Леший

Глава 1

Кузница, как и положено, стояла на отшибе. Деревенский народ не слишком-то любил, когда такое располагалось слишком близко. Во-первых, шум. Лязг и грохот стихали только ночью, да и то, с рассветом возобновлялись, как ни в чем не бывало. Во-вторых, оттуда пахло. Да какой там пахло, воняло со страшной силой. В старые времена все были уверены, что кузнецы якшаются с нечистой силой. И не в последнюю очередь именно из-за вони. Впрочем, старые времена ушли, но предубеждение осталось. Его так просто из людской памяти не вытравишь. Ну и в-третьих, последнее, искры. Из трубы-то не только искры, иной раз и пламя бьет. А для деревни, где и одного-то каменного дома не сыскать, такое соседство смерти подобно. И то, что ни сама кузня, ни дом кузнеца не горели ни разу, никого не успокаивало. Может он слово заветное знает, иди гадай. Нет уж, мы лучше в сторонке постоим. Рисковать всем нажитым тяжким трудом добром, желающих нет. И не будет.

Так что кузница стояла, считай, на выселках. У дороги, тракта, что шел вдоль Темного Леса. По этому самому тракту время от времени приходили торговые караваны. Ну не то, чтобы приходили именно в деревню. Шли как правило дальше. Но и в деревне притормаживали. Здесь тоже было что купить, да и продать частенько удавалось с выгодой. Деревня-то зажиточная. До города далеко, не один день пути. Даже больше того, не одна неделя для караванных телег. Тряских и неторопливых. А поля здесь тучные, народ не ленивый. Вон дома какие. Не дома, а прямо подворья. До хором еще не дотягивают, но и избой это уже не назовешь.

Не слишком выделялся и кузнечный двор. Сам жилой дом сложен из толстенных, почерневших бревен. Собран в лапу, не заморачивались в те времена с изысками. Времени было жалко, да и сил. Огород кузнецы не держали, смысла не было. Некому с ним возится, да и клиенты регулярно расплачивались продуктами. А вот скотина, другое дело. Так что здоровенная домина плавно переходила в скотник. А уж там пара коров на молоко, да небольшая компания хрюшек. Кузнечное ремесло тяжелое, на одной каше да овощах не вытянешь. Мясо нужно, хотя бы иногда. Ну а поодаль, но недалеко громоздилась уже и сама кузня. Сложенная из таких же черных стволов, приземистая и основательная, она являлась центром для целой кучи вспомогательных построек. Тут тебе и стойка для перековки лошадей. Для проходящих караванов вещь весьма нужная. И печь для пережога дров на уголь. Приличному кузнецу без такой печи никуда. Одна беда, за дровами приходилось далеко ездить. Казалось бы, вот он, Темный Лес, рукой подать. Через тракт перейти, пересечь слабо различимую колею, что от дороги в сторону уходит. По этой колее кузнец ездил время от времени в Гиблую Падь за болотным железом. А там уже и лес. Стволы такие, что не охватишь. Топи ими, не перетопишь никогда. Так нет же. Деревья стоят несокрушимой стеной. Кусты лезут ветками в глаза, в рот. Одну ветку отведешь в сторону, другая так хлестнет, света белого не взвидишь. Вот и приходится трястись на телеге через всю деревню, к реке. Там, по над водой лес редкий, прореженный. Туда и детвора за ягодами бегает, там же и древесину брать приходится.

***

Илеш проснулся затемно. Собственно, как и всегда. Он привык уже вставать первым. Негодный к кузнечному делу, младший сын взял на себя хлопоты по хозяйству. Живность к нему так и льнула, сила была, руки тоже из правильного места росли. А вот железо не давалось. Даже касаться его было неприятно. Противно. Батюшка, тот-то уже давно приметил особенность последыша, к кузнечному делу не тянул. Раз душа не лежит, то и силком тянуть не след. Тем более младший свой кусок хлеба отрабатывал с лихвой. В большом хозяйстве всегда было чем заняться. Да и кони при перековке в присутствии малого вели себя на удивление тихо и покорно.

Парень полежал немного на лавке, переходя из состояния сна в дневную живость. Попялился в потолок, потом откинул лоскутное одеяло, сел рывком. Сегодня, решил он внезапно. На душе разом посветлело. Решение принято, теперь дело за малым. Но сначала, напоследок, надо бы утренние дела исполнить. Илеш прошлепал бесшумно босыми ногами в сени, оттуда выскользнул во двор. Умылся ледяной водой из бочки, промокнул лицо подолом рубахи и заторопился к скотине. Та приветствовала его радостным шумом. Задал корму хрюшкам, потрепал за ухом подсвинка Бирю. Тут все было в порядке, и парень перекочевал вглубь скотника к буренкам. Те помычали радостно, но с каким-то тревожным оттенком. Похоже чувствовали скорое расставание. Ну да что же теперь поделаешь. Илеш навалил им свежего сена, протер наскоро бока, да и приступил к утренней дойке. Вот-вот Матушка встанет, к тому времени неплохо было бы свежее молоко на кухню доставить. Потом таскал воду, готовил дрова к завтраку. Там и с кухни донеслись звуки готовки. Грохнула сковорода о плиту, зажурчала вода в горшке. Юноша вздохнул. Надо идти, нечего тянуть зря. Только хуже получится.

В кухню он протиснулся с трудом. К себе прижимал обеими руками две здоровенные крынки с молоком. Сгрузил их на стол, кашлянул. Матушка прервала свою деятельность, повернулась, посмотрела ласково. В груди заболело, но Илеш пересилил. Поклонился и сказал.

— Ухожу я. Сегодня.

— Ох ты ж! — Его обняли сильные, большие руки. Погладили по голове, прижали к груди. — Уверен?

— Да. Тянет меня туда, сил никаких терпеть не осталось.

— Ну значит так тому и быть. Я отцу сама скажу. Так что поснедаем, после и попрощаемся. Лады?

Парень закивал радостно. Разговора с отцом он побаивался. Так и вышло. За едой молчали. Этот порядок поддерживался в семье кузнеца неукоснительно. После вышли во двор. Матушка протянула мешок-заплечник. Шепнула, что положила немного еды на первое время, да сменную рубаху. Илеш принял с благодарностью. Отец же скрылся в кузне. Погромыхал там чем-то, вышел наружу со свертком в руках. Долго гадать что это не пришлось.

— Уходишь, значит. — Батюшка смотрел испытыюще. Матушка смахнула слезинку с глаз. — Ну что же, молодец, раз решился. Вот держи подарок. В дорогу тебе, пригодится.

Малой принял сверток, развернул тряпицу и обомлел. Нож с деревянной, лакированной рукоятью. Но какой! Челюсть парня упала сама собой. Черный камень лезвия сверкал масляно на свету, словно подмигивал тускло.

— Батя… — горло перехватило.

— Ты же с железом не любишь, знаю. А это у меня из старых трофеев завалялось. Вот и ножны к нему. Владей. Только не забывай, камень не железо, пользоваться с опаской надо, понял?

Илеш закивал истово. Принял ножны, засунул черное лезвие внутрь, примерился к ремешкам, да и повесил оружие на грудь. Нож лег так, словно всегда там висел. Подошли братья. Здоровенные орясины, в батюшку статью пошли. Черноволосый младший братьям блондинам едва до груди доставал.

— Ты не забывай нас, малой. Не чужие люди чай. Если что приходи, поможем всегда.

В груди сдавило. Илеш глубоко, в пояс поклонился, утер лицо тыльной стороной ладони, развернулся, да и двинулся со двора. Говорить он не мог, боялся дать петуха.

Кузнец смотрел вслед гибкой, ловкой фигуре. Улыбался в бороду. Сколько они тогда с Матушкой ругались. Вернулся он из похода, а там такое чудо, в подоле принесенное. Ух же и взбеленился он тогда… Потом остыл правда, да и жена растолковала что к чему. И смотри ты, ладный хлопчик получился. Удачи тебе, сынок, прошептали губы. Мужик встряхнулся и снова потопал в кузню. Надо было разводить огонь, да печь протапливать. Работа не ждала…

***

Илеш подошел к краю леса. Там, в глубине, угадывались толстенные стволы, по краю же имелся лишь плотный кустарник. Парень пригляделся, даже на взгляд ветки имели крайне неприятный вид. Листьев-то и тех почти не было. Сплошные шипы и колючки. Он протянул руку, чтобы отвести ветку в сторону, но та неожиданно изогнулась сама, потом еще одна, еще. В сплошной стене образовалась щель, достаточная для невысокого паренька. Илеш скользнул внутрь и остановился в ошеломлении. Здесь царил полумрак. Могучие стволы древесных исполинов возносились куда-то ввысь. У земли же царил хаос. Бурелом, так это называлось. Поваленные и полуповаленные стволы, мох, свисающий там и сям, кустики, лезущие из всех щелей. Двигаться по этим зарослям будет не просто. Но необходимо. Юноша поправил мешок и осторожно тронулся в путь.

Приходилось выбирать место, куда можно было поставить босую ногу с осторожностью. Постепенно Илеш втянулся, сосредоточился. А лес в это время оценивал пришельца, принюхивался и присматривался. Потом все-таки признал за своего, раскрылся и потянулся навстречу. Парень сделал еще один шаг и встал, как вкопанный. Было чему удивиться. Только что перед ним лежали непроходимые заросли, но вот лишь шаг и он уже на небольшой полянке. Посреди громоздится огромный дуб-исполин. Изумрудная травка так и манит присесть. И, судя по звуку, где-то совсем рядом журчит родничок. Юноша пересек полянку, прижал к дубу ладони, уперся в теплую кору лбом. Потом сбросил на землю мешок, сел среди корней, облокотился спиной, закрыл глаза. Неудержимо потянуло в сон…

Илеш проснулся от того, что кто-то шумно дышал рядом. Он открыл глаза и удивился. Прямо напротив, на травке умостилась здоровенная лесная рысь. Дрогнула кисточками на ушах, зевнула, продемонстрировав белоснежные игольчатые клыки. Потом снова задышала и неожиданно толкнула носом мешок. Интересно, что такого вкусного Матушка туда положила. Парень развязал горловину и заглянул внутрь. Ну понятно, копченый окорок. Пришлось отделить половину и отдать кошке. Та сразу же прижала угощение лапами, склонила голову и вцепилась зубами в ароматно пахнущее мясо. Тем временем пошли другие визитеры. Заглянул волк. Обежал глазами полянку цепко, подошел поближе, тявкнул здороваясь. Ему пришлось выдать вторую половину окорока. Откуда-то сверху спустилась рыжая белочка. Эта на домашнее угощение не позарилась, наоборот, сама отдарилась орешком. Илеш жмурился от удовольствия. Теплые чувства к семейству кузнеца никуда не делись. Вот только количество родственников рывком увеличилось в размерах. Прилетел огромный ворон. Приземлился шумно, каркнул приветственно. Этот гость оценил по достоинству домашний сыр. Аж глаза прикрыл поволокой от удовольствия. Сам парень голода не чувствовал. Лес наполнил его своей силой до краев. А еще, он прислушался к себе, похоже во время сна, ему навалили огромную кучу знаний. Вот с ними-то и следовало разобраться в первую очередь…

***

Косой гордо подбоченился в седле. Были поводы гордиться собой, были. Ватага новая, только сбитая и смотри ка, вполне успешно справились. Больно уж с жертвой повезло. Купчина попался жадный, наглый. Думал на охране сэкономить, проскочить на скорости. Не проскочил, так и полег там на дороге. А им и добыча, это раз. И ватагу кровью повязал, это будет два. И как бы не поважнее первого. А к тому же и добычу взяли. Не слишком богатую, но и то хлеб. Сейчас бы только к предгорьям вернуться без проблем. Бойцов-то стоящих у них всего двое. Он да… Накаркал похоже, сглазил. Второй боец, Макар, которого он послал вперед, в дозор, возвращался. Да не просто возвращался, а скакал во весь опор.

—Беда, атаман, — Макар осадил лошадь рядом, — большой обоз, охранников много, опытные. Через половину часа здесь будут.

Косой огляделся. С одной стороны тракта Темный Лес. С другой… он даже сплюнул с досады. Редкий ивняк, там не спрячешься. Ну что же, выхода нет. Недаром слухи ходят, что у Леса хозяина давно нет. Вот сейчас и проверим. Варнак поворотил лошадь, у края леса спешился. Подтянулась и остальная ватага. Колючие кусты взяли в топоры. Опасность придала сил, казалось. Ведя в поводу лошадей зашли в лес. Надо бы отойти от края, решил предводитель, не ровен час, заметят…

***

Ну это уже наглость! Илеш вскочил на ноги. Мало того, что народ на тракте побили, так еще и отсидеться решили прямо под боком. Ну уж нет, не выйдет. Парень сосредоточился, свел брови. Открыть тропу и так-то дело не простое, а уж для кого-то другого, да с точно выверенной точкой выхода… ***

Когда прелая листва под ногами внезапно слилась в мчащийся сплошной ковер, Косой понял, что дело плохо. Насколько оно плохо он понял, когда деревья расступились внезапно и ватага оказалась на дороге. Прямо перед большим караваном. Косой еще успел запрыгнуть в седло, но больше он не успел ничего. Тетивы боевых луков пропели похоронную мелодию и боевой путь разбойничьей ватаги закончился, едва начавшись.

Седоусый десятник тщательно протер свой меч и задвинул лезвие в ножны. К нему уже спешил дородный купец.

— Хальд, что случилось?

— Банда Косого. Похоже собирались отсидеться в лесу. Переждать, пока мы пройдем. Вот только Темный Лес выплюнул их прямо нам под ноги. Там всего двое опытных варнаков было, остальные ребятня. Беглецы от рекрутчины. Вот и добегались. —Десятник сплюнул на дорогу с досады и продолжил, — у нас в караване мед есть?

— Найдется, — купчина смотрел удивленно, —а зачем?

— Дары Хозяину принести надо. Похоже лес-то, не пустой больше.

Опытный воин извлек из мешка каравай хлеба, круг сыра и пошел к кустам. Огляделся внимательно и обнаружил неподалеку искомое, большой плоский камень. Когда он подошел к камню от каравана прибежал малец, принес плошку с медом. Все это добро сгрузили на поверхность булыжника.

— Спасибо тебе, Хозяин Леса, — Хальд низко поклонился, —прими от нас дары.

Воин разогнулся и обнаружил с удивлением, что камень пуст. Потом на камень упала еловая шишка, а спустя мгновение еще одна.

— Э-э… — Что делать с шишками было решительно не понятно. Однако объяснение последовало незамедлительно. Над головой послышался шум. Там на ветке умащивался здоровенный ворон. Посмотрел насмешливо, выжидательно каркнул. Мужчина поднял шишки, вопросительно глянул наверх. Птица громко захлопала крыльями, перелетела на другую сторону дороги. Заорала нетерпеливо. Хальд хлопнул себя по лбу, поспешил следом. Кинжалом выкопал две ямки, засунул туда хвойный дар, притоптал ногой. Ворон вновь закаркал, и скрылся в лесу.

— Что это было? — Купец наблюдал за действом открыв рот.

— Просто Хозяин решил освоить и другую сторону дороги. Нам с этого сплошная польза, как я думаю.

— А с этими что делать? — караванщик кивнул на тела на дороге.

— С собой возьмем. Тут деревня неподалеку. Там и сдадим тушки старосте. Какая никакая, а власть все же.

—Ясно.

***

…Кузнец выслушал десятника внимательно. Раздвинул бороду в усмешке. Почесал огромной пятерней затылок.

— Значит, говоришь, банду Косого младшенький приговорил? Молодец, хорошо взялся. С ходу и без раскачки. Уважаю. Вот что, — мужик поворотился всем корпусом к сыновьям, что стояли рядом, слушали раскрыв рты. — Гнат, метнись в дом мухой, кликни Матушку, ей тоже послушать интересно будет.

— Ага, — поименованный детина рванул так, что едва не своротил коновязь. В доме забубнили голоса, что-то упало, покатилось. На крыльце показалась жена кузнеца. Здоровенная тетка, поперек себя шире. Круглое лицо раздвинула радостная улыбка, явив всем на обозрение ямочки на щеках…

…Все-таки эти северяне не вполне нормальные. Хальд смотрел на них во все глаза. Зачать не знамо от кого, родить не знамо что. Растить вместе со своими детьми. Воспитать нового Хозяина Леса. Рассказать кому в городе, не поверят. Скажут, сбрендил Хальд в своих странствиях, сказки рассказывает…