Лешак

Глава 1

На лесной опушке горел костер. Солнце клонилось к закату, и четверо мальчишек были по горло заняты обустройством места для ночлега. Впервые сегодня они проведут ночь в лесу – ну, не в самом лесу, на опушке, но главное – без взрослых. Почти как настоящие охотники. Старшим и главным в четверке был Пек, он пережил уже двенадцать зим, и единственный из компании владел настоящим самострелом (собственно, ему единственному хватало сил, чтобы с ним управляться). Этот самострел, а также то, что ему сегодня удалось ловко сшибить стрелой зайца, на свою беду не вовремя выскочившего из травы, сделали Пека среди мальчишек не просто лидером, а почти богом. Вот этого зайца он сейчас и поджаривал, снисходительно погладывая, как остальные возятся с дровами для костра и травой для сенников.

- Шанн, а где Левка? – окликнул Пек мальчика, набивавшего сенники травой. – Что-то давно его не видно.

- Так он по воду пошел, - отозвался Шанн.

- Да молчат боги вечно! – Пек даже про зайца забыл. – Вы что, самого малого по воду послали?

- Так он сам вызвался, - Шанн испуганно взглянул на Пека.

- Он вызвался, а ты отзови, - хмуро сказал Пек. – Иди за ним, мало ли, в реку свалится, в лесу заблудится… Малого нельзя от костра одного отпускать, понял?

- Понял, - Шанн поднялся на ноги. - Э, да вон он идет. И не один.

Пек взглянул в сторону, куда указывал Шанн. Точно, Левка, и с ним какой-то человек.

- А ну-ка, Шанн, позови сюда Гвидо. Кажется, гости у нас.

Шанн побежал к лесу, где Гвидо собирал хворост, а Пек на всякий случай придвинул к себе самострел. После войны прошло несколько лет, но по дорогам ходили разные люди, и случалось всякое.

Когда Левка в сопровождении незнакомца подошел к костру, Пек, Шанн и Гвидо чинно сидели у огня. Нежданный гость, высокий, седой старик, поклонился, как полагается, сначала огню, потом, прижав руку к сердцу, поприветствовал Пека, как старшего. И все выжидательно уставились на Левку.

- Э… я встретил путника, - Левка немного смутился. – И пригласил его к нашему костру, отдохнуть и перекусить. Его зовут Хайдор.

- Мы рады встрече, - солидно ответил Пек. – Присаживайся, странник, и раздели с нами трапезу. Меня зовут Пек, это – Шанн, это – Гвидо. А с Левкой ты уже знаком.

- И я рад, что дорога привела меня к вашему костру, - голос у незнакомца был звучный, и на удивление молодой, несмотря на седые волосы, бороду и морщинистое лицо. – Я – Хайдор, иду из Лима в родные места. И готов отплатить, и за пищу, и за ночлег.

- Лучшей оплатой для нас будет хорошая беседа. Ты, верно, побывал во многих местах, повидал немало интересного. Но на пустой желудок и язык не шевелится. Поешь с нами, дедушка Хайдор, а потом уж поговорим.

Левка восхищенно вздохнул. Пек говорил совершенно как взрослый, по крайней мере, именно так следовало разговаривать с гостями (если верить сказкам). В деревне так не говорили, но там все друг друга знали как облупленных, условностей не блюли.

Ужин был просто замечательный. Ребята особенно налегали на зайца – он, может, был приготовлен не так хорошо, как дома, зато был добыт на охоте, и оттого казался в два раза вкуснее. А вот Хайдор, напротив, предпочел хлеб и сыр, прихваченные ребятами из дому. Наконец, все насытились, и Пек блаженно вздохнул.

- Да молчат… - он осекся, и осторожно взглянул на Хайдора. «Да молчат боги вечно» - выражение не для детских уст. Взрослые и то редко так говорили. А уж мальчишке могло здорово влететь.

- Ты, верно, хотел сказать – «Да молчат боги вечно»? – Хайдор усмехнулся, достал из дорожной сумы трубку, кисет, начал неторопливо ее набивать. – Верно, пусть молчат. Хотя это – всего лишь слова. А вот почему так говорят, и почему говорят редко – знаете?

- Нет, - пискнул Левка. – А ты можешь нам рассказать, дедушка Хайдор?

- Да, расскажи, - сказал Пек. – Я думал, это присказка такая, но ведь действительно – почему богам лучше молчать?

Хайдор наклонился к костру, вытащил тлеющую ветку, раскурил трубку. С удовольствием затянулся, выпустил густой клуб дыма. Это был не буш с его сладковатым запахом, какая-то другая курительная смесь.

- Мир был создан по слову Айса, отца всех богов, - сказал он. – Сказав Слово, Айс умолк. Следующее Слово сказал Хор, повелитель земной тверди и подземных чертогов. Слово воплотилось в твердь земную, и Хор замолчал. Затем пришел черед Сина, Небесного владыки… Йоли, Матери рек, морей и океанов. Много Слов было сказано богами на заре мира, и все они воплотились – так или иначе. Когда всё было сказано, все боги умолкли. Но последнее слово было сказано Айсом, и в мир по этому слову пришли люди. С тех пор боги молчат – а если заговорят снова, мир, каким мы знаем его, кончится. Поэтому мы призываем богов к молчанию, но не слишком часто. Возможно, боги спят, и тогда лучше не поминать их понапрасну.

- И с тех пор боги ни слова не сказали? – спросил Левка. – Ладно, если спят… а если нет – как это, молчать целую вечность?

- Ты-то уж точно не смог бы, - проворчал Гвидо, и подбросил в костер хворосту. – Балабол.

- Ну, говорят, однажды появился человек, который смог поговорить с Богом. Не знаю, с каким именно. Этого человека звали Ур, - Хайдор махнул сложенными щепотью пальцами у плеча, словно сглаз отгонял. – На дальнем севере он добрался до предела мира и смог войти в сердце пурги. Великая сила была дарована Уру – власть над стихиями, огнем и холодом. Так в мир пришло племя колдунов.

- Про колдунов мы слышали, - сказал Пек. – Только про них говорят еще меньше, чем про богов.

- Ну, это-то понятно, - сказал Хайдор. – Колдуны создали свое царство, назвав его Ур, по имени своего прародителя. Хотя и обладали они неизмеримой мощью, но все же были людьми, и людские пороки были им не чужды. Сила и власть вскружили им головы, и в своей гордыне они уравняли себя с богами, а некоторые даже считали себя выше богов – ведь для творения волшбы им даже слов не было нужно. Тогда из Ура вышли мастера мысли, легко читавшие людские помыслы, и умеющие зачаровывать людей и зверей так, что те становились их рабами. Мастера пламени, сжигавшие целые города. Мастера льда, одним только взглядом заставляющие замерзать кровь в жилах. Им казалось, что этот мир всецело в их власти. Но люди оказались сильнее. Король Гелена Сигурд собрал армию и повел ее на Ур. Война была долгой и кровавой, север практически обезлюдел, но Сигурду все же удалось разрушить Ур. Отныне все короли Гелена носят это имя.

- И что, колдунов больше не осталось?

- Кто знает? Наверное, нет. А может, и есть еще где-нибудь, не все же они были жестокими властолюбцами. Говорят, некоторые из них помогали Сигурду в войне против своих собратьев, но правда это или ложь – уже никто не расскажет.

Хайдор замолчал и начал прочищать трубку. Ребята тоже молчали. Тишину прервал Пек.

- Спасибо за рассказ, дедушка Хайдор, - сказал он. – Мы бы еще с удовольствие послушали, если ты, конечно, не устал.

- Такие слушатели – отдых для рассказчика. - Хайдор усмехнулся. – Но к ночи не годится поминать ни богов, ни колдунов. А вот страшные истории – это самое подходящее, нет?

- Конечно, - выпалил Левка. – Мы и сами собирались… да только все наши истории мы уже знаем. Расскажи нам что-нибудь новенькое, дедушка Хайдор.

- Ладно, раз вы хотите еще старика послушать, - Хайдор усмехнулся. – Вы, наверное догадались, что я воевал в последней войне. Судьба привела меня в Лим, да там я и остался. Вот в Лиме я и познакомился с Вудри, который мне эту историю рассказал. Он говорил, что все это с ним самим случилось – ну а верить или нет – уже ваше дело.

Вудри родился в небольшом лесном поселке. Рос он как и все мальчишки, когда пришла пора – стал охотником. Хорошим охотником, и метким стрелком, в чем я сам убедился. Ну а когда пришла пора – стал подумывать о женитьбе. Была в том поселке девушка Рути, которая очень ему нравилась, - Левка вздрогнул и открыл было рот, но, поймав предостерегающий взгляд Пека, промолчал. Хайдор, казалось, ничего не заметил. – Родители Рути тоже были не против. А родители Вудри к тому времени умерли. Да, дело шло к свадьбе. Как человек предусмотрительный, Вудри заблаговременно сговорился с родителями Рути, и начал понемногу откладывать деньги, ведь молодой семье многое может понадобиться. Ну, а чтобы не было искушения их потратить, он прятал их в лесу. Было у него одно тайное место, найденное еще в детстве. Поляна, а на поляне – огромный пень в три обхвата, уже весь прогнивший изнутри. Маленький Вудри часто забирался внутрь этого пня, даже в самую жару там всегда было прохладно, и так приятно было лежать на покрове мха и смотреть на проплывающие в небе облака. Никому Вудри не рассказывал об этом месте, да и в поселке никто не подозревал о существовании поляны, хотя не так уж далеко она находилась. Тогда Вудри это странным не казалось, лишь позже он понял, почему никто не мог на эту поляну попасть. Вот под этим пнем Вудри и спрятал свое богатство. Ну а за месяц до установленного срока он отправился в лес, чтобы забрать деньги.

Хайдор ненадолго умолк, задумчиво глядя на тлеющие угли. Потом посмотрел на ребят и усмехнулся.

Вудри вышел из поселка утром. Радостный, он шел знакомым путем, и мысли его были лишь о свадьбе, да о том, какая счастливая жизнь ему предстоит. В большом селе неподалеку скоро должна была состояться ярмарка – каждый год в это время там проходил купеческий караван и купцы устраивали торг. Завтра он собирался отправиться туда, продать накопленную пушнину, и прикупить обновки на свадьбу, да и подарки для родных невесты. Вот с такими мыслями он и пришел в свое тайное место. И немного удивился, что солнце стоит уж слишком высоко.

- Долго же я добирался, - промолвил он. - Верно, счастье не только голову кружит, но и ноги ослабляет.

Присев возле пня, Вудри вынул нож, и начал копать. Вскоре он вытащил кожаный кошель с деньгами, аккуратно засыпал и заровнял ямку. В лесу следует соблюдать порядок. Затем он развязал кошель, высыпал монеты на ладонь и озадаченно нахмурился.

- Странные дела… - пробормотал он.

Вудри отчетливо помнил, что золотых монет в кошеле было две. Забыть или перепутать он никак не мог, золотой – это целое состояние для охотника. Однако сейчас на его ладони лежало четыре монеты. Да и серебра было побольше, чем он закапывал. «Хозяин леса чудит, не иначе» - подумал он. Ну, если так – нужно было уважить лешака.

- Благодарю тебя, хозяин, - громко сказал Вудри, и поклонился пню. Лешак в лесу полновластный хозяин, может и пнем прикинуться, и деревом, и зверем. А раз Вудри из-под пня золото вытащил – значить, пень ему и благодарить. – Ты удвоил мое богатство – позволь же разделить его с тобой, как положено, – с этими словами он подошел к пню и положил один золотой рядом.

Вудри сам не знал, чего ожидать, но того, что случилось, он ждал меньше всего. Лешак никогда не показывается людям, говорили старики. Его можно услышать, но увидеть в истинном обличье – нет. Но, видимо, для Вудри лесной хозяин решил сделать исключение.

Сначала из-за пня показалась рука. Словно сучковатая ветвь выросла очень быстро, схватила золотой пальцами-побегами. А с другой стороны пня показалась голова. Вудри так и не смог толком ничего о ней рассказать, верно, в людском языке просто нет слов, чтобы описать хозяина леса. Единственное, что он запомнил – зеленый глаз, светящийся вековечной мудростью.

- Хм, хм, - голоса, в привычном понимании, у лешака не было. Был шум листвы, шелест травы… скрип деревьев. Но все это как-то складывалось в слова, которые Вудри понимал без труда. – Вудри, значит. Не жадный… это хорошо. Хвалю, хвалю. Ну, ты меня порадовал, охотник. Проси, что хочешь – исполню.

- Благодарю тебя, хозяин леса, - Вудри сам потом удивлялся, как он так спокойно беседует с лешаком, а не бежит со всех ног подальше от пня. Да, лешака уважали и почитали – но говорить с ним? Уж лучше с лесным духом дело иметь. – Ты уже дал мне все, что нужно, позволив жить и охотиться в твоем лесу. А теперь еще и богатство… Мне больше нечего пожелать.

- Хех, а он еще и скромен, - теперь лешак выглядывал с другой стороны пня, и глаз его светился небесной синью. – И почтителен… подойди, охотник.

Вудри послушался.

- Держи, - рука-ветвь сунула золотую монету Вудри в ладонь. – Дареное обратно не беру. А за почтительность твою, будет другой тебе дар. К себе не зову, вижу, что откажешься. Ну, так хоть взгляни, от чего, - голова лешака поднялась над пнем и на Вудри поочередно посмотрели глаза лешака – сперва зеленый, а потом – синий. – Смотри, охотник, - рука лешака указала внутрь пня.

Наверное, Вудри не стоило смотреть. Опасно принимать дары запредельных миров… но и искушение велико. Он никому не рассказывал, что показал ему лешак, но по его лицу было понятно, что это чудо никогда в его памяти не померкнет. Танец духов в лунном свете, плеск водянок в лесных озерах, полет фей – кто знает?

Хайдор опять умолк, в этот раз – надолго, снова набил и раскурил трубку. Затем продолжил рассказ.

Вудри смотрел долго. Когда он поднял взгляд на лешака, в его глазах блестели слезы.

- Это… я не могу этого описать, - голос Вудри дрожал. – Прошу, хозяин… назначь плату. Иначе мне не будет покоя.

- Ну, раз ты так просишь, - лешак снова выглядывал из-за пня зеленым глазом, но теперь в нем светилось лукавство. - Зажми в ладони самую мелкую монетку из своей сумки, охотник!

Вудри немного помешкал, а потом протянул к лешаку сжатый кулак.

- Вот, - сказал он. Снова протянулась рука-ветвь, обвила запястье Вудри, и тут же отпустила.

- Не послушал ты меня, - грустно сказал лешак, глядя на Вудри синим глазом, в котором светилось сострадание, - Что же… твоя воля.

- Прости, хозяин, - Вудри разглядывал пустую ладонь. – Я протянул тебе золотой… ведь и этого мало.

- Мало? Мало!!! – лешак захохотал, - мало…

Вудри словно очнулся. Он стоял на поляне, и, судя по высоте солнца, весь разговор с лешаком занял всего лишь миг. Впрочем, лешака видно не было, пень был обычным пнём. Вудри обошел его со всех сторон, даже ощупал.

- Морок, что ли? – пробормотал он. Впрочем, золото и серебро никуда не делись, так что это мороком это назвать было трудно. Да и видения, что Вудри увидел в пне… вспомнив об этом, Вудри с трудом удержался, чтобы не заглянуть в пень, так велико было искушение. Нет, пора было уходить. И, поклонившись напоследок лесу, Вудри отправился домой. Придя в поселок, первым делом он отправился к Рути. Он увидел ее возле дома, Рути только вернулась от колодца и выливала принесенную воду из ведер в бочку, про запас.

- Рути, - крикнул он, - Рути! Ты не поверишь, что со мной было.

Рути оглянулась, посмотрела на него и нахмурилась.

- Здравствуй, незнакомец, - сказала она неуверенно. – Тебе известно мое имя, я же твоего не знаю. Кто ты и откуда?

- Ты шутишь, что ли? Это же я, Вудри.

- Скверные у тебя шутки, - теперь Рути смотрела сердито. – Уж не знаю, кто ты такой, только своего жениха я знаю. И он не седой старик, как ты!

- Какие шутки? – Вудри ничего не понимал, даже закралась мысль, что он уснул в зарослях духовины, и ему это все мерещится.

- Посмотрись в воду, - Рути немного смягчилась. – И уходи, пока я людей не позвала.

Вудри заглянул в бочку. И в водной глади увидел свое лицо. Старческое морщинистое лицо в обрамлении седых волос.

Хайдор умолк и начал прочищать давно погасшую трубку.

- Вот так, ребятишки, - сказал он. – Не стоит людям общаться с духами, пусть и благосклонно расположенными. Пришлось Вудри уйти из родных мест, ведь мало того, что никто не узнал бы его, могли ведь и сжечь, за колдовские штучки. Хотя он сам виноват – лешак просил медный грош, а Вудри отдал ему золотой. Сто грошей – сто лет, так я понимаю. В свои двадцать он выглядел как я сейчас. Хотя срок жизни лешак ему не уменьшил – я знал его почти пятнадцать лет, и за это время он нисколько не постарел. Да и сила у него была молодая. Ну, а теперь – не пора ли и спать?

- Действительно, - Пек зевнул. – Спасибо за историю, дедушка Хайдор.

Уснули ребята быстро. Только маленький Левка долго вертелся на своем сеннике, но и его наконец-то сморил сон.

Утро было туманным и холодным. Пек проснулся первым, зябко поежился, разворошил пепел кострища, и положив сухой травы и тонких прутьев, начал раздувать едва тлеющие угли. Треск занявшегося пламени разбудил остальных.

- Холодно-то как, - Шанн вылез из-под козьей шкуры, которой укрывался на ночь, и подсел поближе к костру.

- Зато днем жарко будет, - отозвался Пек. – Видишь, туман какой? Вставайте, сони! Сейчас взвар вскипятим, сразу озноб пройдет.

- Ты сначала вскипяти. - Гвидо даже носа из-под шкуры не высунул. – А потом уж нас зови.

- Лодыри, - проворчал Пек. – Хоть бы гостя постыдились, - и только сейчас заметил, что место, на котором спал Хайдор, пустует. - Э, а где же Хайдор?

- Неужели ушел? – Левка тоже придвинулся к огню.

- Ушел, - задумчиво сказал Пек. Потом посмотрел на ребят. – Думаю, надо нам быстренько идти домой. И взрослым сказать.

Собрались ребята быстро. Когда они вошли в поселок, солнце уже поднялось над горизонтом и разогнало туман. Становилось жарко. По молчаливому согласию, ребята отправились в дом Пека, и там Пек рассказал своему отцу о ночевке в лесу, встрече с незнакомцем, и даже вкратце пересказал его историю. Закончил неожиданным исчезновением старика, и просьбой найти его. И вот тут ребят ожидал самый большой сюрприз.

- Знаю я этого Вудри, - заявил отец Пека, почесав бороду. – И ни в каком Лиме, у нас он тут жил. Пропал куда-то, как раз перед войной. А Рути, его невеста – это ж Левкина мать! А старика поискать не худо. Мало ли что…

Вудри шел по лесу. Он не спешил, но и не медлил, иногда останавливался, узнавая знакомые места. Добравшись до поляны, он подошел к пню и почтительно поклонился.

- Вот я и вернулся, лесной хозяин.

- Пришел, значит, - лешак выглянул из-за пня зеленым глазом. – Ну, говори, раз пришел.

- Пришел посмотреть, - сказал Вудри. – Вот такую милость прошу у тебя.

- Посмотреть. - теперь на Вудри смотрел синий глаз. – Посмотреть – и всё?

- Всё, - согласился Вудри. – Жизнь человеческую я прожил…

- А другую жизнь, Вудри? – зеленый глаз смотрел испытующе.

- Нет, - Вудри покачал головой. – Жил человеком – и уйти должен по-людски. Только… хватит ли этого? – и он протянул лешаку горсть золота.

- Эх, Вудри, - и впервые лешак вышел из-за пня и посмотрел на Вудри обоими глазами сразу. – Эх, Вудри, - повторил он, глядя на золото. – Хватит с лихвой. Ну, смотри… человек.

Вудри заглянул внутрь пня. Казалось, время остановилось, и он смотрел бесконечно долго – а на его ладони одна за другой таяли золотые монеты. А когда растаяла последняя – охотник упал бездыханным. Так его и нашли люди из поселка.

Через несколько дней отец Левки, возвращающийся с охоты, поймал сына с заплечным мешком у околицы. Мальчишка собрался на поиски лешака. Хорошенько выдрав отпрыска, отец запретил Левке неделю выходить на улицу.

- Нечего с духами якшаться, - наказывал он. – Видал, что с Вудри стало? Человек людскими делами заниматься должен.

И, высказавшись, пошел Левкин отец к дому старшины, где по вечерам частенько возле бочки с пивом собирались мужики, людскими делами заниматься.