Легенды трёх морей

«К тебе, 1000 лет спустя»

Я всё больше убеждаюсь, что придуманный мною мир богат на множество значимых мелочей и нюансов. Существует так много историй и легенд, о которых хочется рассказать, что я невольно задумалась о том, чтобы создать сборник рассказов. И вот он перед вами!

«Легенды трёх морей» можно читать тем, кто не знаком с остальными книгами и нужно читать тем, кто уже повстречался с персонажами других книг на электронных страницах. Ни один из рассказов не будет влиять на лор глобально, однако, отлично дополнит уже существующие истории. Обещаю, вам будет интересно!

Приятного чтения!

Бутылочная почта

«Время неизменно бежало вперёд: случались шторма, кораблекрушения, благословения и встречи после долгой разлуки. Оно всегда хранило моменты прошлого. Те могли забыться, потерять яркость, но навсегда оставались в памяти. Время — чьё-то спасение и чья-то погибель.

Солнце блестело на поверхности воды, будто дно моря было усыпано миллионом жемчужин. Тихие волны ласкали берег, на котором кипела жизнь: мужчины с совками садились в лодки, чтобы отправиться на охоту, их жёны стирали, а дети бегали по мокрому песку, ища ракушки, из которых получатся красивые украшения.

Среди камушков одна девочка увидела засыпанную песком бутылку из тёмного стекла с высоким тонким горлышком. На ней не было этикетки — только прилипшие водоросли и песчинки, но зато внутри она разглядела скрученные листочки. Любопытные детские ладошки с трудом отковыряли пробку, достав свёрнутую бумагу. Очень аккуратно держа её за края, девочка разобрала первые строчки... »

— Катись отсюда к Маарису на самое дно!

Шум таверны раскололся о громогласный голос безобразного мужчины. Уперев кулаки в бока, он напоминал высоченный горный хребет, что защищал Содден от буйных вод моря Чудовищ. Его грозный, слегка затуманенный алкоголем взгляд почти что стрелял молниями в юношу напротив. Тот, несомненно, проигрывал здоровяку во всём, кроме внешнего очарования, в дополнении с абсолютно глупым героизмом. Когда на тебя шагает ходячая гора, следует превратиться в крошечный безмолвный камень, уступив дорогу, но юноша, дразня, повторил чужую позу и решительно заявил:

— Вы просто не понимаете искусства! – он не удержался, всплеснув руками в попытке докричаться до зевак, стоящих за спиной здоровяка. — Я лишь хотел подарить вам мгновения радости и счастья своими историями!

В атмосфере мрачной сырой таверны, где пол засыпали соломой, а под потолком развесили чучела звериных голов, подобные заявления не имели никакого смысла. Среди грубой брани, криков и хрипов звонкий голос, твердящий о важности искусства, звучал смешно, как и его обладатель, пытающийся добиться справедливости от окруживших его громил.

Так уж вышло, что вьющиеся светлые волосы, почти прикрывающие мочки ушей, карие глаза с густыми ресницами, стройная фигура и утончённые черты лица не привлекали в этом месте никого. Но их обладатель совсем не скрывал того, что гордился собственной внешностью, подчёркивая её яркими нарядами.

— Пошёл прочь, – грубый огромный мужчина плюнул ему прямо под ноги, — никому твои сказки здесь не сдались!

Юноша открыл было рот, чтобы ответить, но его тут же с силой пихнули в грудь. Пытаясь удержать равновесие, хватая ртом воздух, он сделал несколько неуклюжих шагов назад, едва не вывалившись за приоткрытую дверь. Подобное обращение не возымело эффекта, поэтому горе-писатель вновь вступился за себя:

— Вот увидите! Мои истории найдут своих читателей, а вы… – он пафосно вздёрнул подбородок, собираясь сказать что-то ещё…

А затем кубарем вывалился из таверны.

За дверью послышался громкий хриплый смех — посетители насмехались над жалкими попытками отстоять своё творчество. Перед глазами всё плыло от нескольких переворотов, словно он оказался в центре урагана, бесцеремонно выброшенный за борт. Пыль, поднятая падением, тут же забралась в глаза, вызывая резь и слезы. Он не успел восполнить запасы воздуха после грубого удара в грудь, поэтому закашлялся, согнувшись пополам, отчаянно попытавшись очистить горло от сухого удушающего кома.

Благо уже несколько дней на Соддене не шли дожди, несмотря на промозглую погоду. Судьба решила не быть совсем жестокой: грязь, обычно покрывающая улицы толстым скользким слоем, подсохла. Юноше посчастливилось приземлиться на твёрдую, хоть и пыльную землю, а не в холодную лужу. Его любимый лиловый костюм уже пострадал от грубых рук, но если бы ему пришлось вытаскивать его из грязи...

— Что, угодил в беду в такую рань, Эрнест? – раздался над ним старческий женский голос.

Эрнест, проморгавшись, поднял голову. Старушка Брунгильда, завёрнутая в несколько шерстяных платков, держала подмышкой большую плетёную корзину. Она улыбалась, легко качая головой. Морщины покрывали всё лицо, скрывая знакомые черты.

— В беду? – не собираясь мириться со своим положением почти севшего в лужу, Эрнест постарался выглядеть непобеждённым. — Если я ещё...

Дверь таверны открылась. На волю вырвались громкая брань и книга: толстая, брошенная кем-то с порога, она попала прямо в цель. Больно ударив Эрнеста в плечо, труд всей его сознательной жизни упал в пыль, шурша страницами. Несколько листочков с мелким почерком вывалились на землю, превратившись из белого в нечто грязно-серое.

Эрнест не поскупился на вздохи боли, потирая ушибленное плечо. Хорошо, что он не таскал с собой что-нибудь потяжелее. Наковальню, например? Иначе бы ему пришлось несладко.

С отчаянием глянув на Старушку Брунгильду, он сокрушенно согласился:

— Я в беде.

Брунгильда покачала головой, поудобней перехватив корзинку. Её вовсе не смущало, что Эрнест продолжал вести с ней диалог, сидя на холодной земле, поэтому старушка запричитала:

— Вроде парень умный, а лезешь в такие места.

— Да ну что там! – Эрнест обиженно всплеснул руками. — Они просто не понимают, что теряют.

— По-твоему, они что-то понимают? Поди, пропили все мозги и забыли обо всём на свете.

— Так охотники же, – его пышные ресницы быстро затрепетали, напоминая крылья бабочки. Эрнест искренне верил в святость морских охотников, хотя в открытых водах никогда не бывал. Добрую половину историй он посвятил бравым морякам, что сражались с чудовищными тварями голыми руками! Морских рыцарей он так не почитал, как охотников.

— Какие охотники! – недовольный скрипучий смех едва тронул тишину улицы. — Всё хорошие охотники на дне морском или в желудках у змеев. Эти — позорище! Ноги бы их в море не было! Только и делают, что Сиринга гневают зазря!

Глаза, напоминающие цвет свежего миндаля с мягкими золотистыми переливами, округлились, когда Брунгильда вдруг ни с того ни с сего принялась бранить охотников на чём свет стоит. Эрнест заозирался. Он был уверен, что мало кто разделил бы мнение старушки, но, по правде говоря, сильно ошибался. Если отбросить истории о невероятных подвигах, морские охотники — пьяницы, выходящие на воду лишь несколько раз на цикл. Но мечтательному духу Эрнеста подобные причитания были ни к чему.

— Ну всё-всё, бабушка, – юноша заёрзал на месте, задевая рассыпанные листы собственных рукописей, — согласен, обознался, не бранитесь вы так.

Старушка прекратила ругаться. Закинула конец платка за спину и перехватила корзинку другой рукой. Эрнест воспользовался возможностью повернуть штурвал разговора в другую сторону, полюбопытствовав:

— Вы на рынок?

— В храм я. Деткам гостинцы несу.

— О! – Эрнест аж встрепенулся, заслышав о своих верных слушателях. — Вы им скажите, что я на днях загляну! Они просили придумать для них что-нибудь интересное.

— Скажу-скажу, – кивнула старушка, — корзиночку со смородиной будешь?

— Ну что вы! Это же детям.

— Хоть яблочко возьми угоститься.

Пошерудив костлявой рукой в корзине, Брунгильда нащупала красное наливное яблоко и протянула его Эрнесту.

— Яблоко возьму, спасибо. – Он лучезарно улыбнулся уходящей Брунгильде, а после посмотрел на книжно-пыльный кошмар, происходящий неподалёку.

Сперва Эрнест из небольшого кармашка на внутренней стороне обложки достал пышное фиолетовое перо. Подув на него, разместил у себя за ухом, и наконец принялся собирать рассыпавшиеся бумажки. Сложив их уголок к уголку, спрятал в одном из разворотов, а книгу и гостинец от старушки положил уже в тканевую сумку.

Сырой воздух холодил кожу. Поднявшись на ноги, Эрнест нервно поправил лиловый костюм, стряхивая с него мелкую пыль в попытках сохранить последнее достоинство. Глухой смех из таверны ещё гремел за дверью, но он не собирался так просто сдаваться. Глядя на промасленные временем стены и вывеску, раскачивающуюся под внезапным порывом ветра, Эрнест упорно боролся с мыслью о том, что это место никогда не примет его истории. Для завсегдатаев таверны слова были лишь звуком, разлетающимся в пьяном угаре. Они ценили звон монет, крепость кулаков вместе с лёгкостью ума, но уж точно не красоту речей. Ну и пусть. Найдётся публика поблагодарней, чем кучка пьянчуг.

Смело подняв голову, он отряхнулся в последний раз и, накинув на плечо сумку, двинулся прочь с улицы.

Низкие деревянные домишки с покосившимися ставнями, сопровождали его по всей дороге. Из труб клубился густой дым, пропитывая воздух запахом горящего дерева и копчёного мяса. Где-то позади скрипнула дверь, хлопнуло окно. Каменные тропинки, не знавшие ухода, давно поросли мхом, а в некоторых местах камень раскололся, обнажая сырую, чуть тронутую морозцем землю. Вместо декоративных клумб у дверей громоздились полена, сложенные небрежными стопками, а рядом блестели острые топоры с потемневшими от многолетней работы рукоятями. Ветер лениво разгонял дым по узким улочкам, смешивая душистость хвои с пеплом. Где-то впереди, за поворотом, уже виднелся старый фонарь с треснутым стеклом.

Угораздило же Эрнеста родиться на самом холодном континенте! Не сказать, что в вечной пустыне Соляриса ему жилось бы лучше, но вот куда бы Эрнест с удовольствием перебрался — это Равендор. Он просто создан для него! Богатые улочки, роскошные наряды, балы и приёмы у короля с изысканной музыкой, огромные книжные магазины, красивые девушки, а самое главное — признание. Но пора опомниться и опуститься на землю.

Эрнест остановился перед покосившейся дверью. Взгляд скользнул по потемневшей древесине, изъеденной сыростью. У дома не было высоких ворот, не было кованых украшений, каких можно было ожидать от человека, столь кичившегося внешним видом. Лиловый костюм резко контрастировал с потрёпанным фасадом, словно вовсе не принадлежал этому месту. Крыша провисла, а кое-где сквозь щели между досками виднелись кусочки неба. Узкие окна, прикрытые тонкой тканью вместо приличных занавесок, пропускали бледный свет, едва рассеивая полумрак.

Внутри было ещё хуже. Скрипнув, дверь нехотя распахнулась. В воздухе пахло древесной пылью и лёгким холодом. Узкое пространство вмещало лишь самое необходимое: хлипкий деревянный стол с двумя разномастными стульями, небольшую кровать, укрытую потёртым пледом, пару полок, где среди книг примостились старые свечи. Здесь всё было ветхим, но Эрнест дорожил каждой вещью: от покрытой царапинами чернильницы до стопки неаккуратно сложенных листов бумаги. Что-то он смог купить себе сам, что-то досталось ему от любимой матушки. Но так или иначе, бедность не перечеркнёшь уверенной чернильной прямой, не припишешь себе роскошный золотой дворец. Приходилось мириться с этим с самого детства.

Достав из сумки книгу и яблоко, Эрнест положил записи на стол, а сам с удовольствием вгрызся в сочный фрукт. Надо было всё-таки взять у Брунгильды ягодную корзинку. С едой дома совсем плохо: мешочек вяленого мяса да чёрствый хлеб, который давно пора выкинуть. К сожалению, не только творческая стезя его жизни терпела неудачу. Проблемы были что в деньгах, что в жилье.

Но как бы ни ухмылялись ему за пределами дома, как бы ни смеялись над его рассказами, здесь Эрнест был один на один со своими историями. Пускай мир видел его недалёким пустословом, настоящая магия жила не в нарядах, а в строках, что рождались среди пыльных стен и слабого света свечей.

Ведь если так подумать, то не так уж он безнадёжен, просто ужасно одинок — что в жизненном, что в творческом пути. Раньше у него была матушка — невероятная женщина, привившая ему интерес к писательству. Мама сочиняла такие рассказы, которым мог позавидовать самый талантливый сказочник! Но гнусная болезнь заставила Эрнеста наблюдать, как самый горячо любимый на свете человек медленно потухал.

Слова стали для него не просто утешением, а спасением. В их извилистых линиях Эрнест находил то тепло, которого больше не было рядом. Каждый написанный рассказ был своего рода молитвой, попыткой сохранить хоть частичку той магии, что когда-то окружала его детство.

Эрнест помнил, как мать, сидя у свечи, читала ему вслух строки из старой, потрёпанной временем книги. Голос звучал мягко и тепло, будто сам ветер осторожно перелистывал страницы. В её историях были и таинственные города, и древние пророчества, и благородные пираты, но главное — в них всегда оставалось место чуду.

Теперь эти чудеса остались только в нём. Он пытался зачерпнуть их из памяти, вдохнуть в строки жизнь, которую когда-то ощущал всем сердцем. Но что-то всегда мешало: то ли страх, то ли суровая реальность, в которой подобные волшебные истории никого не интересовали. В старом доме, где пол скрипел под шагами, а ночи были слишком холодными, Эрнест оставался один. Только слова и собственные мысли всегда были рядом.

Очнувшись от потока нахлынувших воспоминаний, Эрнест не сразу осознал, что шум, который он слышал, подходя к дому, теперь звучал слишком громко. Юноша нахмурился. Тонкие стены жилища всегда были недостаточным щитом от шума улиц, но все они, обычно, звучали приглушённо и отдалённо, не слишком волнуя жильца. В какой-то момент он даже понял, что не может писать в полной тишине: вокруг обязательно что-то должно громыхать и кричать.

Эрнест прислушался, уловив какое-то напряжение в постороннем разговоре. Несколько голосов смешались в один единый комок, но ему стало слишком интересно, чтобы игнорировать происходящее снаружи.

Отложив недоеденное яблоко на стол, Эрнест осторожно открыл скрипучую дверь.

За его скрюченным домиком начиналась вереница узких улочек, где с трудом могли пройти двое взрослых мужчин. Сплетение крошечных коридоров превращалось в настоящий лабиринт — отличное место для тайных встреч, если знаешь, куда ведёт тот или иной поворот.

За углом он заметил несколько фигур. Одна из них — низкая, сгорбленная, явно принадлежащая бывалому работяге — стояла спиной к тупиковой улице. Две другие фигуры перед ним были укрыты плащами, но Эрнесту не составило труда распознать в них мужской и женский силуэты. Сделав один крошечный шаг вперёд, он прислушался и присмотрелся как следует.

— Так ты принёс? – Устав от мелочных объяснений работяги, хозяйка мягкого девичьего голоса прервала его нескончаемый поток торопливой речи.

Мужчина, стоящий спиной к стене, полез рукой в сумку. Эрнест вытянулся немного, чтобы увидеть, что тот достанет, но женская фигура загородила обзор.

— Я перерезал не одну глотку, но достал её! – торжествующе заявил мужчина. Театральным движением руки он вытащил из сумки какой-то свёрток и помахал им перед лицами людей в плащах.

Девушка церемониться не стала:

— Давай сюда.

Эрнест присмотрелся получше. Обладатель таинственного свёртка тут же спрятал его подмышку и, хищно блеснув глазами, помахал пальцем перед собой.

— Сначала оплата.

— Вериан! – захлебнувшись возмущением, девушка обернулась к рядом стоящему мужчине. Подол чёрного плаща нервно дёрнулся, когда она откинула его за спину. При этом капюшон всё ещё находился на голове, и Эрнест из своего убежища не смог уловить ни одной детали её внешности. Ему оставалось только представлять образ дерзкой содденской воительницы, опираясь на придуманные им же описания её голоса.

Мужчина в плаще стоял чуть иначе. Поэтому, когда он повернул голову к напарнице, удалось разглядеть его острый нос и красиво очерченный подбородок.

Вериан, так назвала его девушка, терпеливо объяснил, хотя от Эрнеста не скрылось, как сжались его кулаки:

— Мы уже заплатили тебе за карту. Больше тебе никто ничего не даст.

Значит, карта...

Глаза Эрнеста тут же заблестели. Ах, если бы у него на руках была карта сокровищ! Он смог бы написать такую историю, основываясь на реальных событиях... Целую автобиографию! Тогда бы на него перестали смотреть как на мелочного писаку.

— Это стоило мне больших усилий, – возмутился добытчик карты, посчитав нужным добавить: — Я чуть не отправился к Иллаиде!

— И мы заплатили тебе достаточно.

— Ваше право, – он отмахнулся, демонстративно пряча свёрток обратно в сумку. — Я найду с десяток людей, которые у меня эту карту с руками оторвут.

— Я оторву тебе руки просто так.

До того тёплый голос насытился злобой и раздражением. В считанные секунды изящная фигура девушки прижала хозяина карты к холодной стене. Её рука медленно скользнула к бедру, почти в то же мгновение у горла мужчины оказался стилет.

Эрнест готов был поклясться, что это именно стилет. Лезвие блеснуло в лучах утреннего солнца. Юноша, едва не потеряв самообладание, чуть не охнул от неожиданности. Он прикрыл рот ладонью, с тревожным интересом наблюдая за происходящим.

— Ашра... – взмолился Вериан, но останавливать напарницу не стал.

— Помилуйте! – пропищал прижатый к стене мужчина. Если бы Эрнест стоял несколько ближе, он увидел бы крупную дрожь, бьющую его немощное тело.

— Карту, – прошипела девушка, сильнее вжимая щуплого торговца в каменную стену.

Эрнест быстро разложил всё по полочкам в голове. Эти двое, с огромной вероятностью моряки или пираты, — от этой мысли писатель дрогнул от удовольствия, — искали какую-то карту. Исходя из разговора, очень важную, редкую. Бедолага, оказавшийся в неудобном положении, видимо, занимался подобными трудными заказами. Ему предложили работу — он согласился. Либо карта до поры до времени пылилась у него на полке, пока работяга не осознал её истинную стоимость. Если на неё такой спрос, значит, там есть на чём поживиться.

Поддавшись мгновению, Эрнест опустил пушистые ресницы и замечтался. Куда могла вести карта? К сокровищам? К новому острову? К острову сокровищ?

Когда он был маленьким, мама часто рассказывала ему истории о несметных богатствах, разбросанных по всему миру. Особенно сильно Эрнесту нравилась история про Золотой город.

Маленький мальчик закрывал глаза и представлял, как его красивый волшебный корабль причаливает к берегу Невозможного острова, где в самом его центре на солнце блестит купол золотого замка. Мама всегда говорила, что дворец целиком и полностью построен из драгоценного металла, а внутри него золота так много, что хватит всем бедным семьям на свете.

Вот бы однажды посетить такое место! А если не посетить, то написать о нём, чтобы люди передавали истории из уст в уста, рассказывали её своим детям.

Эрнест мечтательно вздохнул.

Однажды ему это удастся.

Открыв глаза, он с запозданием понял, что в переулке людей теперь всего лишь двое: той самой Ашры не было на месте.

— Кто ты такой? И как ты попал сюда?

Кровь в жилах заледенела, когда Эрнест услышал её голос над самым ухом. Писатель весь вытянулся, замер и готов был зажмуриться, сделав вид, что тут никого нет.

— Я... – он не смог протолкнуть ни слова больше. Как она ускользнула так быстро? Как так бесшумно оказалась за спиной?

Очень ловко Ашра вцепилась Эрнесту в плечо, уверенным движением развернув его к себе. Один резкий шаг, второй. Она навалилась ему на грудь всем весом, прижав к стене.

— Кто ты такой? – опасно и холодно переспросила она, глядя Эрнесту в глаза.

Если бы не страх, он бы точно залюбовался её лицом. Оказалось, что под капюшоном пряталась копна огненно-рыжих волос. Тёплая кожа была усыпана веснушками, а очерченные скулы вместе с глазами цвета Южного моря делали её образ утончённым и возвышенным. Даже шрам, почти вертикально пересекавший левую половину лица, не портил общего впечатления. Такую красоту Эрнест готов был воспевать в текстах несколько страниц подряд.

— Я... – попытался он снова.

— Кто тебя прислал? Вздумал проследить за нами и выкрасть карту? – С каждым вопросом Ашра всё сильнее давила ему на грудь. Шёпот резал Эрнеста отовсюду, разгоняя лёгкую дымку недавнего наваждения.

Кое-как писатель заболтал руками:

— Н-нет! Нет! Я просто...

— Что ты просто? — перебила его Ашра. До клинка дело не дошло, но взгляда зеленоватых глаз вполне хватало, чтобы усилить эффект устрашения.

Ребристые камни стены впивались в спину. Ещё немного, и, кажется, Эрнест перестанет дышать: либо Ашра его задушит, либо он умрёт от испуга. Незавидная смерть для того, кто хотел познакомить мир с искусством.

Во взгляде Эрнеста, помимо страха, читалось: «Да дай мне договорить, в конце концов!». Он сглотнул, кадык дёрнулся, но в экстренной ситуации писатель не смог придумать ничего лучше, чем:

— Я проходил мимо!

Ашра чуть наклонила голову вбок. Капюшон по-прежнему скрывал большую часть её огненно-рыжих волос.

— Все так говорят.

— Очаровательная леди, поверьте, я живу здесь неподалёку. Мне просто стало любопытно!

Эрнест решился на отчаянную попытку, и, о чудо, это подействовало! Когда дышать стало легче, он мысленно вознёс молитвы всем богам. Писатель уже попрощался со всем, даже с тем, что не очень-то любил, но Ашра вовремя отступила. Ей, судя по изменившемуся выражению лица, не понравилось такое вычурное обращение, но какая уже разница? Главное, что он живой!

— Ох, спасибо... Благодарю!

Уперев ладони в колени, Эрнест нагнулся, чтобы отдышаться. Наконец-то полноценный глоток воздуха просочился в лёгкие, а потом в глазах потемнело. Он рухнул на землю. Единственное, что ощущалось до самого конца — звон в ушах и ужасная боль в голове.

***

Маленький белокурый мальчик громко чихнул. В старом промозглом доме трудно было согреться даже пламенем из пыльного камина. Сухие ветки в ворохе пепла вяло потрескивали, блекло освещая комнату. Она была очень скромной, но хозяйка жилища отчаянно старалась создать в ней уют: на покосившихся полках стояли старые книги, вазы с сухоцветами и хвойными ветками, а с деревянных поверхностей свисало очень много собственноручно связанных ажурных платков.

Несмотря на прохладу и скудность, Эрнесту здесь очень нравилось. В маленьком доме у него даже был свой крошечный уголок, где мальчик хранил игрушки. Их ему вырезал добрый сосед, у которого мама иногда убирала в мастерской. От фигурок приятно пахло тёплой древесиной, правда некоторые из них немного заплесневели от сырости.

Но больше всего Эрнест любил сшитого мехового червя. Это должен был быть морской змей, но мама хорошо умела только рассказывать истории. Игрушка получилась до того несуразной и одновременно забавной, что Эрнест не захотел её отдавать. Теперь он спал с игрушечным волосатым червём, у которого, вдобавок ко всему, глаза были сделаны из разных пуговиц.

Мальчишка чихнул ещё раз, утирая нос рукавом.

— Ну что ты... – на кровать к нему подсела женщина. Её длинные светлые волосы были завязаны в аккуратный пучок, а стройные плечи прикрывала шаль из колючей шерсти.

Эрнест считал, что мама у него самая красивая на всех трёх континентах. А ещё она самая умная, самая добрая и самая заботливая. Он любил её больше всего на свете. Больше жизни, которую она ему подарила.

— Дай я тебе лоб потрогаю. – Сняв шаль с собственных плеч, мама бережно укрыла ею сына. Тонкие изящные пальцы, немного огрубевшие из-за постоянной работы, убрали кудряшки с детского лба.

Тихо смеясь, Эрнест заметил:

— Ой, мама, у тебя такая рука холодная!

— Ложись в кровать. – Она подтянула толстое одеяло и взбила сыну подушку.

— А ты?

— А я рядышком с тобой посижу. – Ещё раз коснувшись детского горячего лба, женщина поцеловала сына в макушку, поудобнее устраивая его в постели.

Эрнесту было невдомёк, что ему действительно стоило отдохнуть. Поэтому мальчишка крепче прижал к себе мягкую игрушку и уставился на маму блестящими глазами. Детская хитрая улыбка сверкала на его мордашке.

— Что ты глазки строишь? Ложись спать, – мама натянула одеяло чуть ли не до самого подбородка, — сон побеждает любую болезнь.

Нахмурив брови и выпятив губу, Эрнест замотал головой. Светлые локоны на подушке превратились в настоящий бардак.

— Я без твоей сказки не засну. Никогда-никогда.

— Хорошо, – мама вздохнула, не скрывая нежной улыбки в уголках губ, — но только совсем немного.

— Ура-ура!

— Это произошло в знойных пустынях Соляриса. Младший сын султана считал, что никогда не добьётся успеха. Его братья были лучше его во все всём. Принцу приходилось много трудиться, но догнать братьев ему так и не удавалось, – рассказывая, женщина поглаживала сына по голове, наводя порядок в его волосах. — Однажды принц решил пройтись к берегу. В тёплом море он встретил русалку. У неё был очень красивый перламутровый хвост и светлые, почти белоснежные, волосы.

— Ой, мамочки... – Эрнест прижал игрушечного червя к себе, прячась за ним по самый нос. — Она ему руку за любопытство откусила?

— Нет, так говорят о сиренах. – Мама настырно убрала меховую игрушку от лица сына, без слов попросив его лечь нормально. — Они с принцем полюбили друг друга. И однажды русалка спросила, готов ли он бросить всё, чтобы жить с ней в подводном царстве Сиринга.

Нежный голос матери заполнил прохладную комнату. Эрнест лежал, внимательно глядя на красивое лицо женщины, что заботилась о нём. На кривой тумбочке у кровати догорала свеча, ветки в камине тихо потрескивали. Их звук казался мерным, успокаивающим, звучащим в унисон с материнским рассказом. Пламя фитиля играло бликами на лицах, но двух людей согревала только теплота их сердец.

— Мам... – тихо позвал Эрнест, когда она закончила рассказывать.

— Что такое?

Голос мальчика был уже сонным, но он не собирался так просто сдаваться.

— Знаешь, что я хочу, когда вырасту?

— Что же?

— Вот ты рассказываешь мне сказки, и никто-никто их больше не слышит. Ну, только Вару. – Эрнест прижал игрушку к груди. Мех защекотал нос, отчего мальчик чихнул, а потом заговорщически прошептал: — Скажу по секрету, ему очень нравится!

— Правда? – мама поддержала милую глупость сына, склонившись к нему, чтобы утереть детский нос платком. — Скажи Вару, по секрету, конечно же, что мне очень приятно.

Эрнест довольно кивнул и продолжил говорить сонным голоском:

— Вот ты рассказываешь... А я хочу... Э-э-э... – он нахмурился, пытаясь собрать расплывающиеся слова воедино. Время было позднее. — Тоже рассказывать их, но чтобы другие слышали. Получается, не слышали, а читали, потому что я... Потому что я хочу писать книги, вот! Про русалок, змеев, волшебников и про всех-всех-всех.

На какое-то время Эрнест замолчал. Он даже закрыл глаза, пытаясь уснуть, но немного погодя в прохладной тишине снова раздался детский голосок:

— Мам...

— Ты ещё не спишь? – немного строго спросила она.

Эрнест проигнорировал вопрос. Он повернулся на бок и уткнулся горячим лбом ей в ладонь.

— Я тебя люблю. Очень-очень.

Глаза матери заблестели, а сама она улыбнулась. Детская любовь ощущалась так искренне и наивно, что на душе даже в холодную погоду распускались цветы. Маленькое сердце Эрнеста было таким большим. Женщине, прожившей тяжёлую жизнь, от этого порой становилось очень грустно. Потому что людям с открытой душой и добрым сердцем приходилось преодолевать трудности, сталкиваясь с жестокой реальностью. Матери очень хотелось уберечь родное дитя от подобной участи. Но что она могла сделать? Только поцеловать сына в висок, нежно прошептав перед сном:

— И я тебя тоже, маленький писатель.

Ночью у Эрнеста началась сильная лихорадка. Маленькое тельце била крупная дрожь. Он то сворачивался калачиком от холода, то сбрасывал с себя все одеяла, изнывая от жары. Мальчик плохо спал, а его мама и вовсе не сомкнула глаз. Она вздрагивала, каждый раз слыша жалобный писк:

— Мама... Мамочка!

Так продолжалось до самого утра, пока блестящий от пота лоб ребёнка не осветил крошечный солнечный лучик. К тому времени Эрнест немного успокоился, но всё ещё ворочался в кровати. Ему снились страшные сны про корабль в буре и кошмары про чёрный силуэт, который сажал его в огромную бутылку. Снились люди в капюшонах, крики и страшные чудовища, оживающие прямиком на карте сокровищ.

Нечто похожее всегда преследовало его в плохих снах, даже когда Эрнест повзрослел.

Чувствуя сквозь ворох кошмаров невероятную головную боль и ускользающие обрывки воспоминаний о прекрасных вечерах с мамой, пересохшие губы юноши внезапно зашевелились. С них сорвалось тревожное:

— Мам...

Эрнест надеялся услышать в ответ её голос, но вместо этого в уши ударил гадкий смех нескольких глоток. Ресницы дрогнули. Сквозь приоткрытые веки пробивался тусклый дрожащий свет. Множество свечей, с танцующими на кончиках фитилей огоньками, озаряли помещение таверны. Оно больше напоминало подсобку, где пахло сырой древесиной, алкоголем и морской солью. Тем не менее, в комнате свободно поместилось с десяток человек. Их расплывчатые силуэты рассыпались по всей каморке, заняв столы, стулья и разбросанные повсюду ящики.

Пока ещё сознание не до конца вернулось к Эрнесту, кроме хорового смеха он не смог разобрать ни слова. То был сплошной бубнёж, раздражающий ноющую от удара голову.

От удара? От удара!

Его будто молнией поразило. В ушах зашумело. Грубая верёвка вдруг отчётливо впилась в нежную кожу. Он был связан по рукам и ногам! Привязан к деревянному стулу посреди комнаты! А эти люди вокруг?

Стало жарко. Тело отзывалось неприятной слабостью на попытки пошевелиться. Эрнест с трудом поднял голову. Глаза резало даже от такого тусклого света. Наконец сфокусировав взгляд, горе-писатель вспомнил: его сначала вырубили в подворотне, а потом, вероятно, связали и оставили в непонятной каморке с группой неизвестных ему людей.

Эрнест закричал:

— Во имя трёх богов! – он пошатнулся, оттолкнувшись от пола так, что едва не завалился на спину вместе со стулом. Миндальные глаза забегали по чужим загоревшим лицам. Грубая верёвка сильнее впилась в утончённые запястья. — Стойте! Стойте! Не трогайте меня!

Кто-то, убрав кружку от лица, гаркнул:

— Прекрати орать!

Широко распахнутые, как с полпиастра, глаза, продолжали бегать по чужим лицам, пока Эрнест не выхватил знакомый профиль с острым носом и красиво очерченным подбородком. Мужчина уже не носил капюшона. На чёрных, собранных в аккуратный пучок волосах, играли огненные блики свечи. Он потушил сигару, сдержанно посмотрел на недовольного товарища, а после поднялся с места. В несколько шагов Вериан, насколько помнил Эрнест, оказался перед ним. Глаза у него были такого же цвета, как у Ашры, но спокойнее, холоднее.

— Кто тебя послал? – он говорил очень сдержанно, а видел будто насквозь.

Эрнест не чувствовал от него опасности, но одновременно с этим едва сдерживал волны мурашек, пробегающих по спине от страха.

Казалось, вопрос дошёл до него спустя несколько липких секунд. Юноша возмущённо втянул воздух в лёгкие, но образ Вериана явно поубавил его пыл, потому что в ответ Эрнест лишь глупо переспросил:

— Меня? – он заморгал так, что огоньки снова заплясали перед глазами. Сколько же вопросов поважнее этого пронеслось в голове настоящим штормом. Но больше, чем задать их, Эрнест хотел освободиться. — Никто! Клянусь, я...

Вериан поправил рукава чёрной кожаной куртки, не дав договорить:

— Откуда ты узнал о карте?

— Случайно! – Эрнест с радостью бы всплеснул руками, но только дёрнулся, как гусеница, ещё не превратившаяся в бабочку. — Я живу неподалёку.

— Ты следил за нами? – холодный взгляд оценил Эрнеста с головы до ног.

— Нет же! Я живу неподалёку, – на всякий случай повторил писатель. Вдруг до Вериана не дошло с первого раза.

— Что тебе от нас нужно?

— Это вам что от меня нужно!

Остальные с неподдельным интересом наблюдали за допросом. Их внимание сильно напрягало. В какой-то момент подсознание Эрнеста убедило его, что каждый, сидящий в этой подсобке, мог наброситься на него с кулаками или, ещё что хуже, с ножом. Особенно она.

Ашра стояла в стороне от остальных, но одновременно с этим достаточно близко к Вериану. Они иногда переглядывались, будто были способны переговариваться при помощи мыслей. Однако в этот раз что-то явно шло не так. Напряжение между ними даже Эрнесту казалось натянутым, как тетива лука. И было неясно, в кого они выпустят стрелу: в него или друг в друга.

С тяжёлым вздохом Вериан вновь посмотрел на пленника:

— Что ты видел?

— Ничего, – но Эрнест тут же сдался, торопливо добавив: — Видел вас и карту.

— Знаешь, куда она ведёт?

— Откуда? Я стоял слишком далеко, чтобы что-то рассмотреть.

Наверное, в интонации Эрнеста было нечто убийственно убедительное, раз Вериан тут же повернулся к Ашре:

— Ашра, – он старался говорить очень терпеливо, — когда ты перестанешь бить людей прежде, чем разбираться в ситуации?

— Ты сам сказал!

— В каком из моих слов ты уловила намёк, что его надо вырубить?

Ашра пожала плечами. Подобные разговоры не были для неё чем-то постыдным, поэтому она так просто призналась:

— Во всех. – Сделав шаг в сторону, девушка, как ни в чём не бывало, осмотрела связанного Эрнеста. Оценив слабые узлы на запястьях, она подняла голову. Только когда Вериан отошёл от пленника, Ашра уточнила: — Разве нет?

— Нет...

Они старались говорить тихо, ясно давая другим понять, что это сугубо личный разговор. Но Эрнест ничего не мог с собой поделать. Опустив глаза в пол, он лишь делал вид, что постигал тайны собственного сознания, на самом деле внимательно вслушиваясь в каждое слово.

Ашра тем временем продолжала грозно шептать:

— Тогда я не понимаю, чего ты добиваешься своим благородством. Он жив — и хорошо. Тебе этого должно быть достаточно. Я перестраховалась. То, что у него милая мордашка, не значит, что он не опасен. Или думаешь, богатенькие детишки не хотят найти Золотой город?

— Речь не об этом...

Со стороны, как для Эрнеста, Вериан с Ашрой вели себя будто брат с сестрой. Но они лишь отдалённо напоминали друг друга острыми чертами лица и схожим цветом глаз. Как писатель, Эрнест бы с удовольствием сыграл на этом, проводя красивые параллели. Он будто чувствовал странную связь между ними: не родственную, не любовную, — что-то намного глубже. Даже завидно. Эрнест никогда не ощущал ничего подобного.

Если бы не упоминание Золотого города, он бы продолжил размышлять на эту тему. Ашра с Верианом о чём-то тихо спорили, пока перед глазами Эрнеста проносились строчки из историй о капитане Киде: отважный пират собрал вокруг себя таких же отчаянных моряков, чтобы уплыть далеко за пределы трёх континентов и найти Золотой город. О нём ходило множество легенд, но даже такой опытный пират не смог одолеть стихию, погибнув в море на пути к мечте.

Карт, якобы ведущих к Золотому городу, было очень много. Но большинство из них оказывались подделками, нарисованными картографами ради денег. Интересно, подлинная ли карта в сумке Вериана?

Эрнест набрался храбрости, чтобы осторожно вмешаться в спор:

— Послушайте, я...

Вериан будто ждал, когда пленник напомнит о себе. Он махнул рукой одному из мужчин и приказал:

— Торвин, развяжи его.

— Вы меня отпускаете? – Эрнест не поверил собственным ушам, неосознанно вжавшись в стул. Мужчина, который к нему подошёл, не внушал ни капельки доверия.

Пока грубые толстые пальцы распускали узлы на запястьях, Вериан объяснил:

— Можешь идти, – он снова строго посмотрел на Ашру, — но, надеюсь, в твоей голове хватит мозгов, чтобы не рассказывать о произошедшем.

— Конечно. – Эрнест активно закивал, растирая запястья. На них остался противный красный след. Ну, хотя бы пальцы при нём, уж пусть поболит какое-то время.

Тяжело переставляя ватные ноги, Эрнест двинулся к двери. Никто его не остановил. Значит, и вправду отпустили? Неуверенность щекотала затылок. Слишком просто он отделался, чего-то будто не хватало...

Ах, да, точно.

Собственного максимализма, непосредственности, упрямства и абсурдности.

Не переступив порог подсобки, он развернулся.

— Прошу прощения...

— Что ещё? – Вериан не скрывал удивления. Он думал, что пленник, взяв ноги в руки, исчезнет отсюда за несколько секунд.

— А можно... – волнительно сглотнув, Эрнест бегло осмотрел сидящих. — Могу ли я отправиться с вами?

— Как это понимать?

Действительно! Как это понимать? Творческие люди — люди странные. Но не до такой же степени, чтобы проситься на корабль к разбойникам!

Эрнест не верил собственным ушам и языку. Будто бы жизненный опыт писателя так важен в его текстах. Возможно, но... Но не до такой же степени, чтобы проситься на корабль к разбойникам?

Не до такой же..?

С самого детства Эрнест мечтал не только написать историю, которая понравится всем, но и самостоятельно почувствовать солоноватый привкус приключений. Он мечтал увидеть Невозможный остров вместе с отстроенным на его территории Золотым городом. Мечтал, стоя на носу корабля, ощутить вдохновение в морских брызгах, ветре и его мелодии среди парусов.

Прямо сейчас судьба дала ему такую возможность. Преподнесла не в блюдце с золотой каймой, а в старом ведре, но она позаботилась о душе, жаждущей приключений.

Эрнест со всей искренностью бросился в объяснения, отчасти напоминающие мольбу:

— Мне не нужно золото, честное слово! Просто, раз уж мне и так всё известно… Чтобы не взболтнул лишнего там… Я просто хочу написать книгу о морских приключениях. Сам я ни разу в жизни не был в море, поэтому, боюсь, что мой труд окажется полной околесицей. Мне бы выйти в море на корабле... –– он сжал пальцы на дверном косяке. — Я бы написал про вас! О том, как ваша команда героически справляется с трудностями и в конце находит заветные драгоценности. Я не буду путаться под ногами. За еду я заплачу, а спать могу где угодно. Я не прихотлив, мне бы только поймать вдохновение.

В подсобке повисла очень жаркая, вязкая тишина. Эрнест замер, съедаемый тревогой. В лучшем случае они рассмеются. В худшем... Опять свяжут? Изобьют?

Ашра буравила пленника взглядом. На её красивом лице медленно появлялась издевательская усмешка. Эрнест старался игнорировать её, но получалось с переменным успехом.

Вериан наконец пошевелился. Он был удивлён не меньше остальных, но сдерживал эмоции тисками холодного рассудка. Огоньки свечи продолжали бегать по лицам его товарищей. Сплошное безрассудство.

— Мне нужно поговорить с капитаном.

Ашра чуть не захлебнулась вырвавшимся возмущением, воскликнув первее и громче, чем остальные:

— Вериан!

***

Всё закрутилось очень быстро. Эрнест не успел оглянуться, как уже находился на борту корабля. В солёном воздухе витала напряжённость. Паруса над головой трепетали в такт порывистому ветру, а палуба под ногами слегка покачивалась. Что будет дальше — знало только море.

Пассажиром Эрнест себя не чувствовал, скорее пленником, у которого было чуть больше полномочий. Возможно, потому, что его окружали кровожадные пираты, а не добродушные матросы торгового судна. Слушать о морских разбойниках истории — это одно. В действительности же они внушали недоверие. В книгах пираты казались дерзкими авантюристами, свободными духом, но в жизни их свобода пахла порохом, кровью и потом.

Эрнеста сразу же отправили в кубрик — место, где пираты укрывались от штормов между битвами. Теперь его окружали не холодные стены полупустого дома, а низкие потолки, увешанные канатами и старой парусиной, сундуки с личными пожитками, мешки с провизией, а на столах — карты, кубки, потёртые кости для азартных игр. Густой горячий воздух пропитался смесью пороха, алкоголя и жизни, что кипела в разговорах, в громком хохоте и грубых шутках.

Пытаясь привести в порядок место, которое ему выделили, Эрнест спиной чувствовал внимательный взгляд Ашры. Не сдержавшись, он повернулся, чтобы спросить:

— Ты теперь всегда будешь на меня так смотреть?

Ашра, облокотившись о стол, ковыряла его поверхность стилетом. Услышав вопрос, она воткнула лезвие остриём в дерево. Не то, чтобы пиратка была сильно заинтересована в диалоге, но ответила с явным удовольствием:

— Да, – откинув рыжие локоны за спину, она скрестила руки на груди, — Вериан приставил меня к тебе.

Эрнест удивился, оставив попытки выбить пыль из старого куска парусины, который ему предложили в качестве покрывала. Сложив его в несколько раз, писатель бросил кусок ткани на пол.

— Зачем? Я смогу за себя постоять. – Он вздёрнул нос, но не выглядел таким уж убеждённым в собственных словах.

— Как? – Ашра едва сдержала смешок. — Пером под ребро?

— Что? Ну уж нет! – Эрнест возмущённо выпятил губы. Рука инстинктивно потянулась к уху, чтобы поправить перо, но его там не оказалось, хотя писатель был уверен, что покидал дом с ним. Не став зацикливаться на потере, он всё же с лёгким сомнением уточнил: — А что, так можно?

Ашра закатила глаза, достала стилет из стола и спрятала его в ножнах на бедре. Эрнест чувствовал себя неуютно. Не то чтобы его смущало женское внимание или вообще какое-либо внимание... Он привык к любопытным взглядам, но не таким. Ашра смотрела на него не как на собеседника, а как на несмышлёного дворового щеночка — с поддельным умилением, за которым скрывались знания о том, что его ждало в будущем.

— Как тебя зовут?

— Эрнест. А ты — Ашра, я слышал.

Они замолчали. Эрнест снова ощутил, как внимательно за ним наблюдали. Глаза цвета Южного моря смотрели слишком холодно для подобного сравнения, но он не отвёл взгляд. В образовавшейся между ними тишине можно было расслышать шум шагов на верхней палубе.

Ашра поправила ножны на бедре ленивым, но точным движением. Оно не выглядело угрожающе, скорее отчуждённо, будто пиратка пыталась доказать, что Эрнесту тут не место. Склонив голову, она вкрадчиво спросила:

— Зачем ты здесь на самом деле?

— Я же рассказывал... – смутился Эрнест. — Я писатель.

— И что? – она хмыкнула. — А я пират.

— Я просто хочу написать правдивую историю...

— Я тебе не верю.

Эрнест обречённо выдохнул:

— А я тебя боюсь, — признался юноша, — мы квиты?

Ашра усмехнулась, губы едва заметно дрогнули, но в глазах не мелькнуло ни капли настоящего веселья. И всё же, что-то в рыжей пиратке притягивало писателя. Ему казалось, что она не такая грозная, какой хочет казаться. Ашра скалилась, чтобы защитить себя и отвечала грубо, чтобы никто не смог её разговорить. Возможно, в глубине души она была совсем другой.

— Хочешь, я напишу для тебя что-нибудь? – неожиданно спросил Эрнест совершенно искренне. — Мне бы только бумагу и чернила. Свои я прихватить не успел.

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя без присмотра — ошибаешься. – Ашра слегка качнула головой, а потом медленно, без излишней спешки, улыбнулась, считая, что раскусила писателя.

— Ну, попробовать стоило.

Эрнесту пришлось довольствоваться тем, что есть. Однако через несколько дней плавания ему предоставили необходимое. И даже не взяли с него ни одного дублона.

***

Эрнест устроился у самого края палубы, где лёгкий морской ветер ласково трепал его волосы, а солнце щедро рассыпало лучи по деревянным доскам. Здесь, вдали от суеты, он смог сосредоточиться. Листы бумаги лежали на коленях, подрагивая от ветерка, а чернильное перо скользило по ним, оставляя уверенные строки. Он наконец-то писал о том, что видел и чувствовал, о том, что окружало его не на страницах книг, а в самой реальности. Эрнест мог передать собственные ощущения, а не гадать. Это ли не полное наслаждение: ловить вдохновение за хвост среди шума волн, ритмичного скрипа корабля и безмятежности бескрайнего горизонта?

Но даже здесь, в тихий момент единения с окружением, Эрнест не мог заглушить посторонние голоса. Перешёптывания и насмешливые фразы долетали до его ушей, как жалящие насекомые. Слова пиратов не были громкими, но достаточно резкими, чтобы сбить весь настрой.

Эрнест вдохнул поглубже, позволив ветру охладить голову, чтобы вновь сосредоточенно склониться над страницей. Он не мог позволить себе отвлекаться, иначе дымка вдохновлённого наваждения окончательно рассеется. Пусть болтают что вздумается. История всё равно рождалась здесь, среди солёных брызг и чужих голосов.

Несмотря на качку, Эрнест старался вырисовывать красивые буквы с широкими завитушками. Они придавали тексту особой эффектности, а автору — уверенности. По обыкновению убрав перо за ухо, Эрнест аккуратно стряхнул крошечные морские брызги, попавшие на край бумаги.

Но прежде, чем продолжить писать, он ощутил чужое присутствие рядом. Совсем скоро на его рукопись упала тень. Эрнест поднял голову. Над ним стоял Вериан. Ветер путался в его волосах, а солнечные лучи ни капельки не смягчали выражения лица.

— Ты всё пишешь, – заметил он.

— А как же.

— Зачем?

— Чтобы после меня хоть что-то осталось, – он сложил листы пополам, чувствуя, как вдохновение понемногу ускользало. Эрнест практически не общался с Верианом, но почему-то был уверен, что не в его характере вот так заполнять шум простой болтовнёй. И потому не стал обвинять его в утерянном творческом порыве. — Я умру, а мои истории будут жить. Такое не забывается.

Всё, что сделал Вериан – шумно вздохнул и заговорил совсем о другом:

— Капитан хочет с тобой познакомиться.

Эрнест не стал задавать лишних вопросов, молча встал и проследовал за пиратом. Нескольких дней на палубе хватило, чтобы не только привыкнуть к постоянной качке, но и чтобы немного разобраться в местной иерархии. Вериан считался на «Змееносце» старшим помощником, роль Ашры Эрнест не разгадал: она просто была везде и сразу. Боцман Торвин изначально предстал не самым приятным человеком, а вокруг капитана ходило много кровожадных слухов, отчего встречи горе-писатель не ждал.

Когда они вошли в каюту, и Эрнест увидел царящий вокруг тревожный хаос, он сразу пожалел обо всём. В надежде на помощь писатель обратился к старшему помощнику:

— Вериан, а что...

Тот лишь молча кивнул в сторону мужчины, вальяжно разместившегося за столом.

Эрнест сглотнул.

Даже в такой солнечный день в каюте царил неприятный полумрак. На стенах вместе с картами были развешаны шкуры животных. Очень много оружия пряталось по углам, а бумаги ворохом лежали на столе. За ним сидел крупный мужчина с лысой головой, несуразным лицом и густой бородой. Его брови были хмуро сведены к переносице с того момента, как Эрнест вошёл.

Писатель немного приукрасил действительность:

—Рад познакомиться лично, капитан.

Капитан потушил толстую сигару в хрустальной пепельнице и лениво ответил:

— Не могу сказать того же. Что мне с тобой делать? Ты ни матрос, ни боец, даже не торговец. Ни черта не умеешь, а всё равно притащился на мой корабль. — Он выдохнул дым и скривил рот в усмешке. — Не знаю, что там в твоей башке творится, но я не кормлю дармоедов.

Эрнест не удержался от ответа, хотя ему казалось, что вопрос был исключительно риторический, лишь бы принизить его:

— Я ведь плачу за еду. За место для сна вовсе ничего не сказал. Таковы были условия. Вы на них согласились, и я очень благодарен, поэтому не понимаю, какие...

Капитан усмехнулся так, будто услышал глупейшую шутку в жизни. Эрнесту очень захотелось податься в бегство.

— Какие претензии? – мужчина повысил голос, метая искры из тёмных глаз. — Ты это спросить хотел? Так я тебе скажу. Деньги ничего не решают, если ты бесполезен. Или считаешь, от твоего занятия есть прок, а?

— Оно может принести вам славу. Если я напишу о вас, о «Змееносце», о путешествии к Невозможному острову... – Эрнест только и мог, что заговаривать зубы. Он очень боялся, что какой-нибудь припрятанный кинжал сейчас вонзится ему в лоб, но упорно продолжал стоять на своём.

— Славу? Думаешь, людям интересны морские бесчинства?

Эрнест пожал плечами:

— Почему бы не попробовать? Я слышал, как команда говорила о том, что вы твёрдо намерены переплыть участок бурь.

Капитан хлопнул ладонью по столу так резко, что ворох бумаг дрогнул. Вместе с ним дёрнулся и Эрнест. Он впервые не думал о том, как выглядел со стороны. Ему казалось, что один на один с этим жутким человеком все ведут себя так же.

— Ты хоть понимаешь, куда мы идём, писака? – капитан прищурился, будто оценивал, стоило ли ему вообще тратить время на объяснения. — Мы идём на Невозможный остров, где гниёт больше золота, чем тебе снилось в твоих сказочных книжках. Мы идём туда рисковать головами, пробираясь через штормы и нечисть, а ты, нежная душа, что? Будешь сидеть на задворках да строчить свои писульки? Считаешь, что это заменит кровь экипажа? Ты годишься только для того, чтобы бросить тебя за борт, если начнёшь мешаться.

Он резко откинулся на спинку кресла, снова затянулся сигарой и лениво махнул рукой.

— Вали отсюда, пока я не передумал тебя терпеть.

С огромным удовольствием. Эрнест спешно и коротко поклонился. Стремительный разворот на носочках не укрылся от взгляда Вериана. Тот покачал головой, собираясь что-то сказать, как только Эрнест с ним поравняется, но за пределами каюты за одно мгновение начался переполох.

Стоило выйти на верхнюю палубу, как в глаза бросилась огромная змеиная голова, грозно поднявшаяся над поверхностью воды. Солнце спряталось за серые тучи, предчувствуя появление отродья с морского дна. Ветер стал холоднее, лишь бы загнать людей туда, где змей их не достанет. Море тревожилось, прогоняя корабль резкими волновыми толчками.

Голова чудовища, выглянувшая на поверхность, была сплошь покрыта чешуйками. С двух огромных клыков каплями стекала вода. Ядовитый взгляд жёлтых глаз безошибочно нашёл корабль. Морского змея забавляли крошечные человечки, мельтешащие по палубе. Даже если он не наестся, то поиграется с чужими жизнями.

Экипаж прекрасно понимал, с кем им пришлось столкнуться. И в отличие от Эрнеста, был готов к подобному. Несмотря на название, в Спокойном море, что бурлило в стороне от Равендора, морские змеи появлялись довольно часто. Они заплывали сюда с севера, подгоняемые штормами, и исполинскими кольцами ложились на дно в ожидании мимо проплывающего корабля.

До сих пор никому не удавалось найти действенный способ защиты от морских змеев. Если чудище появлялось на горизонте, нужно было, или молиться Сирингу, чтобы оно проплыло мимо, или отбиваться что есть силы. Могучим телом морской змей обвивал корабль, переламывая его пополам, как тонкую веточку. После подобного не выживал никто. Порой чудище кружилось вокруг, играя с нервами матросов, а потом уплывало. Иногда появлению морской твари предшествовали десятки изуродованных водой и временем оживших мертвецов.

Чудовище цвета индиго вытянуло блестящее тело, становясь ещё больше. Плавник на спине притворился опасными волнами, разросшимися вокруг корабля. Судно дрогнуло, когда отродье двинулось вперёд. Вода разверзлась перед его телом, штормовые волны отступили.

Первый удар был неожиданным. Громадное тело змеи хлестнуло по воде, подняв стену брызг и грохот, заставивший корабль накрениться. Люди повалились на палубу, цепляясь за поручни, а Эрнест понял, что ему срочно нужно искать убежище. Он ведь, по словам капитана, годится только для того, чтобы быть выброшенным за борт. Писатель, не боец. Так нужно ли ему помогать? Собственная жизнь Эрнесту была дороже, поэтому он вжался в бочки у капитанской каюты, надеясь, что его никто не тронет.

Тем временем пираты собрались отвоёвывать собственный корабль, прицелившись в широкое тело чудовища. Гарпуны полетели, но даже самые тяжёлые железные наконечники со всплеском ушли в воду, скользя по крепкой чешуе и оставляя тусклые следы. Надеясь отогнать змея, они лишь раззадорили его. Чудовище взвилось над волнами, разинув пасть. В воздухе запахло гнилью и солёной кровью. Змей рассмеялся плавным, ужасающим движением. Он резко двинулся, кольцами охватывая воду и сокращая расстояние между собой и кораблём.

Эрнест замер, прижавшись спиной к бочке. Он видел, как одни метались с саблями, другие перебрасывали друг другу ружья, а кто-то уже молился Сирингу, прижимая ладони к груди. Но больше всего писателя волновали два силуэта, которые он выхватывал из кучи мелькающих тел.

Вериан выскочил из каюты и тут же бросился в гущу событий, отдавая команды. Ашра, не теряя ни мгновения, ловко уходила от ударов хлёсткого хвоста змея. Она отбивалась наравне с остальными, отчего Эрнесту стало немного стыдно. Но после разговора с капитаном он готов был оседлать змея, лишь бы не содействовать этому гнусному человеку. Готовность пиратов принять бой, не задумываясь о страхе, вызывала восхищение, но Эрнест не хотел восторгаться ими. Его раздражало их высокомерие, презрение и грубые слова о его бесполезности.

Змей перестал играться, атакуя по-настоящему. Его хвост врезался в корабль, с треском проламывая доски фальшборта. Судно затрещало, ответив на нападение жалобным скрипом.

Эрнесту дали лишь одно мгновение, чтобы понять, что Ашра, чей взгляд затуманился азартом и жаждой победы, находилась на линии удара. Тогда, в момент, когда змей занёс хвост, Эрнест, отключив всякий инстинкт самосохранения, покинул убежище, чтобы оттащить Ашру. Она была сильнее его, но эффект неожиданности позволил сдвинуть рыжую воительницу, крепко схватив её за запястье.

Эрнест продолжал удерживать Ашру, даже когда та взъелась на него с вопросом:

— Что ты тут делаешь? – гневная гримаса исказила красивое лицо. Рыжий бардак на её голове превратился в настоящий хаос.

— Прячусь и тебя спасаю!

— Что ты...?!

Корабль снова затрещал. Змей, блеснув мокрой чешуёй, вытянулся, наслаждаясь происходящим. В хаосе сереющих туч сверкнули два ядовитых, ярко-жёлтых глаза. Тогда Эрнест кое-что вспомнил.

Они с мамой сидели у берега в один из редких солнечных дней на Соддене и наблюдали, как охотники проверяли корабль перед отплытием. Жуя сухарь, попутно ковыряясь ногами в песке, Эрнест слушал тихий мамин рассказ.

— Никто никогда не воспринимал чародея всерьёз. Он думал, что на корабле будет полезен, подгоняя воду или меняя направление ветра, но на деле развлекал матросов фокусами. Лишь однажды он смог проявить себя, защитив корабль от морского змея. Но после этого отношение к нему не изменилось, – мама достала из корзинки ещё один сухарик и передала сыну, — так получилось, что в следующий раз, когда змей напал на корабль, чародей был очень болен. Пиратам пришлось справляться самим. Тогда они наконец поняли, что очень недооценивали волшебника.

— А как же они отбились от змея?

Мама задумалась, уведя взгляд на горизонт. Матросы рядом перекрикивались, мешая приказы с откровенной руганью.

— Чародей подсказал им, что у змея есть слабые места. Это глаза и пасть.

Тёплое воспоминание всплыло перед глазами очень неожиданно. Эрнест, сжав запястье Ашры, выкрикнул, казалось бы, очевидную вещь:

— Глаза!

До рыжей пиратки не сразу дошло, что имел в виду Эрнест. После секундного промедления она опасно сощурилась и, выбравшись из удивительно цепкой хватки, бросилась к остальным.

Эрнесту показалось, или во взгляде зеленоватых глаз промелькнуло одобрение?

Несколько метких стрел ушли в полёт. Одна угодила точно в жёлтое око змея. Он взревел, отпрянув, а после его тело свернулось и яростно хлестнуло по воде, поднимая волну, накрывшую половину палубы.

Подобная волна, но только страха вперемешку с непониманием, окатила Эрнеста с головой. Писатель смутно помнил, когда всё закончилось и как пираты справились с последствиями, латая корабль на ходу, но он точно понимал, что после нападения змея что-то изменилось. Эрнест практически перестал чувствовать себя чужим, всё реже ловя на себе презрительные взгляды матросов. Это не было уважением. Пираты, скорее, свыклись с его пребыванием здесь. Они слушали его сказки, угощали невероятно терпким ромом, спрашивали, как продвигается работа и сможет ли Эрнест упомянуть именно их в истории. Даже капитан перестал прожигать писателя взглядом. Он всё ещё считал его бесполезной тратой ресурсов, но уже не грозил выбросить за борт при любой возможности.

В один из дней, когда экипаж пришёл в норму, а погода перестала быть противной, Эрнест осмелился подойти к Ашре и спросить, не она ли посодействовала такому приятному изменению. Пиратка на вопрос не ответила, но с того дня стала относиться к Эрнесту намного лучше. Они оба не заметили, как надзирательство перешло в приятное общение. Первое время Эрнест думал, что этому поспособствовал Вериан, но последний их разговор пролил свет на неочевидные события.

— Она к тебе привязалась, – вынес вердикт Вериан, спиной облокотившись о фальшборт.

— ... Привязалась? – Эрнест нахмурился, не зная, как расценивать слова старшего помощника. — Как к питомцу?

В ответ он услышал искренний, очень заразительный смех Вериана. Он продлился всего несколько беззаботных секунд, а потом пират снова серьёзно посмотрел на писателя.

— Характер у Ашры очень сложный. За годы пребывания на «Змееносце» она сблизилась только со мной. И то на это есть ряд других причин, – Вериан задумался, — она мне ничего не говорила, но тут и так всё понятно.

Эрнест почесал затылок. Вот ему-то как раз и не было понятно.

— Но почему?

— Не знаю, – пират пожал плечами, — обычно те, кого она избивает до потери сознания... Хорошо не заканчивают. Так что тебе повезло в каком-то смысле.

— Эй! – со шканцев донёсся резкий девичий голос. — С каких пор вы трындите как девки у причала? – фыркнула Ашра, спустившись на палубу. Она не завидовала и уж точно не ревновала. Просто странно было видеть Эрнеста и Вериана, что-то весело обсуждающих между собой. Пиратка считала, что единственной общей темой для разговора могла быть только она. Поэтому довольные лица этих двоих её совсем не радовали.

Вериан с Эрнестом обернулись. Ашра разглядела их лёгкие улыбки и тут же вспылила:

— Эрнест, ты вроде просил меня научить тебя вязать морские узлы. Почему ты тут болтаешься? Пойдём. А тебя капитан ищет.

— Он у себя?

— А где же ему ещё быть, – небрежно бросила Ашра, а затем глянула на Эрнеста. — Идём.

Писатель кивнул Вериану на прощание и проследовал за пираткой к носу корабля. Погоду, царящую вокруг «Змееносца», поэтично можно было назвать затишьем перед бурей. После нападения змея солнце слишком часто радовало своим визитом на небосклоне.

Эрнест всё крутил слова старшего помощника в голове, но совершенно точно не собирался обсуждать их с Ашрой. После разговора с Верианом он решил, что не будет разбираться в перипетиях сложных взаимоотношений, а просто примет всё как данное.

***

Через несколько дней ранним утром территория бурь уже была чем-то неминуемым для «Змееносца». Эти воды не относились ни к Спокойному, ни к Северному морю, господствуя, как им пожелается. Волны вздымались, касаясь иллюминаторов корабля. Цвет у них был тёмно-синий, практически чёрный, с белоснежными пенными гребнями. Небо тоже омрачилось, заволоклось тучами. Капитан сразу сказал, что к вечеру хлынет дождь. Так и произошло. Бежать от него было некуда. «Змееносец» плыл вперёд, разрезая воду носом.

Многим матросам не посчастливилось остаться в ужасную погоду на палубе, управляя кораблём. Они трудились, перекрикивая ливень и ветер, впиваясь отмёрзшими пальцами в скользкие канаты.

Эрнест, как только погода начала портиться, спустился в кубрик. Матросы отдыхали. Горело лишь несколько масляных ламп. Тихий гомон хрипящих голосов уже ощущался чем-то привычным. Писателя всё ещё смущал запах, но с этим можно было жить. В остальном время на кубрике он проводил с удовольствием.

Отодвинув незанятый никем гамак, Эрнест заметил Ашру, сидящую в углу у бочек. Скрестив ноги, она сосредоточенно ковыряла стилетом под ногтями. Держась за верхние перекладины, писатель добрался до пиратки и склонился над ней с дружелюбным:

— Эй, Искрик.

Ашра медленно подняла недовольный взгляд и, прищурившись, придирчиво ответила:

— Не называй меня так.

— Но почему? –– Эрнест улыбался. Держа подмышкой записи, он сел рядом. — Тебе не нравится?

— Звучит глупо.

— А? Разве? –– его любопытные глаза, отливающие мёдом в свете масляных ламп, внимательно следили за Ашрой, любуясь её необычной внешностью. Мысленно Эрнест перебирал прозвища. — А как тогда? Солнышко? Лучик? Огонёк?

Ашра воткнула стилет в пол и, недовольно осмотрев Эрнеста, облокотилась о бочку.

— Никак.

— Дитё Иделлаиды?

— Ещё чего...

Эрнест едва сдержал смешок, видя, как меняется выражение лица пиратки от недовольства до возмущения, за которым она прятала смущение.

— Посланница солнца? Или поцелованная солнцем? – он задумался. — Огненная Дева? Красная Дева?

— Нет, нет и нет. – Нечто тёплое и незнакомое затрепетало в её груди.

— Хм-м... –– оглянувшись, Эрнест подвинулся чуть ближе. Он не вкладывал в этот жест ничего такого, просто дурачился, но Ашра уж как-то сильно заволновалась. — Может, тогда яркий солнечный луч, освещающий мой грешный путь?

Ашра посмотрела на него с укором, вздёрнув бровь, и пихнула писателя в плечо.

— Размечтался. Ничего я тебе не освещаю.

— Так что скажешь насчёт первого варианта, Искрик?

Она ничего не ответила. Эрнест спрятал улыбку, и, переложив листочки за записями на колени, стал аккуратно разглаживать уголки.

Ещё какое-то время они сидели молча, слушая разговоры остальных матросов. Эрнест иногда бросал на Ашру любопытные взгляды, только теперь не боясь, что за подобное ему прилетит стилет в брюхо. В свете масляных ламп её волосы казались ещё ярче, будто пылая всполохами огня. Тонкий шрам через глаз прятался в обилии веснушек. Эрнесту Ашра казалась очень красивой, хотя он привык всегда ставить себя в пример другим.

— Искрик, – мягко позвал Эрнест.

— Что?

— Я кое-что написал, не хочешь послушать? – он снова перебрал в руках пожелтевший пергамент. — Ты всё равно не собиралась спать.

Ашра не подняла взгляда, одним лишь жестом попросив прислушаться к тому, что происходило вокруг корабля.

— Слышишь, как море шумит? – в подтверждение её слов где-то в небе раздался раскат грома. — Мы пересекли границу. Здесь корабли и начинают исчезать.

Эрнест не стал хлопать Ашру по плечу в качестве знака поддержки или как-либо ещё проявлять заботу, просто постарался убедить её:

— Всё будет хорошо. Ваш капитан, хоть и ужасный человек, но опытный моряк.

Корабль покачнулся сильнее обычного. Моряки на миг затихли, а потом с новой силой стали браниться на игральные кости, что посыпались в разные стороны.

Ашра постаралась скрыть напряжение за пытливым взглядом, направленным на Эрнеста. Он выглядел слишком расслабленным. Пиратка прекрасно понимала почему: не из-за того, что верил в навыки капитана, а потому, что был неопытным и не осознавал, что такое буря, особенно в этих местах. Пышные ресницы писателя были полуприкрыты, а миндальные глаза с теплотой смотрели то на бумаги в руках, то на неё. Ашра никак не могла понять из-за чего.

— Что он сказал тебе тогда? – спокойно поинтересовалась пиратка.

— В своей каюте? Ну, если кратко... – Эрнест замялся, вспоминая неприятный разговор с капитаном, — что я бесполезный.

— Я так не считаю. Ты додумался выстрелить змею в глаза, а ещё ты пишешь свои глупости. – Ашра постаралась придать голосу безразличие, и даже увела взгляд, потянувшись за стилетом, но всё равно её крошечное признание прозвучало очень тихо: — Они интересные.

Эрнест мог поклясться, что под россыпью веснушек её щёки слегка порозовели. Это заставило писателя улыбнуться.

— Правда?

— Ну да... – она чувствовала себя очень неловко. — Остальные же слушают твои сказки по вечерам.

Так получилось, что неделю назад, после того как всё наладилось, некоторые пираты проявили интерес к его историям. Скорее всего, дело было в том, что довольно много членов экипажа были не сильно старше Эрнеста. Один раз он взялся попробовать, и к середине чтения понял, что его, затаив дыхание, слушал весь кубрик. В первый вечер это была история о волшебнике и змее, во второй — о влюблённом в русалку принце, а в третий один из матросов попросил рассказать легенду о богах.

— Ну хорошо, – Эрнест сел поудобнее, ощущая на себе десяток любопытных взглядов, — хотя, может, я лучше почитаю что-нибудь отсюда? – Он поднял перед собой толстую потрёпанную книгу.

Пираты, все как один, отрицательно замотали головами. Эрнест сдался.

— Ладно, – он улыбнулся, — это было множество лет назад, когда на свете существовал лишь Проклятый остров, который в то время считался прекраснейшим местом на земле...

В такие вечера, отвечая на вопросы пиратов, Эрнест ощущал присутствие матери, как никогда прежде. С момента её гибели он ни в одной написанной строчке не чувствовал такой близости с родным человеком, как когда рассказывал о своих историях, глядя в глаза грубым, закалённым жизнью людям.

Он говорил не о погоде, не о торговых маршрутах и не о ценности золота. Он рассказывал о тех легендах, что когда-то шептала ему мама, сидя у мерцающей свечи, о сказках, которые, казалось, жили только на страницах старых книг. В этом было истинное удовольствие — делиться своими историями с другими, видеть и ощущать их отдачу.

Вспомнив про такие совсем не пиратские шалости, о которых в присутствии капитана никто не говорил, Эрнест высказал догадку:

— Просто сказки напоминают им о доме. Каждый мужчина в душе очень скучает по материнским историям перед сном.

Ашра не понимала истинного смысла в его словах, поэтому и не уловила, что в них Эрнест спрятал собственное признание: не прошло ни дня, чтобы он не скучал по маме.

— Мне их никто никогда не рассказывал, – совершенно не задумываясь шепнула пиратка. — Твои — первые...

— Как это?! – Эрнест тихо, насколько это было возможно, ахнул, совсем не преувеличивая собственное удивление.

Ашра уже успела пожалеть, что завела разговор об этом, но Эрнест смотрел на неё такими глазами, что она не смогла устоять, хотя по-прежнему говорила с неохотой.

— Меня забрали, когда я была маленькой. – Она посчитала нужным умолчать о том, что их с Верианом воспитывал капитан и что уже с детства Ашра бегала исключительно по палубе. — Капитан похож на человека, который рассказывает сказки на ночь?

— По правде говоря, нет... – Эрнест старался не терять веру в каждого человека, но капитан «Змееносца» был особым случаем. Его писатель без зазрения совести убил бы в одной из глав.

Глядя на аккуратно сложенные листы, Эрнест вдруг радостно заявил:

— Но тебе очень повезло!

— С чего бы?

— Потому что у тебя есть я!

Ашра очень долго смотрела на него, а потом, бесстрастно хмыкнув, отвернулась. У этого горе-писателя было столько энтузиазма, что она уже привыкла к странным взглядам, улыбкам и словам. Чаще всего Ашра воспринимала подобные высказывания через призму его красноречивого мастерства: он просто пробовал, как те или иные фразы звучали в жизни, чтобы правильно перенести их на бумагу. Поэтому всякие «освещающие грешный путь богини» её не удивляли.

За пределами кубрика, на верхней палубе, погода становилась только хуже. Сила стихии отчётливо ощущалась внутри корабля. Наверное, если спуститься в трюм, можно почувствовать, как бурлило море. В сером небе искрились молнии, шумел гром. Дождь нещадно хлестал по палубе, парусам и лицам пиратов.

Слушая штормовой реквием, Ашра почувствовала, как к горлу подкатила тревога. Нужно было немедленно справиться с ней, но уговоры подсознания уже не помогали. Тогда пиратка достала бутылку из тёмного стекла с высоким тонким горлышком, спрятанную за мешками. На ней не было этикетки, а непонятного цвета жидкость плескалась на самом дне.

Эрнест слегка нахмурился. Он много читал о том, что пиратам во время службы в море запрещено пить. Да что там, Эрнест как-то написал маленький юмористический рассказ об этом и заявился с ним в таверну. Стоит ли упоминать, что всё прошло не так гладко?

— Откуда она у тебя?

— Так важно? – Ашра постаралась аккуратно откупорить крышку, чтобы не привлекать чужое внимание. — Будешь?

Эрнест отрицательно закивал. Он с алкоголем не дружил. Даже капельки на горлышке хватало, чтобы он раскраснелся как помидор, и начал нести ещё большую чушь.

— Н-нет, спасибо.

— Отлично, тут всё равно на тебя не хватило бы. – Ашре хватило одного глотка, чтобы опустошить бутылку. Горький привкус алкоголя лишь пощекотал горло. Она ждала чего-то неизбежного сегодняшней ночью, чего-то, что поменяет их жизнь или вовсе её закончит.

Ветер перемен превратился в шторм, бушующий снаружи, но Ашра отчего-то очень хотела увидеть в Эрнесте тихую гавань. Глаза, напоминающие зеленоватую воду Южного моря, наконец-то потеплели. Сжимая горлышко бутылки, она долго и молча смотрела на писателя. При мягкости её взгляда брови всё равно были чуть сведены.

Корабль наскочил на гребень высокой волны. В кубрике вновь всё затревожилось. Некоторые матросы повскакивали с мест, чтобы выйти и посмотреть, что происходило.

Никто никогда не находил Золотой город, потому что каждый корабль, отправившийся на его поиски, погибал в буре. Грозное море проглатывало даже обломки.

Гнетущее ощущение неизбежного туманило разум. Ашра убрала бутылку из рук и забрала у Эрнеста бумаги. Она оставила их рядом на полу, а сама, специально не думая ни секунды, легла, положив голову Эрнесту на колени.

Только тусклый свет в кубрике спрятал то, как раскраснелась кожа на лице писателя до самых кончиков ушей. Он захлопал глазами, приоткрыв рот от удивления. Возможно ли вообще найти объяснение её поступку?

Эрнест постарался аккуратно нагнуться, чтобы посмотреть в лицо пиратки, но Ашра тут же неразборчиво буркнула:

— Читай уже.

Улыбка расцвела в уголках его красивых губ. Он подобрал с пола листы и сперва пробежался по ним глазами. Будь у него при себе перо, уже бы зачеркнул пару строк.

— Катись отсюда к Маарису на самое дно! – Эрнест немного повысил голос, пытаясь спародировать грубую манеру речи, а затем продолжил тихо читать: — Шум таверны раскололся о громогласный голос безобразного мужчины. Уперев кулаки в бока, он напоминал высоченный горный хребет, что защищал Содден от буйных вод моря Чудовищ. Его грозный, слегка затуманенный алкоголем взгляд, почти что стрелял молниями в юношу напротив...

С каждой прочитанной Эрнестом строчкой удары волн становились грубее. Тяжёлые шаги по палубе наверху усиливали тревожное ожидание. Скрип дерева перерастал в стон, будто корабль испытывал боль. Свет ламп колебался, отбрасывая дрожащие тени на стены. Матросы, привычные к морским капризам, сначала смеялись, шутили, играли в кости, но с нарастанием силы шторма разговоры редели. Кто-то молился, кто-то просто молча слушал, как бушевала стихия. Звук удара волны о борт отзывался в груди, вибрация проходила по полу, заставляя предметы на столах подрагивать. А потом настал момент, когда корабль, словно теряя опору, провалился в водную пустоту: кубрик наполнился глухим шумом бурного моря. Влажный воздух был насыщен запахом соли и древесины, а за стенами бушевало нечто, неподвластное человеку — морская стихия, предельно свободная и безжалостная.

В душное помещение ворвался ещё один матрос. Это был Вериан, полностью промокший, с клокочущей в глазах тревогой. Цепляясь пальцами за дверной косяк, лишь бы устоять на ногах, он сделал несколько торопливых шагов. Взгляд его при этом стремительно перебирал всех находящихся в кубрике.

Завидев старшего помощника, Ашра сразу же подскочила на ноги.

— Что там происходит?

Вериан проигнорировал её вопрос. Тяжело вздымающаяся грудь под слоем мокрой одежды наконец выровняла ритм. Противостоять стихии невероятно трудно. Уже нескольких товарищей прямо на его глазах волны унесли за собой.

— Вы оба, – мужчина серьёзно посмотрел на Эрнеста, но ещё больше строгости, вперемешку с мольбой, он адресовал Ашре, — сидите здесь и не высовывайтесь.

Эрнест и не собирался, а вот пиратку, как бы она ни боялась шторма, подобный расклад не устраивал.

— Почему?!

— Вам нечего делать наверху. Здесь безопаснее.

Ашра собиралась возразить, но Эрнесту показалось, что он в силах хоть немного её образумить. Писатель схватил пиратку за запястье и легонько дёрнул на себя. Она, конечно же, не поддалась, только посмотрела со странным выражением лица, но уже не собиралась во что бы то ни стало броситься на верхнюю палубу.

Вериан ушёл, Ашра тяжело опустилась обратно на пол, не проронив более ни слова. Эрнест даже не пытался её разговорить. Просто молча сидел, прожигая взглядом зажатые в пальцах бумаги. Если они сегодня погибнут, абсолютно всё утонет в морской пучине: его слова, сказанные и запрятанные глубоко внутри, мечты, тёплые воспоминания о маме, желания, надежды на счастливое будущее. Если... Когда они умрут, всё это потеряет всякий смысл. Даже единственный человек, услышавший сокровенные строчки, исчезнет вместе с ним.

Эта мысль давила на грудь тяжело и неотвратимо, как прилив, что сметал берег. Неужели человек и правда способен так просто исчезнуть? Стоит стихии забрать его, и никто не вспомнит ни его поступков, ни его стремлений? Всё растворится в солёной воде, станет её частью, не оставив места ни прошлому, ни будущему.

Красивые глаза с медовым отблеском заволокла тревожная пелена. Тонкие линии букв расплылись перед глазами, а Эрнест всё продолжал смотреть на них, пока не уловил краем уха движение со стороны.

— Ашра! – он прикрикнул, не задумываясь. — Вериан сказал сидеть здесь!

Рыжая пиратка обернулась на Эрнеста, метая искры. И всё же, услышав голос писателя, она остановилась, попытавшись объяснить:

— Там что-то происходит, я хочу помочь!

— Ашра! – Эрнест хотел сказать, что самостоятельно ей не справится со стихией, что если она поднимется, в этом не будет никакой пользы, но слова непривычно застряли в горле.

Услышав своё имя, произнесённое с таким отчаянием, Ашра невольно замерла, сжав кулаки до следов ногтей на грубой коже.

—Или идёшь со мной, или можешь сидеть здесь, как бесполезный трус, – ядовито бросила она, от беспокойства покусывая нижнюю губу. — Решай.

Эрнест собирался ухватить Ашру за одежду, но, подняв свободную руку, тут же её опустил. Второй он сжимал свои жалкие листочки с единственной надеждой всей его жизни. В горле пересохло от ощущения ужаса, творящегося снаружи. «Змееносца» мотало в разные стороны, срывая паруса.

— Дай бутылку, – едва шевеля губами попросил Эрнест.

Ашра скривилась в печальной ухмылке, бросив, будто с наслаждением:

— Ты опоздал.

Эрнест прищурился. Ему в голову пришла совершенно иная идея. Протянув руку, он потребовал громче:

— Дай бутылку!

Когда он получил, то, что хотел, дрожащие пальцы обхватили горлышко, с трудом достав из него пробку. Запах терпкого алкоголя пощекотал нос. Эрнест тщательно вытрусил последние капли, а затем, бережно скрутив бумаги, аккуратно просунул их внутрь бутылки, постаравшись пропихнуть пробку как можно глубже в горлышко.

— Идём. – Сжимая сосуд, он поднялся на ноги, еле удерживая равновесие.

Ашра всё это время странно смотрела на него, но не стала задавать лишних вопросов, а просто повела Эрнеста наверх, вцепившись ему в руку.

Небо обрушилось на океан. Громовые раскаты прорезали воздух, а шквалистый ветер вздымал волны в неистовой пляске, словно пытался разорвать море. Судно содрогалось, борясь с неизбежным. Треск ломающейся палубы звучал в воздухе последним приговором. Доски вздымались, трескались, растворялись в ревущей пучине. Корабль кричал о скорой гибели. Гул стихии становился оглушающим, лишая возможности переговариваться.

Одной рукой Эрнест вцепился в фальшборт, глядя на Ашру, другая крепко сжимала горлышко бутылки. От холодного ветра и брызг их тела била дрожь.

Им нужно было остаться внизу, нужно было послушать Вериана, которого теперь Ашра остервенело искала глазами среди экипажа. Не найдя знакомой фигуры, она повернулась к нему. Её глаза больше не напоминали штиль в Южном море: она боялась, что вода уже поглотила старшего помощника.

В грохоте волн человеческие крики тонули, будучи слабым эхом перед лицом безжалостной стихии. Моряки, закалённые ветром и солёной водой, вцепились в канаты, в мачты, в любую опору, пытаясь удержаться, но буря не знала жалости. Старый квартирмейстер, верный товарищ капитана, продолжал отдавать команды, даже когда его голос терялся в ревущем хаосе. Один из молодых матросов, слишком юный, чтобы встретить смерть, цеплялся за остатки такелажа, но холодная волна снесла его, как легкую щепку. Где-то у сломанного штурвала, от которого теперь не было никакого толку, капитан всё ещё держался за жизнь, будто мог переиграть судьбу и провести корабль сквозь бездну одним усилием воли.

Вспышка молнии озарила кипящую бездну. В этот миг обжигающее осознание поселилось в груди Эрнеста: конца не избежать. Рёв волн заглушил все мысли. В какофонии звуков смерти он уловил девичий голос, что так удивил его при первой встрече.

— Эрнест! Я... – Ашра попыталась что-то сказать, но сквозь щиплющую глаза соль он едва видел, как шевелятся её губы.

Когда Эрнест попытался ответить, последнее, что он почувствовал, — ледяное прикосновение воды, забивающее лёгкие. Ещё мгновение, и судно, ломаясь, разлетелось под натиском воды. Их поглотила глубина — кого-то сразу, кого-то ещё какое-то время мучительно отрывая от обломков, прежде чем утянуть вниз. Крики угасли, растворились в гуле волн.

Безжалостная, ледяная вода поглотила всё. Даже бутылка с тем, что так и не стало любимой историей всех поколений, утонула в тёмных волнах.

Дневник капитана Кида

Люди редко пересказывают историю такой, какой услышали её впервые. С каждым новым рассказчиком она становится немного красивее, немного страшнее и немного дальше от правды.

398 цикл, 17-й день месяца Золота

Мне ужасно наскучило вести судовые журналы. Я люблю всё в пиратском ремесле, но эта писанина — сущий мрак. Беря в руки перо, я каждый раз вспоминаю недавно ушедшего от нас клерка. Дьявол бы его подрал во все дыры. Сам-то я не очень грамматичен. Куда мне до цифр? На улицах Дорна такому не учат.

Обобщая всё это, мне пришла в голову гениальная идея. Завести личный капитанский дневник. Представляю лица потомков, которые однажды найдут не скучный судовой журнал с координатами, а захватывающие записи о моих приключениях. Я планирую и при жизни стать легендой, но лучше перестраховаться.

Наверное, я похож на расфуфыренную даму, которая изливает чувства к принцу в тайном дневнике. Обязательно залитым слезами.

Я — Вильям Кид, капитан корабля «Тысяча солнц» и целой пиратской флотилии. Красив, обаятелен, по части дам не промах, определённо удачлив и всё, что только может прийти на ум при мыслях о великолепном рыжем мужчине.

Определённо нужно попросить нарисовать мой портрет. Я бы подарил его королю. Интересно, он бы повесил его в тронном зале напротив своей мягкой сидушки? Мне суждено стать самым знаменитым пиратом среди трёх морей, так что нужно позаботиться о том, чтобы мой образ никто не испортил.

Может, вместо портрета лучше добиться чеканки моего профиля на пиастрах? Надо подумать.

398 цикл, 19-й день месяца Золота

До меня дошёл слух, что один из капитанов флотилии умудрился попасть в засаду рыцарей. Как знали, что мне нужны зрелища для записей. Надо дождаться новостей от наших, потому что рыбаки иногда выдумывают получше меня. Хотя не удивлюсь, если это так. Король в последнее время помешался на нас. Мне кажется, что он дочке жениха выбирал не с таким энтузиазмом.

Слухи не врут. Идиот Скрел попался на крючок. А я давно говорил ему сменить имя. Придётся теперь с этим что-то делать.

398 цикл, 20-й день месяца Золота

Вдобавок ко всему вчера мы узнали о казни. А я ведь писал, что король помешался на нас. Какой нормальный человек выносит приговор в день ареста?

Казнь должна состояться на главной равендорской площади через три дня. Значит, у нас есть три дня, чтобы придумать план и добраться до Равендора.

398 цикл, 22-й день месяца Золота

Другие капитаны отговаривают меня от небольшого взрыва. По-моему, это отличный обманный манёвр. Они же так не думают. Значит, возьму свою команду и отправлюсь сам.

Решили брать площадь старым добрым штурмом. Я, конечно, главный, но переть против шести пиратских команд не хочу. Мне жизнь дорога. Припасу идею со взрывом на другой раз.

Признаться честно, Скрел не достоин такого освобождения. Если бы не его умелая команда, он бы давно был вычеркнут из списка.

398 цикл, 23-й день месяца Золота

Вид виселицы всегда вызывал у меня удушающее чувство. Шея аж чешется. Народа полно, а казнь даже не началась. Смешно слышать рассказы об интеллигентности равендорской знати и созерцать такую картину. А сколько тут молоденьких, но кровожадных девиц! Если бы я только мог…

Мелинда меня бы задушила

398 цикл, 24-й день месяца Золота

Вчера из меня вышибли писательский талант и пару рёбер. А так мы забрали то тех, за кем пришли. Заявились на площадь, устроили небольшую (крайне масштабную) панику и прорвались к эшафоту. Обратно пришлось пробиваться через рыцарей, но кто их там учитывает? Во всей этой суматохе я даже не успел насладиться моментом триумфа. Народ развёл такую панику, как будто мы планировали брать штурмом дворец.

Я всё искал встречи с моим любимчиком, вторым после короля, конечно же, — генералом стражи. Мне, кстати, не приходило в голову, что это могла быть ловушка. Ему, видимо, тоже.

Корабли уже причалили к Дорну. Скрел пока как-то не сильно благодарен. Может, у него шок, но пора бы отойти. Ему ещё новый корабль себе искать.

398 цикл, 3-й день месяца Приливов

Ладно. Я допускаю вероятность того, что всё прошло не так гладко. Признаю. Эти дни мы решили переждать. Затаиться на дне, так сказать. Поэтому разговоры о произошедшем прошли мимо нас.

На площади погибли люди. В смерти стражников, естественно, обвинили пиратов, здесь никто не ошибся. Я этим не горжусь, но власть должна была понимать, что мы не закроем глаза на попытки нас пристрелить. Проблема в горожанах, попавших под удар. Вины я не чувствую. Не спешите мысленно меня казнить. Никто из нас особо не следил за тем, что происходило вокруг, но я УВЕРЕН, что мои люди не трогали их намеренно. Нашей задачей было выбраться, и единственные, кто нам мешали, — рыцари.

А ещё говорят о других сбежавших заключённых, которых должны были казнить вместе с командой Скрела. Вот тут мы точно не причём.

398 цикл, 5-й день месяца Приливов

Я просто сижу и жду чего-то. Нет пытки хуже. Быстрее бы они определились.

398 цикл, 6-й день месяца Приливов

Стоило попросить. Только надо было намекнуть на то, чтобы всё решилось в нашу пользу. Потому что прямо сейчас из нас делают чудовищ похлеще Маариса. Если бы мы напали на корабль, полный простых людей, это списали бы на обычное пиратское поведение. Здесь же несовершенное нами преступление было совершено на суше. На их земле, в общем. А пираты на земле — это и насильники, и убийцы, и захватчики.

К гадалке ходить не надо, чтобы понять, что рыцари теперь будут охотиться за нашими головами.

398 цикл, 8-й день месяца Приливов

Я рискнул и вышел сегодня прогуляться по рынку. Так, быстрым шагом, по пути в «Битые склянки». Оказывается, мы совершили умышленное нападение на площадь. И, оказывается, планировали пробраться во дворец. Благородные рыцари нам помешали, если что, смело отстояв все входы и выходы.

Награды за наши головы подняли. Я лично видел свой портрет на стене в таверне. Как в зеркало смотрелся. Спасибо на этом.

398 цикл, 9-й день месяца Приливов

Раньше охотились за пиратами. Теперь охотятся конкретно за нами. Разница, оказывается, довольно существенная. Я всегда мечтал стать знаменитым. Правда, немного не так.

Шёл не знаю какой день всеравендорского помешательства на нас, но идея задушить Скрела звучит всё заманчивее.

398 цикл, 11-й день месяца Приливов

Вчера поболтали по-капитански. К общему мнению не пришли. Скорее напились. На пьяную голову я подумал о том, что неплохо было бы свалить отсюда. Теперь думаю об этом в трезвом состоянии.

398 цикл, 17-й день месяца Приливов

Мы думали, что охота за нами прекратится, как оно обычно бывает. Понятное дело, что не насовсем, но нас хотя бы перестанут поджидать за каждым поворотом.

Некоторые команды, включая мою, временно переместились на Солнечный континент. На Дорне под носом у короля стало небезопасно. Несмотря на то, что люди Соляриса относятся к пиратам лояльно (я бы сказал, что они делают вид, что нас нет, пока мы помогаем их чёрному рынку существовать), свободнее я себя не чувствую. Ужасное чувство. Хуже, чем скука от заполнения судового журнала.

398 цикл, 21-й день месяца Приливов

Я не люблю песок. Он грубый, жёсткий, неприятный и проникает повсюду.

Вчера мы снова собирались поболтать. Договорились с первым днём месяца Отливов отчалить в сторону Холодного острова. Он станет нашим перевалочным пунктом. Пересчитаем друг дружку по головам, распределим запасы и определимся, куда пойдём дальше.

Думаю, что нужно идти вдоль моря Чудовищ. Трусишки-рыцари точно не будут патрулировать эту территорию, а нам змеи не страшны.

398 цикл, 23-й день месяца Приливов

Это первый, последний и единственный раз, когда я пожалел, что накопил столько трофеев.

И нет, я не собираюсь оставлять здесь ни капли своего состояния. Если мы держим путь в новую жизнь, запасы будут кстати. Да и жалко мне с ними расставаться.

398 цикл, 1-й день месяца Отливов

Ночью мы выдвинулись в путь. При нормальных обстоятельствах дорога от Соляриса до Холодного острова заняла бы намного меньше времени, но флотилии придётся сделать круг, чтобы обезопасить себя. Зная характер Южного моря, мы пробудем в пути больше месяца, а может, и того хуже.

398 цикл, 15-й день месяца Отливов

Говорят, чтобы призвать ветер, нужно свистеть. Так вот. В Южном море это НЕ работает. Мы движемся невероятно медленно.

398 цикл, 19-й день месяца Отливов

Судя по картам, скоро должна быть граница Южного и Спокойного морей. После неё дело пойдёт быстрее.

Уже делаем ставки, сколько рыцарских фрегатов нам придётся потопить.

398 цикл, 2-й день месяца Стужи

Проплывая мимо Дорна, до меня дошло, что я ни слова не сказал Мелинде. Ну что поделаешь. Она девочка красивая, долго в брошенках не просидит. Но пусть погорюет. Такого, как я, у неё точно не будет.

Зато как она обрадуется, когда я однажды окажусь у её порога.

398 цикл, 7-й день месяца Стужи

Сегодня нам повстречался первый рыцарский фрегат. Пришлось разобрать его на доски, потому что иначе они бы вернулись и рассказали остальным.

«Тысяча солнц» не пострадал, несколько других кораблей получили незначительные повреждения. На Холодном острове будет время подлатать всех.

398 цикл, 8-й день месяца Стужи

Причаливать к Холодному острову в сезон Бури, конечно, то ещё издевательство над собой. Мы как-то об этом не подумали. Другого варианта всё равно нет.

398 цикл, 13-й день месяца Стужи

Туман. Туман. Туман.

Значит, мы уже близко.

398 цикл, 14-й день месяца Стужи

Сейчас бы готовиться к Часу нового начала, но мы тут ищем место, где бы причалить…

С трудом опустили якорь. Оставим корабли, а сами укроемся в храме.

398 цикл, 18-й день месяца Стужи

Отчаливаем. Больше задерживаться невозможно. Пойдём на северо-запад.

398 цикл, 20-й день месяца Стужи

Наконец-то определились со всем, так что можно восполнить пробелы нашего четырёхдневного досуга в храме.

Ночевали мы на кораблях, да и так много времени проводили на берегу, чтобы подготовить их к плаванию, так что не могу сказать, что духовно просветился. Работа шла почти беспрерывно, из-за чего сильного холода мы не ощущали. В храм поднимались только чтобы поесть и обсудить дальнейшие приключения. Один раз всем капитанским скопом проторчали там чуть ли не целый день.

Не удивлён, что ряды дружной флотилии несколько поредели. Все капитаны поддержали меня, а вот некоторые из их экипажей не смогли расстаться с прежней жизнью. Не знаю, насколько можно будет назвать жизнью ту жизнь после того, что мы натворили. Но меня это не волнует. Почти всем всё равно нашли замену.

398 цикл, 25-й день месяца Стужи

В пору сезона Бурь плавания всегда были труднее, но я просто не могу оставить парней без праздника. С моей стороны было бы кощунством не дать им встретить новый цикл. На корабле бал масштабов Равендора не устроить, но достать запасы вина можно.

399 цикл, 1-й день месяца Змея

Все в строю. Пока новый цикл ничем не отличается от прошлого. Вокруг всё то же серое небо и холодный ветер.

399 цикл, 9-й день месяца Змея

Потеряли другие корабли из виду. Во всём виноват постоянный туман. Вероятно, мы ушли вперёд, поэтому придётся приспустить штаны паруса.

Дни настолько одинаковы, что, если бы не Гарп, наш незаменимый и ворчливый штурман, я бы давно потерял счёт времени.

399 цикл, 11-й день месяца Змея

Всё под контролем, корабли вернулись в строй. Разослал всем капитанам весточки. Соскучился по ним. Шучу. Надо собраться скорректировать курс. Хочу предложить свернуть ровно на запад, чтобы побыстрее избавиться от холодов.

399 цикл, 16-й день месяца Змея

Погода опять испортилась, поэтому провести собрание удалось только вчера. Капитаны добирались до «Тысячи солнц» дольше, чем пробыли на нём. Кецилий задержался поболтать, остальные сразу вернулись к себе. По ощущениям, мы не были в дороге дольше, чем в этот раз. Но на деле провели на корабле около месяца. Да, почти месяц.

399 цикл, 19 18-й день месяца Змея

Мы изменили курс. Как и хотел, свернули на запад. Сегодня стрелка компаса наконец-то указывает чётко на «W» и не на миллиметр в сторону. Разницы в погоде я пока не заметил. Даже скучаю по идеальному климату Дорна.

399 цикл, 21-й день месяца Змея

Флот «Тысячи солнц» (да, я назвал флот так же, как и корабль, потому что лучшего названия не придумать) всё ещё в пути. Интересно, встретится ли на пути хоть один остров? Запасы ещё есть, но мы периодически развлекаем себя ловлей рыбы. Не в обиду нашему коку, но я бы сейчас съел что-нибудь этакое.

399 цикл, 23-й день месяца Змея

Погода совсем расстраивает. Даже не так. Погода напрягает. По правому борту за ночь образовались такие тучи, будто сам Маарис сейчас спустится с неба. Мы взяли левее. Не хочется оказаться в центре бури.

Каждый второй пират пялится в ту сторону. И, самое неприятное, несмотря на то, что мы уходим в противоположном направлении, тучи не становятся меньше.

Нас ждёт бессонная ночь. К сожалению, не по той причине, по которой хотелось бы.

399 цикл, 24-й день месяца Змея

Бури не избежать. Месяц Гроз ещё не начался, а мы уже безуспешно пытаемся укрыться от одной из них. Дождь срывался несколько раз за утро, с ветром тоже беда. Плохо, если корабли флота размотает в разные стороны.

«Тысяча солнц» не раз бывал в подобных передрягах, но в знакомых водах даже шторма не так страшны. Не говоря уже о последствиях. Латать корабль на ходу то ещё удовольствие.

399 цикл, ?? день месяца Гроз

Понятия не имею, какой сегодня день и как собрать мысли воедино.

Двое из наших кораблей так и не объявились. Отправиться на их поиски мы не можем.

«Тысяча солнц» пострадал не так сильно. «Морок» тоже в относительном порядке. «Ночной охотник» остался без мачты. Состояние остальных я бы оценил ниже среднего. Пока «Охотник» не решит проблему с мачтой, мы вынуждены оставаться на месте, но время стоянки подходит к концу, потому что запасы тоже не бесконечные. Через день-два придётся отправляться без него. Надеюсь, к этому моменту «Каратель» и «Счастливый случай» вернутся.

Потери немалые. Я видел, как нескольких моих людей унесло волной в море.

С курса мы тоже сбились, но это дело поправимое. К тому же, если отбросить все проблемы, буря будто перенесла нас в совершенно другой мир. Не помню, когда солнце в последний раз светило так ярко.

399 цикл, ?? день месяца Гроз

Прошло два дня с прошлой записи. «Каратель» и «Счастливый случай» не вернулись. Мы снялись с якоря и снова держим путь на запад. В крайнем случае неизменный курс позволит кораблям найтись на ближайшем острове, если он попадётся. Как же я надеюсь, что он попадётся. Флоту нужен нормальный ремонт.

Чудо, что после такой бури большинство из нас всё ещё живы. Мне часто говорили, что я «поцелован удачей», но я никогда не воспринимал такой комплимент всерьёз.

Что касается произошедшего… Моего красноречия не хватит, чтобы описать то, что случилось. Несмотря на то что мы знали о приближении бури, она настигла нас внезапно. Флот до последнего пытался уйти. Поднялся сильнейший ветер. Нас сразу же накрыло волной, а за ней хлынул ливень. В такую холодную погоду и такой сильный. Не знаю, как будто на расстреле. Корабль шатало во все стороны. Мы пытались держать его носом к волнам, но, когда они лезут со всех сторон, сделать это крайне трудно. Поэтому мы убрали паруса и легли в дрейф. Не люблю так делать, но иного выхода не было. Понятия не имею, сколько нас вот так мотало, но закончилось всё за секунду. Буря испарилась на ровном месте. Я не испытывал такого даже на границе Спокойного и Северного морей.

399 цикл, ?? день месяца Гроз

Никто не объявился, мы движемся дальше уже третий день подряд. В команде начались разговоры о том, что мы плывём в никуда. Я пока их игнорирую, но скоро придётся провести воспитательную работу.

Погода всё ещё солнечная и тёплая. Невозможная для месяца Гроз, я бы сказал. Как и наше пребывание тут, если честно. Я убеждён, что это хороший знак. В любом случае дороги назад нет.

399 цикл, ?? день месяца Гроз

На горизонте появился остров. Мы без разговоров направили корабли туда. Теперь гадаем, обитаем ли он и насколько. Мне кажется, мы не найдём на берегу ничего, кроме джунглей.

399 цикл, ?? день месяца Гроз

Признаю, я ошибался. У острова пришвартованы корабли и виднеются какие-то домишки. Как по мне, опасно они не выглядят. Ну, не настолько, чтобы местные жители прямо сейчас выкатили на берег пушки и открыли огонь. К тому же, скорее всего, они уже прекрасно нас видят и… ничего. Вряд ли в такую глушь частенько заплывают сразу шесть кораблей, чтобы не развести панику.

Подойдём ближе и посмотрим, что они будут делать.

К нам навстречу движутся три кораблика. Даже лодочки. Хотя у пирса пришвартованы нормальные корабли. Это я к тому, что если бы они хотели нас запугать, выплыли бы на одном из них.

Спрятали пиратские флаги. Нам просто необходима стоянка, ремонт и нормальная еда.

Что вы думаете? Прямо сейчас я сижу сытый, на относительно мягкой постели в крошечном домике. Мы объяснили местным ситуацию с бурей, и они сами предложили нам помощь. Не было сил болтать и расспрашивать, оставлю это на завтра, а пока отосплюсь. Желательно несколько дней.

399 цикл, 14-й день месяца Гроз

Что я успел узнать за сегодня?

– Прошло больше половины месяца Гроз (это если островитяне считают так же)

– Местные живут здесь (я сомневался в этом, учитывая расположение острова) и не жалуются. У них тут что-то среднее между нашими прибрежными улочками и деревнями на Тайных островах.

– Вблизи от острова полно жемчуга. Каждый второй тут знает, как собирать моллюсков.

– История про бурю их не удивила, но обычно к берегу приносит обломки кораблей, а не живые команды.

– Когда я спросил, как они тут существуют, мне рассказали про длинный, но безопасный путь, по которому они перевозят жемчуг. Вот бы мы знали о нём раньше.

Ещё они рассказали про какой-то далёкий континент, на котором обитают какие-то драконы. Летающие змеи. Так они объяснили. Но, по-моему, это бред, и они принимают нас за дикарей, а не мы их.

Что мы планируем делать? Пока останемся, раз нам предложили помощь с ремонтом кораблей. А там подумаю. Зачем торопить события? Здесь не остров, а чистилище какое-то.

399 цикл, 15-й день месяца Гроз

Давно у меня так не болела голова от выпивки!

Местные устроили целый праздник. Видимо, они настолько давно не видели чужаков, что готовы были скормить нам все запасы. Лично я не против, хотя некоторые отнеслись к такой доброте душевной с настороженностью. Ну и пусть. Мне больше достанется. И еды, и выпивки, и женского внимания.

К слову о последнем. Кому-то скоро перепадёт после двух месяцев воздержания. Будь я заядлым романтиком, описал бы её как нежный, нетронутый цветок. Настолько, что на его лепестки не садилась даже пчёлка. Но как же она на меня смотрит. Видимо, бородка мне к лицу.

399 цикл, 21-й день месяца Гроз

Наконец-то взялись за ремонт кораблей. О том, что мы пираты, а не путешественники, пока не сказали. Думаю, богатства в трюмах должны натолкнуть местных на мысль. Главное, чтобы они резко не поменяли о нас мнение. Заклеймят ещё лжецами, а такое нам ни к чему. Заметьте, как таковой лжи не было. Мы просто умалчивали. Отнекиваться я всё равно не собираюсь.

399 цикл, 4-й день месяца Обещаний

Если вы думали, что местные убили нас за враньё, то как бы не так. На самом деле я просто забываю про дневник, а вечерами мне не до него.

Говорят ведь, что внезапные мысли самые лучшие. Вот моя.

Мы свалили с Дорна, чтобы найти для себя более новую, более успешную и легендарную жизнь, так чем этот Жемчужный остров — не стартовый капитал?

Мне нравится здесь всё. Даже песок не такой противный.

Мысленно я уже представляю, как разрастается торговля жемчугом. Как будто бы и награбленное не жалко вложить в этот островок. Трудно удержаться от славы. Нет, даже не так. От СЛАВЫ. Но если у меня будет личный остров, почему бы и нет?

Знаете же сказки, в конце которых великие герои уходят на покой и живут где-нибудь в загадочном одиночестве? По-моему, мне подходит такая роль.

Я даже не пьяный, чтобы говорить о таком.

399 цикл, 16-й день месяца Обещаний

Дни, которые я провожу на Жемчужном острове, напоминают мне о детстве. Тогда я чувствовал себя так же беззаботно: ни о чём не думал и делал, что хотел.

В своё время, когда мне стукнуло циклов 10 или 12, у меня уже была своя флотилия. С местной шпаной мы собирались на берегу, строили корабли из мусора и старых досок, а потом сражались команда на команду.

Ладно. Это слишком сентиментально.

Мысль о том, чтобы остаться, прочно засела в башке. Думаю сначала поговорить со своими, а потом с местными.

399 цикл, 18-й день месяца Обещаний

Вчера я рассказал всё капитанам и местным главарям. Не скажу, что они были в полном восторге, но я тут же выложил им все идеи (которые про жемчуг, а о строительстве я даже тут забыл написать)

И… кажется, мы остаёмся. По крайней мере, ничего похожего на «ПРОВАЛИВАЙТЕ» я не слышал.

С ремонтом кораблей уже закончили. Они теперь выглядят как новенькие.

399 цикл, 22-й день месяца Обещаний

Впервые за все дни пребывания на острове я отправился с местными на поиск жемчуга. До этого мне было откровенно лень. Забавное занятие, конечно. Чем-то похоже на ловлю крабов, только они не бегают и не кусаются.

Местные гребут этих моллюсков кучами, но вскрывают только по возвращении на берег. Как по мне — странно. Потому что во многих не оказывается заветного жемчуга. Но! После такой охоты всегда следует вкусный ужин.

Странно, что они тут же не делают украшения из жемчуга. Это бы сразу подняло его цену. Надо этим заняться.

399 цикл, 7-й день месяца Цвета

Ушли первые драгоценные запасы. Один из местных кораблей (у них, кстати, нет имён) ушёл, но обещал вернуться с материалами для лучшей жизни. Чуть в глубине леса здесь есть здание, которое они используют для собраний. Думаю ненавязчиво поселиться в нём, но сначала надо обновить интерьер.

Точно. Там есть идеальное место для моего портрета!

399 цикл, 12-й день месяца Цвета

Сегодня утром я проснулся раньше положенного. Меня разбудил кипиш на берегу. Сперва я подумал, что ушедший с товаром корабль вернулся по какой-то причине, но, когда я вышел, то не поверил глазам. Потрёпанный жизнью «Счастливый случай» был пришвартован у берега. Вот так действительно: как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

В живых осталась малая часть экипажа, и все они в ужасном состоянии, поэтому расспросы придётся отложить. А так хочется узнать, как им удалось добраться до острова.

399 цикл, 17-й день месяца Цвета

Парни со «Счастливого случая» идут на поправку. По крайней мере, они теперь не похожи на трупы.

Меня всё ещё гоняют чуть ли не тряпками, и всё ещё не дают поговорить с экипажем.

399 цикл, 21-й день месяца Цвета

Не знаю, на что я надеялся, но ничего интересного мне не рассказали. Нет, я рад, что выживших после бури оказалось больше, хотя надеялся на рассказ о том, как они запрягли морского змея тянуть корабль или как сам Сиринг спустился с небес, чтобы провести их до острова.

399 цикл, 1-й день месяца Пыльцы

Ох уж этот противоречивый месяц Пыльцы. Знаменательный для многих пиратов и чёрных торговцев. Одни говорят о том, каким прекрасным становится всё вокруг, другие считают дни до первой поставки жемчужной пыли.

Я баловался ею пару раз, но желания становиться зависимым от сладкого белого порошочка у меня нет.

Местные, кстати, тоже им не развлекаются, хотя я слышал, что на Тайных островах дикари принимают жемчужную пыль вместо десерта. Ладно, ладно. Здешние же не дикари.

На сегодня всё.

399 цикл, 5-й день месяца Пыльцы

По подсчётам, корабль с прибылью и прочим должен вернуться на остров где-то в месяц Звёзд. В это время нам остаётся только строить грандиозные планы. Учитывая, как мне здесь нравится, я не сойду с ума от ожидания.

399 цикл, 13-й день месяца Пыльцы

– Облагородить пристань. Нужно больше места для кораблей.

– Склады!

– Сделать так, чтобы главное здание не разваливалось.

– Еда. Нельзя питаться только тем, что привозят.

– Новые дома (по возможности, а то я бы не хотел, чтобы ко мне кого-нибудь подселили)

– Склады

– Место для изготовления украшений из жемчуга

– Прочая организаторская ересь

– Мой портрет

399 цикл, 18-й день месяца Пыльцы

Мне сегодня приснилась буря. Наверное, я впервые проснулся посреди ночи. Хуже было не то, что я снова попал в шторм, а что потом на нас выскочил змей с моей же головой.

Я, кстати, ни разу не слышал о том, чтобы на острове была гадалка или колдунья.

399 цикл, 19-й день месяца Пыльцы

Такая, оказывается, есть. Она живёт где-то в дебрях.

Сегодня идти лень, наведаюсь к ней завтра. Ради интереса.

399 цикл, 20-й день месяца Пыльцы

В моих фантазиях она была роковой загадочной красоткой, но в старой хижине меня встретила бабка.

«Внутри меня зреет нечто масштабное», — так она сказала. Многого я не ждал, но хотелось бы услышать о великом пророчестве и предназначении.

Зато я теперь знаю, что на острове есть своя гадалка.

399 цикл, 12-й день месяца Штиля

Сегодня на Свободном континенте отмечают праздник Единения. Здесь этого, конечно, не хватает, но я с трудом представляю рыцарские бои, хотя вот гонки на лодках можно было и организовать. Надо взять на заметку.

399 цикл, 19-й день месяца Штиля

Люблю дни, когда можно ничего не делать. Сегодняшний я решил провести на «Тысяче солнц». Соскучился по своему красавцу.

399 цикл, 10-й день месяца Жемчуга

Утром отправились проверять новые места для ловли жемчуга. Это единственное, что нам остаётся, пока корабль не вернулся.

399 цикл, 23-й день месяца Жемчуга

Не поверите, но вчера я оказался окружён…

Детьми.

Их на острове много, поэтому они окружили меня и заставили рассказывать сказки. На мой отказ у них был один ответ: «Ты же капитан издалека, значит, у тебя должны быть истории». Особенно сильно их интересовали змеи и принцессы. Но какие с меня сказки? Разве что только для взрослых. Поэтому я просто рассказал о том, как мы попали сюда. Пришлось добавить морского змея и принцессу на Холодный остров, которую я смог расколдовать поцелуем. Иначе бы я стал основой для песочного замка.

399 цикл, 24-й день месяца Жемчуга

Тот самый невинный цветочек оценила моё внимание к детям. Это уже не кажется такой уж плохой затеей.

399 цикл, 10-й день месяца Звёзд

Корабль вернулся. Стоило отправлять сразу несколько, но на первое время хватит. Уработаться можно.

399 цикл, 18-й день месяца Звёзд

Иногда задумываюсь, как я скатился от идеи взрыва на площади до постройки сараев. Не думал, что известность достигается таким способом.

Может, сделать из этих записей пособие по достижению успеха?

399 цикл, 2-й день месяца Золота

Раньше я думал, что богатство — это когда у тебя просто много золота. Но оказывается, гораздо интереснее, когда благодаря этому золоту появляется нечто материальное и долговечное. Например, новый дом, причал, склад. Или портрет. Последнее пока под вопросом. Но я не сдамся.

399 цикл, 8-й день месяца Золота

Лень описывать всё то, что мы успели. Не так много, на самом деле, но берег стал выглядеть намного приличнее. Как будто бы теперь сюда впишется пара новых кораблей.

Есть ли шанс организовать строительство судов на острове?

Перечитал эту мысль. Бред полный. Ресурсы на острове не бесконечны, а их перевоз увеличит цену корабля так, что он никому не будет нужен. Ограничимся лодками.

Ещё я поздно подумал, что к предстоящему в этом месяце празднику Золотой монеты надо было отправлять корабли с товаром. Учту в следующем цикле.

Достаточно было день отдохнуть от работы, чтобы на меня снизошло озарение.

399 цикл, 17-й день месяца Золота

Прошёл ровно цикл.

Интересно, что о моём флоте говорят на родине?

399 цикл, 20-й день месяца Золота

Нет, этот вопрос не ввёл меня в кризис личности. Я был занят размахиванием молотком. Но идея у меня появилась.

399 цикл, 22-й день месяца Золота

Если я хочу остаться в памяти трёх морей, мне нужно с этим что-то сделать. На этот счёт у меня есть шальная мыслишка.

О всех героях слагают легенды. Значит, мне нужно не стать героем, а, внимание, придумать легенду. Это куда надёжнее. Приукрасить отплытие флота и случайно где-нибудь об этом рассказать. Слухи распространяются так быстро, что к тому времени, как я вернусь на остров, об этом будут говорить везде.

Да, я планирую вернуться погостить и сам всё рассказать. В таком тонком деле никому нельзя доверять.

399 цикл, 23-й день месяца Золота

Я рассказал о своём плане Кецилию. Учитывая, с каким недовольством он принял идею остаться на острове, здесь у него возражений не возникло. Для подтверждения мне этого достаточно. Как закончим со строительством, начну собирать вещи.

Остальным капитанам я просто сказал, что хочу втайне навестить родные земли и узнать, не забыл ли о нас король. Удивительно, но почти никто не просился со мной.

399 цикл, 11-й день месяца Приливов

При всём уважении ко мне, местные отказались отправлять меня просто так. Я бы не стал с ними церемониться, но на «Тысячи солнц» с командой поплыть не могу. Как и на любом другом корабле флота. Тогда вся моя тайная миссия перестанет быть тайной.

Не верится, но мне придётся подстроиться под них. Скажете, что это — отличная мотивация накопить побольше ресурсов? От нетерпения больше никакого желания работать.

399 цикл, 24-й день месяца Приливов

У меня такое ощущение, что отплыть мы сможем только в следующем цикле. Учитывая опыт с морем сезона Бурь, это не так уж и плохо. Местные, конечно, говорят, что их маршрут безопасен, но проверять как-то не очень хочется.

399 400 цикл, 25 10-й день месяца Приливов Обещаний

Подзабил откровенно на записи. За цикл Бурь ничего существенного не произошло. Я всё ещё не привык, что на острове нет настоящих холодов. Тут скорее как на Солярисе. Ночью окоченеть можно, а днём умереть от жары.

Точно. К концу месяца будем отчаливать.

400 цикл, 2-й день месяца Цвета

Непривычно быть не капитаном на корабле. Вроде бы никаких обязанностей, но и под контролем я не могу ничего держать.

Интересно, как часто на этом торговом пути случаются нападения пиратов? У местных как-то всё чересчур схвачено. Я иногда думаю, а не настоящее ли это чистилище. Может, мы все поголовно утонули в той буре? Тогда куда я держу путь?

Дорога должна занять около двух месяцев. Получается, что на родину я доберусь только к сезону Солнца. Будет время продумать легенду до мелочей.

400 цикл, 12-й день месяца Цвета

Капитан Кид собрал свою флотилию, чтобы отправиться в путь

После спасения соратника капитан Кид собрал флотилию, чтобы отправиться в путь на поиски острова.

Легенда о Несуществующем острове, полном жемчуга.

Может, Невозможный остров? Невозможный, потому что его никто не смог найти.

Или Золотой город, потому что в нём полно золота. Или потому что там дома и храмы из золота.

400 цикл, 13-й день месяца Цвета

Где-то в далёком море существует Невозможный остров. На нём стоит город, построенный из золота (да, я не смог определиться с названием). Говорят, что его невозможно найти, но капитан Кид решил доказать обратное.

Его флотилия отплыла с Холодного острова и не вернулась. Погибли ли они в буре или нашли желаемое?

Сойдёт, остальное они сами додумают. Я уверен, что их не смутит то, что до этого про Невозможный остров никто не слышал.

400 цикл, 10-й день месяца Пыльцы

Перечитал записи о легенде. Думаю, нужно подговорить плывущую со мной команду бросить пару слов об острове, пока они будут торговать.

Хотя нет. Они же поймут, что я про их остров. Вряд ли их это обрадует.

400 цикл, 3-й день месяца Штиля

Два месяца прошло. Надеюсь, ещё дней десять и мы будем на месте.

400 цикл, 4-й день месяца Штиля

Месяц Штиля дал о себе знать, стоило только понадеяться на скорое прибытие. С самого утра не возникло ни малейшего дуновения ветерка. Штурман говорит, что к вечеру мы, скорее всего, тронемся с места, но мне слабо верится.

400 цикл, 5-й день месяца Штиля

Уже к полудню корабль тронулся. Хорошо, что не я. К счастью, мне выделили отдельную каюту, но я всё равно провожу большую часть времени на верхней палубе. По привычке, потому что жарко и чтобы самостоятельно убедиться в появлении континентов на горизонте.

400 цикл, 16-й день месяца Штиля

Чудо свершилось, остались считанные часы перед сходом на берег.

У меня будет три дня, чтобы исполнить задуманное. Наверное, отпишусь обо всём позже. Остановился бы в любимой таверне, но там меня и в плаще узнают. Но я обязательно туда загляну, чтобы повидать Мелинду. Она ведь так скучает! И наверняка согласится уплыть вместе со мной.

400 цикл, 20-й день месяца Штиля

Несколько часов назад корабль отчалил с большим приданым. Но не это главное.

Не могу сказать, что план увенчался успехом, потому что его результат зависит от времени.

После приезда я отсыпался. Тоски по родным улицам у меня не возникло, так что желания бродить по ним и предаваться воспоминаниям я не испытал. Пусть в этот раз на корабле на мне не было никаких обязанностей, отдохнувшим я себя всё равно не чувствовал.

Проспав с вечера до следующего утра, я отправился на завтрак в первую попавшуюся таверну. Отросшая бородка, которая меня только красит, не изменила меня до неузнаваемости, поэтому пришлось скрываться за плащом. Дальше мне нужно было только завести с кем-нибудь разговор. С утра это было сделать трудновато, но к вечеру народ стал более разговорчив. До пьянки я наведался на рынок — уж там слухов бродит ещё больше, чем в харчевнях. Визит к Мелинде оставил на второй день.

Я старался не захаживать в одно и то же место и не вступать в чужие споры. Несколько раз, когда я упоминал Невозможный остров, тот, кто находился на гране поражения, поддерживал меня. Так с лёгкого словца в центре острова появился золотой храм в виде пирамиды со ступенями к вершине.

Приятно знать, что моё имя и флот на слуху. Когда я упоминал, что Кид отправился на поиски богатства, многие выкрикивали что-то наподобие «Ах, вот куда он делся!» и подобное.

Что касается Мелинды… Она послала меня к дьяволу и отвесила такую оплеуху, что кожа горит до сих пор. Очень странно. Я буквально восстал из якобы мёртвых и предложил уплыть вместе со мной в настоящее чистилище наяву. Эта женщина всегда меня поражала, но я думал, что она до беспамятства влюблена в меня. Что ж, ладно, на острове меня ждёт Цветочек.

Думаю, чтобы убедиться в работе плана, придётся ещё раз вернуться сюда.

400 цикл, 1-й день месяца Жемчуга

Раз я собираюсь наведаться на родные земли ещё хотя бы пару раз, чтобы мои старания не прошли даром, надо брать на себя торговлю. Если я возглавлю продажи и начну организовывать дорогу, то смогу пользоваться этим себе во благо. К тому же, как пират, я в этом очень хорош.

400 цикл, 17-й день месяца Золота

Два года с момента первой записи отмечаю на корабле. Мы всё ещё не вернулись.

Всю дорогу я весьма удачно демонстрировал себя во всей красе перед капитаном. Как только ступлю на берег Невозможного острова, возьму торговлю на себя. Это я уже решил.

400 цикл, 8-й день месяца Приливов

Мы вернулись вчера. Не знаю, с подачки моих пиратов или местных, но было организовано большое застолье. Сначала я подумал, что они испортили здесь всё к дьяволу, но на вид стало лучше, чем было. Неужели соскучились по мне?

400 цикл, 11-й день месяца Приливов

Я дал себе немного времени отдохнуть, так что можно снова приступать к работе.

Пообещал капитанам собраться и рассказать, как дела на родине. Думаю, что теперь их можно посвятить в подробности моего путешествия.

400 цикл, 13-й день месяца Приливов

Как в старые добрые, собрались в капитанской каюте «Тысячи солнц».

Парни были рады услышать о том, что про флот не забыли, а вот новость о легенде восприняли не с таким восторгом. Они просто не уверены, что это сработает. Будет вдвойне приятней уделать всех. Тем более что я стараюсь не для их статуса, а для своего.

Ещё мы подняли вопрос о «Счастливом случае». Я предложил оставшейся части экипажа перейти под командование других команд, но они сказали, что хотят сохранить команду и корабль в память о капитане. Бедное судёнышко они смогли кое-как подлатать, но я не думаю, что оно выдержит ещё одно приключение. А за капитанство пусть решают сами. Выбирают нового и набирают команду из местных.

400 цикл, 21 23-й день месяца Стужи

Снова забросил писанину. Приходится упорно работать. Но я чувствую, какое уважение ко мне испытывают местные.

Послезавтра Час нового начала. Кто бы что ни говорил про цикличность, у меня с момента ухода каждый цикл не похож на другой.

На острове как-то не складывается с отмечанием. Тут вообще не особо придерживаются привычных мне праздников. Спрошу завтра, почему.

400 цикл, 24-й день месяца Стужи

За ненадобностью. И потому, что на острове нет сильной смены погоды. Им что золотая монета, что праздник невест.

Если бы они не контактировали с континентами, не придерживались бы и нашей системы. Говорю же — чистилище.

401 цикл, 7-й день месяца Змея

Как только Мелинда не самым лестным языком послала меня, Цветочек начала проявлять ко мне внимание. До этого настойчивым был только я.

В роду Мелинды точно были колдуньи, как иначе это объяснить?

С первого дня нового цикла я купаюсь во внимании Эсси. Она очаровательна и наивна. Так долго я не добивался ещё ни одной девушки.

Не смог найти первую запись о ней, но я точно наивно полагал, что она сразу же упадёт в мои объятия. Кое-что, конечно, было, но малым я не довольствуюсь.

401 цикл, 13-й день месяца Змея

Наконец-то я могу перебраться в здание для переговоров. У нас тут теперь логово пиратов флота. Образно. Мы не хотим злоупотреблять добротой местных. Да, это пишет капитан пиратского корабля. Так то мы никогда и не представляли себя кровожадными убийцами.

Я всё ближе к портрету.

401 цикл, 19-й день месяца Змея

Мне приснились Эсси и Мелинда. Остальное я сохраню в сладких воспоминаниях.

401 цикл, 11-й день месяца Стужи

Чем больше внимания я уделяю острову, тем меньше у меня остаётся на себя самого. Не думал, что однажды такое самопожертвование придётся мне по вкусу. Видимо, мне суждено было стать королём в одном из перерождений.

Удивительно, что я не забросил этот дневник ещё после нескольких дней. Сейчас так, временами, но это абсолютно обосновано.

401 цикл, 5-й день месяца Обещаний

На Солярисе вроде новый цикл начинается с сезона Цветения, а на нашем острове с сезона Цветения начинается новый этап жизни. Мы закончили со строительством на ближайшие, я надеюсь, пару циклов. Теперь самое время заняться торговлей. Скоро начнётся сезон сбора жемчуга (хотя мы добываем его циклично), так что нужно организовать всё, как я умею. То есть идеально.

401 цикл, 9-й день месяца Обещаний

Я решил принимать активное участие в сборе. До такого бронзового загара и широких плеч, как у ловцов, мне, конечно, ещё далеко, но заняться всё равно нечем.

401 цикл, 20-й день месяца Обещаний

Моё мнение не изменилось. Я всё ещё считаю это занятие забавным, но после дня ныряний чувствую, как мышцы начинают болеть.

Ловцы рассказали, что несколько раз на их товарищей нападали акулы. Это если заплывать слишком далеко. На вопрос о русалках они ответили отрицательно. Жаль.

401 цикл, 23-й день месяца Обещаний

Пока я барахтаюсь в воде и ожидаю отплытия в родные края, капитаны стали потихоньку выходить в море, чтобы заниматься пиратскими делами. Жажду наживы не заглушишь никакими островами. Я не против, потому что сам хочу размять кости «Тысячи солнц».

401 цикл, 3-й день месяца Цвета

Скоро отчаливаем. Я предложил Кецилию отправиться со мной. И чтобы мне было не скучно, и чтобы он сам увидел плоды моих стараний.

В этот раз будем уменьшать затраты времени. Мы взяли на борт нескольких девушек, готовых пробыть с нами в море два месяца, чтобы они прямо на корабле изготавливали украшения. Должно сработать.

401 цикл, 17-й день месяца Цвета

Десятый день пути. Команда (оно и понятно) и девушки-красавицы полны энтузиазма.

401 цикл, 21-й день месяца Штиля

В месяц Штиля обошлось без затяжных остановок. Плыть осталось не так много.

Вчера я изъявил желание причалить не на Свободном континенте. Дорога займёт немного больше времени, но это позволит нам расширить горизонты. Я не стал предлагать Содден, потому что спрос на жемчуг там будет не таким высоким, а вот рынок Соляриса может и порадовать.

401 цикл, 22-й день месяца Штиля

С капитаном мы сошлись во мнении, что оставим Солярис на следующий раз и просто возьмём несколько кораблей.

Мне бы, конечно, хотелось и в этот раз погулять по Солнечному континенту, но уже ладно.

401 цикл, 5-й день месяца Жемчуга

Свободный континент на горизонте! Навскидку, к завтрашнему утру будем на месте.

401 цикл, 10-й день месяца Обещаний

Корабль уже выдвинулся обратно, так что соберу прошедшие три дня воедино.

Для того чтобы узнать о том, как поживает легенда, много времени не понадобилось, поэтому, закончив с этим, я вернулся к кораблю и разбирался с жемчугом.

Во второй день разборов я имел наглость зайти дальше, чем береговой рынок. Я перебрался на Равендор и заглянул в несколько ювелирных. Одна лавка заинтересовалась товаром. Но не украшениями, а жемчугом.

Чем же обернулось моё представление?

Учитывая, сколько времени прошло и как простой народ любит обсуждать трагедии, меня похоронили. Главное, что как пирата, который боролся с бурей по пути к мечте. Спасибо Мелинде, что не рассказала ничего. Видите, она всё же ещё что-то чувствует ко мне!

Что самое главное! Оказывается, со слов тех, у кого я спрашивал про себя, я плыл не только со своей флотилией, но и раздал карты с указанием секретного места на Холодном острове тем, кто хотел отправиться в путь со мной. Один из участников нашего разговора утверждал, что получил эту карту от меня лично, но не поплыл, потому что не мог оставить семью. Видимо, теперь местные пираты так набивают себе цену.

Ради интереса я сходил в ближайшую лавку и спросил про эти карты, уверяя, что хочу отправиться по стопам великого Кида. Ничего внятного мне не сказали. Только то, что подобное продаваться не должно. А мне хотелось взглянуть на ту карту, которую я раздавал.

401 цикл, 13-й день месяца Жемчуга

Мы заметно отстаём от графика без ведомой на то причины. Теперь главное — не отстать ещё больше, я уже не говорю о том, чтобы догнать. Корабль хоть и небольшой, но не оснащён вёслами.

401 цикл, 17-й день месяца Жемчуга

Эти дни создавалось ощущение, что мы плывём на месте. Только звёзды убеждали в обратном. Я бы не удивился, если бы на нас выскочил морской змей с такой удачей. Но, к счастью, пару часов назад по левую сторону борта показались мелкие острова, мимо которых мы каждый раз проходим. Дом не за горами.

401 цикл, 6-й день месяца Звёзд

В моё отсутствие флот заметно поразвлёкся. В округе нет кораблей, которые можно взять на абордаж, но поверьте, снарядить команду и провести в открытом море пару недель — уже прекрасное чувство.

В деревне всё идёт своим чередом. А мой гениальный разум придумал как красиво завершить легенду о капитане Киде и Невозможном острове. Одно плохо: это требует не только подготовки, но и снова долгой дороги. О втором будут думать потом.

401 цикл, 11-й день месяца Звёзд

Через три дня после возвращения на острове началась какая-то всеобщая болячка. Сначала все поголовно решили, что это обычная простуда, потому что в наше отсутствие здесь шли сильные дожди, но сегодня у всех заболевших началась сильная лихорадка. С самого утра лекари на ногах. Я не болен, но несколько людей с торгового корабля к вечеру начали жаловаться на головную боль.

401 цикл, 12-й день месяца Звёзд

День начался с того, что виноватыми решили сделать экипаж торгового судна. Я быстро заставил недовольных убедить себя в обратном. Несколько малолеток заболели раньше, чем девочки с корабля.

Пока ситуация не улучшается. Но и не становится сильно хуже.

401 цикл, 14-й день месяца Звёзд

Лучше не стало, хуже тоже. Лихорадка держится героически, а вот у меня второй день ноют виски. Буду отгонять болячку проверенным методом — алкоголем.

Мои ребята крепкие моллюски, держатся на ногах. Большинство. Эсси лежит уже третий день. Многие из спиногрызов пошли на поправку, а вот взрослым лечение помогает меньше. Вот и проблемы острова. Всегда и во всём вместе. Чем не пример дружной семьи?

401 цикл, 20-й день месяца Звёзд

Стало намного лучше. Болезнь не ушла, но хотя бы без лихорадки. Эти дни я чувствовал себя уставшим, кости ломило и голова раскалывалась. Не будь во мне такого стержня, я бы слег рядом с остальными больными.

Из-за этих непредвиденных обстоятельств я не мог заняться финалом. Хотя изначально думал оставить всё как есть. Пусть люди продолжают придумывать. Мне интересно, к чему это приведёт. Но я поразмыслил о будущем.

Я вложил в остров всё, и хочу, чтобы это не утопилось через пару сотен циклов. А то застрянут тут без меня в развитии. Увы, к богам меня не причислят, так что помогать не смогу.

Всё же, где-то в будущем ну должен появится человек, который продолжит моё дело. Пусть ему будет приз за хорошую жизнь.

Проблема. Как отсеять очевидных раздолбаев от избранных? Изначально дневник должен был стать пособием, но это слишком особенное чтиво. Оно должно достаться в награду за проделанный путь. Думаю, его я оставлю в деревне. Пусть поколения местных передают его как реликвию и вручат тому, кого сочтут достойным.

Над остальным подумаю позже.

401 цикл, 24-й день месяца Звёзд

Я напишу ещё один дневник. На эту мысль меня натолкнули карты, которые я якобы раздавал пиратам. Нужен шифр, чтобы первый попавшийся не смог прочесть написанное. Ну и прямо я ни о чём писать не собираюсь. Буду поддерживать легенду до самого конца, пока до нашедшего не дойдёт.

401 цикл, 10-й день месяца Золота

Я вроде определился и всё продумал. К сожалению (не думал, что скажу это) на острове нет библиотеки, так что пришлось копаться в запасах на корабле. Мой взгляд упал на «Основы мореплавания и судостроительства». Эта книга должна быть у каждого моряка, так что напишу шифр на её основе. О том, какую подсказку к книге оставить, подумаю потом. Сейчас нужно заняться текстом.

401 цикл, 14-й день месяца Золота

Интересно, что подумает обо мне нашедший, когда начнёт разгребать всё то, что я придумал? Я считаю себя исключительным гением и тем ещё шутником. Возможно, будь во мне больше поэтического, я придумал бы себе более яркое описание, но суть понятна. Со мной не бывает просто.

401 цикл, 22-й день месяца Золота

Не могу выделить время, чтобы сесть и зашифровать текст, который ещё нужно дописать. Огромное желание вдоволь поиздеваться над будущим «наследником». Не со зла, конечно же, а чтобы проверить его выдержку и как следует поразвлечься. Кецилий сказал, что игра в подмену с дневниками уже высшая степень издевательства, но отговаривать меня не стал.

Не думаю, что буду писать слишком много. В этом нет необходимости. Оставлю небольшое послание и спрячу его в куче непереводимого текста. Я же всё-таки пишу координаты того самого Невозможного острова. Хотя возможно, к тому времени, как дневник найдётся, история о Золотом городе действительно станет знаменитой.

Другим не очень нравится, что из-за моего желания увековечить себя (и флот, конечно же), я подвергаю чужие жизни опасности. Но давайте так. Я не умолял их отправится на поиски острова, а значит никакой ответственности за это не несу.

401 цикл, 3-й день месяца Приливов

Умён тот, кому удалось прочитать эти строки. Пусть это послужит моей искренней похвалой. Холодный остров — хороший способ замести следы и исчезнуть навсегда. Там, куда я отправляюсь, бушуют сильные ветра. И прежде чем нам с отважными товарищами удастся оседлать пересечь их, я подумал, что оставить послание на будущее скрытое послание будет хорошей идеей.

Возможно, у нас получится выжить и найти Невозможный остров. Если

Я забрал все трофеи и драгоценности, погрузил их на борт и собираюсь найти им достойное применение.

Как-то так. Надо доработать и не забыть вписать координаты. И зашифровать. Понятия не имею, сколько времени у меня на это уйдёт.

401 цикл, 12-й день месяца Приливов

Довольно быстро я привык к шифру, так что перевести записи не составило труда. В отличие от этого дневника, в том я ничего не расписывал. Наляпал пару карикатур, вырвал несколько листов для загадочности и зашифровал пару абзацев. В остальном тексте нет никакого смысла. Я просто попереставлял слова и числа местами.

Сложнее всего было сделать на кожаной обложке такой же корабль, как на сборнике по мореплаванию. Чтобы идея сработала, он должен быть один в один.

Пока я вожусь с дневником, на острове всё идёт своим чередом. Больше никто не болеет. Единственное, что в следующий раз надо будет привезти лекарства. На одних только отварах из трав долго не протянуть.

401 цикл, 23-й день месяца Приливов

Ждать следующую отправку не хочется. Я подумываю о том, чтобы выплыть на «Тысячи солнц» со своей командой. Получится символично. Мне всего лишь нужно на Холодный остров. За лекарством я бы послал лекаря. Лучше привезти их при первой же возможности.

У фрегата позолочена носовая часть. Это единственное, что может сдать нас. Расставаться с ней жалко. Местные предложили её закрасить, но как-то сомнительно.

401 цикл, 9-й день месяца Отливов

Я всё же решил снимать золотое покрытие. Во-первых, сейчас я смогу найти ему более полезное применение, а во-вторых, я хочу себе крутую гальюнную фигуру. Морской змей уже занят, подумываю над русалкой. Такой прям чтоб ух.

Одна проблема. Не думаю, что получится сделать всё это на острове. А для того, чтобы не получить вместо прекрасной морской девы чадо утопца и рыбы, нужно договариваться с мастерами Соддена.

Посмотрю, как будет складываться дорога. От Холодного острова до Соддена недалеко на самом деле, да и лекарства там лучше, чем на Дорне.

401 цикл, 11-й день месяца Отливов

Забыл упомянуть. Команда была очень рада предложению. Уже завтра «Тысяча солнц» отчаливает. Со снятым золотом корабль выглядит не так роскошно, но скоро я это исправлю.

401 цикл, 17-й день месяца Стужи

Мы прошли на энтузиазме практически половину пути. Все эти дни было видно, как парни соскучились по пиратству. Думаю, если ближе к континентам нам попадётся какой-нибудь торговый корабль, возьмём его на абордаж.

Погода заметно испортилась. Другого от сезона Бурь я не ожидал. Штормов не ожидается, но ветер ужасно холодный.

402 цикл, 9-й день месяца Змея

Запоздалым подарком на Час нового начала оказался корабль. Когда я писал об абордаже, не думал, что команде удастся развлечься. Все разы, что я плавал, видел корабли только вблизи континентов. Этот шлюп стал идеальной добычей. По ощущениям — как ночь с девушкой после долгого плавания.

Если кто-то волнуется об экипаже шлюпа, то мы их не трогали. Нескольких выбросили за борт за трудный характер разве что. А так забрали с корабля алкоголь и то, что блестело. Всё. Остальное не привлекло нашего внимания. Мы спешили на Холодный остров.

402 цикл, 23-й день месяца Змея

С последнего нашего раза на Холодном острове он никак не изменился. Такой же туманный, голый и холодный. Я оставлю всех на корабле, а сам поднимусь к храму. Думаю спрятать дневник где-то внутри.

Ну вот. Дневник спрятан, я вернулся на борт. Теперь можно отправляться на Железный континент.

Несмотря на то, что я собственноручно поставил точку в легенде, не чувствую, что она завершена. Наверное потому, что другие пока не собираются переставать говорить обо мне. Естественно, мне это льстит.

Интересно представить, чем станет Невозможный остров через 50 циклов или сразу все 100. Однажды ведь кто-нибудь туда заявится, найдёт мой портрет и спросит, кем был этот рыжий красавец. Вполне вероятно, что вокруг уже будет настоящий жемчужный город. Надеюсь местные не подведут и расскажут обо мне, как о герое.

Свою часть истории я закончил. Остальное пусть делают те, кто любит её рассказывать. А мне пора за шикарной русалкой для корабля.

Кроме лекарств надо посмотреть ерунду для каюты, потому что у меня заканчиваются чернила. И не забыть про новые карты для Гарпа.