Лис и медведь (Кровь королей. Глава 10)

I

Арвид, светловолосый рослый мужчина-мельник в самом расцвете лет, поцеловал маленькую дочь Вильму, что босяком вышла к нему попрощаться в простеньком красно-белом платьице. Она ещё что-то прожёвывала плотно прикрытым ртом с пухловатыми губками, вероятно завтрак, которым они с отцом подкрепились с утра, дабы набраться энергии на весь день.

- Веди себя хорошо, - журчащим баритоном проговорил тот с улыбкой на своём богатырском прямоугольном и гладко выбритом лице, на что девочка лишь кивнула.

Короткостриженный и сильный мужчина взгромоздил поверх подпоясанной алым кушаком белой рубахи большой бежеватый мешок из плотной ткани, доверху наполненный мукой свежего помола со своей водяной мельницы и направился через деревянный мост над небольшой речушкой к лесной тропе, чтобы отнести свой товар в пекарню ближайшего городка Итершмеля.

Высокие кожаные сапоги с металлическими заклёпками двигались по примятой траве мимо полевых густых порослей лютиков и ромашек, изредка прерывавшихся вкраплением васильков и сине-фиолетовой герани, напоминающих ему о глазах оставленной дома на мельнице дочери.

Ясный день слепил глаза, заливая могучее лицо яркими лучами, а путнику, не взявшему с собой в поход головного убора, оставалось лишь жмуриться да ускорять шаг с целью поскорее добраться до лесной дороги. Там уж практически всегда лежали уютные тени косматых гигантских деревьев то с одной, то с другой стороны, в зависимости от положения солнца и времени суток.

У опушки, опираясь левой подогнутой ногой на ствол косо растущей берёзы его уже поджидал знакомый неприятный мужчина, плоховато, но с воодушевлением, играющий на флейте. На нём была богатая дорогая одежда, вот только вся она выглядела довольно неопрятно, была потёрта, где-то продрана, помята и даже испачкана.

Высокая шляпа тёмно-болотного оттенка защищала от солнца своими небольшими полями длинные и прямые рыжие волосы и голову. Из-под тёмной кожаной курточки с оторванными пуговицами и торчавшими на их местах толстенькими чёрными нитками, показывающими, что ту невозможно застегнуть, виднелся красно-зелёный полосатый кафтан почти до колен с атласным красным поясом и такими же подвёрнутыми рукавами без манжет и жабо.

Они виделись не в первый раз, и этот настырный тип был явно неприятен предпочитавшему игнорировать его мельнику. Но тот, завидев его, шумно потопал по траве, приминая цветы, словно обрадовавшись появлению старого приятеля. Арвид же знал, что на этом господине нет ни сапог, ни башмаков, ни какой-либо другой обуви, а шагает тот не иначе, как на перепончатых гусиных лапах.

Левый глаз этого создания сильно косил в бок, оставаясь почти всегда недвижимым, будто слепой. И только правый выглядел здоровым и прозорливым. Несмотря на помятый дряхлый наряд, пусть и из дорогих тканей, лицо его выглядело ухоженным, с оставленной лишь небольшой треугольной бородкой под нижней губой да аккуратными усиками.

Нечистая сила не могла пересекать текущую воду, потому по ту сторону реки к мельнице этот господин перебраться никак не мог. А вот докучать честному трудяге-мельнику здесь, на опушке и прилеске протоптанной к городу дороги, вполне мог долго и настойчиво, приставая с самыми разными предложениями.

- Арвид! Какими судьбами? – произнёс косой со свирелью, словно вовсе и не поджидал здесь мельника, голос его был мягким, любезным и приветливым, вот только при этом всё равно каким-то лисьим, хитроватым, никак не располагающим к себе.

Тот в этот раз не стал даже ничего отвечать. Ему хватало их предыдущих разговоров, когда мужчина постоянно пытался вручить тому «подарок», не требуя взамен никакой материальной платы. Лишь бесплотный дух, астральное человеческое тело, чьё существование-то для простого люда обычно оставалось под большим вопросом, будучи скорее объектом божественной веры, нежели научных познаний и исследований.

Издревле в этих местах, да и не только здесь, полагали, что у человека есть несколько объединённых в теле сущностей. Его разум и память – ментальное тело, его энергетика и биологическое поле – эфирное тело, и сам его дух, то есть душа с сутью личности: черты характера, манеры, мнения, наборы любимого и нелюбимого по жизни – тело астральное. Такое ещё чаще всего именовали«призраком», когда оно оставалось после смерти человека в каком-нибудь особняке или бродило на месте убийства, иногда появляясь на кладбище у собственной могилы. Большая часть памяти же уходила в единый вселенский разум – информационную божественную бездну, а эфир после смерти просто разваливался на частицы, возвращаясь к изначальным нематериальным мирам.

Считалось, что у нечистой силы типа чертей и демонов души нет, вот и охотятся они за людскими духами, обеспечивая себя энергией да рабским окружением всех тех, кого угораздит согласиться продать или обменять собственную душу за что-либо по глупости или неверии в оную. Так и плодились бесплотные лесные духи да всяческая неупокоенная сущность в лесах, полях и оврагах. Задушенные преступниками, утопленницы, самоубийцы, растерзанные зверями несчастные жертвы – недобрых духов в лесах хватало, как было принято считать, но активны те были в сумерках да по ночам, либо вообще лишь в какие-то отдельные времена года типа русалочьей недели.

Арвид же шагал в дневное время и возвращаться домой тоже рассчитывал засветло. И тем более это было ещё одним поводом игнорировать настырного собеседника. Тот же не отставал. Не смел прикоснуться к человеку, но то и дело тянул свои длинные пальцы с островатыми ногтями, едва не одёргивая мужчину с мешком за другое плечо.

- Ты же любишь табак, я же знаю, - снова раздавался рядом лестный лисий голосок, - Гляди какая табакерка! Красный сандал! Уникальное изделие! Какие полосы, какие переливы, божественная на ощупь, ты только потрогай!

- Не хочу даже касаться твоих мерзостей, - грубо бросил ему мельник.

- Да чего ты? Ничем тебя не пронять, ничем не соблазнить… - качал головой рыжий тип.

- Ты предлагал мне вино и огненную воду, я отказался. Ты предлагал мне трубку и лучший табак, я отказался. Ты соблазнял меня мешком золотых королевских монет, я отказался. С чего ты решил, что я клюну на какую-то сандаловую табакерку? – чуть обернувшись рявкнул светловолосый мужчина.

- Да ты гляди, какая текстура! Как ты такую вытянешь в посёлке, табака нюхнуть, как все обзавидуются! – восклицал ему не отстающий навязавшийся спутник с гусиными стопами.

- И что мне с того? Завидуют, не завидуют. Глазеют, не глазеют. Я что похож на того, кто любит покрасоваться? Кто любит показывать, что он чем-то лучше и выше других? Не бывать этому. Я торгую мукой, таскаю зерно, живу, как живу, и всё меня устраивает.

- Подумай о дочери! Не гоже ей твоё дело перенимать, как будет хрупкая лань таскать мешки с зерном туда, а муку обратно? – проговорил косоглазый тип.

- Не смей касаться моей дочери в этих мерзостных разговорах! – попытался пришибить собеседника мешком мельник, но тому удалось прытко отскочить в сторону, - У нас куры есть, займётся честным трудом. Не тебе вести ней беседы.

- Эх, не пронимаемый тип, - качал головой рыжий господин в высокой измятой шляпе.

- И не попадайся мне на пути лучше. А то как скину мешок, да расплющу твои чёртовы лапы вдвое площе, чем есть! Будешь ползком по опушке ползать, людей совращать! Жалкий чёрт! – угрожал ему мельник.

- Чего такой злой? Ему вино, табак, деньги предлагают за даром, а он, - только и махнул вслед рыжий притвора, изображая крайне расстроенный вид.

Сам же, пока добравшийся до тропы Арвид шагал в сторону Итершмеля, навострив шевелящиеся уши уже ощущал, как на другую лесную тропу ступила компания незнакомых ему путников. Обратившийся свиным пятаком нос принялся вычленять из воздуха разные запахи, свойственные новоприбывшим гостям, а гусиные лапы, шлёпая по жёлтым лютикам и вздымающимся цветкам ромашек, двинулись в направлении целой команды путешественников.

II

- Наконец-то тень! – громко бурчал лысый гном, протирая лоб и снова водружая обратно на голову рогатый шлем.

Он, вроде как, бубнил себе под нос, однако делал это нарочно довольно громко, дабы все слышали, как он устал ходить по полевым тропам, радуясь заходу в этот густой лес. Тот встретил их не слишком приветливо. Один облезлый енот на древесной ветке, завидев рогатый шлем, словно повздоривший недавно с кем-то таким же, метнул в Талдрика шишкой. Лерой поскользнулся на влажных старых листьях, налетев на Йен-Ко, которая от внезапности весь вес рыцаря в доспехах, конечно же, не удержала. А Цу-Ми отчего-то из всей компании стала излюбленной жертвой слетевшихся комаров, предпочитавших кусать её намного чаще и больше, нежели любого из их окружения. И если в отношении рыцаря в броне это ещё было понятно, то открытым местам её сестры, норда, самой Лораны и легко прокусываемым тканям хоббита со слепым волшебников доставалось куда меньше, чем несчастной лучнице.

- Гляди как корни дуба вылезли, словно распростирая объятия, усядемся на них, в центре костёр разведём, отличное место для привала, - проговорил Родор.

- В таком случае костёр и готовка на тебе. Девочки, за дичью, - повелела она сёстрам, - Гном и Лерой на охрану, - принялась Лорана обустраивать себе место, - Глядите в оба, может повстречаем здесь каких-нибудь лесных котиков.

- Лишь бы не слишком крупных, - тягуче и гнусаво проныл хоббит.

- Хей, я тоже полежать хочу, между прочим. Как говорил мой дед, без привала нет и нала. Что бы это ни значило… - призадумался он.

- Конечно, Талдрик, пусть за нашими вещами присматривает старый слепец, а ты ложись, свернись калачиком, - едко хмыкнула глава компании.

- Я тебе кот что ли? Калачиком сворачиваться. Кстати мы, гномы, такую позу именуем свернуться бубликом, ну или пончиком. Он же ровный, гладкий, а калач это что? Это округлая косичка, он переплетён, ты когда-нибудь видела переплетённого кота?

- Видела такого, что лежал-балдел, задние лапы в одну сторону, голова и передние в другую, валялся в зарослях кошачьей мяты с боку на бок, - умилялась женщина от воспоминаний, - Кстати, не знала, что гномы в горах тоже держат кошек. Вы там котят пумы что ли одомашниваете?

- Не стоит здесь привал делать, - оборвал их Герольд, - Аура тревожная у места. Что-то здесь неладное в лесу творится.

- В любом лесу творится что-то неладное, старец, - растянулась Лорана на мягкой подстилке, закинув ладони на затылок, - Лесные черти, болотники, лешие, древесные гремлины, банды разбойников, в конце концов. А также хищные звери, дикие пчёлы, ядовитые насекомые. Тем более здесь.

- Не надо вот только вслух их созывать, словно отшельница ведьма! – не выносил упоминания нечисти слепой старец, хотя сам в разговорах вполне спокойно иногда по надобности мог всяких водяных или анчуток упомянуть, но не на эмоциях, не в выражениях, не присказкой, а когда дело конкретно касалось какого-то представителя этих сил.

- Какие прекрасные крупные грибы, - маленьким ножичком одноглазый хоббит срезал растущие кольцами на давно сваленных ветках весенние опята, - Их бы засолить, но и в суп пойдут, да и на обжарку.

- Чувствую ведьмины кольца! – воскликнул слепой маг, - Не тронь грибы эти, всякую чертовщину на нас нашлёшь.

- Поздно уже причитать, старик, - усмехался тот, - Раньше надо было предчувствовать. Думаю, клинок Лораны любую нечисть в куски изрубит.

- Вот когда я был молодым подмастерьем при Родгаре, ученике Бартареона, - рассказывал Герольд, - Мы частенько наведывались леса зачищать по королевскому указу от всякой мерзости. Дивные были деньки. Бурые деревья, зелёнь листвы, свежие краски в лучах яркого солнца, - с горечью он вспоминал юность, когда ещё мог видеть.

- Так как же тебя угораздило уйти с королевской службы? – поинтересовалась Лорана, прикрыв глаза, - За все годы, что мы вместе, я о тебе знаю лишь за что тебя хотели забить камнями ослепившие разъярённые жители деревни.

- Неблагодарные чёртовы выродки, - сплюнул маг, - Я наколдовал им дождь и меня почитали, приходили с подарками, пока всё не забылось. Лечил двух ткачих, чем-то отравившихся так, что тела струпьями покрывались. Наведывались тоже с благодарностями, караваями, пирогами, и они, и их многочисленные родственники. Пока всё не забылось. А затем они снова выпрашивали дождь, и я наколдовал им! Да ещё какой! Мы жертвовали чёрную курицу, водили хороводы на местах силы, концентрировали энергию из танца, желания и самоотдачи… Ливень выдался такой, что и деревенский пруд и ближайшая речка вышли из берегов. Огороды затопило, морковь погнила, утонуло несколько совсем мелких, едва научившихся ходить и бегать ребятишек, подхваченных течением. Многие дома подгнили, уйма скота полегло… За мои фразы «Вижу дождь!» меня лишили зрения, хорошо ещё, что за «Зову дождь!» не лишили языка. Чтобы остановить ливень решили привязать меня в поле к каменному столбу, где сжигали чучела на праздники, сковать цепями да камнями забить в жертву водяным богам, дабы паводки прекратились…

- Там-то мы с Талдриком тебя и нашли, это всё я знаю, - зевнув, проговорила Лорана, - До этого-то что было? Вот я узнала, что ты был придворным волшебником, подмастерьем ученика архимага…

- Расходником я был, да и только, - ещё раз сплюнул старец, - Расходным материалом. Нас, молодых магов, посылали на задания, с которых возвращалось, ну, процентов эдак сорок. Больше половины погибало в схватках или по дороге. Никому не было нас жалко, Иридиум каждый год выпускает юнцов, которым нечего делать, которых некуда девать. Это отбор, жизненные испытания, чтобы остались только лучшие. Большинство одарённых погибает в первые же годы. А где набраться опыта? Нужен хороший наставник.

- И кем был твой? – поинтересовалась леди Эймери.

- Родгар? Ублюдком, трусом и предателем, - морщился слепой маг, - Незаконнорождённый сын одной почтенной ведьмы, пристроившей его в двор к королю, самоуверенный, не глупый, чему-то меня учил, конечно, где-то подсказывал, помогал с плетением заклятий, но в момент опасности прикрывался, словно живым щитом. Сначала бросил на произвол судьбы, сбежав, когда на меня отвлеклись лохматые лесные твари. А потом, когда я его настиг, узнав, что я выжил и дабы я никому не рассказал о его позорном поступке, под видом ещё одного задания завёл меня на болото и собирался убить в спину крепким подготовленным заклятьем. Но я эту чёрно-фиолетовую ауру сразу же распознал, вскинул посох и дал отражающий разряд вместе с барьером. Барьер разлетелся, нас обоих сбило с ног, и он, будучи не то убит своим же отражённым действом, не то просто валяющийся там без сознания, был засосан в трясину. Я не стал ему помогать, да и врядли бы успел добежать, будучи откинутым. Кости болели, мышцы саднили после удара, силы отнялись после отдачи большей части энергии в защитное колдовство… Но я даже не пытался туда ринуться. Дал ему утонуть в болоте, - рассказывал Герольд, - А когда вернулся и всё рассказал, то вместо сострадания и утешения нашёл лишь нелепый гнев этого полоумного Бартареона! Родгар был ему другом, видите ли, он не поверил мне, что тот пытался дважды меня убить, что оказался беглецом и трусом. Эта официальная версия никогда не должна была попасть ни к писарям, ни к секретарям. И какой удар это будет по репутации рода той самой ведьмы, его матери! Вы представляете? И от меня опять захотели избавиться. Дважды я предчувствовал яд в еде, один раз в напитке, отказываясь от трапезы. Как-то ночью во время прогулке по стене, любясь птичьим двором, а я тогда по юности как раз изучал виды и породы разных птиц, один стражник попытался меня скинуть, да был поднят в воздух и сброшен сам. Меня обвинили в превышении полномочий! Решили, что у нас с ним был спор и я вот так со злости отреагировал. Представляете? – ещё раз спрашивал он у тех, кто был рядом, - А, обвинив, в этом убийстве, мне легко подшили и убийство Родгара. Сделали всё так, что это я трусливо сбежал и потому мой мастер был растерзан и не вернулся. Я клялся на суде, что могу показать точное место, где затонул этот выродок, чтобы достали его целое и невредимое тело, но мне просто молодой и амбициозный Грейвстром мне заявил, что тогда меня обвинят в том, что я утопил бедолагу, загнав в трясину. Не важно было какой смертью погиб мой мастер, важно было, что я никак не мог доказать свою непричастность. И Бартареон, и ещё ряд волшебников, а также клирики, могли на месте ощутить следы магии, мою ауру, нашу взаимосвязь с мастером, то бишь дуэль, и никто не мог меня оправдать, даже если бы очень захотел. К сожалению, даже друиды не могут заставить деревья и травы говорить о том, что они там «видели», как всё происходило. Единственное, что одна защитница и целительница могла для меня сделать, это подкупить мой конвой в темницу и уйти из клира, не вынеся от самой себя подобного поступка. Она решила полностью поменять свою жизнь, но попытаться спасти мою. И мне удалось сбежать, когда сопровождавшие меня, внезапно выпустили по дороге из своей хватки, а потом упали на камни дорожки, как если бы я их раскидал каким-нибудь магическим всплеском или даже вручную. Бедняжка пожертвовала для меня всем, а я, спустя столько десятков лет, уже даже не вспомню её имя… Мальвина, Марина, Милана, Мелена… Кажется, что-то на «М» такое… Эх…

- Хороший рассказ, - похвалил Родор, - И суп хороший получается, - отхлебнул он с давно уже поднесённой ко рту деревянной ложки, на которую дул, дабы остудить кипяток бульона на телятине и лесных срезанных грибах, - А дальше что?

- И мы бы хотели послушать, - принесли двух глухарей, перевязанных за горла сёстры-лучницы, - Верно, Йен-Ко?

- Да-да, - присела та возле старца, устало потянувшись после охоты, - Как скоро ты осел в той деревне?

- Ой, не скоро, девчонки, - качал головой маг, заслышав храп Талдрика, оставившего на охранном посту одного Лероя и улёгшегося отдыхать неподалёку, - Бродячий маг в ту пору неплохо зарабатывал. Это сейчас чудовищ вокруг стало куда меньше, да и чуть что жители напрямую идут к монарху или к герцогу земель, чтобы тот послал войско и своих придворных чародеев. В мои молодые годы этим промышляли странствующие любители. Некоторые самоучки, иные выпускники Астелии и Иридиума, иногда дуэты или трио, а то и целые компании, как наша. Осел в деревне, когда ноги уже устали скитаться. Был не только там в Кхорне, в Скальдуме, в Карменгхейме… Бывал у вас в Унтаре недолго, был в Хаммерфолле, там в ту пору было довольно много работы, но гонения на магов делали жизнь невыносимой. Ты людям добро, а они тебе обещанное золото, но даже койки на ночь не предоставят и супа в трактире чародеям не нальют… Был на Волчьих Островах, змеелюди, фелины, минотавры, кого только не видел. Лоране нужно туда смотаться на отдых. Люди-кошки с Кетцина ей точно понравятся…

- Сколько их там всего? – поинтересовалась Йен-Ко, - у нашего отца висела карта мира во всю стену. Там были нанесены острова Волчьего архипелага внизу, но, возможно, не все. Торос, Ибис, Бревис… - перечисляла она по памяти.

- Книт, Кетцин, Татурог, - дополняла Цу-Ми, - Мелкие пиратские островки, плюс те, что заселены дикарями и варварами, ещё с псоглавцами островок был, точно помню, - полезла она в серебристую маленькую книжечку поэзии, припоминая, что где-то там что-то было и о Волчьих Островах с затяжным перечислением их всех и парой живописных характеристик-строк о каждом в частности.

- Да много, - махнул рукой волшебник, не вдаваясь в детали, - Между одними дружественными плоты для переправы пускают, иные же друг друга недолюбливают. Некоторые и вовсе живут как бы обособленно, своим хозяйством, не плавая, не торгуя, не совершая пиратские набеги, довольствуясь тем, что есть. Молятся совсем иным идолам и богам, которых мы не знаем или не помним. Ещё и культы все обычно не признающие друг друга. Мол, есть у змеелюдей их кобра-идол, и ничьего иного бога они знать не знают, да и знать не хотят.

- Лорана, ты… - обратилась к ней Цу-Ми, повернувшись к лежащей женщине.

- Тсс! – приложил палец к своим губам Родор, показывая, что их лидер уснула, видимо, вторая часть рассказа старца была для неё намного менее интересной, чем первая. Либо же усталость в теле дала о себе знать, они ведь всё-таки довольно много шагали, да и в минувшую ночь привала не делали.

- Так чего же ты теперь хочешь от жизни? – помешивая суп, тихо поинтересовался гнусавящий одноглазый хоббит у старого волшебника, - Ноги у тебя «уже не те», как ты вечно сетуешь, спину «ломит», зрения нет, в чём смысл твоих скитаний? В чём смысл твоей жизни, я бы даже так спросил.

- Лорана спасла мою жизнь, она ей и распоряжается, она ей смысл и ищет, - неспешно отвечал старец, - Я с малых лет у этого мира на побегушках, как дар открылся. Помочь тому, другому, третьему в деревне, потом учёба, исполнять поручения наставников, затем практика, всевозможные задания, а сейчас служу своей госпоже и хорошей подруге. Таких начальниц ещё поискать! – восклицал он, но не слишком громко, стараясь ту не разбудить, - Скитаюсь с вами, стараюсь по возможности делать добрые дела. Однажды вспомнит мир, что была такая именитая воительница, как леди Эймери, да при ней несколько славных парней и девиц. Куда интереснее, в чём смысл жизнь у былого воришки? Ты-то не стар, жениться давно пора, осесть где-то, заняться чем-то приличным…

- Так прославиться хочешь что ль за счёт Лораны? – усмехнулся Родор, обнажая зубы, - А я, что я… Я пообещал, поклялся служить верой и правдой, если мне сохранят жизнь. Думаешь, я в поисках лёгкой наживы примкнул к той банде, да? По своей воле родные края покинул?! А жениться… Ты в самом деле полагаешь, что такие, как я, должны ещё и потомством разродиться? – тихонько рассмеялся он, - Была дома одна милая особа с веснушками… Я тогда был помоложе, постройнее… Но отец у неё, конечно… м-да… Ничего хорошего бы не вышло. Хотя, кого я обманываю, не был я никогда постройнее, - вздохнул хоббит, вернувшись к готовке.

В скором времени, тех, кто не спал, а то есть сестёр Тао и Лероя, сняв того с поста охраны, за исключением Талдрика, Лораны и тоже решившего вздремнуть без трапезы Герольда, хоббит по-тихому позвал к костру, чтобы поесть. Старый волшебник определённо сильнее всех утомился с дороги, однако же, почему уснул этим солнечным приятным днём, не подкрепившись, было не понятно. Не то попросту случайно свалился от усталости, не дождавшись еды, не то воспоминания о том, как его пытались отравить в юности, бесследно уничтожили весь аппетит, разогнав и притупив на время чувство голода, не то не пожелал есть ничего приготовленного из грибов, срезанных с «ведьминых колец», входивших сейчас в состав и первого и второго на их обеде.

Сёстры-близнецы вполне одобрили сегодняшнюю готовку хоббита. Впрочем, как и всегда, за исключением тех двух раз. Когда в один из дней он нахваливал жирный непередаваемый вкус мелкой рыбёшки под названием хамса, обрадовавшись её косякам в речном устье, оказавшейся для них двоих совершенно отвратительной и не съедобной. А в другой, в лесу Родор обнаружил странные земляные грибы трюфели, также расхваленные им, как величайшее съестное, но для Йен-Ко и Цу-Ми и выглядевших и пахнувших совершенно несуразно. Все остальные кушанья от бывшего разбойника в монашеской рясе они либо хвалили, либо хотя бы не ругали, относя к вполне съестному, главное, чтобы подобным не кормили каждый день.

Ну, а походная их кухня всегда была разнообразной. На рынках деревень и городков закупались местные припасы, по дороге встречались растущие пряности, зелень, ягоды да всё те же грибы, разнилась дичь, которую можно было поймать на ужин, отличались и способы приготовления. С собой могло быть вяленое мясо и вяленая же рыба, всегда был мешок картошки для запекания, чьи сорта от местности к местности тоже отличались иногда довольно кардинально. А также довольно большим диапазоном вкусов обладали приобретённые сыры и иные молочные продукты, имеющие свойство в пути, особенно на такой вот жаре, быстро портиться, так что всегда съедались в первую же очередь после покупки обычно на ближайшем привале.

Тяжёлую чугунную сковороду хоббит с повязкой на левом глазу тащил сам, как и большую часть припасов, однако многие купленные и собранные припасы – лесные яблоки, приобретённые овощи, собранные по пути в стеклянные банки ягоды. Так как в лукошках нести и не рассыпать их было куда более проблематично, помогали нести и остальные, чаще всего норд или рыцарь Лерой.

Тот, напросившийся после множества лет неудач, таки к ним в отряд, вообще первое дело и был эдаким поручиком на побегушках, выполнявшим всевозможные распоряжения Лораны и остальных, но со временем стал «своим» и больше воспринимался уже не просто там слугой-оруженосцем, а полноценным членом в компании.

В бою рыцарь всегда демонстрировал отвагу, к сожалению, частенько сочетающуюся с безрассудством. Мечтал показать свою доблесть и храбрость, вставал на защиту, нёсся в атаку, но мало рассуждал о тактике и целесообразности своих выпадов. Чаще его самого приходилось прикрывать и защищать, нежели он мог прикрыть кому-либо спину, но все привыкли к этим его выходкам и знали, что за Лероем требуется глаз да глаз.

- Хороший суп, - похвалила Цу-Ми, пробуя из своей плошки, - Для сытного обеда с дороги самое то.

- Странно вот, суп грибной, а бульон мне напомнил домашний фасолевый, как так вышло? Тот уже не сваришь, маман на всю ночь ставила в блюде вымачиваться белую крупную фасоль прежде, чем суп начать варить, - вспоминал о своём детстве Родор, - Где уж нам в пути вымачивать её, даже если найдём где купить.

- Гладшир край бобовых, от арахиса и сои до нута и фасоли всё есть. Заодно и дешевле, чем где-либо, - напомнила ему хорошо знающая такие вещи Цу-Ми.

- Да, знаю, но не в банке с водой жеж её таскать и вымачивать. Да и вам зачем фасолевый суп без мяса и рыбы, вы ж такое не едите. А мне вот вспомнилось почему-то, хотя грибной мы дома не варили, а у этого бульон прям получился каким-то родным, - вздыхал ностальгически хоббит.

- Наверное в приправе дело, в травке ароматной какой-нибудь, - предположила собеседница, - Мне вот сельдерей всегда напоминает о доме. Картофельный суп с бобами и грибочками шитаке, м-м-м!

- Ты его в детстве не любила, - толкнула слегка её плечом Йен-Ко, но не сильно, чтобы та не расплескала содержимое походной плошки, - Ты когда была маленькой, всегда говорила, что суп не суп, если в нём нет риса или хотя бы полбы.

- Ну, с полбой и фасолью был чудесный! С кудрявой капусткой который, густой такой, объедение! Розмарин, сельдерей, плавающий лавровый листик в каждой тарелке, острый перчик, красный лук, морковка, томаты, чеснок, лимонный сок, столько всего ароматного! – облизывалась та, - А ты всегда любила, чтобы с лапшой, - напомнила она сестре.

- С лапшой и мясом, между прочим, наваристый бульон на телячьей голяшке, стручковый острый перец, пророщенный мунг, кунжутное масло, соевый и устричный соусы, зелёный лук, анис, корица, всегда помогала бабушке готовить, - усмехнулась Йен-Ко.

- Не «помогала», а заставляла нас вместо прислуги бабка готовить на всех, - хмурилась Цу-Ми оттого, что сестра ностальгически привирала.

- Ну, а чем это не помощь по хозяйству? Хлопок мы не собирали, бездельничали ещё тогда, лет десять тебе было, двенадцать мне, значит, вот нас и научили хотя бы еду к столу подавать, хоть что-то полезное делали, - повернулась к ней сестра.

- Вот говоришь прям, как она, - покачала головой Цу-Ми, - Вбила она тебе в голову, что мы бездельницы, что хоть чем-то в готовке помогаем, пока взрослые трудятся.

- А ты хотела на своих улиток глядеть и закаты разглядывать, голодной бы так спать ложилась и померла бы, - хмыкнула Йен.

- Бабочек, а не улиток! – воскликнула недовольная сестрица.

- Аж слюнки от ваших рецептов текут, но готовит у нас почему-то мастер хоббит, - подметил им Лерой.

- Так ты тоже давай, подкрепись, гвардеец бывший, - налил ему в плошку Родор, - Ты тоже у нас причитать любишь «А где мясо?», «Неужели нельзя было изловить хотя бы кролика!», вон тебе дичь на ужин наши девочки поймали, в лучшем виде будешь глухарей есть, ещё и на супы потом останутся лапки и кости на бульон, может даже шея. А пока у нас обед в солнечном лесу и небольшой отдых.

- Отдых? А сторожить мы с Йен должны опять? Мы вот с охоты пришли, мало нам в походе ногами шевелить было. А вы тут расселись, разлеглись на месте, - оглядывала она компанию, - Ваша очередь.

- Давайте вы ещё будете меряться, чья работа важнее, дичь добывать или суп готовить на костре, - возмущался старый Герольд.

- Да проблема в том, что если мы работами поменяемся, мы-то с Цу-Ми еды наварим, а вот Родор с пустыми руками и пустыми же силками вернётся, проходили уже, - хмыкнула на это Йен.

- Меньше слов, больше ложку! – посмеялся поднявшийся и усевшийся к ним норд, - Как говорил мой дед, успей-ка съесть суп за десять прим, а не то он сам съест тебя! Ха-ха-ха! – загоготал он, на что получил жест «Тсс» с пальцем у губ от всех остальных, испугавшихся, что он разбудит Лорану.

- Всем бы прилечь на часок-другой, - потянулась, поевшая первой Йен-Ко, пока сестрица с хоббитом, налившие себе первыми, слишком много болтали и мало ели.

- Угу, а пока будем спать, вещички-то и обворуют! – пошарил одноглазый позади себя в поисках рюкзака, дабы просто убедиться, что с его вещами и припасами всё в порядке, однако пальцы никак не желали нащупывать ничего кроме травы, - А где вещички?! – возмутился он, оглядываясь и чуть не выронив плошку с остатками супа.

Все судорожно начали озираться по сторонам, отнюдь не помогая Родору с поиском пропажи где-нибудь у ствола дерева или в ближайших кустах, а суматошно проверяя собственные вещи, которых нигде не было. Цу-Ми в один заход допила из плошки и бульон, и гущу, спешно заканчивая трапезу. Лерой аккуратно поставил свою, посылающую ввысь лучики горячего пара на ровную землю, пока будет искать собственные пожитки. Норд продолжал есть суп, как ни в чём ни бывало, а старый маг итак всегда путешествовал налегке, проверил только свой посох, что итак всегда был при нём. А вскоре их заставил вздрогнуть ещё и громогласный вопль вскочившей Лораны.

- А-а-а-а-а! – в поту поднялась резким взмахом тела она в сидячее положение и тяжело дышала, раскрывая широко от ужаса свои густые тёмно-карие глаза.

Картины прошлого рассеивались в дымке отхлынувшего морока. Звонкий визг, треск прогорающего дерева, запахи дыма, тьма копоти в видениях, танцующая вместе с языками пламени и тот жар, проникающий сквозь дыхание буквально в самое нутро, заставляя бороться за жизнь и сотрясаться от ужаса.

- Лорана, детка, всё в порядке! – бросив свой суп рванул её успокаивать Талдрик, приобняв за плечи, - Ты с нами, мы с тобой, всё хорошо.

- Мне… снова снилась погибшая сестра, - проговорила она, задыхаясь, словно вновь переживала тот пожар в загородном имении много лет тому назад, - Воды… пожалуйста.

- Держи, держи! – металлическую цилиндрическую кружку от Родора передал её норд, совсем немного расплескав по дороге, - Успокойся, просто дурной сон.

- От дурных воспоминаний никуда не деться, - в очередной подобный раз подметил Герольд, черпая ложку за ложкой, доедая остатки супа, - Мне тоже часто снится то болото и нападение. Вы ещё говорите, начинаю сверкать и колдовать барьеры вокруг, иногда всех расталкивая защитными волнами.

- Хорошо ещё, что не Ультмаар снится, а то бы кромсала мечом всё вокруг и задеть нас могла, - проговорил Лерой, ощутив на себе недобрый взор остальной компании, в том числе и слепое повернувшееся лицо старого волшебника с хмурой гримасе, замеревшего и переставшего есть, - А? Что? – не понимал он, что сейчас такого сморозил.

- Хорошо, что снится Лоретта в момент смерти вместо битв при Ультмааре? Серьёзно? Лерой, серьёзно? Мог бы хоть немного уважения к её покойной проявить, - обидчиво хмыкнула Цу-Ми, подав отдышавшейся Лоране платок, вытереть пот со лба, а Родор протянул плошку с супом.

- Простите… Не подумал… - слегка порозовел щеками бывший гвардеец, - Мне казалось…

- Тсс, помолчи, поешь, - проговорил ему Талдрик, повернув голову.

- Уже и днём спать от кошмаров избавиться не выходит, что за напасть, вздохнула Лорана, - Спасибо, - поблагодарила она хоббита за суп, приняв правой рукой плошку и тоже пошарив левой позади себя, дабы достать ложку из своих вещей, но ничего не обнаружив, - А где моя сумка? Родор, ты взял? – скривила она брови в непонимании.

- Конечно, как что-то пропало, это бывший вор Родор виноват, - цокал он языком и качал головой из стороны в сторону прикрыв глаза, стараясь её пристыдить, - Я ей еду, а она мне обвинения.

- Похоже, что нас обокрали, - стараясь звучать помягче сообщил ей Талдрик, - Нет вещей нигде, по всему кругу, что расположились. Ни моих, ни их, ничьих, - сообщал он.

- Кто только сумел мой рюкзак так тихо поднять и утащить, там столько всего громыхающего от посуды до всяких зёрен. Осталось лишь то, что в мешках и кошельках на поясе, - развёл руками озадаченный хоббит.

- Анчутка спёр, - морщился Герольд, - Я же сказал, дурной лес, и грибные кольца трогать нельзя. Нет, вы попёрлись сюда, и суп грибной из опят сварили.

- Ого, я бы на вкус в супе распознать не смог, какие это грибы, - дивился Лерой.

- Так, ладно, - приподнялась с плошкой супа Лорана, - Ищите хотя бы следы. Что-то просыпали, что-то обронили. Соль там, бобы, семечки, крышку. У нас украли столько всего, что никакой чёрт в одиночку столько не пронесёт. Нечисть она, конечно, не без своего эдакого «волшебства», но не до такой же степени.

- Как смеешь ты! Ровнять чертовщину с людской магией! – негодовал слепец.

- Как смеешь ты возвеличивать людскую над остальными, - пробубнил ему рядом стоящий Талдрик.

- Пресвятая Богиня-Матерь, нашли время ссориться! – хлопнул себя по лбу и провёл пальцами по веку одноглазый хоббит в чёрной повязке.

- Поешь сперва хоть, остынет же или опрокинешь случайно, - проговорила главе их отряда Цу-Ми, - Вот, я ополоснула свою ложку, - протянула она ей, - Подкрепись.

- Благодарю, но от таких известий весь аппетит пропадает, - шумно и свирепо выдохнула носом Лорана, всё же приняв красивую металлическую ложечку и принявшись за грибной суп, - У нас пропало всё? Буквально всё у каждого?! – оглядывала она вокруг и бродила глазами по лицам друзей.

- Типа того, - согнувшись пополам шнырял хоббит, - Не иначе, целая банда действовала. Не знаю никаких ваших анчуток, большую часть жизни с разбойниками жил в лесу, чертей не видел. Трава примята, никакой мистики, люди здесь ходили. Но, ловкие, пронырливые, эксперты прям. Видели наше оружие, не хотели тревожить и вступать в схватку. По-тихому действовали, всё бесшумно забрав, ничего не обронив.

- Куда пошли-то хоть сможешь узнать? – поинтересовалась Цу-Ми.

- Ты только путь укажи, - обнажила два своих клинка её воинственная сестрица, - Одни клочки останутся.

- Ох, а если чёрта всё-таки проделки? Надо было тебе единственной «трезвой» остаться, не есть грибов этих с ведьминых колец, - сетовал Герольд, слушая, как Лорана ест суп.

- Если б он туманил разум, мы бы друг другу уже зверьём или демонами какими-то виделись, поубивали бы друг дружку ему на потеху, - подметил Талдрик, - Гномы-берсерки и не таких грибов ели, нам морок хорошо знаком, ничего такого нет сейчас, трезвёхонько сознание, - заверял норд волшебнику.

- Туда, кажется, - указал хоббит меж древесных стволов в восточную, судя по расположению растущего на них с северной части мха, сторону.

- Нет, не туда они пошли, мой бесхвостый друг, - прилетело скрюченному бумерангом хоббиту надкушенное ярко-красное, даже немного бордовое яблоко по спине.

- Эй! Ты ещё кто такой? – поднял тот, как и все остальные глаза наверх по стволу большого дерева, у чьих корней сидели, завидев справа над собой на крупной ветви худощавого молодого парня в богатых одеждах и белой, расписанной красным с лёгким добавлением синего, блестящей маске.

На нём был плотно облегающий синий халат из шёлка со смещённой застёжкой и с более светлыми проглядывающими голубоватыми узорами резких пламенных мазков, с изящными декоративными элементами спиралей на плечах и вниз до самых локтей. Вышивка жемчугом красовалась у ворота и шла вдоль торса, вокруг каждого плеча по полукругу бахромы и имитация рыбьей чешуи блестящими драгоценными пластинами кварца кобальтового оттенка под тон костюма треугольниками спереди, а также нефритовый роскошный пояс.

Маска же чуть загибалась по краям, обхватывая форму лица, имела ярко выраженные остренькие ушки вверху, скрывая лицо, над которым виднелась лишь светлая недлинная причёска на прямой пробор. Она была объёмной и расписана од ухмыляющуюся лисью морду на манер праздничных масок щуров из Унтары.

Рельеф её не был вытянут, как правдоподобная лисья морда, а представлял собой словно лицо эдакого гибрида, человека-лисицы с красным кончиком носа, подведёнными синим линиями ноздрей, на красном фоне казавшимися чёрным.

Таким же пунцовым ярким цветом были выделены внутренние треугольники ушей, трёхкапельный симметричный узор на лбу, подводка вытянутых чёрных щёлочек глаз, идущих косой вертикалью, верхние линии звериных усиков, а также контур двух дуг раздвоенной губы рта этого существа с капельками в уголках улыбки, ключевой детали, делающей вид лица на маске хитро ухмыляющимся.

Синий встречался по полоске нижней линии усов, а также в декоре справа, где были представлены маленькие цветки бледно-васильковых пионов в количестве двух штук возле скреплявшей их декоративной плотной косичкой тёмно-фиолетовой верёвки с кисточками бахромы. А симметрично с другой стороны маски такие же завязки придерживали блестящая на солнце пара золотых бубенчиков – полых шариков с узорчатыми маленькими отверстиями и гремящим металлическим шариком внутри.

- Ты хотела встретить лесных котов, вот тебе один, - иронично подметил Лоране Талдрик.

- Это не кот, это лисица, - поправила его вышагивающая вперёд вооружённая Йен-Ко, подходившая ближе к стволу.

- Шутишь что ли? Нос треугольником, уши торчком, рассеченная звериная губа и торчащие усищи, кот как кот, вон даже бубенцы есть. Мы такие на шею питомцам вешаем, - заявлял норд.

- Она права, низкорослик, - уселся на ветке поудобнее этот господин, прожёвывающий откушенный кусок яблока, которым и кидался, голос его был ласковым и мягким, льющимся медовой рекой, слегка игривым, с нотками себялюбия и надменности, но при этом источал аромат манер, благовоспитанности без их приторной вежливой чрезмерности и имел в себе эдакие яркие и резкие вкрапления юношеской дерзости, - Я путеводный лис, Девятихвост. У меня много имён: Плут, Ловкач, Рыжий, Хитрец, Кум, Трикстер, Изгнанник, Шут, Мимик. Меня знают все, но не знает никто. А вас вот я знаю и вижу, фамильный герб Эймери! Не удивительно, что эти разгильдяи не захотели связываться с самой Лораной!

- Что же это за имена у тебя такие? Больше похожи на звериные клички или прозвища, - сделала та шаг вперёд, - Мне кажется больше подойдёт «Трус», ведь ты забрался на ветку, спрятал лицо и не хочешь поговорить, как все нормальные люди.

- И чего ж вы все сразу обижаетесь, - пожал он плечами и достал ещё одно яблоко, ловко побрасывая в руке, - А я, кстати, и не говорил, что я нормальный человек, - подметил он, достав маленький ножик и начав счищать с яблока кожуру единой спиралью без перерыва.

- Если ты видел, кто украл наши вещи, скажи хоть, куда они пошли? Боги с тобой, что не стал вмешиваться, не твоё дело, понимаю, но нам-то хоть подскажи, - попросил его хоббит.

- Услуга за услугу, дети мои, - рассмеялся тот, скинув алую спираль яблочной кожуры вниз, - Вы в Гладшире, здесь дела ведутся только так. Каждый должен получить свою выгоду. А то, вот уйдёте вы…

- Неужели того, что я оставлю тебя в живых тебе не достаточно? Твоя жизнь в обмен на информацию, неплохая сделка, да, Лис? – сердилась Лорана, - Сколько можно время терять, пока наши припасы пожирают какие-то лесные разбойники.

- Не просто «Лис», Девятихвост! – поправил её тот, выпрямившись и ловко вскочив ногами на ветку, демонстрируя свою чёрную и начищенную до блеска обувь с металлическим небольшим каблуком, - Моя жизнь ничего не стоит, достопочтенная Лорана. Она скучна, бедна, не интересна.

- Не выглядит человек в синих шелках бедным, - хмыкнул Талдрик.

- Так я же про эмоции, про ощущения, многообразие и приключения! Ваша жизнь – это путь, путешествие, дорога. Моя – игра. Я развлеку себя, расставляя фигуры, только ими будут живые персонажи, а не поделки из дерева или кости, - говорил он, - Так что сначала вы кое что сделаете, а потом и я вам помогу.

- Спускайся сюда и я покажу тебе, каким способам допроса меня обучил мой генерал во время службы. Поиграю с тобой в игру, будет весело, - едко заметила она с явной угрозой.

- Лорана, Лорана… - качал он головой, цокая языком, вертя в руках белёсое, очищенное от кожуры яблоко, есть и надкусывать которое не мог из-за маски на лице, - Тебе предлагают роскошную справедливую сделку, а ты сердишься на то, что я не сообщил о том, как вас обворовывают. Ну, куда это годится? Вы искателе приключений, вы их нашли. Дарю, даром. Здесь их немало. Я же зритель в этом театре масок! Вы все не те, кем хотите выглядеть. Рыжий пузан, например, не монах. Норд не рогат, хотя носит этот шлем. О, а ты… Ты так кричала, деточка моя, - присел он на корточки прямиком на ветке в своих широких и глухие, без прорехи штанах синего цвета с узорчатой тесьмой, - А ведь я столько знаю о твоей сестре! Могу помочь унять эту боль, эту горечь!

- Даже не смей заговаривать со мной о Лоретте! – рявкнула леди Эймери.

- Ух ты, какие мы дерзкие, - швырнул он в неё тем самым яблоком без кожуры, но опытная воительница, конечно же, от подобного броска увернулась.

- Чего продукты переводишь? – с обидой подметил одноглазый, глядя на угодившее на землю яблоко.

- Перевожу? Оно станет пищей для червей, или его найдёт какой-нибудь олень, может ёж, в лесу ничего не пропадает и ваше добро пока цело.

- Так, может, уже подскажешь где искать эту банду? – спрашивала его Цу-Ми.

- Идёмте, сами найдём, - махнула им рукой Лорана и развернулась, - Нечего с такими полоумными время терять.

- А-ха-ха, - не усмешкой, а отрицательным возгласом остановил их Девятихвост, - Пойдёте туда, только дальше станете.

- Ну, вот и сдал верный путь, отлично. Идём в противоположную сторону, - развернулась Лорана, намериваясь уже пройти мимо дерева.

- Что тебя так гложет? Что не даёт тебе покоя? Это не сестра, это что-то ещё. Вы здесь кого-то разыскиваете, но кого, я понять не могу. Кто твой обидчик? Есть ли человек, на которого точишь зуб? А? – интересовался хитрец с ветки.

- У Лораны Эймери мало врагов, - заявила та о себе в третьем лице, снова намериваясь двигаться дальше.

- Давай-ка в виде уступки, так сказать, для нагуливания аппетита, в качестве аванса я первым безвозмездно, то есть даром, окажу тебе скромную маленькую услугу мести. Должен же быть кто-то, кого ты ненавидишь, но до кого не можешь добраться и покарать самостоятельно, - говорил он.

- Так ты наёмник? Из Храма или сам по себе? – поинтересовалась Лорана.

- Хм, свои имена «Шут» и «Изгнанник» я получил именно там, и второе, пожалуй, весьма красноречиво скажет, что я уже там не состою, - сладко пропел человек в лисьей маске, - И всё же, ты не хотела терять времени. Дай мне имя, коль жаждешь крови. И обидчик Лораны Эймери понесёт своё наказание.

- Мы не знаем имя того типа, которому принадлежала ряса, - напомнил хоббит.

- Ты прав, есть такие, до кого я никогда не смогу добраться. Но они далеко и ты тоже ничего им не сделаешь, - проговорила Лорана человеку в маске.

- Так скажи же, мне интересно, - уселся, позвякивая бубенчиками на маске, снова Девятихвост на ветку, свесив ноги в шёлковых штанах и болтал ими.

- Эрид Деменш, как трус бросил меня в бою с ранением, а в лагере заявил, что точно видел, как я погибла, пока я ковыляла несколько вёрст под опасностью получить стрелу в голову или в шею. Мой дядя Кир пытался меня отравить, чтобы у отца не было наследников. У меня были припадки, агония, лихорадка, но я пережила эту дозу. Крист Лауз приставал ко мне, когда я была маленькой. Но я выбила ему два зуба ударом кулака по лицу. Лорд Берентин взял денег за поставки, но не представил товара, сославшись на грабителей в дороге, - перечисляла она, - Выбирай любого, я не против была бы увидеть их головы.

- О, я не могу выбирать, это уже будет не так честно. Назови любого, а я покажу, что мне можно доверять.

- Какой ты нудный, Лис, - скривилась в недоверии и усталости от этой болтовни воительница, - Заказывать родственника как-то подло, да и дядька стар уж, долго не протянет. Лауз получил своё, думаю, более руки не распускал. Берентин обманул на деньги, металлом дорожить дело такое. А вот трус, лжец и предатель Эрид пусть понесёт наказание, - выбрала, наконец, Лорана.

- Отлично, - спрыгнул он с переворотом вниз головой, приземлившись ловко на ноги с такой высоты, с которой простой человек бы переломал себе кости или уж по крайней мере очень сильно ушибся, однако для персоны этот прыжок, казалось, к удивлению многих, деяние совсем простое и обыденное.

- Уж не анчутка ли он, водящий нас за нос? – восклицал старик-маг, - Может, и не пропадало ничего? Насоздавал иллюзий с какими-то говорящими лисами, - на слух он пытался определить происходящее.

- Не шибко похож на лесного чёрта, - проговорила Лорана, пошарив глазами по траве и у корней дерева, однако вещей так нигде и не было видно.

- И на иллюзию с исчезновением наших сумок не похоже, - все подвигали руками там, где раньше были их вещи, ничего не нащупав, - Нет нигде… Не замаскировал, а кто-то именно украл!

- А где тип этот? – изумился Талдрик, подняв глаза, но не обнаружив Девятихвоста нигде, ни рядом с ними, ни поодаль.

- И вправду исчез… Сам, как иллюзия, - подметила Цу-Ми.

- Будто испарился, - вторила ей сестра.

- Идём, он сказал, что в ту сторону мы будем дальше, пойдём в эту, как собирались, - предложила Лорана, обернувшись к своим, - Ну? Чего встали-то? Он так и не сказал, что хотел. Какие услуги там от нас ему требовались. Всё равно делать нечего больше, идём банду воров разыскивать, - скомандовала она и все двинулись за ней.

III

Монарх, тем временем, отправив под вечер караваны с золотом и лишь под утро на винокурне дождавшись возвращения почитаемого Авангара с ожогами на лице и ещё не высохшей после дождя рясе, велел тому обсушиться у очага либо переодеться в сменное, и выдвигаться по утру в направлении гладширской центральной переправы на границе со Скальдумом, недалеко от тех мест, ландшафт которых изменило вчерашнее землетрясение.

Караван королевы, уже без карет и повозок Розенхорнов, оставшихся дома с Кросте, несмотря на старания короля подняться и выдвигаться пораньше, прибыл к месту встречи первым. И это притом, что детей долго напутствовала весьма шокированная и расстроенная смертью Сары Темплин-Дайнер Маргарет Лурье, желая Генриху быть стойким и мужественным, подобно тому храброму поступку, что он совершил в лабиринте, не дав себя в обиду, а Леноре - глубокой мудрости, чтобы её острый на споры язык звучал лаконично, правдиво и никогда её не подводил, когда понадобятся переговоры.

Никто из детей в их возрасте ещё не помышлял, чем именно они будут заниматься по жизни, когда их брат Вельдемар станет королём. Хотят ли они при нём быть советниками, участвовать в политической жизни Энториона или же посвятить себя чему-то другому. Их отец надеялся, что и Золотой Путь в том числе познакомит их с высшим обществом, с элитой мира и покажет заодно многообразие профессий, как придворных, кои они, впрочем, могли видеть вокруг себя и в Триграде, так и просто, кто из великих людей мира чем занимается, чтобы присмотреть себе дело по душе на всю оставшуюся жизнь.

Этот широкий мост с четырьмя округлыми и невысокими башнями на углах по обе стороны располагался на прямой дороге из Кроста, так что по пути каретам Кирстен не нужно было никуда сворачивать, разбираясь в картографии вместе с взятыми с собой придворными. Все ночёвки были по пути у дружественных лордов, а сегодняшнее утро воззнаменовало долгожданное воссоединение семьи.

Король же к мосту подъезжал с косого перекрёстка, так что кареты вереницы можно было удобно развернуть на этом месте на главную дорогу. Так они с Кирстен оказались бы в одной карете, где ехала она, а дети в той, в которой ехал Джеймс всё это время. Впрочем, вследствие недавних событий, когда помирал каждый кучер королевской кареты, монарх мог опасаться дурных знамений и как раз поступить с точностью наоборот, детей отправив в карету супруги, а её забрав к себе.

Это можно было ещё пообсуждать, а пока было время, наконец-таки обнять их всех после долгой разлуки. Солнечный день, тёплое весеннее утро месяца Флоруса, намного более тёплого, чем минувший Виридис, по утрам пронизывавший караульных ранней прохладой, однако нападение гигантских птиц и небольшой катаклизм в этой зоне Гладшира вынуждал Джеймса Дайнера поторапливаться и не затягивать встречу, а поскорее двинуться в путь, дабы прибыть в Иридиум.

- Папа! Папа! – побежали к монарху радостные дети, когда тот, наконец, спрыгнул со своей крепкой бурой лошади, - Вельд! – радовались они и спешившемуся с такого же брабансона старшему брату, - Мы были у лорда Петейри, который разводит белых мышей! Такие милые! Их там столько! - рассказывали они о своей последней ночёвке в замке-лаборатории пожилого лекаря.

- Я думал Ленора будет их бояться, а они ей понравились, - делился негодованием Генри.

Первым Джеймс обнял среднего сына, схватив и покружив полным оборотом, после чего поставив на ноги почти в том же месте, где тот стоял, подбежав обниматься, и поцеловал в макушку чуть отросших за путешествие волос, после чего там же их и потрепал своей мужской крупной рукой, украшенной цветастыми перстнями.

- Постричь тебя пора, кудрявый, - улыбался монарх, хотя сам носил довольно длинную шевелюру каштанового оттенка, как и Вельд, в то время, как младшие дети все были довольно светленькими, как и их мать.

Ленора по сути вообще была в каком-то смысле её копией: светлые локоны да карий взор, однако черты лица у неё были совсем иные, скорее отцовские, с большее пухловатым округлым лицом, как и у Вельда, а вот Генрих как раз черепом походил на материнский лик. Хотя было в них что-то и от бабушки с дедушкой, от Сары Темплин да Гектора Дайнера, например у вельда лоб, брови и сам характер роста волос, пусть и коротко подстриженных в отличие от отца и деда, были как раз практически, как у последнего, в то время, как у Генри с Ленорой те росли скорее наподобие, как у Джеймса.

Выпустив сына из объятий, король схватил на руки десятилетнюю дочурку, удерживая её у правого плеча, прильнувшую к нему, обнявшую за шею и чмокнувшую в колючую щёку, в правой ручке сжимая плюшевую шарообразную белку-игрушку с агатовыми глазками. Джеймс с Ленорой на руках прошагал к супруге, обняв её второй свободной рукой за талию с тёмно-зелёным, расшитым золотыми змейками поясом поверх переливающегося изумрудным и фиолетовым платья, и сладко поцеловал в улыбающиеся губы.

- Всё в порядке? Как Скальдум? Голубой вулкан, город механиков, Шпиль Богов? – поинтересовался он.

- Ох, не спрашивай, на Истрик какая-то горгулья огромная напала, еле уцелели! – прижалась к нему Кирстен, обнимая крепко и жадно расцеловывая всё бородатое лицо, не в силах сообщить тому ещё и о смерти королевы-матери.

- Гаруда, - поправил её стоящий рядышком Генри.

- Та самая? Или птенец какой, может? – спрашивал Вельд, обнимающий мать, - Как вы? Как вообще себя чувствуете? Как Цера пережила поездку? Как твой этот… Рекс? – поглядел он на сестрицу.

- Рекс в порядке. Ест баранину, по крайней мере, предпочитает его другим видам мяса, что давали на пробу. В Ракшасе ел лучше, там на базарах мясо газелей и прочего, что мантикоры едят в естественной среде на охоте, - рассказывала Ленора.

- Вы хоть в убежище были? Не подвергли вас эти гномы опасности? – взволнованно произнёс Джеймс.

- Да, в целом, в убежище, все разбегались, кто куда, расскажу ещё по дороге. Огромная штуковина, едва-едва её катапультами войско пришибло, - вздыхала, снова пережив тот испуг королева, - Живы, здоровы, сынок, - поцеловала она Вельдемара, - Страхов натерпелись… А Цера в коробочке, капустный лист жуёт свеженький, у лорда Петейри большущий огород с наёмными работниками, ухаживающими за грядками.

- Ох, прости за дорогу через Истрик, я ж не знал… Никогда бы не послал вас в город, на который будет чудовище нападать! Наперёд бы ведать о таком, и зачем при дворе маги с провидцами, - притопнул король, с дочуркой на руках.

- Никто не знал, ты же хотел, чтобы мы тамошний прогресс посмотрели… Одни летают на планерах, починили вон крыло нашему зверю, - имела она в виду Рекса, - Другие красят леденцы фруктовым соком да добавляют толчёный барбарис для аромата. Представляешь какие новые сладости по миру пойдут? Не просто там золотисто-коричневые дракончики, петушки, кони, а как самоцветы! Красные, синие, зелёные, сиреневые! Дети в каком восторге были, ты бы видел. А я под конец сказала, что можно ведь и кофе, наверное, добавить в форму леденца обрамить. Когда предложили с мятой и шалфеем, как лекарство от горла и кашля. А кофейные могли бы дать тонус, взбодрить. Представляешь? Карамель, как лекарство. Мир такого не видывал! С прополисом, с мятой, с кофе, с соком!

- Лишь бы не морковным, - усмехнулся Джеймс, легонько встряхнув Ленору правой рукой.

- А ещё, а ещё, - затараторила Ленора, - по дороге в Истрик мы видели единорога!

- Ты видела, одна, - шаркал ногой Генри, - И не в Истрик, а по дороге в Крост.

- Нет, в Истрик! – нахмурилась та, повернувшись к младшему брату, - Ты лазил на крышу ещё, интересуясь, видно уже Шпиль Богов или нет! Сразу после этого же! – припоминала она.

- А, ну, может и по дороге к Истрику, - отвёл глаза тот.

- Единорог, конечно, грациозен и красив, но столь редко показывается людям и обычно явление его столь символично, что он считается вестником печали, недобрым знаком к чьей-либо скорой смерти. Потому и сторонятся они людей, опасаясь показываться на глаза, - серьёзно проговорил король.

- Нашёл, что ляпнуть при детях, - слегка шлёпнула Кирстен его по губам, нахмурив свои светлые брови, - Мы итак пережили всякое. Ещё я денег хотела музыкантам дать, а Генри распознал в них дорожных разбойников, так и везли в темницу Кроста пол дороги. Мало нам бед. Вечно ты какие-то тёмные знамения ищешь во всяком. Единорог к удаче, Ленора, - погладила она дочку по волосам, а отец ту поставил на ноги, устав держать, всё-таки одно дело, когда той было пять, так нянькаться и таскаться, а другое, когда уже первый юбилей стукнул, который пафосно отмечали с месяц назад.

- И я думаю, что Единорог хороший знак! Я им кричала, но мама и Генри, вроде, ничего не увидели…

- Чуть карету не перевернула, так рванула к окошку, и чуть не выпала, высовываясь, - преувеличивала волновавшаяся за детей королева.

- Не знаю, я ничего не увидел, - пожимал плечами Генри.

- А ты-то хоть мне веришь, пап? – поинтересовалась девочка, оттянув отца за руку.

- Ох, ну, да, конечно, - замялся тот с ответом, наконец, кивнув, хотя ему самому, с учётом трактовки таких явлений, хотелось бы, чтобы той всё-таки почудилось в дороге это животное.

- Не очень убедительно звучишь, - подметила та недовольным голоском.

- Ваше величество, - поприветствовал монарха и глава охраны каравана Кирстен, рыцарь Аргус Дименталь в своём шлеме с прорезями для глаз и отверстиями для дыхания спереди на железной маске.

- А! Приветствую! Довёз в целости и сохранности всех, как и обещал, молодец, - похвалил его король.

- То заслуга ещё и леди Борхес, и самих Розенхорнов, и стражи городов, которые мы проезжали. Приключений было не мало… А где же генерал Родриго? – искал он Домингеса глазами.

- Отбыл в Триград по важному поручению. Возглавишь теперь охрану объединённого общего каравана, - положил ладонь бронированному рыцарю монарх на плечо, - И не жарко тебе в этом всём в середине Флоруса? Пора бы, к слову, и в путь выдвигаться.

При всём желании короля спешно покинуть Гладшир, дети, оставшиеся на первое время с обоими родителями в карете, заслышав истории монарха о том, где он и Вельд побывали, умудрились уговорить его заехать на то самое ранчо к Ферро, чтобы Генри и Ленора покатались на местных лошадях, покормили пони и посмотрели скачки.

Так что какое-то время им пришлось побыть там, да ещё и задержаться в ожидании первого забега, ведь с раннего утра, когда нет ставок, публики, да и лошади ещё довольно сонные без разминки и всего прочего, скачки не устраивают. Зато там подали великолепных гладширских фруктов, которые даже король в Триграде не мог позволить себе поедать каждый день, тем более с учётом изрядно просевшей за последние лет двадцать казны, особенно сейчас после последних трат на Олмар, юбилей принцессы и помощь землям Лотц, охваченных эпидемией.

Зато тем всё очень и очень понравилось, и угощение, и лошади, и сам особняк-фазенда, коих не встретишь в Кхорне и тем более Скальдуме. А девушки-служанки там то и дело перешёптывались между собой да глазели на легендарного Эйверя, бегая за тем небольшой компанией, отлынивая от работы, словно те поклонницы из столицы, вот только эти глядели на длиновласого крепкого блондина, скорее как на диковинного зверя, словно к ним завезли мантикору, хотя Рекс в своей крытой телеге оставался с караваном за пределами ранчо, однако же Ленора попросила для него местного сырого мяса в угощения у заправлявшей хозяйством Камилы Ферро.

IV

К этому времени отряд Лораны устал бродить по лесу, в третий раз выходя к тому самому дереву, у которого делали привал и где потеряли свои вещички. Негодовали все, даже не видевший этого повторения пейзажа слепец, ощущавший ауру ведьминых колец неподалёку, куда они даже сходили, чтобы тот провёл на месте несколько ритуалов, однако даже после магии вся компания дружно вернулась на то же место.

Герольд сетовал, что не то морок чёрта мешает его колдовству распространяться и очищать зону, не то сама энергетика ведьминых колец слишком мощная и подавляет его заклятья, не то его навыки просто не подходят под этот конкретный случай и им нужен клирик со святой магией, а не просто волшебник.

- Клянусь своим эстоком, что уж в этот раз мы шагали вообще точно прямо. Никуда не сворачивая, - прижала клятвенно кулак к плечу леди Эймери, словно брошенная фраза была не устоявшейся фигурой речи, а произнесена ею со всей серьёзностью.

- Поменьше клянись вещами, сейчас и меч утащат, - буркнула Йен-Ко справа от неё.

- Я ж не демонолог, не эксперт по всякой нечисти, - сплюнул старый маг, - Могу вот заклятье поиска и удержания наколдовать, но останутся ли силы на битву с разбойниками? Не хотелось бы там и помереть, потеряв сознание или быть ещё более немощным и усталым, чем сейчас.

- Проверяйте оружие при себе, кстати, - посоветовала всем Цу-Ми, - и не ножны, а рукоятки. Того и гляди из кустов руки каких-нибудь проныр вытащат.

- Анчутка кругами водит! Бес поганый! Мстит за ведьмины кольца нам всем! – бил нижним кончиком посоха о землю разъярённый Герольд.

- А вот интересно, если слепца отправить одного. Он-то, не видя ориентиров, тоже к нам сюда вернётся? – предложил уставший от его нареканий хоббит.

- Не хватало ещё друг друга потерять вместо сумок и рюкзаков, - строго сказала Лорана, - Предположим, лесной чёрт твой действительно есть. Может, даже, это он представал перед нами в лисьей маске. Хотя зачем ему курлыкать что-то там про месть и выведывать моих врагов, - призадумалась да.

- То был не он, - отчего-то уверено заявлял маг, хотя в момент исчезновения спрыгнувшего со слишком высокого для человека расстояния господина Девятихвоста предполагал как раз обратное.

- Он, не он, не суть. Давайте думать. Бандиты украли у нас все рюкзаки, они наверняка видели наше оружие, гербы на доспехах, не захотели лезть в бой и связываться. Так что Йен права, нет, Цу-Ми права, - поправила себя тут же воительница, - проверяйте оружие. Кто-то может вытащить его из ножен, пока мы гуляем. Тут за каждым деревом могут притаиться ловкие пронырливые негодяи. Но почему кругами мы ходим, уходя строго в одном направлении отсюда, я всё равно не пойму, хоть ты тресни.

- Двадцать восемь огненных ударов Суртра! – протирая глаза проговорил Талдрик, - Видел-видел я его! Меж деревьев тварь такая, зелёная, лохматая, мхом покрытая словно, с пятаком, с рогами… Мечется от дерева к дереву, хвост коровий длинный, рога козьи, на ногах, небось, копыта.

- У чертей копыта, у анчутки гусиные лапы, - произнёс старец-маг, щеголяя познаниями.

- Беду накликать не боишься? – насмешливо спросил его рядом находившийся Лерой.

- Мать мне рассказывала небылицы про таких созданий, - вспоминала Лорана, - Герольд вот советом не помог никак, а я, может, чего ещё и придумаю… Анчутки… лесная нечисть… Не кикиморы, не богинки, не стрыги, не болотники, а именно анчутки…

- Вся нечисть любит пересоленный чёрный хлеб. Но у нас украли припасы! – возмущался Родор, - У чертей можно что-то выиграть в карточные игры. Но у нас украли все вещи! Поможет и кровь чёрной или белой курицы, да где их в лесу взять? У нас даже фазанов спёрли!

- Глухарей, - поправила Йен-Ко, - Если нет под рукой ничего, то, может на бой его вызвать? - обнажила она кинжал.

- Как говорил мой дед… - начало было норд.

- Вот заладил-то, у тебя, что отца не было? Почему всегда дед-то? Он тебя вместо родителей растил? – спрашивала та.

- Растил, пока борода не выросла! – заявлял Талдрик, - Отцу-то когда? Он вечно в военных походах на границах, то кто-то лезет, то мы что-то завоёвываем. Норды народ неугомонный, у нас шило в заднице, не можем мы сидеть на месте ровно. Истрек был таким, сын его Бовлек был таким, я у них такой. Все такие. На тебя похожи. Ты вечно на любой косой взгляд лезешь в драку в отличие от спокойной и уравновешенной сестры, хе-хе, - не смог не задеть её усмехнувшийся гном, - Вот и мне дай волю! Мы с тобой ещё спина к спине повоюем! Не зря я с вами шастаю, между прочим, а не служу в каком-нибудь гарнизоне в своём-то возрасте.

- Это ж в каком таком возрасте, интересно? – спросила Йен, не убирая кинжала, - Говорят гном с момента роста бороды всегда старичком выглядит, - подшучивала над ним и она, - И не «спина к спине», а тогда уж «спина к бёдрам», - надменно ухмыльнулась Йен-Ко Тао.

- К икрам, - сдержанно хихикала её сестрица.

- Кхе, ну уж не в расцвете лет уже явно, - отвечал им норд о своём возрасте, - глаз не тот, сила уже не та, эх, в былые годы я бы… А сейчас… - вздыхал тот.

- Ты всё ещё хорош в бою, Талдрик, не причитай, - подметила ему Лорана.

- Сколько раз вы бились вместе? – интересовалась Йен-Ко у главы их компании, словно проверяя, насколько гному следует доверять.

- Ох.. Да, вроде бы, четыре, - отозвалась воительница с эстоком, не оборачиваясь, - Включая знакомство.

- Вот и я также помню, - пробурчал норд, - Но, сколько не пытались эти лохматые комочки проучить, - имел он в виду гномов клана Ши, - Всё не могли. Как о стенку горох!

- Горох! – воскликнула Лорана, - Слушай, - обернулась она к Родору, - Если старик прав и нас лесной чёрт за нос водит кругами за срезанные ведьмины кольца, значит надо на него управу найти! Ну-ка дай мне мешочек с горохом.

- Зачем это? – недоверчиво проговорил рыжий хоббит в повязке на левом глазу, опустив одну бровь, но мешочек всё равно с пояса отвязал, однако же пока не протягивал.

- Для дела надо, а то мы реально все состаримся здесь, да не как Талдрик, а как Герольд, будем вечно круги наматывать, - торопила она, протягивая дребезжащую в нетерпении ладонь.

Мешочек с сухим постукивающим содержимым был нехотя отдан главе компании, а та, предварительно развязав сверху ленту и убедившись, что Родор отдал именно то, что она просила, прошагала к раздваивающейся осине неподалёку, озираясь по сторонам, но чаще смотря именно между стволами.

- Чёртово дерево, мать так называла такие деревья. Осина, орех, груша да ива самые любимые для чертей породы, - проговорила Лорана.

- Осина-то? – усмехнулся гном, - Черти вампирам не друзья, выходит, хе-хе.

- Чёртово дерево, яви своего хозяина! – воскликнула, не обращая на слова гнома воительница.

И у всех на глазах перед ними действительно явился лесной зеленоватый чёрт ростом не слишком высокого человека, худощавой комплекции и точь-в-точь по описанию видавшего его уже тут мельком Талдрика, заставив своим видом и материальным появлением всех вздрогнуть и встрепенуться. Каждый из отряда, включая мага, у которого засветился янтарь в оленьем посохе, словно почуяв нечисть, обнажил своё оружие, встав в боевую стойку, готовясь к битве.

- Как вы меня поймаете-то? Я тут, я там, я здесь, - прыгал появляющийся и исчезающий чёрт среди деревьев, противни хихикая своим скрюченным писклявым голоском.

- Дайте мне его! – вооружённый мечом Лерой вращался, готовый ринуться туда, где замрёт фигура анчутки на какое-то время, перестав мерцать с места на место.

- А ты гляди, что есть! – показала Лорана мешочек, слегка тем пошебуршав.

- Горох! Горох! Молотить горох! – верещал чёрт, словно перед ним звенели золотом, поглядывая с таким азартом в свих не человеческих и не звериных, а весьма причудливых глазах с крестовым зрачком, словно для лесной нечисти горошины были невероятной ценностью или самым приятным лакомством.

- Перестань нас кругами водить, да пересчитай горох! – подбросила Лорана мешок, да двинула по «дну» кулаком, так что всё оттуда гурьбой рассыпалось всюду вокруг по такой же зелёной траве.

- Не-е-е-ет! – заверещал анчутка, - Такому пропадать! Всё собрать, сосчитать! – опустился он на четвереньки, ринувшись подбирать каждую горошину, а воительница махнув своим с намерением пройти мимо и зашагать дальше.

- Идёмте. Он теперь на несколько часов занят будет, не сможет больше нас водить кругами. А там мы и из леса сами выберемся. Да и в уплату такого мешка не станет же он больше нас за нос таскать, верно говорю? – спросила она у него и своим сапогом толкнула чертяку в плечо, сбив на бок, а тот только причитал про горох, который надо весь собрать и сосчитать, поднимаясь опять на корячки и не замечая ничего вокруг.

- Странный тип, - сплюнула Йен-Ко, и вдвоём с сестрой телохранительницы рода Тао зашагали за своей госпожой.

Герольд тоже сплюнул да зашагал вместе со всеми догоняющими. Не убирая оружия, остальная компания двинулась за тремя воительницами, наконец более не встречая это место, где их лишили припасов, перестав плутать в одной и той же лесной зоне, пробираясь куда глубже в чащу, где периодически даже попадались следы пребывания человека, вероятно, той самой бандой, что у несла их пожитки.

Попадались кусочки тряпья, каблуки мужской обуви, шарфы, наконечники стрел или их обломки, гвозди, обронённые куски хлеба и булок, пролетевшие мимо ртов, однако обнаружить место их стоянки или лагеря отряду никак не удавалось. Ни запаха костра или дыма, ни ароматов готовящейся пищи, ни даже ноток браги, ведь те больше всего любили выпить, в воздухе никто не мог уловить.

Однако то и дело и Йен-Ко, и Цу-Ми и сама леди Эймери обращали внимание, что ветви кустов и деревьев часто поломаны, стволы там и тут подпалены, под ногами попадались обглоданные кости крупных лесных животных, да и вообще место при приближении к сердцу леса становилось каким-то мрачным, гиблым и даже хмурым.

Привычная зелень под ногами и над головой, лесные цветы, ягодные кустарники сменились серо-бурой гаммой ветхого тлена с трупным ароматом и горьким запахом дыма, но будто бы не костерка от банды, а чего-то иного, дикого и неуёмного. Здесь будто бы обитало прожорливое существо, способное извергать огонь.

- Как бы не в логово дракона шагали, госпожа, - взволнованный голос подала Цу-Ми.

- О том же подумал, - скрипнул хоббит, - Сколько костей, сколько углей, куда это мы, Лорана?

- Будто мы знаем, кто забрал наши вещи, - хмыкнула та, - Найдём кого-нибудь, а там и выясним, друг он нам или враг.

- А я бы даже, если бы вернули шмотки, всё равно по шее бы кому-нибудь дала за воровство, - проговорила Йен-Ко.

- Верно-верно, - произнёс Лерой, потряхивая своими пышными усами, - В Карменгхейме и Карпат ворью руки рубят! Одну, что б уж совсем калекой не делать, второй кистью пусть жить приспосабливаются.

- В Ракшасе, слышал, тоже, - гнусавил Родор.

- Не-е, там по голову в грязь или в песок закапывают, - махнул на него левой не вооружённой рукой бывший гвардеец, помотав головой.

Они вышли на освещённую огнём пепельно-чёрную площадку, от которой во все стороны ровно полегли сожжённые деревья и кустарники, обратившиеся углём. В дальнем конце виднелась нора землянки, однако никому из друзей не пришлось думать и гадать, кто здесь живёт, так как их обитатель стоял непосредственно в центре, к ним спиной, и являлся, на удивление, источником этого огненного света и запаха дыма.

Антропоморфное существо, стоящее на двух ногах и облачённое в красный ярко-раскалённый пластинчатый доспех с желтоватой каймой каждого элемента на манер воинов из числа рубак Унтары. На голове у него тоже было кабуто, как у Йен-Ко, только с угрожающими и устрашающими ветвистыми рогами, наподобие оленьих, однако пошире и весьма заострённые на каждом своём кончике.

Плотные составные наплечники, латная юбка, поножи и наручи – всё в едином составном стиле из скреплённых и проклёпанных маленьких деталей. Покрывающие все пальцы металлические перчатки юкаге, специальные округлые элементы в локтях и коленях из ещё более маленьких каплеобразных пластин, чередующихся положением расширенной и сужающейся части. И даже на груди красовался до-мару, сложный ламеллярный доспех заместо цельной кирасы, из жёстко сплетённых шнуром меж собой защитных пластин, напоминавших чешую дракона.

Но наиболее интересной деталью его образа были плавно взмахивающие и широко раскрывающиеся, произраставшие откуда-то из спины, из щелей в доспехе перепончатые полыхающие крылья, как у мантикоры, как у дракона, как у летучей мыши. На вид кожистые, не слишком прозрачные, но выглядящие довольно тонкими, во многих местах продранными и израненными перепонками, при этом охваченными красно-жёлтыми языками пламени, что по внешнему контуру, так внутри каждой подобной прорези.

Создание медленно повернулось на шаги подошедшей компании, сжимая в руках не свойственный господину в таком наряде прямой обоюдоострый клинок палаш вместо характерной для рубак и ёриков катаны или вакидзаши. Этот был инкрустирован красными драгоценными камнями, которые буквально пульсировали, имел недалеко от гарды прорези узоров в широком плоском лезвии, навершие в виде вампирского металлического черепа, раскрывавшего рот с острыми верхними и нижними клыками, в глазах которого полыхали магическим светом многогранники алых самоцветов.

Однако разглядывать клинок у Лораны и её спутников времени не было, каждый бывалый воин отряда вздрогнул, узрев, что под шлемом кабуто вовсе не человеческое лицо и даже не устрашающая маска, а роняющая прозрачную слюну, хмурящаяся, насколько позволяют мышцы, свирепая медвежья пасть, уставившаяся на непрошенных гостей подле своего логова.

- Ронин… - с какой-то жалостью в голосе проговорила Цу-Ми Тао, - Одинокий проклятый самурай…

- Знаешь его? – удивилась Лорана, - Сколько по Унтаре путешествовала за жизнь, а о таком не слышала.

- Зато ты наверняка слышала про многотомник «Победа или смерть» генерала Хосе Варгаса, - подметила Йен-Ко, готовая к схватке в любую секунду.

- Кто ж не знает эту книгу всех бойцов и военачальников, - отозвались хором и Лерой и Лорана.

- Так вот, Хосе Варгас был генералом армии, подавлявшей в том числе и самурайское восстание в Унтаре, когда последний представитель династии Таури-Саз, лорд Торн, пытался поднять мятеж против политики короля Веринга Аркхарта. Так вот главным генералом той армии и правой рукой Торна был как раз господин Ронин, потерявший всех сыновей в войне, родную деревню, а также бывшую столицу Унтары, всех друзей, знакомых и родных, свою боевую маску мэнгу, и правителя, ведь Торн Таури-Саз погиб в той схватке, а также сломавший свою пару дайто в бою о намного лучше закалённые в Хаммерфолле клинки врага.

- Тогда он выхватил с поля брани первый попавшийся меч, оказавшийся из стана противника, и несясь на смерть начал просто рубить головы, пронзать уязвимые щели и места доспехов, клонясь от стрел или игнорируя их своей мощной бронёй, прорех в которой практически не было, были защищены и бёдра, и шея, даже подмышечные впадины маленькими округлыми и гибкими пластинами гёё.

- И он перебил столько воинов уже победившей армии, что Варгас скомандовал отступления вместо того, чтобы в очередной раз пытаться его окружить крупным отрядом, которые он ложил умелыми ударами раз за разом на поле брани, и записал в дневниках что-то там про опасную загнанную в угол мышь.

- Вот это откуда пошло, - проговорила Лорана, не сводя глаз с проклятого самурая.

- А теперь он стал таким спустя много лет скитаний. Говорят, он ищет одного, собственной смерти, но никак не может её найти, - закончила краткий рассказ на пару с сестрой Цу-Ми.

- Видимо ярость или какая-то магия обратили его в крылатое медведеподобное существо. Кто знает, что там у него под доспехами вообще, - хмурилась Йен.

- Опасный противник, - подметил слепой маг, посылая из левой свободной от посоха руки три полупрозрачные голубые змейки, уносившиеся в сторону огненного воина в качестве разведки, помогавшей старику изучать это создание.

- Вы пришли сюда помолиться? – проговорил металлическим и звериным скрежетом Ронин, неторопливо делая шаг в сторону компании Лораны.

- Это ведь не ты забрал наши вещи, верно? – оглядывалась вокруг глава отряда, постоянно возвращая свой черноокий взор на потенциального противника, - Тогда, нам ничего от тебя не нужно. Мы выслеживаем кое-какое ворьё.

- Сюда приходят только потерявшие всё одиночки, чтобы помолиться о своей душе и бросить мне вызов. Луна наливается кровью. Пробил волчий час. Настало время жертвоприношения! – воскликнул он и ринулся на Лорану, стоявшую первой.

- Что он несёт? Час волка в три ночи, - отпрыгнул Талдрик, крепче сжимая свой двусторонний лабрис, а затем в прыжке треснул топором по спине прямо под растущими крыльями атаковавшего их с Лораной огненного Ронина.

Но его раскалённая броня впитала удар, не дрогнув, а тот развернулся, сбив вооружённого гнома с ног плотными костями конечностей меж натянутых продырявленных перепонок, и, продолжая ими размахивать, словно разгорался азартом схватки, в том числе и в материальном смысле, так что аж весь воздух вокруг него начинал дрожать из-за жара яростного пламени.

Самое время было бы скомандовать отступление и спасаться бегством, тем более, что пепельный круг арены боя был лишь иллюзорным, а на деле ничем путешественников не ограничивал. Так что выжженную площадку лесной поляны с поваленными угольными стволами вокруг можно было спокойно покинуть и удрать, в надежде, что сам самурай преследовать их будет не долго. Однако же компания Лораны всей гурьбой вместо этого побежала в атаку.

Рыжий одноглазый хоббит без брони, в чёрной рясе, достал два кинжала, один изогнутый, как полумесяц, другой прямой и ровный четырёхгранный морской кортик, коими промышляли на флоте, а также оружие было популярно среди грабителей и пиратов. Родор пытался найти какие-нибудь щели меж пластин, высекая искры из своих тщетных попыток пронзить хоть куда-нибудь огненного самурая с медвежьей головой, однако длина лезвий была столь коротка, что он спалил себе все волосы на фалангах пальцев и тыльной стороны ладони, обжёг руки и практически стал не дееспособен в бою, по причине, что никак по-другому биться попросту не умел.

Лерой Дракота, Лорана и сёстры Тао атаковали Ронина с разных сторон, буквально окружив, а Талдрик, размахивая длинным складным древком своего двойного топора на большой скорости, что казалось, взлетал, вертясь в прыжке, пытался отсечь тому голову, но пластины кабуто уверено держали каждую попытку обезглавливания, как и все прочие составные доспехи вместо ран и крови испускали только искры в тщетных и отчаянных попытках сражавшихся навредить их загадочному врагу.

Медвежья пасть с сотрясающим всё вокруг громогласным рыком изрыгнуло проток огня в колдовавшего мага, сбивая его концентрацию и рассевшееся не доплетённое заклятье, заставив поставить защитный барьер. А инкрустированным рубинами или же иными красными самоцветами палашом проклятый самурай бился то с Лораной, то с Лероем, то с двумя воительницами из Унтары разом, парируя все их атаки и отражая удары с такой силой, что каждый раз едва не выбивал орудия из женских натренированных рук.

Одновременные атаки тоже не дали результата. С разных сторон, выставив вперёд лезвие и звездчатого эстока и гвардейского полуторного меча под боевой клич неслись Лерой и леди Эймери, одновременно ударяясь о бока доспехов, пока спереди того отвлекали Цу-Ми и Йен-Ко. Сзади же с хлопавшими крыльями воевал гном Талдрик, а хоббит достал с пояса деревянную рогатку и начал обстреливать чудище камнями, чтобы совсем уж без дела не стоять.

Перепончатые крылья вновь сбили Талдрика с ног, резво захлопав, подняв сильный вихрь пепла, заставляя воительниц прокашляться, а Лероя опустить забрало шлема, а затем, взмыв в воздух, порхающим прыжком красный самурай ринулся на старца-волшебника, пронзив того в груд насквозь своим мечом к ужасу остальных.

Но тот не подал вида, даже не дёрнулся, да и рана не закровоточила. Раны вообще не было. Меч прошёл сквозь фигуру стоящего старика, как сквозь ничто. Не было ощущения погружения в плоть, пробивания мышц, костей грудной клетки, не было ни твёрдость, как у чучела или манекена, ни вязкости, если б меч погрузили в какую-то жидкость. Не было ничего, что удивило и членов отряда и, казалось, по выражению звериной морды даже самого самурая.

- Мне кажется, многие стали забывать, что я учился не только в Иридиуме у стихийников, но и у белых магов Астелии, а потому сам, не хуже вашего анчутки, владею иллюзиями, - горделиво скрипел своим старческим голоском старый маг, появившийся с разных сторон своими многочисленными копиями, каждая из которых, хоть и повторяла ритуал подготовки к заклятию со своим сверкающим янтарным посохом, но вела себя немного по-своему, имея уникальные пассы и действия, отчего казалось, что одни уже готовы пустить энергетический разряд в ход, другие вот-вот будут готовы к атаке, а иные находятся лишь где-то на полпути в плетении своего мощного заклинания.

Растерянный Ронин не знал, кого из них бить, кого опасаться, и начал махать мечом, разрезая каждую фигуру в районе шеи, проходя сквозь силуэты, совершенно не терявшие голов. Они стояли, как призраки, но были при этом похожи на живого человека. И, наконец, один из них, единственный настоящий, поразил скрежетом рыжей молнии туловище самурая, ведь металл его доспехов очень хорошо проводил электричество к телу, каким бы под ними но ни было.

Крылья создания обуглились, чего не делали будучи даже в ауре живого пламени, в груди раздался треск, словно шнуры, скрепляющие доспехи начинают лопаться, а сам он взвыл, задирая от боли вытянутую медвежью морду кверху, широко открывая челюсти и разбрасывая повсюду слюну.

Пользуясь моментом, Талдрик в очередном вертящемся прыжке срубил почерневшие крылья, срезав оба в один заход. Часть пластин из брони отпало, открывая уязвимые места, так что теперь и хоббит снова ринулся в бой. На удивление только он, несмотря на ожоги пальцев, умудрялся попадать в эти неприкрытые щели, так как лезвия основной бившейся четвёрки только натыкались на прочные пластины, ослепляя друг друга искрами и выдерживая отдачу от сильного удара по броне Ронина.

Герольд начал пританцовывать и махать посохом, чертя оленьим навершием в воздухе спиралевидные фигуры, бубня себе под нос водяную мантру, так что воздух над бьющимся самураем постепенно сгущался сначала в туманное облако, а потом, когда туда был направлен из янтарного полупрозрачного камня белёсый сверкающий луч, и настоящая миниатюрная грозовая туча, издающая громовой треск каждого электрического раската по броне воина с медвежьим ликом.

Молнии били болезненно, однако новых шнуров в доспехах не рвали. По крайней мере большую часть, что держалось заклятье. Зато начавшийся над проклятым воином ливень неплохо гасил пламенную ауру, которую совсем потушить, видимо, было невозможно, та вновь распространялась и стремилась покрыть наружный контур человеческого тела, но то и дело отступала под натиском крупных капель.

Так как туча всё-таки была небольшой, размером с бычка, она пролилась довольно быстро. Но Родор успевал наносить ранение за ранением в плоть воинственного создания, часто крутившегося на месте, заряжавшего свой меч огненной энергией, иногда улавливающей даже разряды молний с небес, и делал опасные выпады на облачённого в броню Лероя и весьма откровенно одетых боевых девиц, у которых, тем не менее, всё же были при себе элементы доспехов.

Палаш Ронина не просто бился о наручи или наплечники, а оставлял там жжёные выемки, тёмные следы, заставляя метал пластин плавиться и прогибаться. Так что попадание в одно место дважды могло и вовсе расколоть тот или иной защитный предмет, подставив уязвимую плоть под удар опасного меча. И при каждом таком попадании на теле оставались болящие синяки и даже ожоги вспыхивали на коже от прижатого раскалённого и оплавляющегося металла.

Один тяжеловесный прыжок сейсмической волной сбил с ног не только всех воинов вокруг, но даже докатился до волшебника, сбив тому очередное подготовленное заклятье, заставив болезненно плюхнуться задом прямо на притоптанную угольную землю. Медвежья голова принялась помогать в атаках своего угасающего меча, кусая металлические перчатки и оплавленные наручи защищавших лица рук. Лерой надел шлем, но болезненно получил удар по шее, отчего рухнул на колени, придерживая сильно ушибленное место и в то же время стремясь наоборот избавиться от горячей брони и дымящейся перчатки, теряя время на своё разоблачение из верхней части доспехов.

Благо Ронина отвлекали своими сальто в воздухе и переворотами вокруг своей оси женщины-щуры. Медвежий нос получил удар сапогом с разворота прям в полёте грациозного прыжка, а сверху лезвие катаны приземлилось на его шлем, но ему не удалось рассечь тот надвое или доставить излишних хлопот его обладателю.

По окончании магической грозы у красного самурая откололся левый наплечник. Но это был лишь кусок брони поверх до-мару, где на плечах была своя плетёная защита из более мелких эластичных частичек, не сковывавших воина в движении. Он делал рывки вперёд, после чего вращался на месте, повторяя отточенные движения воинов старинного унтарского стиля, которому обучали рубак в определённых областях его родины.

Ронин стремился в один ловкий удар либо пронзить кого-то из оппонентов, либо, если те увернулись и отпрыгнули, снести тому голову режущим клинком, покрутившись в воздухе. Кончик острия дважды по краям шеи задел Лорану и оставил лёгкую рану на горле Йен, оказавшейся к клинку ближе, чем она планировала. А когда крепкие удары топора Талдрика таки раздробили защиту на локтях, Ронин и вовсе смог вытягивать меч ещё дальше, что едва не стоило жизни гному, чудом задравшего отчего-то голову кверху, что позволило позади шлему немного опуститься и защитить его шею от резвого толчка, сбившего с ног и заставившего покатиться.

- Пора кончать с ним! Девочки, за луки! – скомандовала Лорана, и они с Лероем вновь понеслись с лезвиями вперёд под громкий клич, отвлекая Ронина и давая сёстрицам Тао отойти поодаль и снять с плеча луки.

- А стрелы?! – опомнилась Йен лишь сейчас.

- Колчаны-то украли, - пояснила, завизжавшая в панике Цу-Ми.

Тем временем, Ронин, которому все удары леди Эймери и бывшего гвардейца оказались нипочём, бронированным сапогом пнул Талдрика, а затем ударом второй пятки с разворота вышиб у того топор из рук и отбросил ещё дальше, почти в землянку, в которую тот вполне мог бы заползти и отступить, пусть выхода там никакого и не было, так что он оказался бы загнан, но и самурая за ним так легко вдогонку бы не пустили.

- Меч Кровожад жаждет подношения! Он жаждет крови! – свирепо вопил человек-медведь, подступая к норду, соображавшему, что теперь делать, нестись рогами на воина, ползти к топору или скрываться в норе землянки.

- Так пусть получает, - раздался позади самурая голос Лораны.

И, едва тот обернулся на воительницу, как в раскрытую медвежью пасть угодил звездчатый четырёхгранный эсток отважной представительницы рода Эймери. Через пару мгновений пламя опало с ауры доспехов, рассеиваясь сверху вниз осыпающимся пеплом. Сами доспехи, и их чудовищный обладатель почернели, а изнутри, словно из самого сердца, раздавался пламенный треск костра, после чего в чёрной туши изнутри начали проглядывать рыжие сверкающие прожилки тлеющих углей.

И менее, чем за одну приму, могучая туша в полном обмундировании рассыпалась в чёрно-белый пепел, разносимый по всей территории арены лёгким ветерком, оставляя лишь блестящий красивый меч с большим количеством алых камней, что в рукоятке, что в самом лезвии, упавший на покрытую золой землю убежища этого странного и нашедшего свою долгожданную погибель воину.

- Его измотали годы скитаний и множество дуэлей. Сражение за сражением… Он уже не был так хорош, силён и ловок, как когда-то, - проговорила Цу-Ми, словно чуть ли не со слезами оглядывая вращающийся потоком пепел и мелкие тлеющие угольки, оставшиеся на месте, где принял свою смерть проклятый самурай, - Мир твоему праху, Ронин-скиталец. Да будет всегда тебя помнить твоя родина, - протянула она ладонь к угасавшему праху, словно прощаясь или же давая какое-то клятвенное обещание.

- Там этот, барсук, - откашлялся от пепла попавшего в рот Талдрик, поднимаясь на ноги, и показывая вверх, где над холмиком с землянкой после поваленного ряда прогоревших стволов высилось одно из окружавших крепких деревьев чащи, на массивной ветви которого восседал уже встречавшийся им персонаж в белой фарфоровой маске.

- Не барсук, а лисица, - поправила его Лорана, подав руку и помогая встать, но голову подняв вверх на восседавшего на ветвях Девятихвоста.

- Так вот, как его можно было убить, а я-то думал! – донесся до них его молодой звонкий голос, после чего он вновь совершенно безвредно для себя спрыгнул с большой высоты и ещё в несколько быстрых движений спрыгнул с холма землянки к собиравшейся поближе компании Лораны, двух её телохранительниц, мужчины-рыцаря и норда, складывающего древко своего топора, видимо, более не ждущего схватки с этим загадочным замаскированным господином.

- Весь сгорел, хе, а меч-то остался, - поднял блестящую и смертоносную реликвию Лерой Дракота, разглядывая в узорах широкого лезвия своё отражение, помноженное на гранях многочисленных камней.

- Оставь себе, или продадим куда, если не понравится, - сказала ему Лорана, не поворачивая головы и поглядывая на щеголявшего к ним Девятихвоста, - А тебе чего? Мы тут всё пожитки ищем свои.

- В землянке их нет, - выбрался оттуда успевший всё разведать чумазый Родор, - Там вообще ничего нет. – отряхивал он свою рясу от сажи, но так итак была чёрной, зато вот руки у него измарались изрядно, - Может и был настил, да истлел. А так ни еды, ни воды, ничего, округлая или овальная нора без вещей.

- Так и думала, что не он. Ну, да сам полез, чего уж теперь горевать, - покосилась на него леди Эймери.

- Это был глубоко несчастный человек, нашедший, наконец-таки, свой покой, - проговорила Цу-Ми Тао.

- Можно и так сказать, конечно, - молвил хитрец в маске, - Но он ведь сам выбрал такую судьбу. Сошёл с ума, потеряв всё, потерял своего господина за которого бился, стал берсерком… Пала династия Таури-Саз, некому стало ему служить. И он выбрал не мир, а войну. А в войне искал мир и покой… храни лисий бог его душу… Что ж! Вы моё задание с этим типом умудрились выполнить ещё до того, как я его задам! Ай-яй-яй! Не порядок, - определённо ухмылялся юноша под маской.

- Какое ещё задание? – прогнусавил хоббит, - Мы к тебе не нанимались.

- Ну, как же! Мой бесхвостый друг! Лорана Эймери сообщила мне имя для аванса, я все исполнил, красиво развесил, сходите к дубу. Собирался уж вам поручение выдать очистить сердце леса от скверны, что здесь коптит, а вы уже сами расправились. Я чуть веселье не пропустил, - сетовал Девятихвост.

- И что ж там на дубу-то? – приподнималась на холмик над входом в землянку Лорана, шагая к ближайшему крупному дереву, обходя его и резко отпрянув на шаг, завидев именно то, что искала.

На её обомлевший вид с интересом сбежались и остальные, разве что отряхивавшийся и замаравшийся хоббит да слепой маг за всеми не поспевали, плелись позади, другие же уже обошли ствол, как и их командирша, и раскрыв рты уставились на то, что свисало с ветвей вниз, ужасая не только своим видом, но и запахом.

Мужское тело, подвешенное за лианы вьюна-паразита, опутавшего часть кроны дуба, свисало вниз головой и лишь на этой самой голове с длинными бурыми волосами и густой бородкой у несчастного оставалась кожа, судя по всему, для узнавания лица. Со всех остальных конечностей она была содрана и освежёванный труп капал кровью на земь, манил к себе различных хищных птиц, слетавшихся пока ещё боязливо поодаль, разведывая местность, и глядел с раскрытым ртом и безжизненным сероватым взором.

- Твой? – первым нарушил молчание норд, поинтересовавшись у Лораны, узнает ли она этого бедолагу.

- Времени, конечно, прошло довольно много, - медленно произнесла та, - Но это Эрид Деменш, несомненно. Человек живущий отсюда столь далеко, что даже сам архимаг Вермиллион не доставил бы сюда этого типа за… сколько мы там кругами бродили? Час или два…

- А ты сомневалась в моих умениях, - подбрасывая ножичек с рукояткой из кости, покрытой рельефами различных подкрашенных красным по белому символов в тон расцветки своей маски, подходил к ним Девятихвост позади мага и пухловатого неуклюжего в ходьбе, но весьма прыткого и юркого в минувшем бою, одноглазого хоббита.

- Чую кровь и ужасную смерть, - проговорил слепец, - Здесь что какой-то труп?!

- Он самый, - хмыкнула обомлевшая леди Эймери, - Наш новый знакомый казался весьма подозрительным, но своё слово для плута сдержал, как ни странно.

- А, может, это и не он вовсе? Как ты по дохлой голове опознала? – сомневался Талдрик, - Ни одежды с гербами, ни фамильного перстня…

- О, зря вы так, вещички его ещё пригодятся, а достопочтенная Лорана, уверен, прекрасно опознала в нём искомую персону. Он был так жалок… так рыдал… Умолял пощадить его, ведь жена вот-вот должна родить ему наследника, и ей было бы хлопотно растить ребёнка без него. Предлагал мне титулы, золото, всю эту мишуру. Но для меня это не имеет никакого значения. Все мы одинаковы, все из плоти и крови. Никто никогда не может предложить ничего дельного, - хмыкнул Девятихвост, поигрывая своим ножичком в воздухе, вероятно причастным к проделанной работе.

- Если мы выполнили твоё задание с самураем, нам полагается ещё одна подобная награда? - хитро проговорил хоббит.

- Думаю да, если леди Эймери готова назвать мне имя, мой бесхвостый друг, - кивнул Девятихвост, - Смерть это лишь грань, а вот убийство есть тонкое искусство! Никого не убивать одинаковым образом, без повторов, без одних и тех же приёмов, хитро да? Так я твою собственную натуру гобеленом из умерщвлённых тел в этом мире. У каждого художника свой материал, - вздохнул он, - Лишь бы было вдохновение! И вот ваш поединок с Ронином меня весьма вдохновил.

- И что, прям кого угодно можно заказать? Короля? Архиепископа? Архимага? Герцога? Вождя орков? – интересовался Родор.

- Любое дело это риск, а риск должен быть соразмерным, - отвечал тот.

- Мы убили чудовище, не знавшая пощады, - хмыкнул хоббит, - Того, кого никто до нас не мог победить! Какой ещё соразмерности ты хочешь?

- А кого же монах-хоббит оценивает равным подобной победе? – поинтересовался у него господин в маске, - О, забыл уточнить, - поднял он указательный палец левой руки кверху, - Заказ я могу принять, к сожалению, лишь из уст Лораны Эймери.

- А знаком ли тебе некто Вырвиглаз Дюваль? – прищурив правый здоровый глаз хитро поинтересовался Родор.

- Боюсь, это как раз фигура вне моего поля деятельности, - признался Девятихвост.

- Раз так, то нам больше не о чем тебя просить, - сказала Лорана, взглянув ещё раз на свисающий труп, потом на чёрные и длинные косые прорези глаз маски, не выдававшие даже цвет очей смотревшего на них, и спешно направилась прочь.

- Но, как же так? Я не могу остаться в долгу у Лораны! У тебя было столько имён, столько врагов! Назови ещё кого-нибудь! – в один прыжок настиг её настырный тип.

- Я не хочу, чтобы они закончили также, как этот бедняга. А тебе определённо доставляет удовольствие мучить и убивать людей. Мне не хотелось бы иметь с тобой ничего общего и вести какие-либо дела, - ответила та.

- А что, если мы не знаем имени того, кого нужно убить? – поинтересовался норд у их загадочного собеседника.

- Это уже куда сложнее. Скорее всего, невыполнимо, - заявил тот, - Хотя, конечно, зависит от ситуации.

- Нам нужны те, кто украл наши вещи. Где эта банда? Даже не надо никого убивать, мы и сами в состоянии разобраться с лесными грабителями, - проговорила Лорана.

- Вот об этой ситуации я и говорил. А вы снова не туда шагаете, дети мои, - усмехался Девятихвост, - Вам обратно, идёмте, покажу, - запрыгнул он на ближайшую крупную ветвь и поскакал по деревьям, указывая путь компании Лораны, встречая их раз за разом, сидя на ветках, подманивая голосом и сообщая, много ли идти ещё осталось.

Сквозь заросли папоротника и других невысоких лесных растений, мимо деревьев, петляя по узким тропам местных грибников и охотников с ближайших поселений, они двигались за своим таинственным проводником, доверяя его информации и указанному пути. Родор опасался, что тот может завести их в топи, но ничего такого не произошло.

Почва под ногами оставалась твёрдой, снова виднелись какие-то следы человеческой активности – подошвы, гвоздики, наконечники стрел в стволах деревьев, разбитая керамика, брошенные пустые бутыли из-под вина, изготовленные из зеленоватого мутного стекла у местных стеклодув Гладшира, чьи услуги очень требовались всегда здешним винодельням, ведь их товары далеко не всегда удобно было поставлять в бочках.

Шли они гораздо меньше, чем от места их стоянки пришлось отряду ковылять отряду до красного самурая, после того, как лесного чёрта отвлекли горохом. Уже никто не считал, что анчутка и этот человек-лис это одна персона или как-то могут быть связаны, хотя совсем уж убирать всякие свои подозрения в адрес странного типа никто до конца не желал. По крайней мере, выглядело всё так, что ничего общего они меж собой не имеют.

Лорана бы проверила его отношение к гороху, не является ли лисий маскарадный облик каким-то мороком-иллюзией другого анчутки, ведь тем ничего не стоит на время обернуться человеком или человекоподобным созданием. Но с собой у них ничего для этого не было, так что опять-таки все сомнения и подозрения каждый мог лишь оставить при себе до удобного случая.

Наконец, они подошли к неглубокому, но существенному оврагу, где располагался лагерь разбойников. Настилы из соломы и мешком, несколько костерков, деревянные тонкие дощечки, прибитые меж деревьев, с гвоздями, на которых висели котелки да всякие поварёшки. Натянутые гамаки, стоящие друг в друге котелки, кастрюли да стопки одинаковых плошек из обожженной глины, а среди всего этого пятёрка трупов с перерезанными глотками и довольный собой Девятихвост, сидящий на ветвях прямиком над ними, играющий со своим резным костяным ножиком с поблёскивавшим широким лезвием.

- Я же просила их не убивать, - нахмурилась Лорана, осматривая покойных мужчин.

От всех из них дурно пахло, они явно не мылись с пару недель, хотя недалеко возле лесной опушки есть река, а то и в дебрях ещё какие ручьи да источники. От них несло пивом и вином. Все бородаты, в одежде не бедной, украденной, вероятнее всего, у каких-нибудь проходящих или проезжавших здесь господ. На вид всем лет от тридцати до сорока. Причём обилие вещей вокруг свидетельствовало о том, что в банде на самом деле человек двенадцать и самые молодые, самые сильные добытчики, сейчас где-то шляются в поисках наживы или хотя бы охотятся за пропитанием. Из досок их нескольких пеньковых колод был сооружён столик, где хранилась разделанная дичь в небольшом количестве к сегодняшнему ужину, коей для супа бы на всех, может, и хватило, а вот для обжарки на огне едва ли.

- Чем ты не довольна? Вы бы прирезали их на месте, но потеряли бы время и силы на бой. А ещё вон тот неплохой стрелок, с луком. Там и колчаны ваши, как видите. Он мог бы ранить кого-то в плечо, а то и убить, пронзив, допустим шею или угодив рыжему коротышке в единственный глаз, - говорил парень в маске, - Посмотри, как грациозно и аккуратно я всё сделал! Единым надрезом по каждому горлу, ювелирная точечная работа! Настоящая красота!

- Ты там полегче, бесхвостый, - обиженно произнёс хоббит.

- Я-то как раз хвостатый, я же Девятихвост, - вежливо поклонился юноша со светлыми недлинными волосами на прямой пробор.

- Ты убийца и садист, - подметила Лорана, - У тебя точно не все дома.

- Тебя тоже давно не было дома, но я ведь тебя не обвиняю, - возразил тот.

- Мой рюкзак! Хе-хей! – радостно завопил хоббит, найдя свои пожитки.

Обыскивая лагерь-стоянку разбойников, члены отряда понаходили различные вещицы, в том числе обворовали и запасы самих разбойников, забрали некоторую утварь и ту же дичь, заготовленную на вечер, пополнили запасы стрел, гвоздей, сухофруктов, хотя обнаружили, что кое-что из их припасов сегодня за обедом эта банда уже успела разобрать и поделить. Впрочем, это не было сколь-либо страшно и весомо, голодная смерть никому не грозила и ничьи счастливые амулеты или иные ценные реликвии, если у кого таковые и были, не пропали. Никто не сетовал, что чего-то кроме съестного не обнаружил.

Так что, обобрав воров, пока их большая часть ещё не успела вернуться, Лорана со своими друзьями собралась уходить из этого места, да и вообще, вероятно, к закату покинуть лес, лучше заночевав в поле или у кого-то из живущих неподалёку от опушки. В таких местах всегда бывают какие-нибудь винокурни, мельницы, отдельно стоящие хижины врачевателя или даже целый посёлок рядом с лесом, чтобы удобно было везти дрова да ходить на охоту.

- Хотела бы расставить все точки, никто из нас никому ничего не должен, так? – строго произнесла она, вопрошая у Девятихвоста.

- Ты оказала большую услугу этому лесу, избавив его от этого чудовища и положив конец его жизненному пути. Думаю, я всё ещё тебе должен, - проговорил молодой парень в маске.

- Так вот, освобождаю тебя от этого бремени. Мне ничего не нужно от тебя. И даже не думай там мне чем-то отплачивать, чтобы потом снова спрашивать с меня и давать задания. Мы путешественники, но не наёмники, - говорила она.

- К чему такая спешка, - раздалось из-под лисьей маски звонкое хихиканье, - Глядишь, я ещё тебе пригрожусь.

- Лишь бы я при этом у тебя в долгах не была, - хмыкнула воительница, - Идёмте, - скомандовала она своим, - К ужину, может выйдем из леса. Глухарей не забудьте. Родор, все приправы там проверь, всё ли взял, ничего ль не пропало.

- Да я тут с излишком набрал, у них и перец, и сушёный чеснок, и гвоздика, немало всего, - отвечал тот.

- Что ж… Наступит день, наступит час… и мои услуги тебе ещё могут понадобиться. Как бы ты того ни хотела, - проговорил Лоране на прощание Девятихвост, - Мы ещё встретимся, Лорана Эймери, - поклонился он, после чего прыжком с земли запрыгнул на одну из высоких веток высотой в четыре его роста, причём стоял на той ногами, провожая взглядом всю компанию поспешившую за своим лидером прочь из логова бандитов.

Многие из отряда ещё оборачивались на него, а Девятихвост сквозь расписную белую маску молча глядел им вслед. Не махал рукой, не напутствовал, а стоял, подбрасывая небольшой нож, и никто из вернувших себе свои вещи не мог представить, кто же он такой, чего на самом деле хочет и какие мысли крутятся сейчас в его голове.

V

Солнце уже практически клонилось к закату, когда крепкий мужчина Арвид с мешком зерна и кошельком оставшихся, вырученных за продажу муки, денег на поясе двигался с лесной дороги домой. Не повстречав уже никого ни в прилеске, ни на опушке, он пересёк каменный мостик через реку, на которой стоял его дом с пристроенным мельничным колесом и комнатой с жерновами.

Приоткрывшиеся покрашенные в красный цвет двери выпустили вышедшую встречать его светловолосую девочку в простеньком крестьянском красно-белом платье с вытканными узорами на рукавах. Она держала крупную карамель на палочке в виде петуха, под нижней губой был след от шоколада, а пальцы блестели и казались липкими, словно она уплетала тут не только сладости на палочке.

- Привет, родная! Заждалась меня сегодня? – проговорил отец, немного хмурясь из-за её внешнего вида, а ещё от отдававшегося в левом виске какого-то неприятного скрипа с той стороны, - Что это у тебя? Откуда леденец? И я тебе сто раз говорил, перед ужином ничего сладкого, аппетит только испортишь! – поставил он мешок, тяжело вздохнув с облегчением от ноши и наконец поглядел на лево.

Там стоял курятник, над дверьми которого словно на сильном-сильном ветру из стороны в сторону отчего-то раскачивался прикреплённый камушек со сквозным отверстием, проточенным водой – «куриный бог», оберег от кикимор и другой нечисти, чтобы не давили и не воровали кур, чтобы те хорошо спали и неслись. Камушек пугающе двигался маятником, не находя себе места, что только сильнее встревожило мужчину.

- Вильма! Что стряслось? Что здесь творится? – хмурился он на дочь, - Откуда у тебя конфеты?

- Дядечка дал, - скромно ответила она, не переставая облизывать фигурную карамельку, но сделав шаг назад к правой створке, опасаясь, что папа вот-вот отберёт сладость.

- Какой такой дядечка? – уже совсем сердито и напугано прикрикнул Арвид на дочь.

- Сказал, что он твой друг, пришёл тебя подождать, пока ты вернёшься, - приоткрыла она левую входную дверцу.

И из-за неё, не заставляя себя ждать вышел рыжий мужчина с косым левым глазом, в неопрятном, но богатом наряде, с гусиными лапами вместо обуви, заставив мельника сделать полшага назад и даже вздрогнуть, приподнимая руки в защитном и оборонительном жесте. Он едва не споткнулся на собственный принесённый мешок, кое-как устояв на ногах благодаря сильным ногам и крепкой комплекции. Однако даже мужчина такого сурового вида всё равно при этом был крайне обескуражен и напуган подобным визитёром в его доме.

- Ты! – сделал разъярённую гримасу на своём прямоугольном лице мельник, - Как ты вообще проник в мой дом?! Не можно чертям ни касаться святых мостов, ни реки пересечь!

Девочка от вида гневающегося отца только сильнее вжалась в деревянную дверцу, сжимая конфету подрагивающими пальчиками, поглядывая на спор двух мужчин и уже понимая, что раз папа так зол на этого рыжего странного дядьку, то тот едва ли ему друг, как говорил и убеждал её, в ожидании отца, и всё это может довольно неприятно кончится.

- Может, анчутки и не могут пересечь текущую воду, но нас туда спокойно может перенести человек с доброй душой, - расплывался незваный гость в улыбке.

- Да никто не станет с тобой возиться, нечисть! – рявкнул мельник.

- Косарь шёл этой тропой, добрая душа. Шимоном звать, кажется, - отвечал тот, - Пожалел меня в этих обносках, взял на руки, да и перенёс через мост, что б мои лапы священного камня и текущей воды не касались. За новёхонькую рубашку атласную! Будет теперь первым парнем на деревне, эх мне бы…

- Ты мне тут зубы не заговаривай, чёрт! Да я тебя сейчас самолично в этой реке утоплю, мерзавец! – шумно дышал оскалившийся Арвид.

- Ты не брал у меня вина, не брал табака, даже монет. А вот дочь твоя с радостью взяла у меня конфеты в обмен на сущий немыслимый пустяк, - широко улыбался рыжий господин.

- Что ты наделала! – громко прошептал мельник сквозь сдавленное тревогой горло, перевернув преисполненный отчаяния взор на дочку.

- Так что теперь, - ловко подскочил каким-то образом позади напуганной и онемевшей девочки хитрый анчутка, хотя та стояла оперевшись спиной на дверь, - Она моя! – схватил он её позеленевшими руками и принял свой естественный облик.

И шляпа и полосатый кафтан с поясом, и прочие детали одежды в миг пропали, демонстрируя лохматое тело рогатого человекоподобного существа со свиным рылом, крестообразными зрачками странных желтоватых глаз, покрытого шерстью и виляющего небольшим но толстым хвостиком.

Одна его когтистая лапа перекрыла девочке рот, заставив выронить петушка на палочке, а другая схватила покрепче за тело в области талии, схватывая на руки, поднимая маленькое лёгкое тельце семилетней дочери мельника с земли, так что даже башмачки соскочили с её ножек, и крупными прыжками, от которых его было не догнать даже лучшим атлетическим бегунам с соревнований и турниров, лесной чёрт утащил Вильму в лес, где и был таков, скрывшись от взора кричащего и протягивающего свою могучую правую руку вслед мужчины.

VI

Йен-Ко сильно сердилась на рыжего хоббита в рясе, который всё противился с выбором места для привала. Поначалу его поддерживали Лерой и Талдрик, но к закату уже и они начинали подуставать, желая расположиться уж хоть где-нибудь, развести, наконец, костёр и хоть чего-то перекусить.

Встретившихся в лесу диких фруктов, а также кустовых ягод было недостаточно, да и многое ещё в это время года не поспевало, чтобы можно было собрать по-настоящему крупный урожай в процессе своего похода. Хотелось чего-то существенного, сытного, чтобы уже завалиться спать прямо до завтрашнего утра. И желательно, чтобы рядом не было никаких букашек и муравейников. Так что вместо того, чтобы шевелить ногами и двигаться вперёд, как призывал их Родор, они были не прочь уже осмотреть какое-нибудь местечко для ночёвки.

- Хватит вам ныть, неженки, - бормотал пухлый тип в чёрной рясе, - Я чую печёный картофель, репу на пару, сытный куриный суп с молодыми грибами, молоко, овсяной кисель, сыр и яркий аромат сельдерея и петрушки! – водил он своим небольшим носом по воздуху, задирая голову и шумно пульсируя ноздрями, - Говорю вам, тут живёт лесник. Должна быть сторожка, может охотничий домик.

- Угу, хижину лесной ведьмы не хочешь? – хмыкнула Лорана, шагавшая рядом, так как она по сути возглавляла компанию, но прямо сейчас вёл их вышагавший вперёд хоббит, демонстрирующий чудеса обоняния своего рода, слывущего наилучшими кулинарами среди всех гномьих родов.

Хоббиты знали толк в приправах, сушёных кореньях, хорошо разбирались в пряностях, разновидностях перца, цветках, луковицах, семенах, всём том, что можно было добавить в различные блюда, чтобы те украсить и придать вкусу особый колорит, новый оттенок или просто улучшить по всем фронтам, обогатив букетами новых ароматов.

- Да с чего он вообще взял, что нас туда пустят и накормят?! – негодовала Йен-Ко, переглядываясь с сестрой, будто у неё вопрошая.

- Ну, этот хитрый полумерок нас не так часто подводил, - пожала плечами та.

- Надо говорить не «полумерок», а «низкорослик», - поправил их норд, - «Полумерок» звучит как-то обидно.

- Не вижу никакой обидной разницы между «пол меры» и «низкий рост», - Цу-Ми покачала головой.

- Вас же никто не называет здесь «девками» и «бабами», а это одного поля ягоды по-вашему, что и «женщины», если так размышлять! – заявлял Талдрик.

- Ещё «тёлками» и «цыпами», - подслушал их разговор слепой маг.

- О, боги! Нельзя ли просто называть хоббита «хоббитом»?! – воскликнула им Лорана, - Как дети малые.

- Нет! – хором заявили сёстры из Унтары.

- Хоббиты – это народ короля Хоба, а наш пройдоха уже давно не в его подчинении и не на его землях, - заявила Цу-Ми.

- Ага, если, конечно, вообще жив, - добавила Йен.

- Этот пройдоха вам сегодня крышу над головой найдёт и сытный ужин без траты припасов! Неблагодарные! – задирал рыжий полурослик палец кверху, шагая с горделивым видом вперёд.

- Мы в силки поймали двух куропаток, - из-за спины Йен-Ко достала связку двух дохлых птиц за шеи, - Общипать, разделать, поджарить на костре… Что? Плохой ужин?!

- Хороший, но охота тебе возиться с этим всем? – вопрошал Родор, оборачиваясь, чтобы та не зря показывала в пустоту свою с сестрой сегодняшнюю добычу.

- А зачем их вообще ощипывают? – встрял Лерой, - Огонь сжигает перья, черенки отпадут или прогорят, не понимаю, с чего так заморачиваться.

- Ему приготовим не общипанную, - решили на пару сёстры Тао.

- Проведём эксперимент, одну подпалит наш волшебник, проверим, что раньше, дичь в уголь обратится или перья обгорят.

- Да даже если не все слезут, их сдуть потом можно оставшиеся, - пожимал рыцарь плечами.

- Ладно, это если на штыре в огне сготовить, но это просто жареная птица. А если надобно на всех сварить суп? Покрошить туда репу, редис, лук, картофель. Суп с перьями есть никто не захочет.

- Бее, варёный лук, гадость какая! Гномы такую бурду никогда есть не станут, - возмущался норд.

- Чего это гномы лучок не уважают? – дивилась Цу-Ми.

- Уважают! Когда он кольцами с грибами обжарен, когда нарублен мелкими квадратами к мясным блюдам с чуть сладкой корочкой! Зелёный чтим, посыпая чуть ли не любые горячие блюда. Но варёный в супе… Да разрази меня молниями боги! Это напоминает уже не кормёжку, а пытку! – заявлял Талдрик.

- Сколько мы знакомы, сколько воевали, сколько путешествовали, сколько вместе ели, а я всё ещё узнаю о тебе что-то новое, бородач, - усмехнулась Лорана.

- То ли ещё будет. Талдрик, сын Бовлека, сына Устрека… ну и так далее… Самый загадочный гном в Энторионе! То какой-то напыщенный барон про мою шею спрашивает, то спутают с краснолюдом или дворфом. Вечно к моей персоне внимания больше, чем требуется! – бурчал он, при этом весьма гордо о себе заявляя.

- Да ты же сам это внимание к себе и привлекаешь, - хмыкнула их лидер, - Вон с каким пафосом причитаешь, какой великолепный, скрытный, таинственный!

- Это я тут скрытный, я вор, - напоминал зачем-то Родор.

- Тихий карманник ценнее себялюбивого болтуна, - подметила Йен-Ко.

- А если и вправду выведет нас в гостеприимный дом на лесной опушке… - вздыхала её сестрица, поглаживая свой открытый плоский живот.

- Что? Уже так сильно проголодалась? – заволновалась за неё та.

- А почему на опушке-то? – спросил Лерой, уворачиваясь от листвы с древесных веток своим лицом.

- Потому что чаща кончилась, совсем не научился ориентироваться? Хоть бы по шуму воды уже понимал, что к реке выходим на край леса, - качала Цу-Ми головой на недотёпу-рыцаря.

- Хей, он хотя бы старается. Спрашивает. Может, чего запомнит, - толкнула её слегка сестра в бок, защищая рослого бедолагу.

- Я помню зато про мох с северной стороны, - заметил тот, - А шум воды может лесным ручьём оказаться. Да и что мы не видели никогда, как речушка лес на части разделяет, пересекая его безо всякой опушки?

- Если взять швейную иглу. Ну, или небольшой тоненький гвоздь, потереть от хорошую шерсть, и положить на древесный плоский лист в стоящую воду. В лужице там, да хоть в плошке для супа. То будет вертеться-крутиться пока не укажет на всё тот же север, остановившись, - сообщил им Талдрик, - Учитесь, юные сурки, пока я жив. Как говорил мой дед, когда мы с ним имели несчастье потеряться и заблудиться в горных лесах, я тебя сюда завёл, я тебя отсюда и выведу!

- Не выходить к болоту и ряске, обходить их стороной, не есть неизвестные дикоросы, мох растёт с севера, смола на хвойных выступает с юга, - перечислял знакомые ему правила ориентирования в лесу на местности рыцарь Лерой, бубня себе под нос, - Если натереть о шерсть иголку… А откуда в лесу у путника вдруг возьмётся иголка?

- Ну, путешественник любой с собой носит так-то, носок или чулок заштопать, порванную рубаху залатать, - пояснял норд, - А так, ну гвоздик из сапога из подошвы выковырять, если уж так надо, ещё какой-нибудь маленький металлический предмет наподобие. Вытянутый, игольчатый.

- А если стержень птичьего плотного пера шерстью натереть, не выйдет? – призадумался слепой маг, как раз шагавший, опираясь одной рукой на наплечник рыцаря.

- Ребята, а, может, не пойдём туда? Там какой-то волчий вой, - указал вперёд тут, остановившись на месте, так что старик-маг влетел ему в спину, впечатавшись в доспехи, - Не хватало на закате нарваться на волчью стаю нам сейчас.

- Сказал самый отчаянный и храбрый член отряда, - хмыкнула Йен-Ко, цокнув языком и покачав головой.

- Вы ж просили прислушиваться. Идём не к реке, а к какому-то зверю, рассудок-то иметь надо, чтобы на рожон не лезть, - произнёс Лерой.

- Не похоже на волчий, - произнесла им Лорана, прислушиваясь к звуку и шагая в их сторону.

Прошагав немного вперёд и выйдя на лесную опушку поодаль от косо растущей крупной берёзы, они оказались у небольшого каменного мостика немного корявой, но плотной и сделанной на совесть кладки из аккуратно обработанных белых камней с вкраплениями крупных рыжих и изредка встречавшихся в основах тёмно-серых, длинных, но крайне неровных, впрочем неплохо вписанных в общую надёжную конструкцию.

По ту сторону моста неподалёку у огибавшей этот кусок земли речушки стояла водяная мельница, чьё колесо было почти невидно с ракурса компании, однако всплеск слышался очень хорошо. И именно там на пороге, упав на колени стоял рыдающий человек, источник тех подобных волчьему вою звуков, рыдавший в лютом отчаянии и колотивший кулаком по притоптанной у порога земле.

- Видела я не раз трусливых и вопящих от ужаса мужчин, но вот рыдающих и по-настоящему убитых горем никогда, - проговорила Лорана снова выходя вперёд, обходя рыжего хоббита.

За ней последовали и все остальные. Большинство молчало, только сёстры Тао о чём-то тихо перешёптывались, прикладывая ладони к уху друг дружки, не сводя взгляда с несчастного мельника. Никто уже не двигался опасливо, а Лерой даже раскраснелся лицом, мол, ему теперь ещё будут припоминать, как он людские рыдания с волчьим воем со страху попутал. Для рыцаря его отваги, бросавшегося в любую передрягу, ситуация, казалось, могла бы ударить по репутации, однако на самом деле до него вокруг никому и дела-то не было. Всё внимание обратилось на несчастного мужичка.

- Лорана Эймери, - представилась воительница, - Что стряслось у такого крепкого мельника, что он рыдает, как малое дитя?

- Украли моё малое дитя… - всхлипнул Арвид, - Анчутка-чёрт, лесная нечисть, пробрался в дом и выменял детскую душу на конфеты. Похитил девочку прямиком из-под носа. Как недоглядел? Как не обучил не открывать двери незнакомцам… Говорил ведь, строго давал наказ не впускать никого и не откликаться даже на незнакомые голоса… Чёртов рыжий хитрый лис провёл малютку хитрыми уговорами и соблазнительными сладостями… Жену похоронил четыре года назад, а теперь и дочь унесли… Да за что же боги меня наказывают? Жил, как все, работал честно, своим трудом зарабатывал, каждый день мешок муки в город, мешок зерна обратно на мельницу… Что я не так делаю? Чем Семерым не угодил? Лживых обещаний не давал, от соблазнов открещивался, отцом был плохим? Недостаточно строгим? Но любил же свою Вильму больше жизни! Хозяйством учил заниматься, за курами ухаживать… Чем род мой богов прогневал? – рвал он на себе рубашку, безутешно рыдая.

- Это ж поди наш тот самый чёрт лесной? – тихо у Лораны поинтересовался подошедший поближе Талдрик.

- Наш старый знакомый? – удивилась Лорана.

- Может он, может и не он, - загнусавил хоббит, стоявший неподалёку, - У меня гороха больше нет. Дальше уж вы сами.

- Что ж ты такой рослый детина не погнался следом её выручать? – хмыкнула Лорана.

- Да! Только вперёд, ни шагу назад! – поддержал её Лерой, устремив косо ввысь свой новый клинок.

- Угонишься за ним… Кожа зелёная, ноги прыткие, два-три прыжка уже в лесу, куда мне… - качал головой тот.

- И всё равно. Бежал бы в лес искать, спасать, - нахмурилась воительница, - Проще жалеть себя и рыдать здесь, да? Ну, и мужики пошли!

- Спасти украденную чёртом можно лишь до заката солнца, - указал тот на багряное небо, - Когда искать? Когда успевать? С приходом ночи задушит её или в болоте утопит, чтобы душу изъять, вот и всё… Была Вильма, нет Вильмы, хороший ведь такой ребёнок, вежливая, добрая… - всхлипывал он, - Послушная обычно, но доверчивая слишком, видимо, - капали крупные слёзы с его голубых глаз на стоптанную тропу к входной двери дома.

- Ох, какой же жалкий, так опускающий руки, даже не пытающийся что-то сделать, все вы мужики сейчас такие. Ну, кроме безумных, - покосилась она на прилипшего к ним Лероя, - Ладно уж, мельник. Поможем тебе дитя вернуть.

- Как говорил мой дед, внук-то… - начал было Талдрик.

- Не сейчас, норд, не ты мне нужен, а наш Зоркий Глаз, волшебник, - иронично проговорила воительница.

- Я? Чертей искать? Да мне потом откат весь хребет переломает, - прокряхтел старец в белом, выходя на её голос.

- Ещё один, - закатила глаза Лорана, - Почему с вами, мужчинами, всегда так сложно? Десять тысяч отговорок лишь бы ничего не делать! Ты мне что говорил? Что пожил и попутешествовал достаточно, что благодарен за мою доброту, что любая смерить теперь всяко лучше, чем быть тогда забитым камнями. А теперь за себя испугался?

- Он нам хоть точно всю правду-то говорит? – прогнусавил хоббит с подозрением косясь на мельника, - Вдруг у них с анчуткой уговор какой был, его провели, на дочь что-то выменяли, а он на неё сваливает.

- С мужиков станется, - поставила Лорана руки в бока, - Как всё было? – строго спросила она у заплаканного мельника.

- Я Арвид, - представился он, поднимаясь с колен и протирая лицо рукавом изодранной рубахи, - Ношу мешки изо дня в день лесной дорогой в город, пекарям муку с мельницы продаю. Периодически приставал ко мне с наглыми предложениями господин один. Золото предлагал, трубку, табакерку… Всё душу хотел выменять. А я гляжу ноги-то у него гусиные, без сапог, без лаптей, без носок. Не может лесная нечисть окончательно человеком обернуться. У кого рога остаются, у кого хвост, а у анчутки лапы перепончатые. Обходил я его стороной, старался не заговаривать даже. А сегодня прихожу, дочь измазана сластями, коих дома сейчас нет до летних праздников окромя сахара к чаю. А из дома следом выходит гость нас. Тот самый, что мне предлагал товары всякие за душу мою не материальную. Ничего не побоялся, ни текущей воды, ни семиконечной звезды, один лишь камень куриный вертелся на курятнике туда-сюда, бессильно пытаясь прогнать эту тварь. Сказал, что не нужен ему я, когда он уже с дочкой обо всём поговорил. Схватил её и дёру дал… Сюда и по мосту перейти не мог, а отсюда прыжками в лес, только его и видели. Поди пойми, почему.

- Потому что на ней верхом скакал, - проговорил хоббит, - Кто тут вообще рядом с нечистью живёт, ты или мы? Почему мы должны больше знать да на всё отвечать, - недовольно бурчал он.

- Боги сильных любят. Кто под закат, не смотря ни на что, на одной лишь вере в свои силы пойдёт разбираться. А не рыдающих бесхребетных, способных лишь жаловаться на судьбу да себя жалеть, - проговорила Лорана, - Но, как я уже сказала, попробуем мы твою дочь выручить. Жалко дитя невинное вот так из-за отца-остолопа губить. Маг, давай уже, делай свои дела.

- Как скажете, прекрасная Лорана. Надеюсь, господин мельник нас у себя приютит, меня выходит.

- Да я вам за спасение Вильмы даже… Даже не знаю, что отдам… подарю… Просите, что хотите, - взмолился мужчина.

- Крышу над головой да еду, что у вас на столе там осталась, - наиболее отчётливо чуял остывающие кушанья рыжий хоббит из приоткрытой двери.

- Она наготовила… Семь лет девчонке, - впервые за вечер заглянул в свой дом мужчина с порога, - Сыр достала, хлеб нарезала, куриный суп в печи подогрела, репу пареную сделала сама, кисель… Такая молодец, хозяйственная, упорная, внимательная…

- Внимательная, что перепонки на ногах у гостя не разглядела? – хмыкнула Лорана.

- В супе грибы ещё, картофель очищенный с укропом и петрушкой запечён, а кроме сыра, точнее кроме киселя, она ещё и молоко налила. Перед сном лучше тёплого молока…

- Только чашка коньяка! Ха-ха! – закончил в шутку рифмой за него Талдрик, - Как говорил мой дед, может хватит лясы точить и пора чертей валить?! А?

- Он прав, Родор. Не мешай делом заниматься. Зоркий Глаз, ты скоро там? – обращалась теперь она к волшебнику.

Старец Герольд со своим посохом с янтарным навершием, зажатым в обрамлении деревянных рогов вырезанной оленьей головы, совершал особые движения, после которых очерчивал в воздухе свободной рукой кольцо, то сияло бирюзовым полупрозрачным мерцанием зернистого перелива и двигалось в сторону леса. Подобное продолжалось раз за разом, пока сам янтарный камень не принялся светиться точно таким же цветом.

- Ну, что? Просветка помогла? – поинтересовалась воительница.

- Кажется, попался, - возрадовался хриплый маг, идём теперь, чем чаще мерцает посох, тем ближе мы к цели, - произнёс слепец, демонстрируя, что сейчас камень монотонно светится и даже не моргает, свидетельствуя лишь о том, что они крайне далеко от своей цели.

- Я с вами пойду, можно ведь? – отряхивался мельник, не сменяя рубахи.

- Нужно, - воскликнула ему Лорана, кивнула своим телохранительницам, доставшим оружия, и направилась вместе со старцем возглавлять всю их компанию.

Талдрик и Лерой прикрывали сзади на всякий случай, если вдруг лесная нечисть решит, что лучшая защита от незваных гостей это нападение. Да и ближе к ночи в гладширских лесах всякого можно было ожидать. Просыпались ночные охотники: чёрные пантеры, пятнистые леопарды, саблезубые пумы и другие, кто был бы только рад заметить весь этот пополнившийся на время крепким мельником отряд.

Тот с собой не взял никакого оружия, впрочем, у него дома и не было ни лука, ни меча, разве что только какой-то инвентарь. Например, он мог бы вооружиться лопатой. Много ей в бою не сделаешь, но хотя бы прикрыть спину, дать какому-нибудь неприятелю по спине или зверю по морде, спасая товарищей, желающих помочь его тяжкому горю, он всё-таки смог бы. А так шагал налегке, надеясь, если уж не в силу слова и убеждений, то хотя бы на свои кулаки.

Янтарный камень замерцал бирюзовой дымкой, когда они шагнули непосредственно в сам лес. Сначала направились в ельник, затем вышли к диким кустам цветущей ежевики, спустились в овраг, где вполне могло быть логово и пристанище анчутки, однако двигались всё дальше в чащу, практически до торфяников, кои в Гладшире встречались нечасто.

- Солнце ещё не зашло, - поглаживал серебряную септаграмму Арвид, мысленно молясь всем богам, - Есть ещё шансы.

Герольд же продолжал рисовать круги и отправлять их, будто на разведку в разные стороны от их шагавшей почти друг за другом вереницы, а уж Лорана и сам мельник, ориентируясь по посоху мага, решали, в какую сторону им лучше свернуть и куда именно двигаться. Никаких троп, даже протоптанных грибниками и собирателями дорожек им давно не попадалось на пути.

Почва под ногами уже хлюпала сквозь пучки травы, становилась устрашающе болотистой, а впереди раздался звук, напоминавший помесь громкого уханья совы с поросячьим визгом и бараньим блеянием. Источник вскоре показался – лысое, голое, чем-то похожее на сгорбленную стрыгу создание, стоящее на двух задних крепких ногах, сжавшееся и склонившееся напополам, опуская к земле свои длиннющие когтистые пальцы, было заперто в некой бирюзовой ловушке из стиснутых магических колец.

Похоже то, что воительница именовала «просветкой», не просто отыскивало лесную нечисть, заставляя пульсировать камень посоха и вести, как маячок, но и серьёзно сковывало найденных существ, доставляя тем немало дискомфорта, как внезапно налетевший силок или капкан.

- Это не тот, - нахмурился мельник, - Этот блеет, как сбежавшая овца по ночам, имитирует звук, подманивает пастухов, потерявших скот, а потом бросается и сжирает.

- Мерзкая тварюга, - заявила Йен-Ко, глядя на серокожее гладкое нечто с бледно-сиреневатым лысым черепом.

Было очевидно, что загнанное в ловушку магией существо здесь как-то сковано, страдает и мучается. Однако выручать его и освобождать от заклятья никто не стал. Все ринулись дальше, бросив его и дальше корячиться среди топей, однако особо далеко от болота всё равно убраться не смогли. Когда то окончательно оформлялось в торфяник.

Всяческого гнуса здесь было хоть отбавляй – комары, слепни, мошки, все атаковали бредущий отряд, словно войско на охране своей территории, не желая никого пропускать дальше. Однако, насекомые, как ни старались, не могли сдержать ход мельника и его помощников. И помимо мерцания оленьего посоха в руках мага, начался уже слышаться детский плач. А также дикие завывания другого голоса, вероятнее всего, принадлежавшего непосредственно анчутке.

Это был горловой вой переменных тональностей от низкого рыка с тяжёлым придыханием до жалобных тонких нот, словно маленькие народившиеся волчата впервые в жизни выли на луну. Всё это с примесью ослиных и поросячьих звуков, создававших не похожие ни на одно животное вопли.

Когда Лорана и шагавший рядом Арвид, наконец, их увидели, то взору их предстал зеленоватый лохматый лесной чёрт с перепончатыми утиными лапами, шею которого, как пульсирующий ошейник, сдавило одно из магических колец. А светловолосая девочка в красно-белом платье, сидела возле дерева неподалёку, к нему боком, босыми ножками в правую сторону, и маленькими кулачками вытирала слёзы из заплаканных глаз. Уже не просилась домой, ничего не говорила, понимала, что сбитый с толку этой ловушкой на шее анчутка уже совершенно не желает с ней разговаривать и вообще на неё реагировать.

- Так-так-так, - обнажила свой клинок Лорана Эймери, - Что у нас тут? Ты, мразь такая, не только нас сегодня за нос успел поводить, так ещё и горох весь сосчитал, к мельнику приставал, и дочь у него украл. Не слишком ли большой послужной список за один день для такой маленькой пакостливой твари? – интересовалась она по большей части риторически.

- Что… кто… Как вы… - мотал он головой, дёргая за будто бы материальное светящееся кольцо на своей худощавой шее, пытаясь его или расширить, или сломать вовсе, - Яс мельником болтал ещё до вас. Сами ведьмины кольца срезали! – винил он во всём отряд Лораны.

- Знаешь, я гляжу, что очень хочется тебе от ошейника этого избавиться. Дай-ка помогу. Знаешь из чего сделан мой четырехгранный эсток? Божественная небесная сталь! – рассказывала она, - Металл, упавший с неба, дарованный нам Семерыми в сосланных камнях и сгустках. Посеребрён, освещён, заговорён. Чего тебе ещё надо? Один удар, голова с плеч, а там и кольцо спадёт.

- У-у-у… Угомони своего мага, - верещал анчутка, дёргая за мерцающий волшебный ошейник.

- Не раньше, чем заполучу девочку, - ответила воительница, - Как только дочь живая и здоровая вернётся к мельнику, а ты пообещаешь больше к ним не соваться и ни одну другую тварь не подпускать и не натравливать, тогда я ещё призадумаюсь, сохранить ли тебе жизнь.

- Да пусть до конца дней бегает с моими чарами, - усмехался старый маг, - Там такой зуд и чесотка, то жарит, то морозит, то колит, никакой чёрт или упырь ни спать, ни есть более не сможет. Пусть страдает во веки веков, пока не иссохнет и не сгинет с этого мира.

- Слышал? Отличная перспектива, - подошла Лорана ближе, - С другой стороны, можешь приклонить голову и отдать её. Закончим всё быстро.

- Он не успел за ней явиться! Солнце садится! – негодовал чёртик, падая от зуда в шее уже на четвереньки, но спешно отползая от Лораны, чтобы та не решила, что это он для неё ниц падает, собравшись лишится головы.

- Успел! Есть ещё последние лучи, - воспротивился Арвид, вышагивая вперёд, - Ещё закат, а не сумерки! Вильма! Девочка моя! – позвал он дочь.

- Она его не видит! – дрыгался анчутка, вопя уже совсем нечеловеческим голосом с металлическим скрежетом и звериным визгом, при этом словно произнося каждую фразу исключительно на резком вдохе.

- Последний раз говорю, верни её по хорошему. Или я сейчас мага попрошу с тобой ещё что-нибудь весёлое сотворить, - пригрозила леди Эймери.

- Да что б вас всех! Откуда в Гладшире может взяться белый чародей?! Как ты это сплёл? Как узнал? – негодовал чертёнок.

- Как ты к нам, так и мы к тебе, - вздохнула Лорана.

- Стой! Стой! Женщина-жнец, пощади мою рогатую голову. Зачем вам девчонка? Кто вас этот мельник? Идите, куда шли! Не ваше вообще это дело! Праведный мерзкий тип. Жену схоронил, всё равно богам молился. Тьфу! Как таких земля носит! Давно бы уже душу демонам продал, но нет же… Добром и трудом продолжал жить. Может, хоть гибель дочери его подкосит. Зачем заступаешься? – верещал лесной чёрт.

- Это твоему скудному уму не понять, почему одни люди другим помогают, в беде выручают, и взамен ничего не требуют, - проговорила Лорана.

- Это его дело! – кряхтел анчутка, - Он пусть и соображает! – хлопнул он в ладоши, и девочка не только встала с места, замерев, как вкопанная, но и размножилась в целый ряд идентичных и себе подобных.

Призрачные полупрозрачные фигуры одного роста в одном и том же наряде, все одинаковые копии застрявшей между мирами семилетней Вильмы, веером вставшие у торфяника вокруг мельника-отца, растерявшегося, глядя на всю их дюжину молчащих и глядящих в никуда иллюзий.

- Выбирай! Какая твоя? Меняю душу твоей девочки на правильный ответ! Нет попыток, один шанс! Не переиграть, не подсказку взять, никому не помогать! Сам выбирай, сам решай, сам выбор делай один раз и навсегда. Которая твоя? – похрюкивал и визжал анчутка, обращаясь к мельнику.

- Давай, - подначивала его Лорана, - Ты же отец! Одна настоящая, твоя, парализованная волей чёрта, а остальные все искусственные копии, призраки без души, сотканные на краткий миг по её внешнему облику и подобию. Найди самые тёплые глаза, человеческий лик, свою реальную настоящую дочь. Найди единственную живую!

Тяжело дышащий Арвид в порванной рубахе, хватаясь за неё у груди правой рукой, словно за сердце, ковыляя пошёл к правому краю, чтобы оглядеть их всех по очереди. В груди истошно колотило и кололо, ноги подкашивались, а губы дрожали, словно даже в момент выбора силы сомнений не дадут с них сорваться слову. А волнение и страх на пару сдавливали горло не пропуская наружу ни единого звука.

Но ровно до той поры, как он медленно шагал с той стороны среди полупрозрачных призрачных силуэтов до пятой из стоявших перед ним девочек. Мельнику не пришлось даже двигаться дальше и потом возвращаться в сомнении. Он был уверен, был готов сделать выбор, и тут же протянул руки в сторону дочери, словно мог схватить её, вырвав в материальный мир из плена демонов, пока ещё не погас последний солнечный луч на закате дня в этих краях.

- Вот она, моя девочка! Вильма! – проговорил он, когда уверенность переборола и страх, и тревогу, и все прочие чувства, что мешали отцовскому чутью.

Живые глаза, зеркала внутреннего человеческого духа, который всё ещё мерцал в них даже с той стороны реальности, в отличие от безжизненных очей рукотворных копий. И чары разрушились. Все остальные иллюзии исчезли, а девочка в один миг стала румяной, обрётшей заново плоть, настоящей и освобождённой от паралича, когда душа её вернулась в тело и они соединились вновь в ощутимой реальности.

- Папочка! – улыбнулась она радостно и кинулась к нему на шею, - Прости-прости, пожалуйста, - плакала она, прижимаясь всем тельцем, а он приобнял её за юбку платья, поднимая на руки, и выпрямляясь во весь рост.

И в глазах у них снова блестели слёзы. Но на этот раз уже не страха и горя, а слёзы радости семейного воссоединения. Даже Талдрик, глядя на эту картину, пустил слезу с ними за компанию, смахнув её на рыжую округлую бородку хоббита, словно стыдливо пытаясь избавиться от проявления своих чувств.

- Всё! Отпускай! – верещал чёртик на четвереньках, - Дочь у него, душа у неё, всё, как вы хотели! Всех отпустил, идите, проваливайте прочь с моего торфяника! Снимите чёртово кольцо с моей шее! Маги недоделанные!

- Обещай сперва к мельнице больше не ходить, - начал угрожающе говорить мельник, одной рукой удерживая девочку у правого плеча, а левой тыкая пальцем в сторону анчутки.

- Ни ногой! – обещал тот, виляя хвостом.

- Ко мне не подходить на пути, - продолжал Арвид.

- Стороной обходить! – кое-как кивал понятливый чёртик.

- Семье моей более не мстить и не пакостить, - сопел рассерженный мужчина.

- Слово лесной нечисти, - поднялся тот на колени и приподнял левую лапу, растопырив все лохматые пальцы на уровне головы.

- Ну, ладно, маг, - кивнул тогда мельник и чёрту, и Лоране, - Он вернул дочь, ты верни ему волю.

- Да что ж ничему эти мужики не учатся, - закатила глаза воительница, яростно выдохнув и одним взмахом меча срубила анчутке и голову и кисть руки, заставив дочку мельника вскрикнуть и вздрогнуть от неожиданного зрелища, однако жалости к своему похитителю та особой не испытывала, потому и успокоилась в мгновении ока, глядя, как лохматое обезглавленное тельце с левой культёй рухнуло среди торфяного болота, распластавшись неподвижно.

Оно начало иссыхать, зелёная шерсть обращалась мхом, а кожа и кости создания, как и череп с рожками, как и срубленная кисть, обращались в палки да камни, описывающие контуры упавшей фигуры, повторяя форму и все изгибы, но словно так изначально и было в ландшафте этого болотца, не оставляя заметных следов от тушки.

- Ох… Чего ты так? – а вот мельник, похоже, нотками сострадания к этому чёрту даже умудрился проникнуться, непонятно с какой вдруг стати после всего, что тот с ним сотворил и заставил пережить.

- Нет у чертей ни верности, ни совести, - пояснила Лорана, - Всё, чтобы он тебе не обещал, это обман. Как можно быть таким доверчивым? Он бы не остановился, пока вас не извёл. Нет смысла быть наивным и полагать, что такие могут исправиться.

- Но, если б он, правда, захотел, то смог бы… - проговорил мельник, - Ладно, - отряхнул он тут же голову, словно выбрасывая непонятные жалостливые мысли, - Нам с дочкой так даже куда спокойнее будет. И всё же каждый заслуживает шанс на исправление, - проговорил он, высказав свою позицию, - Идёмте домой, накормим вас, отогреемся.

Леди Эймери взглядов его таких не разделяла, в возможность смены характера и нравов чёрта не верила, однако от приглашения в гости, конечно же, не отказывалась. Маг развеял заклятье, опустив переставший сиять посох, Родор, как следопыт, выводил их с болота обратно в лесную чащу, а оттуда уже на тропинки и в сторону мельницы, сам Арвид продолжал нести дочку на руках, тем более, что у той не было обуви, а босяком да ещё и ребёнку шагать здесь было совершенно ни к чему.

- Нам бы ожоги ещё после самурая кто обработал, - раздавался недовольный голос Лероя, - Мельник, ты это… Мазей всяких целебных дома не держишь?

- Отчего ж не держу? Живём с дочкой одни вдали, конечно есть средства разные. Снадобья, порошки, мази…

- О! Снадобья, налей-ка нам своей лучшей настойки! Лучше даже огненной воды! – спешно догонял его норд, - Как говорил мой дед, мельникам до земли поклон, без их зерна не видать нам ячменного и пшеничного спирта! Хе-хе!

На мельнице, куда добрались уже затемно, пришлось заново в печи подогревать и суп, и репу, и картофель, наготовить ещё всего разного из имевшихся запасов, да достать две булки хлеба сверху изначально заготовленного. Вильма делала почти всё сама. И небольшим ножом орудовала, нарезая всё тонкими и толстыми ломтиками, кто как любит, и за ухват бралась, и тряпками защитив пальцы горячие крышки снимала, сковороду вращала, поджаривая лук и грибы с розмарином и чёрным перцем, как просил хоббит.