Летопись Октября

Пролог

Не буду долго затягивать с тем, кто я и зачем пишу, ибо мой читатель наверняка открыл это сочинение не ради моей биографии или внутренних переживаний. Понимаю, что оно вряд ли кому интересно. По началу это, конечно, был мой дневник, куда я записывал все подряд, однако теперь вижу необходимость убрать лишнее и рассказать все без козырей.

Зовут меня Леонардо Лютеран фон Станбург, хотя при дворе меня именовали проще: старик Лео. И, надо отметить, вполне справедливо: лицо мое изъели старческие морщины и шрамы (один из них проходит наискосок вдоль носа), а волосы (те, что остались) покрыты серебристой сединой. К счастью или к великому сожалению, меня все-же постигла ранняя старость. На зло судьбе и всем моим врагам, коих уже не сосчитать.

Два или три года назад мне стукнуло за шестьдесят. И пока я еще в здравом уме и твердой памяти, пусть мои воспоминания лягут на бумагу и останутся жить после моей кончины. Это единственное, что я способен оставить после себя. Дом усадьбу, который я построил которую построили на мои деньги, спалили хреновы инкунки; дерево посадил (и срубил еще сотню); а дети… Скажем так, я оказал им огромную услугу только тем, что не завел их. Не хотел чувствовать вину за то, чтобы в этом паршивом мире стало бы еще на одного страдальца больше. Как говорится, нет человека – нет проблем.

А теперь представлюсь официально. Почетный ставленник (ныне покойного) Его Императорского Преосвященства Фридриха II Аузельского, великий маршал Саркудской Империи. Однако сие назначение уже несколько месяцев как недействительно. В момент написания этого сочинения я просто старик Лео, затаившийся в захолустной глуши на окраине империи.

В те времена, о которых пойдет речь, мой статус был еще при мне. При дворе я появлялся в строгом военном мундире, без завитушек и прочей модной ереси. Медалей не носил. Не желал показаться кичливым генералом. Да и, помимо всего прочего, никогда не понимал, в чем суть каждый день наряжаться как новогодняя елка. При дворе и так помнили мои военные заслуги, а сам я не терял хватку и в мирное время.

Смерть Императора, коего я помню с молодых лет, стала началом конца. И без того хрупкое положение империи усугубилось в разы. Говоря простым языком, все полетело в тартары. Дальние родственники императора, до этого гавкавшие по задворкам, впились друг другу в глотки. Каждый кричал, что именно он истинный Наследник, и в той неразберихе трудно было понять, кто - есть кто. Примерно половина – самозванцы с чертовых куличиков.

Помимо проблемы престолонаследия, на империю нахлынул экономический кризис. Повсюду гремели разбои, учиненные инкунками. Некогда честолюбивые воины Ягурат, они опустились до уровня варваров, за что и были прозваны как «инкунки». Боль и обида побудили в них дикую ярость, которую они срывали на ком попало, убивая и грабя население империи. В следствие чего драгоценных металлов попросту не стало.

Радиши, составлявшие ремесленный костяк империи, взялись за молоты и засели в городах. Город Твердец, столица их государства до присоединения к империи, теперь стал центром их сети командования. Предположительно, они готовились к назревавшей войне и запасались всем необходимым еще до смерти императора. А когда для империи наступили темные времена, огородились стальным нейтралитетом ко всем и вся. Мудрые существа. Вот бы людям хоть толику их мудрости.

Императорский престол «временно» разделил кабинет министров. Честно сказать, таких тупоголовых кретинов свет еще никогда не видывал. В целом эти графы – лопоухие болваны, неспособные самостоятельно и портки надеть, не то что управлять страной. Кабинет министров существовал и при императоре, это правда, но де-факто все их должностные обязанности крутились вокруг нализывания задницы монарха. Все написанные им законы одобряли беспрекословно, а потом нахваливали ум и праведность Его Сиятельства. В разговорах всегда ему поддакивали и льстили, отчего меня буквально тошнило.

И – что бы вы думали? Чего, при всем вышеперечисленном, Саркудской Империи так не хватало? (Господи помилуй, я даже не пойму, плакать мне или смеяться…) Так вот, правильный ответ – иноземного вторжения. Ферцарская Империя вдруг подумала, что ей выпал легкий куш и решила сделать ставку. Спустя две недели после кончины императора ферцарские стрелки уже маршировали по святой земле Саркуды, захватывая форты и замки. Ни Ягурат, ни Радиши никакой помощи не оказали, а лишь стояли и смотрели, как колонны ферцарцев проходят мимо. И это после стольких лет тесного сотрудничества…

На сим я вынужден прервать мой бессвязный рассказ из-за утраченной хронологии событий. Мне, вероятно, следует начать с самого начала и ввести читателя в курс дела. Так я и поступлю, поэтому попрошу набраться терпения – скоро все шестеренки механизма встанут на свои места.

1. Договор

876 год от Раздвоения Лун

Октябрь по Евинианскому календарю

Насколько помню графа Дориска, ему редко удавалось опаздывать дольше чем на несколько минут. Однако лишние пять минут заставили поерзать не только меня.

В кабинете, устроенном в подвале, висела напряженная тишина. Посередине стоял широкий квадратный стол с картами Саркудских территорий. Стены из булыжника оказывали на меня необъяснимое давление, поэтому я подошел к картам и уткнулся в них, делая вид, что изучаю. Пока я стоял так, опустив голову, стены и низкий потолок переставали надвигаться со всех сторон. Наверное, кружилась голова от недостатка свежего воздуха.

Хоть в углу и стояли пара стульев, юнец Ладислав стоял, слегка качаясь взад-вперед. Ясные черные глаза смотрели вверх и, казалось, отсчитывали секунды. Вороная шевелюра до плеч болталась в такт, словно занавески – от сквозняка.

Сквозняк. Чего не хватало в закрытом подвале, так это прохладного ветерка. «Еще пять минут, и я выхожу на улицу, больше не могу», – говорил я тогда себе. – «Иначе у меня перед глазами все поплывет к чертовой матери.»

Третьим в кабинете стоял предводитель воинов Ягурат со странным прозвищем Шанк. Что оно значило, могли перевести только сами ягурат, но на ту просьбу постоянно отнекивались. Он стоял на твердых ногах, гордо выставив грудь и заложив руки за спину. По традиции, их офицерам предписывалось надевать доспехи при каждом совещании, будто на церемонию. И иметь при себе оружие: большую катану на поясе и укороченную – вакидзаси – поперек поясницы в горизонтальном положении. У ягурат не считается дурным тоном надевать оружие при совещаниях, что у людей считается чем-то вроде угрозы, а наоборот – знаком почтения.

Нагрудный доспех Шанка имел клиновидную форму, как и шлем, который украшали крылья в форме перьев по бокам. У ягурат, естественным образом, на тех местах растут настоящие перья. Красные и черные, реже – розовые и даже серые. Но для удобства при надевании шлема ягурат их сострегают.

Наконец, послышались шаги, и дверь кабинета открылась. Первым вошел граф Дориск, а следом – граф Баргуюзон (мне иногда кажется, мода на витиеватые фамилии не пройдет и через сотню веков). Первый, как раз, и есть тот опоздавший.

Дориск начал с порога:

- Прошу простить за томительные ожидания. Возникло одно дело. Теперь я с вами.

- Слава Господу Великому, - проворчал я.

- Добрый вечер! – раздавшийся за спиной голос юноши заставил меня дернуться.

Я заставил себя перестать пялить в стол и повернуться, чтобы пожать Дориске руку. Тот уже закончил с Ладиславом и перешел ко мне.

- Леонардо фон Станбург, - кивнул он. Затем последовал к Шанку.

Так как у ягурат не принято жать руки, граф не знал, куда деть свою. В итоге опустил и попробовал поклониться, уперев предплечья по швам. Шанк ответил тем же поклоном, но более быстрым и точным движением.

Граф Дориск, объединитель Крайнего Юга, был примечателен тем, что в его руках содержалась треть всей власти после смерти императора. Такое лицо в нашем тесном кругу значительно увеличивало наши возможности. Сам же Дориск был опытным охотником и стрелком из мушкета. Однако, правда, на встречу он не взял гончих собак или заряженный мушкет.

Я тоже решил оставить оружие дома, чтобы выразить чувство доверия при совещании. О чем позже сильно пожалел. Единственным вооруженным человеком существом в кабинете был Шанк.

Тем, кто тайно созвал нас всех, - граф Баргуюзон, - являлся кровным дядей для Ладислава. Как говорил мне ранее, он взял своего юнца только для того, чтобы в крайнем случае передать ему свои полномочия. В данный момент Ладислав был еще слишком неопытен в дворцовых интрижках, поэтому я всей душой надеялся, что заменить дядю ему удастся еще не скоро. Так или иначе, юноша присутствовал с нами и по большей части молчал со строгим выражением лица. Думаю, при его позиции это было правильно.

Как только наше обсуждение перешло конкретно к делу, Баргуюзон прервал нас. Он резко шагнул к двери, заглянул за нее, и закрыл на замок. После чего заявил:

- Для дальнейшего разговора прошу проследовать за мной.

- Что? – недоуменно вопросил я. – Зачем ты тогда затворил дверь?

Он молча прошел к одной из стен, где на крючьях висели меха. Пошарил в них рукой и, скорее всего, дернул за потайной рычаг. Раздался щелчок. В довершение вдавил плиту в форме двери в стену и легко скатил в бок.

Темный лаз был готов и дожидался нашего прохода.

Мы переглянулись, не произнеся ни слова.

Баргуюзон уверил нас, что там безопасно, и даже прошел первым, неизвестно откуда достав зажженный факел. Дальше последовали Шанк, Дориск, Ладислав и я. Честно говоря, свет до меня доходил слабо, и приходилось спускаться на ощупь.

Спуск превратился в тесный прямой коридор, в конце которого находилась решетчатая дверь. Граф звякнул связкой ключей и отворил стальной замок. Подобных решеток на пути встречалось еще штук сорок, разных размеров и форм. Наш путь пролегал через небольшой лабиринт из коридоров, где тут и там виднелись вырезанные метки.

Я спросил Баргуюзона об этом мечте, на что тот ответил:

- Это сеть заброшенных канализаций и тюремных секторов. Использовали их по разным назначениям, не удосуживаясь перекрыть остальные пути, вот и получился эдакий лабиринт.

- А откуда метки? – осведомился я.

- Лет десять назад, в расцвет всякого ворья и убийц, здесь шастала группировка Падших Ангелов. Да-да, тех самых. Скрывались здесь после своих темных делишек. Также прятали трупы и награбленную добычу. Некоторые даже здесь жили, но это уже отъявленные бандиты, которым опасно показываться на людях.

- Угу, ясно. Сюда еще кто-нибудь спускается?

- Теперь – нет. До недавнего времени я еще натыкался на всякий сброд. Но теперь тут лишь кости и вонь сотни трупов.

- Что-то не чувствуется.

- Это потому что мы не спускаемся в самые недра. Уж там вы, думаю, вряд ли хотели бы оказаться.

Еще с минуту я молчал, терзаемый одним вопросом, который не хотел озвучивать вслух. Но любопытство все-же взяло верх над тактичностью:

- А откуда ты вообще узнал об этих местах, и почему сам военный маршал был не в курсе о них?

Судя по тону, он улыбался:

- Честно признаться, я тоже не святой. Был причастен к делам минувшим. Надеюсь, вы не станете расспрашивать – к каким.

Я что-то проворчал себе под нос и угрюмо ответил:

- Не стану.

Пунктом нашего назначения стал сырой подземный зал, обделанный булыжником. Он напоминал форму шатра с отверстием в центре, из которого исходил слабый белый свет. Видимость стала как в ночь при лунном свете, а привыкшие к темноте глаза послужили вместо дополнительного освещения.

Баргуюзон поставил факел в крепление на стене и повернулся к нам.

- А вот теперь, господа, мы можем перейти к сути. На чем мы остановились?.. – вспомнив, он грациозно хлопнул в ладоши. – Ах да, дворцовый переворот!

- Как я и говорил… - продолжил граф Дориск, оттягивая воротник, - эм-м-м… Клан Южных Домов готов оказать значительную поддержку становлению новой власти. Главное, чтобы новое правительство поддерживало коммерческие интересы Клана и давало разрешение на проведение теневых операций. Данные операции должны храниться в качестве государственной тайны. О всех подробностях и методах их проведения я укажу позже, как только будет составлен соответствующий документ. В качестве ответа я должен услышать однозначное согласие, иначе наше сотрудничество будет сильно ограничено.

Все, кроме Шанка, дали согласие вслух. Тот еще долго раздумывал, не решаясь согласиться на подобное.

На тот момент я запомнил Шанка как благородного воина, следующего лишь прямым путем. На фоне прочих офицеров-людей он являл собой чуть ли не идеал офицерской чести. Очевидно, подобный менталитет разделяли и многие ягурат. Я бы тоже усомнился, примут ли подчиненные подобный расклад дел. И все-же, Шанку понадобилось пятнадцать минут и титаническое усилие воли, чтобы дать полное согласие, переступив через собственные принципы. Лично я расценил бы этот поступок за настоящий подвиг, похвалить за который, увы, не смог бы.

Как же я его понимаю. Я как будто сам ощутил то же, что и он – ощущение утраты, косую трещину на гладком мраморе. Собственно, мне ли не привыкать.

Тот момент стал началом превращения гордых ягурат в поносимых всеми инкунков.

Далее за себя высказался Баргуюзон. Если вкратце, то он решил стать признанным главой правительственного собрания. Так как из империи в дальнейшем планируется построить республиканскую форму правления, все-же необходим Первый Председатель Парламента, чье слово будет решающим. Мы по очереди дали устное согласие. На сей раз Шанк колебался значительно меньше.

Что до меня, то при удачном стечении обстоятельств я снова стал бы военным маршалом. Прежние обязанности, однако новые привилегии.

В конце концов, пришел черед и Шанку диктовать свои условия. Я только сейчас заметил, что все это время у него за спиной висел сверток пергамента. Он развернул его и принялся читать на Саркудском наречии:

- Условия официальной поддержки Воительства Ягурат. – Я до сих пор сомневаюсь, что у людей когда-либо существовало такое понятие, как «воительство». – Первое – заключение договора, при котором Воительство Ягурат присоединяется к новому формированию в качестве наемной армии. Второе – неразглашение условий договора до его истечения. Третье – выполнение обеими сторонами главных условий сего договора. О назначенной сумме найма будет указано позже.

Потом Шанк зачитал несколько скучных формальностей и попросил каждого расписаться. Дал склянку с чернилами и красное перо. Эх, любят ягурат этот вычурный официоз. Но что поделать – человеческое слово для них ничего не значит.

Подписывать пришлось на весу. Благо, пергамент оказался достаточно жестким.

А что до Ладислава – всем и без обсуждений было ясно, что он становился преемником Баргуюзона во всех отношениях. Но для ясности граф все-же это озвучил.

- Хорошо, господа, очень хорошо. Еще раз, для ясности я должен убедиться, что это встреча останется в тайне. Нельзя рассказывать никому, ни близким, - он бросил взгляд на Ладислава, - ни самым доверенным лицам, - затем перевел глаза на Шанка. Господа, я могу на вас положиться?

Мы по очереди дали согласие. Шанк, в свою очередь, молча поклонился.

В тот летний вечер мы заложили фундамент для общего сотрудничества. Влиятельный граф Дориск, новый-старый маршал фон Станбург, инициатор переворота Баргуюзон со своим преемником и отныне наемное войско ягурат. Все закончилось относительно гладко.

Но никто не мог предугадать, что импровизированный союз лишится одного из членов спустя считанные минуты.

2. Непредвиденные трудности

В этом мире ничего не происходит в точности так, как ты того хотел. Лично мне хотелось бы, чтоб мы, пять человек, вышли из зала без проблем. Просто и без злоключений.

Но нас ждали. И то, что наш круг собрался в одном месте, сыграло им на руку. Убить всех разом - слишком соблазнительная возможность для шпионов. Особенно если тот ещё и Мадори, в крови которого течет мана.

Мне запомнилось, как нечто, подобно огромному кроту, пробивалось сквозь стены катакомбы. Чем ближе были рев и гул, тем сильнее у меня начинало биться сердце.

По всей видимости, растерялся не один я. Даже Шанк сразу не понял, доставать ли ему меч. Своего я не взял, поэтому рука слепо нащупала пустоту там, где должным быть ножны. Вот тогда-то я мысленно обругал себя, что не вооружился до встречи.

И эти взгляды... Когда это нечто появилось у меня за спиной, проломив толщу стен, все взгляды уставились мне за спину. Шанк рассказывал, что тогда за моей спиной появилась огромная дыра размером с колодец. Причем пустая. Это магическая способность «щенка» Адаланы – создавать огромный стеклянный пузырь, способный стирать пространство. Все, что окажется внутри него, пропадет без следа. Все, кроме воздуха и прочих газов. Но вот уже пыль сожрет и не подавится.

Граф Дориск метнулся мне на помощь, приложившись плечом в грудь. Он отбросил меня ударом и спас жизнь. А сам исчез, будто его здесь и не было. Храбрая смерть. Однако плачевные последствия для будущего всей Саркуды.

От него остались лишь две окровавленные голени в сапогах. Я увидел это, когда уже лежал на холодном камне. Один сапог упал, и из него хлынула кровь. Удалось разглядеть и половину отрубленной кости, а вокруг - куски мягких внутренностей. Нелицеприятное зрелище, однако на войне я повидал вещи и похуже. После этого я вырубился.

Очнулся уже на плече Баргуюзона, болтая руками вдоль его поясницы. Как мне рассказали, я сильно приложился головой.

- Что... Чт... - едва выдавил я из себя. - Что происходит?

- Западня, - ответил Ладислав, спешивший позади Баргуюзона, - кто-то натравил на нас жуткую тварь.

- Куда м-мы бежим?

- К тайному ходу...

Колонна бегущих от неизвестного нечто свернула на повороте.

- К тайному выходу на поверхность. - Отозвался несущий меня граф Баргуюзон. - Туда, где будет куча свидетелей. То, что гонится за нами, не посмеет устроить там массовое вырезание. Иначе говоря, в катакомбах нас ждёт лишь смерть.

- Но-о...

- Само оно где-то поблизости. Слышишь?

Я прислушался к знакомому реву и гулу пробиваемых стен. Можно сказать, поймал дежавю. И тут же приободрился, вспомнив, когда слышал подобный звук раньше. Очень, очень давно...

- Не может быть... - просипел я, все ещё лежавший на чужом плече. Попросил опустить меня и побежал сам, хотя голова моя все ещё ходила кругом. - Если это то, о чем я думаю...

- Что ты там бубнишь? - выговорил граф Баргуюзон, запыхаясь.

- Нам надо остановиться.

И я встал посреди темного коридора как вкопанный. Налетев, Шанк чуть не сбил меня с ног. Ещё секунду Ладислав не включился в происходящее, видимо, слишком сосредоточившись на дыхании. А Баргуюзон остановился только через три.

- Что ты вообще делаешь, - рявкнул он, - бегом!

- Нам не убежать.

Все встали в ступор, ожидая объяснений.

- Поверьте мне, я знаю. Нас преследует тот, кто может смотреть сквозь стены. Он... вернее, она - профессиональная убийца, от которой не спрятаться. Она обладает маной и за сто двадцать лет отточила свои навыки до совершенства.

Выше я записал то, что хотел рассказать в тот момент. Слишком много деталей уместил в несколько строк. Вероятно, из-за волнения моя речь была сбивчивой и звучала как бред сумасшедшего. Но тогда я не мог объяснить все и сразу, ибо смерть наступала нам на пятки.

- Значит... эм-м... Эта убийца сейчас видит нас сквозь стены с помощью маны? - переспросил Баргуюзон, не веря своим ушам. На его месте я бы тоже усомнился в здравости того, кто мне сказал бы подобное.

- В таком случае мы уже мертвы, - заключил Шанк, засунув катану в ножны.

Я попытался объяснить:

- Нет, нет, слушайте, мы ещё можем спасти свои шкуры. - Я нервно облизнул губы. - Если мы разделимся, то часть нас может выйти тем путем, из которого пришли. Другая же отвлечет на себя внимание... но... постарается выжить.

- И как же мы разделимся? - с выражением абсолютного недоумения и замешательства спросил Ладислав.

- Я отвлеку убийцу на себя, а вы втроём пойдете назад и выйдете на поверхность. А там - идите к ближайшему людному месту, может быть, таверне, где куча народу. Она не посмеет появиться там, а значит, там вы в безопасности. Ну же, бегите!

- А как же ты? И с чего ты, нахрен, взял, что убийца погонится за тобой?

- Да.

- Что значит "да"?! - взревел Баргуюзон, тряхнув меня за плечи.

- Нет времени объяснять, просто доверьтесь.

Он ещё пару секунд глядел на меня в упор. Потом резко отпустил и сказал:

- Ладно, я тебе верю. Я отведу Ладислава и Шанка на поверхность. А ты беги как можно скорее, если найдешь дорогу к выходу. - Он построил руки "домиком", соединив ладони кончиками пальцев. - Найдешь "дома", найдешь и выход.

- Спасибо.

И мы разделились, побежав в разные стороны.

3. Старое знакомство

Я устремился по зловещему коридору, пыхтя и кряхтя. Глаза, благо, уже привыкли к свету, и я мог разогнаться без опасений врезаться о стены.

Свернул на повороте, где был нарисован домик и ещё двое других символов, на которые я не обратил внимания. На каждом из многочисленных развилок и распутиц я ненадолго останавливался, перебирая глазами по вырезанным символам. За раз встречалось от двух до пяти знаков, и в этом ворохе мне приходилось искать один нужный. Я бежал, искал, и снова бежал, и снова искал.

Спустя пятнадцать минут беготни я опёрся об стену, не в силах продолжить. Казалось, лёгкие были готовы лопнуть и вылиться вместе с кровавой блевотиной. Хоть я и был человеком крепким, - ибо являлся военным маршалом как-никак, - но годы берут свое. Да и тренировки я давно забросил, так как не мог осилить прежний минимум.

И за все это время слышал приближающийся рев всего пару раз. Странно, ведь убийца могла выкосить меня, словно коса - травинку, не оставив и мокрого места. Но по неизвестной причине я был все ещё жив.

Наконец, она показалась в конце коридора. Лосины из черной кожи подчеркивали ее пышные формы ниже пояса. На талии был надет кожаный корсет, зашнурованный по вертикали. В области шикарной груди он был подшит так, чтобы ее уместить. Молочного цвета волосы страдали до пояса с одной стороны, а с другой - коротко острижены. Глубокая подводка глаз была темной, как небо в безлунную ночь. В целом она осталась почти такой же, как и десять лет назад, абсолютно не постарев. Мадори сами по себе долго стареют, в несколько раз медленнее обычных людей.

Разумеется, с этой роскошной особой мы были давно знакомы. Короткий роман на год с лишним, около десятка лет тому назад, когда меня ещё интересовало женское тело. Старость - не радость и любви помеха, так сказать, в практическом смысле этого слова. Закончилось все скандалом, после которого мы ни разу не виделись. Она уехала в неизвестном направлении, а я остался в генеральном штабе Станбурга. Проза жизни.

И теперь, как я и предвидел, она упустила возможность убить Ладислава с его дядей-графом, лишь бы встретиться со мной после стольких лет разлуки. Приятных лет разлуки. Хотя я и не отрицаю, что сам немного скучал.

- Леонардо! - прокричала моя бывшая подруга и залилась хохотом. Во мраке я видел только ее силуэт в конце коридора. - Старый ты черт, живой ещё!

- Я часто об этом сожалею, - ответил я, повысив голос. - Как и о тех счастливых годах, не слыша и не помня о тебе.

- Я так и знала, что ты начнёшь с оскорблений. - Ее каблуки цокали, отдавая эхом, а сама она жеманно виляла при ходьбе бедрами. - Это грубо, знаешь ли.

- Ну и слава Господу, - буркнул я и спросил: - А ты как, все ещё скачешь на поводке у Магистрата?

- Да. И мне нужно было выкрасть время, чтобы сказать тебе кое-что.

- В смысле?

- Я здесь, чтобы предупредить...

- То есть... то есть... - я потерял дар речи. Мой рот раскрывался и закрывался, точно у рыбешки, выброшенной на берег. - То есть, ты убила одного из влиятельнейших графов Саркуды, просто чтобы перекинуться со мной словечком? - Мои пальцы впились в седые остатки волос на голове. - Ты хоть понимаешь, что наделала? Теперь Крайний Юг распадётся на множество мелких графств! Они же перегрызут друг другу глотки, начнётся гражданская война! Черт!

И я развернулся, уверенный, что удара со спины не последует. Я ее хорошо знаю.

- Грядет то, во что тебе вмешиваться не следует. Если внесешь свою лепту в события – умрешь. - Произнесла она. Я остановился, не оборачиваясь, с угрюмым выражением лица. - На самом деле мне поручено убить тебя и, по возможности, других членов вашего круга. Но... В общем, тебе лучше уехать как можно дальше от Станбурга и затаиться, может, сменить имя и внешность... Ты меня слушаешь?..

Я сделал паузу.

- Да. Я подумаю над этим.

- Верховный Совет Избранных не знает, что мы... что мы пересекались прежде. Поэтому держи это в секрете. Ради моей безопасности.

- Угу. - И я направился туда, откуда прибежал.

Торопиться было особо некуда. Хотя мне хотелось кричать, бежать без оглядки, сверкая пятками, из этого места. Я старался не подавать виду, что напуган. Адалана могла и передумать, стерев меня своей способностью. Всякое могло случиться под конец разговора. Я хочу сказать, от баб можно ожидать чего угодно, только не здравомыслия.

4. Лишние вопросы

Стоило мне зайти в главный вестибюль королевского дворца, как ко мне пристали несколько графов из Клана Южных домов. По всей видимости, Дориск рассказал им или намекнул о нашей важной встрече, которая могла бы многое изменить. Однако, как уже известно читателю, их представитель умер прошлой ночью. Я бы на их месте тоже чувствовал себя как на иголках.

Не могу припомнить, что конкретно они спрашивали. Суть их вопросов косвенно касалась нашего нового союза и возможного дворцового переворота. Я старался отвечать нейтрально. О смерти графа Дориск не упомянул ни слова.

- Разве? – поинтересовался граф Фаркуад. – Неужели вы не знаете, что граф Дориск не вернулся домой этим утром? Когда мы услышали об этом при дворе, то прогулялись до его особняка в центре города. Ни дворецкий, ни горничные с прошлой ночи его не видели. Они предположили, что высоко почтенный граф ходил развлечься, как иногда делал это прежде.

- В общем, нас терзают смутные сомнения на этот счет. – Угрюмо вставил граф Дорианс.

- Полностью разделяю мнение моего приятеля.

Проклятье. Кто-то проболтался. Наверняка Ладислав.

- Признаться честно, - ответил я, очевидно, солгав, - для меня это новость. К тому же, мало ли есть развлечений, после которых мужи не сразу возвращаются домой? Вероятно, с ним все в порядке, просто переночевал где-нибудь в таверне.

Надо поменьше упоминать про Дориска, подумалось тогда мне. Прежде чем объявлять о его смерти, необходимо подготовить почву. И тянуть время. Господь упаси, что начнется, если все узнают о его смерти. Южные дома вцепятся друг другу в глотки, подозревая в намеренно убийстве и шпионаже кого попало. Эти графы способны на любую дурость и не способны думать. В их представителе, графе Дориска, было хотя бы немного ума. В отличие от его вассалов.

Я спешно ретировался, пока они не начали мусолить то, что я уже сказал. Лишние вопросы мне ни к чему. Да и самого тошнит, когда один и тот же вопрос задают по нескольку раз.

5. Траур

Внутренний сад дворца, тот что в западном крыле, нравился мне больше остальных двух. Скульптуры воинов с нимбами на головах создавали величественную атмосферу. Проходя мимо, я не мог этого не отметить.

Несмотря на спокойную обстановку, меня снедала тревога. Мой вечный спутник. Часто это происходит без особых на то причин. Возможно, это было переживание по поводу смерти графа Дориск. Или душевный недуг, вернувшийся в мою жизнь вместе с Адаланой, кто знает? Хотелось бы знать самому.

Через пару часов состоялся Закрытый совет. Большую часть времени я сидел, летая в облаках, перебирая недавние события или пережевывая собственные мысли. Сборище графов, что обсуждали всякие мелкие трения, пребывали в гнетущем настроении. И спорили, спорили, спорили. До тех пор, пока самые выносливые не выдохлись и, наконец, не заткнулись. Ничего серьезного ни в тот, ни в два последующих дня не обсуждалось.

Смерть императора Саркуды стала для многих серьезным ударом. Неожиданным и бодрящим, словно пощечина спящему. Хотя император давно был меж двух миров, и его интересы представляли разные лица. Кто подвернется под руку. Однако старость его все-же доконала. Как однажды доконает и меня.

По всем землям империи был объявлен трехдневный траур в его честь. Это означало дневной комендантский час, когда городская стража сгоняла людей с главных улиц. Все таверны и прочие заведения были закрыты. Рынок тоже. Работали лишь бакалейные лавки, в качестве исключения. Святая Церковь объявила круглосуточные моления. Города империи погрузились в дремоту, а также в туман, сгущавшийся на улицах Станбурга. Уж не знаю, совпадение это или божественный символизм.

На самом деле весь этот траур – больше дань традиции, чем оплакивание Его Преосвященства. Что изменится в провинциальной глубинке или в маленьком городишке на окраине империи, если император уйдет в мир иной? Для обыкновенных крестьян, как и для мещан, это не значило ровным счетом ничего. Я имею ввиду в практическом смысле. Императоры сменялись столетиями подряд, а простой люд живет по прежним заветам. Ведь закон всегда един и продиктован Богом, а Бог истинно вечен.

Гуляя по пустым площадям и улицам, я размышлял о многом. Об упущенных возможностях, о тех, кого ранил, скольких мирных людей ненароком убил во время войн. Ибо одним лишь пером я выкосил больше людей, чем любой воин собственным мечом. Соседние королевства были присоединены к Великой Короне императора Фридриха Аузельского. С тех пор на землях Саркуды стали править меч и крест. Как говорится среди дворянства, инквизиция карает – власть объявляет.

И зачем Господь забрал императора именно сейчас? Может, хотел что-то показать? Например, как вера усыпляет бдительность и делает из власть имущих простодушных ифантилов. Или как один человек заберет с собой в могилу всю империю. Ну, пути Господни неисповедимы. Однако это не значит, что его не в чем обвинить, когда обвинить, собственно, некого.

Впрочем, что-то я все усложняю. Скажем так, я человек верующий. Бог направлял мой разум и душу к завоеваниям, чтобы построить единую империю. Часть людей должна была оплатить кровью светлое будущее новых поколений. Я считал, что мой путь был продиктован свыше. Пока не осознал, что моя жизнь зависит от меня одного.

Но теперь от меня зависит и будущее империи. Она трясется и рвется по швам. Мое нынешнее предназначение – не дать ей распасться на множество враждующих королевств, как было в давние времена. Я просто обязан сохранить то, что возводил так долго. По крайней мере, умирать придется не с мыслью, что труды всей моей жизни канули в лету. Я боюсь этого больше всего. Собственно, по той же причине хочу оставить после себя летопись о своих последних подвигах.

Вопреки голосу Адаланы, не вмешиваться я не мог. Течение времени норовит снести мой замок из песка. И я ни за что не позволю этому случиться.

6. Надежный (наверное) план

Толстая кожаная папка со стопкой бумаг хлопнулась на стол.

- Что это? – тут же спросил я.

- Все, что известно на данный момент о ситуации на юге Саркуды. – Явно довольный собой, граф Баргуюзон наматывал ус на указательный палец. – За север я браться не стал, решил четко разобраться сначала с одной стороной света. Проще говоря, у меня там попросту нет связей.

Человек, знающий географию Саркудской империи, понял бы его без пояснений. Но я все-же остановлюсь на этом. На юге сконцентрировано большинство инфраструктуры иперии, а также проходит множество торговых путей. Тот, кто владеет Крайним Югом, тот, более вероятно, владеет и всей остальной империей. Вот почему разобраться с враждующими домами было крайне важно, пока не начался сущий хаос гражданской войны.

- После нескольких месяцев наблюдения, а также тщательного анализа информации, я готов вам кое-что представить. – Он откашлялся в кулак. Затем покопался в папке и вынул схематично нарисованную карту. – Вот мои каракули. На них изображена Саркуда и отмечены зоны влияния: синим, желтым и малиновым. – Я придвинулся поближе. Кроме нас двоих здесь никого не было. – Начнем с запада на юг. Столица первого объединения находится в Рашкаламоре, владения семейства Шазиль. В этом городе находится самое влиятельное семейство, имеющее марионеток по всей синей территории. Видишь?

- Да. – Я помедлил, наткнувшись на маленькие серые территории, недалеко от синей. – А что с теми землями, которые отмечены серым?

- Говоря простым языком, их не стоит принимать во внимание. Они либо капитулируют сами, либо их аннексируют соседние страны – не суть важно.

- Понятно. Так что там с дальше?

- Земли, помеченные желтым, образуют столицу в Пославце, владения семейсва Монтельс. Этот город обладает наибольшим торговым влиянием, так как по рекам вокруг проходят… торговые артерии империи, если угодно. Какого-либо лидера в них нет, так что надо поторопиться, пока оный не возник из ниоткуда и не начал действовать. – Граф перешел к последней из новых земель Крайнего Юга: – И, наконец, малиновым отмечены земли со столицей в Барадуре, владения семейства Бральм. Как раз там уже появился условный лидер, которому дали присягу уже семнадцать домов. Граф Фаркуад, самый опасный из тех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело. Я уже посылал за ним убийц раза три, а он перекупал их и натравливал на меня же. Думаю, никакие переговоры с ним от моего имени вести не стоит…

Я хотел было предложить в качестве посла собственную кандидатуру, но граф опередил мое предложение:

- Прости, но тогда все остальные переговоры и манипуляции должен вести ты. Если я в принципе на нашей стороне, то он не захочет иметь с нами никаких дел. Надеюсь, я выразился доступно.

Я согласно кивнул.

- Получается, это все. Есть еще куча мелких подробностей из жизни нашего дворянства. В этой папке. Но у нас не так много времени, чтобы путаться в мелочах.

- Ничего страшного, я вам верю. – Я сказал так, хотя придерживаюсь мнения, что никому верить нельзя ни в коем случае. Но если бы я это озвучил, то оставил бы брешь в наших отношениях, в которую сможет прокрасться повод для вражды. В подобных делах следует все говорить крайне осторожно. – И буду надеяться, что ваша сеть шпионов более-менее надежна.

- Благодарю за комплимент. – Баргуюзон откинулся в кресле и, подобрав со стола курительную трубку, принялся насыпать в нее табак. Спустя пару минут он произнес: – И что вы можете сказать по этому поводу, Леонардо?

Я сформулировал идею, что появилась у меня еще в момент, когда я взглянул на миниатюрную карту:

- Что-ж, здесь я вижу лишь один вариант – захватить эти столицы в кратчайшие сроки и продиктовать там собственные условия. Из войск у нас имеются только ягурат. Семь тысяч единиц. Выделим по четыре сотни на город и атакуем несколько городов одновременно. Оставшиеся поедут с нами в эскорте. Мы объедим захваченные города, в которых вы, граф Баргуюзон, сможете поставить марионеточное правительство. Это будут ягурат из командного состава гарнизона. Таким образом, мы сможем навязать новую общую власть. Среди этих земель мы и укрепимся. А потом соберем рыцарское войско.

7. Захватить в кратчайшие сроки

Небо заволокла глубокая синеватая тьма. Бледные облака тихо плыли по ветру. Яркий лунный диск освещал холмистые равнины на подступе к стенам. Город-крепость Рашкаламор был окружен ими в форме полумесяца, примыкающего к горам. Дома лестницей поднимались к вышине скал, доходя примерно до середины. Равнины были усеяны сельскими угодьями, в большей мере полу созревшими тыквами и капустой. То там, то тут торчали темные силуэты трухлявых домишек.

Лунный свет ложился на поля, по которым пронеслись несколько теней. А следом – и целая толпа, перемещавшаяся в сторону неприступных стен. Воины ягурат не пользовались лошадьми и прочими ездовыми животными. Их мощные ноги способны развивать скорость, большую, чем элитный скакун. Каждый отряд из пятидесяти человек двигался широким клином.

Спящие сторожевые заметили неладное слишком поздно. Ягурат были уже на полпути к стенам, когда зазвучала тревога. Отлично. С башен посыпались одинокие стрелы, ни одна из которых не попала в цель. Полусонный гарнизон начал выползать на стены, но в тот момент ягурат оказались практически у ворот.

Некоторые из них, резко опустившись на колено, достали тяжелые арбалеты. Болты полетели в высившиеся рукотворные скалы. И вгрызлись, протянув веревку в самый низ. Нечто похожее на якоря, что забрасывают на стены. Другая часть ягурат, не вооруженная арбалетами, продолжала движение. Схватившись за любую попавшуюся веревку, они, не останавливаясь, стали взбегать по стенам.

Подобную тактику я использовал во многих осадах, когда в моем распоряжении имелись ягурат. Самая известная из них – осада крепости Башек в нескольких сот милях отсюда. Тогда я смог взять крепость, имея в распоряжении вдвое меньше единиц войск, чем гарнизон. При всем при этом склады Башек были заполнены припасами и оружием. Быстро и эффективно, как и подобает стилю ягурат.

Жители Рашкаламора, наверное, так и остались спать в своих постелях, не узнав, что этой ночью была какая-то осада. И это тоже плюс. Лишняя паника нам ни к чему. Лучше сделать дело быстро и точно, чем кошмарить невинных людей. Наутро они проснутся как ни в чем ни бывало.

Потянув поводья, я медленным шагом повел коня в сторону Величайшего графа, что сидел и наблюдал за ходом осады. Хотя осадой это можно было назвать с натяжкой, так, скорее короткая пробежка для наших друзей-ягурат.

- Хорошая погодка, не правда ли? - спросил я в традиционном дворянском стиле начинать разговор с погоды. В этот момент луна частично скрылась за облаками.

- Бывало и хуже. - Насупившись, ответил он. - Мне нравится эта "осада", быстрая и чистая, без долгого обстрела из орудий. Честно говоря, у меня желудок крутит от грома пушек. Гладкая сегодня погода, мне вполне по душе.

- Что-то не заметно на вас умиротворения. Вы переживаете?

- Может быть, - его брови сдвинулись к переносице. - Может быть.

- А может, не стоит трепать себе нервы? Вам не приходила подобная мысль?

Граф задумчиво хмыкнул и, сформулировав мысль, ответил:

- Как можно не быть встревоженным в треклятом этом мире, где, если что-то идёт гладко, то в последствии перевернется катастрофой? Если, по нашим расчетам, Пославец и Барадур будут взяты сегодня ночью, то нам сильно повезет. Но не бывает такого, чтобы везло постоянно. Судьба умеет соблюдать баланс в везении и утрате, уравновешивая и одно с другим. Как только она посовывает тебе первое, то задумывает подсунуть второе. Победивший не уходит безнаказанным, понимаешь, Леонардо?

- Вполне. - Удручённое настроение каким-то образом передалось и мне. - Повезло - жди беды. Не повезло - и ты в беде. Так ведь это работает?

- Вы необычайно проницательны, маршал.

- Лично я называю это прозой жизни.

Я стоял и наблюдал с высокого холма вместе с Баргуюзоном. Ягурат взбирались по стенам, словно кошки – по дереву. Они вырезали всех, кто держал в руках оружие, прежде чем те что-либо сообразили. В тот момент я не хотел забегать вперед, но в душе уже был уверен, что осада удалась. Все прошло без заминок. Наша роль в осаде заключалась не более, чем в наблюдении. Мне даже не пришлось заниматься организацией, так как подопечный Шанка, по-моему, справился с этой простой задачей на ура.

Пославец и Барадур продержались немного дольше просто потому, что не хватало ягурат. Но те справились, причем с минимальными потерями. Наш эскорт из трех сотен единиц не встретил по пути серьезных засад. Отдельные графы, конечно, решили попытать удачу. Что-ж, она им грубо изменила с воинами ягурат в качестве противников. Думаю, для остальных это будет блестящим уроком.

Шанк ожидал нас в Пославце, где основал собственный командный штаб. За это я был ему благодарен и остался, в то время как граф Баргуюзон поехал свергать Фаркуада. На утро в Пославец прибыл посланник из Барадура. Он извести о том, что Баргуюзон установил там свою власть, назначив на должности агентов из собственной шпионской сети. Тех, кто отказался подчиняться, он велел публично казнить.

Крайний Юг подчинился нам в течении трех траурных дней.

Вот так мы втроем с Баргуюзоном и Шанком сделали первый шаг, заложив фундамент для Новой Саркуды. Если бы мы только знали, к чему это приведет в последствии, то были бы поражены до глубины души.

Фундамент оказался весьма и весьма зыбким. В нашем распоряжении оказалась огромная территория, которую следовало вновь удержать от распада на множество мелких графств. Четыре сотни боевых единиц на город – не панацея от народных волнений и внезапных восстаний. Пришлось доверить этот вопрос ягурат. И зря.

8. Дворцовый переворот

Когда я заявился в тронный зал, прервав почти завершившуюся церемонию, коронуемый император восседал на троне. Одетый в парадную мантию, он держал полуторный жезл и с властным видом глядел на присутствующих. Как и подобает ряженому петуху в долбаном курятнике.

Патриарх как раз произносил:

- ... И если кто-то против, то пусть скажет сейчас или молчит во веки веков!

Речь-таки прямо свадебная.

Судя по воцарившему молчанию, никто ничего не имел против новоявленного императора. Кроме меня.

Мой голос раздался, словно раскат грома в солнечный день:

- Я против. - после чего я достал из чехла пистолет. Кремниевый замок чиркнул искру, и из ствола повалил дым. Наследник поднялся с трона, ещё завидев смертоносный пистолет, но не успел среагировать. Пуля пришлась ему прямо в сердце, он испустил последний вздох и рухнул лицом вниз. Императорский жезл покатился по красной ковровой дорожке.

Позади меня распахнулись огромные парадные двери, и в зал явилась гвардия ягурат с обнаженными клинками. Своим видом вооруженные ягурат внушали угрозу. Свет играл отблесками на лезвиях десятков мечей. Пёстро разодетая знать попятились назад.

- Династия Аузель только что потеряла свою власть. - Вольно продекламировал я. - Пришло время править новой.

Лица знати исказились от шока. Видимо, до них все доходило с опозданием в пару минут.

Ягурат расступились по сторонам, и в образовавшемся зазоре появились Ладислав с графом Баргуюзоном. Юнец выглядел обеспокоенным и смущенным, в отличие от его дяди.

Очень давно Саркудой правил император Фридрих Первый Аузельский, который оставил после себя трёх двух близнецов: брата и сестру. Первый ребенок, мальчик, в последствии стал императором Фридрихом Вторым, что скончался три дня назад от старости. Его сестра, Дарья Аузельская, не могла претендовать на престол, однако оставила после себя сына, и имя ему - Ладислав. Выходило так, что Ладислав имел все права занять трон после Карла, его двоюродного брата. Карл Аузельский мертв. Настал черед нового монарха.

Наступила гробовая тишина. Баргуюзон без доли стеснения прошагал вдоль ковровой дорожки и нагнулся, чтобы поднять жезл. Взяв его в руки, он замер, заворожённый его красотой. Жезл был сделан из цельного куска золота, с тонкой ювелирной резьбой, и украшен драгоценными камнями ближе к навершию. Символ истинной власти.

Баргуюзон развернулся, крепко сжимая жезл в руке и пробуя его на вес.

- Почему бы нам, - начал он с грозной ноткой в голосе, - не признать, что лучшим на месте монарха был бы граф, величайший во всей империи? Ну-у, например, я?

- Мы же договорились! - крикнул я. - Этот дворцовый переворот был в пользу Ладислава. Лишь он единственный возможный наследник Саркуды!

По толпе ряженых дворян поползли перешептывания, многие начали суетиться и встревоженно подглядывать то на ягурат, то на Баргуюзона. Если бы не вооруженная гвардия, давно бы начался балаган.

- Ты серьезно, Лео? - его вопрос прозвучал, будто констатация общеизвестного факта. - Мы могли договориться о чем угодно, но это не умаляет того, что гвардия на моей стороне. А человек, за кого вступается гвардия, за того вступается и вся знать. Никто ведь не хочет лишиться головы?

Ответить дворянская знать не осмелилась. Но осмелился Шанк, вышедший вперёд:

- Долгие годы Саркудой правили коррупция и чинопоклонничество, в то время как простые граждане не имели даже собственного голоса. Мне претит общество, где если ты родился в дворянской семье, то имеешь все, что пожелаешь; а если родился в семье крестьянина, то не имеешь ничего, кроме пожизненной кабалы в поле. Кроткие унаследуют землю, но владеют ей сильные. Пришло время опрокинуть ложные идеалы. И пусть я не человек, но мое мнение разделяют многие из людей.

- В том числе и я. - Произнес я. - Граф Баргуюзон, вы арестованы императорской гвар...

- Да что за чушь вы несёте! - взревел граф. - Гвардия в моем и только моем распоряжении! Ягурат не имеют права голоса, вы просто дорогие наемники, просто пешки в дворцовом перевороте. Отныне никто не посмеет посягать на власть императора, потому что императором стану я!

Шанк достал из-за спины вакидзаси и метнул с размаху. В глазах графа, может быть, в тот момент и промелькнула частичка здравомыслия, но тут же угасла, когда сабля достигла цели. В остекленевших глазах навсегда отпечаталось холодное, отсутствующее выражение. Грохнувшись об пол и раскинув руками, он предзнаменовал своим видом начало имперской смуты. Тело графа упало на рукоять вакидзаси так, что из спины, словно острый скалистый пик - из моря, торчало изогнутое окровавленное лезвие.

По толпе поднялся шумный ропот, иногда звучали тревожные женские вскрики. Из мужчин никто не осмеливался подать голос при виде вооруженных ягурат и при свидетельстве двух убийств. Я бы и сам на их месте помалкивал да втихую возмущался.

Принца Ладислава я приказал арестовать по подозрению в сговоре с графом. Двое ягурат в блестящих доспехах моментально отвели его за мою спину. Скорее всего, он не был в курсе плана Баргуюзона по захвату трона, но все же лучше перестраховаться, чтобы юнец не оказался с сюрпризом. Но если бы я только знал, что потом с ним станет, то поставил бы под круглосуточное наблюдение. Эх, зря я поселил его в тюремной камере в столь тяжёлый переломный момент...

9. Хрупкие мотивы

Мои ноги торопливо ковыляли по коридору. Как и в тот день, когда он шагал по катакомбам Падших Ангелов, его окружали три вещи: пропитанный сыростью воздух, тесные каменные стены и тьма, затаившаяся по углам. Мне трудно представить, что под землёй может быть как-то иначе. Впрочем, среди тюремных камер иначе быть и не должно.

Считаю должным описать, как выглядели тюремщики до того, как я нашел Ладислава. До него оставалось всего пару поворотов. И я повернул голову в сторону. Увидел не шибко много: только слонявшихся туда-сюда людей в мешковине. Некоторые валялись на нарах, другие бились головой об стену, а третьи просто глядели в потолок.

Жуть началась далее. Молодой небритый мужчина сидел на полу, развалив ноги полумесяцем. Белый кусочек мела елозил по щербатой стене. Он рисовал на стене странные символы, похожие на метки Падших Ангелов. Не могу описать их, так как не понимаю их. Как они выглядели - точно не помню, но в основном состояли из простых геометрических фигур и плавных линий. Не разрешенным я считаю единственный вопрос - откуда, черт его дери, он знает эти знаки? Может, он попал сюда за связь с Ангелами?

Я прошел дальше, объятый холодным воющим ветром. Светильник не являлся панацеей от темноты, и я частенько спотыкался. Я решил остановиться, чтобы перевести дух, и заметил другого тюремщика. Тот ползал по сырому полу, словно таракан, и гоготал как осел. Сколько он уже здесь? Сколько времени, проведенного в камере три на пять метров, необходимо, чтобы так поехать крышей? Я приблизился, направив на него светильник, и он отполз в дальний угол. При том шипел и фыркал. Ну его нахер.

Камера Ладислава находилась посреди тройного перекрестка коридоров. И была больших размеров, чем все предыдущие виденные мной камеры. К ней я подходил с осторожностью, не зная, чего ждать.

От Ладислава меня отделяли крепкие стальные прутья и массивный железный замок. Обстановка была отделана слоем кожи и досок. Места внутри было предостаточно для его личных вещей. Там даже стоял мальберт для рисования, а рядом лежал комплект красок и кистей. В центре стояла просторная кровать с красным шелковым балдахином. Кресло рядом было украшено бордового цвета бархатом. На столе из яркого дерева стояли блюда: одно с недоеденным сладким рулетом, а другое - с орехами в меду. Из чайной чашки, украшенной золотой инкрустацией, исходил нежный дымок. Для человека его статуса обстановка выглядела вполне неплохо. Но по сравнению с остальными узниками, он явно купался в роскоши. Не могу осуждать Ладислава, однако отвёл бы ему камеру поскромнее. Даже в такой ситуации дядя слишком его балует.

- Здравствуйте, Леонардо, - он встал с кресла и подошёл к решетке, убрав руки за спину. - Не желаете чаю?

Я был немножко ошеломлён его вежливыми манерами.

- Спасибо, конечно, но обстановка сему не благоприятствует.

- Правда? - он слегка приподнял брови. - По мне, так здесь довольно уютно. Если привыкнуть.

- К тюрьме я уж точно привыкать не хочу. - Пробурчал я в ответ.

Он пожал плечами:

- Как скажете.

Затем развернулся и прошел обратно к креслу. Вальяжно сел.

- Вы навестили меня, чтобы просто ворчать, Леонардо?

- Ворчать я могу сколько угодно, и это не столь важно. Я пришел, чтобы отыскать в тебе хоть толику здравого смысла и выпустить на волю.

- Без первого можно обойтись?

Его лукавый тон вывел меня из себя.

- Нет!

- Жаль. Потому что я так вполне здраво себя ощущаю.

- У нас разные понятия о здравости.

- Зачем вы тяните кота за ухо? Говорите конкретней, пожалуйста.

Я сделал паузу, глядя прямо на него суровым взглядом. Спустя секунд пять произнес:

- Отдай портрет.

- Какой именно? - он обвел рукой картины, которые нарисовал взаперти. - Выбирайте любой, на ваш вкус.

- Не вертись. Ты знаешь, о каком я портрете.

- И вы тоже. Так назовите его.

Черт. В тот момент я пожалел, что нас разделяла решетка. В ином случае я бы оторвал его башку голыми руками.

- Назови... его... сам! - я чеканил каждое слово, напуская слегка ревучие нотки. Надеялся взять его штурмом. Но не вышло.

- Принцесса Темная. Ее портрет. - Ответил Ладислав, наматывая на палец прядь вороных волос. - Это что, было так сложно?

- Иди ты в бурю. - Выругался я в пол. - А теперь отдай мне его.

- С чего это вдруг?

- С того, что я могу уговорить твоего дядю посадить тебя в обычную камеру, нарядив в мешковину. И он меня послушает, будь уверен.

Я и не рассчитывал, что мои угрозы как-то на него подействуют. Этот обезумевший мальчишка походил на неприступный замок с толстыми стенами и многочисленным гарнизоном. Но насчёт лишить его роскоши - это я вполне серьезно. Это нужно хотя бы за тем, чтобы убрать с его лица гаденькую ухмылочку.

Внезапно он встал, сделал пару шагов в сторону шаблонов. Перебрал их пальцами, а потом вытащил нужный. Это был портрет Принцессы Темной, который он сам нарисовал пару дней назад. И который вселял в любого, кто на него взглянет, холодный ужас. Да, эстетические формы и гармоничное сочетание цветов вызывали у меня восхищение. Форма прекрасна. Но вот содержание пугало и отталкивало. Какой вообще бес нашептал ему нарисовать этот портрет?

- Вот, одна из моих лучших работ, Лео. - Хотя он отнюдь не спешил протянуть картину мне. - Я влюбился в нее с первого взгляда... Нет, с первого вздоха, когда ее образ осенил мой разум. Ее лик словно источает свет, обратный солнечному. Свет глубокой непроглядной тьмы. Ее образ помогает мне заснуть в бессонные ночи. Так объясни же мне, зачем мне отдавать такое сокровище?

- Потому что портрет сводит тебя с ума, и в этом нет ничего прекрасного.

- Не соглашусь. - Отрезал он. - Я чувствую, что этот образ может стать реальным, он - моя путеводная звезда. Впервые в жизни я чувствую, что у есть вещь, за которую я бы пожертвовал своей жизнью. Так много портрет для меня значит, Лео.

- Ты считаешь, это правое дело? - тихо спросил я. Струны его души затронули и мои собственные.

- Да.

Если предыдущую часть диалога мне приходилось выуживать из головы обрывками, то слова последующей отпечатались в памяти калёным железом. Я не раз возвращался к этим строкам в попытке все обдумать - возможно, нашлось бы и решение всех моих проблем. Но так и не получилось прийти к чему-то одному, как бы я не старался. Что походило на раскрытие шкатулки, в которой ещё одна шкатулка, в той - другая, и так до бесконечности.

Я заглянул внутрь себя и произнес:

- Смелость не в том, чтобы умереть за правое дело, а в том, чтобы жить ради правого дела.

- И ради чего ты живёшь?

- Я... чтобы просто жить.

- И по-твоему это правое дело?

- Нет, но... Хотя бы так, на большее я уже и не способен...

- Все с тобой ясно. Старый трусливый слабак, - отчеканил он и скрестил руки на груди.

- Надо же, опять этот шаблон. Слышал, и не раз.

- И что ты на это обычно отвечаешь?

- Ну, обычно после подобных заявлений я шлю собеседника в место, куда солнце не заглядывало. Однако тебе, так уж и быть, объясню: не каждый, кто называется себя волевым человеком, на самом деле им является. Чаще всего это законченный идеалист, который ценит нечто выше собственной жизни. Храбрые паладины долго не живут. Выживают лишь те, кто найдет в себе силы переступить через собственные идеалы, принципы, черт, пусть даже он останется сломленным до конца своей паршивой жизни, но у него останется то единственное, чего не будет у других - это сама жизнь.

- Ха, такая жизнь не стоит и ошметка дерьма со старого ботинка.

- Чего она стоит - это уже другой вопрос, но...

- Что-о?! Да об этом и идёт речь, тупой маразматик!

"И где он только понабрался столь грубых выражений?.." - подумалось мне. Однако даже в тот момент я осознавал, что, пусть малец и разошелся, зерно истины в его словах есть. Единственное достижение за все мое тленное существование - это то, что я кое-как дожил до старости. И какова плата за подобную жизнь? - извечные самокопания, тревоги и едкая ненависть к собственной персоне. Боюсь, мне удастся передать пером, насколько сильно оно изматывает душу. Чтобы понять это всецелостно, необходимо испытать на себе, чего я не пожелаю самому заклятому врагу.

- Уж лучше сдохнуть, чем стать таким же отребьем, как ты! - (в чем я не могу не согласиться.) - Жалкий дед... нет, крыса! Жалкая мелочная крыса без гроша за душой!

Я с мрачным видом понурил голову и, шагая прочь из камеры, пробормотал:

- На сегодня достаточно, ей-богу.

Уверен, крики и оскорбления раздавались ещё долго после моего ухода.

10. Договор расторгнут

Некоторые назовут меня бесстыдным узурпатором. Другие - наглым интервентом соседней страны, решившим словить куш на месте настоящего престолонаследника. Ни первых, ни вторых осуждать мне не за что, так как со стороны могло бы показаться только так. И лишь немногие вспомнят о том, что я сам ни разу не называл себя императором, а лишь его временным регентом; что я не расхаживал в нарядах стоимостью в малый городок; что я не спал ночами, разгребая прорву бумаг. Я не прошу у читателя жалости и не выставляю себя невоспетым героем, просто хочется хоть где-то запечатлеть реалистичное представление о моей жизни во время регентства.

Противников у империи стало гораздо больше, и значительная их часть скрывалась под личиной союзников. Мелкие графства, как я и предсказывал, стали поднимать восстания один за другим. Подавлять их пришлось силой, в чем помогло войско ягурат. При дворе опасались, что начнётся полномасштабная гражданская война, но, благо, до того не дошло. Ягурат ловко затаптывали огни мятежа, пока те не разрослись и не превратились в серьезную угрозу.

Яростней всего сопротивлялся дом семейства Аузель, потерявший власть со смертью Карла Аузельского на коронации. Собрав под Станбургом пятитысячное войско, семейство потребовало посадить на трон своего преемника. Из города навстречу тут же отправилась дивизия Шанка. Главное преимущество ягурат состояло в том, что их боевые единицы могли действовать как пехота и как конница, в зависимости от тактических задач. Совершая форсированные набеги, ягурат истрепали аузельских солдат, а потом объединились и нанесли ошеломляющий удар. Несколько сотен было взято в плен, около тысячи сбежало, а остальные полегли замертво, усеяв телами пол леса неподалеку от столицы. Абсолютно бессмысленная трата человеческих ресурсов. А злодей все равно я.

До сих пор я практически не упоминал племя Радишей, составлявших некогда западную часть Саркуды, просто потому, что они не проявляли никакой особо важной активности. Серьезные и вечно угрюмые, они сидели в своих городах с молотами наготове, пока на горизонте не замаячила выгода. Что можно содрать с разваливающейся на куски империи? Правильно, лишние земли, что и сами не прочь отделиться в трудное время. Покинуть враждебное поприще, так сказать. Семейство Шазиль с землями к юго-западу от Станбурга как раз искало такую замечательную возможность стать вассалом радишей.

Вообще, те потребовали лишь побережный территории семейства Шазиль, имевшие первостепенную торговую значимость для империи. Радиши правильно смекнули, что, имея в своих владениях шазильское побережье, они смогут значительно разбогатеть. И это не беря в расчёт то, что семейство захочет полностью переметнуться на их сторону, полностью и бесповоротно. А если от новой Саркуды отделится хоть один маленький кусок земли, это вызовет волну, которая снежным комом пронесутся по остальным землям. Тогда Саркуда распадётся на множество враждующих графств. А там и гражданская война не за горами.

Учитывая подобный расклад, мне стоило тщательно продумывать свои решения, чтобы не сесть в лужу. Я ощущал себя цирковым канатоходцем, балансирующий над высокой пропастью. Но, так или иначе, ошибки были неминуемы.

Как я и предполагал заранее, радиши объявились, чтобы потребовать прибрежные земли семейства Шазиль, не чуравшимся стать их вассалом. Откажись я принимать их условия, радиши объявили бы Саркуде войну и заблокировали бы Аркадский пролив, через который проходят важные торговые артерии империи. Это не говоря о том, что семейство Аузель не поддержит нас в этой войне, а решит взять реванш за престол. Ни война, ни революция не сыграли бы нам на руку, а только вызвали бы кучу других бед и войн за остатки власти мертвого императора. Было бы, разумеется, идеально найти такое решение, при котором и волки были сыты, и овцы - целы.

Затягивать с ответом радишам тоже было опасно, поэтому я принял поспешное решение. Я утвердил огромные выплаты дани, выплачиваемые Саркудой Племени Радишей сроком на десять лет. Благодаря тому позорному договору, империи удалось избежать распада, но не дальнейших проблем. Могу с уверенностью сказать, что я обложался, причем крупно. Весь доход казны теперь шел на выплаты дани. Каждый месяц, день в день.

Но самая суть состояла в другом, более деликатном вопросе. Пустая саркудская казна означала, что выплат по контракту с ягурат не будет ещё как минимум лет десять. Денег для их найма вдруг не стало. Услышав об этом, Шанк пришел в ярость. Он клял и проклинал меня и мою свиту, видимо, решив, что я пожалел денег в награду своим верным союзникам. Среди людей и так ходили слухи о моей алчности, и Шанк принял их на веру. Я всеми правдами и неправдами старался его переубедить, но попытки оказались тщетны.

- Что значит "договор расторгнут"? - поразился Шанк, если судить по интонации. - Но ты не можешь его расторгнуть. Где же наша плата?

- Отплатить по заслугам я не смогу, а обманывать не хочу. У меня нет выбора, кроме как расторгнуть договор.

- Ты взошел на престол только благодаря поддержке Воинства Ягурат. Ты был единственным человеком, за которого я мог ручаться перед своими воинами. Я ведь думал, что тебе можно верить... нет, мы все доверились тебе! - Вскричал, доспехи на нем дребезжали от тряски.

- Я знаю! - Попытался крикнуть я в ответ, но голос мой дрогнул. - Я знаю, что пришла пора платить по счетам. Но прошу, убеди своих солдат подождать пару лет, и тогда...

- И тогда ты снова придумаешь какое-нибудь человеческое оправдание. Но ты ведь самолично подписал договор, разве не помнишь?

- Помню...

- Тогда где наша заслуженная плата?!

- Я не знаю. - Ответил я в пол голоса и закрыл лицо руками. Стыд душил меня изнутри, в горле стоял большой ком. С каждой секундой боль увеличивалась в геометрической прогрессии, а мне оставалось лишь закрыться от всего и терпеть, чтобы боль не вылилась наружу с целой ванной слез и соплей. Старческое сердце принялось громко ухать в голове.

Пришедший с оружием Шанк мог в любую секунду метнуть вакидзаси и покончить со мной, чему я был бы необычайно рад. В тот момент мне лишь хотелось, чтобы эта боль прекратила сдавливать мое горло и отпустила. Хоть дворцовая стража и стояла, напрягшись, но подоспеть мне на помощь никто из них бы не успел. По мне уж лучше выбрать смерть, чем испытывать тот стыд. Но он меня не убил, видимо, решив оставить жить с этим горьким стыдом, что весьма жестоко.

Ягурат решили, что их нагло кинули, обманули, облапошили и в хвост, и в гриву. Жаль, но в этих переговорах я оказался бессилен, о чем гнету себя до сих пор. Черт, если бы я только придумал простой выход из ситуации, то эта история могла окончиться хорошо. Хрен бы меня побрал.

11. Вторжение извне

До меня дошли вести, что земли семейства Монтельс разграблены. Пославец предан огню и обкраден с головы до пят, некоторые торговые гильдии полностью разорены. В крупных городах царят разруха и хаос, учиненные разъяренными ягурат. Какой-либо организации среди них не замечено, поэтому, подумалось мне, их восстание имеет стихийный характер - так сильно на них подействовало расторжение договора, вот и принялись грабить всех подряд. Решили "силой забрать то, что предназначалось им по праву", что я узнал из многочисленных отчётов. Тем не менее, гарнизон и городская стража Пославца не справлялись - в городе все ещё разгоралось пламя хаоса.

Словно этого было мало, из монтельских земель дошли отчёты о вероломном вторжении с юга. Несколькими часами позже - те же самые, только из Рашкаламора и Барадура. Ферцарская армия накатывала на Саркуду, будто огромная волна цунами, предавая пороху все на своем пути.

В моем распоряжении не было достаточно организованных солдат, чтобы отразить наступление. По самым скромным расчетам, армия ферцарцев, в общем и целом, состоит из ста тысяч людских единиц. В то время как саркудская - из семи-восьми тысяч подконтрольных солдат. Бой изначально не равный и не справедливый - у Ферцарии более совершенная артиллерия и более качественная логистика снабжения. Херовый расклад, не правда ли?

Необходимо было притормозить ферцарское наступление с трёх фронтов, и я приказал исполнить самоубийственные конные атаки. По задумке, они должны были терзать ферцарские ресурсы и мешать их дальнейшему продвижению. В общей сложности времени удалось выиграть не более чем на сутки.

В это время я лично провел рекрутский набор на полторы тысячи новобранцев и тысяч пять взял из партизанских формирований. В общей сложности под моим прямым командованием оказалось жалкое шестнадцати тысячное войско, уступавшее ферцарскому по всем параметрам. И из этого мне предстояло сформировать грамотную оборону столицы.

Станбург находился на небольшом полуострове, мыс которого выходит в сторону севера. При поддержке флота его можно было бы взять в блокаду и задушить. Но ферцарцы, видимо, настолько были уверены в своих силах, что не удосужились подождать своих фрегатов. Или не придали этому большого значения. С их стороны вполне можно было ожидать пренебрежения к Саркуде. Для Ферцарии это ещё одна заранее выигранная война. И я до последнего момента не хотел с этим мириться.

На реке Коломна я выстроил ряд баллист, приказав вести заградительный огонь по всему живому, что окажется на противоположной стороне. Баллисты расстреливали ферцарских стрелков с поразительной эффективностью, так как те не носили доспехов. В небе беспрерывно мелькали смертоносные болты, способные пробить человеческую плоть навылет. Монтельский фронт удалось задержать до прибытия ферцарской артиллерии. До той поры, пока их пушки не разбомбили баллисты в щепки с дальнего расстояния. Тогда ферцарских стрелки наконец смогли спокойно форсировать реку, в то время как саркудские инженеры покинули свои позиции и отступили к Пославцу.

На мое удивление, ферцарская армия не стала брать разграбленный Пославец или вполне себе целый Рашкаламор. Стрелки и артиллерия просто прошли мимо, обогнув эти города полукругом. То же самое и с городом-крепостью Барадур, который при всем желании мог наставить ферцарскому наступлению палки в колеса. Три фронта просто двинулись дальше, словно морские волны, огибающие острые скалы. Этот ход временно выбил меня из колеи, так как времени оказалось ещё меньше, чем я ожидал.

Я не знаю, как себя повели ягурат при виде ферцарского вторжения, однако серьезных сражений между ними не наблюдалось. Скорее всего, города, разграбленные ягурат, не представляли для Ферцарии никакого интереса. А такие города как, например, Кашик, который ягурат не успели предать огню, пали под ферцарской осадой.

С каждым часом, с каждым павшим городом времени на подготовку солдат становилось все меньше и меньше. Ночью я не спал, участвуя в обучении новобранцев и назначении офицеров. Фермеры и нелюбимые отпрыски купцов, на первый взгляд, вполне подавали надежду. До тех пор, пока не прозвучали команды. Одни стояли и тупили, другие выполняли не то, что им сказано, а третьи вообще не удосужились появиться на тренировочных площадях. Дисциплина была ни к черту. И что же, вот этим солдатам сражаться за свободу Саркуды? Ответ "да" в том случае прозвучал бы как издёвка.

По мере того, как сужался Станбургский полуостров, три ферцарских наступательных фронта сходились вместе. Соединиться в один они наверняка не могли, так как для по одного не хватило бы свободного пространства. Поэтому на столицу их отправляли волнами, способными измотать даже самых выносливых воинов. Уверен, что взятие Станбурга в ферцарском штабе рассматривалось как вопрос времени.

Позднее я узнал, что, проходя по разграбленным инкунками землям, самоуверенные ферцарцы даже не удосужились выставить сопровождение для своих линий снабжения. Меня привело в ярость то, что ягурат класть хотели, что станет со столицей их бывших союзников. Они и впрямь не ударили палец о палец, когда Ферцария вторгалась с юга, а лишь стояли и смотрели, как пушки и провизия врага проезжают мимо. Впрочем, раз договор расторгнут, на их плечах теперь не висит долгового обязательства защищать Саркуду, так что формально к ягурат нельзя было ничего предъявить.

Я выслал четверть армии навстречу общему фронту ферцарцев, чтобы провести разведку боем. Необходимо было знать, что ожидать от нашего новоявленного противника, хотя меня не покидала мысль, что любой план против Ферцарии бесполезен. Конный Развед корпус оказался полностью разгромлен, не успев отступить достаточно далеко от артиллерии врага. Пушки, что называется, расстреляли их в спину. Такие вести пришли вместе с уцелевшими конниками.

Для организации обороны у нас было сорок восемь часов, пока ферцарцы не достигли и не пересекли реку Гатц. Баллисты я велел спрятать в лесу неподалеку от реки и тщательно замаскировать. Шпионы не успели бы раскрыть эту засаду в короткие сроки, поэтому время играло нам на руку. Выжившие отряды кавалерии должны были патрулировать берег реки и докладывать, если ферцарцы вздумают ее пересечь. Пехота размещалась лагерем неподалеку от Станбурга и жгла как можно больше костров, чтобы враг подумал, будто ему противостоит гораздо более крупная армия, чем есть на самом деле.

Все, кто имел малейшие способности к конной езде, назначались в кавалерию, а остальной сброд - в велитский полк, вооруженный легкими щитами и метательными дротиками. Мне, конечно, советовали подготовить больше меченосцев, но ввиду особенностей ферцарской армии те были бы просто бесполезны. К тому же, имелись некоторые сведения, что ферцарцы захватили с собой южных слонов и вела на Столицу. Так что плотные ряды бронированной пехоты вряд ли были бы эффективны против них.

Тем временем, лошадей для боевой конницы не хватало, и пришлось раскулачивать местных графов на предмет копытной скотины. Благо, нашлось достаточно, чтобы восстановить потери при разведке боем.

Женщины, дети и старики взялись за разжигание доменных печей. Помимо оружия, они изготавливали и множество кувшинов. Под готовую глиняную утварь я велел выделить особое место на складе, теперь заполненное кувшинами разных размеров.

В моем родном Станбурге закипела работа. Туда-сюда сновали приказные и новоизбранные солдаты в лёгких кирасах. Их вид внушал одновременно и жалость, и страх за будущее, ибо именно такие юнцы с низкосортным оружием будут защищать покой своих семей. Лично мне они напоминали кур, ведомых на убой. Вовсю кипела подготовка к предстоящему сражению, и если они не справятся, то поплатятся их потомки под гнетом Ферцарской Империи.

12. Сражение под Станбургом

Подкованные сталью копыта отстукивали по мёрзлой земле. От морд до самых задов они были покрыты латной броней. Пластины могли налезать одна на другую, двигаясь в такт движению лошади. Я крепко сжимал рукоять копья, защищённую эфесом. Древко же было из дерева и кончалось вытянутым листовидным наконечником.

Вместе с ним я держал вытянутый дугой щит с гербом Ордена Багровых Плащей. Трофейный, прежде он был раскрашен родовым гербом некоего малоизвестного лорда. Но сейчас он верно служит будущему Саркуды, а не какому-то выскочке-лордику с его личной армией. Как и копьё, которое я направлял на ферцаркую линию стрелков.

Кучка ветеранов, профессиональных рыцарей во главе со мной скачут в бой. Навстречу к битве, где им суждено испытать свою удачу и мастерство. Ставки сделаны. План уже приводится в действие. Осталось лишь плыть по течению, на каждом метре которого - стометровый водопад.

Грозная мощь надвигалась волной. В тот момент я ощущал себя стержнем, на котором держится весь боевой строй. Клин двигался на беззащитные линии стрелков, поднимая за собой столпы пыли.

Если эта первая атака возымеет успех, то последующий бой уже будет предрешён. Мучительные сомнения, терзавшие меня страхи теперь отринуты. Я сделал ставку за всех нас, и все решится здесь и сейчас.

"Двойная линия ферцарцев сможет дать лишь один залп, лишь один чертов залп." - мысль эта без конца крутилась у меня в голове. Я отчаянно цеплялся за надежду, что пули не пробьют латы, пока лошадь несла меня вперёд. Если все же пробьют, то рыцарская атака свернётся, как кровь под ярким солнцем. Нас перестреляют, будто кур, но хуже - если надумают стрелять по лошадям. В таком случае всадники грохнутся наземь, закованные в броню, но не способные встать. Уж в мои-то годы, без посторонней помощи, это будет верная смерть. Или долгое ожидание, пока придет смерть, пока ферцарская пехота не передавит нас. Единственный верный вариант - это если отряду тяжёлой конницы удастся выдержать залп. И тогда у нас будет шанс.

По рядам стрелков пронесся град хлопков. Пули со звоном отлетали от доспехов, оставляя на их гладкой поверхности мелкие вмятины. От клиновидных нагрудников пули отскакивали, как горох - от стенки. Никто из рыцарей не упал с лошади, формация осталась цела. И это действительно замечательная новость.

Тяжёлая конница смела шеренгу ферцарских стрелков, словно шаткий карточный домик. Беззащитные ферцарцы похвастались за рапиры, но вряд ли бы они как-то навредили тяжёлым кавалеристам в седле. После маленькой победы я повел рыцарей обратно, так как за шеренгой виднелась пехота с тяжёлыми пиками. Сущий враг любому всаднику.

Пикинеры были выстроены параллельными колоннами так, чтобы между ними проходили боевые слоны. Кольчужные накидки с тканью, наверное, жутко звенели, а солдаты подскакивали от слогового топота. Ферцарцами удалось сформировать шеренгу из здоровых зверюг, бивни которых вскоре окрасились бы кровью, если б не моя тактика. Наши ряды кольщиков, в свою очередь, тоже выстроились в колонны, между которыми хватало места и слонам. Подобный тактические прием я уже использовал в битве при Гхуле, когда у врага имелись превосходящие силы и боевые слоны. Тогда мне удалось обратить слоновый набег вспять, так же построив пехоту в колонны; разъярённые животные развернулись и врезались в свой же пехотный строй. Вот что означает словосочетание "заметнуть пращу себе в зад". Ферцарских полководец, скорее всего, не представлял, с кем встретился на поле боя. Иначе бы не использовал слонов вообще.

И пока ферцарцы гнали слонов, что сотрясали землю, вперёд, навстречу им выступила лёгкая саркудская конница. Профессиональные рыцари во главе со мной отступили за колонны кольщиков. Между ними теперь скакали новобранцы без доспехов и оружия, за исключением мотыг и вил. К лошадям были привязаны глиняные кувшины, по три-четырые на каждой. Да простит меня Господь, ещё одна самоубийственная атака. Лёгкая конница огибала слонов, словно вода - крупные камни, ныряя в прорехи строя. Вести слонов ровной шеренгой трудно, и уж тем более не допускать дыр, через которые смогла бы пролезть обыкновенная лошадь. Сбито лишь несколько бедолаг, которым не повезло наскочить на бивень, или чей скакун угодил под огромную слоновью лапу. Не завидую я им, да и вряд ли позавидовал бы кто-то из своих.

Лёгкая конница, до отвала нагруженная глиняной утварью, беспрепятственно проникла сквозь колонны врага. И когда первые всадники достигли половины расстояния до конца колонн, они подали сигнал. Все остальные принялись раскидывать кувшины и горящие факелы по сторонам. Разбиваясь, кувшины разливали черную горючую смесь из нефти и песка. При контакте с огнем от факела она взрывалась языками пламени. Ферцарский строй начал распадаться, так как горящих солдат трудно заставить не разбегаться. Что, в общем, и происходило с ферцарской пехотой, пока ее командиры пребывали в замешательстве. Крики агонии заглушали даже слоновый топот.

Как и ожидалось, слонов удалось загнать меж колонн и закидать дротиками. Разъяренные слоны громили всех, кто попадалось им под ноги и бивни. Однако их удалось развернуть на сто восемьдесят градусов, направив обратно, на ферцарцев. Неуправляемое зверьё налетело прямо на тяжёлые пики и принялось давить своими тушами ферцарских солдат. Те метались из стороны в сторону, создав крупную толчею. Их строй был сильно порушен, понеся тяжёлые потери.

С холма к северу открывался отличный обзор над полем боя, куда я и отправил авангард лучников в качестве поддержки. Их задача заключалась в добивании ферцарцев, облитых черной смесью, горящими стрелами. И лучники без конца поливали их стрелами, от чего в некоторых местах вспыхивали языки пламени.

Сняв шлем, я ещё раз оглядел поле боя. Дивизии кольщиков, вооруженных дротиками и щитами из сыромятной кожи, ничего не угрожало, и я повел их вперёд. Многочисленный массив войск двинулся черепашьим строем, едва поддерживая его. Как только дивизия оказалась на расстоянии броска дротика, с флангов врага показались линии ферцарских стрелков. Хоть в середине и царил кавардак, зато стрелки ещё могли защитить уцелевших - перестрелять наших кольщиков, словно кур - перекрёстным огнем.

Ситуация оказалась патовая. Я тут же отдал приказ разделить дивизию надвое и атаковать фланги как можно скорее. Но ферцарских стрелки уже успели дать залп, который уложил немалую часть кольщиков. Саркудские новобранцы перепугались и побросали дротики в ферцарцев без приказа. Я и не ожидал, что дисциплина в нашем войске не полетит к чертям, случись нечто хоть сколько-нибудь пугающее. И винить их - без толку.

Весь дальнейший ход сражения я могу охарактеризовать, как "бей или беги". Дивизия кольщиков рассыпалась на множество отрядов, добивающих ферцарских стрелков и уцелевших пикинеров. Авангард лучников перестал вести стрельбу, опасаясь попасть по своим. Большинство слонов уже рухнули наземь, заколотые пиками и дротиками. А отряд рыцарей стоял и наблюдал за этой кутерьмой с возвышения, откуда были согнаны лучники.

В тот день нам удалось отразить объединенный монтельский фронт Ферцарии. Оставшиеся в живых ферцарцы отступили к Рашкаламору, где, по всей видимости, стали ожидать подкрепления. Сражение забрало многие жизни саркурдцев, никогда прежде не участвовавших в баталиях. Зелёные новобранцы вернулись домой с видом закоренелых ветеранов, словно за день постаревших на десяток лет. Наверное, я ужасный человек, потому что мне их было нисколько не жаль. Да, жизнь - штука жестокая, и что с того? Жалеть каждого - занятие чересчур утомительное и отнимает много времени. Лучше не тратить его зазря.

13. Маска из белого мрамора

Граф Агрионт Монтельсский, глава семейства Монтельс, выступил на Закрытом совете с животрепещущей темой, касаемо законности моего регентства. До совершеннолетия и официальной коронации принца Ладислава престол временно переходил в мои руки. Но многим графам показалось странным, что принц находился под стражей. Отсюда можно невольно сделать предложение, будто регент эксплуатирует принца и саркудские обычаи, просто ради собственной власти. Особенно если Ладислава давно не было видно среди общества знати. Даже ходили слухи, будто он давно мертв, и всё только прикрывается временным арестом. Находились и те, кто уверял, что я - ферцарский интервент, не беря в рассчет того, что мне удалось выдержать с Ферцарией целую войну. Графы и этот факт не принимали во внимание, когда на мою голову сыпались обвинения, одно фантастичнее другого. Услышав кучу тирад на свой счёт, я уже начал задумываться: правильно ли я поступаю или действительно все делаю наперекосяк? Вероятно, на этот вопрос уже ответил тот, кто читает эти строки, ибо в силу старости мне трудно взглянуть на себя со стороны. Кто знает, может, я и в самом деле вероломный узурпатор, который об этом даже не подозревает?

К тюремной камере Ладислава я спускался совершенно один. Проходя мимо постов, я встречал оживившихся стражников, не ожидавших моего визита. Смотрители на постах то спали, то играли в кости. Я проходил мимо прежде, чем те успевали спохватиться.

На мысль навестить принца меня натолкнуло дурное предчувствие. Не знаю, интуиция ли это, но терзала она меня неспроста. Я подходил ближе к сектору Ладислава, и мой слух стал улавливать приглушённые крики.

За решеткой оказались двое смотрителей. Я осмотрелся по сторонам и спросил:

- Где принц Ладислав?

В ответ мне раздались невнятные междометия. Я достал связку ключей, выбрал нужный и вставил, прокрутив по часовой стрелке. Камера отворилась.

- С-с-спасибо... - простонал один из них, одетый в испачканную манишку и рубаху болотного цвета.

- У вас что, своих ключей нет? Вы ведь смотрители, черт подери.

- У нас...

- И что здесь происходит? Где принц?

Те упали на колени, моля о прощении. Если бы я решил заставить их поплатиться за бездарность, то выбрал бы виселицу в качестве наказания. Но мне было не до них.

- А ну, прекратить! - выпалил я и грубо пихнул ногой того, что в манишке. Он повалился назад, болтая ногами и руками, словно перевернувшийся таратан. - То есть, принц сбежал из камеры, и никто из стражи не был об этом в курсе?

Оба закивали. Я цокнул и потер переносицу.

- Ты, - я выставил указательный палец на первого, - беги и донести о том, что принц сбежал. А ты, - мой палец переметнулся ко второму, - объясни, что здесь произошло. И желательно побыстрее, если не желаешь объяснять это непосредственно висельной петле.

Когда тот, что в манишке и болотной рубашке, убежал за караулом, я спросил:

- Как тебя звать?

- Кальн.

- Хорошо, Кальн, как вы вдвоем оказались в камере вместо принца? И где сам принц, ты, случаем, не знаешь?

- Нет, Ваше Преосвященство. - Ответил он и гулко сглотнул. - Ещё час назад все было в порядке, но потом...

- Потом что?

- Потом... м-м, произошло нечто странное, и мы двое оказались внутри камеры, а принц Ладислав - снаружи.

- Каким образом это произошло?

Смотритель почесал затылок. Я помог ему подняться и усадил на стул.

- В какой-то момент принц Ладислав стал смеяться, как сумасшедший, и бормотать всякие жуткие вещи. А когда я подошёл его проверить, то он... э-эм, снял свое лицо, под которым оказалось мое. Снял, словно фарфоровую маску, твои мы поменялись с ним местами: я за решеткой, а он на свободе. Это произошло слишком быстро, что я даже не разглядел, как он провернул этот трюк. Простите за сумбурность, Ваше Преосвященство, - тогда я уже прошел к стопке холстов, надеясь найти нужный, - но я сам не до конца понял, что это было. Это все, что я могу рассказать.

Я нашел нужный холст и, вытащив, поставил на мальберт.

Да, та самая. С одним различием - скалящейся девицы с мечом уже не было. Фон остался прежним, как если бы картина была нарисована без нее. Неизменными остались две вещи: темный пейзаж с расплывчатыми линиями и острое ощущение дежавю.

- Он что-то говорил? - Задал я вопрос, не отрываясь от картины. - Может, решил передать словцо-другое?

- Нет, Ваше Преосвященство.

Вот это действительно странно. Но благо, обошлось без эксцентричных выходок.

Стоило моей пятке соприкоснуться с полом, как я почувствовал, что под ней что-то хрустнуло. Я опустил голову и увидел осколки керамики. Опустившись на корточки, я взял самые крупные из них и построил вместе, словно пазл. Получилась разбитая белая маска с недостающими кусочками и сетью трещин.

14. Мутные перспективы

- Насколько все плохо? - спросил я, упёршись локтями в стол и скрестив пальцы.

- Насколько можно было себе представить. - Ответил полковник Браус, одетый в панцирный доспех и багровый плащ. - Семейства в гневе. Треклятые инкунки бесчинствуют на нашей земле. В Рашкаламоре и Пославце царит сущая анархия. Говорят, в тех городах пепла так много, что можно умереть, если вдохнуть полной грудью.

Мне невольно представилось поприще, где ветер кружит белые крупицы, похожие на хлопья снега. На улицах валяются обгоревшие трупы, а дома превратились в истлевшие груды дерева. Жуткая картина. Я мысленно отогнал ее прочь.

- А что с Барадуром?

- Держится, Ваше Преосвященство. Ополчение вытурило ягурат из города ещё до того, как подтвердилась новость о расторжении договора. Гарнизон выдержал несколько осад. Замки в округе снабжают Барадур провиантом и оружием.

- Ясно, - отрезал я, махнув ладонью. - А как там поживает ферцарская армия?

- После поражения под Станбургом, войска Ферцарии отступили к югу. Сейчас они встали лагерем неподалеку от города Кравец в Монтельских землях. Уцелела треть, многие с тяжёлыми ранами.

- Так почему же они не уходят насовсем?

- Возможно, хотят посмотреть, что предпримем мы, Ваше Преосвященство.

- Ага, - подхватил я, - или ждут подкрепления, чтобы взять реванш. Беда в том, что нам подкрепление брать неоткуда, и наше ополчение не выстоит ещё одно сражение. Если их ряды пополнятся, то Саркуде придет конец.

- Простите, Ваше Преосвященство, - полковник потянул себя за ворот.

- Да?

- Может быть, это и к лучшему? Если Ферцария установит здесь порядок, взяв управление под свой контроль? Мы ведь и сами стремимся к этому.

Я задумчиво почесал подбородок.

- Дельная мысль, полковник Браус, не стоило ее стесняться. Ягурат устроили вакханалию, дворянство в гневе, войск у нас нет. Все эти проблемы могла бы решить Ферцария. Но знаешь, в чем подвох?

- И в чем же, Ваше Преосвященство?

- В ее милитаристской диктатуре. Все мужское население старше пятнадцати лет уйдет воевать далеко за пределы Саркуды. В места, где пылают настоящие сражения, не то что наши местные стычки. Большая часть ресурсов будет уходить на оружие и экипировку солдат, а не на хлеб для голодающих. Присоединение к Ферцарии сулит истощение населения и ресурсов, которые могли бы пойти на мирные расходы. Надеюсь, теперь ты понимаешь, за что мы сражаемся - за мирную торговлю и целостность нашей нации.

- Так точно. - Полковник выписал короткий поклон. - Приму за честь доносить правду до любого, кто сомневается в ваших поступках.

Хоть я и озвучил то, что озвучил, у меня имелись свои причины сражаться. Я пол жизни служил императору Фридриху с мечом в твердой руке. Моими трудами были завоеваны Шазильские, Монтельские и Бральмские земли, а потом объединены в единую империю. Я просто хочу чтобы мои кропотливые старания не канули всуе; чтобы в моей тщетной жизни был хоть какой-то смысл. Собственно, по той же причине я и записываю летопись, которую прочтут последующие поколения.

Полковник ещё раз поклонился и вышел из кабинета, оставив меня наедине с тягостными размышлениями. Мои мысли, - "боюсь умирать; смысл человеческой жизни; собранные вместе кусочки керамической маски", - то заходили далеко в дебри, то вновь возвращались на освещённую сознанием тропу.

Спустя некоторое время из дремоты меня вытащили странные звуки. Я открыл глаза и увидел перед собой Адалану, когда она осторожно закрывала за собой дверь.

- И снова ты. - Произнес я и закрыл глаза обратно.

- Да, да, и снова я. - Со вздохом согласилась она.

- Какими судьбами?

- Мог бы отреагировать и поприветливей.

- Что мне, реверансы выписывать? С моей-то старческой спиной?

- Когда-то ты был моложе. - Она стояла, опустив плечи, и смотрела себе в ноги. - С тех пор много воды утекло, правда?

- Я ни о чем не жалею.

- Разве тебе ни разу не было грустно, что нам пришлось расстаться?

Если говорить по правде, я каждый день на протяжении долгих лет давил в себе печаль. Словно цветок мать-и-мачехи, что вновь и вновь прорастает через слой каменных плит.

- Ни разу. Это даже и к лучшему. - Зажмурившись, я потянулся к лицу и медленно потёр переносицу, притворяясь, что мне надоела эта пустая болтовня. - И почему вообще мне должно быть не все равно? Что в прошлом, того не вернуть.

- Всё можно вернуть.

- Только не мою молодость.

- Чтобы быть с любимым человеком, просто не нужно его отталкивать.

Я шумно сглотнул, как если бы меня приперли к стенке. В горле все разрастался тяжёлый ком. Я хлопнул ладонью по столу и сказал:

- Ты пришла сюда выяснять отношения?

- Нет, - она тряхнула головой, закачалась длинная белая прядь волос. - Мне поручено поговорить с тобой от лица Магистрата. Верховный Совет Избранных хочет сделать тебе предложение.

- Я весь во внимании.

- Ты можешь отдать престол в обмен на спокойную жизнь, где только пожелаешь.

- И кто же станет править?

- Кардинал Залевас, представитель Магистрата. Он займет Аузель, а остальные земли прежней Саркуды поклянутся ему в верности, как вассалы. Аузель и Крайний Юг объединятся в единый Саркудский Союз.

- А как же ягурат?

- Они будут насильно выселены обратно в Троехрамье, - ответила Адалана, словно ожидала подобный вопрос, - а те, кому не хватит там места, отправятся в скитания в поисках другого дома.

- А вот найдут ли они где-нибудь пристанище - Магистрат не волнует, так?

- Ну, вроде того.

Я встал, так как сидеть уже не было сил. И развернулся к окну, заложив руки за спину.

- Хорошо, я все понял. Я подумаю. Можешь быть свободна.

В наступившей тишине в наблюдал за вечерним видом из окна. Полная луна освещала дома Станбурга, наполовину скрывшись за тягучими облаками. Тягучими, словно мысли, терзавшие меня в тот момент.

Может быть, действительно стоит отдать Саркуду в руки Магистрата? Я давно догадывался, что мне пора на покой, и Адалана напомнила об этом, озвучив предложение Избранных. Единой империей Саркуда быть перестанет, но в то же время это единственный бескровный путь. Остальные варианты сулили бесконечную цепочку трудностей, идущих одна за другой. Если передать власть в руки Магистрата, то мне удастся снять с себя ответственность. Как, например, за дебош ягурат по всему Крайнему Югу. Ладислав, как мне кажется, уже не сможет править, потому что он не в своем уме. Других преемников на горизонте не видно. Да, идея про Магистрат вполне сносная, как мне тогда думалось.

"Лучшая, чем многие из альтернатив", - я ухватился за эту мысль, словно тонущий - за крепкую спасительную руку. Ни Ферцария, ни внутренние дрязги больше не побеспокоят мой сон. Мне останется только доживать свой век и уповать, что кто-нибудь прочтет эту летопись и перестанет меня осуждать.

Я не продался. Я просто устал.

15. Битва при Кравце

Стены города Кравец, крепкие и высокие, издавна славились своей способностью держать длительную осаду. Но в случае с многочисленными ферцарскими пушками были бесполезны, словно выстроенная детьми полоса из булыжника. Строили их давно, с рассчетом на летящие из требушетов камни, а не на чугунные ядра из пушек. А потому ждать прихода ферцарской артиллерии мы не могли и решили немедля дать бой в Междуречье, пока артиллерия не приумножила огневую мощь противника.

После прошлого фиаско со слонами, как я и рассчитывал, ферцарцы выступили строго сомкнутым строем. Их формация была в форме квадрата, по обе стороны от которого протекали две реки. В авангарде стояли пикинеры в панцирных доспехах, а позади них - линии стрелков. Такое размещение сводило на корню весь потенциал нашей конницы, так как алебарда - кошмар для всякого всадника. А наличие стрелков не давало велитам с дротиками приблизиться хотя бы на расстояние броска, не то чтобы навязать ближний бой. К тому же, спустя некоторое время появилась бы и артиллерия по обе стороны прямо за реками, и врагу оставалось только дождаться огневой поддержки и без опасений выступить вперёд.

Но это лишь дало нам преимущество во времени. Квадрат постепенно превратился в трапецию, крыльями в нашу сторону, чтобы предупредить атаку конницей с флангов. Но спустя несколько минут реки начали мелеть, пока не превратились в два мелководных ручейка. Благодаря этому рыцарская конница смогла обскакать трапецию вброд. С одного фланга - конный отряд полковника Брауса, с другого - во главе со мной. Тяжёлая кавалерия въехала в ряды стрелков, словно раскалённый нож - в масло. Крестьяне же, осмелев, бросились в атаку на ряды пикинеров. Они бы ни за что не побежали с такой же прытью под пули, зато теперь могли не опасаться быть обстрелянными.

Подобный маневр уже сулил победу. Если бы не появившаяся по обе стороны ферцарская артиллерия. Я предполагал, что ферцарцы не станут стрелять по своим, когда завяжется односторонняя резня. И я ошибся, судя по их готовности разнести все, что хоть сколько-нибудь движется, включая своих.

Орудия уже нацелились с одного фланга, как вдруг пронесся тяжёлый гул. Прозрачная сфера, врезаясь в пушки, оставляла после себя пустое пространство, в котором виднелись "внутренности" орудий, что делало их неисправными и негодными к использованию. И так за мгновение по всей батарее. Я знал, что на Адалану можно положиться, хоть порой и сомневался в этом.

Но с противоположного фланга орудия все же дали залп, накрыв огнем четверть всех наших сил. Взрывы всколыхнули землю, и до меня донеслась ее дрожь, хоть я и был в это время верхом на коне. Я послал посыльного с приказом полковнику Браусу подтягивать войска к моему флангу, куда орудия уже не достают. Пришлось стянуть поле брани, словно одеяло на один бок, а по другому наносились спешные выстрелы в попытке задеть, пока есть такая возможность. По прошествии пятнадцати минут раздался новый залп, но уже не дал таких же результатов, как первый. Ферцарские отряды, понесшие большие потери, принялись стягиваться под зону обстрела пушек, будто укрываясь под ковром из свинца. Велиты особо не осмеливались соваться туда, чтобы добить противников, пока те зализывали раны. Их приоритетной целью была не расправа с захватчиками, а демонстрация того, что бывает с теми, кто посягнет на их исконные территории. И я, разработав план сражения, подарил им такую возможность.

Эта битва была нами выиграна, но потери составили больше половины состава крестьян. Ни сколь не обученные для ратных сражений, они задали ферцарцам хорошую трепку. Давили числом и дрались с энтузиазмом за свою родную землю. Невоспетым герои, чьих имён никто не узнает и не расскажет. Я бы мог перечислить здесь тех, кто отличился героизмом, но крестьянам регалии не положены. В высшем свете ещё долго не утихнет возмущение, что благодаря простому ополчению удалось удержать империю на ногах, подобно неказистому костылю. Рыцарская кавалерия тоже сыграла не меньшую роль в борьбе за остатки империи, но без опоры в виде обыкновенных крестьян вряд ли бы смогла что-то противопоставить иноземным захватчикам. И рыцари вряд ли смирятся с мыслью, что сами чем-то обязаны своим подданным, а не наоборот, как всегда было заведено.

Нам удалось отбить город Кравец и по итогу победить в войне с колониями Ферцарии. Это главное. А уж внутренние с трения с ягурат пусть останутся на потом.

16. Аллея Слез

Вдоль Аллеи Слез величественно выстроились кленовые деревья. Их раскидистая листва покрыта желтыми и красными оттенками. Часть листьев уже опала, накрыв аллею ярким ковром, а некоторые ещё находились в плавном падении до земли.

Я шел в сопровождении полковника Брауса и трёх телохранителей в бордовых плащах. Также со мной шагал кардинал Залевас в парадном одеянии, похожем на лёгкое тканевое пальто, украшенное пурпурным шелком.

Я не оборачиваясь поднял ладонь в качестве жеста, что дальше нас с кардиналом сопровождать не нужно. Полковник и трое солдат встали на месте, в то время как мы с кардиналом пошли дальше по аллее в полном молчании.

- Для своих лет вы в отличной форме, Леонардо.

- Вы тоже.

Залевас усмехнулся.

- В этом я не уверен.

- Уверенность - залог победы, кардинал. Без неё победа выглядит далёкой и туманной.

- Я бы предпочел ничью с минимальным количеством жертв. Я парировал:

- Тогда в вашем случае это будет победой, а врагу - поражением. Как удобно, когда итог зависит от расставленных приоритетов, а не от фактов, не правда ли?

- Результат есть результат. Все зависит от наших целей.

- И какова же ваша?

- Объединить осколки империи и установить нерушимый мир.

- Мне просто интересно - вы действительно верите в свои слова или отчитываетесь по проформе?

- И то, и другое разом. Так сказать, совмещаю приятное с полезным. Я пожал плечами.

- Если одно другому не мешает, то почему бы и нет. Мы шли по устланной листьями аллее, и те издавали мерный шорох. Полковник Браус со свитой телохранителей остались далеко позади, но ещё следовали за нами, чтобы не потерять из виду. Голос Залеваса нарушил наступившее молчание:

- Вы сделали многое для своей страны. И вы вправе уйти на покой.

- Мне спокойно, лишь когда крепко держусь за узду.

- Вы мне не доверяете? - спросил он, чем застал меня врасплох.

- Скажем так, не имею поводов к доверию.

- О, я вас понимаю. Тяжело оставить прошлое и сохранить свой замок из песка в целости от ярых волн.

Тут я опешил. Он словно прочёл или мысли, гулявшие на задворках сознания на протяжении месяца.

- На вашем месте, Леонардо, я бы отпустил узду и дал бы времени идти своим чередом, тем более в вашем случае, когда времени осталось не так уж много.

- Господь Боже, - поразился я, - да вы меня насквозь видите. Это какая-то магия, или вы от природы настолько проницательны?

- Моя мама всегда говорила, что у меня отличная интуиция. - Подул ветер, закружив опавшие листья. - Так или иначе, выбор остаётся за вами, Леонардо: либо пойти по пути кровопролития и извечных тревог, либо уйти на покой и довериться Магистрату. Залевас выдержал паузу, а затем спросил:

- Так вы согласны или желаете подумать?

- Если я всё-таки ухожу, то мне нужно одно ваше обещание.

- Да, все что угодно. - Закивал Залевас.

- Дело в том, что я пишу летопись и хотел бы, чтобы она сохранилась в архивах Магистрата. Надеюсь, на его полках поместится ещё одна книга?

- Разумеется! - Ответил он и благодушно улыбнулся, положив руку себе на грудь. - Ваши нетленные труды будут храниться в самом надёжном секторе. Возможно, спустя сотни лет они возымеют пользу при написании учебников по истории.

- Это ещё не всё.

- Слушаю.

- Перед уходом я обязан завершить одно дело. Потребуется собрать Орден Багровых Плащей.

- Желаете свести с кем-то счёты?

- Да. - Твердо ответил я. - У него странное имя для человеческого слуха. Его зовут Шанк.

- Это ведь предводитель ягурат, если не ошибаюсь?

- Да, он самый. Кардинал Залевас цокнул языком и покачал головой.

- Воины ягурат, издавна верные чести и своему клинку, способные на сострадание и милосердие к врагам, вдруг повели себя как дикари, принялись грабить города и убивать чиновников. Что сподвигло их на подобные зверства?

- Договор, - буркнул я и добавил: - вернее, его расторжение. Ягурат помогли нам с дворцовым переворотом, но обещанной платы не получили. Вот и разгорячились: спалили уйму мещанских домов и отобрали все ценное у попавшихся под руку бедолаг. Графские хозяйства обеднели, Семейства в ярости. В общем, инкунки постарались на славу.

- А что значит "инкунк"?

- "Придурок" на ягуратском.

- Ясно. - Заключил кардинал. - С ними придется расплатиться из магистратского кармана, так как в саркудском не осталось ни гроша?

- Было бы как раз кстати.

- Однако есть одно важное "но". - Он провел рукой по седой бороде. Не успел я спросить, какое, кардинал сказал: - Напоследок вам предстоит кое с кем встретиться.

- И с кем же? - спросил я, недоумевая, о чем или о ком идёт речь.

Кардинал отвернул пару пуговиц на пальто и показал ожерелье на груди, состоявшее из трёх глифов. Эти артефакты позволяли обычным людям творить определенную волшбу. Всего их одиннадцать видов, но я ограничусь теми, которыми владел Залевас: глиф огня, глиф молнии и глиф воды. Каждый из них требовал предрасположенность владельца по темпераменту. Поэтому владеть сразу несколькими означало стать личностью, совмещающей в себе несколько темпераментов. Залевас владел тремя и имел, соответственно, третий дан.

Он положил одну руку с растопыренными пальцами на ожерелье из глифов, затем вскинул другую и произнес заклинание. Я не помню, что конкретно он произносил, но предполагаю, что задействовал сразу два глифа: огня и молнии. А их комбинация смогла воздействовать на свет.

После этого я увидел далее по аллее прозрачный силуэт. С каждой секундой он становился все менее размытым и приобрел человеческие черты. Когда у него на голове проявился шлем со стальными перьями, до меня все дошло. Дошло, с кем мне предстояло встретиться напоследок.

Шанк. Собственной персоной.

Я сбавил шаг, пытаясь вникнуть в происходящее. "Залевас и Шанк сговорились против меня? - промелькнуло у меня в мыслях. - Нет, не совсем." Версия с тайным устранением сразу отпала, когда я, обернувшись, заметил спешивших ко мне телохранителей.

Шанк, как и подобает благочестивым ягурат, отвесил нам короткий поклон.

- Приветствую, - кивнул кардинал.

- Да... - мне было трудновато сойтись со словами, и я в тупую повторил: - Приветствую. Какими ты здесь судьбами, бывший друг?

- Я здесь, чтобы расплатиться за совершенное. Я предал тебя, Леонардо Лютеран, поддался эмоциям. И своими руками принялся грабить ни в чем неповинных людей. Крайний Юг - теперь пепелище без единой монеты. Из меня никчёмный союзник и паршивый враг. Я хочу закончить свой позор здесь и сейчас.

Я молчал, не в состоянии произнести ни слова. Шанк продолжил:

- Пожалуйста, протяни мне свою руку.

Я невольно протянул руку ладонью вверх, по которой тут же со свистом проехался короткий ягуратский меч. С ладони брызнула кровь. Острый как бритва, клинок был запятнан моей кровью, капающей с острия. В следующий миг Шанк схватился за катану обеими руками, концом в свою сторону, и со всей силы вогнал ее себе в торс.

Как раз подоспели телохранители во главе с полковником Браусом. - С вами все в порядке? Вы ранены? - забеспокоился он, осматривая меня с головы до ног. - Ваша ладонь... Что он сделал? - Всего лишь обагрил меч и сделал себе харакири. - Безэмоционально отозвался я. - Он взял мою кровь и проткнул себя, следую традиции ягурат. Теперь он заслужил прощения.

Плавными движениями разноцветные листья клёна ложились на каменные плиты аллеи. Густая жидкость стекалась в лужу, крася упавшие листья в темно багровый цвет. Где-то вдали зазвучал тягучий звон колокола.

Эпилог

И вот мы вернулись к тому, с чего начинали. Живу я, конечно, не в роскошных хоромах, обещанных Магистратом, но в довольно неплохом особняке под Барадуром. В той части карты, где начинается лес, отмечено село Орпуховск. Оно - отныне мое пристанище вплоть до того рокового момента, когда по мою душу явится сама смерть. Надеюсь, это произойдет не в ванной или за обеденным столом, а во сне, когда мое старческое тело ухожено, и пятки омыты.

Выше я изложил полную историю тех событий от своего лица. Я старался отсеять все лишнее, чтобы представить читателю только суть, подобно скульптору, высекающему из мраморного монолита статую. Только моя получилась без ненужных деталей.

До сих пор я не знаю, как и куда сбежал принц Ладислав. Та сцена, где я нашел осколки керамики, изложена мной полностью, но, перечитывая ее, я никак не нахожу подсказок, каким образом он сбежал.

Граф Баргуюзон, умерший при срыве коронации, как потом оказалось, являлся агентом Магистрата. Магистрат хотел посадить на престол свою марионетку, чтобы легче управлять осколками Саркудской империи. Когда трон временно перешёл в мои руки, кардинал уговорил меня уступить его, а самому мне уйти на покой. Иностранный Легион вступил во дворец по второму перевороту и установил императором Клетуса Шазильского. В принципе, на месте Магистрата я бы поступил также, не желая лишней крови.

Шанк, совершивший харакири на моих глазах, вероятно, нежится в каком-нибудь ягуратском раю, или что у них там. Из всех возможных смертей он выбрал ту, при которой его честь останется не затронутой. Я бы на его месте хорошенько подумал, стоит ли из-за эферемерных понятий кончать жизнь самоубийством. Подобный выбор представлялся мне нескончаемое количество раз в жизни, но я не протыкал себя мечом. Именно поэтому я и дожил до сегодняшнего дня, потому как храбрые паладины долго не живут.

Сам же я не могу прекратить думать о смерти, последнем госте каждого из нас. Она уже настигла моих бывших друзей и вскоре настигнет меня. Я ловко уворачивался от ее лап, жертвуя идеалами и принципами, но ничто не может длиться вечно. Когда-нибудь я попадусь в ее холодные объятия, и чернь пожрет мое сознание, мой разум и мою душу.