Лиска, или Уборка системного масштаба

Глава 1. День, когда кончились деньги на WoW

Лиска поставила ведро посреди прихожей и оглядела обувь, оставшуюся после отъезда детей. Кроссовки лежали у двери, резиновые сапоги почему-то оказались под вешалкой, босоножки забрались под тумбу, а сверху на всей этой композиции покоился маленький розовый сапожок.

Лиска подняла его за голенище и повертела в руке.

— Ты чей вообще?

Сапожок не признался.

— Вот и я не знаю.

Она отправила его в коробку с надписью «Разобрать». Таких коробок в доме накопилось несколько, причём одна особенно наглая уже третий год носила название «Разобрать срочно». Лиска давно подозревала, что после определённого срока слово «срочно» теряет юридическую силу, поэтому коробку трогать не стала. Сегодня в планах была прихожая, а не археологическая экспедиция.

Вообще-то после отъезда детей она собиралась провести день совсем иначе. Быстро пройтись по дому, собрать то, обо что можно споткнуться, остальное объявить элементами интерьера, заварить чай и наконец нормально поиграть. Без «мам, где зарядка», «мам, он взял моё» и особенно без загадочного «мам, оно само», которое в этом доме объясняло примерно половину происшествий.

Лиска достала телефон, открыла страницу оплаты World of Warcraft и посмотрела на сумму.

Закрыла.

Через несколько секунд открыла снова, поскольку иногда человеку необходимо убедиться, что неприятная цифра не была плодом его воображения. Цифра оказалась настоящей.

— Да чтоб вас...

Из комнаты отозвался муж:

— Кого?

— Никого. Международную финансовую систему.

— А-а.

На этом его интерес к мировой экономике закончился.

Оплатить игру в России можно было. Вопрос решаемый: посредники, комиссии, лишние телодвижения и итоговая сумма, после которой хотелось не играть, а потребовать себе долю в компании. Особенно обидно было потому, что Лиске сегодня действительно хотелось в WoW. Побегать пару часов, сходить в подземелье, посмотреть, что там изменилось, и с удовольствием потратить вечер на добывание какой-нибудь вещи, без которой ещё утром она прекрасно жила.

— Не буду платить.

— Дорого?

— Я столько за отдых платить не готова. Это уже не отдых, а инвестиционный проект.

Муж засмеялся.

Лиска убрала телефон в карман и взяла веник.

Техники для уборки в доме хватало. Робот-пылесос честно жил своей электронной жизнью, ручной пылесос лежал под кроватью, а огромный моющий аппарат занимал в кладовке столько места, будто его покупали для обслуживания железнодорожного вокзала. При этом песок возле двери удобнее всего было собрать обычным веником, которому не требовались зарядка, приложение, фильтры и обновление прошивки.

Из-под тумбочки выехал пластмассовый динозавр. За ним появилась крышечка от фломастера, потом бусина, два фантика и засохший кусочек хлеба.

Лиска остановилась.

Хлеб требовал объяснений.

Чтобы оказаться настолько далеко под тумбой, он должен был либо самостоятельно туда заползти, либо быть запущен человеком с хорошим знанием баллистики.

— Я же спрашивала, кто ел в прихожей.

Муж благоразумно не ответил.

— Все сказали, что никто. Значит, хлеб пришёл сам.

— Может, мышь?

— Конечно. Пришла с хлебом, поиграла динозавром, порисовала фломастером и потеряла сапог.

— Вполне насыщенная жизнь у мыши.

— Не отвлекай меня от расследования.

Лиска собрала находки, домела песок и почувствовала первое удовлетворение от результата. Вот за это она порядок и любила. Не ради пустых поверхностей и не ради дома, в котором страшно поставить чашку не на ту салфетку. Ей просто нравилось знать, где что находится. Ножницы должны находиться там, где лежат ножницы, батарейки — среди батареек, документы — в папках, а не в том загадочном месте, куда кто-то их положил «буквально на минутку».

Особенно Лиска не любила слово «потом». В семейном быту оно обозначало не время, а направление движения предмета в неизвестность. «Я потом уберу» означало, что убирать будет Лиска. «Я потом положу на место» означало, что через неделю вся семья будет искать эту вещь. А знаменитое «я помню, куда положил» обычно становилось началом коллективного квеста.

Телефон в кармане пискнул.

Лиска достала его.

На экране появилось уведомление:

ДОСТУПНО ОБНОВЛЕНИЕ.

— Потом.

Она смахнула сообщение и продолжила уборку.

Через несколько секунд телефон завибрировал снова.

ТРЕБУЕТСЯ ОБНОВЛЕНИЕ.

— Нет.

Уведомление исчезло, но тут же появилось снова.

ТРЕБУЕТСЯ КРИТИЧЕСКОЕ ОБНОВЛЕНИЕ.

— А мне критически требуется чай. И что?

Она нажала на крестик.

Ничего не произошло.

Попробовала ещё раз, после чего экран погас.

— Только не говори, что ты сдох.

Телефон был почти новый и ещё минуту назад показывал больше половины заряда. Лиска нажала кнопку включения, подождала и нажала снова. Экран наконец загорелся, только привычной заставки на нём не было. На белом фоне медленно проявился чёрный круг, под которым появилась надпись:

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ — 4%

— Я тебе ничего не разрешала.

Проценты продолжали расти.

Лиска попыталась перезагрузить телефон, но кнопки перестали реагировать.

— Слушай, у тебя телефон работает?

— А что с ним?

— Посмотри.

Муж достал свой, ткнул пальцем в экран и нахмурился.

— Не включается.

— Вот. А у меня какая-то инициализация.

— Может, обновление операционки?

— Сразу у всех?

Он пожал плечами, но в этот момент замолчал телевизор. Следом погасли индикаторы роутера, а из соседней комнаты донёсся короткий звук отключившегося компьютера.

Лиска посмотрела на потолочную лампу. Свет был.

— Электричество есть.

— Вижу.

— Холодильник работает.

— Тоже вижу.

— Тогда почему всё умное разом поглупело?

Муж подошёл к роутеру и несколько раз нажал кнопку питания.

Телефон Лиски показывал уже восемьдесят три процента.

За окном что-то тяжело грохнуло. Через пару секунд послышался автомобильный сигнал, затем ещё один, а где-то неподалёку истошно залаяла собака.

— Что там ещё?

Лиска подошла к окну.

На улице постепенно появлялись люди. Сосед в спортивных штанах стоял возле машины и безуспешно пытался её завести. Женщина через дорогу держала телефон перед собой и возмущённо тыкала в экран. Возле магазина собрались трое мужчин, причём один из них зачем-то поднял смартфон над головой, словно интернет мог находиться на высоте двух с половиной метров.

— У всех что-то накрылось, — сказал муж.

— Похоже.

И тут небо изменилось.

Всего на мгновение, настолько короткое, что Лиска сперва решила, будто моргнула сама. Цвет пропал одновременно отовсюду: с домов, деревьев, машин, человеческих лиц. Мир стал серым, а через секунду снова вернулся в нормальное состояние.

— Ты это видел?

— Да.

— Что это было?

— Понятия не имею.

Телефон завибрировал.

100%

Круг исчез.

СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Следующая надпись появилась почти сразу:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

— Куда? — спросила Лиска.

Телефон, разумеется, не ответил, зато продолжил:

Мир 17-04-З включён в Единую Систему развития. Начата первичная интеграция разумных видов. Всем представителям интегрируемых видов предоставляется доступ к статусу, развитию, навыкам и системным функциям.

Лиска перечитала сообщение и протянула телефон мужу.

— У тебя такое есть?

Он показал свой экран. Там висел тот же текст.

Появилась следующая часть сообщения.

Адаптационный период: 72 часа. В период первичной интеграции возможно возникновение нестабильных пространственных зон, локальных разломов и очагов трансформации. Рекомендуется пройти первичную диагностику.

Внизу возникли две кнопки:

НАЧАТЬ

ПОЗЖЕ

Лиска нажала «Позже».

Муж посмотрел на неё.

— Ты чего?

— Я убираюсь.

— Лиска...

— Что? Оно написало, что у меня семьдесят два часа. Вот пусть не нервничает.

— По-моему, там речь немного не об этом.

— Если конец света столько лет меня ждал, ещё пятнадцать минут потерпит.

Муж покачал головой.

— Лиска Алиска...

— Вот только не начинай.

С улицы донёсся крик.

Они одновременно повернулись к окну.

По дороге бежал мужчина. Сначала Лиска решила, что за ним гонится большая собака, но уже через несколько секунд стало понятно: собаки так не выглядят. У существа были слишком длинные передние лапы, короткие задние, выгнутая спина и серая шкура с зелёными проплешинами.

Мужчина перемахнул через невысокий деревянный забор. Тварь прыгать не стала и просто прошла сквозь него, разметав доски.

— Вот теперь, — сказала Лиска, — пожалуй, можно диагностироваться.

Она достала телефон и нажала «Начать».

Ничего не произошло.

— Ну?

Перед глазами вспыхнул свет.

Лиска дёрнулась и едва не выронила телефон. Примерно в полуметре от лица висело полупрозрачное окно. Она шагнула в сторону, однако окно переместилось вместе с ней.

— У тебя перед глазами что-нибудь есть?

— Сейчас... О. Есть.

— Отлично. Значит, это не давление.

В окне одна за другой появлялись строки.

ПЕРВИЧНАЯ ДИАГНОСТИКА

Физическое состояние — анализ завершён.

Психическая устойчивость — анализ завершён.

Профессиональные компетенции — анализ завершён.

Прикладные навыки — анализ завершён.

Поведенческие паттерны — анализ завершён.

Дальше Система задумалась, а затем выдала:

Обнаружены развитые навыки систематизации информации и организации пространства. Обнаружена высокая устойчивость к повторяющимся операциям. Обнаружен значительный опыт устранения последствий деятельности других разумных существ.

Лиска медленно повернулась к мужу.

— Последнее особенно хорошо.

— Что последнее?

Она прочитала вслух.

— Это не про меня.

— Конечно. Ты вообще ни при чём.

— Между прочим, я за собой убираю.

— Поэтому и говорю: система тебя оправдала.

Следующий пункт заинтересовал Лиску гораздо сильнее.

Анализ боевого опыта. Прямой боевой опыт — недостаточный. Симуляционный боевой опыт — значительный.

— Симуляционный?

Строки продолжились.

Зафиксирован длительный опыт управления боевыми персонажами различных специализаций. Подтверждено знание групповых ролей, механик агрессии, контроля противника, поддержки, лечения, распределения ресурсов и добычи.

Лиска расплылась в улыбке.

— Ну?

— Что?

— Вот тебе и игрушки.

— Это про Warcraft?

— А про что ещё? Видишь, пригодилось образование.

— Какое образование?

— Высшее азеротское.

Муж засмеялся.

— Ты сейчас радуешься, что конец света засчитал тебе игровой стаж?

— Конечно. Хоть кто-то оценил потраченные годы.

Система перешла к следующему этапу.

Формирование стартового профиля...

Лиска перестала шутить.

Вот это уже было интересно.

Если происходящее действительно работало хотя бы отдалённо похоже на знакомые ей игровые механики, сейчас должен появиться класс или что-то вроде него. Маг её вполне устраивал. Друид — ещё лучше. Возможность превращаться в птицу могла стать крайне полезной, особенно если машины действительно больше не заводятся.

В окне появилась новая надпись.

СТАНДАРТНЫЙ СТАРТОВЫЙ ПРОФИЛЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СФОРМИРОВАН.

— Это ещё почему?

Обнаружено противоречие базовых поведенческих приоритетов. Системный шаблон предполагает адаптацию носителя к изменяющейся среде. Индивидуальный шаблон носителя демонстрирует устойчивое стремление адаптировать среду под собственные требования.

Лиска перечитала сообщение.

— Ну да. И что?

— Что там?

— Говорит, я неправильно адаптируюсь.

— А как надо?

— Видимо, если кругом бардак, я должна привыкнуть к бардаку.

— Тогда у неё с тобой действительно будут проблемы.

Лиска уже собиралась ответить, когда полупрозрачное окно неожиданно сместилось в сторону. На краю зрения появилась маленькая стрелка.

Она указывала на швабру.

Та стояла у стены — старая деревянная, с обычной поперечной перекладиной. Лиска предпочитала её всем современным конструкциям с шарнирами, рычажками и сменными насадками. У деревянной швабры было одно большое достоинство: в ней практически нечему было ломаться.

Обнаружен предмет с высокой совместимостью.

— С чем?

Лиска подошла и взяла швабру.

Предмет: бытовой инструмент. Основа: древесина. Состояние: удовлетворительное. Срок эксплуатации: 11 лет 4 месяца. Совместимость с носителем: 98,7%.

— Чего это она в удовлетворительном состоянии? Нормальная швабра.

— Ты сейчас с кем разговариваешь?

— С Системой.

— Уже ругаешься?

— Она первая начала.

Из кухни донёсся грохот.

Разговор оборвался.

Что-то упало, следом послышалось шуршание, а потом низкое протяжное шипение. На кошку звук походил мало.

Муж огляделся и схватил стоявшую возле стены табуретку.

Лиска посмотрела на него.

— Табуретка?

— А что?

Она подняла швабру.

— Ладно. Вопрос снимается.

Они подошли к кухне.

На столе сидела тварь размером с крупного кота. Серая голая кожа собиралась складками на длинной шее, задние лапы были непропорционально мощными, уши торчали в стороны, а тонкий хвост свешивался со стола почти до пола. В одной лапе существо держало кусок колбасы и торопливо жевало.

Проблема заключалась даже не в нём.

На полу валялась разбитая тарелка, мусорное ведро было опрокинуто, пакет разодран, очистки перемешались с кошачьим кормом и какой-то зеленоватой слизью.

Лиска несколько секунд молча смотрела на кухню.

Над существом возникла надпись:

Мелкий разломный падальщик. Уровень 2. Агрессивен.

Тварь оскалилась.

— Это ты сделал?

— Лиска, отойди.

— Я только убралась.

Падальщик зашипел и прыгнул.

Лиска не успела придумать, что делать. Швабра сама оказалась в обеих руках, поперечина пошла снизу вверх и с сухим стуком встретилась с брюхом летящей твари. Падальщик резко изменил траекторию, врезался в стену и свалился на пол.

Муж опустил табуретку.

— Ни хрена себе.

— Сама удивилась.

Система мигнула:

Противник не уничтожен.

Тварь уже поднималась. Теперь Лиска успела увидеть движение заранее: задние лапы поджались, тело напряглось перед прыжком. Она перехватила швабру поудобнее и неожиданно для самой себя сделала короткий шаг в сторону. Падальщик промахнулся, а поперечина со всего размаху пришлась ему по голове.

Критический удар. Мелкий разломный падальщик уничтожен. Получено 12 единиц опыта.

Тело несколько секунд лежало неподвижно, потом начало распадаться серыми хлопьями и исчезло. На его месте осталась небольшая мутная бусина и пятно зелёной слизи.

— Ну вот, — сказала Лиска. — Ещё и пол мыть.

Муж посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Система тем временем продолжала сыпать сообщениями.

Получено достижение «Подручными средствами». Выполнены условия формирования нестандартной специализации. Доступна уникальная специализация, основанная на индивидуальных характеристиках носителя. После формирования изменение стандартными средствами невозможно. Принять?

Лиска не спешила.

— Что там?

— Класс предлагает. Какой — не говорит.

— Тогда не соглашайся.

— Вот и я думаю.

Она посмотрела на швабру. Девяносто восемь и семь процентов совместимости всё-таки не давали покоя. Если Система действительно подбирала развитие под человека, отказываться от почти полной совместимости из-за отсутствия инструкции было как-то обидно.

Лиска нажала «Принять».

Окно мигнуло.

Анализ индивидуального шаблона...

Прошло несколько секунд.

Ошибка классификации. Выполняется повторный анализ.

— Началось.

Стандартные боевые специализации отклонены. Стандартные производственные специализации отклонены. Стандартные бытовые специализации отклонены. Обнаружено устойчивое стремление к устранению хаотических состояний окружающей среды. Обнаружена высокая вариативность применения бытовых инструментов. Формирование уникальной специализации завершено.

Наконец появилась последняя строка.

Предварительное наименование класса: Уборщица.

— Чего?!

Муж вздрогнул.

— Что случилось?

— Уборщица?!

— Где?

— Класс!

Он замолчал, но уголки рта предательски поползли вверх.

— Только попробуй засмеяться.

— Я молчу.

— Я вижу, как ты молчишь.

— Лиска Алиска, зато класс уникальный.

— Я тебе сейчас уникально этой шваброй...

Система прервала семейную дискуссию новым сообщением:

Зафиксировано неприятие наименования. Возможность переименования откроется после достижения 10 уровня. Получен классовый навык «Чисто должно быть», уровень 1. Свойства основного инструмента изменяются в зависимости от материала, закреплённого на рабочей части.

Лиска перестала возмущаться.

— Подожди-ка.

Она открыла шкафчик под раковиной. Там лежали тряпки: микрофибра, старый хлопок, кусок шерстяной ткани, несколько синтетических салфеток и ещё пара материалов, назначение которых она сама уже не помнила.

Первой Лиска взяла микрофибру и закрепила её на швабре.

Материал распознан: микрофибра. Активировано свойство «Сбор». Вероятность получения дополнительной добычи: +12%.

— Ого.

Микрофибра отправилась обратно. Следующей стала старая хлопковая ткань.

Материал распознан: натуральный хлопок. Активировано свойство «Очищение». Позволяет устранять слабые яды, поверхностные загрязнения и негативные эффекты.

— А вот это уже полезно.

— Что там?

— Сейчас.

Лиска закрепила шерсть.

Между краями деревянной перекладины пробежала голубоватая искра.

Материал распознан: натуральная шерсть. Активировано свойство «Статика».

Муж отступил на шаг.

— Я это видел.

— А ты смеялся над Уборщицей.

— Я уже передумал.

Лиска сняла шерстяную тряпку и стала перебирать остальные. Старая синтетическая салфетка, которая несколько лет валялась без дела, вдруг приобрела совершенно новый смысл существования.

Именно в этот момент с улицы донёсся рёв.

Стёкла слегка задрожали.

Перед глазами развернулось красное окно:

ВНИМАНИЕ. Зафиксировано расширение пространственного разлома. Расстояние — 214 метров. Начато формирование локальной нестабильной зоны. Предполагаемый тип: подземелье. Рекомендуемый уровень участников: 5–8.

Лиска посмотрела на собственный уровень.

Первый.

— Ну и пожалуйста. Формируйся там без меня.

Из прихожей послышалось шуршание.

Они с мужем одновременно замолчали.

Шуршание повторилось.

Лиска выглянула из кухни. Коробка «Разобрать срочно» слегка качнулась, хотя рядом никого не было.

Из-под неё показалась серая лапа.

Потом вторая.

Муж молча поднял табуретку.

Лиска взяла швабру, прикинула, какую тряпку на неё надеть, и выбрала шерстяную.

— Лиска Алиска...

— Что?

— Может, всё-таки надо было сегодня играть в Warcraft?

Она натянула шерсть на перекладину. По дереву пробежала первая искра.

— Так я и играю.

Глава 2 Комок бытовой

Серая лапа медленно высунулась из коробки и легла на отогнутый край картона, причём двигалась она с такой осторожностью, будто существо внутри не собиралось нападать, а сначала решило выяснить, кто именно стоит перед ним и насколько этот кто-то опасен. Длинные пальцы были облеплены пылью, шерстью и мелкими нитками, а между когтями застрял крошечный кусочек фольги, который поблёскивал всякий раз, когда лапа шевелилась. Лиска крепче сжала старую деревянную швабру, на перекладине которой всё ещё была намотана шерстяная тряпка, и невольно покосилась на системную надпись, висевшую рядом с древком. Ещё утром эта швабра была всего лишь неудобной старой вещью, которую Петя давно предлагал заменить нормальной, а теперь Система совершенно серьёзно называла её оружием и обещала восемнадцатипроцентную вероятность электрического разряда.

Петя стоял немного сбоку, держа табуретку за две ножки и выставив её перед собой почти как щит. В любой другой ситуации Лиска обязательно бы над ним посмеялась, однако сейчас её собственное вооружение выглядело не намного внушительнее. По крайней мере, Петя серую лапу видел так же хорошо, как и она, а значит, происходящее уже нельзя было списать только на странный интерфейс перед глазами. Надписей он по-прежнему не замечал, но коробка, которая несколько минут назад была обычной коробкой со старым хламом, теперь совершенно очевидно содержала внутри нечто живое.

— Может, оно всё-таки передумает и залезет обратно? — тихо спросил Петя, не отрывая взгляда от когтей.

— Конечно. Ему станет стыдно, оно аккуратно закроет коробку и попросит прощения за беспокойство.

— Вдруг воспитанное.

Лапа в этот момент дёрнулась, когти протащились по картону с сухим неприятным скрежетом, а рядом показалась вторая. Лиска почувствовала, как поднимаются волосы на руках, и почти одновременно перед ней развернулось новое системное окно.

Комок бытовой. Уровень 1.

Класс: бытовая нечисть.

Состояние: агрессивное.

Рекомендация: устранить источник загрязнения.

Она быстро пробежала глазами по строчкам и остановилась на последней. Система явно считала происходящее чем-то настолько естественным, что даже не удосуживалась объяснить, откуда вообще берётся «бытовая нечисть» и почему она решила поселиться именно в их коробке. Вместо этого пользователю просто предлагалось устранить источник загрязнения, будто речь шла о пятне на полу.

— Комок бытовой, первый уровень, — сказала Лиска. — Агрессивный.

— Это ты сама его так назвала?

— Нет, Система.

— Тогда, конечно, совсем другое дело.

Коробка дёрнулась прежде, чем Лиска успела ответить. Картонные створки разлетелись в стороны, и наружу выскочило серое существо размером примерно с очень крупную крысу. Сходство с крысой, впрочем, ограничивалось размерами: тело твари выглядело так, словно кто-то собрал в один плотный шар пыль из-под мебели, кошачью шерсть, волосы, нитки, клочки бумаги и мелкий мусор, после чего приделал всему этому длинные лапы и узкую морду с жёлтыми глазами. В спутанной шерсти застряли фантик, кусочек фольги и маленькая синяя пластмассовая деталь, которую Лиска узнала сразу.

— Ах ты зараза, — сказала она.

— Что?

— Деталь от конструктора. Мы её две недели искали.

Комок пригнулся, подбирая лапы под себя, и Лиска едва успела поднять швабру. Тварь прыгнула прямо ей в грудь, но вместо этого вцепилась когтями в шерстяную ткань на перекладине. Почти сразу между тряпкой и серой шерстью проскочил голубоватый разряд, громкий и резкий, как электрический щелчок от синтетической одежды, только Комку он явно доставил куда меньше удовольствия. Существо взвизгнуло, дёрнулось и рухнуло на пол, а перед глазами Лиски вспыхнуло сообщение о сработавшем эффекте «Статика», трёх единицах электрического урона и коротком оглушении.

— Работает, — выдохнула она, не сводя глаз с твари.

— Что именно?

— Швабра.

— Рад за неё. Теперь неплохо бы, чтобы она ещё раз так сделала.

Комок уже приходил в себя. Шерсть на нём стояла дыбом, а жёлтые глаза смотрели на Лиску с таким возмущением, словно это она первой полезла к нему в коробку. Тварь встряхнулась, подняв вокруг себя маленькое облачко пыли, но на этот раз выбрала целью Петю. Он успел опустить табуретку на пол и развернуть её поперёк движения, поэтому Комок с размаху врезался в ножку, попытался обойти препятствие сбоку и оказался прижат к шкафу.

— Сейчас! — сказал Петя.

Лиска шагнула вперёд и ударила шваброй по серому боку. Поперечина пришлась точно по цели, шерстяная ткань скользнула по спутанной шерсти, но никакой электрической искры не появилось. Система сухо сообщила о двух единицах физического урона, после чего над существом возникла тонкая красная полоска здоровья. Оставалось семь из двенадцати, и Лиска впервые подумала, насколько странно видеть конкретную цифру над живым существом. Пока речь шла о старой коробке и процентах загрязнения, всё ещё можно было воспринимать Систему как нелепую игру, наложенную поверх жизни, но красная полоска здоровья почему-то делала происходящее гораздо реальнее.

Комок отчаянно вывернулся, проскользнул между ножками табуретки и метнулся под шкаф. Петя едва удержался на ногах, а Лиска тут же увидела красную полоску почти у самого пола.

— Под шкафом.

— Вижу.

— Достань его.

— Чем?

— Рукой.

Петя посмотрел на неё так, словно предложение было совершенно безумным.

— Ты предлагаешь мне засунуть руку туда, где сидит эта штука с когтями?

— У тебя руки длиннее.

— А у тебя швабра длиннее.

Из-под шкафа донеслось сердитое шипение, и Лиска признала, что аргумент у Пети весомее. Она опустилась на корточки, подвела перекладину к узкой щели и осторожно протолкнула тряпку внутрь. Комок отреагировал мгновенно: серая лапа вылетела из темноты, схватила край ткани и резко потянула к себе. Электрического разряда снова не случилось, и восемнадцать процентов перестали казаться такой уж щедрой вероятностью.

— Видимо, придётся работать по старинке.

— Шваброй?

— Шваброй.

Лиска крутанула древко, наматывая ткань плотнее, а потом резко дёрнула на себя. Комок, всё ещё державшийся за край тряпки, вылетел из-под шкафа и прокатился по полу. Петя успел перекрыть ему дорогу ботинком, Лиска нанесла второй удар, и на этот раз «Статика» сработала. Искра пробежала по серой шерсти, тварь судорожно сжалась, несколько раз дёрнула лапами, а потом буквально потеряла форму. Пыль и шерсть осыпались на пол, фантик отлетел к шкафу, а синяя деталь от конструктора осталась лежать почти посередине комнаты.

Они ещё несколько секунд смотрели на кучку мусора, ожидая продолжения, но существо больше не собиралось. Система сообщила, что Комок бытовой уничтожен, начислила шесть единиц опыта, выдала несколько единиц бытовой пыли, шерсти и мелкого мусора в качестве ресурсов, а заодно отдельно отметила деталь конструктора и одну системную монету.

— Всё? — спросил Петя, осторожно убирая табуретку.

— Вроде всё.

— То есть монстр был из мусора и после смерти снова стал мусором?

— Получается.

— Удобная экология.

Лиска присела, подобрала синюю деталь и повертела её в пальцах. Это была именно та маленькая часть конструктора, которую дети несколько раз просили найти, а потом смирились с потерей. Теперь она обнаружилась внутри существа, выросшего из пыли и старого хлама, и в этом было что-то настолько абсурдно логичное, что Лиске даже стало смешно.

— Только детям не говори, откуда она взялась, — заметил Петя.

— Почему?

— Начнут специально Комков выращивать. Решат, что там потерянные игрушки возвращаются.

— Очень смешно.

Рядом с фантиком блеснула рублёвая монета. Лиска подняла её, но едва металл коснулся ладони, как монета исчезла, а в углу зрения возник маленький значок кошелька с цифрой «1». Мысленно нажав на него, она получила ещё одно окно, которое сообщало о системном балансе и пока недоступном магазине, открывающемся только на третьем уровне.

— У Системы магазин есть.

— Я почему-то не удивлён.

— С третьего уровня.

— А цены?

— Не показывает.

— Значит, точно дорого.

Пока Петя рассматривал место, где только что был Комок, Лиска снова посмотрела на коробку и заметила, что степень заражения так и осталась на семнадцати процентах. Это было даже немного обидно: казалось бы, из неё уже вылез полноценный монстр и был уничтожен, однако Система считала, что проблема почти не изменилась.

Петя вытащил сверху старый зарядник, и цифра тут же снизилась до шестнадцати процентов.

— Стой, — сказала Лиска.

— Что?

— Ещё раз положи обратно.

Он вернул зарядник в коробку, и показатель снова стал семнадцать. После повторного извлечения вернулся к шестнадцати.

— Значит, Система считает его мусором.

— Зарядник рабочий.

— От чего?

— От старой Нокии.

— У нас есть старая Нокия?

— Нет.

— Тогда зачем он нам нужен?

Петя посмотрел на провод с искренним недоумением, будто ответ был совершенно очевиден.

— Мало ли пригодится.

Лиска медленно перевела взгляд с зарядника на мужа. Система внезапно перестала казаться главным злом в квартире.

— Вот оно.

— Что?

— Истинный источник заражения.

— Рабочие провода?

— Слова «мало ли пригодится».

Петя усмехнулся, однако зарядник всё-таки положил в пакет для мусора. После этого они продолжили экспериментировать и вскоре поняли, что коробка действительно реагирует на каждую вещь по-разному. Сломанная машинка уменьшила заражение ещё на один процент, старые чеки практически не повлияли на показатель, пакет с пуговицами оказался отмечен как полезный предмет, а странный пластиковый круг неизвестного назначения при попытке вернуть его обратно немедленно прибавил процент.

Лиска долго смотрела на пластмасску, пока Система наконец не выдала дополнительную характеристику:

Предмет не идентифицирован.

Вероятность практического использования: 2%.

— Два процента, — торжествующе объявила она.

— Не ноль.

— Я знала, что ты это скажешь.

— Потому что это правда.

— Петя, если каждый предмет с двухпроцентным шансом «когда-нибудь пригодиться» хранить десять лет, у нас однажды не Комок появится, а целый босс.

— Тогда прокачаешь швабру.

— В мусор.

На этот раз он спорил недолго.

Через десять минут степень заражения снизилась до двенадцати процентов, а Лиска обнаружила, что начинает воспринимать уборку совершенно иначе. Система словно наложила поверх привычной жизни второй слой, в котором каждая вещь имела не только бытовое назначение, но и какую-то скрытую системную ценность. Старый провод можно было оценить, ткань превращалась в модификатор оружия, бесполезный хлам повышал заражение, а накопившаяся пыль при определённых условиях становилась существом. В этом было что-то почти увлекательное, если забыть о когтях, прыгающих в лицо.

Именно в этот момент справа от поля зрения вспыхнула красная метка. Лиска резко повернула голову к окну, хотя метка не была привязана к стеклу и, судя по ощущению, находилась значительно дальше.

Системное событие обнаружено.

Формирование подземелья.

Расстояние: 214 м.

Она перечитала надпись дважды, потом ещё раз, словно цифры могли измениться сами по себе.

— Петя.

Он сразу понял по тону, что случилось что-то новое.

— Что ещё?

— В двухстах четырнадцати метрах отсюда формируется подземелье.

Петя подошёл к окну и посмотрел туда, куда указывала Лиска. Перед ними был самый обычный московский двор: яркая детская площадка, несколько припаркованных машин, лавочки у подъездов, женщина с коляской и дети, которые носились по подвесным мостикам между игровыми башенками. Чуть дальше, за домами, начинался старый гаражный ряд, а за ним уже поднималась густая зелень большого лесопарка.

— В какую сторону показывает?

Лиска медленно поводила головой и быстро поняла, что расстояние уменьшается именно в направлении гаражей.

— Туда.

— Там примерно двести метров и есть.

— Очень утешает.

Петя некоторое время смотрел на гаражи, потом отошёл от окна и направился в прихожую.

— Ты куда?

— Собраться.

— Мы не идём в подземелье.

— Мы идём посмотреть, где оно.

— Издалека.

— Издалека.

— И никуда внутрь не лезем.

— Лиск, оно ещё даже не сформировалось.

— Это не ответ.

Он достал небольшой рюкзак, с которым обычно ездил на рыбалку или выбирался в лес, положил туда воду, фонарик, запасные батарейки, аптечку, складной нож и моток тонкой верёвки. Последняя вызвала у Лиски особенно подозрительный взгляд.

— Верёвка зачем?

— Верёвка всегда нужна.

— Это какая-то мужская религия?

— Практика.

— Практика хранения зарядок от несуществующих телефонов?

— Не путай разные дисциплины.

Лиска не стала продолжать. Вместо этого внимательно осмотрела швабру и поправила шерстяную тряпку. После драки с Комком ткань была вся в пыли, но эффект «Статика» оставался активным, а значит, менять её пока не хотелось. Восемнадцать процентов уже успели дважды спасти ситуацию, и к старому пододеяльнику она теперь относилась с гораздо большим уважением.

Перед выходом Лиска взглянула на телефон и увидела свежее сообщение из Мурома. Бабушка прислала фотографию: дети стояли во дворе возле частного дома, младший держал маленькое пластиковое ведёрко, старший что-то показывал деду возле сарая, а за ними виднелись знакомый забор и зелёный участок. Под снимком было короткое сообщение, что всё хорошо, дети поели и теперь опять убежали на улицу.

Лиска задержала взгляд на фотографии немного дольше, чем собиралась. До сегодняшнего дня поездка к бабушке и деду была просто обычной семейной историей, а теперь мысль о том, что дети находятся далеко от московской квартиры, из которой недавно вылезло серое существо, неожиданно успокаивала.

— Хорошо, что они сейчас там, — сказала она.

Петя посмотрел на экран и кивнул.

— Да. Пока здесь разберёмся.

На лестничной площадке мир снова выглядел совершенно обычным. Из соседней квартиры пахло жареным луком, лифт где-то внизу скрипнул дверями, а возле стены стоял сложенный картон, который кто-то опять не донёс до контейнера. Лиска машинально посмотрела на него и сразу увидела тусклую серую надпись о мелком очаге загрязнения в четыре процента.

Пока они спускались, интерфейс продолжал цепляться за окружающие предметы. Возле мусоропровода показатель был заметно выше, старый коврик перед соседской дверью показывал всего два процента, а над засохшим цветком на подоконнике появилась неожиданная пометка о том, что объект ещё пригоден для восстановления. Лиска быстро поняла, что если будет читать всё подряд, они вообще никуда не дойдут, поэтому решила смотреть только на действительно подозрительные вещи.

Во дворе было тепло, шумно и настолько привычно, что первые несколько секунд Лиска чувствовала себя почти нелепо. Дети играли на площадке, кто-то карабкался по сетке, двое раскачивали подвесную дорожку между башенками, на лавке женщины обсуждали что-то своё, а у припаркованной машины мужчина возился под капотом. Среди всего этого Лиска шла со старой деревянной шваброй через плечо, а Петя нёс рюкзак так, будто они действительно собрались в поход.

— Лиск-а-а!

Голос прилетел сверху.

Лиска остановилась и подняла голову.

С балкона второго этажа соседнего подъезда выглядывала тётя Валя, которую официально звали Валентиной Петровной, но во дворе так не называл почти никто. Она жила здесь много лет, знала большинство соседей если не по именам, то хотя бы по лицам, и обладала редким талантом замечать любые изменения в окружающей жизни раньше остальных.

Сейчас в одной руке у неё была кружка, а выражение лица медленно переходило от любопытства к веселью.

— Ты куда со шваброй пошла?

Лиска посмотрела на своё оружие.

— Погулять.

— Со шваброй?

— А что? Она хорошая.

Тётя Валя перегнулась через перила и заметила Петин рюкзак.

— А Петя чего собрался? На рыбалку?

— В подземелье, — совершенно спокойно ответил он.

Лиска повернула к нему голову так медленно, что Петя уже начал улыбаться.

На балконе повисла секундная пауза, после чего тётя Валя расхохоталась.

— Совсем за своими играми засиделись! Лиск, меч хоть взяла?

Лиска подняла швабру повыше.

— Вот.

— Ну тогда всё, драконам конец!

К разговору уже прислушивались женщины на лавке, и одна из них тоже засмеялась. Лиска почувствовала, что к вечеру весь дом будет знать не только о её швабре, но и о том, куда именно они якобы собирались.

— Спасибо, Петя, — сказала она, когда они отошли подальше.

— За что?

— Теперь тётя Валя всем расскажет, что мы пошли в подземелье.

— А мы куда идём?

— К гаражам.

— Там подземелье.

— Я тебя когда-нибудь убью.

— Только не шваброй. Она теперь ценная.

Лиска попыталась сохранить серьёзное лицо, но всё-таки усмехнулась.

На площадке Система обнаруживала множество мелочей. Переполненная урна показывала одиннадцать процентов загрязнения, песочница — всего два, а под одной из скамеек мигал маленький серый значок, который пока не сопровождался никаким пояснением. Дети продолжали играть и явно ничего не замечали.

Мяч, вылетевший с площадки, покатился прямо к Лиске. Она машинально остановила его поперечной перекладиной швабры, и мальчишка лет восьми, прибежавший следом, посмотрел на неё с искренним восхищением.

— Прикольная штука.

— Ещё какая.

Он схватил мяч и побежал обратно, ни разу не взглянув на системные надписи, которые для Лиски уже стали почти частью окружающего мира.

— Он ничего не видит, — сказала она.

— А должен?

— Не знаю. Но пока никто, кроме меня, вроде не видит.

— Может, ещё не время.

Эта мысль Лиске не понравилась. Если Система действительно выбирала момент для каждого человека отдельно, то непонятно было, когда интерфейс появится у Пети, у тёти Вали, у людей на площадке или у детей в Муроме.

У контейнерной площадки сидел знакомый рыжий кот. Обычно он спокойно существовал рядом с людьми, машинами и шумом, но сейчас смотрел строго в сторону гаражей, прижав уши и подрагивая кончиком хвоста. Лиска замедлила шаг, а через несколько секунд кот резко выгнул спину, перебежал к припаркованной машине и спрятался под ней.

— Видел?

— Видел.

— Он чего-то испугался.

— Может, собаки.

— В ту сторону даже собаки нет.

Петя посмотрел туда, где за домами начинались гаражи, но спорить не стал.

Красная метка показывала уже сто восемьдесят семь метров.

Они вышли из двора и пошли вдоль дома, миновали небольшой магазин, пункт выдачи и парикмахерскую. Вокруг продолжалась обычная городская жизнь: разгружалась машина с продуктами, кто-то разговаривал по телефону, курьер на велосипеде торопился между домами. Подземелье в двухстах метрах от жилого квартала никого не интересовало просто потому, что никто о нём ещё не знал.

Чем дальше они шли, тем меньше становилось расстояние. Сто семьдесят один метр, сто пятьдесят шесть, сто двадцать девять. Гаражи начинались за старым асфальтовым проездом и тянулись несколькими длинными рядами, за которыми уже поднимались деревья лесопарка. В этой части района городская застройка неожиданно быстро уступала место зелени, и стоило пройти ещё немного, как шум двора оставался за спиной.

Большинство гаражей были вполне ухоженными. На воротах висели новые замки, кое-где стояли камеры, рядом с одним боксом мужчина возился с машиной. Дальше попадались и старые, явно заброшенные гаражи с облезшей краской и травой, проросшей почти по порог.

Когда расстояние сократилось примерно до ста метров, Лиска впервые почувствовала что-то странное физически. Воздух словно стал плотнее, а в ушах появилось лёгкое давление, похожее на то, что бывает при быстром спуске в метро.

— Чувствуешь? — спросил Петя.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты тоже?

— Как будто уши заложило.

Лиска невольно обрадовалась хотя бы этому. Значит, системную надпись он не видел, но само явление уже воздействовало на окружающий мир.

Красная метка вела их к дальнему ряду гаражей, за которым оставался небольшой пустырь перед лесопарком. Место было самым обычным и ничем не примечательным: старая металлическая будка, бетонные плиты, куски потрескавшегося асфальта и высокая трава. Лиска бывала здесь раньше, но никогда не обращала особого внимания.

Теперь над пустырём висела красная надпись.

Зона формирования подземелья.

Расстояние: 31 м.

— Всё, — сказала Лиска. — Дальше не идём.

Петя не спорил. Они остановились возле крайнего гаража, откуда хорошо просматривалась вся площадка. Лиска сосредоточилась на метке, и перед ней развернулась дополнительная информация.

Подземелье формируется.

Стадия: 71%.

Тип: не определён.

Рекомендация: сохранять дистанцию.

— Семьдесят один процент.

— Быстро растёт?

— Сейчас посмотрим.

Через минуту показатель изменился на семьдесят два.

Петя поднял с земли небольшой камешек и бросил его в сторону примятой травы. Камень пролетел метров десять и совершенно нормально упал на землю.

— Очень научно, — заметила Лиска.

— Зато теперь знаем, что камни проходят.

— Огромное достижение.

Пока они наблюдали, мимо гаражей прошла пожилая женщина с маленькой белой собакой. Та сначала спокойно нюхала траву, но, приблизившись к краю пустыря, вдруг остановилась. Женщина потянула поводок, однако собака упёрлась лапами, попятилась и тихо заскулила.

Лиска насторожилась.

— Смотри.

Петя тоже заметил.

Собака зарычала, глядя в сторону зоны формирования, хотя там пока не было ничего, кроме травы, бетона и старой будки.

— Лучше туда не ходите, — сказала Лиска.

Женщина посмотрела на неё, затем на пустырь.

— А что там?

— Не знаем. Земля странная, может, провал какой.

Это объяснение прозвучало значительно правдоподобнее, чем правда.

Женщина нахмурилась, снова потянула поводок и, увидев, что собака идти категорически отказывается, решила повернуть обратно.

— Кот тоже смотрел сюда, — сказала Лиска, когда они остались одни.

— Значит, животные чувствуют.

— А люди пока нет.

Показатель поднялся до семидесяти девяти процентов.

Ветер, до этого шевеливший траву, вдруг стих именно в центре пустыря. За его пределами листья на деревьях продолжали двигаться, высокая трава у гаражей колыхалась, а внутри отмеченной зоны всё словно застыло. Это уже было видно без всякого интерфейса, и Петя нахмурился.

Затем бетонная плита возле старой будки едва заметно дрогнула.

Из-под земли донёсся глухой звук.

Стадия формирования достигла восьмидесяти трёх процентов.

— Отойдём ещё, — предложил Петя.

На этот раз Лиска согласилась без споров. Они отошли метров на десять, оставив между собой и пустырём достаточно пространства. С этого расстояния было хорошо видно, как на бетонной плите появляется тонкая трещина. Она быстро протянулась от края к краю, затем разделилась, образуя почти правильный прямоугольник.

— Это не просто провал, — сказал Петя.

— Я уже догадалась.

— Кто-то как будто делает вход.

Лиска тоже это видела. Трещины были слишком ровными, движение плиты — слишком упорядоченным. Земля не разрушалась сама по себе, а словно подчинялась заранее заданной схеме.

Проценты росли медленно, но неумолимо. Восемьдесят шесть, девяносто, девяносто два. Из лесопарка внезапно поднялась стая ворон, разлетевшаяся над деревьями в разные стороны. После этого даже Петя окончательно перестал шутить.

На девяноста пяти процентах прямоугольник стал совершенно отчётливым. На девяноста семи земля под ногами едва заметно завибрировала. Лиска крепче сжала швабру и заметила, что пальцы вспотели.

— Если там действительно появится лестница, мы внутрь не идём.

— Не идём.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Даже если там будет сундук.

Петя посмотрел на неё.

— Почему обязательно сундук?

— Потому что это подземелье.

— Логично.

Система показала девяносто девять процентов.

В воздухе раздался короткий хлопок, и после него на несколько секунд стало совершенно тихо. Прямоугольная бетонная плита начала медленно опускаться, словно под ней заработал огромный невидимый подъёмник. Она не рушилась и не крошилась, а ровно уходила вниз, постепенно открывая одну ступень за другой. Серый бетон по краям прохода постепенно сменялся тёмным камнем, а сама лестница уходила значительно глубже, чем мог позволить любой обычный подвал под гаражами.

Лиска смотрела на происходящее и впервые за весь день окончательно перестала искать рациональное объяснение. Ни программный сбой, ни странная галлюцинация не могли создать настоящий проход в земле, который теперь видел и Петя.

Когда плита остановилась, перед ней открылся тёмный лестничный спуск. Изнутри тянуло прохладным воздухом, пахнущим влажным камнем, хотя секунду назад под этой площадкой не существовало ничего подобного.

Над входом появилось новое системное сообщение.

Формирование завершено.

Подземелье создано.

Название: «Гаражный провал».

Рекомендуемый уровень: 1–3.

Статус: закрытая зона.

До активации: 23:59:59.

Лиска медленно прочитала всё вслух.

Петя продолжал смотреть вниз.

— До активации сутки?

— Да.

— А что значит «активация»?

— Не объясняет.

— Может, тогда вход откроется?

— Он уже открыт.

Они некоторое время молчали, наблюдая, как секунды отсчитываются назад. Внизу ничего не двигалось, но сама глубина лестницы выглядела слишком тёмной даже для обычной тени.

Лиска неожиданно вспомнила тётю Валю и её шутку про дракона. Полчаса назад эта фраза казалась смешной, а теперь почему-то совсем не хотелось проверять, насколько близко соседка случайно подобралась к правде.

— Надо уходить, — сказала Лиска. — И понять, что вообще делать дальше.

Петя кивнул, но прежде чем они успели развернуться, из глубины лестницы донёсся тихий скрежет, будто по камню медленно провели когтями.

Они оба замерли.

Звук повторился, на этот раз чуть громче.

Лиска посмотрела на системное окно.

До активации: 23:57:51.

— Оно же ещё не активно.

— Видимо, это не значит, что внутри никого нет.

Она мысленно запросила дополнительную информацию, и через несколько секунд перед ней появилась новая строка:

Внутри подземелья зафиксировано движение.

Выход обитателей до активации невозможен.

Лиска почувствовала, как немного отпускает напряжение.

— До завтра они не выйдут.

— Уже хорошо.

Петя поднял рюкзак, и они начали отходить от пустыря, стараясь не поворачиваться к лестнице спиной надолго. Лиска уже почти решила, что на этом неприятные открытия на сегодня закончились, когда из глубины подземелья донёсся тяжёлый удар.

Дрогнула первая ступень.

Она остановилась.

В системном окне появилась ещё одна характеристика:

Прочность барьера: 99,8%.

— Петя.

Он обернулся.

— Что?

— Тут ещё барьер есть.

— Хорошо же.

Лиска продолжала смотреть на цифру.

Из глубины пришёл второй удар.

Прочность барьера: 99,7%.

Петя несколько секунд молчал, после чего поправил рюкзак на плече.

— Теперь точно домой.

Лиска была полностью согласна.

Обратная дорога казалась короче, хотя шли они быстрее. Обычный городской шум постепенно возвращался: снова стали слышны машины, голоса, музыка из открытого окна. Красная метка оставалась за спиной и продолжала показывать расстояние до «Гаражного провала», а Лиска несколько раз ловила себя на желании обернуться и проверить, не изменилось ли что-нибудь ещё.

Когда они приблизились к дому, во дворе всё оставалось таким же, каким было двадцать минут назад. Дети играли на площадке, женщины сидели на лавочках, мужчина у машины наконец закрыл капот. Никто не бегал, не кричал и не обсуждал появившуюся возле гаражей невозможную лестницу.

Тётя Валя всё ещё была на балконе.

Увидев их, она сразу оживилась.

— Ну что, дракона победили?

Петя посмотрел на Лиску, явно предоставляя ответ ей.

— Пока нет.

— А подземелье?

Лиска остановилась.

— Есть.

Тётя Валя снова засмеялась.

— Ну вы даёте.

Она махнула рукой и скрылась в квартире.

Лиска посмотрела ей вслед и впервые подумала, что скоро соседка, возможно, смеяться перестанет.

В подъезде всё ещё пахло жареным луком. Возле стены всё так же стоял картон с четырьмя процентами загрязнения, а засохший цветок по-прежнему считался пригодным для восстановления. Обычная жизнь никуда не исчезла, но теперь Лиска уже не могла смотреть на неё прежними глазами. Где-то в двухстах метрах от их квартиры существовало настоящее подземелье, за невидимым барьером кто-то двигался и бился о границу, а таймер отсчитывал время до неизвестной активации.

Петя открыл дверь квартиры и первым делом посмотрел на разобранную коробку.

— Двенадцать процентов осталось?

Лиска проверила.

— Да.

— Значит, до вечера добьём.

Она повернулась к нему.

— Ты после всего этого думаешь про коробку?

— А что? Подземелье до завтра закрыто, а Комки из коробок, как выяснилось, вполне себе вылезают сегодня.

Лиска хотела возразить, но поняла, что возразить нечего.

Она поставила швабру возле стены, посмотрела на шерстяную тряпку, потом на пакет с выброшенными вещами и наконец на красную метку, которая всё ещё висела где-то за стенами дома.

Гаражный провал.

До активации: 23:41:16.

День начинался с того, что Лиска просто хотела привести квартиру в порядок.

Теперь же выяснилось, что уборка, возможно, была самым безопасным занятием из всех, которые ожидали её в ближайшие сутки.

Глава 3. Мужчина должен быть с инструментом

Лиска стояла возле гаражей и смотрела на тёмный прямоугольник входа, которого ещё совсем недавно здесь не было. Удивляться самому факту существования подземелья она уже перестала. После ожившего Комка бытового, системной швабры, внезапно появившихся характеристик и утра, за которое привычный мир успел несколько раз доказать ей, что прежние правила больше не действуют, тратить силы на отрицание очевидного казалось совершенно бессмысленным. Подземелье существовало, оно формировалось буквально в нескольких минутах ходьбы от их дома, и через какое-то время собиралось преподнести окружающим сюрприз. Вот последний пункт Лиску беспокоил гораздо сильнее всего остального.

Она сосредоточилась на тёмном проёме, и над ним сразу проступили знакомые полупрозрачные строки.

Гаражный провал.

До активации: 23:41:16.

Лиске особенно не нравился сам обратный отсчёт. Если бы система написала что-нибудь расплывчатое вроде «когда-нибудь потом», можно было бы хотя бы сделать вид, что проблема не срочная. Но здесь время уходило совершенно конкретно, секунда за секундой, и через двадцать три часа с небольшим должно было что-то произойти. После событий сегодняшнего утра Лиска уже не рассчитывала, что это окажется чем-нибудь безобидным.

Петя стоял рядом, засунув руки в карманы растянутого свитера, и внимательно разглядывал место, на которое смотрела жена. Самих системных надписей он по-прежнему не видел, но вход видел прекрасно, а потому сомневаться в рассказах Лиски уже не мог. Впрочем, Петя вообще не принадлежал к людям, которым для принятия реальности требовалось долго ходить кругами, рассуждая, возможно ли увиденное с точки зрения современной науки. Если перед ним находилась вещь, которой вчера не существовало, а сегодня она существовала, Петя предпочитал сначала понять, что с ней делать, а уже потом выяснять, почему она появилась.

— А мне «обитателей» нравится, — заметил он. — Вежливое слово. Не монстры, не твари, не чудовища. Обитатели. Может, там приличные люди живут.

— С восемью ногами и тремя рядами зубов.

— Лиск, нельзя сразу плохо думать о людях только из-за количества ног.

Она повернула голову и посмотрела на мужа. Петя был совершенно серьёзен, только в уголках глаз прятался знакомый смешок, и от этого Лиске вдруг стало значительно легче. Вот за это она его и любила. Можно было проснуться утром в обычной московской квартире, обнаружить на кухне Комок бытовой, получить неизвестно от кого систему, выйти во двор и найти возле гаражей формирующееся подземелье, но если рядом находился Петя, всё это каким-то образом переставало казаться концом света и превращалось в очередную проблему, которую следовало спокойно рассмотреть, потрогать с разных сторон и решить.

— Туда пока не полезем, — сказал Петя после короткой паузы.

— Почему?

Вместо ответа он снял рюкзак, который предусмотрительно прихватил из дома, присел возле бетонного бордюра и начал выкладывать содержимое. На свет появились фонарик, моток верёвки, рабочие перчатки, мультитул, изолента, бутылка воды, небольшой складной нож и пачка влажных салфеток.

Лиска некоторое время молча изучала разложенное богатство.

— Салфетками будем монстров забивать?

— Между прочим, очень полезная вещь.

— Особенно в подземелье.

— Руки вытрешь после монстра и спасибо скажешь.

— А верёвка зачем?

— Верёвка всегда нужна.

Это прозвучало с такой уверенностью, что Лиска даже не стала спорить. У Пети вообще существовал собственный набор мужских истин, не требовавших доказательств. Верёвка всегда нужна. Изоленту нельзя выбрасывать, пока на рулоне остаётся хотя бы один виток. Хороший болт когда-нибудь пригодится. Если непонятно, зачем лежит железка, это ещё не значит, что её надо выкидывать. Последний принцип особенно тяжело переживал балкон.

Петя тем временем собрал всё обратно и поднялся.

— Вот поэтому домой и пойдём. Если туда лезть, то нормально. Фонарь нужен хороший, второй запасной, батарейки, аптечка. Топорик возьму. Ледоруб можно.

— Вот! Я тоже про ледоруб подумала.

— В августе.

— А какая разница, август или январь? Он длинный, железный и острый.

— Великолепная характеристика инструмента.

— Зато если на тебя кто-нибудь прыгнет, ты не будешь объяснять ему, что ледоруб не соответствует сезону.

Петя согласно кивнул. С этим аргументом спорить было трудно.

Однако уходить Лиска не спешила. Её беспокоило другое. Гаражи находились не в глухом лесу, а в Москве, рядом с жилыми домами, дорожками, детской площадкой и большим лесопарком. Здесь постоянно кто-то ходил. Владельцы гаражей приезжали за машинами, жители сокращали дорогу, подростки шатались вечерами, собачники гуляли вдоль забора. Если вход оставался открытым для любого прохожего, достаточно было одного любопытного человека, чтобы проблема стала значительно серьёзнее.

— А если туда кто-нибудь зайдёт, пока нас нет?

Петя тоже огляделся. В этот момент по дорожке как раз шёл мужчина с маленькой белой собакой на длинном поводке. Мужчина смотрел в телефон и совершенно не обращал внимания на гаражи, зато собака, поравнявшись с ними, неожиданно остановилась. Несколько секунд она смотрела точно на тёмный проём, потом прижала уши и начала пятиться, упираясь всеми четырьмя лапами.

— Ну ты чего? Пошли, — недовольно сказал хозяин и потянул поводок.

Собака заскулила и отказалась двигаться. Мужчина выругался, сунул телефон в карман, поднял её на руки и понёс дальше, недоумевая, что нашло на обычно послушное животное.

Лиска проводила их взглядом.

— Он не видел.

— Похоже на то, — согласился Петя. — А собака увидела или почувствовала.

Лиска снова сосредоточилась на входе. За сегодняшний день она уже начала понимать, что система не всегда вываливала на неё всю информацию сразу. Иногда надо было задать правильный вопрос, пусть даже мысленно, или просто достаточно долго рассматривать интересующий объект. Надпись над подземельем дрогнула, и под прежними строками появились новые.

До стабилизации вход недоступен существам без системного восприятия.

Внимание: некоторые животные могут обладать частичным системным восприятием.

— Пока обычные люди туда не попадут, — сказала она. — Написано, что вход им недоступен.

— А когда сформируется?

— Не написано.

— Значит, у нас есть сутки, чтобы разобраться.

— Меньше суток.

— Тем более нечего здесь стоять.

Именно в этот момент возле мусорных контейнеров что-то загремело. Лиска автоматически повернулась на звук и увидела на крышке большого серого бака рыжего кота. Несколько секунд она просто смотрела на него, потому что кот был знакомым. Более того, очень знакомым. Надорванное ухо, белое пятно под подбородком, толстый полосатый хвост и выражение морды, которое невозможно было перепутать ни с каким другим.

— Ах ты зараза, — выдохнула Лиска.

Петя перевёл взгляд с кота на жену.

— Это наш?

— А чей ещё? Я его со вчерашнего вечера дома не видела. Корм съел и опять ушёл. Рыжий!

Кот посмотрел на неё без малейшего раскаяния. Именно так он смотрел всегда, когда его пытались обвинить в чём-либо. Формально Рыжий принадлежал семье, фактически же семья, по мнению самого Рыжего, выполняла функции обслуживающего персонала. Он приходил домой поесть, поспать в удобном месте и переждать особенно неприятную погоду, после чего снова отправлялся по своим делам. Где проходили границы его владений, никто не знал, но, судя по регулярности появления кота возле гаражей, мусорных контейнеров и лесопарка, квартира Лиски являлась лишь одной из многочисленных точек на карте его государства.

— Рыжий, домой пойдёшь?

Кот медленно отвернулся.

— Вот ведь скотина.

— Он думает.

— Третий год думает.

Под баком что-то шевельнулось. Сначала Лиска решила, что там обычная крыса, и уже хотела отойти подальше, но системное зрение отреагировало раньше. Из-под смятой картонной коробки показалась маленькая серая морда, затем длинные передние лапы и плоское тело. Существо действительно напоминало крысу, если представить, что её собрали из грязи, шерсти, ниток, полиэтиленовых обрывков и чего-то совершенно неопределимого. Хвост тянулся за ней грязным жгутом, а над головой возникла короткая надпись.

Мусорная крыса

Уровень 1

— Петя, — тихо позвала Лиска.

— Вижу.

— Надпись тоже?

— Нет. Просто очень противную крысу.

Мусорная крыса выбралась из-под коробки и дёрнулась в сторону. Дальнейшее произошло настолько быстро, что Лиска не успела даже поднять швабру. Рыжий слетел с контейнера, одним ударом лапы перевернул существо, прижал к асфальту и вцепился зубами в шею. Раздался сухой хруст, после которого крыса словно потеряла форму. Серое тело осыпалось трухой, оставив после себя мятый фантик, кусок проволоки и несколько клочков грязной шерсти.

Рыжий спокойно сел рядом и принялся вылизывать переднюю лапу.

Над ним вспыхнула золотистая строка.

Системное животное

Имя: Рыжий

Уровень: 2

Статус: непривязанный

Лиска несколько раз перечитала надпись, потом посмотрела на кота, потом снова на надпись.

— Ты издеваешься?

Рыжий продолжал вылизываться.

— Я утром эту дрянь шваброй по кухне гоняла, а ты, оказывается, умеешь их вот так?

Кот поднял голову.

Если бы Лиске предложили перевести его взгляд на человеческий язык, перевод был бы коротким: «А меня кто-нибудь просил?»

Петя негромко рассмеялся.

— Я его начинаю уважать.

— Конечно. Вы нашли друг друга.

— Он профессионал. Быстро, чисто, без лишних движений.

— Петя, он живёт у нас дома! Мог хотя бы намекнуть!

— Как?

— Не знаю. Принести дохлого монстра на подушку.

— Лучше не подсказывай.

Лиска подошла к коту ближе, и система немедленно отреагировала.

Доступно взаимодействие.

Она мысленно потянулась к надписи, и перед глазами развернулась дополнительная информация.

Возможна привязка фамильяра.

Условие не выполнено.

Вот теперь Лиска окончательно забыла о подземелье.

— Фамильяра?!

— Кого? — переспросил Петя.

— Рыжего.

Петя посмотрел на кота.

— Серьёзно?

Рыжий перестал вылизывать лапу и уставился на него.

— Не обижайся, — сказал Петя. — Я тоже удивлён.

Лиска присела на корточки и протянула руку. Рыжий не убежал, потому что бегать от хозяев считал ниже своего достоинства, но и навстречу не двинулся. Их отношения всегда были именно такими. Он признавал дом, признавал миску, признавал право Лиски открывать перед ним двери и иногда даже разрешал почесать себя за ухом, однако на руки не шёл никогда. Если его всё-таки удавалось поймать и прижать к себе, через несколько минут кот начинал чихать, тереть нос и всем видом демонстрировать, насколько человеческое общество вредно для его здоровья.

Когда-то Лиска даже таскала его к ветеринару, подозревая хроническую инфекцию. Ветеринар ничего страшного не нашёл и объяснил, что у кошек действительно бывает аллергическая реакция на человеческие аллергены — частички кожи, косметику, бытовую химию и прочие вещи, среди которых домашний кот вынужден существовать. Ещё он долго рассказывал что-то про породные линии и повышенную чувствительность отдельных животных. Поскольку происхождение Рыжего терялось где-то между московским двором, неизвестной кошкой и столь же неизвестным котом, Петя решил, что в его роду непременно отметился какой-нибудь породистый британец. С тех пор в особенно независимые дни Рыжего называли британским подданным.

Теперь над британским подданным висело предложение сделать его фамильяром.

Лиска снова сосредоточилась на строке.

Фамильяр должен добровольно признать связь с владельцем.

Принудительная привязка невозможна.

— Ну конечно, — сказала она. — Добровольно. С тобой иначе и быть не могло.

Рыжий понюхал её пальцы и отвернулся.

— Я тебя кормлю вообще-то.

Никакой реакции.

— Лоток тебе покупаю.

Рыжий посмотрел в сторону гаражей.

— Между прочим, хороший корм покупаю. Не самый дешёвый.

Кот встал, потянулся и неторопливо направился в сторону дома.

Петя проводил его взглядом.

— Кажется, переговоры закончены.

— Вот зараза.

— Зато домой пошёл.

Домой они действительно отправились втроём, хотя назвать это совместной прогулкой было невозможно. Рыжий двигался метрах в десяти впереди, время от времени исчезал под припаркованными машинами, останавливался возле кустов, один раз зачем-то полез под лавку и всё время старательно изображал совершенно постороннего кота, случайно следующего в том же направлении. Лиска шла рядом с Петей и думала уже не о Рыжем.

Через двадцать с небольшим часов подземелье должно было окончательно сформироваться. После этого мог произойти выброс обитателей, причём слово «обитатели» совершенно не гарантировало, что наружу выйдет что-нибудь размером с мусорную крысу. Лиска была первого уровня. Её главным оружием оставалась швабра. Петя вообще не имел системы, а единственное его преимущество заключалось в том, что он не паниковал, умел обращаться с инструментами и обладал той самой мужской уверенностью, благодаря которой человек, никогда в жизни не ремонтировавший конкретный механизм, сначала говорил: «Сейчас посмотрим», а через час механизм почему-то работал.

— Мне надо прокачаться, — сказала Лиска.

— Логично.

— До завтра.

— Тоже логично.

— На уборке.

— Тут начинаются сложности.

— Почему?

— Потому что ты утром квартиру вылизала.

Лиска остановилась. Петя сделал ещё два шага и тоже остановился.

— Мне нужны мусорные монстры, — сказала она.

— Хорошо, что ты произнесла это не в лифте.

— Я серьёзно. Комок бытовой появился на кухне, где накопился беспорядок. Эта крыса появилась возле контейнеров. Значит, есть какая-то зависимость между грязью и такими существами.

— И сейчас ты предложишь специально загадить квартиру.

— Нет!

— Я тебя знаю.

— Не могу я специально её загадить.

Она сама не была уверена, откуда это знает, поэтому сосредоточилась на знакомом ощущении собственной территории. Система ответила почти сразу.

Зона порядка: квартира

Намеренное загрязнение контролируемой зоны противоречит специализации.

Лиска показала пальцем перед собой, хотя Петя всё равно ничего не видел.

— Вот! Даже система говорит, что нельзя.

— Очень правильная у тебя система.

— Но собирать мусор мне никто не запрещает. Когда человек убирается, он же не телепортирует каждый фантик прямо в контейнер. Сначала собирает всё в пакет, коробку или ведро, а потом выбрасывает.

Петя задумался, и Лиска сразу поняла, что он уловил мысль.

— То есть ты хочешь собрать мусор в одном месте и посмотреть, что произойдёт.

— Именно.

— Это уже не свинарник.

— Это эксперимент.

— Научный.

— Не начинай.

— Я совершенно серьёзно. Ради науки можно даже балкон разобрать.

Лиска подозрительно посмотрела на мужа.

— Ты сейчас хочешь воспользоваться концом света, чтобы наконец разобрать балкон?

— Наоборот. Я предлагаю пожертвовать ценнейшими материалами ради спасения человечества.

— Если ты опять притащишь мне ржавые железки и скажешь, что они когда-нибудь пригодятся...

— Теперь уже точно пригодятся. У нас подземелье появилось. Мало ли что понадобится.

Спорить с этим стало неожиданно трудно.

Дома Рыжий уже сидел возле своей миски.

— Ну конечно, — сказала Лиска, снимая обувь. — Добровольное признание связи пока невозможно, а жрать мы добровольно готовы.

Кот мяукнул.

— Первый разумный аргумент за весь день, — заметил Петя.

Пока Лиска насыпала корм, Рыжий терпеливо ждал, не приближаясь к ногам. Она поставила миску и присела рядом. Обычно кот начинал есть сразу, но сейчас сначала посмотрел на неё, затем осторожно приблизился и только после этого опустил морду к корму.

Лиска погладила его одним пальцем между ушами.

Рыжий не отстранился. Через несколько секунд он чихнул.

— Вот видишь, — вздохнула она. — Как был аллергиком, так и остался.

Никакой системной надписи не появилось. Значит, одного кормления для фамильяра было недостаточно, и Лиска почему-то этому даже обрадовалась. Было бы слишком просто купить верность кота миской корма, тем более Рыжего. Если уж он когда-нибудь признает её по-настоящему, это должно произойти не потому, что система решила выдать бонус хозяйке.

Эксперимент с мусором начался с трёх больших картонных коробок. Лиска вытащила их из кладовки, поставила на кухне и начала собирать всё, что действительно подлежало выбрасыванию. Старые упаковки, пустые пакеты, коробочки, сломанная детская игрушка, крышка неизвестного происхождения, рекламные листовки, две пластиковые бутылки и один одинокий носок, второй экземпляр которого исчез несколько месяцев назад и, вероятно, уже начал новую жизнь в параллельной вселенной.

Над первой коробкой появилась надпись.

Локальное загрязнение: 23%

— Есть! Петя, смотри.

— Я не вижу.

— Двадцать три процента.

— Маловато.

Петя ушёл на балкон и через несколько минут вернулся с пакетом, в котором лежали старый автомобильный фильтр, кусок провода, треснувший пластиковый корпус от какого-то прибора и несколько деталей, назначение которых Лиска даже не стала спрашивать.

— Это мусор?

— Теперь уже да.

— А вчера?

— Вчера были полезные вещи.

— Что изменилось?

— Приоритеты.

После добавления пакета показатель поднялся до тридцати одного процента.

— Работает.

— Значит, надо ещё.

— У нас больше нет столько мусора.

— У тёти Вали есть.

Лиска медленно повернула голову.

— Даже не думай.

— Она вчера просила помочь коробки вынести.

— И что ты ей скажешь? «Здравствуйте, Валентина Петровна, не дадите ли мусора, жене монстра вырастить надо»?

— Скажу, что помогаю вынести.

— А принесёшь сюда.

— Временно.

— Петя, это уже звучит как диагноз.

— Зато закон не нарушаем. В гараж чужой не лезем, замки не сбиваем, камеры нас не снимают за преступлением. Честно помогаем соседке с уборкой.

Аргумент оказался настолько разумным, что через десять минут Петя действительно ушёл на второй этаж, а ещё через двадцать вернулся с двумя пакетами старых газет, большой коробкой из-под пылесоса, сломанным тазиком и пакетом каких-то старых вещей.

— Она ещё спасибо сказала, — сообщил он.

— Ты ей что сказал?

— Правду. Что мусор заберу.

— Всю правду?

— Лиск, если бы я сказал всю правду, тётя Валя пошла бы с нами.

Лиска представила соседку возле подземелья и вынуждена была согласиться.

После пополнения запасов показатель поднялся до сорока семи процентов. Это было уже интересно, но одновременно выяснилось важное ограничение. Лиска попробовала просто скомкать чистую газету и бросить её в коробку. Система никак не отреагировала. Тогда она положила туда совершенно целый пластиковый контейнер, которым ещё можно было пользоваться, и показатель опять не изменился.

— То есть обмануть нельзя, — сказала она.

— Хорошая система.

— Она отличает мусор от вещей.

— А мои железки?

— Твои признала мусором.

Петя помолчал.

— Оскорбительно.

— Я тебе три года это говорю.

Лиска достала старую треснувшую кружку, которую давно собиралась выбросить. Показатель поднялся ещё на один процент.

Локальное загрязнение: 48%

Теперь становилось понятно, что просто навалить в комнате что попало и получить армию монстров не получится. Нужны были настоящие отходы, настоящий беспорядок, возможно, время и ещё какие-то условия, которых они пока не знали. Но главное открытие уже состоялось: Лиска могла видеть, насколько опасным становится загрязнённое место. Если подобная шкала появлялась не только в квартире, но и в других местах, ей не требовалось выращивать монстров самой. Москва предоставляла достаточно естественных полигонов.

Подъезды, подвалы, чердаки, контейнерные площадки, заброшенные помещения, захламлённые дворы, участки возле гаражей — работы хватило бы на несколько жизней.

И впервые Лиска подумала о своей Зоне порядка не как о странной подписи в характеристиках, а как о чём-то действительно важном. Сейчас зоной была только квартира. Здесь система признавала её хозяйкой, здесь работали какие-то особые правила. Но если зону можно расширять, следующим мог стать подъезд. Потом двор. Потом территория вокруг дома. Что будет дальше, она пока даже не представляла.

— Мне надо понять, как расширяется зона, — сказала она.

— Потом поймём. Сейчас у нас задача до завтра не умереть.

— Очень оптимистично.

— Я реалист.

Петя посмотрел на часы и вдруг нахмурился.

— Мне в гараж надо.

— Сейчас?

— Лёха с утра названивает. У него машина чудит.

— Какая?

— У Лёхи машина чудит. Мерседес хороший, ухоженный, я его давно знаю. Говорит, едет нормально, но ведёт себя так, будто вот-вот что-то сломается. Электроника то показывает ошибки, то сама их снимает. Вчера я бы сказал, что дурит какой-нибудь блок или проводка, а сегодня уже не уверен.

Лиска сразу перестала улыбаться. После того как мир изменился, автомобили действительно снова поехали, электричество работало, вода текла из крана, телефоны включались, лифты двигались, и внешне всё постепенно возвращалось к привычной жизни. Но теперь Лиска уже знала, насколько обманчивым может быть слово «привычная». Мир не откатился назад. Он просто каким-то образом приспосабливался к новым правилам.

— Один не езжай.

— Там помощник будет. И Лёха.

— Возьми топорик.

— Машину чинить?

— Петя.

— Возьму.

— И ледоруб.

— Лиск, если Лёха увидит меня возле своего «Мерседеса» с ледорубом, он машину заберёт.

— Положи в угол.

— Хорошо.

— И позвони, если что-то увидишь.

— Что именно?

— Что угодно странное.

Петя посмотрел на три коробки посреди кухни, на системную жену со шваброй в руке и на Рыжего, который после убийства мусорной крысы мирно умывался на подоконнике.

— Боюсь, планка странного у меня сегодня сильно поднялась.

* * *

Мастерская Пети когда-то действительно состояла из двух обычных московских гаражей. Первый он купил давно, второй удалось выкупить позже у соседа, после чего Петя убрал часть внутренней стены, усилил проём и постепенно превратил два тесных помещения в место, куда теперь приезжали люди не только из соседних домов. Здесь были подъёмник, смотровая яма, нормальное освещение, отопление, компрессор, сварка, диагностическое оборудование и столько инструмента, что постороннему человеку было проще найти нужную деталь в магазине, чем нужный ключ на Петином верстаке.

Сам Петя знал, где лежит всё.

К нему давно ездили по знакомству. Один клиент приводил другого, второй третьего, и постепенно получилось так, что среди старых «Фордов», «Шкод» и «Тойот» в гараже начали появляться машины, стоимость которых заставляла Петиного помощника первое время нервничать даже при открывании капота. Петя не нервничал. Для него дорогой автомобиль оставался механизмом. Более сложным, иногда капризным, напичканным электроникой, но всё равно механизмом, который можно понять, если не торопиться и не менять половину машины наугад.

Чёрный Мерседес уже стоял внутри.

Лёха встретил Петю с бумажным стаканчиком кофе и лицом человека, которого собственная машина успела довести до суеверия.

— Я тебе серьёзно говорю, она не сломана.

Петя снял куртку.

— Отлично. Тогда зачем ты приехал?

— Потому что она собирается сломаться.

— Это уже диагноз владельцу.

— Сядь сам.

Петя сел. Двигатель запустился ровно. Панель не показала ничего катастрофического. Коробка переключалась нормально, мотор тянул как положено, посторонних звуков не было. Он медленно выехал из гаража, сделал круг по территории, несколько раз разогнался и затормозил, потом вернулся обратно.

Лёха ждал с выражением «ну что, теперь понял?». Петя понял. Только объяснить пока не мог.

Машина действительно ехала. И одновременно в ней ощущалось что-то неправильное, словно множество исправных деталей внезапно перестали быть единым целым. Это не было конкретной неисправностью. Скорее, автомобиль существовал на границе между «работает» и «ещё немного — перестанет», причём никакой привычной технической причины для этого Петя не видел.

— Поднимай, — сказал он помощнику.

Мерседес поднялся на подъёмнике. Петя прошёл снизу с фонарём, проверил подвеску, крепления, осмотрел то, что могло дать подобные ощущения, потом опустил машину и подключил диагностику. Несколько блоков показали ошибки. Часть ошибок противоречила друг другу. Петя стёр их, перезапустил систему и получил новый набор.

— Видишь? — спросил Лёха.

— Вижу.

— И?

— Не мешай.

Это была фраза, после которой постоянные клиенты обычно замолкали.

Петя снова полез к машине. Он никогда не считал себя каким-то особенным мастером и терпеть не мог разговоры про «дар». Просто за много лет руки запомнили огромное количество мелочей, которые невозможно нормально описать словами. Как звучит исправный подшипник. Как чувствуется люфт, которого ещё почти нет. Как ведёт себя металл. Где производитель решил сэкономить. Какую деталь можно восстановить, хотя по инструкции положено заменить целый узел. Иногда Петя понимал причину поломки раньше, чем мог объяснить самому себе, откуда это понимание взялось.

Сейчас это ощущение было особенно сильным.

Он положил ладонь на кузов Мерседеса и вдруг увидел перед собой полупрозрачную строку.

Обнаружен механизм с нарушенной системной целостностью.

Петя резко отдёрнул руку и задел локтем тележку. Несколько ключей с грохотом посыпались на пол.

— Петь, ты чего?

Он не ответил. Строка осталась.

Петя снова положил ладонь на машину.

Объект: автомобиль.

Состояние: функциональное.

Системная целостность: 63%.

Причина нарушения: неполная адаптация механизма к изменённым условиям мира.

Возможно восстановление.

Петя несколько секунд молча читал. Потом перечитал ещё раз.

— Вот, значит, как.

— Что как? — спросил Лёха.

— Подожди.

— Ты меня пугаешь.

— Лёх, кофе попей.

— Я уже третий пью!

— Значит, четвёртый не надо. Сердце посадишь.

Петя опять посмотрел на машину.

Надпись изменилась.

Восстановление недоступно.

Причина: отсутствует системная специализация.

Он нахмурился.

— Ну и на кой ты мне тогда это показываешь?

— Кто? — спросил Лёха.

— Не ты.

Помощник медленно отложил ключ.

— Может, мне выйти?

— Работай.

Перед глазами появилась следующая строка.

Проверка соответствия...

Петя замер.

Обнаружены предпосылки к инициации.

Дальше система начала перечислять то, что он всю жизнь считал обычной работой.

Ремонт механических систем: мастерский уровень.

Диагностика: мастерский уровень.

Работа с электрическими системами: высокий уровень.

Механическая интуиция: высокий уровень.

Импровизация: высокий уровень.

Создание нестандартных технических решений: высокий уровень.

Петя дошёл до последней строки и невольно усмехнулся.

— Импровизация, значит.

Он вспомнил, сколько раз клиент приезжал к нему после официального сервиса с приговором на замену узла за несколько сотен тысяч, а уезжал после двух часов работы, потому что проблема заключалась в контакте, проводе, креплении или маленькой детали, которую производитель отдельно вообще не продавал. Если это теперь называлось высоким уровнем импровизации, спорить Петя не собирался.

Перед глазами появилась новая надпись.

Доступна инициация.

Условие: восстановить системную целостность механизма без применения системных инструментов.

Петя оглядел гараж. Обычные ключи, обычный подъёмник, обычный паяльник, тестеры, отвёртки, сварка, диагностический ноутбук. Ничего системного здесь не было. Во всяком случае, пока.

Он поднял с пола упавший ключ и вытер его тряпкой.

— Без системных инструментов? — пробормотал он. — Да без проблем. У меня других нет.

Теперь он снова посмотрел на Мерседес, но уже иначе. Раньше машина казалась ему набором противоречащих друг другу симптомов. Теперь поверх привычного понимания словно лёг ещё один слой. Петя не видел готового решения и система не показывала ему стрелочкой, какую гайку открутить. Однако он начал чувствовать места, где целостность нарушалась сильнее всего. Электроника, питание, связь блоков, несколько узлов, которые по отдельности были исправны, но почему-то перестали правильно работать вместе.

И вот это Пете уже нравилось.

Если система ожидала, что он нажмёт волшебную кнопку «починить», она выбрала не того человека.

— Саня, схему питания сюда. Лёх, машину сегодня не получишь.

— Я так и знал.

— И ещё не стой над душой.

— А когда будет?

Петя посмотрел на висевшие перед глазами шестьдесят три процента.

— Когда будет машина.

Лёха хотел что-то спросить, но передумал. Он знал Петю достаточно давно.

Работа началась.

* * *

Дома Лиска тем временем решила, что ждать появления монстра, глядя на коробку, глупо. Если её система действительно была связана с порядком, значит, надо заниматься тем, что она умела лучше всего, и заодно проверить остальные комнаты. Она прошлась по квартире, внимательно всматриваясь в углы, шкафы и поверхности, и постепенно обнаружила неприятную закономерность: после утренней уборки квартира выглядела чистой только для обычного глаза. Система находила мелочи, которые раньше Лиска спокойно оставила бы до завтра. Пыль за шкафом, крошки под кухонным гарнитуром, забытый пакет в прихожей, детские вещи, давно ставшие малы, но всё ещё занимавшие полку.

За каждое приведённое в порядок место шкала опыта понемногу двигалась.

Это понравилось ей гораздо больше выращивания Комков бытовых.

К вечеру Лиска уже начала прикидывать, сколько таких мест найдётся в подъезде. Если система позволит расширить Зону порядка хотя бы до лестничной площадки, работы там хватит. А если когда-нибудь зоной станет весь дом, она вообще рискует превратиться в самого страшного человека для управляющей компании.

Мысль настолько развеселила её, что она не сразу заметила Рыжего.

Кот сидел возле коробки. Не просто рядом, а внимательно смотрел внутрь.

— Что?

Рыжий повернул голову.

Лиска посмотрела на показатель.

Локальное загрязнение: 49%.

Она нахмурилась. Полчаса назад было сорок восемь. Ничего нового в коробку никто не клал.

— Интересно.

Рыжий поднялся. Показатель дрогнул.

50%.

Из глубины коробки донёсся едва слышный шорох.

Лиска медленно потянулась к швабре, которую теперь предусмотрительно держала неподалёку. Рыжий выгнул спину, но не бросился вперёд, как возле мусорных баков. Вместо этого он сделал несколько шагов и остановился возле левой ноги Лиски.

Она посмотрела вниз. Кот стоял рядом с ней. Не за её спиной, не впереди, готовясь забрать добычу себе, а именно рядом.

Над его головой появилась надпись.

Прогресс признания владельца: 1%.

Лиска чуть не возмутилась вслух.

— Один процент? Рыжий, ты серьёзно? Ты у меня живёшь несколько лет!

Кот не сводил глаз с коробки.

— Я тебя кормлю.

Шорох стал громче.

— Я тебе наполнитель покупаю.

Коробка едва заметно дёрнулась.

— Я тебя к врачу возила! Между прочим, деньги платила!

Изнутри послышалось царапанье.

Рыжий тихо зарычал.

Лиска перехватила швабру обеими руками и перестала выяснять отношения.

Показатель над коробкой остался на пятидесяти процентах, но теперь рядом с ним появилась ещё одна строка.

Начато формирование бытовой сущности.

Время до завершения: 00:14:52.

Лиска посмотрела на часы. Потом на коробку. Потом на Рыжего.

С момента, когда они стояли у Гаражного провала, прошло чуть больше четырёх часов, и до его активации оставалось уже меньше двадцати часов. Петя возился с машиной, которая каким-то образом почувствовала изменение мира. В коробке на кухне созревало очередное существо. Кот, много лет считавший людей досадным приложением к миске с кормом, набрал целый один процент уважения к хозяйке.

Утром Лиска ещё собиралась просто убраться в квартире. Теперь она готовилась провести первый в своей жизни контролируемый эксперимент по уничтожению системного монстра. И самым неприятным было то, что ей уже становилось интересно, кто именно вылезет из коробки.

Лиска подтянула табурет, села напротив, положила швабру поперёк колен и посмотрела на таймер.

— Ну давай, — сказала она коробке. — Посмотрим, кто кого.

Рыжий сел рядом и обернул хвост вокруг лап.

На другом конце района Петя тем временем разобрал половину электрики чужого Мерседеса и впервые в жизни совершенно серьёзно разговаривал с машиной.

А под землёй, возле гаражей, продолжало медленно созревать подземелье.

Гаражный провал.

До активации: 19:34:16.

Глава 4 Территория порядка

До завершения формирования бытовой сущности оставалось четырнадцать минут пятьдесят две секунды.

Лиска сидела на табурете напротив трёх коробок, которые ещё пару часов назад считала удачным научным экспериментом, а теперь начинала подозревать, что слово «научный» употребила слишком смело. Из одной коробки доносилось негромкое царапанье, время от времени картон едва заметно подрагивал, а над всей конструкцией висела надпись о пятидесятипроцентном локальном загрязнении. Швабра лежала поперёк колен, шерстяная тряпка была закреплена на перекладине, и Лиска уже несколько раз проверила, не исчез ли эффект «Статика». Эффект никуда не делся. Рыжий сидел возле её ноги и смотрел на коробку с такой сосредоточенностью, какой за все годы совместной жизни не удостаивались ни Лиска, ни Петя, ни даже новая пачка хорошего корма.

Самое обидное заключалось в маленькой надписи над котом: «Прогресс признания владельца: 1%». Лиска старалась на неё не смотреть, потому что каждый раз начинала злиться. Несколько лет кормления, открытия дверей среди ночи, поездок к ветеринару и регулярного обслуживания миски Система оценила настолько скромно, что один процент выглядел уже почти личным оскорблением.

— Ты понимаешь, что это нечестно? — спросила она Рыжего. — Даже не один процент за сегодня. Вообще один процент за несколько лет совместной жизни. Я тебе зимой окно открываю, когда ты в два часа ночи приходишь. Между прочим, человек, который меня разбудит в два часа ночи, получит значительно меньше одного процента признания.

Рыжий слегка повёл ухом, но взгляда от коробки не отвёл.

— А если этот человек ещё потом сядет возле холодильника и будет орать, я его вообще из списка знакомых вычеркну.

Из коробки послышалось царапанье, и кот мгновенно поднялся. Лиска тоже перестала разговаривать. До завершения оставалось одиннадцать минут с небольшим, однако существо внутри явно не собиралось спокойно ждать окончания официального срока: картон прогнулся изнутри, несколько секунд постоял дугой и вернулся на место. Лиска осторожно подвинула табурет назад. Она уже знала, что бытовая нечисть умеет прыгать, цепляться когтями и вылезать из самых неподходящих мест, поэтому повторять утренний опыт с внезапным броском в лицо совершенно не хотелось.

Телефон лежал на столе. Петя не звонил. Последний раз они разговаривали почти час назад, и тогда он коротко сказал, что с Мерседесом всё становится интереснее, чем хотелось бы, после чего попросил не отвлекать. В любой другой день Лиска непременно уточнила бы, чем именно интереснее и сколько ещё ждать, но после появления Системы это слово приобрело слишком широкое значение.

Она всё-таки написала ему короткое сообщение: «У нас через десять минут кто-то родится из мусора».

Ответ пришёл почти сразу: «Поздравляю».

Лиска возмущённо уставилась на экран, однако следом появилось второе сообщение: «Швабру держи рядом. Я скоро».

— Вот ведь муж, — сказала она.

Рыжий повернул голову.

— Тебе смешно.

Телефон снова пискнул.

«И кота не лезь спасать, если сам полезет».

Лиска посмотрела на Рыжего.

— Слышал? Тебя разрешили не спасать.

Кот вернулся к наблюдению за коробкой, явно полагая, что человеческие семейные договорённости его не касаются.

До окончания формирования оставалось семь минут. Лиска не знала, что именно должно произойти в последний момент. Первый Комок бытовой возник в старой коробке сам по себе, и никакого таймера тогда никто не показывал. Сейчас Система почему-то решила дать ей возможность наблюдать процесс почти научно, но инструкцию к эксперименту, как обычно, приложить забыла. На пяти минутах коробка начала заметно шевелиться, Рыжий попятился на полшага, затем остановился, явно недовольный собственным отступлением, а Лиска крепче перехватила швабру и поднялась.

За сегодняшний день она успела понять одну неприятную вещь. В игре можно было посмотреть характеристики противника, прикинуть способности, подготовиться и в крайнем случае воскреснуть. Здесь знания сводились к нескольким сухим строчкам, а проверять последствия ошибки на собственной шкуре совершенно не хотелось. Поэтому на двух минутах Лиска уже стояла сбоку от коробки, оставив себе пространство для отступления, а Рыжий пригнулся у стены, не сводя глаз с картона.

Из щели между створками высунулась грязная нитка.

Лиска моргнула.

Нитка медленно втянулась обратно.

— Очень страшно.

Коробка ответила глухим ударом.

— Хорошо, беру слова обратно.

До завершения оставалось двадцать секунд. Коробка заходила ходуном, Рыжий прижал уши, а Лиска перестала считать вслух, потому что цифры и без того висели перед глазами. Когда таймер дошёл до нуля, верхние створки разлетелись в стороны, и наружу буквально выплеснулось серое мохнатое тело.

Формирование бытовой сущности завершено. Комок бытовой. Уровень 1. Состояние: нестабильное.

Новый Комок оказался крупнее утреннего. В него набилось слишком много газетных обрывков, ниток и лёгких упаковок, поэтому существо выглядело рыхлым, будто плохо слепленный снежок из грязного снега. Оно приземлилось на край соседней коробки, та перевернулась, старые газеты рассыпались по полу, и Лиска успела подумать, что после научного эксперимента ей опять придётся убираться.

Рыжий бросился первым.

— Рыжий!

Кот врезался в Комок сбоку и сбросил его с коробки. Существо перекатилось по линолеуму, тут же расправилось и выбросило вперёд длинную лапу. Рыжий отскочил, когти прошли всего в нескольких сантиметрах от морды, а Лиска наконец оказалась рядом и ударила шваброй сверху. Разряд не сработал, система сухо сообщила о нанесённом физическом уроне, а Комок дёрнулся в её сторону. Лиска отступила, зацепилась пяткой за перевёрнутую коробку и едва не села прямо в рассыпанные газеты.

— Ну конечно! Когда надо, никакой статики.

Рыжий снова атаковал сбоку. На этот раз он не пытался убить существо сразу, как мусорную крысу возле контейнеров. Комок оказался слишком рыхлым: когти провалились в спутанную массу, кот резко отдёрнул лапу и возмущённо встряхнул ею, словно прикоснулся к чему-то особенно мерзкому.

— А я тебе говорила!

Комок метнулся под стол, и Лиска проводила его взглядом с искренним отчаянием. Утреннюю охоту под шкафом она помнила слишком хорошо, а здесь ситуация была ещё хуже: под столом стояли стулья, рядом валялись рассыпанные газеты, а Рыжий уже полез следом.

— Выйди оттуда!

Кот, разумеется, не вышел. Под столом что-то зашипело и стукнуло, один стул качнулся, после чего Комок вылетел наружу. Рыжий появился следом и ударил его лапой, изменив направление движения как раз настолько, чтобы существо оказалось перед Лиской. Она встретила его шваброй, и на этот раз по шерстяной ткани пробежала голубоватая искра. Комок дёрнулся, застыл на полу, а Рыжий немедленно прыгнул сверху и прижал его обеими передними лапами.

— Держи!

Лиска ударила ещё раз. Разряда не было, зато тело существа заметно просело. Она уже собиралась нанести следующий удар, когда Комок внезапно развалился под котом на две рыхлые части. Рыжий от неожиданности подпрыгнул, а обе половины одновременно зашевелились: одна поползла к коробке, другая направилась к щели под кухонным гарнитуром.

— Да вы издеваетесь.

Лиска мгновенно поняла, что если сейчас позволит им разбежаться, эксперимент закончится многочасовым вытаскиванием системной грязи из-под мебели. Она отшвырнула швабру к стене, сорвала с перекладины шерстяную ткань и полезла в шкафчик под раковиной. Хлопковая тряпка нашлась сразу. В первой главе Система уже определила для неё свойство «Очищение», которое позволяло устранять слабые яды, поверхностные загрязнения и негативные эффекты. Лиска понятия не имела, относится ли разползшийся по кухне Комок к поверхностному загрязнению, но других идей всё равно не было.

Она закрепила хлопок на перекладине, и над шваброй появилась знакомая надпись.

Материал распознан: натуральный хлопок. Активировано свойство «Очищение».

— Вот сейчас и проверим, насколько вы бытовые.

Первую половину Комка Рыжий успел загнать к стене. Лиска накрыла её хлопковой тканью и прижала шваброй к полу. Существо задёргалось, однако вместо обычного сообщения об уроне перед глазами появилась другая строка.

Обнаружено системное загрязнение. Возможно очищение.

— Конечно возможно!

Ткань под шваброй резко потяжелела. Серый комок словно втянулся внутрь собственного тела, рассыпался пылью и исчез, оставив после себя старую пуговицу и кусочек смятой фольги. Вторая половина тем временем почти добралась до щели под шкафом, но Рыжий прыгнул и сбил её в сторону. Лиска успела накрыть остаток Комка прежде, чем тот снова изменил направление, и несколько секунд ей пришлось буквально удерживать швабру обеими руками, пока серое тело скребло когтями по полу. Затем сопротивление исчезло.

На кухне стало тихо.

Рыжий сидел возле шкафа и смотрел на место, где только что находилась бытовая сущность. Хвост его был распушён, на усах висела тонкая серая нитка, а выражение морды ясно показывало, что кот не рассчитывал столкнуться с противником, способным развалиться пополам. Перед Лиской появились сообщения:

Комок бытовой уничтожен. Получено 8 единиц опыта. Применено свойство «Очищение» к системной сущности. Получены данные для развития классового навыка.

Лиска задержалась взглядом на последней строчке, но никаких пояснений не последовало.

— Потом разберёмся.

Следующая надпись возникла уже над Рыжим.

Прогресс признания владельца: 2%.

Лиска медленно повернулась к коту.

— Два?

Рыжий сел и начал вылизывать лапу.

— Мы только что вдвоём эту дрянь ловили по кухне. Я тебя похвалила, между прочим. Я могла не успеть, а ты всё равно — два процента?

Кот спокойно перешёл к другой лапе, затем закончил умываться, подошёл к миске и посмотрел на Лиску.

— Нет, ты посмотри на него. Связь у нас развивается медленно, зато расписание кормления святое.

Она всё-таки насыпала корм.

После боя кухня выглядела так, словно Комок победил. Коробки лежали на боку, газеты рассыпались по полу, часть содержимого оказалась под столом, табурет стоял у стены, а хлопковая тряпка приобрела такой вид, что использовать её для обычной уборки Лиска теперь не рискнула бы. Пришлось заново сортировать мусор, собирать рассыпавшееся и проверять, не остались ли где-нибудь системные следы.

На этот раз работа пошла быстрее. После применения «Очищения» Лиска стала замечать вокруг тех мест, где двигался Комок, едва видимую сероватую плёнку. Для обычного глаза пол выглядел чистым, однако Система отмечала загрязнение, и стоило провести по нему хлопковой тканью, как серый оттенок исчезал. Через некоторое время над квартирой появилось сообщение о том, что Зона порядка стабильна, а угроза формирования бытовой сущности устранена.

Лиска распрямилась и потёрла спину.

— Вот теперь хватит.

Рыжий уже лежал на подоконнике.

— Даже не смотри на меня. Второй эксперимент сегодня не будет.

Кот закрыл глаза, явно полностью разделяя это решение.

Лиска собрала мусорный пакет и открыла входную дверь. На лестничной площадке пахло обычным московским подъездом: немного пылью, немного старым бетоном, едой из соседних квартир и тем особенным запахом мусоропровода, который невозможно спутать ни с чем. Уборщица приходила регулярно, подъезд нельзя было назвать запущенным, однако между её визитами люди успевали оставить достаточно следов собственной жизнедеятельности. У лифта лежал небольшой кусочек бумаги, возле стены тянулась полоска песка, а рядом с мусоропроводом кто-то поставил пустую коробку, явно решив, что дальше она исчезнет сама.

Лиска уже собиралась просто вынести пакет и вернуться домой, когда системное зрение включилось почти автоматически. Возле мусоропровода висело серое пятно, не такое плотное, как у Комка, но значительно больше обычной отметки загрязнения. Серые нити тянулись от щели вокруг дверцы, цеплялись за стену и уходили вниз вдоль шахты.

Источник бытового загрязнения. Свойство: токсичность. Длительное накопление повышает вероятность возникновения бытовых сущностей.

— Вот ещё.

Лиска поставила пакет возле двери и подошла ближе. Внутри самой шахты концентрация выглядела заметно выше, чем вокруг дверцы.

— А я-то думала, он просто воняет.

Она посмотрела на закрытую дверь собственной квартиры, потом на мусоропровод и снова на дверь.

— Нет. Я вообще сюда на минуту вышла.

Серая полоса возле стены никуда не исчезла.

— Не дави на совесть. У меня она и без тебя прекрасно работает.

На четвёртом этаже Лиска решила ограничиться площадкой возле собственной квартиры. Именно площадкой и ничем больше. Она принесла ведро, смочила тряпку, протёрла дверцу мусоропровода и собрала песок возле лифта. Через десять минут площадка выглядела вполне нормально, а Система сообщила, что прилегающая территория приведена в соответствие с требованиями специализации.

Следующая строка заставила Лиску остановиться.

Доступно расширение Зоны порядка.

Она мысленно согласилась, и привычное ощущение собственной территории, которое раньше заканчивалось порогом квартиры, словно вышло за дверь. Зона порядка расширена, добавлена территория: лестничная площадка четвёртого этажа. Лиска медленно повернулась к лестнице. На ступеньках вниз виднелись следы обуви, на пролёте лежал засохший лист, а возле окна третьего этажа темнела полоска грязи.

— Нет.

Она постояла ещё несколько секунд.

— Я просто посмотрю.

Спустя двадцать минут Лиска уже находилась на третьем этаже и прекрасно понимала, что снова себя обманула. Уборка подъезда отличалась от квартиры прежде всего тем, что здесь беспорядок принадлежал всем и одновременно никому. В собственной прихожей можно было хотя бы методом семейного расследования установить виновника. В подъезде фантик мог лежать от ребёнка с первого этажа, коробка появиться от человека сверху, а липкое пятно возле окна вообще не имело биографии и явно не собиралось её сообщать.

Система происхождением мусора не интересовалась. Она отмечала только результат.

Лиска пошла вниз от четвёртого этажа, как и положено в её подъезде. На третьем хватило собрать мусор и протереть площадку возле мусоропровода, на лестнице пришлось отмывать несколько засохших следов, а чем ниже она спускалась, тем яснее становилась неприятная особенность: токсичность мусоропровода не была локальной. Серые нити шли вдоль всей шахты, местами почти исчезали, потом снова собирались плотнее там, где вокруг дверцы оставались загрязнения.

На втором этаже дверь квартиры открылась как раз в тот момент, когда Лиска стояла на корточках возле мусоропровода и пыталась понять, можно ли вообще очистить то, что находится внутри трубы.

— Лиска?

Она закрыла глаза.

— Здравствуйте, тёть Валь.

Валентина Петровна вышла на площадку с небольшим пакетом в руке, посмотрела на ведро, потом на швабру и окончательно остановилась.

— Ты чего здесь делаешь?

— Убираюсь.

— Это я вижу. Почему?

Лиска посмотрела на мусоропровод.

— Грязно.

Валентина Петровна тоже посмотрела на него, будто впервые решила оценить с эстетической точки зрения.

— Так уборщица же приходит.

— Приходит.

— Вчера была.

— Наверное.

— И чего ты тогда?

Лиска попыталась придумать объяснение, которое не включало бы токсичность, бытовых сущностей и систему, назначившую ей уникальный класс Уборщицы. Ничего убедительного не получилось.

— Мне надо.

Валентина Петровна прищурилась.

— Это у тебя опять игра?

— Уже скорее работа.

— Я знала. Сначала со шваброй в подземелье ходила, теперь весь подъезд моешь. Петя где? Дракона чинит?

Лиска не удержалась и рассмеялась.

— Мерседес.

— Это я слышала. Он утром у гаражей был.

— Вот его и чинит.

— А ты решила время зря не терять?

— Примерно.

Валентина Петровна подошла ближе и поморщилась.

— Опять воняет. Я сколько раз говорила, надо эту штуку нормально промыть. Они вокруг протрут и ушли, а внутри что делается — неизвестно.

Лиска посмотрела на серые нити.

— Вот именно.

— Ты туда только руками не лезь.

— Даже не собиралась.

— А то знаю я вас. Петя гайку увидит — откручивает, ты грязь увидишь — моешь.

— Неправда.

Валентина Петровна посмотрела на ведро.

— Конечно.

Лиска смочила хлопковую ткань и провела по краю дверцы. Система сразу отметила снижение токсичности, серое пятно отступило от металла, а тяжёлый запах стал заметно слабее. Валентина Петровна вдруг перестала улыбаться и принюхалась.

— Слушай, а чем ты моешь?

— Водой.

— Не ври. Вода так не работает.

— Хорошей тряпкой.

— Опять своей волшебной шваброй?

— Почему волшебной?

— Ты вчера ею дракона убивать собиралась.

— Не дракона.

— Значит, всё-таки кого-то убивать.

Лиска промолчала.

Валентина Петровна несколько секунд внимательно смотрела на неё, после чего спросила уже без прежней насмешки:

— Вы там и правда что-то нашли возле гаражей?

Лиска не хотела врать, но рассказывать всё тоже было рано.

— Нашли странное место.

— Я вчера с балкона видела, как вы туда пошли. Потом вернулись быстро, и Петя уже не смеялся.

— Пока туда лучше не ходить.

— Вот теперь совсем интересно.

— Тёть Валь, серьёзно.

Валентина Петровна кивнула и, к удивлению Лиски, не стала требовать объяснений.

— Ладно. Не пойду. Только если ночью опять грохотать начнёт, я вам позвоню.

— Что грохотать?

— А я почём знаю? Вчера после вас со стороны гаражей один раз как будто железом ударили.

Лиска сразу вспомнила удары из глубины Гаражного провала и падающую прочность барьера.

— Во сколько?

— Да не засекала я. Вечером.

Это уже стоило рассказать Пете.

Валентина Петровна выбросила пакет и собиралась вернуться домой, но остановилась возле подоконника.

— Раз уж тебя на уборку пробило, цветок только не выкидывай. Он живой.

На широком подоконнике стояли три горшка. Два растения выглядели вполне прилично, хотя земля была суховатой, а третьим оказался тот самый цветок, который Лиска уже замечала раньше. Стебли вытянулись, часть листьев пожелтела, несколько веточек окончательно высохли, но системная надпись по-прежнему утверждала, что растение пригодно для восстановления.

— А чей он?

— Да общий уже. Раньше одна соседка ухаживала, потом перестала. Я иногда поливаю, но забываю. Только много воды не лей. Его уже один раз чуть не утопили.

Валентина Петровна ушла домой.

Лиска закончила с площадкой и собиралась спускаться дальше, но всё-таки вернулась к цветам. В квартире она могла пройти мимо незастеленной кровати, отложить разбор шкафа и несколько лет мирно жить рядом с коробкой «Разобрать срочно». Однако полуживое растение почему-то бросить было жалко.

Она потрогала землю, собрала опавшие листья, убрала совсем высохшие части, немного разрыхлила верхний слой и сходила за водой. Никаких особенных знаний у Лиски не было. Она знала ровно столько, сколько знает человек, у которого дома время от времени появляются цветы: не заливать, не пересушивать, смотреть на листья и не ждать чуда от растения, которое полгода стояло без нормального ухода.

Когда вода впиталась, над горшком появилась информация.

Состояние растения улучшено. Восстановление возможно.

Лиска удовлетворённо кивнула, но тут перед глазами развернулось окно значительно больше обычного.

Обнаружено соответствие альтернативной специализации. Доступна смена класса. Предлагаемый класс: Хранитель зелени.

Лиска несколько секунд просто смотрела на текст.

— Вот это нечестно.

Она мысленно открыла описание. Хранитель зелени специализировался на восстановлении растений, контроле их состояния, уходе за зелёными территориями и постепенном усилении влияния на живую растительность. Дальнейшие направления развития пока были скрыты, однако Лиске хватило и этого.

Если бы подобное предложение появилось утром, до швабры, Комков и всех сегодняшних событий, она согласилась бы почти не думая. В играх она всегда любила друидов. Сам принцип — не просто бросаться огненными шарами, а работать с живым, лечить, выращивать, взаимодействовать с природой — нравился ей гораздо больше многих эффектных классов.

Теперь же всё было сложнее. Хранитель зелени звучал значительно приятнее Уборщицы. Даже переименовывать ничего не требовалось. И если система действительно позволяла развивать способности, когда-нибудь из такого класса могло получиться что-то близкое к тому самому друиду, которым Лиска охотно играла бы в любой нормальной игре.

Но эта игра нормальной не была.

Она посмотрела на швабру, прислонённую к стене, на чистую площадку, на мусоропровод, вокруг которого почти исчезли токсичные нити, и на лестницу, по которой ещё предстояло спуститься. За один день её дурацкий класс уже позволил уничтожить двух бытовых существ, заметить загрязнение, которого никто больше не видел, и начать расширять территорию. Он был смешным и назывался так, что хотелось спрятать характеристику от знакомых, но работал.

А главное, Лиска уже начинала понимать, что «уборка» в понимании Системы была значительно шире мытья пола. Она устраняла последствия хаоса. Растения тоже можно было привести в порядок, но они были лишь одной его частью.

— Нет, — сказала Лиска.

Система попросила подтверждение.

Смена класса приведёт к прекращению развития текущей специализации. Сохранить класс «Уборщица»?

После такой формулировки сомнения окончательно исчезли.

— Сохранить.

Окно пропало. Никаких наград за верность призванию не последовало. Система не похвалила её, не вручила достижение и вообще повела себя так, будто только что предложила выбрать тариф мобильной связи.

Лиска усмехнулась.

— Даже спасибо не сказала.

Зато над цветком снова появилась информация о том, что состояние улучшилось и был получен практический опыт ухода за живым объектом.

— Вот и договорились. Цветами заниматься мне никто не запрещает.

На первый этаж Лиска спустилась уже без внутреннего обещания «только посмотреть». Здесь работы оказалось больше всего: через вход проходили все жильцы, возле двери постоянно наносило песок, рядом с почтовыми ящиками лежала рекламная бумажка, а у мусоропровода серое загрязнение стало почти плотным. Лиска не собиралась вылизывать весь этаж до блеска, но убрала то, что явно подпитывало токсичность, протёрла дверцу и прошлась по лестничной площадке.

После этого серые нити вдоль мусоропроводной шахты заметно потускнели.

Связанный источник загрязнения ослаблен. Для полной нейтрализации требуется обслуживание внутренней части объекта.

Лиска посмотрела на дверцу мусоропровода.

— Нет уж. Это пусть управляющая компания и системные сантехники разбираются.

Она дошла до входной двери, вымыла особенно грязный участок возле порога и только тогда поняла, что путь вниз закончился. Теперь надо было возвращаться на четвёртый этаж.

По дороге наверх разница стала заметна даже без Системы. Не идеальная чистота и не подъезд из рекламы моющего средства, а просто нормальное состояние: без бумажек, липких пятен, рассыпанного песка и тяжёлого запаха возле мусоропровода.

На втором этаже Валентина Петровна снова выглянула из квартиры.

— Ты ещё здесь?

— Уже обратно.

— Ты весь подъезд прошла?

— Наши четыре этажа.

— Нормальная женщина за это деньги получает.

— Я тоже надеюсь когда-нибудь начать.

— Кто тебе платить будет?

Лиска задумалась.

— Пока неизвестно.

— Вот поэтому я и говорю: игра.

— Тёть Валь...

— Всё-всё, молчу.

Она посмотрела на подоконник.

— Цветок полила?

— Полила.

— Молодец. Может, отойдёт.

Лиска поднялась ещё на этаж, и перед глазами неожиданно появилась надпись.

Условия расширения территории выполнены. Зона порядка расширена. Добавленная территория: общий подъезд, первый–четвёртый этажи.

Лиска остановилась на лестнице. Теперь подъезд ощущался почти так же, как квартира. Она не видела каждую пылинку и не знала, кто где бросил мусор, но где-то на краю восприятия появились отдельные проблемные точки: слабая токсичность внутри мусоропровода, засохшее пятно возле окна, тот самый цветок на втором этаже и небольшое загрязнение возле входной двери.

— Ничего себе.

Собственная территория за один день стала значительно больше. И одновременно работы стало значительно больше.

— Вот так всегда. Сначала тебе дают возможность, потом выясняется, что это ещё и обязанности.

Петя в это время сидел перед открытым блоком предохранителей Мерседеса и уже почти перестал замечать, сколько часов прошло. Системная целостность автомобиля оставалась нарушенной, но теперь он понимал причину значительно лучше. Проблема действительно не находилась в одной конкретной детали. Машина была исправна по старым правилам и одновременно плохо приспособлена к новым. После системной интеграции электроника, механика и управляющие блоки продолжали работать, но между ними возникли крошечные несоответствия, которые обычная диагностика воспринимала как случайный набор ошибок. Петя задумался... Ведь Система не подсказывала Пете решение, и это его устраивало. Если бы перед глазами появилась инструкция «открути здесь, замени там», никакого смысла в его многолетнем опыте не осталось бы. Вместо этого он видел только общее состояние и ощущал, где именно нарушена согласованность работы. Он проверил питание одного блока, затем второго, нашёл слабый контакт, который вчера вообще не счёл бы причиной происходящего, восстановил соединение и снова запустил диагностику. Петя даже вздохнул, часть ошибок исчезла. И это было приятно, что ужговорить. Следующей оказалась небольшая проблема с массой, потом ещё одна точка, где отдельный узел работал нормально, но система автомобиля почему-то воспринимала его как чужой. Саня несколько раз пытался спрашивать, что именно Петя ищет, но после третьего ответа «сам пока не знаю» решил просто подавать инструмент.

Лёха уехал ещё раньше, оставив машину и наказав звонить хоть ночью. Когда последний противоречивый код исчез, Петя завёл двигатель. Мерседес заработал ровно. Он сел за руль, выехал из мастерской, сделал круг вокруг гаражей, несколько раз ускорился и затормозил. То неприятное ощущение, которое раньше заставляло ждать неизбежной поломки, исчезло. Петя вернулся в гараж и положил ладонь на крыло.

Объект адаптирован. Системная целостность восстановлена. Условие инициации выполнено.

Саня в это время убирал инструмент и ничего необычного не замечал. Перед Петей появилось новое окно.

Доступна системная инициация. Предлагаемый класс: Системный механик.

Он перечитал название и усмехнулся.

— Ну хоть не автослесарь первого уровня.

— Чего? — спросил Саня.

— Ничего.

Петя открыл описание. Класс был связан с диагностикой, восстановлением и адаптацией механизмов к системным условиям. Никакого обещания чинить машины взглядом там не было, и это ему понравилось. Он выбрал принятие, после чего ладонь, всё ещё лежавшая на крыле, ощутила лёгкую вибрацию. Не физическую дрожь двигателя, а что-то другое, похожее на ощущение правильно работающего механизма, в котором каждая часть наконец находится на своём месте.

Инициация завершена. Класс: Системный механик. Получен классовый навык «Чувство механизма», уровень 1. Доступ к системным объектам разрешён.

Последняя строка заставила Петю задержаться. Первым в голову пришёл не Мерседес, а Гаражный провал. Он достал телефон и позвонил Лиске.

— Ты где?

— В подъезде.

Петя помолчал.

— Зачем?

— Убираюсь.

— Я даже спрашивать не буду.

— Правильно. Что у тебя?

— Машину сделал.

— О!

— И систему получил.

На другом конце стало тихо, а потом Лиска закричала так громко, что Петя отодвинул телефон от уха.

— Тебе дали класс?!

Саня поднял голову, и Петя вышел из гаража.

— Дали.

— Какой?

— Системный механик.

— Я знала!

— Что именно?

— Что тебе дадут что-нибудь такое.

— А мне теперь системные объекты доступны.

Лиска тоже сразу поняла.

— Подземелье.

— Вот и я про него.

Несколько секунд они оба молчали. Петя посмотрел в сторону дальнего ряда гаражей, откуда Гаражный провал не был виден, но находился совсем рядом.

— Домой иди, — сказала Лиска. — Надо собираться.

— Я уже почти закончил.

— И не ходи туда один.

Петя усмехнулся.

— Даже не собирался.

Когда Петя вернулся домой, Лиска уже стояла посреди прихожей и пыталась решить, какие вещи человек берёт с собой в первое настоящее подземелье, если инструкцию ему выдать забыли. С одной стороны лежал Петин старый рюкзак, с другой фонари, аптечка, вода, перчатки и моток верёвки. Рядом Лиска положила несколько тряпок разных материалов, потому что после сегодняшнего боя окончательно убедилась: идти куда-либо только с одной модификацией швабры было глупо. Рыжий сидел на тумбе и наблюдал. Петя вошёл, разулся, оглядел прихожую и задержался взглядом на приготовленном снаряжении.

— Ты что, подъезд правда убрала?

— Не весь дом. Четыре этажа.

— У нас четыре.

— Вот именно.

— Зачем?

— Территорию расширила.

Петя снял куртку.

— Я боялся спрашивать.

Через несколько минут они уже сидели на кухне и рассказывали друг другу всё по порядку. Лиска — про Комка, Рыжего, два процента признания, мусоропровод, токсичность и предложение сменить класс. Петя — про Мерседес, нарушенную системную целостность и собственную инициацию.

На Хранителе зелени он перебил её.

— И ты отказалась?

— Да.

— Ты же друидом всегда хотела.

— Вот поэтому и думала.

— И?

Лиска пожала плечами.

— Там прямо написало, что текущий класс перестанет развиваться. А я только начала понимать, что он вообще умеет. Ну стану я растениями заниматься. Красиво, приятно. А с Комками кто будет возиться?

Петя несколько секунд смотрел на неё.

— Никогда не думал, что услышу от собственной жены аргумент «а кто будет возиться с Комками».

— Жизнь богата.

— Это точно.

Лиска вспомнила ещё кое-что.

— Валентина Петровна сказала, что вчера со стороны гаражей был грохот.

Петя сразу перестал улыбаться.

— Когда?

— Вечером. Точно не знает.

— Барьер?

— Думаю, да.

Лиска вызвала информацию о подземелье. Гаражный провал уже был создан, его статус оставался закрытым, а таймер продолжал отсчитывать оставшееся время до активации. На этот раз она мысленно запросила пояснение самого слова, и Система наконец ответила.

Активация подземелья: снятие первичного ограничения на выход обитателей за пределы внутренней зоны.

Лиска перечитала строку и прочла её вслух Пете.

— Вот теперь понятно, — сказал он.

— И мне это понимание совершенно не нравится.

— Значит, вход уже существует, внутри кто-то есть, а таймер показывает, когда им разрешат выйти.

— Получается.

— Тогда ждать до нуля — плохая идея.

Лиска кивнула. Именно поэтому идти они собирались сейчас. Петя первым делом перебрал содержимое рюкзака и безжалостно выложил половину того, что Лиска успела приготовить. Потом часть вернул обратно, потому что почти на каждую вещь у неё нашёлся аргумент.

— Две пачки салфеток зачем?

— Одну можешь убрать.

— Спасибо.

— Но тряпки не трогай.

— Я уже понял.

— Хлопок очищает, шерсть даёт «Статику», микрофибра увеличивает шанс добычи.

— Значит, швабра у нас универсальная.

— Не смейся.

— Я не смеюсь. У меня класс механика. Если там попадётся дверь, механизм, ловушка или какая-нибудь железная штука, я, возможно, что-нибудь пойму. Ты грязь увидишь.

Лиска задумалась.

— Прекрасная группа. Ты разговариваешь с железом, я мою подземелье.

— Ещё кот есть.

Они одновременно посмотрели на Рыжего.

— Нет, — сказала Лиска.

Рыжий зевнул.

— Он остаётся дома.

Перед глазами возникла информация о коте:

Системное животное второго уровня, статус «непривязанный», прогресс признания владельца два процента.

Никаких обязательств сопровождать Лиску в подземелье Рыжий не имел.

— И правильно. Два процента отношений ещё не повод вместе в отпуск ездить.

Петя тем временем составил список того, чего действительно не хватало: хорошие налобные фонари, запас батареек, плотные рабочие перчатки, ещё одна небольшая аптечка, несколько карабинов, крепкие пакеты, вода и пара хозяйственных мелочей. Ехать в магазин и тратить время не хотелось, поэтому всё заказали с доставкой. Пока ждали курьера, Петя сходил в мастерскую за инструментами, которые считал разумным взять с собой. Лиска ожидала увидеть половину гаража, но он принёс небольшой набор, рабочий фонарь и топорик.

— Ледоруб? — спросила она.

— Не беру.

— Почему?

— Потому что у меня топорик есть.

— А если лёд?

Петя посмотрел на неё.

— В августе под Москвой в подземелье?

— Ты вчера сам говорил, что сезон не аргумент.

— Я вчера ещё не знал, сколько всё весит.

Когда приехал курьер, Лиска встретила его у подъезда. Парень отдал два пакета, пожелал хорошего вечера и уехал, не подозревая, что значительная часть заказа через полчаса отправится не на дачу и не в обычный поход, а в неизвестно откуда появившуюся лестницу возле гаражей.

Валентина Петровна выглянула с балкона как раз в тот момент, когда Лиска несла пакеты к двери.

— Лиска!

— Что?

— Вы куда опять собрались?

Лиска подняла голову.

— Пока никуда.

— А Петя с рюкзаком во двор вышел.

Лиска обернулась. Петя действительно стоял возле подъезда с рюкзаком.

— Предатель.

Валентина Петровна засмеялась.

— Если дракона найдёте, хоть сфотографируйте!

— Хорошо!

— И цветок завтра посмотри!

— Посмотрю!

Лиска занесла пакеты домой, распределила покупки, ещё раз проверила воду и аптечку, закрепила на швабре шерстяную ткань, а хлопок и микрофибру свернула отдельно. Рыжий сидел в коридоре и внимательно наблюдал за происходящим.

— Мы скоро. Еда есть, вода есть, балкон закрыт. Не скучай.

Кот посмотрел на неё и отвернулся.

— Два процента, — напомнила Лиска.

Петя уже смеялся за дверью.

— Не смешно.

— Очень.

Они вышли из квартиры. На четвёртом этаже было чисто, на третьем тоже, а на втором возле двери стояла Валентина Петровна и делала вид, что совершенно случайно решила именно сейчас поправить коврик.

— Всё-таки идёте?

Петя остановился.

— Прогуляемся.

— Ага. Со шваброй, топориком и рюкзаком.

— Москва большая, — сказала Лиска. — Мало ли что понадобится.

Валентина Петровна покачала головой.

— Ладно. Только вернитесь нормально.

На этот раз никто не пошутил.

Лиска кивнула, и они спустились вниз.

Во дворе всё было привычно. На площадке играли дети, у подъезда разговаривали женщины, вдоль дома медленно проехала машина. До гаражей было несколько минут пешком, и всё это время Лиска особенно остро чувствовала странность происходящего. Она шла по обычному московскому району со старой деревянной шваброй в руке, рядом шагал муж с рюкзаком и топориком, а впереди находилось подземелье, обитатели которого через некоторое время получат право выйти наружу. Возле контейнерной площадки Рыжего не было.

— Хорошо, — сказала Лиска.

— Что?

— Кот дома остался.

Петя не ответил. Они прошли между гаражами, и теперь Петя впервые видел то, что раньше существовало только для Лиски. Он остановился раньше неё и несколько секунд смотрел перед собой.

— О.

— Что?

— Надпись.

Лиска повернулась к нему.

— Какую?

— «Гаражный провал».

Она невольно улыбнулась. До сих пор системные окна почти всегда существовали только для неё, и каждую важную строчку приходилось пересказывать. Теперь и муж, наконец, видел то же самое.

— Добро пожаловать.

— Очень смешно.

— Уровень видишь?

— Вижу.

Они пошли дальше. Тёмный прямоугольный вход оставался на прежнем месте. Лестница уходила вниз, за пределы света, а над ней висела системная информация. Гаражный провал по-прежнему рекомендовал первый–третий уровень и оставался закрытой зоной. Петя прочитал всё самостоятельно.

— Первый–третий. Уже приятнее.

— Я первый.

— Рыжий второй.

— Рыжего нет.

Петя посмотрел на неё.

— Я знаю.

Они остановились у первой ступени. Лиска вдруг поняла, что всё это время можно было готовиться, спорить о фонарях, выбирать тряпки и шутить про топорик, но сам момент входа всё равно оказался другим. Внизу было темно, оттуда тянуло прохладой и влажным камнем. Несколько часов назад она уже стояла здесь и слушала удары из глубины, однако тогда возможность спуститься даже не рассматривалась всерьёз. Теперь Петя был системным пользователем, и они собирались войти.

— Ну что? — спросил он.

Лиска поправила швабру.

— Только без геройства.

— Это ты мне говоришь?

— Да.

— Женщина, которая сегодня специально вырастила дома монстра из мусора.

— В научных целях.

— Конечно.

Петя включил фонарь, а Лиска поставила ногу на первую ступень. Перед обоими одновременно вспыхнуло системное окно.

Доступ в закрытую зону подтверждён. Системных пользователей: 2. Вход разрешён.

Ниже начала формироваться следующая строка, но Лиска не успела её прочитать. Петя неожиданно положил ладонь ей на плечо и остановил.

— Подожди.

— Что?

Он смотрел не вниз, на лестницу, а вправо, на бетонную стену возле входа. Для Лиски она оставалась совершенно обычной: серый бетон, старая трещина и тёмное пятно у самого края. Никаких дверей, рычагов или других признаков механизма она не замечала, однако Петя явно видел нечто другое. Он подошёл ближе и медленно провёл ладонью над поверхностью, не касаясь её, словно пытался нащупать в воздухе границу того, что показывала ему Система.

— Здесь механизм, — сказал он.

Лиска подошла ближе.

— Какой ещё механизм?

— Пока не понимаю.

Петя переместил ладонь немного правее, и в этот момент швабра в руках Лиски неожиданно нагрелась. Она машинально опустила глаза и заметила, что хлопковая тряпка, лежавшая сверху в раскрытом рюкзаке, начала едва заметно светиться, хотя Лиска к ней даже не прикасалась. Почти одновременно перед глазами появилось собственное системное сообщение.

Обнаружен скрытый источник системного загрязнения.

— Петь, у меня тоже что-то есть.

— Загрязнение?

— Скрытое.

Теперь уже оба смотрели на одну и ту же бетонную стену, только каждый видел в ней своё. Петя чуть нахмурился, снова поднял руку и медленно повёл ею вниз вдоль края входа. Через несколько секунд на поверхности проступила тонкая прямая линия, которой раньше там точно не было. Она прошла вниз почти до самой земли, резко повернула в сторону, затем поднялась вверх, постепенно складываясь в контур узкой двери.

Лиска сделала полшага назад и крепче перехватила швабру.

— Ты это сейчас сделал?

— Я вообще ничего не делал.

— Очень обнадёживает.

Петя хотел подойти ближе, но из-за бетонной стены донёсся отчётливый металлический щелчок. Это был не удар из глубины подземелья и не скрежет камня, который они уже слышали раньше, а совершенно другой звук, будто внутри кто-то повернул тяжёлую защёлку. Петя сразу остановился, а Лиска почувствовала, как хлопковая тряпка в рюкзаке нагрелась ещё сильнее. По контуру двери пробежала тонкая тёмная полоса, между бетоном и створкой появилась узкая щель, из которой потянуло холодным воздухом с неприятным металлическим запахом.

— Петь...

— Вижу.

Дверь медленно начала открываться наружу.