Ливер

Глава 1

Густав был уродлив и безнадежно глуп. Впрочем, как и все люди. Слуга поставил перед ней блюдце с рубленым бычьим сердцем и оскалился. Люди вообще любили скалиться по одним им ведомым поводам. Наедине или в компании, глядя на неё или друг на друга, они растягивали свои узкие рты, показывая крупные тупые зубы. И кажется не знали, что от этого их нелепые лысые морды становятся еще безобразнее.

Снежинка оскорбленно посмотрела на него, и с отвращением отошла от миски. Кончик её хвоста гневно рассекал воздух. Этот несносный Густав давно должен был усвоить, что она предпочитает печень!

Лучше уж она подстережет мышь, которая третий день скребется где-то за стеной и даже имеет дерзость оттуда высовываться в поисках оставшихся после ужина Густава крошек. Снежинка с неохотой признала, что разленилась и запустила дом. Возраст давал о себе знать и охота уже не доставляла ей столь большого удовольствия. Но сегодня глупый слуга, видимо, не оставил ей выбора.

Обычно в такое время Густав или все еще спал, сжимая в руке бутылку с гадкой красной жижей и источая отвратительную кислую вонь, или сидел напротив очередного человека, вторгнувшегося в её дом.

Гостей она не любила. Те всегда занимали резное кресло, в котором она спала, и смотрели в одну точку, замерев, словно наблюдая за невидимой птицей, готовясь к прыжку, но никогда не прыгая. А Густав, сидя напротив, возился и шуршал руками по доске. Он вообще любил это - поставить перед собой доску и, нависнув над лежащим на ней листом бумаги, проводить к ряду несколько часов, катая по поверхности маленький уголек. Это не было похоже ни на игру, ни на что-то хоть сколько интересное, но когда Густав наконец-то отрывался от измазанного листа и протягивал его очередному гостю, тот неизменно издавал громкие восторженные звуки. Воистину, люди безумны!

Изредка и только будучи наедине с ней, слуга использовал бумагу по прямому назначению - комкал и бросал на пол, чтобы Снежинка могла немного позабавиться и сделать вид, что охотится. Было бы совсем замечательно, если бы Густав в это время не стенал схватившись за лицо руками, а наблюдал за её грацией и восхищался. Но сложно было ожидать разумного поведения от человека.

Впрочем, в последнее время её слуга вообще был сам не свой. Он часто пропадал где-то по вечерам, и все чаще ночь напролет пил мерзкую жижу. Пару раз он возвращался домой с красным пятном на щеке. На его бледном лице след горел так ярко, что не заметить было невозможно.

Продолжая череду странностей, сегодня утром он не спал и не занимался со своей дощечкой. Густав мерил шагами комнату, пребывая в каком-то особом волнении. Под его огромными ногами вновь и вновь скрипел старый пыльный паркет. Возможно, будь у убогого хвост, по его подергиваниям стало бы понятно что не так. Но увы, Всевышний не любил людей так, как её, и оставил их бесхвостыми, а потому неспособными выражать свои чувства.

Её слуга, как обычно что-то бормотал. Снежинка никогда не вслушивалась в звуки, бесконечным потоком исторгаемые людьми, смысла в них было не больше, чем в чириканье воробьев. И этот раз не стал исключением. Однако она заметила, что Густав, хотя только что вернулся из лавки мясника, явно собирался куда-то еще, раз не вешал свою потертую одежду на крючок, и всё продолжал движение от окна до двери и обратно. И, в конце концов, после долгих хождений туда-сюда, он все-таки покинул дом.

Это было необычно. Впрочем, пытаться понять неразумных существ бессмысленно.

Она вышла на небольшой балкончик, вспугнув одним своим грозным видом стайку воробьев, сидевших на перилах, и посмотрела вниз. Густав вышел из дома, неловко разойдясь с соседкой, возвращавшейся с рынка с полной корзиной снеди. В узком проулке, соединявшем двор с большой и шумной улицей города, это было сделать непросто, по крайнем мере таким неуклюжим существам. Когда Густав скрылся за углом Снежинка зевнула и улеглась на терракотовую плитку, нагретую утренними нежными лучами. Перевернулась, подставив живот солнцу. Ближайшие пару часов здесь будет хорошо спаться. Медленно погружаясь в дрему под неистовое чириканье птиц, Снежинка планировала свой день. Скоро солнце станет беспощадно жарким и она перейдет отдыхать в прохладу квартиры. А после обеда тень от персикового дерева укутает балкон. Тогда она вернется и продолжит начатое. Чем занять вечер Снежинка не успела решить - её окончательно разморило и она с наслаждением погрузилась в сон.

Раньше жарких лучей солнца её разбудил звук ключа в замке. Густав вернулся.

Он, не снимая сапог, прошел в комнату и плюхнулся в кресло. Достал что-то из кармана и внес в луч света, пробивавшийся из окна, чтоб лучше рассмотреть. Снежинка на мгновение тоже заинтересовалась, но маленький блестящий предмет не пах ничем съедобным. Затем Густав встал и долго вглядывался в висящие на стенах листы бумаги, испачканные им когда-то. Он замер перед одним, особенно большим и вертел в руках все тот же предмет. А потом сунул блестяшку в карман.

По крайней мере сегодня не было гостей. Снежинка запрыгнула на кресло и свернулась клубком. Она планировала отдыхать в комнате позже, но не все складывается, как желаешь. Эту истину она уже давно приняла, с ней жизнь становится немного более выносимой.

Сквозь дрему она услышала, как запирается дверь. Густаву сегодня не сиделось на месте.

Солнце уже скрылось где-то за крышами и город наполняли сиреневые сумерки, когда её снова разбудили - на этот раз хохот и топанье двух пар сапог на лестнице за дверью. В квартиру валились Густав и Красный - человек в необычной алой одежде. От него вечно пахло мерзкой жижей, табаком, потом и, что отличало от всех прочих, металлом. Красный иногда захаживал к ним по вечерам и они с Густавом долго шлепали маленькими картонками по столу. Снежинка изредка видела похожих на Красного на улице, но они были какими-то другими, хоть и носили такую же одежду.

Слуга и гость тащили с собой несколько бутылок.

Густав небрежно столкнул её с кресла. Неловко приземлившись на пол Снежинка ответила яростным взглядом. Да как он смеет? Её терпение заканчивалось. Густав становился невыносимее с каждым днем, и возможно пора задуматься о смене слуги. Тот не обратил никакого внимания на её гнев и подвинул кресло к столу, давая гостю усесться. Оскорбленная, Снежинка двинулась прочь.

В комнате было мало мест, где еще можно устроиться. Ей не нравился запах кровати, насквозь пропитавшейся той кислой вонью, исходившей от Густава по утрам. Стул и кресло заняли слуга и незнакомец в красном, а стол - масляная лампа, бутылки, хлеб и кусок сыра.

Оставался лишь невысокий шкафчик, в котором хранились листы бумаги и угольки. Снежинка присела и пару мгновений переминаясь с лапы на лапу, ведя сложные вычисления соотношения высоты, точки её прыжка и угла, под которым нужно взлететь, а потом взмыла вверх и аккуратно и бесшумно приземлилась на шкафчик. Она была довольна собой - в вычислениях все так же хороша, как и раньше.

Улегшись, назло Густаву, на стопку листов она щурясь наблюдала, как люди скалятся, прикладываются к бутылкам и нарезают сыр, не переставая исторгать из себя громкие звуки. Отметила, что в этот раз Густав делает это как-то иначе, не так спешит что ли, а гость привычно не отрывается от горлышка. Но мягкий свет лампы создавал причудливые тени и наблюдать за ними было гораздо интереснее. Скоро она снова задремала.

Когда скрип паркета нарушил её сон было уже совсем темно. Гость посапывал, уронив голову на лежащие на столе локти. Сзади него стоял Густав, склонившись и запустив руку гостю куда-то за полы красной одежды. Он двигался насколько это возможно человеку ловко, совсем не так, как обычно после красной жижи. От вытянул какой-то предмет, замер на мгновение и задумчиво, словно колеблясь, посмотрев на Красного. Но тут же решительно сделал шаг к кровати и спрятал предмет под подушкой.

А затем растормошил гостя и сунул ему бутылку в руки. Они громко распрощались, не переставая скалиться, и Красный вышел прочь, судя по звукам по пути упав на лестнице.

Снежинка спрыгнула на пол, вышла на балкон и проводила его взглядом. Сильно шатаясь он добрался до проулка, где приложился к чудом уцелевшей после спуска по лестнице бутылке, долго и упорно хлебая жижу. А потом его вывернуло. Он еще постоял немного и затем скрылся за углом дома, все так же еле держась на ногах.

От этой сцены Снежинку отвлекли какие-то необычные звуки, раздававшиеся в комнате. Она с интересном посмотрела что делает Густав.

Сидя на кровати, рядом с отброшенной подушкой, он держал тот самый предмет, который вытащил из Красного. Звук щелчков и запах металла и чего-то еще неприятного напомнили Снежинке игрушки, какие она изредка наблюдала у детей. Дети вертели их в руках, а потом ставили на землю и игрушки словно оживая двигались. Признаться, первый раз даже она поверила в этот фокус. Но странный механизм не пах как мышь или птица и быстро останавливался. Тогда дети поднимали его и повторяли все заново.

Под пальцами Густава игрушка зажужжала, как огромный жук, пытающийся отпугнуть хищника. Она странным образом раскрылась и на пол со звоном посыпались мелкие предметы, раскатываясь в разные стороны. Один из них устремился к Снежинке и она остановила его лапкой. Пахло все так же неприятно.

Брезгливо отряхнувшись она отошла, пропуская ползающего Густава - тот тщательно собирал предметы с пола, как будто наконец вспомнил, что её слуга должен держать дом в чистоте. Потом он поднялся и снова стал возиться с игрушкой, один за другим пряча в ней подобранные продолговатые предметы. Все это сопровождалось щелчками и треском, уже начинавшими раздражать Снежинку.

Она предпочла покинуть бестолкового и устроилась на балконе, наблюдая залитые светом луны черепичные крыши и редкие светящиеся окна. Её снова клонило в сон.

Хорошо, что день приближался к завершению, потому что явно был неудачным. Из дремы её вырвали резкие крики стоявших под балконом. Один голос принадлежал Густаву, другой - даме, Снежинка не узнала её сразу. Они яростно спорили, как две вороны, готовые сцепиться за объедки - сближались и расходились, то упирая руки в бока, то вздымая к небу. В конце концов голоса чуть стихли и люди зашли в дом.

Стук каблучков со стороны лестницы волновал её больше, чем ругань. Снежинка проследовала от балкона к креслу, запрыгнула на него и стала настороженно наблюдать за дверью. Дамы часто были не к добру. Слишком назойливые.

Когда Густав распахнул дверь Снежинка потянула носом воздух и с облегчением поняла, что это Бланш. Одна из немногих людей, чье имя она помнила. Возможно потому, что Густав часто бормотал его, когда пил мерзкую жижу и прижимал к губам сложенный лист бумаги. Или рассматривал листы, развешенные по стенам.

А может потому, что Бланш была сносной. Она всегда пахла приятно, как будто только что вернулась из лавки мясника. И кроме того знала свое место - никогда не будила Снежинку, не пыталась взять её на руки или повязать на шею ленточку. Похвальное поведение для человека.

Но совершенство людям чуждо. Бланш всегда была причиной переполоха.

Первый раз она пришла сидеть напротив дощечки. Густав тогда очень долго мучал бумагу и когда гостья ушла - зачем-то вышел на балкон и смотрел вслед, пока она не скрылась из виду. Раньше он так не делал. Кажется тогда он и начал завешивать стены своими перепачканными листами бумаги.

Бланш приходила сидеть перед дощечкой еще пару раз. Примерно в то время Снежинка запомнила её имя - слишком часто Густав повторял его.

В четвертый свой визит она была громкой и недовольной и сунула Густаву в руки сложенный лист бумаги, который тот до сих пор хранил. Тогда она ужасно неприятно хлопнула дверью и Снежинка не видела её несколько недель.

В пятый её визит она была в сопровождении двух шумных мужчин в таких же одеждах, как Красный. Снежинка проскользнула мимо ног всей этой толпы на улицу, ей были неприятны крики. Чем все закончилось она не знала. Под утро, когда она вернулась, Густав уже спал, источая привычную кислую вонь.

Так что Снежинка была не удивлена, что и в этот раз Густав и Бланш начали шуметь на улице, продолжили на лестнице, а ввалившись в квартиру стали просто оглушительны. Её слуга что-то вещал девушке, а та скрестила руки на груди. Он опустился перед ней на колени, одну руку прижал к сердцу, а второй схватился за складки её подола и она попыталась разжать его пальцы.

Снежинка, мрачно наблюдала за их возней и подергивала хвостом. Как же они раздражали.

Наконец Густав замер в нелепой позе - на корточках, но не совсем - одно его колено было прижато к земле, другое согнуто. Он протянул Бланш маленький блестящий предмет, который, видимо, все это время хранил в кармане. Снежинка наконец рассмотрела что это - крошечный бублик, какие люди часто выносили из лавки пекаря. Но таких маленьких она никогда не видела и обычные пахли невкусным хлебом, а этот - вообще ничем. Казалось бы хлеб было невозможно сделать менее привлекательным, но нет предела тому, как люди могут портить вещи.

Видимо, Бланш была того же мнения. Дама резко шлепнула Густава по руке и блестящий бублик выпал, звякнул об пол и покатился прочь. Она что-то сказала, развернулась и направилась к двери.

Снежинка уже решила, что на сегодня все закончилось и можно приготовиться к охоте на наглую мышь, как она и планировала с утра.

Но следующее мгновение бесконечно растянулось, силясь вместить в себя все произошедшее.

Густав метнулся к кровати, сбросил одеяло с той металлической игрушки, схватил её, направил в спину Бланш. Раздался сначала легкий щелчок. Густав с непривычной горечью исторг какие-то слова и Снежинку оглушили два звука.

Первый - раскат грома, как будто гроза громыхала не где-то далеко в небе, а прямо в этой комнате.

Второй - хруст костей и чавканье вытекающей крови. Конечно, она знакома с подобным по охоте на мышей, но никогда не думала, как бы звучало, будь жертвой человек. Теперь знала. Громче.

Снежинка никогда не видела такой скорости у людей.

Так же, обычно их рот не открывался так широко и не был полон острых зубов. Она ни разу не замечала, чтоб их пальцы заканчивались длинными когтями. И чтоб дама вгрызлась в глотку мужчины, давя на корню его не успевший вырваться крик, и повалила на пол.

Снежинка наблюдала как темная, почти черная в свете масляной лампы лужа расползается все ближе к ножкам кресла, на котором она сидела. Она немного двигала ушами ловя хруст и хлюпанье со стороны людей и принюхивалась. Пахло лавкой мясника.

В конце концов Бланш поднялась, нашла на столе полотенце и как могла утерла рот. Несколько минут она просто стояла, прижав руки к лицу. Потом осмотрелась и стала методично срывать развешенные по стенам листы, кидая их на пол в кучу. Затем обратила внимание на игрушку, все еще сжатую в руке человека и забрала себе.

Взяв масляную лампу дама вылила из неё жидкость сначала на кучу листов, потом тело Густава. Сняв стекло поднесла пламя к немедленно вспыхнувшей бумаге. Остановилась в дверном проеме, еще раз оглядывая комнату, и жестом поманила за собой.

Снежинка спрыгнула с кресла и, аккуратно избегая все растущей лужи, направилась к выходу. Ей определенно был нужен новый человек, а Бланш вполне подходила на эту роль. Как удовлетворенно отметила Снежинка, проходя мимо развороченного тела, лежащего на полу - по крайней мере они обе предпочитают сердцу печень!

---------------------------

Дорогой читатель или читательница! Знаю, что ваше время дорого, и очень ценю, что вы посвятили несколько минут моей дебютной истории. Спасибо вам большое!

Мне интересно узнать, какие чувства она вызвала у вас? И что должно быть в конце - точка или многоточие? Для вас этот рассказ завершен, или тайны, которые он украдкой показал, только предстоит раскрыть в будущем, на новых страницах?

Спасибо еще раз!

Женя Грач