Лосиный ручей

Глава 1

Брын сидел, положив меч на колени, а леший, с которым и драться не пришлось, побитый лежал на земле и с готовностью отвечал на вопросы.

— Там за распадком Яга живёт. Старушка безвредная, гусей-лебедей ейных охотники по осени перестреляли. Дубы-самобои лесорубам достались, целую неделю дубовые кряжи вывозили, царский флот строить. Ругаться, правда, бабка умеет, есть чему поучиться. Опять же, избушка, ноги куриные, а лягается, что твоя лошадь.

— А с другой стороны, что будет?

— Ничего. Прежде Кащей жил, но его проезжие богатыри на шашлык порубили. Кащей бессмертный, не помер, но когда ещё оправится, а покуда, считай, что и нету его. Выходит, что в нашем лесу всё спокойно. Вот с това краю дракон живёт, хотя какой это дракон — ящерица рогатая. Крыльев нет, огнём не пышет, золота в пещере и в заводе нет, это я проверял. Но зверюга здоровая, в длину шагов семьдесят будет, твоих шагов, моих, так больше сотни. Когти, рога, опять же шагами считать можно, но уже моими. Зубы какие — не знаю, не видал я зубов.

— И как туда пройти?

— Тропу видишь? Это лоси протоптали, они туда на водопой ходят. Тама речушка есть, так и называется: «Лосиный ручей». По этому ручью граница проходит между нашим лесом и лесом това краю. Туда дойдёшь, ручей перепрыгнешь, а дальше наугад, пока на след не попадёшь. Дракон большой, следы оставляет заметные, не заплутаешь. С драконом сам разбирайся, кто из вас кого съест.

— Что твой дракон вообще ест? Крыльев нет, значит, на стада он нападать не может, туда лететь надо. Опять же, девственниц жрать без крыльев тоже не получится. Что же он, голодует в свей пещере?

— Помидоры лопает. Прежде там черничники были богатые, а потом грозный маг Чурин Меч наколдовал, и вместо черники стали расти помидоры. Старухи тама за помидорами ходят, весь рынок томатной пастой завалили. Но и ящеру тоже остаётся, помидоры они плодущие. Опять же ящер лосей ест. С нашего краю лосей видимо-невидимо, на ручей ходят воду пить, а с ихней стороны — едва видать, всех ящер переел.

— Он на вашу сторону за лосями не переползёт?

— Вроде не должен. Там же граница, через неё ползать нельзя. Наши лоси из ручья воду пьют, а дракон на том берегу лежит и слюни точит. Это я сам видал.

— Красиво рассказываешь. Значит я перейду ручей…

— Перепрыгнешь. Это пограничный ручей, в нём ноги мочить нельзя.

— А лосям, значит, можно.

— Лосям можно, потому что это не просто пограничный ручей, но ещё и лосиный.

— Мудрено тут у вас. Не в простоте живёте.

— Потому и живы.

— Ну, ладушки. Тебя я отпускаю подобру-поздорову, а сам пойду, проведаю твою ящерицу, погляжу, какие у неё есть зубы.

Леший, поняв, что легко отделался, быстро подполз к трухлявому пню и затаился там. Отдохнувший Брын поднялся и отправился по тропе, которая должна была привести его к лосиному водопою.

Идти пришлось долго, полуденное солнце припекало, хотелось пить, болела голова. Не самое лучшее состояние, чтобы сражаться даже с не летающим драконом.

Наконец, он достиг ручья, а верней — ручейка. Не верилось, что эта полоска воды является границей, с которой считается даже дракон. Её было не обязательно перепрыгивать, достаточно сделать шаг чуть пошире. Хрустальные струйки переливались с камушка на камушек.

Брын, не замочив ног, перебрался на противоположный берег. Осторожно коснулся ладонью ледяной воды, смочил пылающий лоб. Речка родниковая, только у них бывает такая чистая и холодная вода. Несколько раз зачерпнул воду ладонью, напился. Снял шлем и смочил волосы. В висках стучало, голова оставалась тяжёлой. Может быть, получил солнечный удар, пока добрался сюда? Ничего, посижу полчасика и отправлюсь дальше.

Лес това края ничем особо не отличался от эвтово, разве что исчезла тропа, пробитая лосиными копытами. Значит придётся идти вслепую, пока не отыщу драконьих следов. Уж он-то пробьёт себе дорогу.

Брын взялся за шлем, попытался надеть его. Металл наткнулся на твёрдую преграду, раздался отчётливый стук. Брын наклонился над ручьём и в чистых струях увидел своё отражение. На его голове красовались огромные, разлапистые, лосиные рога. Отчаянно вскрикнув, Брын ухватил правый рог и попытался сорвать его с головы. Рог сидел прочно, ничего, кроме новой боли Брын не добился.

Надо же, попил водички! Теперь понятно, почему речушка считается границей, но что делать с рогами, как снять их с головы?

Спотыкаясь и задевая рогами за ветки, Брын двинулся прочь от ручья. Возможно, если отойти подальше от воды, колдовская сила ручья ослабеет. А ещё в ентом лесу проживает рогатый дракон. Уж он-то в рогах должен понимать. Если победить дракона, но не убивать сразу, то можно заставить его снять эти костяные выросты и стать нормальным человеком. И только потом поступить с чудовищем, как следует поступать со всеми чудовищами. Пожалуй, это самый правильный подход.

И как специально на пути появился проломленный ящером след. Судя по величине оставленных отпечатков, леший не сильно ошибался, оценивая размеры зверя. Что же, тем больше славы будет победителю.

Позабыв о собственном уродстве, Брын кинулся по следу, надеясь догнать дракона прежде, чем он уползёт в нору. Выманивать дракона оттуда долго и мучительно. Но чего не знал Брын, так это того, что след был недельной давности, и дракон давно спал в своём гроте.

В пещере было тихо, пахло закисшими помидорами. Брын постоял перед тёмным провалом, потом вытащил меч и приготовился к битве. Однако из глотки вместо боевого клича вырвался рёв, каким во время гона лось вызывает на бой соперника. Слишком поздно воин понял, что для пожирателя лосей этот рёв означает приглашение к обеду.

Плотоядный рык раздался в ответ, и из пещеры явился рогатый ящер. Не было времени разглядывать, какие у него когти и зубы, а вот разлапистые рога многократно превосходили украшение Брына, каким он обзавёлся возле пограничного ручья.

Взмахнув мечом и наклонив упрямую голову, Брын ринулся в атаку. Что может даже длинный меч там, где в ход идут лосиные рога? Раздался костяной треск, Брын был опрокинут на спину, левый рог обломился, надо лбом остался лишь пенёк от бывшего рога.

— Хо-хо! — пророкотал дракон, подползая к поверженному Брыну. — Да ты телок, у тебя рожки чуть проклюнулись, а туда же, бодаться вздумал. Что мне теперь с тобой делать?

— Я не хотел! — заныл Брын. — Они сами! Помоги мне рога снять, ты ведь можешь!

Дракон поднял Брына в воздух, повертел перед мордой.

— На вид ты местами на человека похож, а, судя по рогам — чистый лось. — Людей я не ем, а лоси — самая лучшая еда. Я, пожалуй, вот что сделаю… — Дракон подполз к треснувшему дубу, вбил уцелевший Брынов рог в трещину. — Повисишь здесь на солнышке пару недель, провялишься, как следует, и станет ясно, кто ты такой и куда тебя употребить.

Дракон уполз в темноту, лишь после этого Брын сумел издать мольбу о помощи:

— Да спасите же меня, кто-нибудь!

Никто не отозвался, что-то не слишком много спасителей бродило вокруг пещеры.

Двумя ногами Брын принялся барабанить по морщинистой коре дуба, руками как мог отталкивался от чего придётся. Наконец раздался долгий скрип, тело поползло вниз, выламывая шею, и, когда казалось шея будет не выломана, а сломана, рог вывернулся из дерева, и Брын кувырнулся, ударившись оземь.

Казалось бы, можно ли встать после такого курбета, но Брын не только поднялся, но и побежал на непослушных ногах, задевая ветви деревьев уцелевшим рогом.

Бежал долго, хотя убежал не слишком далеко. Ноги подкашивались, а потом и вовсе отказали. Брын обнаружил, что меч он где-то потерял. Ну и куда он? Нет и не надо. Сел на кочку, свесив тяжёлую голову. Это, пожалуй, не солнце напекло, а рог оттянул.

Закрыл лицо ладонями, осторожно начал ощупывать голову. Рог на месте, держится крепко, отваливаться не собирается. А пенёк на том месте, где левый рог был, болит, если дотронуться, и, вроде, кровит. Понятно, сейчас не осень, чтобы рога сами отваливались.

Чуть впереди Брына кучился совершенно истлевший трухлявый пень. Брын наклонился, поддел сгнившую труху рогом. Так и есть, где еще прятаться лешему, как не здесь.

— Ты?

— Нет, не я, — быстро ответил лесовик. — Тот, с кем ты разговаривал, на том берегу Лосиного ручья прячется.

— Откуда тогда знаешь, с кем я разговаривал и о чём?

— А подслушать? Это же святое дело.

— Раз так, то отвечай, как мне от энтово украшения избавиться?

— Что Лосиный ручей на человека нацепит, от того человек сам избавиться не может.

— А кто может?

— Ящер рогатый, если его попросить, как следует. Только смотри, как бы он тебя за лося не принял и часом не съел.

— У ящера я уже побывал. Он меня на дубу вялиться повесил, я еле ноги унёс и один рог. Больше меня туда калачом не заманишь.

— Тогда попробуй к волшебнику обратиться. Попытка не пытка, хотя это с какой стороны посмотреть. Иной раз дело так повернётся, что похуже пытки окажется.

— Ты давай рассказывай про колдуна, —перебил Брын, — да смотри мыслью по древу не растекайся, говори дело, а то у меня рог чешется тебя боднуть как следует.

Даже такая угроза не могла сократить словоохотливость лесовика. Хорошо хоть рассказ начался не от адамовых времён.

— Ежели отсюдова прямо тудой идти, там деревня будет. Называется Прилесье. Тебе в таком виде в Прилесье нельзя, там тебя на рогатину поднимут. А направо и налево живут чародеи. Один светлый, другой — тёмный. Где какой — не скажу, они порой местами меняются. К светлому попадёшь, он тебя в порядок приведёт, а тёмный — в беспорядок. Охота, так иди.

— Сам-то ты к колдунам ходил?

— Я что, дурней еловой шишки? Я, конечно, в чащобе родился, у шишиги учился, но не настолько мохом порос, чтобы по чародеям шастать. Мне и так хорошо.

— А мне нехорошо. Пойду я, благословясь.

Леший, понимая, что из старого пня его легко выковырять, убрался куда-то в кусты, а Брын поднялся и, недолго думая, отправился направо. Дорог нет ни в одну из сторон, а сколько там идти, час или неделю, никто не подскажет. Оставалось надеяться, что лешие далеко не ходят.

Так и вышло, в скором времени появилась не топтанная тропинка, явно созданная волшебством, а не ногами, и из-за поворота появился человек.

В прежние времена чародеи носили мантии и колпаки, украшенные звёздами из золотой бумаги; смотришь и с первого взгляда понимаешь, что перед тобой колдун. А по вышивке на мантии можно отличить злого волшебника от доброго. А нынче все носят сюртуки брусничного цвета. Смотри и гадай.

— Добрый человек, — воззвал Брын, — ты, случаем, не волшебник? Мне бы с рогами разобраться.

— Да, я волшебник. А ты, как я вижу, лось.

— Нет, я не лось! Мне рога снять нужно!

— Раз ты не лось, значит, ты лис. Разгон, ты что, лиса не видишь? Ату его!

Брын бежал, хотя его судорожное передвижение напоминало что угодно, только не бег. Задние лапы, как ни старайся, не могли сделать ни одного прыжка, ноги, те, что спереди, спотыкались и цеплялись за всякую неровность, плюс ко всему нелепый рог, какого у лиса быть не должно. Разгон, здоровенная гончая в два скачка догнал бегущего, Он попытался ухватить беглеца за шею, как привык поступать с лисами, но не рассчитал и попал под удар раздвоенного копыта. Раздался короткий визг, гончая отлетела в сторону.

Колдун мог единым движением остановить и опрокинуть заколдованного Брына, но прежде он кинулся спасать покалеченного пса, и Брын за эти секунды скрылся за кустом, а склерозный чародей успел забыть, что и с кем он собирался учудить.

Невразумительное существо в той жизни, называвшееся Брыном, постанывая, тащилось сквозь лес. От прежнего воина оставался рог, примостившийся над правым глазом.

Брын плохо разбирал дорогу, и был не особо удивлён, когда его неожиданно остановили.

— Это что за чудо-юдо хвостатое? Не иначе, это мой сосед такую химирку слепил. Кто ты по взаправде — лис или лось?

Брын хотел протявкать, что он человек, но толкового звука у него не получилось. Да Брын и сам не знал, кто он таков.

— Раз так, то пойдём разбираться, из каких ты существ собран.

Говоривший ухватил Брына за основание рога и повёл за собой. Брын тащился за поводырём, не имея сил сопротивляться. Сейчас ещё превратят в слепую червягу, и на этом всё кончится.

Побывать червягой Брыну не пришлось. Волшебник, а это был явно второй из волшебников, принялся ощупывать Брына, приговаривая в такт:

— Рог держится надёжно, либо свой, либо очень хорошо приколдован. А вот копыта вихляют. Стой, не рыпайся, тебе говорят. Я лягаться тоже могу неплохо. О-па!..

Копыто отлетело в сторону, и обнаружилась человеческая рука, да ещё с яхонтовым перстнем на большом пальце.

— Во как, ты, что же — человек?

Брын утвердительно тявкнул.

— Колечко надо снять, а то уйдёт под кожу, намучаешься ты с ним. А что у нас под другим копытцем?

Под другим копытом также нашлась рука и тоже с кольцами.

— Богат ты парень, а лось из тебя неважный. Тогда займёмся рогом.

Волшебник принялся осторожно раскачивать рог, и через несколько минут тот легко и безболезненно отвалился. На его месте осталась небольшая лысина и никакого пенька.

— Ну, вот, если с переду смотреть, ты на человека похож, только уши лосиные. Сразу видно, мало тебе уши в детстве драли. Но сейчас наверстаем.

Уши пришлось отдирать с болью, зато усы и бородка клином отвалились сразу, точно были приклеены.

— Борода своя, — произнёс Брын первые членораздельные слова.

— Знаешь, как в народе говорят: У тебя своего только сопли в носу. А у тебя даже сопли наколдованные. И борода клином тебе не по чину. Такие бороды дворяне носят, а не сиволапые мужики.

— Кто тут мужик!? — Брыну немедленно вернулся голос. — Я светлейший барон фон Дер Брын!

— Барон это хорошо. Значит, боронить умеешь. Учить тебя не придётся. Ты слушай, что с тобой дальше будет. Я каждого, кто ко мне приходит, приставляю к тому делу, какому он больше способен. Ты прежде был сеньором, но не светлейшим, а дрянным. Будь иначе, ты бы себе дело в усадьбе нашёл, а не шастал впустую по свету. Тут неподалёку деревня есть, Прилесье, я там тебе клин земли выделю и домик-времянку. Вон у тебя рог какой, не у всякого сохатого такой есть. Это же готовая соха! Поднимешь рогом целину и первый год засеешь овсом. Потрудишься рук не жалея, урожай соберёшь хороший. Отложишь сколько надо на семена, опять же лошади на прокорм и себе — кисель варить. Остальное можешь продать. А на будущий год сам решай, чего и сколько сеять.

— Я не ем киселя, это мужицкое угощение!

— А сам ты кто будешь?

— Я барон фон Дер Брын! Бароном я родился, бароном и умру!

— Умирай. Только учти, у тебя на лбу ещё шишка осталась, где левый рог был. Смотри, как бы по весне у тебя там новый рог расти не начал. Опять же, лисью шкуру я с тебя ещё не содрал. Ты на свой хвост оборотись, барон, а потом гордиться начинай.

— Ваше сиятельство! — спесь с Брына как ветром сдуло, — Господин волшебник, бога ради не прогоняйте меня!

— Да уж ладно, начал тобой заниматься, надо заканчивать.

Колдун размахнулся и ткнул кулаком по шишке над левым глазом. Было очень больно, но Брын лишь охнул и сдержал крик. Шишка провалилась вглубь, длинное породистое лицо барона сморщилось и стало совершенно мужицким. Из носа хлынули сопли.

— Я же говорил, что у тебя и сопли не свои. Это результат неправильного воспитания, ложной гордости и прочих привитых недостатков. Давай, сморкайся, прочищай мозги, иначе тебе от рогов вовек не избавиться. А я теперь задней частью займусь. Лапы там маленькие, от Разгона сбежать не смогут, а копыт у тебя больше нет, отбиваться нечем. — Волшебник одним движением оторвал Брыну хвост. — На, спрячь и береги получше. Это же не огнёвка, а чернобурка, второй такой в лесу нет. Пригодится жене на воротник.

— Я не собираюсь жениться.

— Все так говорят: не собираюсь, не собираюсь, а потом — раз и женат. Ты учти, жить будешь в Прилесье, а там девушки уж больно хороши. Каждая, что ягодка лесная, сам бы съел, да деньги надо. А ты, пока прилесных красавиц не видал, заранее от свадьбы не зарекайся. Кстати, соха у тебя есть, а коня ты где потерял?

— В деревне оставил. На коне через чащобу ехать неловко, можно без глаз остаться. Вот я и оставил коня на передержку. Там у самого леса деревня есть, не помню, как называется.

— Так и называется — Прилесье.

— Но ведь Прилесье это здешняя деревня…

— И что с того? Здешняя деревня — Прилесье, и това краю тоже Прилесье.

— Погодите, ведь лес това краю, это тот лес, где мы сейчас.

— Нет. Лес, где мы находимся, это просто лес, как говорится, энтот. А по ту сторону ручья — лес това краю.

— Там мне говорили наоборот.

— Правильно говорили, ведь ты и сам был по ту сторону ручья. Лес, в котором ты, это просто лес, а по ту сторону ручья — лес това краю. Но довольно перепрыгнуть ручей, и всё переменится: лес това краю станет энтим, а бывший свой лес обратится в лес това краю. То же самое будет и с деревнями.

— Что-то я совсем запутался. В какой же деревне оставлен мой конь?

— В Прилесье това краю. Ты же оставив коня, через Лосиный ручей переходил. Но не беспокойся, коня я тебе приведу. Седло, стремена, всякую сбрую через лес не потащу, а коня приведу. Стремена тебе не понадобятся, ноги у тебя хоть и человечьи, но босые. Ничего, спроворю тебе пару лапоточков, и будешь ходить.

— Я в лаптях? Никогда!

— Не хочешь, ходи босым. Но учти, сапог тут для тебя не запасено.

Брын сник и ничего не отвечал.

— Ты учти, — продолжал наставлять волшебник, — конь у тебя рыцарский, ему поначалу обидно будет сошку таскать. Но ничего, привыкнет. И ты привыкнешь.