Лидия Белошкур – Право справедливости

Часть 1

Тьма опустилась на поляну с заходом солнца. Было ничего не видно, даже Священная Луна не добавляла света тёмной земле. Мир погрузился в черноту и лишь звёзды напоминали о том, что тот, кто оказался на этом месте, не ослеп. Но тьма не пугает тех, кто рождён бодрствовать по ночам. Ликаны – человекоподобные волки спят днём, тогда как ночью они ходят, словно при свете солнца. Издалека их силуэты вроде и не отличаются от людских, но стоит присмотреться поближе, как вместо кожи у них будет видна густая шерсть, а вместо человеческого лица - волчья морда. Гордость любого ликана - роскошный, пушистый хвост. Ноги у них звериные, и по этой причине люди и ликаны не могли меняться обувью. Как, впрочем, и с другими зверолюдами. Их прекрасное ночное зрение и острый собачий нюх позволяли не бояться глубокой ночи. Именно одним из этих ликанов был и всадник, который под наблюдением ночного неба ехал верхом на своём коне. Конь был не менее необычным, чем его хозяин. Глаза скакуна горели в темноте словно светлячки, что указывало на то, что этот зверь отлично видит в темноте. Это был ликарийский конь, специально выведенное животное для ночных всадников.

Цоканье копыт рассеивало ночную тишину, напоминая всаднику, что он здесь один. И мысль об одиночестве навела его на другую мысль: а не заглянуть ли ему в карту и посмотреть, где здесь поблизости населённый пункт. Всадник открыл вьюк, что был прикреплён к крупу лошади. Он достал карту, стряхнул с неё капли прошедшего дождя и выругался. Карта могла бы раскиснуть от воды, будь она начерчена на дешёвой бумаге. Подцепив когтем угол карты, он раскрыл её и выдохнул с облегчением, увидев, что карта никак не пострадала. Кругленькая сумма денег, заплаченная за карту на дорогом пергаменте, оправдывала себя полностью. Такой карте не страшны даже ливни и болота. Всадник озирался вокруг, принюхивался, словно пёс. Запахи полевой лаванды сбивали с толку, изменяя и перекрывая другие запахи. Высматривая ориентиры, всадник иногда оглядывался вокруг, чтобы найти какое-нибудь сходство с картой. И он нашёл.

– Скоро, Голиаф, наконец сможем отдохнуть, – сказал всадник нежным и женственным голосом на ушко своему коню. Да, всадник была женщина, хоть и в плаще, и будучи одета в стёганку, трудно была издалека определить её пол пока не увидишь её лицо или услышишь её голос. Волчица похлопала коня по шее. А конь пару раз кивнул головой, будто он понимал, что она ему сказала.

Но волчице нужно было проверить ещё кое-что. Она снова запустила руку во вьюк и достала футляр, который, как и другие вещи в её вьюке, промок. Но именно от таких проблем, как вода и грязь, защищал этот футляр. И, судя по тому, что волчица достала оттуда сухое письмо, она убедилась, что эта вещь справляется со своей задачей на ура. Всадница снова, похоже уже в двадцатый раз, оглядела письмо и убедилась, что оно целое и невредимое. Но самое главное, нужно было проверить, что печать никак не сломалась и не раскисла по пути сюда. Она осмотрела красную печать на письме и вздохнула с облегчением, не увидев на ней ни трещинки, ни царапинки. Хоть она не понимала, кто написал это письмо, ведь на печати красовался большой крест. Самый простой и обычный крест, которыйне является частью чьего-то герба или эмблемы какой-нибудь купеческой компании. Как никак, а всадница разбиралась в геральдике. А, если никакого внятного герба нет, это может означать, что отправитель желает оставаться анонимным. А когда получатель увидит это письмо нераспечатанным, то, наверняка, не задумываясь заплатит ей приличную сумму. Интересно, конечно, было то, что написано в этом в этом письме. Его она нашла на мёртвом гонце, которому не посчастливилось наткнутся на банду разбойников. Увы, когда она нашла его, он давно уже был мёртв, а бандиты, не забравшие его футляр, не подумали на сколько могут быть ценными бумажки, запечатанные в конверте. Она не знала, кто получатель, она знала лишь его имя и где его примерно можно найти, благо она взяла карту гонца, где были некоторые его заметки. И вот, она уже несколько дней странствует в поисках этого Кшиштова, того, кто должен получить это письмо. Но вот незадача, Кшиштов странствует с места на место, не оставаясь там на долго. Поэтому гонец обозначил на карте несколько мест, где его можно будет найти. Всадница лишь надеялась, что она, наконец, найдёт его и вручит ему это проклятое письмо и получит за доставку честно заработанные.

Впереди её ждала деревня, которую пометил покойный гонец. Деревня Лавандовка. Это уже третья точка, которую ей нужно посетить, и не дай Селена она снова услышит, что «Кшиштофа здесь уже как несколько дней нет». Ведь несмотря на то, что волчица берегла письмо как зеницу ока, у неё было большое желание разорвать это письмо и сжечь его. Но она терпела, очень долго терпела.

– Доброй ночи тебе, милок, – послышался немного хриплый, но очень доброжелательный голос старушки. Маленькая сгорбившаяся волчица смотрела на неё своими добрыми глазами, которые подобно огонькам свечи сверкали в темноте. На её спине была вязанка хвороста, который она здесь собирала. Странница чуть не вылетела из седла от неожиданности. Она была настолько увлечена картой и письмом, что даже не заметила, как старушка стоит под боком её коня.

– И Вам доброй ночи, – кивнула всадница. Радость наполнила путешественницу, от которой у той невольно завилял хвост. Появление старушки сильно обрадовало её, ведь это значит, что деревня, в которую она направлялась, совсем недалеко. Не будет же старая волчица просто так отходить далеко за хворостом. – Скажите, пожалуйста, как долго мне осталось до ближайшей деревни?

– Да за пол часа я сюда пришла. Но я старая и хожу пешком. Ты, дорогуша, на этом коне и за меньшее время управишься. Стоит тебе обойти этот холм, как сразу увидишь деревню.

– Спасибо, бабуль. А не желаете я Вас до деревни проведу? Помогу вам хворост донести.

– Да что ты, – махнула рукой старуха. – Я давно уже так живу, я привыкла.

– И горбатить себе спину? Ну, посмотрите на себя. Вы скрючились как вопросительный знак. Давайте я Вам помогу.

Всадница спрыгнула с коня и взяла у бабули хворост, и принялась привязывать его на Голиафа.

– Ой, спасибо, – обрадовалась бабуля.

– А теперь Вы залезайте, – незнакомка добрым жестом указала на коня.

– Нет уж, я боюсь. Я всю жизнь ногами ходила и, хвала Селене, они у меня не болят.

Волчица решила не спорить со старушкой, ведь вспоминая свой первый раз, когда её посадили в седло, она поняла, что ей дольше придётся объяснять этой старой женщине, как правильно держатся за поводья и не упасть, нежели они пойдут туда пешком.

– Ладно, бабуль, Ваша взяла. Укажите мне дорогу в деревню, а я вам этот хворост до дома довезу.

И так они вместе пошли. Всадница решила и самой не забираться на коня, а просто взять поводья и пойти, ведя Голиафа за собой, поскольку не прилично сидеть верхом на коне, пока ты сопровождаешь старую женщину, которая идёт пешком. К тому же, после долгих часов верхом на коне ноги у неё онемели и стали ватными, так что ей сейчас не помешало бы пройтись на своих двоих. Обойдя холмик, странница могла увидеть вдалеке тусклые огни. Это значило, что деревня была совсем недалеко, как и говорила старушка.

– Как тебя зовут, дивчина?

– Меня зовут Лидия. Ищу некоего Кшиштова, у меня для него важное послание.

– Смотря о каком конкретно Кшиштове ты говоришь? В наших краях не мало кто ходит с таким именем.

– Да, Суперечье, как ни как, – подтвердила Лидия. – Это, наверное, распространённое имя в данной провинции. Он на одном месте долго не сидит, часто ходит между деревнями. Надеюсь, что у вас его найду.

– Купэць, мабудь, – предположила бабушка. – Но у нас таких много в деревню заходит, толком никого не запомнила. Память уже не та.

– Надеюсь, это всё-таки купец.

– Донэчко, а ты чего в мужской одежде ходишь? Неужто на гузно тебе не сидится?

– Так и есть, бабуль, – юная волчица ухмыльнулась. – Так и живу. Иду с места на место, считай, что дома у меня нет.

– Бедняга. Ты небось сирота?

– Нет, просто родители не одобряют моё ремесло. Мы спорили, но потом решили, что лучше, если я просто пойду своей дорогой.

Конечно, Лидия рассказала бабуле не всё, а лишь небольшую выжимку. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, кто она на самом деле. И ей совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал, что на её поясе висит боевой топор, который она скрывала под одеждой. А на боку коня - полуторный меч, который скрывался под видом рулона ткани. У Лидии была очень опасная “профессия”, о которой лучше не рассказывать каждому встречному. Ведь незнакомец, вооружённый до зубов, который активно ищет кого-то, явно вызовет подозрение.

– Бабуль, а что вы только обо мне да обо мне? Расскажите, пожалуй, немного про то, как вам живётся?

– Да что тут рассказывать? Жизнь у старушки неинтересная. Живу себе спокойно, да никого не трогаю. В деревне тихо, никаких хлопот не знаю, кроме как о том, чтобы на зиму было, что покушать. А так, тут тихо как в саду. Разве, что из города к нам иногда приходят, да казаки в кабак напиваться идут. Вот так.

— Казаки?

— Да, казаки. Наглые бывают. Но лучше пусть будут они, чем какие-то негодяи. Они нас защищают. И благодаря им, единственное место, где есть беспорядки, это в кабаке. Да и хороших волков среди них немало. Мне часто в хозяйстве помогали, вежливые они ко мне. А я им всякое готовлю. Может быть, мне тебя вкусным накормить?

— Я с радостью, бабуль. С прошлой ночи ничего не ела.

— Чего это ты так? Зачем себя так мучать?

— Я себя не мучаю. Денег у меня просто нет. А работы никакой. Есть одно послание, которое нужно передать, возможно я заработаю на этом хоть что-то.

— Ох, милочка, так по мне ты уже заработала себе целый ужин. Вот затоплю я печку и ты у меня наешься и выспишься.

— Спасибо, бабуля, Вы меня выручаете.

— Да это ты меня выручаешь.

После бабушка стала описывать то, как она накормит Лидию. Пирожки, каши, жаренная курочка. У Лидии от описания слюни текли, а живот разболелся от ожидания. С одной стороны, лучше бы ей попросить бабушку не мучить её описанием. С другой, ей самой хотелось пощекотать свой желудок воображаемой едой. К тому же, похоже бабушке не с кем поговорить об этом. Старики очень любят болтать, и иногда просто надо, чтобы их поток сознания тёк рекой. Даже когда они уже прибыли в деревню старушка всё рассказывала о том, как она готовит и подаёт еду, пока Лидия воображала в своей голове самый большой пир в жизни, хотя сама знала, что в реальности всё будет намного скромнее.

И вот не прошло и полчаса, как, наконец, можно было различить во всей красе белые хаты с соломенными крышами. В окнах домов мерцал тусклый свет, который напоминал, что эта деревня далеко не заброшена, а наоборот, живее всех живых, что подтверждалось наличием детей. На дороге двое волчат размахивали палками, воображая бои из давно минувших сказаний о воинах и героях древности. Но неряхи так вымазались в грязи, что можно только представить, как сильно будут ругать их матери, когда увидят эти грязные мордочки. А где-то красивая дева, с прелестным и роскошным хвостом, которым одарила её природа, шла с коромыслом на плече, чтобы зачерпнуть из ближайшей реки воду. Лидия не могла не перестать любоваться этим чужим для неё образом жизни. Ей было всё так интересно и необычно. А бабушка всё продолжала и продолжала рассказывать о различных вкусностях. Даже когда они наконец пришли к её хате, она во всю рассказывала про пирожки с капустой.

— Ну вот и всё, бабуль. Куда всё это сложить? — Лидия принялась стаскивать хворост со спины своего жеребца.

— Положи у печки и, если сможешь, то сделай ещё одно доброе дело. Помоги мне её растопить. Я старая и мне уже трудно разводить огонь так, как это было в моей молодости.

Лидия так и сделала. Она вошла в хату и первое, что она почувствовала – это сильный удар стойких ароматов из различных трав, но голод был настолько сильным, что она решила не придавать этому особого значения. Волчица подошла к печи, разложила туда хворост и, совершив ловкое движение рукой, на её ладони загорелся огонь, который она подобно выстрелом из пистолета направила в хворост. Но ничего, лишь небольшой дымок вышел оттуда, который сразу растаял.

— Проклятие, хворост ещё влажный.

Тут Лидия вспомнила, что и она сейчас не такая уж сухая. Как и этот хворост, прошлый дождь не пощадил и её. Благо, вода не дошла до кожи и лишь намочила шерсть.

— Бабуль! Хворост мокрый, — заявила Лидия, выходя за порог.

— Ну, что теперь поделать. Придётся подождать.

Но когда бабушка договорила, она охнула от удивления. Лидия сбросила капюшон впервые показывая ей свою белую мордашку. Левый глаз молодой волчицы был перевязан белой повязкой, которую трудно заметить издалека из-за цвета её шерсти.

— О, Селена! Кто же с тобой это сделал? — старая волчица протянула руку к её повязке. Но Лидия сразу отстранилась.

— Это всего лишь мелочь… Мне сейчас не сильно хочется об этом говорить. Может быть, потом, когда наконец сядем за стол? Только есть одна вещь, которую я должна сделать. Не скажете, где здесь есть какой-нибудь кабак или трактир? Мне нужно кое-что сделать.

— Да, есть. Иди туды по дороге. Он возле реки.

— Спасибо, бабуль, — Лидия уважительно кивнула старой женщине и пошла своей дорогой, повесив свой мокрый плащ на забор, чтобы к её приходу он высох. Она нервно оглядела себя, чтобы осмотреть свою стёганку. Увы, но сейчас она выглядит как наёмник, коем она, по сути, и была. А это было очень опасно, ведь каждый знает, что наёмник, если приходит на новое место, то он явно кого-то ищет, или проворачивает какие-нибудь тёмные делишки. Этого внимания Лидия не хотела, поэтому и стёганку пришлось снять. Теперь на заборе, под плащом сушились куртка и поножи, чтобы не вызывать подозрений. А топор она положила на забор головкой вниз так, чтобы блестящий в лунном свете металл не выдавал себя. Так из далека рукоять напоминала часть забора.

— Голиаф! — крикнула Лидия, после чего свистнула. И теперь, когда её конь с ней, она пошла по указанию бабули к кабаку. Найти его было нетрудно, так как он сильно выделялся на фоне остальных деревенских строений. Ведь, если во всей деревне стояли белые мазанки, то этот дом представлял из себя большую деревянную избу, намного больше размерами, чем обычная хата.

Подойдя ближе, волчица отпустила своего жеребца порезвится на поле. А сама вошла в шумный кабак, в котором громко разговаривали, пели и играли.

— Извините, пожалуйста… Я… — она неловко подошла к лавке.

На удивление, хозяином этого заведение был не волк, а лис. Рыжий, пушистый, но угрюмый лис раздражённо смотрел на посетительницу своими зелёными глазами.

— Ну, рожай, давай. У меня нет времени возится с твоими заиканиями.

Шум и гул трактира отвлекал её. Лидия быстро собралась с мыслями и сказала: — Сколько я могу купить вяленого мяса за эти деньги?

Лидия достала из кармана два гроша.

— Издеваешься, что ли? Да на это я тебе и пол кусочка не продам.

— Это всё, что у меня есть. Может быть, я могу взять у Вас в долг или оказать какую-то услугу?

— Здесь мы принимаем только деньги. Это тебе не богадельня, — грубо ответил лис.

— Послушайте, у меня закончились припасы, а мне предстоит ещё долгая дорога. Может быть, Вы примите это? — Лидия потянула руку к шее и вынула маленький серебряный медальон, на котором аккуратной ювелирной работой был выгравирован молот, наковальня и кирка.

— Я, по-твоему, ломбард? Хватит испытывать моё терпение. Я принимаю только деньги и всё! Если тебе нужны деньги, то выиграй у них... Если чувствуешь себя везучей, — лис показал на разгоряченных посетителей, которые весело втыкали нож между пальцами и, несмотря на риск их лишиться, они выглядели вполне счастливыми.

Она понимала этот намёк. Играть в подобные игры и ставить ставки крайне рискованно, ведь с одной стороны можно выиграть всё, а можно остаться ни с чем. Но у Лидии не было никакого другого выбора. Она подошла к этим посетителям.

— Эй, парни! Не против если, я к Вам присоединюсь?

Три волка, что сидели за этим столом, переглянулись и их хвосты завиляли, а на мордах показались ехидные ухмылки.

— Ты? — сказал рыжий, что сидел на дальней скамейке и вертел нож в своей руке. — Ну, ну. Лучше бы ты корову доила или на кухне щи варила. Ну, ладно. На что будешь ставить? Но скажи мне, девка, не боишься второй глаз потерять?

— Не волнуйся, я не настолько тупая, чтобы ножом себе глаз выколоть. Ставлю два гроша, — Лидия подбросила на стол две монетки, которые со звоном покатились к центру стола.

— Ну хорошо. Тогда я тоже ставлю два, — рыжий так же положил монеты на стол.

— Ставлю на рыжего, — сказал серый и добавил деньги в кучку.

— А я вот ставлю на одноглазую, — сказал волчара, на голове которого была старая соломенная шляпа, из-под которой он вынул две монеты. — Бабёнка на вид боевая. Кто знает, какого она тебе хвоста накрутит.

— Ха! — воскликнул рыжий. — Похоже грачка намечается нескучная.

Рыжий волк положил свою левую ладонь на стол, который уже давно продырявился из-за подобных игр. В правую он взял нож и принялся колоть остриём между пальцами левой руки. Каждый удар по столу сопровождался стуком. Его глаза словно остекленели, а вид его был очень сосредоточенным. Но это был лишь первый раунд, самый простой, который может проиграть лишь тот, кто невнимательный или имеет кривые руки. Нож проходил красиво и ритмично, между пальцами и ,когда рыжий наконец ударил ножом за мизинец, сказал:

— А ну-ка, сможешь повторить, девка? — рыжий ловко подбросил нож и изящно взял его за лезвие и вежливым жестом поднёс Лидии рукоять.

— Смогу, — Лидия взяла нож в левую руку, а правую положила на стол.

— Леворукая, что ли? — удивился серый.

— Я полна сюрпризов, — Лидия ухмыльнулась.

— Эта девка ненормальная.

Лидия начала свой раунд. Она, так же как и рыжий, вонзала ножом в открытое пространство между пальцами. Нож ритмично стучал, создавая новые дырки на и так дырявом столе. Лидия выглядела спокойной, даже ухом не дёрнула.

— Вижу, для тебя – это слишком просто, — сказал рыжий, когда Лидия наконец ударила за мизинец.

— А ты что думал? Я тебе не простая деревенская баба, — одноглазая воткнула нож в середину стола.

— Что же. Тогда нам придётся играть как настоящие мужчины.

Игра началась по-настоящему. Раунд за раундом они повышали скорость. Стук ножа о стол становился всё ритмичнее и быстрее. Битва была равной, но ни рыжий, ни Лидия не были готовы уступать друг другу. Незаметно для игроков зрителей этой сложной баталии становилось всё больше и больше. А когда третий раунд закончился, то в горку монет добавилось ещё грошей. Все посетители с изумлением смотрели на это невероятное зрелище, как ножи в ловких руках, быстро и изящно летали между пальцами. А раунды тем временем становились всё более и более напряженными. Но даже, несмотря на сложность, ни единой капельки крови не было пролито, ни единой царапины.

Но вот дошли они уже до одиннадцатого раунда. Вокруг стола собралась уже дюжина посетителей, и все они с упоением смотрели на эту битву титанов. Удары ножом становились настолько быстрыми, что Лидия и рыжий заметно нервничали, каждый раз беря в руку нож перед раундом.

Но вот настал двенадцатый раунд и Рыжий осёкся, его нож ударил по безымянному пальцу и тот лишь тихо зашипел и принялся быстро трясти рукой, чтобы облегчить боль.

— Если одноглазая пройдёт этот раунд не поранившись, то победа будет за ней, — сказал кто-то из толпы.

— Ага, только сначала пусть удачно проведёт его.

Лидия не отвечала, понимала, что вот её шанс окончить эту игру и забрать выигрыш. Но сомнения окутали её ум. Зрители и даже рыжий напряглись. А Лидия взялась за рукоять и молилась в голове, что лишь бы ей не промахнутся.

— Мужики!

Все обернулись, позабыв об игре, даже Лидия и рыжий. У входа в корчму стоял простой фермер, он дышал так, словно бежал марафон. А вид его был настолько напуганным, будто видел орды кочевников.

— Мужики! — повторил он и откашлялся. — Казаки пришли.

Лис, что стоял за стойкой, опустил уши и скользнул под неё. Все замерли и сели по местам, так, словно никакой игры и не было.

— Что происходит? — шепнула Лидия своему сопернику.

— Казаки припёрлись. Сиди тихо, как рыбка, и не стой у них на пути, понятно?

Лидия кивнула. А тем временем снаружи послышались цоканье копыт, очень многих копыт. Дверь в кабак открылась нараспашку и внутрь ввалились казаки. Два крепко сложенных волка. По ним сразу было понято, кто они. Белые рубахи и красные шаровары, что выдавали в них тех самых казаков, о которых говорили. На поясе каждого красовалась сабля.

— Янкель, мы пришли за долгами, — сказал один из них и заглянул за прилавок, но там никого не было.

Тем временем лис уже ползал по полу, пытаясь скрыться от взора незваных гостей.

— Где деньги, Янкель? Ты знаешь, что долги нужно платить.

Казак перевернул прилавок, который с треском разломился. Всё, что было на нём - упало и покатилось, бутылки разбились. А Янкель ползал по полу, как ящерица, чтобы найти укрытие. Он заполз под стол и даже прижал палец к губам, прося посетителя, который сидел за этим столом, его не выдавать.

— В прятки хочешь поиграть, да? Ну, что же – это моя любимая игра, — волк остановился и хорошо принюхался. Второй, что с ним был, сделал то же самое.

— Я чую запах лиса.

— Я тоже.

Волки походили между столами.

— А ну ка, где же наш Янкель? Я его не вижу, — насмешливо сказал первый казак. Тем временем посетители, медленно выходили из заведения, не желая стоять на пути воителей.

— Может быть здесь! — второй казак заглянул под одним из столов. — Ой! А его здесь нет.

— И здесь его нет.

Лидия тем временем крепко сжимала рукоять ножа так, что на ладони показались вены, шерсть вздыбилась, а зрачок метался то на казаков, что устроили беспредел, то на лиса, что забился под столом. Мысли в голове терзали её.

— Даже не думай, — шепнул, рыжий. — Не играй в героя.

— Ага! Вот же он, — казак перевернул стол.

— Пожалуйста, не бейте меня! Я просто ещё не всё заработал! Обещаю, что в следующем месяце я всё отплачу!

— Это ты говорил в прошлом месяце.

— И до этого тоже.

— Янкель, мы уже говорили о том, что с тобой будет, если ты не будешь вовремя платить долги.

Казаки взяли того за шкирку как кота, и положили его на стол. И им это не составило никакого труда, учитывая разницу в размерах ликана и вульпекса.

— Нет, прошу! Только не пальцы!

Пока первый казак раскрывал его ладошку, чтобы растопырить его пальцы, второй уже вынул саблю из ножен.

— С какого пальчика начнём? Давай с мизинца? Ах, ты ублюдок! — Выругался второй казак и схватился за плечо. Внезапно для себя он понял, что оттуда торчит нож, кровь стала окрашивать его рубаху в красный.

— Руки прочь от него! — Лидия стояла в угрожающей позе и смотрела на них глазом, наполненным яростью. – Как вы смеете нападать на того, кто не может дать вам отпор!?

Казаки переглянулись, а после громко захохотали. Тот, что был с ножом в плече похоже даже позабыл о боли.

— Бульба, вот на сечи все упадут со смеху, когда узнают, что баба метнула в тебя нож и попала, — рассмеялся первый. А вот со второго радость сразу улетучилась.

— Я не понял, ты сейчас надо мной смеёшься?

Янкель тем временем принялся осуществлять свой план побега, когда двое переключились на белую волчицу. Он соскользнул со стола, словно масло и принялся аккуратными шажками пробираться на выход.

— Ну да. Вот будет чего внукам рассказывать.

— Ты лучше расскажи им, как я с неё шкуру спущу! — Бульба вынул из плеча нож и бросил его на пол. Здоровой рукой он достал свою саблю. — Я покажу тебе, что значит тыкать ножичком в казака.

Он продвигался всё ближе и ближе. На каждый его шаг вперёд она отступала на шаг назад. Лидия, будучи безоружной, не могла вступить с ним в бой. Она посмотрела по сторонам, оценивая обстановку и увидела окно – это был её шанс, чтобы выбраться наружу.

— Что? Страшно стало, да? Ну давай подходи, тогда я тебе сделаю не так больно.

— Сначала, тебе придётся меня поймать. — Когда Лидия оказалась очень близко к окну она выбила локтем стекло и выпрыгнула в темноту ночи. Перекувыркнувшись, упала в высокую траву, которая осыпалась осколками стекла. Но Лидию не волновали сейчас малые порезы, она встала и побежала пару метров вперёд, после чего громко свистнула и крикнула. — Голиаф!

Чёрный конь прискакал к ней. Она подошла к его боку, взялась за торчащую рукоять меча и вынула свой полуторный меч.

— Драться решила, да?

Лидия обернулась и увидела, что Бульба стоял у входа в кабак, направляя на неё саблю. Лидия же встала в боевую стойку.

— Будешь драться с бабой? — сказал другой волк, выглядывая на битву из окна.

— Заткнись, Тарас! — Рявкнул Бульба, не отводя своего взгляда от волчицы.

— Боишься быть поверженным мной, мужичок? — насмешливо сказала Лидия.

— Ты кого мужичком назвала!

Ярость Бульбы охватила его, и он приблизился к своей сопернице. Они стояли так минуту с оружием наготове, до тех пор, пока Бульба не нанёс первый удар. Лидия удачно блокировала его, но потом Бульба нанёс ещё удар, а потом ещё. Лидия оценила силу этих ударов. С каждым ударом ей было все сложнее и сложнее их блокировать. Но последний блок позволил парировать его удар и Лидия сразу приняла инициативу на себя. Теперь удары наносила она, а Бульба блокировал её выпады, но и ему приходилось не сладко. Полуторный меч Лидии был длиннее сабли, что позволяло волчице держать его на расстоянии. К тому же ему казалось, что он будто дерётся с зеркалом. Там, где он привык ставить блок Лидия била туда редко. А там, где блок меньше всего ожидается она била туда как на зло. Лидия остановилась и сделала пару шагов назад.

— Не плохо дерёшься для бабы. — признался Бульба, переводя дыхание и оценивая своего противника. Здесь он заметил что-то необычное и, похоже, понял, почему бой с Лидией напоминает бой с отражением. Её левая рука на рукояти была сверху, а правая была ниже. — Ты левша?

На этот вопрос Лидия лишь одобрительно кивнула, а после нанесла внезапный выпад снизу. Бульба увернулся и сделал уже свой выпад, но удар упал на гарду меча Лидии, что дало ей возможность легко сделать контрудар. Сабля словно застряла в гарде и похоже была в подчинении полуторного меча. Одно лёгкое движение и остриё меча было уже направлено в лицо оппонента. Лидия подалась вперёд и послушный меч продолжил ее действие. Но быстрые рефлексы казака позволили ему увернуться от этого смертельно удара. В итоге меч Лидии лишь порвал ему ухо. Кровь пошла по шерсти волка, но ни жгучая боль, ни тот факт, что его оппонент чуть не прикончил его, никак не напугали его. Он со всей силой пнул Лидию ногой, оттолкнув её на пару метров. Этот пинок был настолько сильным, что волчица попятилась шатаясь, пытаясь не упасть. А эти секунды были ему нужнее больше всего, чтобы снова сблизится с ней. Он сделал мощный режущий выпад, в который он вложил всю силу. Это могло быть его последним ударом, который закончил бы жизнь Лидии, разрубив её от плеча до груди. Она удачно отпрянула назад, но казак всё равно достал. На рубахе показалась большая дыра, которая медленно окрашивалась кровью.

— Проклятье! — выругалась она. Но несмотря на боль, она снова встала в боевую стойку.

— Я вижу, ты не сдаёшься? Побольше бы таких оппонентов. Только жалко, что тебя придётся убить, — сабля казака загорелась алым и через мгновение лезвие вспыхнуло огнём, который осветил двор кабака. Лидия могла чувствовать его жар, но казака огонь не касался, его шерсть и одежда не горели, поскольку огонь подчинялся ему. Но волчица знала это заклинание, узнала и ту руну, что горела на лезвии красным свечением. Если огонь коснётся её, то она загорится, поскольку врагов это пламя не щадит. Лидия приготовилась к атаке, знала она, что он нападёт первый, поскольку такие руны держат заряд совсем недолго, лишь несколько минут. Но и у неё был свой козырь в рукаве.

Казак сделал резкий шаг вперёд и выпад вправо. Лидия удачно блокировала его. Жар слепил её, нагревал шкуру, даже слегка подпалил шерсть на руке. Теперь выпад слева и Лидия с трудом отбила его. Но вот настал тот самый удар, в который Бульба направил всю силу. Он замахнулся саблей над головой и вложил туда всего себя, собрался нанести сокрушительный удар и именно этого ждала Лидия. На её клинке загорелась руна ярко-синего цвета и сабля казака сошлась с мечом Лидии. Меч прошёл сквозь саблю легко как по маслу, разломив ее на две части. Одна часть клинка бесшумно упала, угасая и мерцая в траве. Слабые сполохи походили на догорающие угли.

Но даже несмотря на то, что Бульба лишился своей сабли, он не бросал бой. Он уже начал размахивать своим огрызком, словно кинжалом. Но бою пришлось прекратится, из-за внезапного выстрела, который словно молния остановил поединок.

— Что здесь, Селена мать, происходит! — казак средних лет, сидящий верхом на лошади, держал в руке пистолет, из дула которого все еще валил дым. Он смотрел на дерущихся как возвышающийся строгий орел на двух молодых волчат.

— Мы решили забрать долг в кабаке, как внезапно на нас напала эта деваха, —Послышался голос Тараса, выходящего из кабака. Он сделал пару шагов в сторону наездника и пальцем показал на Лидию. — Она метнула нож в Бульбу, от чего началась вся эта веселуха.

— И из-за неё вы устроили этот шум? — удивился бывалый волк.

— Да! — ответили оба казака разом.

Атаман презрительно посмотрел на белую волчицу, изучая её с ног до головы.

— Какой позор… Какой позор… — пробормотал он. — Слушай меня, белая. По какому праву ты решила напасть на казака?

— По праву справедливости. Эти двое напали на трактирщика и собирались отрубить ему пальцы.

— Справедливости, значит? Ну и ну… А знала ли ты, что этот «несчастный» трактирщик не платил за защиту уже… — атаман задумался, после метнул взгляд на Тараса и Бульбу.

— Три месяца, — лаконично ответил Тарас.

— Думаете меня это волнует? Вы собрались навредить ему, а я защитила его.

— Тогда ты поступаешь не по справедливости по отношению к нам, дивчина. Как же нам казакам за хлеб свой платить? Мы, казаки хлопцы боевые, нас не учили пахать землю, — ухмыльнулся атаман. Он говорил с Лидией, как с маленьким волчонком, всячески возвышаясь над ней. — А у нас с жителями деревни уговор. Они нам денюжку дают, а мы их от разбойников и прочего ворога защищаем. У нас тут своя справедливость, знаешь ли.

— Твоя справедливость заканчивается там, где начинается чужая.

— А я вижу, ты очень дерзкая, а также смогла разорвать Бульбе ухо. Будь ты парнем, то взял бы тебя в казаки, если бы не была такой наглой. И чего же такую наглую девицу привело в маленькую деревню на краю Ликарийской империи?

— Я ищу некого Кшиштова. Я нашла для него письмо на теле мёртвого гонца.

— Правда? Думаю, тебя удивит то, что Кшиштов – это я! — атаман гордо выпрямился на коне и показал на себя. — Я требую дать мне его.

— И сколько я за это получу?

Кшиштов и казаки засмеялись. Даже Бульба, который держал окровавленное ухо, смеялся во весь голос.

— Вижу наглости в тебе ещё больше, чем я думал. Знаешь, не прилично спрашивать о деньгах в таких ситуациях. В особенности, когда ты устроила в деревне бардак, напала на моего бойца. Но по «правилам справедливости» плату ты получишь. Ты ведь нашла это послание и привезла его в целости и сохранности. Сколько ты хочешь?

— Достаточно, чтобы купить припасы на несколько недель.

— Во как?

— Я не ищу богатсв.

— Ну, ну… Думаю, что сорок рублей тебе будет достаточно, — Кшиштов достал пустой мешочек и отсыпал туда горстку монет. После чего показал его Лидии. — А теперь я хочу увидеть само письмо. И как только я удостоверюсь в том, что ты меня не обманываешь, то тогда это будет твоим.

Лидия же подошла к своему коню и принялась копаться в седельных сумках. Но, что-то её раздражало, вызывало необъяснимый дискомфорт. Она слышала о том, что казаки никогда не бьют в спину и если ей говорят, что она эти деньги получит, то она их получит. Но Кшиштов и его шайка, показали себя не с самой лучшей стороны. Теперь Лидию стало волновать ещё и то, о чём может быть написано в этом письме. Но голодный живот, который уже как целый день не знал нормальной еды, громко проурчал и отмёл все сомнения. Лидия достала из чехла конверт и пошла с ним в сторону атамана.

— Вот, держите, — Лидия вручила конверт Кшиштову, который принялся медленно и неторопливо его открывать. — А теперь деньги.

— Подожди, я хочу убедиться, что письмо адресовано мне. — Кшиштов нахмурился и бегло изучил письмо. — Да, это написали мне. Что же, ты заслужила свои монеты, лови!

Кшиштов подбросил мешочек в воздух. Лидия без труда поймала его и пошла в сторону дома старушки. Хоть что-то хорошее случилось за сегодняшний день, а сейчас Лидия решила вернуться к бабуле. За это время хворост, наверное, уже успел высохнуть, и бабуля уже наверняка растопила печку.

— Лидия, стой! — Внезапно воскликнул Кшиштов.

Лидия остолбенела. Она не помнила, что говорила атаману или какому-либо из казаков её имя и осознавав это, её сердце заколотилось. Она сжала рукоять меча на случай, если на неё нападут. Но обернувшись поняла, что ей никак не отбиться. Кшиштов сидя на коне направлял на неё свой пистолет, не успела Лидия даже закричать, как был услышан выстрел, и пуля пронзило ей правое плечо. Лидия зарычала от жгучей боли, но понимая, что мешкать нельзя, она перепрыгнула, через каменный забор и присев скрылась там.

— Найдите её и принесите её сюда живой. Вперёд!

Казаки приближались к забору, за которым она пряталась и понимая, что если не поторопится, то её точно возьмут. А боль в плече всё нарастала и нарастала.

— Вот она!

Её засекли. Лидия с трудом встала на ноги и побежала, прижимая левой рукой сочащуюся рану. Волчица не знала куда она вообще бежит, её инстинкты взяли ноги под контроль, и сейчас она неслась так быстро, как никогда в жизни. Она даже незаметно для себя перепрыгнула через забор и ринулась к ближайшей хате, где сидел старикашка, который наблюдал за всем этим безобразием покуривая трубку.

— Вот… Вас черти носят! — чуть ли не матом выругался старик, когда Лидия рысью забежала к нему в дом. — А ну, вон из моей хаты, бесстыжая!

Но старик покатился с крыльца, когда казак толкнул его оттуда и тогда он начала поливать всех самыми непристойными словами, которые он только услышал за все свои годы.

Внутри Лидию ждал тупик. Окна были слишком маленькие, чтобы ей, большой волчице, через них пролезть. Она пыталась что-то придумать. Она даже подумала о том, чтобы быстро убежать из хаты, но позади её уже ждал казак. Он достал из-за пазухи свой нож и медленными шажками приближался к Лидии, перекрывая выход из дома. Лидия начала делать медленные и аккуратные шаги назад, не отводя взгляда с неприятеля.

— Рыбка, рыбка, рыбка, — поддразнивал казак, крутя перед ней лезвием ножа.

Лидия сделала свой последний шаг, когда поняла, что наткнулась на преграду в виде стола. Левой рукой она держала меч и направила его лезвием вперёд на казака. Но драться полуторным мечом в такой маленькой хате без специальной техники одной рукой почти невозможно. Отчаянье Лидии привело к тому, что она, позабыв о боли, начала больной рукой искать на столе у себя за спиной что-то, что могло её спасти в такой ситуации. Она дотронулась до чего-то мягкого и крошащегося и она поняла, что – это хлеб, но с этим она ничего не может сделать, поэтому её рука принялась искать что-то другое. А казак уже был чуть ли не впритык. А её рука нашла что-то ещё, сложенная скатерть, тоже не то. Казак без проблем отодвинул лезвия меча в сторону, она хотела бы ударить, но казак взялся за него и не отпускал. Но теперь он был слишком близко, кончик ножа уже коснулся горла Лидии.

— А теперь, иди со мной, а не то выпотрошу как кролика.

Но даже эти угрозы не препятствовали поискам чего-то, что могло бы её спасти, и нашла. Ей под руку попалась стеклянная бутылка. Быстро найдя горлышко, она взяла её словно дубинку и вложив всю силу в больную руку, нанесла удар в челюсть. Бутылка со звоном разбилась и резкий запах самодельного алкоголя заполнил всю хату. Волк выронил нож и взялся за больное место, что дало Лидии шанс оттолкнуть его от себя и словно стрела устремилась к выходу.

Выбегая из хаты, она заметила, что теперь вся правая сторона её рубахи была в крови. Этот трюк с бутылкой заставили рану раскрыться ещё шире. Но для латания ран у неё всё ещё не было времени, казаки может и потеряли её след, но им не придётся её долго искать, ведь ликанам не нужно вдеть, чтобы кого-то найти. Их сильный нюх справлялся с этим гораздо лучше. Поэтому она принялась искать, то, что поможет ей скрыть запах и она его нашла. Кусты лаванды имели такой сильный запах, который перебьёт любой другой. Подбежав к ближайшему кусту, она принялась отламывать его ветки и втирать маленькие фиолетовые цветочки себе в шерсть.

— Ах ты, курица бесстыжая! — возмутился стрик. — Сначала ты заходишь в мою хату як в свою. А теперь ещё и мою лаванду воруешь? Я тебе покажу, мелкая проказница! Ей хлопцы! Казаки! Она здесь!

Лидия побежала так быстро, как могла, чтобы оторваться от казаков ещё раз. Благо, теперь они не смогут её учуять. Хотя, лаванда и её лишала обоняния.

Перепрыгнув через забор, она неожиданно для себя поняла, что мешок с деньгами, который дал ей Кшиштов, зацепился между ветками и, как на зло, остался висеть там. Лидия хотела бы вернуться и забрать его, но услышала неподалёку казаков, которые громко переговаривались. Лидия, увидев канаву около речки, спрыгнула туда и укрылась там. А после ей пришлось долго ползти по влажной грязи. Куда она ползёт, она не знала, главное как можно дальше. Шерсть была мокрой от влаги, там забилась грязь, а гравий пробравшись глубоко в шерсть, царапал её шкуру. А рука уже перестала болеть и, казалось бы, это можно было назвать хорошим знаком. Но нет, рука Лидии онемела и стала ватной. Она толком не могла пошевелить ею, так что ползла она одной, пока её меч, который она прикрепила к поясу, только мешал.

Но, рано или поздно, Лидия перестала слышать крики казаков, всё стихло. Единственные, кого было слышно, были лишь ночные птицы, да сверчки. Лидия с трудом подняла голову, чтобы оглядеться, где она и удивилась, когда поняла, что она уже как на пару метров вышла за границы деревни. Она сама не верила в то, что ей это удалось. Но удивление сменилось радостью, когда увидела маленькую, одинокую хату, из трубы которой валил дым, в окне горел свет, а на заборе этой хаты сушилась её стёганка.

— Бабуля… — проговорила она замершими от холодной воды губами. И встав на ноги, словно восставший из могилы мертвец, она медленными шагами пошла в сторону домика.

Стук в дверь. Бабушка, которая давно ожидала приход гостей, завиляла хвостом, но хвост сразу остановился и повис, когда увидела Лидию в таком ужасном положении.

— Дивчина, кто это с тобой так? Казаки небось?

— Казаки, казаки, — сказала Лидия, сдерживая боль. — Бабуль, помоги, прошу. Я не смогу одна руку обработать.

— Ай, ай… Давай, быстро заходи и снимай рубаху.

Бабушка, не теряя ни минуты приготовила табурет.

— Ну как, дивчина, получилось?

— Не могу, кровь застыла и теперь рубашка прилипла к ране.

— Тогда садись, давай, придётся её резать.

Старая волчица взяла ножницы, а также зачерпнула стакан воды и принялась оценивать положение. Кровавое пятно было чёрным от застывший крови. Усугубило ситуацию ещё то, что Лидия была в грязи и гравии с ног до головы. Взяв ножницы, бабушка принялась разрезать рукав на основание плеча. Боль ощущалась и здесь, но Лидия пока терпела и, благо, адреналин ещё не рассеялся в её голове. Рука была онемевшая, от чего процедура была менее болезненной, чем могла быть. После того как рукав был срезан, бабуля стала поливать рану тёплой водой, давая сухой крови откиснуть. Когда ткань рукава и окровавленная шерсть достаточно намокли, она взялась за рукав и быстро стянула его вниз. Лидия зарычала от боли.

— Ну вот, полпути, мы уже прошли, — заявила бабуля.

— А пуля? Как же ты её вытащишь? Здесь уже нужен инструмент.

— Всё хорошо, пуля задела плечо и прошла навылет. Сквозное ранение.

Лидия удивлённо посмотрела на неё и спросила:

— Ты врач?

— Знахарка, — кратко и лаконично призналась бабуля.

От такого откровения Лидия даже не знала, что ответить. Как девушка, чье детство прошло в большом городе, для неё различные знахари, травники и прочие представители традиционной медицины считались ничем иным, чем мракобесием и пережитком прошлого. Но сейчас Лидии было неважно, кто ей оказывает медицинскую помощь, врач, знахарь, да хоть сама Баба Яга! Ведь эта пуля может и не убила её на месте, но эта рана точно может дать ей медленную и мучительную смерть, если ей не заняться пока не стало слишком поздно.

— Так, вот иголочка и нитка, — сказала бабушка, садясь на скамью рядом с Лидией и показывая ей эти вещи. — Считаю, обязана тебя, дорогая моя, предупредить, будет больно.

— Я знаю. Но другого выбора нет. Мне надо закрыть рот чем-нибудь. Нельзя, чтобы меня тут услышали.

Бабушка огляделась вокруг и не нашла ничего лучшего, как дать полотенце, что лежало на столе. Лидия скомкала это полотенце и закусила его в пасти так плотно как могла. А дальнейшие несколько минут казались часами, как для Лидии, так и для бабули, которая была уже не так расторопна из-за своего преклонного возраста. Но игла проходила сквозь плоть, ведя за собой нить. Для них мир сузился до маленькой скамейки в хате. Бабушка пыталась быть внимательной, как могла, чтобы не сделать рану ещё больше, а Лидия терпела. Иногда игла задевала ту часть шкуры, которая не онемела, что вызывало острую боль. Но волчица не издавала ни единого звука, хоть у неё в зубах и было полотенце. После того, как они зашили рану на плече, бабуля перешла к ране на груди и процесс повторился. Но уже с гораздо большим испытанием для Лидии, так как онемения на этой части тела не было.

— Вот и всё, моя хорошая. Должна признаться, что я видела много пулевых ранений. Пуля прошла через твою шкуру, как нож в масло, и вылетела так же легко.

— Киморская, значит, — сказала с трудом Лидия. — У него киморский пистолет. Вот сволочь.

— У кого?

— Кшиштов, атаман треклятый!

— Вот оно что… И почему он это с тобой сделал?

— Я не знаю. Я передала ему письмо, а потом стоило мне повернутся, как он выстрелил мне в плечо.

— Странно, я слыхала не мало об атамане Кшиштове. Говорят, он один из самых метких стрелков в сечи. Если это так, то он не мог просто так взять и промахнутся. Ему ты была нужна живой, — предположила бабуля. — Ты чувствовала что-то ещё необычное?

Лидия задумалась.

— Да, каким-то образом он узнал моё имя. Я повернулась и увидела, что он целится в меня. Я хотела увернуться, но он в меня попал. Но как он узнал?

— Есть два варианта, либо он тебя в лицо знает, либо кто-то что-то ему о тебе рассказал.

— А назвал он меня по имени, чтобы…

— Чтобы узнать, откликнешься ли ты на своё имя, — продолжила бабуля. — Дело в письме. Кто-то хочет взять тебя живьём. У тебя ведь есть враги?

— Предостаточно, — лаконично ответила Лидия. — Бабуль, я не могу пока думать. Всё тело болит.

— Понимаю, дорогая. Давай, ты ополоснёшься, пока я приготовлю для тебя травы залечить твои раны.

В хате старой знахарки было хозяйственное помещение, где она, собственно, и работала. Если в её жилой комнате пахло различными травами и растениями, то здесь всё пахло так сильно, что Лидия сразу могла различить несколько из знакомых ей трав лишь по запаху. Хотя многие из растений она так и не узнала. Можно подумать, что такая большая смесь различных трав и растений может заставить ликанов, у которых невероятно острый нюх, воротить нос. Но все эти запахи так органично сплетались, что, наоборот, только вызывали приятные ассоциации. Особенно Лидия вспоминала лабораторию своей матери, которую она не раз посещала.

Бабуля приготовила для Лидии бадью, налив в нее горячей воды. И, чтобы её гостья чувствовала себя уютно в чужом доме, она притащила ширму, за которой Лидия могла спокойно уединиться, не стесняясь чужого присутствия.

Положив меч рядом, она с трудом разделась. Но эти мучения стояли того, чтобы тёплая вода коснулась её свежих ран. Поначалу было больно, очень больно, но потом Лидия начала успокаиваться и расслабляться в теплой воде. Бабуля так же позаботилась о том, чтобы вода не просто очищала раны, но и лечила. По всей поверхности бадьи плавали различные лепесточки и цветочки, аромат которых напоминал травяной чай. Но покой Лидии нарушил стук в дверь.

— Сиди тихо, я открою, — сказала Бабуля и покинула комнату, оставив Лидию одну. Но любопытство юной волчицы не позволяло ей сидеть в стороне, ведь там за этими стенами ходят казаки, которые ищут её и вряд ли уймутся в ближайшие время.

Лидия замерла, насторожила уши и прислушалась. Она не издавала ни звука, ни плеска воды, даже дыхание она замедлила. И вот она услышала, как входная дверь открывается.

— Баба Яна! Баба Яна! — пожаловался мужской голос.

— Бульба, кто это тебя так?

— Подрался я. Баба Яна, помоги, пожалуйста, зашить, а? Самому трудно, да и зеркала у меня нет.

— Конечно, хлопчик. Дай я тебя ещё и как следует обработаю.

Баба Яна вошла в хозяйственную комнату.

— Сиди тихо, — прошептала она пациентке.

Лидия же никак не ответила ей. И когда бабуля ушла, она аккуратно встала из бадьи и обернулась полотенцем. Медленными шагами Лидия подошла к двери, прислонила ухо и прислушалась.

— Ну, рассказывай, как ты умудрился так поранится? У тебя не только дыра в руке, но и ухо разорвано на два. Молись, чтобы у тебя ухо не повисло как у щенка.

— Подрался в кабаке. Пришли у Янкеля долг забирать, а за него заступились.

— Опять вы несчастного Янкеля трогаете. У него и так сейчас худо с деньгами, а вы с него ещё и выжать последние хотите.

— Платить надо вовремя.

— Но не постоянно же угрожать его жизни. Ладно, Бульба, кто там на тебя напал?

— Да странник какой-то. Заступился он за Янкеля и подрались мы. Метнул в меня нож, а потом ещё ухо разодрал. А я ему провёл саблей в грудь. Повезло ему, что Кшиштов разнял нас. А не то, я бы тому голову открутил и…

— Не договаривает, подонок, — прошептала про себя Лидия. — Ничего, я твою гордость ещё растопчу.

Внезапно мысли Лидии прервал какой-то шелест. Лидия повернула голову в сторону окна. Но там не было никого. Но предчувствие Лидии говорило, что по ту сторону окна кто-то есть и, возможно, он её видит. Лидия аккуратно встала, взяла здоровой рукой меч и медленно подошла к окну. Она пристально всматривалась, но так никого и не дела. Но вот скрипнула дверь и она услышала шаги в прихожей.

— Ну как, Бульба, тебе стало лучше?

Лидия не сразу узнала этот голос. Но вспомнила его – это был Тарас, тот казак, что был с ним тогда в кабаке.

— Знаешь, я тут пока курил, в мою головушку пришла такая мысля. Что, если та девушка, которую искал Кшиштов, не покинула деревню? Что, допустим, эта девушка где-то прячется.

Сердце Лидии подскочило, она уже поняла к чему клонит казак, поэтому, не раздумывая, она взяла меч и встала у двери, ожидая подходящего момента.

— Ну, вполне возможно. На что ты намекаешь, Тарас?

— А на то, что она может быть где угодно, даже здесь.

Тарас лёгким движением ноги толкнул дверь, петли заскрипели и дверь медленно открылась. Там стояла Лидия, одетая в полотенце и с мечом в здоровой руке.

— Баба Яна, ну как Вы могли так поступить? — сказал Бульба.

— Моё призвание лечить всех, кто нуждается в помощи, — пояснила знахарка.

— Успокойся, Бульба. Наоборот, хорошо, что Баба Яна её приютила. Хочу хотя бы узнать, с чего это вдруг Кшиштов решил напасть на какую-то оборванку.

— Это я оборванка!? — возмутилась Лидия. — Я, вообще-то, княжна Щедрогории.

— Вот как? — Тарас поднял бровь — И как же ты мне это докажешь?

— А вот так, — Лидия указала на маленький медальон, что у неё на шее, который она никогда не снимала. Тут у неё в голове пролетела мысль о том, что хорошо, что она этот медальон не продала и не проиграла тогда в кабаке.

Тарас подошёл к ней, чтобы рассмотреть его ближе. Но Лидия не готова была позволить ему приблизиться к ней слишком близко, хоть и понимала, что казаки никогда не будут драться нечестно. Но после стычке с Кшиштовом, она стала сильно сомневаться в этом принципе. Белая волчица сняла с шеи медальон и протянула его вперёд, давая казаку рассмотреть это ювелирное изделие ближе. Тарас этот жест понял и прищурил глаза.

— Молот, наковальня и кирка. Я, конечно, в ювелирном деле не разбираюсь, но серебро я определить могу. И что же княжна Щедрогории забыла на Суперечье? Не далеко ли это от твоего города?

— А это уже моё дело. Разве тебя, как казака, не беспокоит, что атаман с чего-то решил напасть на княжну? Я вот знаю, что ваша сеча давно поклялась служить Ликарийскаму царю.

Тарас кивнул.

— Знаю я об этом. А вот знаешь, почему я вместо того, чтобы скрутить тебя и отправить к Кшиштову, тут с тобой треплюсь? Потому что он уже давно ведёт подозрительную деятельность. Постоянно получает письма и не от казаков, а от независимых гонцов. А потом мы выполняем его приказы и сами не знаем зачем. Того поймай, другого убей, третьего ограбь. Он всегда был таким подозрительным.

— И что же предлагаешь теперь делать? — спросил Бульба.

— А то, что теперь у нас есть живое доказательство того, что Кшиштов выполняет стороннее поручение. Ты возьмёшь её с собой и отправишь к Гетьману, чтобы наконец разобрался в том, что творит один из его доверенных атаманов. А я останусь с Кшиштовом.

— А що, это я иду с ней!?

— Потому, что ты балда Бульба и ты не умеешь держать себя в руках. А нашей княжне понадобиться сильный проводник.

— Я сама справлюсь.

— А на сечу кто тебя пустит? Шевченко? Вот тебе и пригодиться проводник из казаков.

— А ты, что будешь делать? — Спросил Бульба.

— А я прослежу за Кшитовом. Постараюсь узнать с кем он переписывается.

— А ты не забыл, что мы не в лучшем состоянии, чтобы куда-то идти? - заметила Лидия.

— Баба Яна? — Обратился Тарас к бабушке.

— У меня есть травяная настойка на водке. — Баба Яна встала со скамейки и на некоторое время отлучилась в хозяйственную комнату. Послышался звук передвигаемых стеклянных банок и через минуту бабуля вышла со склянкой какой-то тёмно-зелёной жидкости. — Это лучшее обезболивающие, что у меня есть. Но предупреждаю, на вкус оно очень крепкое, а запах невыносимый.

— Вот и ещё одна проблема решена, — Тарас довольно хлопнул в ладоши. — Ну, что, приступаем? На вашем месте я бы не медлил.

— Ты мне ещё командовать будешь? — Лидия подняла бровь.

— Да, буду. И оденься, а то гетьман не будет разговаривать с тобой пока ты в одних полотенцах. Он женат как ни как.

— Умник. — Буркнула Лидия и ушла в хозяйственную комнату, дабы снова одеться.

Часть 2

Собрав всех своих казаков на майдане перед небольшой часовней, Кшиштов приступил к отчёту. Сев на табуретку, которую он любезно попросил у одного из жителей, атаман наблюдал как его отряд становится в два ряда перед ним. Отряд его был небольшой, так что он мог видеть морду каждого из казаков. Вид атамана был суров и крайне недоволен, и казаки это понимали. Все они знали, что сейчас он будет их отчитывать.

— И где Бульба и Тарас? — спросил атаман, вглядываясь в каждого из казаков

— Батя атаман, позвольте доложить. — Вышел один из казаков сделав шаг в перёд.

— Выкладывай.

— Они сказали, что пошли к Бабе Яне. Бульбе нужно было обработать раны, после того как на него напала…

— Довольно! — Кшиштов махнул рукой. — Эти два лентяя скоро получат от меня по шее, вот увидите. А вы скажите мне, товарищи, какого дьявола вы не смогли поймать раненную в плечо деваху!? Вас дюжина, Селун вам в помощь. Дюжина! Данило, как ты вообще мог её упустить? Она была у тебя в руках. Ты загнал её в угол и всё равно упустил.

— Прости, батька, ну, она меня бутылкой в челюсть ударила, — сказал волк с трудом, будто у него, что-то было во рту. Он держался за свою челюсть, а сильный запах самогона дразнил его товарищей, стоявших рядом с ним.

— Ты дурень, вот ты кто. Вы все тоже дурни, если вы не могли выполнить такое простое задание. Мне даже больно представить, что будет, если вдруг война? Что, если люди на нас нападут, или «старые знакомые» лехийцы! Я-то буду руководить куренной из тысячи придурков? Но ничего, у меня вы узнаете, что такое дисциплина.

— Простите, Батько, немного задержались. — Тарас зашёл в ряд, так, будто он ничего такого ни сделал. За ним же последовал и Бульба с зашитым ухом.

— Явились, не запылились, — насмешливо, но всё же с полным, не скрываемым раздражением, ответил атаман.

— Батько, но чтобы зашить рану нужно время, — возмутился Бульба.

— Молчи! Я сам себе подобные раны зашивал и не тратил на это столько времени. Что вы там у Бабы Яны делали?

— Чай пили, — резко ответил Тарас. От такого неожиданного ответа весь отряд в голос загоготал. Конечно, он не хотел говорить о том, что они разговаривали с той волчицей, которую так намеривается поймать Кшиштов. В такие моменты лучше выставить себя посмешищем, нежели их план раскроется.

— Значит, вы чай пили? За такую наглость на сече будете конюшню драить до блеска. А теперь слушайте меня все! Мы собрали всю… почти всю дань с этой деревне. Этот мешок, — Кшиштов достал звенящий мешок с деньгами и показал его казакам, — его нужно доставить на сечу в целости и сохранности. Кто возьмёт на себя эту задачу?

Тут из ниоткуда, немного покачиваясь, вперёд вылетает Бульба, который громко и гордо воскликнул:

— Я!

Кшиштов сразу заметил что-то необычное и прищурясь посмотрел на крепко сложенного казака. Он явно заметил, что Бульба не вышел к нему, а его вытолкнул вперёд Тарас. Тут в голове атамана заиграл подозрительный колокольчик.

— Ты? — Кшиштов ухмыльнулся от такого предложения. — Вот так вот сразу решил предложить самого себя? Думаешь от наказания сбежать?

Бульба не знал, что ответить. Он замешкался и стал озираться по сторонам, его взгляд упал на Тараса, который тоже не знал, как выручить своего товарища. А Кшиштов внимательно наблюдал.

— Всё ясно. Иди приготовь своего коня. — Атаман с силой, кулаком в грудь впихнул неуверенному Бульбе мешок с деньгами. — Но наказания тебе не избежать. А теперь пошёл и не трать моё время. Остальные - вернитесь к своим делам и заканчивайте их побыстрее, нужно будет отправиться на ещё одну деревню пока солнце не взойдёт. А ты, Данило, подойди сюда.

— Да, Батько. — Тот волк, что держался за свою челюсть, подошёл к нему. Но Кшиштову не было никакого желания церемониться с его болями и, взяв его за рубаху, он потянул его к себе и перешёл на шёпот:

— Слушай сюда, и слушай внимательно. Ты сейчас берёшь коня и едешь по дороге на сечу, остановись там, где находиться граница леса дриад. Там ты устроишь Бульбе засаду.

— Засаду? — удивился Данило.

— Тише ты. Это тайная задача и никто, кроме тебя. Понятно?

— Агась.

— И вот ещё что. Если Бульба будет один, не трогай его. Нападай на него только при условии, если он будет с кем-то. И да, ни в коем случаи не убивай ни его самого, ни его спутника. Иначе бутылка, будет не единственным, что влетит тебе в харю.

— Так точно! — Будучи напуганным, волк вздрогнул. — Но я же один буду, а Бульба будет не один. Мне будет их трудно одолеть.

— Во-первых, я тебя учил как правильно готовить засаду. Во-вторых, возьми с собой Миколу и Стаса. А теперь вали отсюда, и галопом. Не смей меня подводить. Ясно?

— Так точно! — повторил Данило и быстро побежал искать своих товарищей.

Тем временем во дворе у бабы Яны Бульба принялся запрягать своего коня. Он тщательно несколько раз проверял, что мешок с деньгами во вьюке и позаботился о том, чтобы он ни в коем случае не упал.

— Выходим?

Позади него стояла Лидия, которая уже была одета в стёганку. Топор на поясе, а в её руке полуторный меч, который и порвал Бульбе ухо. Вспомнив его, он легонько дотронулся до своего уха, аккуратно проводя кончиками пальцев по шву.

— Я уже готов. А ты не тяни долго, а то я знаю как бабы долго собираются.

— А мне уже готовиться и не надо. Голиаф. — Конь послушно подошёл к Лидии, а та лишь вернула свой меч в ножны на его боку. Бульба заметил, что Лидия не торопиться и делает это довольно медленно.

— Как плечо?

— Всё ещё болит. Но бабушкина настойка творит чудеса. Это мерзкий отвар, но он работает.

— Баба Яна умет творить чудеса. — Бульба заглянул в окошко одинокого дома, там Баба Яна провожала взглядом своих гостей перед тем, как те отъедут.

Но эту идиллию прервал громкий топот корыт. Бульба и Лидия увидели, как из деревни галопом выехали три всадника, которые явно куда-то торопились. Лидия словно лиса ловко скрылась за угол, и только, когда всадники миновали их, она вышла из своего укрытия.

— Куда они так спешат? — Поинтересовалась Лидия.

— Наверное, едут в другую деревню. Если бы им нужно было отправиться на сечу, то Кшиштов обратился бы ко мне. Надеюсь, мы не встретим по пути казаков. А если встретим, то натяни капюшон и молчи. Говорить буду я.

***

Весь остаток ночи Лидия и Бульба скакали на сечу. Они не останавливались на привал, даже чтобы поесть. Честно говоря, аппетит у Лидии пропал после того, как Кшиштов её подстрелил. Ей было так больно, что желудок моментально затих, а боль в плече, которая никак не утихала, прогнала любую мысль о еде. Теперь Лидией двигало желание жить, и она не успокоится до тех пор, пока не будет уверена, что никакой казак за ней не будет следить и не выстрелит ей в спину. Она очень боялась, хоть и не показывала этого своему спутнику. А казак уже несколько часов молча ехал на коне. Но, не дай Селена, ей увидеть ещё одну белую рубаху, шаровары и папаху, или какой другой казачий атрибут.

— Слухай, Лидия, — вдруг за долгий период молчания заговорил Бульба. Заскучал казак без разговора и дела. — Я вот не понимаю. Как это так, что княжна вместо того, чтобы сидеть во хоромах шляется по Суперечью и умудряется натравить на себя казаков.

— А с чего тебе стало вдруг интересно? — буркнула Лидия. — Несколько часов назад ты хотел меня своей саблей зарубить, а сейчас вопросы задаёшь.

— Мне же нужно знать с кем я имею дело. А то, кто знает, может ты вор бесстыжий, или ещё чего. А вот за саблю я не прощу.

— Прощения я от тебя не жду.

— Ну и не жди. Ты мне лучше расскажи с чего это ты решила покинуть уютное поместье и пошла искать приключение на своё мягкое, благородное гузно.

— Ты моё гузно не обсуждай, не-то будешь в седле скакать стоя.

— Ой, ой, напугала, — ехидным тоном ответил Бульба.

— Ладно, раз уж мы теперь с тобой в одной упряжке, то расскажу. Ушла я, потому что не первый раз на меня открывают охоту подобные «Кшиштовы».

— Так, так, а это уже интересно. Давай по подробнее. Тебе хотя бы известно почему на тебя охотятся? — Спросил казак с появившимся интересом.

— Это я и пытаюсь узнать. Родной дом я покинула, чтобы не рисковать жизнью моих родных, поскольку доходило и до этого. Уже было несколько подобных попыток похитить меня. Несколько охранников погибло из-за меня. Я не хотела, чтобы кто-то ещё пострадал, тем более мои родители. Поэтому убежала.

— «Кто пули боится, тот в казаки не годится» казачья поговорка, — критически ответил Бульба. — Лучше бы ты вышла в открытую и тогда не была бы вся эта дрянь. Лучше умереть в бою, чем поджав хвост бежать от неизбежного.

В ответ Лидия лишь злобно, но коротко фыркнула.

— Чего это ты? — удивился Бульба.

— Ты меня вообще слушаешь? Я им нужна живой. И как ты мог заметить, Кшиштов не пытался меня убить, а только ранить. Возможно, это политический заказ. А если я бы вышла на открытый бой, то всё равно бы проиграла.

— Выходит, ты важнее своего батьки? — вставил Бульба, почесав затылок.

— Для меня самой эта ситуация выглядит крайне странной. Но это мои личные проблемы.

Сказав это, Лидия сразу захотела сменить тему разговора:

— Да и скажи мне, милейший, а не ты ли со своим товарищем «от очень большой смелости» пытаетесь за спиной своего атамана жалобу на него написать?

— Умеете же вы, бабы, череп сверлить, — заворчал казак. — Наш атаман в край обнаглел, и мы хотим, чтобы гетьман разобрался с этим пешеком вот и всё, дело житейское.

— Что ты имеешь в виду под словом «пешек»?

— Ну, пешек он! — Бульба щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово. — Лехиец, вот.

— Он из Лехии?

— Ну был… Когда Суперечье была под властью пешеков. Как мне рассказывали, он был ещё волчонком, когда его наш атаман взял под своё крыло. Сказал, что «щенок смелый и мог бы стать отменным казаком. Главное, воспитать его правильно». Воспитывай или нет, но от пешеков добра не жди.

— И вы не любите его потому, что он «пешек»? — удивилась Лидия.

— Да нет, — махнул Бульба. — Мы его не любим из-за того, что он подозрительный. А потом из-за того, что он пешек.

— Ясно. — Лидия даже не знала как на это ответить. Лучше бы просто найти другую тему, или просто молчать.

— Слушай, девка. А что ты такого сделала, из-за чего глаза лишилась? — внезапно спросил её спутник.

— А с чего тебе это вдруг стало интересно? Узнав, что стало с моим глазом не поможет тебе решить нашу проблему.

— Давай, я повторюсь, на ближайшее время ты мой спутник. А мне очень важно знать с кем я еду и кто будет прикрывать мне спину, если не дай Селун что-то, да и произойдёт. — Бульба потянул за поводья и остановил коня.

— Знаешь, Бульба, твои расспросы не вызывают во мне большого желания прикрывать тебе спину, хотя придётся. — Обогнав Бульбу на пару метров, Лидия поняла, что тот встал и всматривается вперёд, в лес, который стоит у них прямо на пути. Лидия нахмурилась. — И почему ты встал?

— Лес… — протяжно сказал Бульба. — Нет, туда мы не пойдём. Пошли в обход.

Бульба дёрнул за поводья и повернул лошадь. Лидия фыркнула на такое спонтанное решение спутника. Она быстро порылась во вьюке Голиафа и достала оттуда свою карту и чуть ли не галопом обогнала казака, перекрыв ему путь.

— Что не так с этим лесом? — Лидия раскрыла карту и пихнула ему в грудь. — Ты ведь понимаешь, что если мы пройдём этот лес, то сэкономим себе несколько часов езды. А, учитывая, как на небе сгущаются тучи, то могу предположить, что совсем скоро польёт дождь. И Мать Селена, мне ой как не хочется попасть снова под дождь.

— Я туда не иду, — замахал руками Бульба. — Я не хочу иметь дело с дриадами.

— Ах вот оно что… — кивнула Лидия. — Казак не боится войны, смерти и дождя, но голые олени, которые берегут лес, его пугают. Как ты говорил: «Кто пули боится, тот в казаки не годится».

— Я просто не хочу их провоцировать.

— Если ты не будешь орать, разводить огонь, обижать животных и деревья, а просто строго идти по тропинке, то они нас никак не тронут. Пошли Бульба, я не хочу намокать, наверное, этого не хочешь и ты. — Лидия развернулась в сторону леса.

Бульба же, пораскинув мозгами несколько секунд, развернул коня и пошёл за Лидией.

— Если у нас будут неприятности, то я очень сильно разозлюсь.

— Пошли уже, казак, — насмешливо сказала Лидия, празднуя победу в словесной баталии. Вроде маленькая победа, но для такой малообщительной девушки вроде неё, каждая такая победа – маленький триумф.

Когда они приблизились к границе леса, небеса пронзила молния, которая осветила всё вокруг на пару мгновений, после подоспел и гром. Так природа напоминала путникам, что им стоило бы поторопится. Лидия сразу, не желая намокать, надела на голову капюшон.

— Хвала Селене, что кроны деревьев густые. Надеюсь, они защитят нас от дождя, — сказала волчица, задирая голову.

— Тебя только и волнует дождь? А дриады? — буркнул Бульба.

— Пошли уже, зануда.

Лидия была права, кроны деревьев вбирали часть капель дождя на себя, поэтому путники не так сильно намокали, но стоило поторопится пока не начался ливень. Вот тогда никакие кроны деревьев их бы не защитили. Но и торопится было нельзя, ведь для коня здесь никак не разогнаться в таком густом лесу. А поскольку это место охраняли дриады, которые не позволяли чужакам, хоть как-то навредить лесу, то и дорога здесь была вымощена под их присмотром и одобрением. А это значит, что дорога была закрученной и местами неудобной, чтобы различные путники, которые посетили их дом, не мешали деревьям спокойно расти и процветать.

— И что же дриад так привлекают эти леса? Грязные дикари, — в очередной раз пожаловался Бульба.

— И чего же ты их так ненавидишь? Живут себе в лесу и занимаются своими дриадскими делами.

— Мерзкие они, вот и всё.

— Ну ладно. У меня такое ощущение, что ты что-то не договариваешь. — Лидия пожала плечами.

— Может быть да, а может быть и нет. А может, пошла ты?

— Я пойду, когда мы разберёмся с Кшиштовым.

— Я вот уже не знаю кто хуже, Кшиштов или ты.

— А чем я хуже него?

— Тем, что ты падлюка! — рявкнул Бульба.

Лидия сразу потянула за поводья так резко, что Голиаф встал на дыбы.

— Значит – это я падлюка!? — рыкнула она, ткнув себе пальцам в грудь. — Я тебе помогаю, а ты ещё меня падлюкой обзываешь?

Но Бульба не отвечал и заострил уши как кролик, когда чувствует опасность. А взгляд его, устремился за тёмные уголки леса.

— Я с кем разговариваю? — снова зарычала она, не получив ответа.

— Тихо! — шепнул Бульба, агрессивно махнув рукой. — Слышишь?

Лидия стала шевелить ушами словно кошка, вылавливая какие-нибудь необычнее звуки. Сквозь капли дождя, которые барабанили по листве, и сквозь шелест деревьев она что-то уловила, что-то, что выбивается из общей симфонии звуков обычного леса.

— Кто-то плачет? — Предположила Лидия.

Бульба в ответ кивнул и продолжил мысль.

— Учитывая тон плачущего – это явно не мужчина. Голос слишком высокий. Это может быть ребёнок или женщина. Ты что-то чуешь?

Лидия принюхалась.

— Нет, ничего. Здесь постоянно пробегают много животных. А сейчас ещё и дождь всё портит. Из-за него я только чувствую запах сырости.

— Да, у меня то же самое. Ничего не могу различить, — подтвердил Бульба. — Приготовь меч.

— Сума сошёл! Дриады не любят, когда ходят по их лесу с оружием.

— Так, что ты предлагаешь? Вдруг это приманка?

В ответ Лидия немного задрала свою стёганку, показывая, что на такие случаи у неё на поясе висит топор.

— Понял. А у меня есть нож. Пошли и смотри в оба.

Они двинулись вперёд в сторону источника шума. Бульба положил руку на рукоять ножа, уж очень обеспокоенным он выглядел. Казалось, что его вообще трясёт от этого места. Глубоко в своих мыслях он жалел, что послушался Лидию, но не говорил. Не хотелось ему показаться перед ней слабаком, особенно когда они то и дело пытались задеть друг друга. Ветки и листва деревьев нависали так низко, что мешали путникам видеть то, что было впереди. Поэтому было решено слезть с коней и вести их за собой. Ведь, если это всё-таки засада, то на коне здесь будет гораздо сложнее развернуться. А, тем временем, с каждым шагом голос становился всё громче и теперь его получалось различать – это действительно был плач тонюсенького голоска, как у ребёнка, даже не женский. Ещё пару шагов и, наконец, они увидели того, кто издавал этот плач. Маленький, человекоподобный оленёнок, у которого даже рожки не начали пробиваться, сидел и плакал, закрыв голову руками. А плакал малыш не без причин, у его ног лежал ржавый медвежий капкан, который сжал его тоненькую ножку.

— Бедняга. Ему нужно помочь. — От увиденного сердце Лидии подскочило, глядя на страдания такого молодого существа. Она сделала резкий шаг вперед, но Бульба сразу схватил её за руку.

— Мне это не нравится, — шепнул Бульба. — Почему капкан лежит посреди дороги? К тому же посмотри на него. Какой охотник в здравом уме будет ставить капкан в лесу дриад, да к тому же в таком отвратном состоянии.

— Может этот капкан здесь лежит потому, что сам мальчик его вытащил на дорогу, чтобы лучше посмотреть? Ну или его поставил охотник на дриад, — выдвинула предположение Лидия.

— Охотники на дриад? А такое вообще бывает?

— Потом расскажу. Давай я сначала освобожу бедолагу.

— Нет, давай я, — отрезал Бульба. — У меня нож, а у тебя топор. Думаю, будет лучше если ты будешь меня прикрывать.

— Логично, — кивнула Лидия и положила руку на рукоять топора. А топор был не просто надёжным инструментом для рубки дров, но и оружием способным пробить пластинчатую броню, для чего он был и выкован. Кроме того, на обратной стороне топора был шип на случай, если понадобится нанести быстрый и глубокий колотый урон. И, конечно, удар этого топора может расколоть череп как орех.

Бульба начал подходить к малышу, медленным и спокойным тоном он показывал ему, что у него хорошие намерения. Удивительно, как тот, кто всю дорогу кривил нос от одного упоминания дриад, сейчас намеревался спасти одного такого от мучительной и болезненной ловушки. Лидия же пошла за ним следом, пряча топор за бедром, ведь не пугать же малыша видом маленького, но грозного оружия. Оленёнок посмотрел на двух идущих к нему волков. Он отпрянул назад, раскрыв широко глаза, напоминающие большие, чёрные пуговки.

— Ну, хлопчик. Не бойся, мы пришли помочь. — Чуть ли не шёпотом говорил Бульба и с каждой секундой делая маленький шаг. Единственное, чего он не хотел, так это спугнуть дриаду, ведь если он будет дёргаться, или того хуже – попытается убежать, то он только больше навредит себе.

Но уши Лидии уловили шум, который заставил её обернуться назад. Хруст веток, такой громкий, что она могла даже предположить откуда он идёт.

— Бульба, за нами кто-то следит, — шепнула Лидия.

— Думаешь, охотники?

— Возможно, просто животные. Учуять их не могу.

Бульба сделал ещё несколько шагов к напуганному оленёнку и теперь он мог с безопасного расстояния рассмотреть его рану.

— Крови нет, похоже, перелома тоже нет. Думаю, не трудно будет его освободить. Капкан возможно сломан, — прокомментировал обстановку казак.

— Хватит болтать, Бульба.

Бульба встал на одно колено перед оленёнком и аккуратно положил руки на челюсти старого капкана. Оленёнок же замер как от взгляда Горгоны, ни плача, ни крика не было слышно, будто он окаменел. А Бульба тем временем начал раскрывать капкан, но что-то не получалось. Капкан был настолько старым и ржавым, что сильный и молодой казак никак не мог его раскрыть и у него начали закрадываться подозрения.

— Да как ты умудрился попасть в этот металлолом!? — выругался Бульба прямо оленёнку в мордочку.

Но оленёнок сразу дал ему ответ. Он ловко вынул своё копытце из ловушки и встал на ноги как ни в чём не бывало. Осознав это, казак был в ярости и хотел было выругаться, как позади него он услышал ржание коней.

— Бульба! Кони!

Лидия, не скрывая своего топора побежала в сторону лошадей, а Бульба, выхватив свой нож помчался за ней. Но сразу остановились, увидев ещё двух маленьких дриад, которые пытались сорвать вьюки с крупа коней, и у них это никак не получалось. Они просто не понимали, что для того, чтобы их снять , нужно сначала расстегнуть ремень, который прикрепляет вьюк к коню. А коней все эти действия не волновали, ведь пока первый оленёнок воровал, то второй стоял перед мордочкой коня и нежно гладил его. Но увидев волков, оленята решили, что лучше прихватить то, что легко забрать. Первый вытащил из вьюка Бульбы увесистый мешочек, который громко зазвенел, когда перешёл из сумок в руки оленёнка. Теперь, когда добыча была у него, олененок побежал, обхватив руками объемистый кошель. Ведь для крупного казака, вроде Бульбы, это был мешочек для денег, но не для маленького дриада, голова которого могла без проблем туда поместиться.

— Маленький воришка! Иди сюда, малолетняя сопля! — Бульба погнался за мальцом со звенящем мешком рублей. Но даже несмотря на то, что Бульба был больше и не имел при себе таких грузов, как этот оленёнок, этот маленький житель лесов с лёгкостью убегал, иногда переходя в припрыжку.

Когда было пора сматываться, второй тоже хотел что-то украсть и уставился на коня Лидии. Он заметил, как на боку коня висел меч, который так красиво блестел в лучах раннего солнца. Оленёнок словно решил посвятить себя миссии украсть эту красоту любой ценой. А Лидия тем временем всё понимала, что задумал маленький вор.

— Стой! Даже не думай… Ты сильно пожалеешь об этом. — В намерениях Лидии не было желания напугать меленькую дриаду, а лишь предупредить, ведь никто, абсолютно никто не должен прикасаться к этому мечу.

Но оленёнок то ли не понимал её слов, либо был настолько перепуган, что не задумываясь вынул меч из ножен. Но не успел он как следует взять его в руки, как рукоять меча задымилась и оленёнок завопил от боли. Меч упал на землю и на его лезвии загорелась красная руна «беркана». Малыш заплакал и убежал в глубь леса и на этот раз в лесу послышался настоящий детский плач, взывающий о помощи.

— Мать Селена, сохрани нас в тяжёлый час, — нашептала молитву волчица, чувствуя, что эта афера маленьких воров не останется незамеченной взрослыми дриадами. И учитывая, что лесной народ не доверяет цивилизованным народам, то и разговор с ними будет короток и далеко не добродушным. Лидия подняла с земли горящий меч и побежала в сторону, откуда она слышала поток ругани и мата.

Минуя ветки и корни, что мешали Бульбе бежать до своей цели, несмотря на все препятствия догонял мелкого оленя. Сам же воришка понимал, что его вот-вот догонит серый волк, и чтобы не позволить ему это сделать, он решил применить трюк, который знает любой ребёнок. Увидев, что его родич бежит неподалёку, он с трудом перекинул ему увесистый мешок с деньгами. Тот самый оленёнок, который притворялся жертвой, попавшей в капкан, бежал как ни в чём не бывало и поймал мешок. Дриады надеялись, что казак побежит за тем, у кого мешок, но Бульба знал этот старый как мир трюк, ибо он тоже недавно был волчонком, который вытворял эту же проказу. И поэтому, он только прибавил скорости и догнал воришку, столкнув его на землю. Взяв его за руку, он поднял его как дичь и, направив тому нож к горлу, крикнул оленёнку с мешком:

— Верни мешок, не то выпотрошу его как зайчика! — Бульба знал, что дриады говорят на другом языке, который понятен лишь им. Но не надо понимать ни ликарийский, ни язык дриад, чтобы говорить на языке угроз. Пленный оленёнок вырывался и звал на помощь. Но как бы он ни старался вырваться, волк, который всю свою жизнь посвятил войне, всё равно был сильнее. — Отдай деньги, — пригрозил он и приложил лезвие ножа к щеке оленёнка и легко провёл им по ней, сбривая шерсть. Оленята замерли от ужаса.

Помощь пришла так же неожиданно, как и афёра маленьких дриад. Что-то со всей силой толкнуло Бульбу в бок. Он с громким выдохом упал на землю, выронив нож из рук. Оленёнок, освободившись, побежал так быстро, как ни разу в жизни не бегал. Бульба поднял голову и увидел заступника перед собой. Высокий и стройный олень, с фигурой напоминающей античную статую, смотрел на цивилизованного нарушителя покоя. К его величественному виду дополнялись рога, которые как корона на голове говорили, кто здесь хозяин леса. Но опасен был не только он, за его спиной и под его ногами, подобно змеям, извивались и ползали корни деревьев, с которыми он держал связь. Разумные деревья встали на его сторону в защиту леса от вредителей.

— Уходи из моего дома, — сказал олень на ломаном ликарийском спокойно, но строго.

— Як в прошлый раз, да? — Бульба встал и быстро отряхнулся. — Может на этот раз вы вернёте то, что принадлежит мне? Любите вы, рогатые, воров защищать.

— Уходи или пожалеешь. — Царь леса повысил голос.

— Верни мне мои деньги, козёл! — Зарычал Бульба и сжал кулаки.

— Сам напросился. — Он развел руки в стороны и принялся ритмично двигаться из стороны в сторону. Его движения начали переходить в медленный танец, а копыта словно слегка проваливались под землю, поближе к корням. Воздух заполнила аркана – энергия, которая давала всем чувствительным к ней созданиям магические способности, которые дриады приспособили для общения с разумными деревьями. Ликаны так же были чувствительны к аркане. Бульба мог почувствовать, как эта энергия словно ветер ласкает его под рубахой.

Корни под копытами оленя зашевелились и, словно змеи, бросились в сторону волка. Но неуклюжие корни не видели его, а лишь знали его примерное местонахождение, указанное дриадой, поэтому натренированному в бою Бульбе было легко уворачиваться от них. Пока их было немного, это давало Бульбе шанс победить, ведь боевая сила разумных деревьев зависит лишь от Дриад и количества самих деревьев вокруг. Земля задрожала от пробивавшихся сквозь землю корней, спешащих на подмогу. А Бульба ловко уворачивался от них, идя то в лево, то в право, но с каждым шагом он приближался к оленю, который не мог позволить себе сдвинуться с места. Ибо если он уйдёт, то будет нарушена связь с деревьями, которые и были его основной силой. Но дриаде не было страшно, поскольку с каждой секундой корней на поле боя становилось всё больше. А сомнения и опасения улетучились, когда один из корней ударил Бульбу в грудь, откинув его на пару метров подальше от оленя. Бульба получил такой сильный удар по лёгким, что не мог вздохнуть. Олень почувствовал уверенность в себе и протрубил боевой клич. Потом поднятыми руками описал несколько размашистых кругов и направил обе руки в сторону лежащего казака. Цель теперь была простой и неподвижной. Теперь корни принялись обхватывать Бульбу по рукам и ногам. Но он, как и любой ликан, знал немало простых заклинаний, в том числе и то, которого боится любое дерево. Когда корень схватил его за шею и начал крепко ее сжимать, волк схватил его, впившись когтями в злой корень, и в этот момент его руки загорелись ярким пламенем. Корень, как напуганное животное, ослабил хватку и уполз под землю. Как хорошо, что деревья не умеют кричать, ведь после действий Бульбы от боли кричала часть леса. Казак хватал корни и сжигал их своим огнём. А те в свою очередь прятались под землю, как напуганные черви, почувствовавшие сжигающие лучи солнца. Но Бульба не просто так держал этот трюк до самого конца, ведь он не опытный маг из академии, который знает, как уберечь себя от магии собственной стихии. И это ужас арканы, ведь любой может на уровне инстинкта извергать из рук пламя, но как защититься от него знают лишь те, кто посвятил свою жизнь обучению арканических искусств. Вот и случилось то, чего боялся Бульба, то почему он так тянул с применением этой возможности, его руки загорелись огнём, сжигая его шерсть и плоть, а когда огонь потух, они уже были красные с чёрными пятнами. Шерсти уже толком не было, всё сгорело. Но даже несмотря на боль, Бульба сжал кулаки и посмотрел на оленя со всей яростью. Он уже был не цивилизованным ликаном, а диким и злым волком, который готов безжалостно разорвать свою жертву на части и глазом не моргнуть. Олень вздрогнул, ужас пронзил его с головы до кончиков копыт и то, что он боится, понял не только он сам, но и деревья, которыми он управлял. Лесной король совершил большую ошибку, прервав свой магический танец, после чего он обратился в бегство со всех ног. А Бульба погнался за ним, желая напомнить рогатому, где его место в пищевой цепочке и вскоре он его настиг, повалив на землю. Удар за ударом он наносил ему в самые болезненные места, в нос, в шею, в глаза. Шкура Бульбы на костяшках рук стала лопаться и кровь волка смешивалась с кровью оленя. Но боли казак не чувствовал, он уже вошёл в боевую эйфорию и останавливаться не хотел.

Лидия тем временем неслась в сторону, откуда доносились крики и скрип древесной коры. Она уже поняла что случилось и поэтому все силы бросила на то, чтобы примчаться на поле брани как можно быстрее. Ведь одолеть одну дриаду можно, но когда ты один в их же лесу, то это уже смертный приговор. И Бульба из-за порыва ярости об этом не подозревал. Перескакивая через пни и коряги , она почувствовала, что не одна, что за ней наблюдают и, посмотрев по сторонам, увидела их. Дриады собирались со всего леса, их силуэты шли туда, куда бежала Лидия. Кто-то спросонья медленно передвигал копыта, а кто-то осознал, что дело очень скверное и бежал изо всех сил.

Кто-то закричал, увидев её, но Лидия не понимала. Язык Дриад был не похож ни на один из известных ей языков. Но тон дриад звучал очень грубо, казалось, они её проклинают.

— А! Курва!

А этот язык Лидия могла распознать. Он был так громок и Лидия поняла, что уже совсем рядом. Единственное, на что она надеялась, что Дриады не задумают убить Бульбу. И когда она прибежала, то ужаснулась. Бульба был схвачен корнем дерева, который как удав обвил его и намеривался раздавить ему все кости. Но волк не кричал от боли, а лишь бранился последними словами в сторону жителей леса, которые уже собрались вокруг, чтобы поддержать своего собрата, попавшего в беду. Ох, если бы они знали, какими словами он их крыл. Если бы они знали ликарийский, то их оленьи уши завяли бы от его слов.

— Мои товарищи вам ноги повыдергивают за меня! Вот увидите, падлы рогатые! — Бульба пытался вырваться, но даже огонь из его рук не помогал. Корень был настолько толстым, что маленький магический огонь для него был как горячий пирожок.

А Лидия тем временем не стояла на месте и, чтобы спасти Бульбу, она взяла меч в обе руки, несмотря на боль в плече и груди. Синяя руна загорелась и волчица побежала вперёд, замахиваясь мечом не как воин, а как лесоруб. Собрав всю силу в этот замах, нанесла точный удар по основанию корня. Меч прошёл мягко, как по бумаге, разрубая его пополам. Руна потухла, а её сияние улетучилась в потоках арканы. А Бульба рухнул на землю и из последних сил пытался встать. Но другие полчища корней приближались к ним. Они были окружены со всех сторон. Дриады замкнули их в кольцо и похоже все вместе указывали деревьям куда надо ударить. Бой было не выиграть и не убежать. Руна на мече Лидии разрядилась и будет заряжена только через несколько часов. Поэтому Лидия приняла единственно верное решение:

— Стойте! Стойте! — Лидия положила меч на землю и подняла руки. — Мы не хотим драться. Тут произошла ошибка.

Корни остановились, словно послушные собаки, и замерли в ожидании приказа хозяев напасть. Лидия вдохнула с облегчением, с неё словно упал тяжёлый груз. И хоть она поняла, что смерть всё ещё висит над ними, некоторое спокойствие давало надежду. Но теперь осталось уговорить дриад освободить их и, главное, не ляпнуть лишнего.

Из толпы наблюдателей вышел высокий олень, с такими рогами, которых Лидия в жизни не видела. Они были такие огромные, что она даже не представляла, как он с ними умудряется ходить. И эти рога были не просто большие, их украшали цветы похожие на орхидеи, которые уютно обвили его венец корнями. Непонятно для Лидии было то, с какой целью эти цветы ужились на рогах этого пожилого оленя, ведь книги, которые упоминали дриад, гласили, что они отвергают любое проявление цивилизации, в том числе и украшения. Значит, эти цветы находятся с ним в каких-то симбиотических отношениях, на подобии разумных деревьев? А вот, что Лидия точно знала, то это то, почему в руках оленя был молодой саженец, который, казалось, был вырван с корнями, и который служит дриаду в качестве магического посоха. Юные разумные деревья набирались опыта, будучи в руках дриад, учились у них многому. А, когда приходила нужная пора, дриады сажали их в уютные места, где саженцы могли вырасти. Удивительный симбиоз дриад и окружающей природы всегда поражал учёных и антропологов. Увы, но дриады очень редко подпускают близко чужаков к себе, поэтому о них так мало известно. А дриады, которые покинули свой дикий образ жизни в пользу цивилизации, со временем, теряют свою способность общаться с природой.

— Ёперный театр… ещё один… — прохрипел Бульба, который медленно, но с трудом смог встать на ноги.

— Тихо, ты! — зашипела Лидия. — Сейчас говорить буду я. Не ляпни ничего лишнего, пожалуйста. — А вот теперь спокойствие Лидии начало переходить в напряжение, ведь она никогда не была хороша в том, чтобы кого-то переубедить, и она знала это. Единственное, на что она могла надеяться, было лишь то, что им не придётся обманывать, чтобы выкрутиться из этого.

— Вы пришли в наш лес, покалечили ребёнка и моего родича, — сказал очень низким и запоминающимся голосом старый владыка леса. Он опёрся на свой живой посох и направил взгляд в сторону волков своими престарелыми глазами. — Скажите, за что вы так поступили? Зачем нужно нарушать покой?

— Простите нас, уважаемый пан. — Лидия сделала небольшой поклон в знак уважения. Она толком не знала, как надо общаться с дриадами, но показать им, что у них нет намерений драться было нужно. — Тут случилась некая ошибка. Мы хотели помочь вашим детям, но они обманули нас и обокрали.

— И что же они украли? — Равнодушным тоном спросил олень.

— У моего друга они украли мешок с золотом. А у меня мой меч.

— Опять цивилизованные и их вечные проблемы с этим «золотом». — Голос оленя стал ещё грубее и Лидию это насторожило. — Эти ваши блестящие лепёшки не имеют никакого практического применения. Из всех возможных мер вы используете такие бесполезные в практике вещи.

— Я понимаю вашу точку зрения, Господин. Но я бы хотела, чтобы вы понимали, что эти деньги необходимы моему спутнику. Ведь деньги принадлежали не ему, а его соратникам.

— Соратникам? И кто же его соратники? — Но олень не стал ждать ответа. Он лишь показал пальцем на Бульбу и позвал его к себе.

Бульба вопрошающе посмотрел на Лидию. А она лишь подтолкнула его вперёд.

— Делай, что он тебе говорит. У нас есть шанс выйти от сюда живыми.

Бульба пожал плечами и поковылял в сторону старого оленя. И когда он подошёл достаточно близко, то олень протянул свою длинную и худую руку к нему и положил её на плечо юного волка. Бульбу передернуло. Эти дриады пахнут крайне неприятно, и цивилизованному ликану трудно переносить смесь запахов разных растений, как приятных, так и менее приятных, так ещё и запах тела старого жителя лесов. А ещё и эта жилистая рука, которые сейчас впивалась в его плечо. Бульба брезгливо скривился. Второй рукой олень сжал свой живой посох и вонзил его в почву. Меленькие корни деревца зашевелились и впились землю.

— Я чувствую запах пороха на тебе. Твоё тело сильное. А несмотря на свой юный возраст, на тебе очень много ран, — оценивал в слух олень, рассматривая и ощупывая волка. — Ааа… — Протянул дриад, — ты казак. Да, имел я не мало дел с такими как ты. Но твой запах мне знаком… — Олень принюхался повнимательнее, а Бульба скривился так, будто его заставили съесть лимон. — Помню тебя. Это было много лун тому назад, когда листва спадала на землю. Да… я тебя хорошо помню. А ты меня помнишь?

— С чего бы мне? Вы для меня все на одно лицо. Разве, что у кого рога больше, а у кого-то меньше. Ну да, здесь уже был. Вы напали на нас и задавили числом.

— Ты и твои соратники гнались за одним лисом, который, как вы тогда утверждали, – «Украл ваше имущество». Но тогда вы вторглись в наш лес с оружием и нарушили наш покой. А как вам известно, есть договор о том, что в лес идти можно, но не нарушать его покой. Вы же кричали и стреляли! А мы избавились от нарушителей.

— Это не справедливо! Он был вором!

— Может для вас он был вором. А для нас вы нарушители. Для нас дриад иная справедливость. Но даже несмотря на то, что вы нарушали наш покой, я освобожу вас. Деревья рассказали мне как всё было с их стороны, а деревья лгать не умеют.

— Что? Так просто что ли? — недоумевал Бульба.

— Нет! — рявкнул олень и отпустил казака. — Вы всё равно навредили моим родичам. Поэтому, вас будет ждать наказание…

— Да ё-моё! только этого еще не хватало, — простонал Бульба. Лидия от услышанного, шлёпнула себя по лбу. Говорила она ему не ляпать лишнего.

— Молчи! Я ещё не договорил, казак. Я хочу, чтобы ты отправился к своему старшему и передал ему вот это. — Олень дотянулся до своих массивных рогов, там, где на них сидели цветочки и аккуратно сорвал один из них. Он бережно взял его в ладоши и прильнул к цветку губами, начал шептать быстро что-то не разборчивое. После странного ритуала, он протянул его Бульбе.

— Цветок? — Бульба чуть не рассмеялся. Его хвост вилял как после хорошего анекдота. Подарить гетьману цветочек. Вот бы его сейчас засмеяли товарищи, услышав об этом.

— Такие цветы не растут в этих краях. Это очень особый цветок. Если твой старший не глупый, то он наверняка поймёт мои намерения.

Бульба взял этот непонятный цветок, который чем-то напоминал ему пасть страшного, но при этом такого же красивого чудовища. И вдруг Бульба отпрянул назад от внезапного испуга. Лепестки белого цветка начали наполняться красным цветом, как кровь, которая ползёт по белой рубашке, заполняя её всю.

— Что за чертовщина!? — Бульба поднял бровь.

— Да это же аленький цветочек! — с детским восторгом воскликнула Лидия.

— Какой?

— Аленький. Тебе сказки не рассказывали на ночь?

— Рассказывали, только нормальные сказки, а не какие-то «Аленькие цветочки».

— Этот цветок хранит в себе послание. —продолжил олень. — Отдай его своему предводителю. Пусть он услышит моё послание.

— Будет сделано, слово казака. Я думал нас ждёт более страшное наказание, чем просто передать цветочек.

— Наказание будет, если не выполнишь моё поручение. Иначе для вас эти леса будут закрыты навсегда.

— Сдались мне эти ваши леса. — Бульба пожал плечами и булавкой прикрепил цветок на рваную и грязную от крови и земли рубаху. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь чистым воздухом и тем, что ему ещё раз удалось избежать смерти. — Пойдём, Лидия?

Весь последующий час они перевязывали раны Бульбе. Адреналин улетучился и теперь настал тот самый момент, когда боль давала о себе знать. Руки Бульбы лишились шерсти, а чёрные обугленные раны покрыли почти всю кожу, от локтей до кончиков пальцев.

— Вот. — Лидия протянула Бульбе стеклянную бутылочку. — Оно должно смягчить боль.

— А ты? — недоумённо спросил Бульба.

— Делиться надо. К тому же, ты мой товарищ на ближайшее время.

Бульба от услышанного улыбнулся и потянул за пробку, высвобождая сильный запах лечебных трав.

— Ну и запах. Он словно перебил все запахи вокруг, — пожаловался казак и сделав глоток скривился. — А вкус! Какая гадость.

— Зато боль проходит. Мне ведь не мешало пулевое ранение бежать за тобой. Думаю и провернуть снова тот трюк с пиромантией тебе не помешает. — Лидия засмеялась от своей же шутки. Попытка растопить лёд удалась и хвост Бульбы легко завилял.

— Знаешь, а может мне стоило бы магом стать, а не казаком?

— Может быть. С дриадами точно никаких проблем бы не было.

После этого разговора путники забрались на коней и дальше пошли по неудобной лесной тропинке, конечно, не без присмотра любопытных глаз дриад, которые так и провожали их всю дорогу. И когда, наконец, подойдя к границе леса, путники увидели свет солнца, который слепил их, они удивились. Утренняя заря разводила тучи, показывая себя во всей красе.

— Мы столько времени провели в лесу. — Бульба отчаянно вздохнул. — Лидия, если бы у меня не болели руки. То я бы тебе врезал.

— Что же, врежешь, когда будешь чувствовать лучше. Должна признаться, что это не было лучшим решением. Хотела сократить путь и не промокнуть, а на деле оказалось, что мы с тобой ещё более раненные, чем были до этого, грязные и чуть не лишились твоих денег.

Услышав такое, Бульба с удивлением посмотрел на Лидию. Лидия же не могла не заметить выражение своего спутника и спросила:

— Я что-то не так сказала?

— Ты призналась в своей ошибке?

— Как бы мне этого не хотелось, но признаться надо.

— Мужской поступок. По-настоящему мужской.

Лидия улыбнулась.

— Лидия, мне тоже тогда надо признаться. Если бы я сказал тебе о проблемах с дриадами, то возможно, всё обошлось бы легче и всего этого не произошло.

— Значит, наша вина в том, что мы спорим?

— У нас это называется меряться…

— Не продолжай! — перебила волчица. — Я уже знаю, как это называется.

— Не любишь слушать грязные слова? — Казак ехидно улыбнулся.

— Я достаточно их наслушалась в Рейвенроке.

— Рейвенрок? — От услышанного Бульба заострил уши. — Город анархии и преступности, куда даже инквизиция боится заходить? И что же ты там делала?

— Попала туда не по своей воле, а по глупости. А что?

— Теперь понятно откуда ты знаешь о Дриадах в рабстве. Так скажи Лидия, что с ними делают?

Лидия сделала глубокий вдох. Бульбе стало понятно, что говорить об этом она не желает. Но обязана, она ведь обещала.

— Дриады очень изящный народ. Их движения и тела очень отличаются от того, что можно найти у ликана, человека или какого-нибудь другого вида. Дриады становятся хорошими убийцами и ворами, из-за их нестандартного мышления и гибкости тела.

— Незавидная судьба.

— Да, ужасная. Особенно, когда ты их видишь. Везёт тем, кто покинул леса и попал в хорошие руки. Дриады становятся хорошими фермерами и садоводами.

— Логично. Они-то с самого детства живут в единстве с природой. Я даже таких иногда встречал.

— Вообще, ты меня удивляешь.

— Чем это я тебя удивляю?

— Сначала ты говорил как тебе отвратительны дриады, а как только нам попался тот малыш в капкане, то ты сам взял на себя инициативу и помог ему.

Казак растерялся, он даже не знал как на это ответить. Увидев это, Лидия лишь рассмеялась и добавила:

— Оказывается, казаки такие же живые создания, как и другие, правда? Оказывается, они не думают только о войне и о родине, но и есть в вашем сердце сострадание.

— Это просто часть моих обязанностей, — растерянно ответил Бульба, сказав первую отмазку, что попала ему в голову.

— Обязанность защищать и дриад? Допустим. Но давай лучше скажи в каком направление сеча?

Часть 3 - финал

— Эй! Эй! Стас, не спи. — Данило схватил своего товарища за плечи и потряс, как куклу.

— Дай мне ещё одну минуту, — пробормотал спросонья казак.

— Какая ещё минута!? У нас тут засада!

— Засада!? Где!?

— Да тише ты. — Данило отвесил такую оплеуху Стасу, что тот проснулся и сразу вспомнил, где они, и что они здесь делают.

— Ей-ко, хлопцы, — послышалось со стороны ветвей большого и одинокого дуба, что стоял около дороги.

— Это Микола. На позицию!

Казаки приготовились к засаде. Данило и Стас спрятались за кустами , обнажили сабли и достали пистолеты. Микола, что сидел на дереве, поправил свой зелёный плащ, дабы убедиться, что хорошо укрыт, и тоже достал из-за пазухи пистолет. Кто-то приближался к их позиции, но понять, кто это именно – Миколе не удавалось. Но напасть на кого-то случайного они не могли себе позволить, поэтому по плану было решено сначала подать сигнал.

— Они уже здесь, — шепнул Микола.

— Вперёд! — Данило с саблей в одной руке и пистолетом в другой выбежал на дорогу. Он сделал предупредительный выстрел в воздух, демонстрируя свои агрессивные намерения. За ним побежал и Стас, который с криком «Ура» уже позабыл, что несколько минут назад ему хотелось спать.

— Ей хлопцы, вы чего!? — послышался басовитый голос, который так был знаком этим казакам, что те от удивления побросали на землю оружие. На месте возничего сидел большой, пузатый волчара, в глазах которого смешались злость и недоумение. Но и он был не один. В повозке, возвышаясь над перегородкой, из-за мешков и бочек недоумённо выглядывала маленькая мордочка, на вид примерно восьми лет. Такой молодой, а уже имеет пистолет на поясе. Видно, как отец воспитывал в нём казака с самых пелёнок.

— Товарищ кошевой! Извините, мы перепутали Вас кое с кем, — заговорил Данило так быстро, насколько позволяла ему его больная челюсть.

— Правда? И кого же вы искали? — Кошевой поднял бровь.

— Казака одного. — Микола спрыгнул с дерева. Его товарищи зыркнули на него за подставу. Микола же не понимал, за что он получил такие взгляды. После чего он сказал то, что только усугубило ситуацию: — Що не так товарищи? Я щось не те казав?

— Какого казака? — Тут кошевой поднял бровь и сложил руки, в ожидании услышать забавные оправдания. Но оправданий он не услышал, так как Данило решил рассказать всю правду матку. Нет смысла врать или что-то скрывать от старших по званию. Тем более, когда этим старшим является сам кошевой.

— Бульбу мы ищем. Наш атаман приказал проследить за ним и, если понадобиться, сделать ему засаду.

— Понятно, а что сделал такого этот ваш Бульба, из-за чего на него прямо нужно засаду делать?

— Ну, як вам казати… — Данило неловко почесал затылок. — Не знаю. Я не спрашивал.

— Так, слухайте сюди, вы, трое. То, что вы, не спрашивая, выполняете приказы – это поважно. Но я бы не казав ни слова, если бы вашим атаманом не был лехийский пёс! — Последние слова кошевой буквально прорычал, да так, что все трое казаков сжались. — Вы сейчас собираете манатки и идёте со мной.

— Товарищ кошевой, а зачем? — спросил Микола.

Кошевой спрыгнул с телеги и потопал, волоча пузо, к молодому казаку. Он замахнулся рукой, и так сильно треснул Миколу по шее, что хлопок от удара разошёлся эхом.

— За шо, товарищ кошевой?

— За то, что приказы своего атамана, пешека, вы не обсуждаете, а вот на мои вы ещё имеете наглость задавать вопросы. Вы, щенки, вместе со мной, летите к гетьману. Расскажите ему о том, как распоряжается полномочиями его любимый пешек.

***

Проходя небольшие рощи и поля, Лидия и Бульба наконец увидели место, куда стремились. Сеча была окружена ветхой стеной, которая, казалось, вот-вот развалится. А там, где уже развалилась, казаки возвели частокол, который закрыл все бреши в стене. Над стенами возвышались крыши из красной черепицы, внутри крепости стояла белая башня, называемая «вежам». Лидия не сильно разбиралась, когда и кем была построена эта ветхая крепость. Но одно было понятно, эта цитадель переходила из одних рук в другие уже многие поколения. Тут были как остатки валов, от которых виднелись лишь холмы построенные Ликарийской империей, так и повсюду были разбросаны руины из красного кирпича, которые характерны для лехийсих построек. И только казаки увидели в этой груде из стен и руин то, из чего можно сделать новый дом.

— Так, Лидия, поскольку в сечу вход бабам запрещён, то тебе придётся подождать меня снаружи.

— А вот этого ты мне не говорил.

— А я думал ты знаешь.

— Я не местная, помнишь? К тому же мне почти не знакомы ваши устои. Ладно, раз придётся ждать, то подожду. Ты главное не задерживайся.

— Не волнуйся, зайду, выйду и гетьмана к тебе приведу.

Вот и показались перед ними деревянные ворота и два казака, которые сторожили проход. Но будь это солдаты из личной гвардии её отца, то он устроил бы такую взбучку, что крики были слышны не только на сече, но и за её пределами, так как эти двое вместо того, чтобы смотреть за воротами, решили скоротать время, играя в карты. Увидев двух всадников, стражники быстро перевернули бочку, которая служила для них столом, и схватились за свои алебарды.

— Стой. Хто йдэ?

— Свий, — успокоил стражника Бульба. — Что-то дежурный на башне вам сигнал не давал.

— Ага, вот когда закончим дежурить, он у меня взбучку и получит. — Стражник поднял голову в сторону сторожевой башни из брёвен и громко крикнул: — Эй, Никитка! Ты шо там, спишь, чи шо?

Из окошка показалась морда казака, которая смотрела на них сонными глазами.

— Ни.

— Я тебе сейчас дам «ни». Скажи спасибо, шо – це був Бульба, а не какой-нибудь атаман.

— Передай Никитке привет, — вмешался Бульба.

— Тебе тут Бульба, между прочим, передаёт привет.

Казак в башне показал одобрительный жест и исчез в тени.

— Да чтоб меня леший сожрал… Шо с руками, Бульба?

— Был в лесу и устроил дриадам масленицу.

— А я думал, ты боишься дриад.

— Я их не боюсь, — рявкнул Бульба.

— Это мы с тобой потом обсудим. Ты мне только скажи, кого ты сюда привёл? Невеста небось?

— Ха, невеста, — фыркнула Лидия. — Я уж лучше выйду за борова, нежели за него. К тому же я уже помолвлена.

— Так Бульба и похож на борова. Ты только посмотри какой хряк. — Тут уже вмешался второй стражник.

— Ладно, товарищи, спокойно. А теперь скажи, Бульба, зачем ты привёл её сюда? Ты ведь знаешь наши правила – бабам на сечу ни ногой.

— А я к батьке-гетьману иду. Наш атаман вдруг решил, что было бы не плохо устроить на неё охоту. Вот и привёл я её сюда, чтобы разобраться.

— Ладно Бульба, иди. А ты оставайся здесь и жди. Для тебя исключений не будет.

— Не волнуйся. Я в чужой монастырь со своими уставами не хожу.

Лидия взяла из сумок Голиафа тряпочку, некогда её рубаха, и вместе с этими клочком ткани она села на траву и принялась спокойно вытирать грязь с её меча. Неторопливые движения приводили её в некое состояние транса, от чего она, волчица, начала погружаться в воспоминания. У Лидии было много мечей, были и те, что дороже и лучше того, что у неё сейчас в руках. Но этот был особенный, так как конкретно этот был подарком, специально выкованным для княжны Щедрогории. Выкованный той, которую она хорошо знала и подаренный тем, кто ей очень дорог. Меч уже был чист настолько, что Лидия могла видеть свое собственное отражение. А соки деревьев, грязь и прочие нечистоты запачкали тряпку так, что её Лидия просто выкинула в сторону.

— Ей, дивчина, подойди-ка сюда. — Казак поманил её к себе. Стражники снова перевернули бочку и принялись раздавать карты. Но раздавали они их не только себе, но и кому-то ещё. Лидия посмотрела на них, ожидая увидеть от них подтверждение её догадок.

— Коли ходишь с мечом, может ты и в карты умеешь играть. — Стражник передал веер из нескольких перевёрнутых карт волчице.

— Зависит от того, во что вы играете.

— В дурака. Правила знаешь?

— Ещё как знаю. — Лидия взяла карты и удобно пристроилась у бочки. Сидеть было не на чем, так что играли они стоя.

Так они и играли, позабыв о чувстве времени. Карты летели на стол, одна за другой. А карточные баталии сопровождались самыми обычными разговорами. Казаки рассказывали о своих казачьих делах: от забавных историй, до шуток, которые могли понять только те, кто в этой сечи уже не один год. Но на удивлении Лидии, казакам удалось каким-то образом разговорить её. Но сама она была не против, всё же сбросить камень с души надо, и она поддалась. Она рассказала про немалые приключения, в которых она участвовала, и про места, которые она повидала. А казаки с интересом слушали. Их нисколько не удивляли сами истории Лидии, они просто всё ещё не могут поверить, что на свете есть баба, которая с мечом управляется и в карты играет. Историями о разборках и междоусобицах казаков не удивить, эти двое уже достаточно наслушались рассказов о подобном, и услышать что-то новое – это всё равно, что пробовать новый сорт колбасы.

Казаки в свою очередь немало рассказывали о своём быте: как проводят службу на сече и как отдыхают, когда наконец приходят домой.

Первым делом зайдя на сечу Бульба слез с коня и взял из седельной сумки мешок с монетами, которые громко зазвенели. Почувствовав вес, рука Бульбы заныла от боли. Даже несмотря на крепкую настойку, руки всё ещё болели. Но, не желая показать, что ему больно, он двинулся в сторону главной башни, где и располагался главный зал. Казак медленно поковылял туда. Его товарищи с удивлением смотрели на него. Грязная шерсть от прилипших земли и крови, ожоги до самых плеч. Но Бульба упрямо шёл вперёд, скрывая боль. Но появился кто-то, кто встал у него на пути, тот, чья обязанность сохранять казаков живыми и здоровыми.

— Бульба. Подойди сюда. — Старый волк, сутулый как коряга, перекрыл казаку путь. Из-за скрюченной спины он казался меньше рослого казака, что стоял перед ним.

— Прости, лекарь, не могу. Мне нужно задание выполнить. — Бульба сделал два шага, но упрямый старик снова встал перед ним.

— С такими-то руками? Ну уж нет. Если сейчас я их не обработаю, то мне придётся тебе их отпилить к чёртовой бабушке. А теперь марш в палатку, пока тебя не настигла гангрена.

— Но, товарищ лекарь, у меня тут важное поручение.

— Поручение донесёт кто-то другой. Мне сейчас важнее спасти тебе руки.

А Бульба не может отказать старшему, и он пошёл вслед за лекарем, который положил его в медицинскую палатку

— Вот, так и живём, — сказал стражник, беря в зубы люльку. Он пальцем, используя аркану, зажёг табак и вскоре в воздух поднялся дымок, а в чувствительные носы волков ударил сильный запах. — Мирное время сейчас у нас. Никаких приключений и героических подвигов. Только соблюдение какого-то порядка и поручений гетьмана. Большая часть казаков разошлись по своим делам, а остались только мы.

— А какой он, этот ваш гетьман? — Спросила Лидия, бросая на стол карту.

— Огромный как шкаф. Вот такой… — Казак выкатил грудь и раздвинул руки в стороны.

— Он варг, что-ли?

— Чаво?

— Варг. Уроженец восточной части Ликариской империи, — пояснила она, выкладывая на бочку ещё пару карт.

— Так вот как их называют. А я думал, он просто с рождения такой верзила.

— Стой, ты хочешь сказать, что таких как он ещё много? — Удивлённый стражник даже не заметил, что его рука опустилась, показывая оппонентам свои карты.

— Успокойся ты, и карты спрячь, а то видно, что у тебя тут два туза. — Второй стражник выпустил дым из ноздрей словно дракон. Он задумался о чём-то, после чего сказал: — Логично. Как пелось в одной песне – «И вот когда мы стали большие потери нести, к нам на помощь пришли великаны с ледяной степи». Возможно, про них и поётся.

— Возможно. — Кивнула Лидия. — Царь в трудные времена часто присылает на подмогу варгов с востока.

— А ты откуда всё это знаешь?

— Я из дворянского рода. У меня соответствующие образование. К тому же, я не мало варгов в своей жизни знаю. — Воспоминание о варгах заставило её незаметно для самой себя положить руку на рукоять меча и погладить её.

Но разговор прервался в тот самый момент, когда из окошка сторожевой башни показалась голова часового.

— Ей, хлопцы, готовьтесь. К нам кто-то едет.

Стражники сразу встали и давай быстро прятать бочку; карты они прикрыли сумкой. И теперь, когда всё спрятано, они взялись за алебарды и встали у ворот так, будто ничего и не было. Лидия же отошла от них в сторонку и села на траву.

К воротам приближалась повозка, наполненная ящиками и бочками. А кучером этой повозки был пузатый казак. А рядом с ним сидел маленький казачок, совсем щенок, и учитывая то, как он похож на кучера, то сразу было понятно, что малец приходится ему сыном. Лидию развеселило, что несмотря на то, что мальчишка такой маленький, уже имеет на поясе кобуру с пистолетом. Стражники сразу обрадовались при виде этого толстого возницы, так как издалека узнали кто это.

— Товарищ кошевой, как же мы рады вас видеть! — сказал стражник, который сразу и без вопросов принялся отпирать дверь.

— Как всегда подлизываетесь, щенки. Ну ладно, вкусного вам точно перепадёт. Ей, Мишка, брось им что-нибудь съестное и повкуснее.

Щенок залез на заднюю часть повозки и стал копаться в коробках и бочках. Он набрал в мешок ломоть хлеба, кусочек сыра и колечко колбасы. И бросил этот мешок с добром стражникам.

— Спасибо, товарищ кошевой.

— Не забудьте того, что на башне, покормить. А теперь с дороги, щенки! — Телега кошевого двинулась вперёд. А за ним вошли ещё трое казаков.

Но Лидия почувствовала то самое неприятное чувство, когда на тебя смотрят. Это ощущение порой сравнимо с вторжением в личное пространство, то, что Лидия не любила больше всего. Она обернулась, волчица хотела бы зарычать на того, кто смотрит на неё, но сразу передумала, когда увидела, что те, кто рассматривал её, были три всадника и одного из них она узнала. А запах крепкого и вонючего самогона сразу напомнил ей, что это тот самый казак, которого она тогда приложила бутылкой в челюсть.

Данило остановился, он просто не мог поверить глазам, что та волчица, которую так хочет заполучить его атаман – здесь, словно птичка, которая сама залезла в клетку. Нужно только захлопнуть дверку и она уже твоя. Он повернулся к ней, и его конь начал идти в её сторону. А Лидия, понимая, что её заметили медленно положила руку на рукоять меча. Не было никаких сомнений, Данило её узнал, и было видно, как он пытался сдержать свой хвост от того, чтобы не завилять от собственной гордости. В голове Лидия уже запланировала свой ход действий: ударить коня по ногам и пока Данило в замешательстве, сесть на Голиафа и галопом ускакать куда глаза глядят, пока казаки не осознают, что на их товарища только что напали. Каждая минута была на счету.

— Данило, шо ты там дурью маешься? А ну быстро повертайся, — посетовал кошевой.

— Да, Данило, не трать наше время. Нам надо ещё ворота закрыть.

Понимая, что спорить со старшим он просто не может, Даниле пришлось подавить гордыню и развернуть коня. Но напоследок он решил показать, что он заметил её. Он двумя пальцами указал на свои глаза, после этими пальцами указал на неё.

В голове пронеслась мысль о том, что Кшиштов возможно здесь, а если не здесь, то эти трое точно что-то предпримут. Надо было думать на опережение. Но что Лидия сейчас может сделать? Она подумала, что ей стоит предупредить Бульбу и поторопить его.

— Ей, парни. — Лидия подошла к стражникам, как только те закрыли ворота.

— Хочешь продолжить партию?

— Можете, пожалуйста, спросить Бульбу ,почему он так надолго там застрял.

— Прости, не можем. — Стражник пожал плечами. — Нам тут ещё примерно два часа стоять. А передать ему мы сможем только когда закончим дежурство.

— Проклятие, — выругалась волчица.

— Да не волнуйся ты, попасть к гетьману не так уж и просто. Он очень занятой.

Лидия вернулась к своему месту у потухшего костра.

— Доигрывать будем? — крикнул стражник.

— Нет, мне нужно кое-что сделать.

Нужно было действовать, и Лидия решила пойти на очень рискованный шаг. Подойдя к седельной сумке коня, она достала бутылку с настойкой Бабы Яны и пошла за стены.

— Ей, ты куда? — крикнул часовой.

— Мне нужно кое-что сделать.

— Да оставь ты её. — Махнул часовому его товарищ у ворот. — Бабам постоянно нужно что-то сделать, пока на них не смотрят. Её конь и вещи здесь, а значит далеко она не уйдёт.

— А если она что-то задумала?

— Миха, ты що, дятел? Что эта баба может вообще сделать? Тайком пробраться на сечу? Не смеши мои портянки, Миха, и продолжай следить за дорогой.

А он был близок к тому, чтобы раскрыть её план. Лидия действительно собиралась пробраться на сечу. Идя вдоль стены, она изучала её слабые места. Будь она архитектор, то возможно бы остановилась, чтобы оценить историю этой крепости. От старых Ликарийских стен, покрытых известняком, до Лехийских стен из красного кирпича. Каждая часть стены рассказывала историю того, как её захватывали и обороняли. Там, где в стену попало ядро, строители быстро чинили её, закрывая при помощи тех материалов и знаний, которые у них были. Вот и сама крепость теперь выглядит как лоскутное одеяло, которое сплошь покрыто заплатками и теперь непонятно, кто первым построил её, ликарийцы или лехийцы. Но это не важно, ведь теперь эта некогда покинутая крепость, которая долгое время находилось в запустении, наконец, обрела новых хозяев в виде казаков, которые понемногу обживают её.

Идя вдоль стены, Лидия учуяла запах свежевыбеленной ели. Приближаясь к источнику запаха, она нашла баррикаду. И учитывая запах, было понятно, что баррикада появилась тут совсем недавно. Казаки нашли в стене брешь и временно закрыли её. И вот это был шанс Лидии проникнуть внутрь крепости.

Взяв топор, она начала аккуратно снимать одну доску за другой. Волчица как можно тише выковыривала гвоздик за гвоздиком. Открепив одну доску, она принялась всматриваться в щель. Поняв, что она туда не влезет, Лидия открепила ещё одну доску. Теперь, когда волчица поняла, что сможет пролезть, она скрыла свою женскую фигуру укутавшись плащом. А свою женственную мордочку обмотала старым бинтом и накинула на голову капюшон. Напоследок, ей понадобилось скрыть свой запах и тут в ход пошла настойка Бабы Яны, которая так сильно разила травами, что перебивала любой другой запах.

Таким образом она пролезла вовнутрь. Здесь ее ждало пустое помещение. Разве что, различный стройматериал и инструменты лежали в беспорядке. Но строителя она так и не увидела. Похоже он куда-то отошёл и это хорошо. Лидия быстро поставила доски на место и постаралась сделать так, чтобы казалось, будто они сами выпали. Закончив здесь, она стала быстро искать выход, пока сюда никто не пришёл. Проскочив мимо хлама из старых кирпичей и досок, Лидия наконец вышла наружу. Солнце снова ударило её по глазам и как только зрение привыкло к дневному свету, Лидия увидела палатки, немногочисленные палатки разных цветов и форм. Каждый казак, пришедший сюда сам приносил материал и собирал палатку под свои надобности. Были тут как большие палатки, так и очень маленькие, настолько, что Лидия могла разглядеть ноги спящего казака, торчащие из-под неё. Идя между палатками, она пыталась как можно меньше привлекать внимание. Аккуратно пробираясь через ряды палаток, княжна искала зацепку, где бы ей найти Бульбу. Но где он – это часть проблемы. Старый форт был небольшим, он всё равно казался Лидии огромным, это была вторая часть проблемы. Найдя удобное место между ящиками, она присела и раздвинула уши. Вокруг было относительно тихо, лишь редкие разговоры казаков были слышны вдали, и то и дело эти голоса перебивал чей-то громкий храп. Лидия принюхалась и поняла, что поблизости никого не было. Тогда волчица подняла голову, совсем немного только для того, чтобы мельком осмотреться и оценить ситуацию вокруг.

Теперь было ясно, где она находиться. Она оказалась во дворе крепости. Так как вся инфраструктура была уничтожена предыдущей войной, казаки временно поставили палатки, пока не возведут новые постройки. Но была ещё и внутренняя стена, из-за которой выглядывала главная башня. И хоть она видала лучшие времена, башня всё равно стояла. Возможно, там и проживал гетьман с его приближёнными атаманами. Но сейчас Лидии нужно было узнать, где Бульба. Отдохнув немного, она продолжила искать зацепки. Помня, что Бульба ранен, она сразу подумала о местном лазарете. Но какая из палаток принимает больных и раненных? Лидия зашла в тупик, но так как она уже решилась на эту авантюру, то понимала, что назад пути нет. Княжна продолжала красться среди палаток, держа уши востро, а нос прямо. И когда позади послышался чей-то голос, она сразу шмыгнула в пустую палатку, первую, что ей попалась.

— Сколько сейчас времени? — хриплым от простуды голосом спросил казак.

— А я знаю? У меня часов нет. А чего спрашиваешь-то?

— Видел кошевой приехал, провизию пополнять.

— И?

— Что значит «и»? От его повозки пахло колбасой.

Разговор двух казаков о еде не сильно интересовал Лидию и она просто поглубже спряталась.

— Да ты даже через забитый нос её учуешь. Колбаса — это, конечно, хорошо, но нам с тобой скорее всего перепадут остатки.

— А чего это? — возмутился хриплый.

— А то, что дорогие продукты идут к атаманам, а потом уже к нам.

— Ты забыл про больных, — подбодрившись сказал хриплый. — Я-то ещё на учёте у лекаря. Нам порой такие вкусности дают.

Услышав про лекаря, Лидия сразу же заинтересовалась и приблизилась. Она единственным глазом зыркнула из палатки и увидела собеседников.

— Слушай, поделись, пожалуйста, колбасой, а? Не жмотись.

В ответ хриплый лишь посмеялся, скрутил ему дулю и сказал: — Во!

— Вот, сволочь жадная, — ответил ему товарищ и пошёл дальше.

Зацепка. Если уж и искать палатку лекаря, то по запаху колбасы и прочих вкусностей. Звучит абсурдно, тем более что Бульба там может и не оказаться. Но другого плана у неё нет. Когда время тянет за хвост, то порой самый идиотский план лучше, чем ничего не делать. Так она и поступила, принюхалась и стала искать нужные для неё запахи. Волчий нюх мог уловить гораздо больше, чем обычный человеческий. Нужно лишь принюхаться к тому, что тебе нужно. Разные запахи окружили Лидию, и она нашла тот, что искала. Запах вкусной копчённой колбаски, прямо как та, которую принёс кошевой. И этот запах вёл только в одно место – круглую палатку, и она двинулась туда. Было недалеко, нужно лишь пройти пару метров и всё. Главное, не сильно бросаться в глаза, поэтому она всегда держала низкий профиль. Так как был уже полдень, большинство казаков заканчивали свои дела и просто собирались в центре крепости, чтобы отдохнуть и провести время с товарищами. Волчица слышала их: как они поют, смеются и ругаются. Лишь иногда ей попадались одиночки, которые шли к своим палаткам, чтобы что-то достать или просто лечь вздремнуть. В таких случаях Лидия просто пряталась за угол или заходила в одну из палаток. А благодаря настойке Бабы Яны, запах Лидии невозможно определить, так как она сильно пахла лечебными травами, настолько, что даже ломило в носу.

Так Лидия и пришла к указанной цели. Аккуратно просунув голову, она увидела койки, штук восемь, расставленные по периметру палатки. А по середине был столик, на котором лекарь складывал свои инструменты, и печка для отопления. Запах спирта и, конечно же, колбасы дал Лидии понять, что она на месте.

Один аккуратный шаг и волчица уже оказалась внутри. Она огляделась, осмотрела все койки. Все были пусты, кроме одной и именно оттуда сильнее всего доносился запах колбасы. Всё так же аккуратными шагами она шла к койке, тихо, лишь бы не разбудить того, кто там дремлет. И теперь, когда она стояла у него за спиной, ещё раз принюхалась, чтобы убедиться Бульба ли это.

Но не успев определить его, тот, кто лежал, повернулся в её сторону.

— Лидия, шо ты тут делаешь? — сказал Бульба полным ртом. Узнал он её лишь по белой мордочке, и повязке на левом глазу.

— Какого дьявола ты тут лежишь и жрёшь!? — зарычала она. Её руки сжались в кулаки, желая задушить Бульбу. — Один из казаков Кшиштова проходил и узнал меня, пока я ждала тебя у ворот.

— Да ну… — Позабыв о боли Бульба сбросил одеяло и сел на койку так, будто его разбудили пушечным выстрелом. — Это точно он? От куда тебе знать, что он от Кшиштова?

— Это тот самый, которого я тогда ударила бутылкой в челюсть, его я не забуду. От него всё ещё самогоном несло. К тому же, по тому, как он посмотрел на меня, стало понятно, что и он меня узнал.

— Значит, он за нами послал казаков. У нас проблемы и, если не будем действовать быстро, то нас раскроют. — Казак поскрёб подбородок. Но потом его глаза выпучились, осознав одну вещь он громко выкрикнул. — Тарас! Возможно, он в беде.

— Если разберёмся с Кшиштовым, то спасём Тараса. Ты рассказал гетьману о нём?

— Пока нет. Я передал цветок лекарю, который и передаст его. Меня насильно положили сюда.

А пока Бульба говорил, он заметил, как Лидия уставилась на колбасу, что маняще лежала на тарелке. Бульба съел половину и положил её на койку. Волчица словно поедала её своим взглядом. Она ведь так и не пообедала у Бабы Яны.

— На, у меня всё равно пропал аппетит. — С этими словами Бульба подал Лидии колбасу, и она, словно голодный зверь, набросилась на неё и за два укуса проглотила. От такого зрелища Бульба засмеялся. — А ещё говоришь, что княжна. Не обижайся, шучу. Я бы так же её сожрал, если бы так голодал.

Но Лидию не тронули колкости казака, она наконец обрадовалась, что хотя бы на некоторое время избавилась от голода.

— Так, что будем делать? — спросил Бульба.

— Лично я поговорю с гетьманом в открытую, не буду скрываться.

— Ей, подумай снова. Разве его не разозлит, что баба — вот так, без спроса, проникла на сечу? Меня ведь ещё и наказать могут.

— А я и хочу его разозлить. Помни, у нас нет времени. Если не будем действовать сейчас, то пострадаем все мы. Я уже сидела за воротами и не буду больше ждать. Надеюсь, что, когда ваш гетьман злой, его не придётся долго ждать.

Она сняла плащ, раскрывая маскировку и пошла к выходу. Но найдя в себе силы и наплевав на боль, бульба взял её за локоть.

— Ты совсем спятила?

Посмотрев на своего соратника, она собралась что-то сказать, что-то развёрнутое, умное. Но в итоге из её уст вышло лишь три слова: — Да, давно уже.

Оттолкнув Бульбу, она вышла из палатки. А он же махнул ей в след своей больной рукой.

— Сэлун тебе в помощь.

Лидия смело направилась вперёд в неизвестность. Страх останавливал её и звал обратно спрятаться в тени. Ведь непонятно как поступят казаки, когда перед ними окажется лазутчик. Но смелый это тот, кто несмотря на страх идёт вперёд, даже когда шансы на успех малы.

Её уверенность направляла её туда, где был слышен смех и гул. На центральной улице крепости казаки устроили сбор, где они обсуждали новости, делились анекдотами, а также ели и пили. Но сегодня было особое мероприятие. Была у казаков то ли традиция, то ли развлечение – читать послание перед всей сечью. Казаки собирались на центральной площади и слушали как кто-то из атаманов вслух читает послание. Это давало рядовым бойцам чувствовать себя более приближенными к своим атаманам. А ещё это порой было очень весело послать какого-либо короля или аристократа самыми оскорбительными словами. Это иной раз вызывало у казаков такой хохот, что порой казалось, что вместе с ними хохочут и без того слабые стены крепости.

Но, когда Лидия незаметно протиснулась, казаки уже затихли, ведь послание, которые получили на этот раз, было передано не на обычной бумаге, а через волшебный цветок. В центре круга в позе лотоса сидел местный характерник, казак, который умеет не только орудовать саблей, но и имеет глубокие познания в арканических науках. Он держал цветок в руке и всматривался в него.

— Ну, так что там говориться? — спросил один из смотрящих.

— Шшш! — кто-то резко шикнул на него из толпы.

А характерник, закончив медитировать, встал и сказал:

— Я не чувствую каких-либо ловушек.

— Ну, так что там сказано?

— Имейте терпение, товарищи. Я видел, как самые сильные и смелые казаки погибали, не раскрыв себя в бою, лишь потому что лезли на рожон. Имейте терпение.

А потом казачий колдун начал ритмично двигаться и Лидии это показалось знакомым, прямо как в лесу дриад, когда те коммуницировали с деревьями. А потом характерник остановился и его губы зашевелились. Сознание слышало слова, которые чётко и понятно ему передавались, а он в свою очередь начал повторять эти слова в слух:

— Твои родичи в очередной раз нарушили наш уговор. Мы долго терпели эту наглость и мы больше не хотим терпеть этого. Наш лес – наш дом и вы не уважаете его. Отныне лес для вас закрыт. Но коль хочешь возобновить наши отношения и переговорить, то приди на окраину леса сегодня на закате дня.

Характерник открыл глаза и посмотрел на своих товарищей, которые уже начали между собой переговариваться.

— Да сдались нам эти леса.

— Да! Давайте выбьем этих дриад, как это сделали киморцы из своих лесов. У рогатых не будет никакого шанса против казачий мощи.

Лидия вспомнила эти события. Исход дриад из Киморы, когда беженцы были повсюду и дошли так далеко, что даже в Ликарии их было немало. Тогда она была всего лишь щенком и не понимала, как вдруг у них во дворе оказалось столько оленей и ей это даже казалось весело. Столько интересных и необычных зверолюдов. А когда подросла, то только тогда поняла, какую трагедию пережили эти дриады.

— Отправим их к праотцам, а деревья сожжём! С чего это они будут нам указывать как и куда ходить?

В ответ послышались одобрительные возгласы.

— Тихо! — громкий бас угомонил взбудораженную толпу. В центр круга, расталкивая казаков, вошёл огромный волк, а точнее это был самый настоящий варг. «Огромный как шкаф» - два метра в высоту и широкий в плечах, с проседью, бывалый атаман. Он всё это время был незаметным в толпе, но стоило ему встать во весь рост, как все казаки начали казаться маленькими рядом с ним. — Недальновидные и глупые щенки! Дриады являются нашей первой линией обороны на случай, если на нас нападут с запада. Враг либо пойдёт в обход, либо будет медленно идти через лес, чтобы не спровоцировать дриад. А у нас будет время, чтобы подготовиться и принять бой. Вы не видели настоящей войны, щенки.

— А ещё не забывайте, что рогатые оздоравливают наши земли. — Тут пузатый кошевой тоже решил вступиться за дриад. — Именно благодаря им холопы с полей собирают большие урожаи. Если хотите больше жрать, то не трогайте рогатых.

В ответ гетьман одобрительно кивнул и продолжил:

— Я выхожу. Характерник, ты со мной. Мне понадобится поддержка хорошего мага.

— Так точно, батько.

— И мне нужны ещё пять… — Варг начал обходить казаков одного за другим, пытаясь выбрать того, кому бы он мог довериться. Некоторые даже пытались выдвинуться вперёд, чтобы быть заметным, ведь это большая честь пойти вместе с самим гетьманом.

Но и у Лидии были свои планы, она стала прорываться вперёд, прямо в первые ряды. Заметив такую наглость, некоторые казаки толкали её локтями, чтобы вернуть, как они думали, «бесстыжего охотника на славу». Но Лидия вырвалась вперёд прямо перед ногами гетьмана. Оказавшись перед ним, она действительно ощутила то, какой он огромный, особенно когда она смотрела на него снизу вверх.

Странного казака заметил и гетьман. Он всматривался в него, не понимая, как он тут оказался. Стройный, белая шкура, повязка на левом глазу и запах помеси трав и водки. Прищурив взгляд варг понял, что глаза его не обманывают и перед ним не казак, а какой-то незнакомец.

— Кто ты?

— Та, кто ждала тебя у ворот уже больше часа.

Лидия вложила в эти слова всю свою злость. Реакция гетьмана была соответствующая. Он не заигрывал с ней и просто взял её за одежду и поднял, как мягкую игрушку.

— Как ты сюда попала? — всё так же спокойно спросил гетьман. Но в его глазах Лидия видела то, что пугало её – злобу, которая поднималась у него в душе.

— В стене была брешь. — Она сделала вдох. Рука держала стёганку Лидии так, что та сжимала её тело, от чего ей было трудно дышать.

— Спасибо за сведения, а теперь пошли поговорим. — Варг бросил Лидию на землю, но не успела она оправиться и встать, как он взял волчицу за плащ и потащил её за собой. Лидия ковыляла, перебирая ногами, пытаясь встать, но гетьман был настолько силён, что она просто не могла этого сделать и постоянно спотыкалась. Тащил он её так до самых ворот сечи, а потом швырнул её за границу сечи словно мешок с картошкой.

Лидия грохнулась спиной о землю так, что ей казалось, будто внутри у неё все органы перемешались. А учитывая усталость и боль от ран, удар оказался ещё сильнее, чем мог бы быть. Громко застонав, она собралась с духом и медленно встала на ноги. Гетьман посмотрел на неё и с удивлением спросил:

— И ты не собираешься плакать?

— Нет, — робко ответила Лидия.

— И хорошо. Ты хотела меня видеть? Ну вот я и вышел. Чего тебе надо?

— Один из твоих атаманов, Кшиштов. — Лидия не могла говорить быстро, всё тело болело и каждый вдох давался ей с трудом.

— Что сделал Кшиштов? Давай, не трать моё время! — варг рявкнул так, что казалось земля задрожала.

— Он хочет меня похитить и получить за это вознаграждение.

— И чтобы сказать это ты пробралась тайком на сечу? Ты ведь знаешь, что женщинам вход сюда запрещён?

— Знаю, но…

— Если знаешь, тогда зачем нарушаешь устав?

— Его люди ведут на меня охоту прямо сейчас. Я в опасности.

— Это не отвечает на мой вопрос. Зачем я должен помогать тебе, если ты вот так бесцеремонно заходишь на мою сечу и нарушаешь наши законы. И я не хочу слышать про «справедливость», уже достаточно наслышался об этом. У тебя есть час, чтобы убираться от сюда. — гетьман, ушёл к воротам, где уже стояли все казаки и наблюдали за этим конфликтом.

Лидия встала и начала собирать свои вещи. Поняв, что с Кшиштовым ничего не получится сделать, она приняла единственный разумное решение на данный момент – покинуть Суперечье и скрываться до тех пор, пока не найдёт другую зацепку. Она уже запрягла коня и забралась на него, как вдруг её окликнул Бульба:

— Лидия, стой!

Она обернулась и увидела, как казак бежит за ней со всех ног, с перевязанными руками. Он остановился и, вывалив язык, отдышался.

— Бульба, побыстрее, мне нужно быстро покинуть это место.

— Да стой ты. У нас есть ещё шанс остановить Кшиштова, а тебе допросить его.

— Послушай, я знаю, что тебе хочется наказать его, но я здесь больше ничем не могу помочь. Мне надо уходить и побыстрее.

— Да остановись ты и послушай! — рявкнул Бульба. — Кошевой хочет с тобой поговорить. Ему тоже не нравится Кшиштов и у него есть план.

— Кошевой? — Хвост Лидии завилял и, переполненная надеждой, она спрыгнула с коня. — Так, где же он? Как мне с ним поговорить?

— Не кипятись, — успокоил казак. — Вот, видишь у границы леса столб дыма?

— Вижу.

— Вон там сейчас он сидит и ждёт тебя. Только поторопись, времени мало.

Лидия быстро запрыгнула на коня.

— Ей, постой. Я пойду с тобой. Мы ведь товарищи.

Лидия оценила Бульбу. Перевязанные руки и то, как он неспешно ими двигает, выдавало, что Бульба действительно не в состоянии драться. От него даже запах гари не выветрился.

— Ты уверен?

— Хочу посмотреть как Кшиштова будут наказывать.

— С такими-то руками?

— Да, я всё стерплю.

— Нет, не стерпишь. С такими руками ты не воин. В худшем случаи запустишь заражение и тебе ампутируют руки.

— Лидия, этот пешек и так достаточно сделал плохого мне и всей сече. Я хочу хотя бы посмотреть на это.

— И это того стоит? Ради этого события ты готов пожертвовать руками и быть калекой на всю жизнь? Больше никаких боёв, никакого казачества, а жизнь несчастного безрукого калеки. — волчица махнула казаку рукой — Хоть стреляй в меня, я тебя не возьму.

Бульба же стоял, тихо опустив глаза, трудно ему было это признать, но она была права. В ответ он лишь промолчал в знак согласия.

Лидия развернула коня в сторону столба дыма.

— Прощай, Бульба. Возможно, это последний раз, когда мы с тобой видимся. И главное, выздоравливай.

После этих слов она галопом помчалась вперёд.

— Ага… Прощай, — хмыкнул казак и пошёл обратно в палатку лекаря. Трудно было ему это признать, что он будет скучать по ней и даже был бы рад увидеть её снова.

Примчавшись к столбу дыма, Лидия увидела кошевого, а также и его сынишку, который весело размахивал палкой, рубя крапиву. Кошевой же, увидев наездницу, встал.

— А, пришла. Я боялся, что ты не придёшь, а то видел отсюда, как ты быстро собираешься.

— Так в чём план?

Но тут волчара засмеялся во весь голос, да так, что повалился на спину. Смех, который он держал в себе уже час, наконец вырвался наружу и теперь он позволил себе смеяться.

— Ты сначала расскажи мне, как ты пробралась внутрь? А то не мог понять, как ты там оказалась.

Лидия взглянула, подняв бровь, так как в словах казака не видела ничего смешного. Она лишь показала пальцем в сторону стены и сказала:

— Вот у этой стены есть брешь, которую пытались закрыть досками.

— Так… — Просил он продолжить, пытаясь сдерживать смех.

— Я вот этим топором раздвинула доски и пролезла.

— Вот так вот взяла и пролезла? — Кошевой уже не сдерживал смех и снова повалился на спину.

— Я не понимаю, что тут такого смешного?

— А то, что я всё это время был прав! Я был прав, а мне никто не верил. Всё это казачество пошло по… — Не успел казак выругаться, как посмотрел на своего малолетнего сына, который так же, как и Лидия не понимал, почему его отцу так смешно. — Одному месту. Атаманы делают, что хотят, казаки делают, что хотят. Оружие, сеча, всё запущенно. Дисциплина хуже некуда. Но мне никто не верил. Знаешь, дивчина, вот носом чую, что скоро война. Это всегда так. Война приходит слишком незаметно, в самые мирные времена, когда кажется, что она никогда не наступит. И то, что позорно больше всего, что к этой войне мы не готовы и будем сметены в первые дни. А этого я не хочу, наверное, так же, как и ты. Не правда ли, княжна Щедрогории?

От слов кошевого Лидия вздрогнула.

— Не волнуйся ты. Бульба мне уже всё рассказал.

— Ладно, так в чём заключается план?

— Сегодня сюда должен прийти гетьман. Но не только он. Я рассказал бойцам Кшиштова, что ты отдыхаешь здесь. А они, в свою очередь, пошли докладывать своему атаману. Если ты настолько важна Кшиштову, то они сюда галопом прискочат.

— И в качестве некоего ориентира ты и развёл этот костёр, — подметила Лидия.

— А ты смышлёная.

— Так что мне делать, когда Кшиштов, или его казаки придут за мной? Пока звучит как самоубийственный план.

— Есть в этом что-то. Но разве это не часть твоей работы в качестве наёмника? — Кошевой молча ждал ответа от волчицы и, глядя на то, как она задумывается над ответом, видя, что Лидия не может принять решение, кошевой ответил за неё: — Я так и думал. Твоё дело - задержать его как можно дольше, пока не придёт гетьман и не увидит, чем занимается его приёмный сын. Вот тогда мы поймаем и разоблачим Кшиштова. Если кто-то из казаков попытается тебя взять, то заходи за границы леса. Они не захотят иметь дело с дриадами. А ты будешь в безопасности.

— Ладно, ждать прихода Кшиштова или его казаков, а потом задерживать их как можно дольше, — повторила для себя план волчица. — Но идея всё равно звучит безумно. А что, если гетьман придёт раньше?

— За это не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы всё было вовремя. Если нужно будет задержать его, я задержу. Я ведь еду с ним на переговоры с дриадами. А ты главное держись так долго, как сможешь. А если этот план не сработает, придумаем ещё. Мне главное, чтобы Кшиштова наказали, чтобы справедливость восторжествовала.

Кошевой встал и уже собрался идти к своему коню, как тут его осенила одна идея. Он снял с плеча свою винтовку и показал её Лидии.

— Стрелять умеешь? Знай, Кшиштов наш лучший стрелок и он будет держать тебя на мушке. Но кто сказал, что ты не можешь тоже держать его на мушке?

— Пользоваться умею. Просто не доводилось использовать ещё в бою. — Лидия оценила винтовку: обычная, охотничья, даже немного тяжёлая. — А у её какой механизм: кошачий или арканический?

— Арканический. Кошачьи слишком редкие в этих краях. И будь добра, никого не убивай.

Кошевой ушёл, забрав своего ребёнка, а Лидия осталась наедине с винтовкой в руках.

— Храни меня, Селена, — шёпотом помолилась она, села перед костром и в полном одиночестве наслаждалась тишиной перед бурей. Тут на возвышенности она хорошо видела сечу и то, как туда кто-то входит и выходит, а значит, если сюда будет идти Кшиштов или гетьман с его делегацией, то она это узнает. Так что сейчас самое время, чтобы подготовиться. Увы, но немного расслабиться Лидии не давала та сама буря, которая то может прийти, а может и нет. Поэтому, она так и не смогла перевести мысли в другое русло, кроме как о казаках. Но вообще, одно было не понятно. Насколько этот кошевой ненавидит Кшиштова, что готов даже помочь какой-то незнакомке, которая вот так нагло пробралась на сечу. Неужели жажда справедливости или даже личной неприязни настолько сильна, что готова вот так раздвигать границы?

Так Лидия просидела целый час, два, или даже три. День уже подходил к концу, а солнце начало садится. Но ей было чем заняться: она изучала новую винтовку и, хоть огнестрельное оружие не было её коньком, она всё равно кое-что знала. Она умела перезаряжать оружие и знала нужное заклинание, чтобы механизм заработал. В магазине было пять патронов и это вполне достаточно, чтобы защитить себя.

И вот, вдали она услышала копыта, много копыт. Кто-то идёт. На удивление план кошевого сработал и сюда едет Кшиштов. По его хмурой морде было понятно, как он желает заполучить Лидию, да на столько, что даже сюда прискакал. И он, конечно, был не один. С ним была его свита, те самые два казака, которых он послал за ней и, на удивление, Тарас. Лидия несколько раз присмотрелась и убедилась, что это действительно он. Может он что-то задумал?

Волчица быстро встала, положила меч в ножны, проверила, что топор на поясе и взяла в руки винтовку. Лидия встала так, чтобы она была всего в паре шагов от леса, это её шанс сбежать в чащу. Вот теперь она была готова встречать гостей.

Кшиштов же в свою очередь, когда приблизился достаточно, быстро слез с коня и довольно осмотрел свою добычу.

— Словно зверь, загнанный в угол, не так ли? — Атаман заметил, как Лидия неуверенно держит винтовку. Такая, скорее всего, даже бы промахнулась с нулевой дистанции. Но даже так, вооружённый оппонент всё равно опасен, как бы плохо он не стрелял. — Вместо того, чтобы бежать, ты решила пожаловаться? Так вот знай, гетьман мой приёмный отец, поэтому меня не сильно пугало то, что ты с Бульбой пошли докладывать о моих делах.

— Я и так уже догадалась, когда увидела твоих амбалов у ворот, — хмыкнула Лидия.

Тем временем, она заметила, как Тарас медленно и незаметно кладёт руку за пазуху, прямо там, где у него была кобура. То, что Тарас рискует ради неё – это хорошо. Но их всё равно двое против троих.

— Если знала, так почему не убежала со всех ног?

— Потому, что есть информация, которая нужна мне и ты мне её отдашь.

— Вот как? — рассмеялся Кшиштов. — И что же ты сделаешь?

— А разве не очевидно? Вот ты как думаешь, что у меня в руках и для чего?

— Всё такая же наглая, как в нашу первую встречу. — Но тут атаман достал свой киморский пистолет из кобуры так быстро, что Лидия не успела отреагировать. Даже Тарас не был готов реагировать на такие молниеносные рефлексы Кшиштова, — А теперь давай так, ты либо сдаёшься и идёшь со мной, либо идёшь со мной, но уже калекой. Выбирай.

— А может ты к чёрту пойдёшь? Выстрелишь в меня, и ты будешь иметь дело с дриадами. Даже выстрел в сторону леса считается нарушением их правил.

— Ой, какие грубости, — надменно ответил Кшиштов. — Ладно, я не собираюсь играть в это с тобой.

Это был сигнал для Тараса, он достал свой пистолет и направил его в сторону своего атамана. Послышался выстрел, который грохотом прошёлся по всей местности. Тарас выронил пистолет и выпал из седла.

— Подонок пешецкий, — простонал казак, держась за рану на боку. Кровь быстро расползалась по рубахе. И было понятно, что если сейчас Тарасу не помочь, то он скончается.

Рефлексы и меткость Кшиштова, действительно, поражали. К тому же всем известно, что в Киморе производят лучшее огнестрельное оружие, такое меткое, стабильное и редко ломающееся. Но на морде Кшиштова не было радости или гордости, а скорее сожаление. Рефлексы Кшиштова сработали раньше, чем он смог подумать куда стреляет. Он планировал избавится от Тараса, поэтому он и завёл его сюда, но не таким способом.

Его же сопровождающие, Данило и Стас, в ужасе смотрели на это. Стас быстро спрыгнул с коня и зажал руками рану.

— Данило, что ты стоишь, помогай! — зарычал Стас.

А Данило застыл, он не мог осознать, что его же атаман застрелил своего же казака. Но, собрав волю, он спрыгнул с коня и стал помогать товарищу в беде.

Эта суета дала Лидии шанс укрыться и перейти границы леса, там она спряталась за большим деревом.

— Прости, Тарас, прости… — прошептала она для себя. Глядя на то, как казак корчился от боли и истекал кровью, она чувствовала себя предателем и это разрывало её сердце. Но по пятам за ней шёл Кшиштов. Она его не видела, но слышала его шаги и чуяла запах пороха, что выходил из дула пистолета. Кшиштов стрелок хороший, намного лучше неё, так что перестрелка будет глупым решением с её стороны. А действовать надо было, так как слыша, как его шаги ломают ветки, понимала, что он идёт в обход.

Лидия быстро отыскала следующее дерево, за которым можно спрясться. Выяснив примерное местонахождение Кшиштова, она рывком выбежала в сторону укрытия и наугад выстрелила из винтовки. План удался, Лидия скрылась за деревом и, пока у неё было время, она передёрнула затвор. Надежда была на то, что звук выстрела привлечёт дриад. Они ведь не любят, когда кто-то раздражает лес.

— Очень умный ход, — крикнул ей Кшиштов из своего укрытия. — И где ты такому научилась?

— Не твоё дело!

— Зато стреляешь, как в первый раз. А от куда у тебя эта винтовка взялась, а?

Тут в качестве ответа Лидия сделала ещё один выстрел в его сторону. Пуля опять промахнулась и попала в дерево.

— Я же сказала, не твоё дело!

— А вот уроки по стрельбе тебе бы не помешали.

Лидия пыталась сосредоточиться. Кшиштов пытается её отвлечь таким образом, а это значит, нужно не поддаваться его уловкам. А ведь пока он говорил, он уже успел немного приблизиться к ней. С одной стороны, нужно ждать ответа от дриад, а потом и прихода гетьмана, но и стоять на месте нельзя, ведь похоже сам Кшиштов понимает, что и у него подгорают пятки.

Лидия услышала громкий шелест ветвей, очень интенсивный и быстрый, а запах Кшиштова быстро переместился. Он побежал и сменил укрытие. Она направила винтовку в сторону звука и сделала ещё выстрел. Но и без ответа она не осталась. Пуля попала прямо в её винтовку, задев затвор и то ли от страха, то ли от резкого скачка адреналина, Лидия бросила оружие в сторону и сразу спряталась за деревом.

Это было так близко. Настолько, что она могла чувствовать тепло от пули. Вспоминая слова Бабы Яны, Лидия поняла, что бороться с Кшиштовым на расстоянии нет смысла, так как он самый лучший стрелок среди казаков. А так как он лучший стрелок, то разумеется, что он будет держать дистанцию. Значит, дистанцию надо сократить.

Лидия достала меч, потрясла головой, чтобы отогнать звон в ушах после выстрела, и ,когда слух восстановился, она прислушалась, где же сейчас находится атаман. Хруст веток снова выдал его, он опять пытается её обойти. А для Лидии это шанс выйти к нему на встречу.

Звон в ушах и запах пороха перебил Кшиштову слух и обоняние, поэтому он ориентировался на память. Но своего оппонента он недооценил, думал, что глупая и напуганная девчонка не будет так рисковать, поэтому он и следовал старой тактике обхода. Но как же он удивился, когда увидел, как в его сторону бежит разъярённая волчица. Стиснув зубы, она зарычала и со всей своей силой протаранила его плечом. Этой силы хватило, чтобы сбить Кшиштова с ног. Упав на спину, он направил на Лидию пистолет и успел выстрелить, попав прямо ей в бедро. Резкая боль прошла по телу волчицы. Но Лидия не давала себе ни упасть, ни кричать, ни показывать, что ей больно. Ведь если она покажет это, то для Кшиштова это будет означать победу. Но идти дальше было почти невозможно, нога отказывалась её слушать.

— Уверенно стоишь, — прокомментировал атаман, любуясь на сделанную пакость. — Но ты теряешь кровь. Лучше сдавайся сейчас.

Лидия лишь покачала головой.

— Знаешь, а я ведь могу и вторую ногу прострелить. Хватит валять дурака, Лидия, я уже победил, и ты просто должна это признать.

Но, не желая сдаваться, она сделала мощный выпад сверху вниз, прямо по лежачему врагу. Кшиштов быстро отреагировал и перекатился. Он достал саблю и сделал ответный выпад, который Лидия успешно парировала.

Второй её выпад был уже заметно слабее и Кшиштову не составило никакого труда увернутся от него.

— В тебя даже второй раз стрелять не придётся. Ты и так слаба. Просто брось оружие и сдавайся.

В глазах Лидии потемнело, всё вокруг стало зернится и ей вдруг стало холодно. Но при этом она сделала ещё один выпад, который Кшиштов легко парировал.

— И это всё? — возмутился он. Но заметив, как Лидия качается, пытаясь не упасть, он в наглую подошёл к ней вплотную, и со всей силой толкнул её на землю. Волчица в свою очередь попыталась что-то сделать, как-то ударить его мечом. Но всё было бесполезно. Она рухнула спиной на землю и как бы ни заставляла себя встать, тело не слушало её.

— А теперь, пойдём со мной.

Но после этих слов ничего не произошло. Она ожидала касание, что он начнёт перевязывать её рану или сразу утащит её из леса. Но вместо этого была тишина. В глазах всё потемнело и, кроме силуэтов, Лидия больше ничего не видела. Был только слышен еле различаемый гул. Не громкий, будто гром пробивается через небеса. Но дождя никакого не было. Неужели Кшиштов с кем-то перестреливается?

А пока полубессознательные мысли пытались оценить происходящее, непослушное тело чувствовало как что-то ползет по нему. Какие-то змеи начали обвивать её руки и ноги. Там, где было пулевое ранение, нечто обвилось вокруг неё ещё сильнее, да так, что Лидия ощутила, как скрипят кости, а потом поволокло по земле. Новые корни обвивались вокруг неё, а старые отпускали. Так она медленно тащилась по влажной земле. Тут волчице стало понятно, что дриады откликнулись на драку, но куда её тащат, уже не важно, главное сейчас не умереть.

***

Мерзкая жидкость сжигала нос и горло. Громко прокашлявшись, Лидия быстро пришла в себя и села.

— Старая добрая водка. Всегда помогает в таких ситуациях.

Лидия даже не вспомнила, как и когда она потеряла сознание. Последнее воспоминание как раз было о том, как её тащили. Но как она здесь оказалась? Волчица не понимала где она, чувства начали только сейчас возвращаться к ней. Гул в ушах начал проходить, а зрение начало выравниваться.

— Ложись. Не вставай. — Кто-то, кто говорил на ломаном ликарийском, силой, положил её на спину. Сопротивляться Лидия не видела смысла и просто подчинилась.

Быстро прийдя в себя, Лидия в первую очередь осознала, что жива, а потом поняла, что лежит на лежанке из травы и листьев, от которой спина, даже не смотря на наличие шерсти, начала зудеть.

Но это часть проблемы. Кто бы то ни был, разорвал её штаны и забинтовал ими её ногу. После такого, не понятно, злится или благодарить. Хотя спасибо за то, что нижние бельё не трогали и укрыли её ноги плащом. Рубахи нет, штанов теперь тоже. Осталась лишь стёганка, да плащ. Но Лидия давно решила для себя, что она уж лучше помрёт от голода, нежели останется без одежды. Так что ближайшие её траты будут как раз на новую одежду.

Но не менее интересным было место, где она оказалась. Это была комната, но только необычная. Она представляла из себя помещение, стены которой являлись корнями дерева, которые крепко закрывали друг друга. Разумные деревья буквально давали дриадам жить в них. Такого Лидия ещё не видела и даже в книгах не читала.

— Ей. Ну как, говорить можешь? — Обратился к ней тот, кто влил ей в нос водку. Вот он уже хорошо говорил на ликарийском. Лидия повернула голову в его сторону и несмотря на проблемы со зрением, смогла узнать его.

— Кошевой, — прохрипела она.

— Да, да. Это я. Так, что с Кшиштовым-то?

— А он разве не здесь?

— Нет. Только ты и Тарас. Ну и ещё я, гетьман и характерник наш.

— Тарас... Как он? Эта сволочь его подстрелила. — Лидия снова попыталась встать. Но тут кошевой снова уложил её.

— Да лежи ты! У тебя очень плохое ранение. Тебе пробили вену и ты потеряла много крови. Тебе нужно будет отдохнуть. С Тарасом дела тоже плохи, даже, наверное, ещё хуже. Нам уже рассказали его подчинённые, что Тараса сам Кшиштов застрелил. А где он сейчас, никто не знает. Мы его не видели, а дриады говорят, что он сбежал из леса выронив, кстати, это.

Кошевой показал Лидии пистолет.

— Я ещё никогда не видел настолько украшенного оружия. Столько узоров, и даже какая-то надпись.

— Киморское оружие. Это их национальная гордость, — добавила Лидия.

— Знаешь, я бы взял его себе, взамен на винтовку, которую ты мне сломала…

— Прошу уточнить, винтовка сломалась из-за меткого выстрела Кшиштова.

— Да не перебивай ты! Так вот, взял бы я этот пистолет себе, но гетьману не понравится тот факт, что я хожу с оружием его приёмного сына. И, конечно, не хочу, чтобы эта вещь снова попала в руки пешека. Так забирай его себе и унеси куда подальше. А что делать с ним дальше решать тебе. Хоть продай, или консервы при помощи него открывай, меня это больше волновать не должно.

Кошевой снова показал ей пистолет и указал, куда он его положил, прямо у неё под боком. А Лидия в свою очередь скрыла его под плащ

— Ладно, я пошёл. Когда придёт гетьман не говори ничего, даже про то, что мы с тобой тут разговаривали.

— Ясно.

— Ты тоже, Тарас.

— Буду нем, как рыба.

Лидия бросила взгляд в сторону, откуда шёл голос и увидела Тараса, лежащего на подстилке из травы и листьев. Он был по пояс голый. То ли дриады, то ли кошевой порвали его рубаху и сделали из неё повязку на его талию. О нём так хорошо позаботились, что даже кровь отмыли.

— Рада, что ты жив. Прости, что не помогла.

— Помочь? Тебе самой нужно было выжить. Он ведь за тобой гнался. — А потом Тарас просто пролежал минуту молча на лежанке. — Лидия, я достал письмо, я его украл. Оно у меня. Только есть одна проблема.

— И какая же?

— Письмо было у меня за пазухой.

— Мать Селена! — на всё помещение зарычала Лидия.

— Да, да. Оно сейчас всё в крови.

— Надеюсь, его можно будет прочитать. Что мы скажем гетьману, когда он придёт?

— Придумаем. Я был в ситуациях хуже.

— Думаешь, он придёт?

— А как ещё? — Тарас пожал плечами — Ему ведь не безразлична судьба его приёмного сына.

Так они пролежали ещё несколько минут, а за корнями дерева были слышны разговоры. Кто-то активно что-то обсуждал, если не спорил. И вот чрез минуту вошли они, огромный варг – гетьман казаков Суперечья, а с ним был ещё и тот самый старый олень, который и просил их передать послание.

Гетьман подошёл к Лидии и сел перед ней на корточки и пристально, может даже с презрением, посмотрел на неё.

— Опять ты. И на этот раз от тебя ещё больше проблем. Где Кшиштов?

— Последний раз я его видела на границе леса. Как раз когда дриады на нас напали.

— Он сбежал и бросил своего подчинённого умирать, — втиснулся в разговор хозяин леса. —Деревья сказали, что он бежал так далеко, как только мог.

— Лжёшь! Кшиштов никогда бы не бросил товарища или бежал как трус.

— Деревья не могут лгать. А нам незачем вставать на сторону нарушителей, вроде этих двух. Так что я говорю только правду.

Тут Лидии стало неприятно, когда олень показал на неё и Тараса. Как бы потом не было ещё больше проблем. А вот гетьману стало нехорошо и это видно было потому, как тот прикрыл глаза. И тут Тарас понял, что самое время говорить:

— Батько-гетьман, позвольте кое-что добавить.

— Чего тебе?

— У меня есть доказательство, что Кшиштов вёл теневую деятельность.

— И где же эти доказательства?

— Вон там, где сложены мои вещи. Там есть письмо, адресованное Кшиштову.

Гетьман принялся разбирать вещи Тараса и первое, что он достал, были остатки его рубахи, которые сейчас представляют из себя окровавленные тряпки. Среди них он и нашёл конверт, половина которого скрывали уже засохшие пятна крови. Он достал оттуда два листа, которые оказались в не лучшем положении, и скорее всего часть текста уже была испорчена.

— «Заказ для Кшиштова Суперечака. Найти и привести живой княжну Лидию Белошкур, дочь князя Олега Белошкура. Очень важно привести её живой. Калечить можно. Примечание: молодая ликарийская женщина, атлетичного телосложения. Белая шкура, нет левого глаза.» А вот дальше обрывается.

Гетьман посмотрел на Лидию и сравнил описание. А дальше посмотрел второй лист. На нём было изображение Лидии, только с одним отличием. На картинке был отчётливо виден шрам на её глазу.

— Сними повязку, — приказал гетьман. Лидия неохотно подчинилась и сняла перед ним повязку показывая тому свой недостающий глаз. — Какое совпадение, прямо точь-в-точь. Вот, поглядите.

Гетьман показал Лидии и Тарасу рисунок и действительно, всё очень отчётливо совпадало, а шрам на глазу тем более. Даже несмотря на то, что рисунок был наполовину уничтожен кровью. Но вот, что заинтересовало Лидию больше всего, это то, с какой точностью был изображён сам шрам. Сама она при ком-то постороннем повязку не снимала и редко показывала себя без неё. Это значит, что тот, кто её ищет, хорошо знает её и часто видел без повязки.

— Раз мы предъявили Вам доказательство, Вы теперь верите нам?

Гетьман стоял неподвижно и не отвечал. Он погрузился в себя и задумался, но потом ответил:

— Верю. Но тебя в наших краях я видеть больше не хочу. Ты пробралась на нашу сечу, потом натравила казаков на дриад, причём дважды. Это справедливое наказание для тебя и меня не волнуют твои дворянские корни. Отныне тебе здесь будут не рады.

— Справедливо. Но и я поступила по своей справедливости. Мне хотелось жить, и не попасть в руки тому, кто меня ищет. Я воспользовалась тем, чем могла: всё лишь бы выжить. Это была моя справедливость.

— Справедливости ради могу добавить вот ещё что, — втиснулся в разговор Тарас — Кшиштов – это та причина почему всё это произошло. Если бы не он, то всего этого не было бы.

— А я справедливости ради добавлю то, что все вы уже давно принижаете Кшиштова, — перебил гетьман. — Каждое его действие или решение вы критиковали. Вы высмеивали его происхождение и не желали видеть в нём равного. С того момента, как я его нашёл, я видел в нём казака, а вы видели лишь жалкого «пешека», который удобно прижился к гетьману. Кшиштов — проблема, которую вы создали, ещё до того, как она появилась. Вот вы и создали предателя.

Помещение заполнила тишина. Никто не знал, что ответить. Что думал Тарас о сказанном, лишь ему одному известно.

— Рано или поздно Кшиштов вернётся. Я это гарантирую, — добавил гетьман. — Он обязательно понесёт наказание за теневую деятельность. Думаю, тебя и твоих товарищей – это обрадует. Не так ли Тарас?

Тарас молчал.

— Кошевой скоро за вами придёт, тебя, Тарас, он отвезёт на сечу, а тебя, Лидия, куда подальше.

***

— Ну как тебе там, хорошо? Надеюсь, не сильно телега подскакивает. — Кошевой сидя на месте кучера заглянул в свою телегу. Лидия там сидела, окутанная в плаще.

— Выдержу, не волнуйтесь. — Телега подпрыгивала, вызывая у Лидии сильный дискомфорт в ноге. С какой-то стороны Лидия жалела, что использовала всё снадобье Бабы Яны на маскировку. И тут Лидия вспомнила про неё. — Скажите, а куда мы едем?

— Туда, куда захочешь. Гетьман не сказал, куда конкретно тебя вывести.

— Если так, то можно, пожалуйста, отправить меня в деревню Лавандовка? Там живёт одна старая волчица.

— Её случаем не Баба Яна зовут? — Кошевой потёр подбородок. — Знаю её. Если к ней, то к ней. Я перед тобой в долгу, знаешь ли.

— За что конкретно? За Кшиштова?

— Это не просто дело с Кшиштовым. Ты помогла восстановить справедливость.

— И как я это сделала? Мне кажется, Вам просто не нравится сам Кшиштов и Вы просто хотели как-то от него избавиться или просто наказать. Мне гетьман сказал, что Кшиштов таковым стал от того, что его никто не любил из-за его происхождения.

— Меня не интересует, почему он такой стал. Кшиштов долгое время был костью в горле и делал, что вздумается, выполняя свои теневые поручения.

Лидия больше не желала спорить, так как понимала, что кошевой останется при своём мнении. А ещё ей очень не хотелось его злить своими вопросами, так как он может её выкинуть и ей придётся хромать до Лавандовки самостоятельно.

— Ты не веришь в справедливость? — продолжил кошевой.

Необычный вопрос застал Лидию врасплох.

— Дай подумать, пожалуйста. — Лидия пару минут думала над этим вопросом. — Знаете, когда я услышала обе позиции, как Вашу, так и гетьмана, я в какой-то момент перестала верить в справедливость. Но что есть справедливость, что нет, решать только там. — Сказав это Лидия показала пальцем на небо. — Если бы не Он, то и справедливости бы не существовало. Справедливость была бы не больше, чем пустой звук. Так как мы, говоря о справедливости подразумеваем, чтобы было хорошо только нам.

— Вот как? — Кошевой удивился такому ответу. — А ты оказывается довольно религиозная. Что же – каждый и каждому своя справедливость.

— Да, каждый и каждому своя справедливость.