Легенды Альгамона | Эдельхейм

Пролог

С самых начал, на рубеже эпохи Божественного Шествия, первые вольные творения избрали для себя путь, что лежал к Южным Землям, что были за Долиной Штормов, позади Заснеженной Гряды и Земель Истара, первого, из всех богов Великого Шествия. Творения были умны и выносливы, подобно тем, кто даровал им жизнь. Их путь пролегал по изрытым тропам самих Создателей, и на всём его протяжении они гордо воспевали их имена, с упоением произнося каждый слог. В свете дневного зарева творения ликовали, благословляя Ньол'Тарру, снизошедшую до смертных, а в дремучем сумраке ночи - они боготворили Истара, за свет далёких звёзд, что освещал им путь в их опасном походе, за еду с полей, взращённых его благодатью, что кончается на горизонте, где прячется и встаёт солнце, застывшее в бесконечном танце с Тремя Лунами, имена которых сам Истар устрашается произнести, ибо не желает спугнуть то случайное мгновение блаженной гармонии, застывшее в зияющей пустоте небесной синевы.

И шествовали творения к Южным Землям, в благоволении творцам, породивших их, и благодарили они матерь Ньол'Тарру, что даровала им жизнь в смертном облике. И тем крепчала их вера на пути к неизвестному, преисполняясь великой силой, подобно ветру, сходящему с Горы Молдар, что стремится омыть холодом бескрайние степи пологих равнин. Возгордились творения своим наследием и стремились к цели без страха, неся свою волю в Альгам, и гордыня возымела имя, дарованное первым из мужей в рядах творений - Ньол'Даггаром.

И имя было - человек.

Моноэ'Мор

1

Стрела, сбившая на своём пути ветхий куст, устремилась в могучий ствол дуба и с хрустом пронзила его чёрствую кору. Неизвестный нахмурил брови и испустил тяжелый вздох, что был переполнен сухостью.

- Ушёл. - произнёс человек, с треском вынимая стрелу из прогнившей коры пышно цветущего древа.

- Должно быть, пойдёт к реке. - он перехватил лук через плечо и обнажив ржавый клинок, направился вперёд.

Следы были видны издали, совсем не находилось нужды в том, чтобы разглядывать их узоры, ощупывать землю или улавливать запахи испуганной добычи. Опыт позволял опираться только на собственные чувства, заглушая шум ветра и пение птиц, хруст ломких, осенних ветвей под тяжелыми сапогами и собственное дыхание, безмятежное, подобно ветрам Ангора на равнинах Мельганара, что в Западной Гряде.

Он делал несколько шагов и замирал, а вместе с ним замирал и лес Рен'Натал в безветренной тишине. Он огибал сухие ветви и сгнившие пни, подобно водам Эндура, омывающим скальные берега и был так же лёгок, как листья, изредка скользящие по его рваной робе. Голос реки, что брала своё начало на далёком севере, уже добрался до охотника и был похож на песню лесной дриады, воспевающей величие Анвинны в туманах горного каскада. И вместе с музыкой горных вод, она донесла до него блаженное чувство радости, сравнимое с радостью ребёнка, что дождался подарка в канун праздника Симфонии Восхождения.

На склоне, вдоль лесной гряды, где река воспевала свои самые звонкие мелодии, уютно расположилась горная лань с широкими ветвистыми рогами формы полумесяца, что были увешаны листьями священного дерева Милганор. Тетива лука издала едва уловимый скрип, и тут же ослабла в руках охотника. Зверь был не один.

Вверх по течению реки Линдур, за отвесными камнями, охотник разглядел облик лани, до боли похожий на тот, что виделся перед ним. Существо отчаянно билось рогами о камни, желая сдвинуть их с места. Охотник оправил лук позади себя и ступил в сторону добычи, перехватив ржавое лезвие покрепче. И чем дальше ступал охотник, тем меньше в нём было охотничьего помысла, неизбежность которого радовала сытостью.

- Судьба и тебя обделила своей милостью! - произнёс охотник и постарался успокоить зверя, рога которого изрядно обломались о камни.

Облик зверя смутил странника, голодного, словно волк в ночнм лесу, своим страданием, не ведающем спасения. И так напомнили ему глаза зверя свои собственные, что дух охоты иссяк в ночном дурмане, оставив место безграничной любви и милосердию. Следопыт принял боль существа, за свою и усмирив его печаль, задумал вызволить на милость духам Рен'Натал.

Загнав рукава до самых локтей, охотник упёрся ногами в валун, омываемый водами, а спиной в землю, омываемой светом Трёх Лун и изо всех сил стянул валун в Линдур, избавив зверя от неизбежной встречи с Азгуром.

Лань спустилась вниз по течению, сплетясь в объятиях с сородичем, а охотник направился вверх по течению, туда, где начало своё брал тракт Мун-Кашира.