Обложка Лесной храм Инанны

Лесной храм Инанны

Мирдал, Хеллфайр Файр

0% прочитано
Стандартный
Мирдал, Хеллфайр Файр

Лесной храм Инанны

Глава 1

Наступала ночь, дневной зной давно заменила свежая прохлада, воссияли звёзды. В такие ночи хорошо сидеть на террасе, согреваясь вином, или выдумывать сказки о созвездиях для своей дорого́й, что примостилась с левого бока. Но кентавр Филипп сейчас был один — тем страшнее ему казалась тёмная громада леса на границе Базал-Турата и Арлы. Верхушки елей напоминали зубцы замка злого колдуна — в темноте почти нельзя было отделить одно дерево от другого, разве что там, куда уходила дорога — совсем чёрный провал.

Об Арле ходило множество рассказов, слухов и легенд, потому входить туда ночью в одиночку не хотелось. Обитатели этой страны — древесные драконы, сами себя называвшие д-ра-иконами — не поддерживали контакт с соседями, относились к ним с параноидальной настороженностью и расистской ненавистью. Говорили, будто сами леса Арлов слепо защищали территорию своих хозяев. Впрочем, ночевать возле дороги — затея не лучше, это куда безопаснее, чем забираться в пределы волшебной чащобы, ничего толком вокруг не видя. Значит, придётся остановиться на ночлег сейчас. Лучше дождаться утра, чем сломя голову лезть к опасности.

Филипп поднялся на покрытый деревьями холм у дороги, прыгая, как олень, кем он и являлся наполовину. Возвышенность куда лучше низины, не столь сырая, а поросль защитит от ветра. Здесь можно было устроиться до того времени, как поднимется солнце. Он и устроился, поджав ноги и скрестив руки, сонно оглядываясь вокруг. Ночь стояла тихая, однако уши Филиппа чуть подёргивались, пытаясь вовремя услышать опасность. Никого рядом не было, так что со временем голова его упала на грудь. С востока в любой момент мог появиться патруль людей, с запада, из темноты леса — что угодно, упомянутое в легендах или умолчанное, превосходящее любые пьяные бредни.

Что же заставило Филиппа покинуть деревню, в которой он вырос?..

В полусне перед его внутренним обзором пролетали события, вынудившие его отправиться в далёкий и трудный путь. Известие о странных мутантах, похожих на него самого, пришедшие из отдалённых уголков необъятного Нашара. После прожитых бок о бок с людьми несладких лет увидеться с сородичами ему хотелось необыкновенно. Поначалу это были лишь мечты и планы, не было ни средств, ни храбрости, чтобы решиться преодолеть Арлу, к которой даже пограничники боялись приближаться. Но жизнь среди людей больше не устраивала Филиппа. После эпидемии магической заразы и атак навов — мутировавших всё вокруг пришельцев извне вселенной — к волшебным существам относились в лучшем случае как к животным, в худшем отстреливали из страха.

Ночь прошла удивительно спокойно, что противоречило как слухам об опасном лесе, так и опыту Филиппа, немало бессонных ночей убегавших от внезапно обнаруживших его человеческих патрулей. Впрочем, тогда он перемещался по более открытым пространствам, а сейчас деревья росли так близко друг к другу, что скрывали происходящее уже в пяти рейктах. И всё равно, проснувшись, он укорил себя за такое непростительное расслабление. Нашар никогда не был спокойным местом, хватало здесь опасностей, так что этот сон мог бы стать его последним в жизни. Но обошлось — и ладно. Размявшись, Филипп двинулся вглубь леса.

Асфальтированная человеческая дорога резко сменилась слегка пружинящей под копытами, будто состоявшей из твёрдой резины. Ни со стороны людей, ни со стороны таинственных обитателей леса не были выставлены кордоны. Дорога спокойно шла дальше, хотя она явно была уложена местными обитателями, а не людьми. Зачем? Арла не воевала и не торговала ни с кем, просто сохраняла границы. Почему вообще существовала дорога в место, откуда никто не возвращался ни живым, ни мёртвым? Люди практичны донельзя, заставить их тратить деньги и часы труда на бесполезное, даже вредное дело… Может быть, байки были не больше, чем фантазией? До сих пор Филипп и не видел ни одного кровожадного монстра, лишь обычных зверей, встречавших рассвет. Иногда они смело перебегали дорогу, как в тех далёких и труднодоступных местах, где люди на них не охотятся. Это тоже удивляло — обычно животные сторонятся творений цивилизации.

На сероватой дороге впереди были белой краской выведены плетёные символы причудливого диалекта праговора. Филипп узнал лишь несколько рун. Если это было предупреждение или приглашение… хозяева леса не заботились о том, чтобы быть понятыми. Хотя как раз это слухи лишь подтверждали. Своих правил арлы никому не сообщали, всё известное было выяснено наугад, после многих смертей.

Филипп остановился в нерешительности, короткий хвост его чуть дрогнул. Идти дальше или на свой страх и риск повернуть и попробовать пробраться через кусты? Если арлы создали эту дорогу, может, они желали, чтобы случайный путник по ней и шёл, не топча их траву? А может, они с той же целью сделали её для себя и пришельца с других земель не потерпят!

Деревья не просто нависали над тропой — они свивались в арку, в живой коридор, не дававший сойти с пути и углубиться в чащу. Письмена порою встречались снова, но шли по одному или другому краю дорожки. Филипп старался не наступать на них, обходя таинственные знаки и не забывая поглядывать по сторонам. К его удивлению, пока никакая опасность ему не встретилась, даже звери перестали перебегать дорогу, лишь шуршали в стороне, пробираясь своими собственными тропами.

Через прорехи в листве стали видны скалы на севере — начало хребта Альмандар. С юга падала тень первого строения, которое кентавр повстречал в Арле — полуразрушенная, замшелая башня с деревьями, растущими на крыше и даже из окон. Почему драконы не сровняли её с землёй — загадка. Может быть, им просто понравилось такое бурное цветение, может, как раз опасаясь причинять вред траве и деревцам, они и позволили руинам стоять дальше. Это не слишком интересовало Филиппа. Гораздо в большей мере его внимание завладел колючий куст, поросший крупными продолговатыми синими ягодами.

Жимолость — растение съедобное, хотя и не слишком сытное. Но пока вокруг не виднелось хищников, Филипп не был уверен, что спешил, тем более он не смог бы продолжить путь обессилившим. Так что он не только принялся утолять голод, но и попробовал сделать небольшой запас на дорогу. Поступил он просто — использовал гибкие ветви оконного деревца. Конечно, д-ра-иконам не понравился бы его поступок, однако делать было нечего. За несколько минут кентавр сплёл небольшую корзинку с ручкой, которую можно было носить на сгибе локтя, куда пересыпал почти все ягоды, какие смог найти — оставил лишь несколько, защищённые переплетением ветвей самого кустарника.

И когда кентавр собирался уже уходить — услышал слабый голос, доносившийся от одного из деревьев. Формой оно походило на дракона — или и было им когда-то? — но точно так же оставалось недвижимым, как и все остальные деревья. Любопытство довольно быстро возобладало над страхом, и потому Филипп приблизился к дереву. Это и вправду был дракон, а судя по акценту — местный д-ра-икон, житель Арлы.

— Ты ещё плоский, чело-век, — арлы называли «чело-веками» не только людей, но и всех созданий, на них похожих, — а я уже одно-мерный. Навы нас деградировали… Взлипы на ткани в-селенной…

— Поздравляю, — неуверенно ответил Филипп. — Посмотри на это с другой стороны — ты теперь по-настоящему слился с природой.

— Рас тени я, — недовольно проскрипел дракон, покрытый корой. — Но семь я осталось. Семь раз от мер! Мы вернёмся в объ-ём, если ты…

— Извиняюсь, но я очень спешу, — перебил его Филипп, не сумев вникнуть в то, что от него ожидают. — Но если вам нужна помощь, я пришлю её, когда доберусь до места. Думаю, многие захотят помочь, сделать должником д-ра-икона…

— С-пеши в храм Первого Древа! С-паси от-туда его семя… Навы, шинозиты и хаосисты раз-грабили храм, у-били мужей и из-поганили жён, но святыня должна остаться… — тряхнув ветвями, заросший д-ра-икон кинул к ногам Филиппа небольшой бордовый плод. — Яблоко от яблони!

Филипп с некоторой опаской поднял фрукт. Ничем не примечательный… Если не считать вытесненной на нём руны. И хотя Филипп сначала и вправду думал поскакать за помощью, многообещающий знак заставил его поменять своё мнение. Во всяком случае, цель была ясна. Решив, что выполнить поручение дракона он сможет с лёгкостью, да ещё возможно и обеспечит себе пропуск по их территории, кентавр развернулся в сторону руин:

— Хорошо, раз награда настолько щедрая, то я и сам помогу вам.

Храм из блоков мрамора и гранита был высок и торжественен, но архитектурой своей слегка хаотичен, потому хорошо вписывался в заросли вокруг. В окна, забранные решётками, вытянутые и узкие, Филипп не мог пролезть, а внутренние помещения оставались слишком темны, чтобы разглядеть их содержимое, поэтому пришлось немного покружить, выискивая дверь в парадную прихожую. Разбухшие двери наконец поддались напору кентавра и распахнулись в зал с двумя притворами. Жаровни и факела давно погасли, и только широкий луч с тенью Филиппа посередине осветил северную стену с двумя статуями копытных драконесс. Кентавр узнал в них Инанну — полубожественную повелительницу драконов, прославившуюся своим развратным нравом и тем, что научила драконов питаться чужими душами, чтобы стать бессмертными.

Филипп осторожно вошёл внутрь, предусмотрительно подперев двери найденным на подходе куском битого камня — а ну как захлопнется. В тишине стук копыт кентавра отозвался гулким эхом. Сняв один факел со стены, Филипп проверил его — не отсырел вроде. Значит, можно будет зажечь, если придётся углубиться в темноту внутренних помещений. Но пока стоило осмотреть имеющиеся…

Увиденное куда больше соответствовало тому, что Филипп знал о вкусах Инанны, чем слухам о чтивших традиции чистоты «иконах». Полосы света из окон падали на каменный алтарь в форме самца с торчащим вверх стержем, с пустых каменных лож были сброшены меховые одеяла, к одной из ведущих вглубь дверей вёл кровавый след. Почувствовав, как задрожал хвостик, кентавр попятился к выходу, однако заставил себя остановиться. Если тут кто-то прятался, где гарантия, что он не станет преследовать Филиппа, если тот уйдёт? Ведь могли же тут остаться те самые «навы и шинозиты», которые, по словам одеревеневшего бедняги, подарившего яблоко, и разорили священное место…

В задумчивости Филипп подошёл к дальней стене и статуям, возведённым, казалось так, ненавистниками, а не почитателями Инанны. Во всяком случае, уважая архидемоницу, Филипп не стал бы делать её изображению настолько широкое лоно, что в него можно даже руку просунуть.

— Вот уж рожа, — произнёс Филипп, переведя взгляд на морду Возвысившейся. Скульптор придал ей такое выражение, что сомнений не оставалось — статуи сделаны для издевательства, а не для восхваления. Но кое-что странное было в раскрытой пасти драконессы — на языке что-то лежало. Филипп осторожно вытащил из зубов небольшой ключ, повертел его в руке, ещё раз присмотрелся к стене, но не нашёл в гладком камне ни одного отверстия, в которое можно было приспособить ключик. Но, решив не сдаваться, Филипп осторожно подошёл к стене и стал шарить руками, затем задрал голову и посмотрел на тёмный потолок. Ничего похожего на люк не было видно, зато взглянув себе под ноги, Филипп внезапно разглядел косо очерченный ромб и небольшое отверстие, похожее на замочную скважину.

— Слишком просто, — пожал плечами Филипп, но ключ в это отверстие всё же решил попробовать пристроить. Он вошёл без труда и даже повернулся, однако ничего не произошло. Хмыкнув, Филипп попробовал вытащить ключ — но вместо этого пол внезапно дрогнул, потому что развратная статуя сошла с постамента. Запустив в неё факел с криком, Филипп тут же ринулся к выходу. По счастью, распахнутые двери, отсыревшие и приваленные камнем, не захлопнулись перед его носом, позволяя скрыться в чаще.

Опомнился он лишь только когда влетел в настоящую зелёную стену, развернулся боком и оглянулся. Никто за ним не гнался, однако своего столь постыдного и быстрого бегства он не постыдился. Живой трус лучше мёртвого дурака!

— Охрана… — решил он, переводя дыхание. По всему выходило, что он активировал какую-то ловушку.

Да, пожалуй, не стоило вестись на первую же просьбу жителей Арлы так легко, но тот страдалец не походил на хитреца, подманивающего в капкан. Скорее ловушки, созданные раньше, сейчас сыграли против самих создателей.

Филипп был упрямым кентавром, это он у людей нахватался. Сдаваться после первой неудачи — ну уж нет. Только нужно подумать, как совладать с проблемой. Он вытащил из сумки яблоко и ещё раз его осмотрел. Может быть, это более верный ключ? Не зря ведь его ему отдали… Руна приковывала его внимание больше всего, однако в ней ничего не было, всего лишь обещание оплаты и название храма. Филипп покрутил яблоко, затем, решив, что ему нечего терять, взял его в ладони и разделил на две половинки. А затем засмеялся, позабыв о недавнем страхе. Вместо семечек внутри яблока лежал ключ. Вопрос только, от того же замка или нет… Но это можно было решить на месте.

Понюхав плод — вроде он был съедобен, хотя золотые надписи отпугивали класть его в рот — Филипп вернул его в суму, а потом сам вернулся в храм, осторожно заглянув сначала. Статуя вернулась на свой постамент, только непонятно, вытащила ли она ложный ключ. Во всяком случае, Филипп теперь знал, чего опасаться.

— Че-го там возишь-ся? — окликнуло его полудрево, когда Филипп проходил мимо. Но тот осмелел:

— Мало подсказок мне дели. Куда идти за этим семенем? Как ловушки преодолевать? Сейчас вы не в том положении, чтобы скрывать это…

Древо молчало, по-видимому, ведя внутреннюю борьбу. Упёртые драконы! Нет, чтобы сразу всё рассказать, даже во вред себе сначала подумают!

— Тогда приятного одревеснивания! — бросил Филипп, вконец разозлённый. — Не думаю, что даже если я пришлю кого-то, этот кто-то сможет вам помочь!

— Я дал тебе ключ от хран-илища… Но тебя одного будет мало, нужна пара.

— Опять загадками говорить начал! — посетовал Филипп. — Мне что, каменную Инанну за собой позвать?

— Есть в-нутри сад с живым лаб-ирин-том и пруд в центре. Там ты можешь найти себе под-соб-ницу… А может, о-стал-ись ещё с-пособ-ные двигаться.

— Отлично, с этого надо было начинать! — встрепенулся Филипп. — Надеюсь, больше ты ни о чём не забыл меня предупредить!

— Берег-ись по-жирателья струк-тур! Нав, раз-едающий про-стран-ство! Он рас-тёт от у-бийств и трупов! — одеревенелый дрогнул ветвями и голосом.

— Вообще отлично, — вздохнул Филипп. Зря он ввязался в это дело… Однако и сдаваться не собирался, всё равно здесь смерть на каждом углу поджидает. Навом больше, навом меньше…

Обойдя храм целиком, Филипп так и не нашёл иных входов, но заметил огромное дерево, растущее прямо из крыши — а, может, и из внутреннего огороженного сада. То самое упомянутое Древо? Кентавр посмотрел на стены. Взбираться с копытами будет трудновато и не обязательно это упражнение завершится успехом. Но если здесь и был сад с будущей «пособницей», то располагался он именно там. Филипп запомнил примерное расположение этого дерева и осмелился вернуться обратно в храм, стремясь продвигаться внутри в направлении замеченного сада. К неудовольствию кентавра, путь преграждала одна из статуй, вроде та, что не ожила. Хотя где гарантия, что и эта драконесса не сойдёт с постамента? Боязливо поглядывая на её «сестрицу», Филипп подошёл поближе и заглянул за статую.

В длинный тёмный коридор с парой ответвлений и несколькими дверьми уже почти не доходил свет снаружи. Филиппу пришлось поднять обронённый факел и попробовать его запалить от искры огнива. Вспыхнувшее пламя позволяло разогнать тьму всего на пару метров, но Филипп понял, что этого прохода он не видел раньше. Возможно, он был открыт ключом драконессы, которая после этого и активировалась: ведь сами служители храма наверняка знали способ усмирить статую, а незваных гостей ждал бы неприятный сюрприз.

Опасливо оглядываясь на статуи, но то и дело снова всматриваясь вперёд, Филипп углубился в секретные помещения. Мебель была разбита и опрокинута — захватчики храма побывали и здесь. Наверное, пожертвовали одним из своих для отвлечения статуи, вот откуда и кровь взялась на выходе. Филипп не стал задерживаться в зале, так с зажжённым факелом и вышел во внутренний сад. Упомянутого озера он не увидел — возможно, оно было скрыто за лабиринтом из живой изгороди, занимавшим почти весь внутренний двор. Зато Филипп увидел уродливого чешуйчатого дракона, что сидел под древним раскидистым деревом и то ли дремал, то ли медитировал.

Филипп напрягся и осторожно, стараясь не произвести ни шороха, отошёл назад. Это был не д-ра-икон, по крайней мере, вряд ли он годился на роль «пособницы». Изуродованный навом? Дикий драконоподобный зверь? Неважно, Филипп не собирался рисковать понапрасну. Обошёл его, стараясь не шуметь и не топать — раздвоенные копыта ступали по траве тихо. Перед входом в лабиринт кентавр потушил фактел, чтобы ненароком не поджечь ветви. К тому же, и солнца уже хватало вокруг!

К сожалению, Филипп не учёл, что гарь уже коснулась дракона, заставив его заворочаться и открыть янтарно-красные глаза. И уши Филиппа ничего не подсказали владельцу, оказалось, ящеры тоже умели быстро передвигаться.

Так ничего и не подозревая, кентавр начал петлять в лабиринте, пытаясь разобраться с направлением различных дорожек, уходящих во все стороны. Как жаль, что у него нет крыльев! Но ими обладали те, кто налетел на испуганного кентавра, как хищные птицы на полевого зверька. Злобные ящеры едва ли были разумными, даже если выросли таковыми — то обезумели окончательно, в них осталось лишь зверино-хищное и пропал всякий цивилизованный интеллект.

К счастью, у них не было передних лап, а от когтистых задних Филипп сумел увернуться. Когда ещё одна тварь внезапно высунула морду из кустов, парень развернулся и всадил ещё горячий факел прямо в уродливую пасть, а после бросился бежать со всех ног. Петляющий лабиринт практически не спасал, не позволял укрыться от преследования теми, кто перепархивал над его стенами и дорожками. От врагов было практически нечем отбиться, в отчаянии Филипп швырнул в них половинкой яблока. Шинозит на лету проглотил фрукт и так же откусил бы Филиппу голову, но в этот момент из зелёной стены взметнулось золотистое тело и перекусило шею самому шинозиту.

А Филипп, же сам не помня как, наконец добежал до центра лабиринта, где озеро и пряталось. Крылатые уже не преследовали его, хотя Филипп не знал, радоваться ли ему этому или нет. Летающих врагов он видел и слышал, а нападение ходячего ящера произошло стремительно, Филипп даже толком его не рассмотрел.

Ни одного существа около озера не находилось, помимо Филиппа. Он даже в само озеро заглянул - только водоросли и рыбки. Но вот его собственное отражение было... противоположного пола? Сейчас сказанное "деревом" воспринималось больше как насмешка. Что предполагалось делать дальше? Филипп посмотрел на озеро, оглянулся на лабиринт.

В тот же миг вода плеснула ему на грудь, чьи-то цепкие пальцы обхватили за плечи и бултыхнули в озеро. Ослеплённый брызгами, ошеломлённый внезапностью нападения кентавр взбрыкнулся, ни в кого не попав копытами, вынырнул и сделал глоток воздуха перед тем, как его схватили за заднюю правую ногу и потянули вниз. Хватка отпустила его быстро, и кентавр снова рванулся к поверхности - но только дёрнулся. На ногах нависли спутанные водоросли. Проклятые арлы... То ли они натравили растения на незваных гостей, то ли те сами по себе были достаточно агрессивны - так или иначе, водоросли удерживали кентавра, утяжеляли и тянули вниз, не давая всплыть.

Вода пробилась в ноздри и рот, Филипп, уже не видевший происходящее вокруг, почувствовал, что его резко тянет уже не вниз, а вверх. Потом память и восприятие надолго оставили кентавра, вернувшись уже на берегу - кто-то выбивал воду из его лёгких.

Филипп помог кашлем спасителю, и, надышавшись, наконец посмотрел... на неё. Или на себя со стороны?

Кентавриха действительно походила на него, исключая тех мест, которые и делали её самкой. Взмахнув ладонью, она улыбнулась Филиппу, который от удивления снова закашлялся.

- Надеюсь, ты в порядке. Да, не удивляйся - я это ты.

Вопросы начали рождаться в его голове, но их было так много, что лни толпились и пихали друг друга, не давая кому-то первым вырваться наружу. Как она появилась? Почему не раньше? Что делать дальше и где шинозиты?

Ответ на последний явился почти тут же - из кустов донеслись чьи-то отчаянные вопли, а затем появилась жёлтая молния. Быстро переставляя мускулистые задние конечности и прижимая к груди малюсенькие рахитные лапки, жёлтый ящер убегал от шинозита, налетевшего на него сверху и распоровшего спину когтями.

Почти не сговариваясь, оба кентавра поднялись на ноги и побежали через лабиринт наружу, пользуясь другим выходом. Послышались тяжёлые шаги статуи, и было не понятно, на кого она среагировала. Во всяком случае, попадать ни в каменные лапы, ни в шинозитские крылья им не хотелось. Девушка-Филипп внезапно рванула его куда-то в сторону, а ещё не отошедший после неудавшегося утопления кентавр и не думал сопротивляться.

Внезапно пол ушёл у него из-под копыт, и Филипп съехал по наклонной поверхности в какой-то подземный переход. Девушка обежала его, приподнялась на задние ноги и в тот же миг проход исчез, а оба кентавра оказались в темноте. Темнота эта была наполнена неразборчивыми шёпотами, слышались рыки и насекомоподобный клёкот. Филипп начал судорожно рыться на ощупь в своей сумке, ища огниво, но лишь найдя его, понял, что зажечь нечего.

- Сюда, - вновь взяла его за руку девушка, но на этот раз Филипп выдернул ладонь.

- Сначала скажи мне, кто ты! И почему знаешь, куда бежать?

- Твои гены попали в озеро и создали меня. Поэтому я знаю то, что ты знаешь, и что известно этому месту. А от него уже мало что осталось. Эта темнота - внутренность нава, частично поглотившего храм. И надо спасать из неё Семена, за этим ты и пришёл.

- Так ты не настоящая... - ляпнул Филипп сдуру.

- Ещё какая настоящая! - даже во тьме было видно, как вспыхнула злоба в глазах девушки. - То, что я не родилась, не делает меня ненастоящей! А без меня сейчас ненастоящим был бы ты сам, так и болтался в озере, пока я бы здесь гарцевала!

- Прости, - быстро поправился Филипп. - Так куда нам?

Без слов она снова его потянула через темноту. Шёпоты нарастали сначала, но потом стали стихать, и появилось какое-то освещение.

Впереди было небольшое помещение - узкая каменная дорожка опоясывала поднимающийся из земляного пола холмик-клумбу, усаженную различными растениями. Часть из них странно завивалась и скорчилась, словно опалённая, другая росла вверх корнями, третьи приобрели крохотные драконьи головы и без остановки щёлкали зубами. Здесь кентавриха и остановилась, обернулась к Филиппу:

- Смерть можно только жизнью победить. Для этого тебе и нужна пара.

- Мы принесём себя в жертву?! - ужаснулся Филипп. - Я на такое не согласен! Давай просто выкопаем икона и унесём отсюда!

- Нет, всё не так, - покачала головой кентавриха. - Скажи, Филипп, любишь ли ты себя?

- При чём тут это и в каком смысле? - озадачился Филипп, но его женская половина не давала ему ни ответить, ни даже подумать. Подскочила к нему спереди, обняла, будто схватила, и поцеловала.

Это было странное чувство - словно поцеловать самого себя, родного брата или, точнее, сестру. Хвост Филиппа вздрогнул, увлекаемый руками кентаврихи, он зашагал за нею, увлекаемый прямо на клумбу. Однако, зашипевшие в ярости цветы принялись отодвигать головки и испуганно взвизгивать. Они не отступили, смелее на них надвинулись, и курган исчез, будто содрали зелёное покрывало с заросшего алтаря.

Филипп и его женская копия оказались посреди постепенно заполняющегося светом купола, раз за разом испускающего сверкающие круги. Навская тьма отступала, рассеивалась и исчезала, затем двигалась на круги света пытаясь преодолеть их, но её отбрасывало назад. Всё равно кентавры спешили, хотя и перестали суетиться. Филипп поднял с алтаря сосуд, который источал этот белый свет - теплый для кожи, но рябивший в глазах. Кентаврийпа смотрела на него через опущенные ресницы:

- Это и есть Семя. Оно может начать новую жизнь где-то в ином месте, безопасном, но прежде бесплодным.

- Потом расскажешь мне всё, - Филипп взял аппарат под мышку и поскакал к выходу, благо теперь тьма не мешала разглядеть его.

Филиппу всё ещё хотелось добраться до Кереона, родины его расы - но когда-нибудь после... Сейчас он обрёл всё, ради чего спешил туда - и приятную компанию, и приключения со счастливым финалом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге