшихся. Заметила Эола, вскрикнула:

— Ты!!! Как ты можешь, Эол?

Хранитель не ответил. Отвернулся к окну, не желая участвовать в этом. Юпитер стукнул посохом.

— Мерзавка, кто дал тебе право говорить?! — пристально посмотрел на Лею. — Аустер донес мне предательские речи.

— Мой брат невиновен!! Он помогал людям! — кричала богиня. От криков Эол незаметно сжал кулаки.

Отец возразил:

— В этом и есть вина.

Кивнул Марсу.

— Заточи ее в темнице немедленно.

Лукарис провел среди людей целый год. Он помогал, направлял, показывал как лучше сеять, пахать. Люди были ему благодарны и отвечали той же теплотой и любовью, какую бог отдавал им. В один из дней на пороге селения явились две бедно одетые женщины. Одна, завидев обилие урожая, жалобно простонала, протянув руку к богу:

— Мы с сестрой очень голодны. Помогите, добрые люди! — она низко припала к земле. Ее сестра осталась стоять, растирая отросшими ногтями руку. Просившая женщина дернула ее за подол платья, заставив склониться.

Лукарис с нежностью взглянул на них. Вместо слов принес целую корзину овощей, муки и фруктов. Протянул женщине. Она рассыпалась в благодарности.

— Спасибо Вам!!! Спасибо!! — ее глаза виновато забегали. — Возможно…найдется и ночлег? Наших с сестрой родителей убили, а дом сожгли. Мы скитаемся.

Она обыскала взглядом территорию. Удивившись, ткнула пальцем в небольшой храм.

— А что это за строение?

Лукарис проследил за ее жестом. Ответил местный житель, заметивший произошедшее.

— Это храм нашего бога, стоящего пред вами. Без него мы бы голодали!

Женщина замерла. Небольшой храм оказался куда скромнее, чем она представляла. Ни золота. Ни статуй. Лишь венки из колосьев и свежие цветы у входа. Она театрально прижала рот рукой. Во взгляде ее сестры мелькнула мимолетная ярость, словно острый клинок.

Молчаливая женщина ответила:

— Раз бог так добр, помоги и нам.

Другая нахмурилась, кинув раздраженный взгляд на говорившую.

— Надо же, мы впервые встречаем бога! Молю, простите мою сестру. Она не в себе от горя.

Лукарис не обратил внимание на странное поведение молчаливой женщины. Она выглядела тоньше и моложе, чем та, что первой обратилась. На лице второй залегло несколько морщинок, но выглядела все еще молодо. Он мягко взял под руку старшую, жестом приглашая в дом. Вторая последовала следом.

Дом не выглядел роскошно, но был достаточно чистым и уютным. Его построили в благодарность местные жители, конечно, с помощью самого бога. Ему не хотелось стоять в стороне. Он расстелил две постели для путниц. Показав свое жилище, спросил:

— Как ваши имена? Меня зовут Лукарис. — старшая женщина растерялась. После небольшой паузы ответила:

— Фиона, мой бог. А сестра моя – Елена.

Бог кивнул.

Пригласил женщин за стол. Приготовив похлебку, накормил обеих обедом. Елена не прикасалась к еде, в отличие от Фионы. Она жадно поглощала еду, нахваливая.

— Я давно так хорошо не ела!

Елена еле заметно повела бровью. Бог, заметив, что она не ест, обратился:

— Елена, хочешь хлеб с сыром? Может, вяленое мясо? Я могу попросить у соседей.

Фиона крепко сжала руку своей сестры. Та прикусила губу от боли.

— Вы слишком добры, мой бог. Елена просто стесняется. Если позволите, я бы хотела с ней поговорить, успокоить.

Бог согласился. Без возражений покинул комнату. Сам же отправился помогать жителям с посевами.

Фиона дала звонкую пощечину Елене. Та, опешив, открыла рот. Фиона зашипела:

— Что ты творишь, идиотка?! Я ведь говорила отцу: ты обуза.

Елена вскочила со стула, собиралась высказать ответную порцию оскорблений. Женщина ее опередила.

— Юнона, немедля доложи отцу и остальным об этом месте. Я останусь здесь.

Богиня не стала дожидаться ответа. Её разозлило, что Юнона даже не притронулась к еде, приготовленной Лукарисом. Церера вылила похлёбку в огород и прикрыла землёй. Пусть лучше все решат, что гостья поела, чем заметят её пренебрежение. После чего собрала всю посуду и перемыла. Юнона к тому моменту давно ушла.

Ближе к вечеру вернулся Лукарис. По лицу стекал пот, руки были в земле. Церера застыла, рассматривая его. Отвела взгляд.

Не увидев Елену, бог спросил:

— Куда подевалась Елена? Я ее ничем не обидел?

Женщина махнула рукой.

— Ах, моя сестра просила передать благодарности за похлебку. Ей неловко от такой доброты. Сказала, пойдет дальше.

— Но ведь уже темнеет…Пойду ее разыщу.

Фиона схватила его за руку.

— Нет! Моя сестра…она сильная. Если ей помочь – оскорбится. Таков уж нрав.

Лукарис слушал, прикидывая, как лучше поступить. После долгих уговоров сдался.

Ночью Церера не спала. Подышала свежим воздухом во дворе, взгляд то и дело цеплялся за храм. Слишком бедный. Даже у нее самой храм казался пышнее и помпезнее. Но стены давно пустовали: люди то и дело отдавали предпочтение ее сопернику, Лукарису. Всё чаще люди благодарили другого бога.

Его уважение все сильнее росло, а мелкие храмы появлялись один за одним в местах, где тот бывал. Ее настрой уже не был таким однозначным. Она заметила, как тот работает, как о нем отзываются. Но страх переборол ночное помутнение. Богиня вернулась в постель.

Встала на рассвете. Бога в постели уже не было. Вышла следом из дома. Прохладный воздух вызывал мурашки по коже, роса касалась оголенных участков ног. Она прошла к полям, где работали люди.

Увидев своими глазами Лукариса за работой, сначала не поверила. Вчера она решила, что тот помогал совсем незначительно, а вспотел по иной причине. Но бог урожая работал ничуть не хуже.

Днем заметила его за игрой с ребенком. Лукарис, как свое дитя, пригладил ему волосы и угостил яблочком. Соседка подошла к наблюдавшей Церере, тепло произнесла:

— Он спас моего сына от голода.

Богиня не ответила.

Чем больше наблюдала, тем тяжелее было не сердце. Пару раз порывалась признаться, спасти от беспечной доброты. Но промолчала.

Провела с ним под одной крышей пять дней. Церера помогала по хозяйству, готовила. Бог трудился в полях, на стройке. Ночью не вытерпела, разбудила.

Лукарис не сразу понял смысл ее слов.

— Пожалуйста, беги!! Они убьют тебя совсем скоро! — богиня схватилась на его тунику, затрясла. Пелена сна спала с глаз. Лукарис осторожно скинул ее руки. Церера, устав играть роль, показала истинный облик. Бог не ожидал такого. Спросил:

— Как моя сестра?

Церера замерла, хлопая глазами. Не сразу нашлись слова.

— В темнице.

Лукарис потупил взгляд, поджав ноги. Во взгляде появилась решительность и отблеск смирения.

— Достаточно. Большего мне не суждено. — он поднялся, надел свой венок. Церера засеменила следом, в надежде, что он ее послушал.

Лукарис не сделал и трех шагов из дома. Его обступили несколько людей в плащах и обносках. Лезвие сверкнуло в свете звезд. Он узнал лица: посмотрел на Марса, после – на других. Горько улыбнулся. Парки были правы. Перевел взгляд на дома, свой храм. Все же его труд был полезен. Он не жалел.

Тишину разрезал крик Цереры. Хором прозвучали голоса, нанося новые и новые удары:

— За отца!

— За силу!

— За предательство!

Закончив жестокую казнь, боги разошлись. Марс парой ударов разрушил построенный людьми храм. Выкрикнул:

— Нет места предателю!

На шум сбежались жители.

Голова в венке покоилась на коленях Цереры. Та безудержно рыдала и дрожала. Пыталась руками зажать раны. Из ножевых ран сочилась золотая кровь, окропляя все вокруг. Кто-то взвизгнул, закричал. Несколько мужчин упали на колени. Никто не понимал кто убил из любимого бога и за что.

Наутро, там, где раньше была кровь бога, выросли плоды – снаружи медные, напоминая его локоны. Внутри – многослойные, светлые. На могиле бога, поставленной смертными, возникла молодая олива. Ее ветви были опущены, будто в скорби или молитве.

Диковинный овощ трогать не решались. Оберегали как зеницу ока. В один из годов без помощи бога вновь пришел голод. Ничего не оставалось, кроме как использовать плод из крови их бога. Разрезав его люди плакали, вспоминая его лик. Скорбила и природа ежегодно, в день, когда бога не стало.

Плод прозвали луком в честь Лукариса. Говорят, что слёзы смертных впитались в его плоть. Потому всякий, кто разрежет лук, невольно заплачет вместе с ними.

С тех пор каждый, кто режет плод, скорбит по незаслуженно убитому богу.