Летопись начинающего Бога?
Глава 1
Глава 1. Рукопись
Рукописи не горят?! Брехня!!! Всё-о-о! Всё сгорело из-за дурацкой выходки - кобылы! А я ведь предупреждал Аркадиса, эх, да что уж теперь…
И что я на данный момент имею? Горсть бесполезного пепла, кстати, внушительных размеров, а также расстройство моей тонкой творческой души, и повинна в этом какая-то ненормальная животина. О, Небожители! Сколько труда и душевных мук потрачено лишь для того, чтобы разжечь костер! Тьфу…
Начать все с начала? Нет уж, дудки! Или флейты? Надо сказать, расстроен я немало, а точнее много. Но. Но если я сдамся и брошу свою писанину, мне никогда не стать, хотя бы сносным летописцем. Зачем мне быть летописцем? Хм… А об этом, мой читатель, ты узнаешь позже.
Ну вот, решение принято.
Буду краток - сил припоминать, что я там написал, за последние полгода, нет, да и желания тоже. Ведь как было там, уже не получиться. Поэтому попробую кратко изложить содержание моей рукописи. Сгоревшей…О, Небожители!
***
Жил я себе поживал, спокойным, избалованным ребенком много лет.Мно-о-ого лет, чтоб было лучше понятно. Воспитывала меня бабушка, наверно поэтому были перекосы в воспитании.
Так вот бабушка у меня женщина строгая, если не сказать жестче, но меня любила и баловала как никого до этого. Так, по-крайней мере, утверждал отец. Отца я люблю и уважаю, видел и вижу очень редко, он постоянно в разъездах из-за работы. Работа у него интересная, сложная, и как оказалось опасная. Хотя кто бы подумал…
Я спал и видел, когда же, наконец, начну ему помогать, и вот однажды, в один из редких моментов его пребывания дома, он пригласил меня на разговор в свой кабинет.
Признаюсь, что в то время я еще многого не знал и поэтому все, что было связано с работой отца, приводило меня в благоговейный трепет. До того момента в кабине отца я был лишь раз, в предыдущее его посещение. Тогда он наказал мне изучить фолианты из его личной библиотеки. И за время, пока он мне грузил десяток толстенных книг, на мои вытянутые руки, я не успел толком изучить там обстановку. От волнения сердце билось как у ягненка, кровь стучала в висках, а глаза не могли остановиться, на чем - либо конкретном.
И поэтому во второй свой визит мною полностью овладело желание рассмотреть там все как можно более подробно, поэтому даже необычная серьезность отца осталась незамеченной.
Попутно отвечая на вопросы по поводу, прочитанных мною книг, я жадно впитывал окружающую меня обстановку. Отец смотрел в окно, поэтому не видел, что первыми жертвами моего любопытства стали вещи, аккуратно составленные, на каменном резном камине. Хватая то одну, то другую, я судорожно пытался понять, для чего предназначена эта диковинка, но потом сообразил, что распыляю внимание.
Мне пришлось проявить недюжинную стойкость и поставить все, что я до этого схватил в свои жадные руки на место, оставив лишь одну из любопытных мне вещиц. Между делом я все продолжал рассказывать отцу, то, что его интересовало, ведь за время его отсутствия, я успел перечитать книги, которые он мне давал, не раз и практически знал их наизусть.
На хочу хвастаться, но почти наизусть я знал все книги, которые я когда-либо читал, при условии, что они меня значительно заинтересовали. Таких было не много. Совсем не много. Пять. Но если прибавить те десять фолиантов, то… Ну ладно не важно, я же не хвастаюсь.
Так вотпродолжая полностью увлекшее меня занятие, я не заметил еще одну важную деталь, что вопросы становились все более сложными и касались, по большому счету, одной темы. Из-за этого я не сразу отреагировал на отцовские слова:
- Ну что ж, совсем не плохо. Конечно, многое ещё тебе предстоит узнать, но в целом, я считаю, что уже настала пора, когда ты можешь стать моим помощником.
Как яи написал до этого, отреагировал я не сразу. Только что произнесенные слова медленно проникали в мою голову, завладевая моим вниманием. Ценность вещицы в моих руках стала постепенно уходить на задний план. Когда же мой разум начал постигать истинный смысл, сказанного отцом, руки мои разжались, и серебряная загогулина (или что это было) со звоном упала на пол.
Это отвлекло отца от созерцания сада за окном и от мыслей беспокоивших его, а также стало сигналом для меня.
С гиканьем я бросился на шею, к человеку, который только одной своей фразой дал шанс сбыться всем моим мечтам.
Отца такая реакция застала врасплох, но он спрятал свое беспокойство и с улыбкой, крепко обнял меня.
- Мне по душе твоя радость, но прежде чем ты преступишь к своим непосредственным обязанностям, должно многое произойти. – Он отодвинул меня на расстояние вытянутых рук и сжал мои плечи.
- Для начала иди обрадуй бабушку,- перестав улыбаться сказал мне отец.
***
Как я и говорил до этого бабушка у меня женщина строгая. Вот тут, кто-нибудь, кто будет читать потом мою новенькую (Да, не сгорит она, во имя всех Небожителей! ) рукопись, может подумать: «И у меня бабушка строгая, что тут такого».
Сразу скажу ситуация у меня несколько иная, чем у любого, кто прочтет мою писанину, за исключением нескольких личностей, но я очень надеюсь, что никому из них моё творчество в руки не попадет.
Наверно, нет смысла откладывать дальше, хотя в предыдущем, варианте, который сгорел (кобыла, так её раз так), я открылся только в конце второй главы.
Так вот мою строгую бабушку зовут Никта.
Дам вам пару минут выйти из оцепенения. Что вы не знаете кто она?! (Хмельной Небожитель!К кому в руки попала моя летопись?!) Ну, хорошо тогда так – Гипнос мой отец. Проняло? Отлично! Значит я…Ну? Я…(Да ты, что издеваешься! В храм ходить надо, а то так и до язычества недолго.)
Морфей я…
И давай договоримся сразу, ты мой дорогой, плохо знающий своих Богов, читатель (учи, а то до Зевса дойдет слух) веришь в то, что эту летопись написал я - Бог сновидений Морфей. Если не согласен, и думаешь, что я свихнувшийся старикашка или свихнувшийся мифосказитель или ещё кто свихнувшийся, дальше не читать. Мы друг друга поняли?
Возвращаясь к моей бабушке. Она приглядывала за мной с рождения, так как о матери своей я ничего не знаю, а все попытки узнать что-то у отца ни к чему не привели. Никта – Богиня ночи, она породила много Богов и Богинь, моих дядюшек и тетушек, повстречаться с которыми я не пожелаю злейшему врагу. Сам я стараюсь по возможности их избегать, когда кто-нибудь из них приходит навестить бабушку, но это бывает редко.
С младенчества я рос непослушным и капризным ребенком, но Никта никогда на меня по-настоящему не сердилась. Конечно, я знаю, бабушка одна из самых могущественных богинь, с ней считается даже Зевс и слухи о ее свирепости и жестокости доходили и до меня. Знаю я и о том, что большинство ее детей отзываются о ней совсем не лестно (от этого мне ещё меньше хочется их видеть). Но слухи слухами, а я скажу вам так: более доброго, заботливого, терпеливого и чуткого отношения я ни от кого никогда не видел.
Бабушка всегда понимала меня. Все мои проделки встречались с улыбкой, и если отец вдруг в это время был дома, и настроение его не было миролюбивым, она всегда защищала меня, всегда вставала на мою сторону.
Но не в этот раз.
У меня от предложения отца словно выросли крылья и я как Бог южного ветра Нот, летел на этих крыльях в зал, где Никта в это время обычно принимала посетителей.
У дверей я остановился, даже при всей моей головокружительной радости, я понимал, что прерывать бабушку если у нее кто-то есть себе дороже. Поэтому спросил у только что возникших передо мной паликов, (Опять не знаешь кто это? Сходи в храм в библиотеку! Ты точно не язычник?) одна ли она. Демон справа от меня ответил, что Матерь ночи одна и может принять меня. Я, конечно, знаю их имена, но палики - это двое близнецов, родившихся от Зевса и музы Талии. Они настолько похожи, что я их не различаю, поэтому боюсь перепутать.
Я благодарно кивнул и направился в проход, который открыли для меня демоны, стараясь идти не спеша, чтобы не выдать свое волнение.
Да и вообще теперь мне пристало ходить только чинно и не спеша, ведь я вступил в должность Бога сновидений, надо тренировать походку. С такими мыслями я шел по залу, из-за всех сил унимая желание кинуться к бабушке и все ей выпалить.
Никта, сидела у камина и смотрела на огонь, это было одно из её любимых занятий. Огонь в камине был не простой, черного цвета, шел он из самого Тартара, и бабушка часто говорила, что он согревает ей душу.
Услышав мои шаги она обернулась, и я в очередной раз восхитился насколько удивительно прекрасно в ней все сочетается. Казалось, чернее её волос не может быть ничего, но яркие, как черный огонь тартара глаза указывали обратное. Ее красивое лицо пленяло и хотелось смотреть на него не отрываясь. Но для меня это было зрелище посильное и я не рисковал потерять разум, я просто созерцал и впитывал темную красоту, которую она излучала. Человеку же не дано увидеть насколько прекрасна Богиня ночи, поэтому если Никта, по делам бывает в мире людей, то всегда с закутанным лицом и в темной одежде.
-И что же ты ползешь, как ехидна? Выкладывай, что случилось? -Посмотрев на мои потуги, улыбаясь поинтересовалась бабушка.
Ну и конечно же я ей все рассказал, захлебываясь словами от вновь охватившего меня восторга. Ведь только тогда до меня начало доходить понимание, что теперь моя жизнь полностью измениться.
Как оказалось бабушка моего настроения не разделяет, как только я окончил свой сбивчивый рассказ, она резко встала и пошла к выходу.
-Я должна немедленно поговорить с твоим отцом. Что это он надумал? Ты же совсем ребенок!
***
Я не знаю о чем говорили Никта с Гипносом, но когда бабушка вернулась отец пришел с ней и вид у обоих был совсем не миролюбивый.
В их отсутствие я пребывал в некотором недоумении, ведь до этого момента бабушка всегда поддерживала меня. Попутно мои глаза скользили по зеркалу, которое висело на стене напротив камина.Изучив свое отражение,я пришел к выводу, что передо мной молодой темноволосый человек, имеющий вполне сносное телосложение, (конечно до отца мне далеко, я по сравнению с ним как гибкий хлыст против увесистой палицы), правильные черты лица и довольно неглупый взгляд. И его никак нельзя назвать ребенком. В голове уже родились доводы, которые можно высказать бабушке, чтобы доказывать свою точку зрения.
Но она ничего не сказала, вместо нее сказал отец.
- Богиня ночи и я пришли к единому мнению сын,- так отец называл Никту, когда был зол на нее.
-Ты неопытен, знаний твоих пока недостаточно, чтобы стать полноправным Богом сновидений поэтому…
Дальше я уже перестал слушать, внутри словно все рухнуло, я уставился в пол, пребывая в состоянии оцепенения, я ждал, когда мой разум поймет всю разрушающую силу этих слов. Не успел я полностью осознать что мои мечты начали сбываться, а тут…
-Сын. Сын! Ты слышишь меня?- откуда то издалека доносился голос отца.
Я напрягся, стараясь силой воли вернуться к реальности и дослушать их безжалостный вердикт.
- Ты не понял нас, Морфей- взяла слово бабушка, она ласково погладила меня по голове, и тяжело вздохнула. –Мы отправляем тебя в мир людей.
Глава 2. Люди
Кажется, я хотел быть кратким, поэтому описывать мое ошалелое состояние после вердикта моих родственников и процесс подготовки меня к отправлению в мир людей я не буду. Напишу лишь то, что за короткий промежуток времени, который мне отвели для подготовки (откуда такая срочность мне никто не объяснял, да собственно я и не спрашивал, мне это было на руку) я прочитал уйму книг из библиотеки отца, того же направления, что и первые десять – все было связано с миром людей, укладом их жизни и многим другим так или иначе, связанным с этими загадочными существами. (Да-да, мой читатель, и ты для меня тоже загадка)
Я не понимал и половины прочитанного мною, но надеялся все выяснить по прибытию на место.
Бабушка все это время была хмурая, и я не понимал, почему она не одобряет мое путешествие, но судя по поведению отца такой компромисс и ему дался не легко – с Никтой он старался не разговаривать, чтобы спор не разгорелся вновь. А то, что спор был - это точно, потому что любой их разговор заканчивался именно так.
Подошел день, когда мне предстояло впервые опуститься (вообще-то подняться ведь жили мы в Тартаре) на грешную землю. Перед отбытием отец дал мне несколько вещиц из своего кабинета( серебряная загогулина была среди них) и объяснил их назначение. Бабушка поцеловала меня в лоб, со словами благословления. Потом объяснила, что теперь я при необходимости могу обратиться к керам, гесперидам за помощью или спросить совета у мойр, стоит только дотронуться до лба и позвать любого из них.
- Но учитывая их нрав, часто это делать не стоит,- хитро улыбнулась Богиня ночи.
К слову, я и так прекрасно об этом знал и не собирался никого из них звать (ну, может быть только в крайнем случае).
-Если что-то понадобиться или просто захочешь поговорить со мной, приходи в мой храм и я откликнусь.
Сегодня Никта была в хорошем расположении духа, словно, что-то для себя решила. Это меня успокоило, ведь все это время я переживал, мне не хотелось её огорчать. Я думал, как бы убедить её, что со мной все будет в порядке, я не сомневался, она беспокоится именно об этом. Но похоже все обошлось.
Бабушка кивнула на прощание отцу и он поклонился ей в ответ. Он должен был доставить меня на землю и некоторое время побыть со мной, чтобы ввести меня в курс дела, а затем отправиться по своим божественным делам.
Никта, было, отступила, давая понять, что мы можем отправляться, но потом порывисто меня обняла, я успел заметить, как по её лицу пробежала тень сильного беспокойства, чуть ли не страха за меня, но через миг мы исчезли, и я так и не узнал, показалось мне это или нет.
Мы очутились в лесу, повсюду куда ни глянь были огромные платаны. Их могучие стволы создавали ощущение безопасности и покоя, ветер негромко шуршал листвой и обстановка была самая что ни на есть подходящая, чтобы разобраться с мыслями, которые хлынули в мою голову как поток могучей Стикс.
Беспокойство бабушки все же передалось мне и я, чтобы не поддаться ему полностью, стал высмеивать свои страхи. Чего это мне беспокоиться? Я теперь не просто чей –то отпрыск, я практически полноправный Бог, вот только подучусь немного, наберусь опыта и сразу же приступлю к своим обязанностям. Чего же мне страшиться? Мне –Богу сновидений! Ведь я теперь могу.. ведь я могу..
И тут мне пришло в голову, что со всей этой свистопляской, со всеми моими безудержными радостями и восторгами я совершенно не поинтересовался, что я теперь умею, и как вообще должны проявляться божественные способности, как ими пользоваться и где применять.
Я не замедлил обратиться с эти м вопросом к отцу, который в это время уже нашел тропинку, которая вела к поселению людей.
- Мы же говорили тебе об этом. Ты забыл?
И отец рассказал, что меня просветили по этому поводу тот час, как сообщили о моем путешествии в мир людей. Получается, они тогда не заметили моего потерянного состояния, вызванного их первыми словами. И как нарочно никто об этом больше разговор не заводил.
А теперь из слов отца выходило, что никаких уникальных божественных сил у меня нет.
На меня в мире людей будут действовать все те же правила что и на обычного человека, я буду хотеть: есть и спать каждый день (чтоб было с чем сравнивать обычно я питался раз в неделю, а спал и того реже).
Физическая усталость, болезни, восприятие времени, возможность пораниться самому,а также возможность того что меня могут поранить– все это и ещё много интересного мне предстояло в ближайшем будущем ощутить на себе. Бессмертие не спасало от неприятных ощущений.
И мне показалось, что я понял, почему бабушка беспокоилась…
***
Не буду скрывать, что мне очень хотелось закричать: «А, что же вы раньше молчали?!», но мне как-то удалось сдержаться и наружу вырвалось только что-то нечленораздельное.
Бог сна, видя мое состояние, обнадеживающе похлопал меня по плечу и напомнил про те вещицы, что он мне давал.
- Они выручат тебя в большинстве ситуаций, а на крайний случай у тебя есть благословение бабушки,- тут отец мне подмигнул. - На меня тебе, к сожалению, рассчитывать не приходиться, у меня есть неотложное дело, которое займет у меня довольно много времени.
Пока Гипнос говорил это, мы уже шли по тропинке в сторону поселения, но услышав, последнее я невольно остановился и удивленно посмотрел на него, ведь в глубине души я все-таки надеялся, что в случае чего он придет мне на выручку. Как не хотелось этого признавать, но я почувствовал страх. Путешествие вдруг стало похоже на ссылку.
Вот и первая весточка людского мира – я начал замерзать. Ветер усилился и меня передернуло от озноба, в голову пришло, что похожее ощущение я испытывал, когда был еще мальчишкой в гостях у Зевса. Тот имел дурную привычку пугать гостей, запуская в них исподтишка слабенькие молнии, якобы по его словам, чтобы придать заряд бодрости. По мне так это весьма неприятно и очень глупо, но не глупее чем сказать ему об этом (надеюсь, моя писанина не попадет к нему в руки).
У меня было желание одеться теплее, потому что бабушка предупреждала, что в тунике, которую я обычно ношу дома будет прохладно и неудобно, но Гипнос настоял отправиться именно в таком виде. Пообещал, что это поможет показать действие тех предметов, которые он для меня приготовил. Затем в общих чертах рассказал мне предназначение каждой из штуковин.
А я в тот момент еще удивлялся, зачем они мне? Ведь я Морфей! Бог сновидений! Хорош, Бог, без божественных способностей. И вместо того, чтобы задать этот вопрос, промолчал, снисходительно принимая отцовскую заботу. Отчего я тогда сделался таким напыщенным? Не иначе, это было временное помутнение рассудка от осознания свалившегося на голову могущества, как недавно выяснилось, мнимого
Я напомнил отцу его обещание, на что он велел достать мне из наплечного мешка серебряную загогулину и дать ему (это её я рассматривал в кабинете).
Загогулина по его словам действовала так: нужно было направить её на того, чья одежда вам приглянулась и постучать ей, то есть загогулиной, по чему-нибудь деревянному (почему именно так не спрашивайте, сам не знаю). После этих нехитрых действий в моем заплечном мешке (он у меня тоже не простой) должен был появиться точно такой же наряд. Тут почему -то отец задумался на некоторое время и добавил, что не совсем уверен про мешок. Сам он вещицу не использовал, но ему рассказывали. Хотя и источник был не совсем надежный.
-Все просто,- подытожил он. Дело осталось за малым, найти того, чья одежда тебе подойдет.
Мы совсем не много прошли и оказалось, что мы были недалеко от края леса, с тропинки уже просматривалось открытое пространство. Нас окружали холмы, на вершине одного из которых мы стояли сами. Я никогда не видел до этого таких просторов, поэтому долго не мог наглядеться на открывшуюся мне картину.
Я уже говорил, что жили мы в Тартаре (если кто не знает, это недалеко от Аида царства мертвых).У нас там разбит огромный сад, по которому мы часто гуляли вместе с отцом и где я любил читать, когда был один. Но не смотря на его размеры он не идет ни в какое сравнение с тем, что я увидел. У меня перехватило дыхание и я замер. Охваченный восторгом, я думал, что безусловно, в таком мире должны жить только прекрасные и удивительные существа! В моей душе уже не было место страху, я готов был полностью открыться этому миру и ждал, что он откроется мне.
Наверно я бы ещё долго так стоял, разглядывая все вокруг, отец стараясь не мешать незаметно отошел в сторону, давая мне возможность полностью насладиться моментом, но на глаза мне попались очертания каких-то строений на соседнем холме. Должно быть, это и было людское поселение, куда мы держим путь.
Меня вновь охватило сильное волнение, ведь совсем скоро увижу настоящих людей этих невероятных созданий,о которых я столько читал, и о которых столько интересного рассказывали Никта и Гипнос.
Мне не терпелось, поэтому я предоставив отцу следовать за мной направился в сторону построек.
В ложбине, что разделяла нас, группой паслись какие-то белые животные. Я плохо ориентируюсь в точных названиях местной живности. Читая книги о человеческом мире я не уделял особого внимания этой теме. Поэтому познания мои ограничены только именами зверей и птиц, которые живут в нашем саду. И там нет никого похожего на белых кудрявых созданий, что щипали здесь траву ( кстати платаны в саду растут, вот откуда я знаю их название).
Обернувшись я увидел, что Гипнос тоже смотрит в ту же сторону и когда я поинтересовался, что это за животные вместо ответа услышал:
-Вот туда нам и надо, - отец обогнал меня, направившись прямо к стаду.
Он довольно быстро отдалился от меня на приличное расстояние, под горку это не составило особого труда. Я посчитал, что отец забыл, что нам нужна одежда и идет к животным, чтобы удовлетворить любопытство. Меня это совершенно не устраивало. Поэтому учитывая, мое возбужденное состояние, жгучее желание увидеть людей, и погоду, к которой я не привык, вполне естественно, что я начал нервничать.
-Нам ведь надо найти кого-нибудь из людей, а не беседовать с незнакомыми животными?- с раздражением в голосе я крикнул ему в след. И с чувством пнул кусок дерева, который лежал рядом. Последнее было лишним. Это я понял, когда очутился у подножия склона, набив несколько шишек и разодрав тунику в нескольких местах, в процессе быстрого спуска непривычным для меня способом.
Теперь догонять меня пришлось отцу.
-Ну-ну к чему такая спешка или ты просто хотел обогнать меня?- со смехом начал Гипнос, но потом замолчал заметив мой красноречивый взгляд.
Он помог мне подняться и отряхнуться, что было не просто (шерстяные "облачка» паслись не только в ложбине, но и на самом склоне, об этом я узнал, вляпавших в изрядное количество удобрений, которые они после себя оставили).
-Никогда не пренебрегай беседой с животными,- заканчивая меня очищать, серьезно сказал Гипнос, - они помогут тебе узнать много полезного и освоиться в новой обстановке.
Пока отец говорил, он в тоже время мысленно пытался узнать у белых созданий что-нибудь про человеческое поселение.
-А вот и результат! Если ты внимательнее посмотришь на подножие соседнего холма, то увидишь то, что мы искали.
Я несколько пристыженный недавним происшествием и словами отца, я шел с опущенной головой, а когда посмотрел на то место, куда он мне указал, то увидел человека. Первого в своей жизни человека.
Столько книг мною прочитано, столько имен и деяний людей изучено (Аристотель, Платон, Эврепид, Архимед, Софокл, Гераклит и ещё ой-ей-ой сколько) столько раз я в голове прокручивал эту первую встречу с людьми. Я надеялся, что сразу пойму суть этого таинственного существа, меня охватит немыслимая и прекрасная глубина его души. Я услышу великие мысли, которые крутятся в его голове, гениальные идеи, что просятся наружу. Хотя, когда мы подошли ближе я и правда услышал, только не их, а могучий храп достойный пьяного сатира (пахло соответственно).
Человек, который спал крепким хмельным сном, совсем не подходил под образ, который я лелеял и представлял столько времени в своей голове. На лице? периодически сотрясающимся от громогласного храпа? не было и следа от умственной работы, которая, по моему представлению, должна их оставлять. Зато следов физической работы было, хоть отбавляй: красное, обветренное лицо, жилистые руки и мозолистые ладони. Хламида в виде мешковатой рубахи и кое-как сшитых штанов подчеркивали худощавость и нескладной фигуры. Картину завершал синяк расплывшийся под глазом и убийственный запах, из-за которого мне пришлось отойти подальше.
-Знать, славно повеселился, малый - разглядывая мужика подытожил отец. –Ну нам это на руку, не надо усыплять,- и с этими словами направил загогулину, про которую я уже совсем забыл, выбитый из колеи увиденным, на спящего человека.
-Сын, я пока не могу тебе рассказать о предстоящей мне работе, она довольно…деликатная. Но одно могу сказать точно – тебе здесь обязательно понравиться. Люди удивительные существа. Ты сам в этом скоро убедишься, этот год пройдет быстро. Мне жаль, что твоя подготовка прошла столь сумбурно, это отчасти связано с предстоящим мне делом. Скажу ещё одно, мне важно, чтобы ты за этот год как можно лучше понял человеческую натуру, только с помощью этого знания можно стать хорошим Богом. Сообщив мне это, он исчез.
Зато никуда не исчезла загогулина, которая была у него в руке. Она благополучно упала, столкнувшись при этом об кусок злосчастного дерева, с которым я имел неудовольствие познакомиться ранее.
Боги! Отец! Ты специально?!
Злой, растерянный и смущённый, я стоял в хламиде и рваных старых штанах перед по- сатирски пьяным, спящим, и в довершении всего, голым человеком.
Глава 3
Как оказалось, я несколько ошибался, по поводу умственных способностей увиденного мной Человека. Именно Человека,ибо его образ надолго запечатлелся в моей памяти, лишь бы не на века. Так вот он оказался довольно быстро соображающим, и ещё более быстро бегающим.
Есть предположение,что отсутствие одежды, как-то стимулирует мыслительную деятельность,да и просто деятельность, потому как только его хламида оказалась на мне храп как-то быстро сошёл на нет, Человек заворочался, а затем почесав, всё что у него зачесалось, он вдруг резко сел. Возможно слишком лёгкий доступ к зудящим местам дал его хмельной голове какую-то подсказку, потому как он шустро схватил, лежащую рядом с ним здоровенную палку и направился ко мне.
Каюсь, всё происходящее по началу казалось мне каким-то завораживающим что-ли. Мне казалось, что я не должен упустить ни одной детали из всего происходящего, что всё это как-то поможем мне понять, а быть может и осознать то, чему так долго я искал подтверждение в фолиантах домашней библиотеки. Может быть сейчас, вот именно сейчас этот Человек, опёршись о палку, согнётся в изящном поклоне и продекламирует мне в стихах свой философских трактат о влиянии хмеля на тело и душу человеческую... Ну или на крайний случай заведёт беседу о превратностях бытия или недосягаемом звёздном величии.
Лишь когда палка по удачному стечению обстоятельств, либо из-за не до конца подчиняющихся по-началу ног и рук мужчины (это было очевидным фактом) приземлилась в волоске от моей ноги, я осознал, что отсутствие одежды стимулирует не только мыслительную деятельность.
К, сожалению, на бегу больше никаких предположений, озарений или еще каких-то глубинных смыслов меня не посетило. Правда возникло несколько вопросов. Первый:"Почему я оказался в таком положении?". Второй:"
Что будет, если или когда Человек меня нагонит?" И последний: "Почему белое зверьё несётся впереди меня??!"
Так вышло, что направление бега я выбрал именно вверх по холму, хотя бы по тому, что по этой земле уже ступала моя нога и катилось кубарем тело. Это придавало хоть какую-то уверенность в том, что и во второй раз я вполне могу воспользоваться этим путём.
Я всегда считал себя достаточно ловким и сильным: конечно, не бог войны, но всё же. Теперь же, взбираясь по травянистому склону, я чувствовал, как пот стекает по лицу и спине. Лицо пышет жаром, а воздух вдруг стал сопротивляться и не желал проникать внутрь меня. Спустя несколько потных и задыхающихся мгновений я всё же оказался на вершине. Там же остановилось несколько животных, остальные продолжали бежать и вскоре скрылись среди зарослей платанов. Мне захотелось обернуться и убедиться, что прямо сейчас мне не прилетит палкой. И тут мне прилетело палкой.
***
Ну что, дорогой мой читатель, ты небось решил, что я тут же потерял сознание? А потом очнулся под вечер без одежды и вещей? Или и того хуже? Хотя на тот момент я ещё худшего не знал. Так вот, уважаемый мой читатель (не думай, что это лесть, лишь бы ты продолжил чтение этой рукописи), ты ошибся! Я принял единственно верное, как мне показалось, решение и (внимание!) притворился, что потерял сознание. Да, найдутся те, кто не любит, когда им указывают на ошибки в их догадках, и скажут, мол, намеренно вводите читателя в заблуждение, а совсем грубияны скажут, что я лгу. Но! Как было на самом деле, вы всё равно сможете узнать только от меня. Поэтому я именно притворился потерявшим сознание, намеренно! После этого произошло неожиданное. И для меня, и для моего преследователя. По неизвестной никому причине животные, благополучно укрывшиеся в благословенной тени деревьев, вдруг с дикими звуками, похожими на те, что издают сатиры в отхожем месте после неумеренных возлияний (не спрашивайте, где и когда я это слышал, и бабушке тоже не надо бы этого знать), рванули в нашу сторону.
В ту же секунду я почувствовал, как меня рванули куда-то вверх и далее я уже перемещался на плече моего бывшего преследователя. Я был так ошарашен, что никак на это не прореагировал и свисая кулём бился головой об свой собвственный мешок, который скатился куда-то мне на уровень глаз. Этот момент я до сих пор вспоминаю с благодарность, потому что перемещение таким образом и так стало стало для моего самолюбия ударом под ребра, но если бы между мной и моим на тот момент живым голым транспортом не было преграды в виде заплечного мешка, уверен что эту часть моего повествования никто никогда бы не узнал .
Спустя несколько трясущих и неудобных минут я всё-таки решил себя раскрыть, пусть это и было не очень подходящее место для первого разговора.
— Зачем мы бежим?! — прокричал я, так как жуткие животные не переставали голосить.
Уважаемые читатели, ведь умение читать безусловно, достойно уважения, не подумайте, что я не понимал необходимости убраться с пути этого потока животных. Скорее в эти слова я вложил недоумение от всей ситуации в целом и в тот момент мой вопрос казался мне очень важным. Что в тот момент, на бегу, мог мне ответить мой нечаянный знакомец? Можете не стараться, не угадаете. Он ответил:
— Бееее! — и стал дико ржать, не смеяться, а именно ржать. Смех кентавров мне доводилось слышать, можете мне поверить.
В этот момент пушистая горластая лавина нас достигла и благополучно миновала, огибая на ходу, словно мы были скалой. Смысла бежать дальше со мной на руках, видимо, больше не было, поэтому я тотчас оказался сгруженным на траву.
Мой мешок свалился рядом, а образец ораторского искусства поднял его и пошёл вверх по холму в сторону поселения.
— Да это же в никакие адские врата не лезет! — взорвался криком я. — Так не должно быть! Всё, что я читал о людях, говорило только об их мудрости, духовной силе, о смелости, подвигах, красоте!
Сверкающий неприкрытыми телесами, грязный, нечёсанный и вонючий человек быстрым шагом отдалялся от меня, поднимаясь всё выше по холму. Вступать со мной в учёный диспут по поводу спорности моих знаний о людях он явно не собирался. Вместо этого он активно рылся в моем мешке, на ходу выбрасывая то, что видимо, посчитал ненужным хламом.
Некоторые вещи оставались валиться в траве, а что-то бодро покатилось вниз по склону к моим ногам.
Ну, это меня совсем доканало, я вскочил и схватил какой-то белый шар и со всей дури бросил в своего обидчика. Я был таком негодовании и так разочарован от того,что долгожданная встреча стала бредовым сном со мной в главной роли. Столько времени я создавал образ идеального человека, а разрушен он был в несколько мгновений. Перемены же произошедшие после соприкосновения шара с обьектом моего разочарования заставили его сначала замедлить шаг, а затем и вовсе прекратить движение. Ну, возможно сила удара тоже повлияла, ведь попал я точно в голову.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
