Легенда об Аури

Глава 1. Зов приключений

Редкий человек может с уверенностью сказать, что он не боится перемен. Страх перед неизвестным, только он, убеждает нас, что целесообразно выбирать синицу в руках, отказавшись от погони за мифическим журавлём. И река нашей судьбы течёт по раз и навсегда определённому руслу... Иногда нужно, чтобы вся твоя жизнь рассыпалась прахом, чтобы ты смог увидеть путь к звёздам.

Моя история — это история человека, у которого отобрали всё. Что в ней правда, а что нет — решать вам.

Моё имя Керлиан дер Ауэршпиц. Потомок некогда знатного рода, что за последнюю сотню лет порядком обеднел, а потому детство моё прошло в обветшавшем родовом поместье, среди полей, возделываемых немногочисленными крестьянами. Угнетённый размеренностью быта в отчем доме, в тринадцать лет я сбежал оттуда с бродячим торговцем, который высадил меня на пороге Академии Учёного Колдовства.

Умудрённые сединами маги из приёмной комиссии даже нашли во мне к оному колдовству способности — так я стал студентом самого загадочного учебного заведения в королевстве. Не сказать, что я был образцовым студентом. Даже совсем наоборот. Множество заклинаний мне не удавалось совершенно. Зато моя исключительная склонность к приготовлению зелий и отваров высоко ценилась преподавателями, они даже пророчили мне блестящую карьеру целителя или алхимика. Но на третьем году обучения я, пренебрегая их советами, поступил на кафедру демонологии. Трудно вспомнить, что тогда подтолкнуло меня к такому решению. Скорее всего, юношеский романтизм, рисующий в голове образ блистательного мага в белом развевающемся плаще, неустрашимого борца со злом. Которым я так и не стал. Несмотря на все усилия наставников, я едва наскребал проходной бал по боевой магии. На учебных же боях с нечистью выкручивался с помощью зелий и самодельных амулетов. Потом я написал обширную исследовательскую работу по использованию алхимии в демонологии, покинув Академию со вполне приличным дипломом.

Сперва, следуя своей мечте стать героем, я отправился в странствие по миру — охотиться на демонов и защищать мирных людей от их козней. Но взамен мне доставались лишь суеверный страх перед магами и камни в спину. Усталый и озлобленный я вернулся в родовое поместье. Престарелые родители уже не могли с должным вниманием вести дела, посему эта обязанность легла мне на плечи. И на полдесятка лет бытовая суета поглотила меня.

В ту роковую ночь плотный туман густо прилип к оконной слюде, соблазнившись ярко-жёлтым огоньком керосиновой лампы. Перо в моей руке летало, едва касаясь, над пергаментом. Только в короткие ночные часы я мог себе позволить заниматься любимой наукой, которую, несмотря на непонимание дремучих селян, так и не смог забросить.

Туман, силясь прорваться в комнату, заскрёб по стеклу...

Я с хрустом размял пальцы и внезапно понял, что настойчивое «шурх-шурх» мне вовсе не померещилось. Резко оглянулся: никого.

«Шурх-шурх» — повторила темнота.

Откинувшись на стуле, я перевёл взгляд на потолок. И точно, по нему ползла тварь весьма неприятной наружности: длинное членистое тело, цепляющееся за балку многочисленными лапами, две устрашающегося вида клешни, большая голова с многочисленными тонкими и острыми зубищами. Вдоль хребта располагались отростки, которые оканчивались разноцветными неопределённого назначения точками, извивающиеся в каком-то неповторимом, причём совершенно отдельном от твари, ритме. Блестели красные злые глазки.

Любой нормальный человек, увидев такое, заорал бы дурнем, бросился к двери или попытался оторвать от геральдического щита прадедушкин наградной кинжал, на худой конец, замер, парализованным несусветным ужасом... Но я-то прекрасно знал, что твари только этого и надо. В конце концов «Осквертус Обыкновенный», а монстрик походил именно на него, питался исключительно людскими страхами. Посему я остался сидеть, надеясь, что мерзкая нечисть благополучно уползёт несолоно хлебавши. Однако на этот раз он проявил несвойственную настойчивость. Челюсти зашевелились. На мгновение даже показалось, что он хочет что-то сказать.... Нет этого просто не может быть! Все виды осквертусов ближе по своему развитию к животным и не имеют разума. Тварь раздражённо тряхнула головой и снова защёлкала челюстями. К своему великому удивлению, я действительно смог разобрать слова:

— Помоги нам, Аури! Твой народ шшшдет тебя!

— Ты меня с кем-то путаешь, — старясь скрыть смятение, уверенным голосом произнёс я.

Но чудище не собиралось тратить время на разговоры. Неуловимо быстро спикировав мне на голову, оно обмоталось хвостом вокруг шеи. Раздался хриплый истерический хохот, перед глазами замелькали какие-то штрихи в бешеной свистопляске, а потом свет померк...

Тьма, окружавшая меня, была живой. Плотный, практически осязаемый мрак. Я с трудом открыл глаза. Ничего.

Секунда. Две.

Свет ворвался в темноту вместе с болью. И эта боль была невыносима. Казалось, каждую кость пронзает тонкая стальная игла. Хотелось только одного — чтобы эта мука прекратилась. И я сделал самое нелогичное, что можно было сделать в этой ситуации — встал на ноги. Новый спазм поставил меня на грань болевого шока, боль стала такой, что я даже не мог кричать... внезапно всё прекратилось. Тяжело дыша, я смахнул со лба выступивший пот. Осквертус, который, к сожалению, никуда не делся, самым наглым образом вскарабкался по моей одежде и уселся на плече. Мне отчётливо померещилось, что монстр довольно ухмыляется.

— Ты пройдёшшшь Посссвящщщение! — прошипел он. — Ты обретёшшшь сссебя... Через две ночи при мёртвой луне....

Глава 2. Порог

Монстр на плече — это явно не то украшение, с которым подобает ходить дипломированному магу. Я стащил ничего не подозревавшую тварь с плеча и собирался сбросить на пол.

— Подошшшди! — запротестовал осквертус. — Без меня ты не выйдешшшь из Улья!

Только сейчас я заметил, насколько окружающая обстановка отличается от моего уютного кабинета. Небольшое помещение освещалось каким-то неземным сиянием. Стены, смесь оттенков от нежно-бежевого до красно-бурого, непрерывно двигались, словно дышали. По потолку тянулись фиолетовые трубы, больше похожие на вены... вены?! Комната была живым организмом! Самообладание, взращиваемое годами, ощутимо пошатнулось.

— Что ещё за Улей такой?! — спросил я куда эмоциональнее, чем собирался.

— Не кипятьсссь ты так, — проскулил монстрик, боязливо сжавшись, — Улей разрешшшает путешшшессствовать в другие миры. Но только тем, кого хорошшшо знает. Ну, а кого не знает — тех ессст...

Положение моё рисовалось во всё более мрачных тонах. Похищение, плотоядные здания... что дальше? В любом случае, в Улье оставаться не было ни малейшего смысла. Поэтому я, временно смирившись с неприятным соседством, вернул осквертуса на плечо и решительно направился к ближайшей стене. К моему удивлению, ткани послушно разошлись, образовав проход как раз под стать моему росту. Ослепительные солнечные лучи больно резанули по глазам. Но это было таким привычный и понятным, что я шагнул им навстречу широко улыбаясь.

Как только глаза привыкли к свету, я смог различить окружающий пейзаж. Наверное... это был лес. Деревья с фиолетовыми листьями, красно-малиновые папоротники, ослепительно бирюзовые цветы на ядовито-зелёных стеблях... Всё это была настолько фантасмагорично, что никак не могло существовать на самом деле! Скорее напоминало галлюцинации шамана, перебравшего «священных грибов». Вот чего я никогда не понимал, так тяги разнообразных деревенских знахарей к использованию подобного рода стимуляторов. Тем не менее, селяне благоговеют перед этими недоучками, а в нормального мага.... Я решительно оборвал эту мысль — сейчас не лучшее время вспоминать старые обиды. Вероятно, если я сейчас это вижу, значит и сам ничем не лучше их. Надо было сразу треснуть осквертуса тяжёлой фамильной печатью между глаз, а не заводить с ним задушевных бесед!

Я оглянулся на Улей за спиной. Отвратительная живая глыба колыхалась, поворачивая к солнцу свои многочисленные щупальца разных форм и размеров, покрытые зелёными присосками. На самом верху, насколько это можно было оценить, помещался венчик небольших отростков, откуда исходил мертвенно-жёлтый луч в небо. Ничего более тошнотворного я в жизни не видел! Лучше уж фиолетовый лес, чем это.

— Не ссстой ссстолбом! — обиженно подал голос монстрик. — Думаешшшь, очень приятно под сссолнцем находитьссся?

До меня смутно дошло, что тварь, по-видимому, не в восторге от обилия света, но извиняться или предпринимать что-либо не собирался. Ещё чего! Впутал меня в эту историю — пусть теперь мучается. Словно почувствовав моё настроение, осквертус больно хлестнул меня хвостом по спине. Побороть искушение и не свернуть наглецу шею мне удалось лишь с большим трудом — в чужом и незнакомом мире полезно иметь кого-то, кто понимает происходящее и вроде бы не враждебен. Но и оставить хвостоприкладство без ответа тоже было бы неправильно. Я пошёл к лесу — медленным прогулочным шагом. Я слышал, как мой пассажир скрипит зубами от злости, но тот больше не позволял себе распускать конечности. Через пять минут этого не самого приятного скрежета мы вступили под сень леса. Идти на самом деле было около пары десятков шагов, но я очень старался. Монстрик выглядел поникшим и несчастным. На мгновение мне даже стало жаль его, но я тут же припомнил и похищение, и Улей, и хвост, и все возникшие-было чувства отступили под натиском праведного негодования. В молчании, если не считать разговором редкие «налево» и «направо», мы шли около часа.

Лес постепенно начал редеть, и сквозь просветы я наконец заметил очертания города. Начался он как-то внезапно. Вот ещё пару шагов назад мои ботинки шелестели тёмно-синей травой, и вот уже городские стены с распахнутыми настежь воротами. Внутри стен было жарко и душно. Местные строители явно недолюбливали прямые линии, заменяя их везде, где только можно, причудливыми волнами. Таковыми были фасады зданий, линии улиц, крыши, шпили на башнях.... Площадь, начинавшаяся прямо за воротами, имела весьма «правильную» амебообразную форму.

В городе кипела жизнь — я никогда не видел столько разнообразной нечисти в одном месте. Они сновали туда и сюда, толкались и выясняли отношения, двигались по земле, стенам из незнакомого мне зелёного камня с чёрными прожилками, постоянно меняющими свой узор, некоторые просто перелетали с места на место. В конце концов, когда моя голова окончательно смирилась с мыслью, что это не плод моего больного воображения, я присмотрелся повнимательнее и с немалым удивлением обнаружил, что ничего ужасного этот город сам по себе не представляет. Такие же горожане с их житейскими делами и проблемами. Только что на нас, людей, непохожие.

— Нам нужно в Храм Цветка. Поверни на вторую улицу... — подал голос осквертус.

Как он ухитрялся ориентироваться, осталось для меня совершеннейшей загадкой, потому как сам я потерял счёт поворотам уже после третьего. Пришлось констатировать, что не будь у меня на плече странного провожатого, я бы заблудился здесь на веки вечные. Впрочем, не будь его, я бы и вовсе сюда не попал...

— Теперь прямо и наверх. Мы ушшше почти пришшшли... — наконец облегчённо прошипел монстрик. Я не смог разделить его радости. Голова твари явно указывала на каменный карниз метрах этак в тридцати над моей головой. Мелочь для горизонтальной поверхности и непреодолимое препятствие в случае с отвесной стеной.

— Взлетай! — поторопил меня осквертус. Вот уж удружил, так удружил. Несмотря на то, что я являлся выпускником престижной кафедры демонологии, летать я не умел. То есть, не то, чтобы совсем не умел. Но левитация у меня всегда получалась из рук вон плохо. И перспектива разбиться в лепёшку из-за невовремя отказавшего заклинания меня, мягко говоря, не прельщала.

От монстрика моё замешательство не укрылось. Он повернул свою уродливую голову и прошипел мне прямо в ухо:

— Дар. Вссспомни Дар!

Я честно попытался. Представил, как медленно поднимаюсь на уровень карниза, как подошвы сапог аккуратно касаются пола... Никакого толку. Как стоял на земле с задранной головой, так и остался. Беспомощно развёл руками:

— Не могу.

«Можешь», — прозвучало в моей голове, словно гулкий удар сердца.

«Кто это?»

На одно ослепительно короткое мгновение я увидел воина, златокожего, златовласого, с золотыми кошачьими глазами. На нём были сверкающие ультрафиолетовые доспехи. Мелькнула какая-то нечёткая мысль, что такого не может быть — ультрафиолет не виден человеческому глазу. Но в то же время я отчётливо сознавал — эти доспехи ультрафиолетовые, и никак иначе.

«Ты — это я».

Видение исчезло.

— Вшшшлетай! — монстрик нетерпеливо запрыгал на месте, неприятно щекоча лапками плечо.

И я действительно взлетел. Это оказалось так просто и естественно, что я понёсся к карнизу слишком быстро. Осквертус едва не упал и, возмущённо шипя, вцепился в меня ещё и клешнями. Я снова проявил самообладание и не стал обещать оторвать ему лишние конечности.

И вот мы наконец стоим на карнизе. В стене была вырублена арка, обрамлённая громоздкими серыми камнями и выглядящая внушительно и торжественно. А вот за ней начинался тёмный, затхлый, узкий до безобразия, пыльный коридор, который вёл куда-то вдаль, где горел резкий голубой свет. Признаться честно, я был даже несколько раздосадован — подсознательно я ожидал от нелюдей лучшего приёма. Иначе к чему были все эти речи про «Посвящение» и «ждущий меня народ?».

Коридор вылился в полусферическое помещение со сводчатым потолком. В центре прямо из каменного пола рос какой-то толстый безлистный стебель, увенчанный огромным бело-голубым цветком, чьё сияние и освещало зал, создавая нагромождения невероятных, изломанных и резких теней. Вот одна из них зашевелилась, и вперёд вышло... существо. Более точного определения подобрать не удавалось: сгусток темноты, извивающийся вопреки всем известным законам.

— Verren dthyekcz! Dscibq cjdtn ghbdtncndetn nt’z! — произнесло странное создание.

И выжидательно посмотрело, или мне показалось, что посмотрело, на меня. Повисла неловкая пауза. Наконец сообразив, что я, по-видимому, ни слова не понял, «тень» властно обратилась к моему провожатому:

— Gthtdtlb!

— Он говорит: «ссс возвращщщением, Веррен! Высссший Сссовет приветссствует тебя!» — перевёл осквертус.

И вокруг меня словно из ниоткуда появилось ещё шесть таких же непонятных существ. Высший Совет в полном составе, надо полагать. Советник, что говорил первым, продолжил:

— Wdtnjr Dexyjcnb ghtlhtr ndjq ghbj!

— Цветок Вечносссти предрёк твой приход!

— Слушай, а почему они меня называют Веррен? — решил уточнить я. — Вообще-то, моё имя — Керлиан.

— Ты — Веррен! Не ссспорь, — невежливо огрызнулся монстрик.

— Yj ghtl ntv, rfr ns ghtlcnfytim dj gkjnb gthtl Wdtnrjv, nt’t yety gjrjq. Ntz ghjdjlzn dndjb fgfhnfvtyns!

—Он говорит, что тебе надо отдохнуть, — проворчал осквертус, очевидно, решив, что точную формулировку мне знать не обязательно.

Советники поклонились и вновь растворились средь теней. Вот и всё. Ни тебе пышных торжеств, ни симпатичных девушек, бросающих под ноги цветы. Даже приветствие эта креветка не пожелала дословно перевести! Всё было так буднично, как будто я не свалился из другого мира, а просто отходил покурить. Я усмирил зарождающуюся обиду тем, что не знаю обычаев этого мира — они не обязательно должны походить на наши.

На этот раз мы хотя бы пошли не чёрным ходом, а вполне благоустроенным коридором. Да и комнатка оказалась вполне уютной. Тумбочка, стул и роскошный гамак между двумя колоннами. Честное слово, я чуть не расплакался. Хоть что-то нормальное, привычное, человеческое! Я с наслаждением растянулся в гамаке.

— Слушай, и что весь этот цирк значит? — теперь в относительно спокойной обстановке пришло время наконец-то с пристрастием допросить моего попутчика. — Похищаете меня из родного мира, тащите неведомо куда. Если я вам так нужен, могли бы проявить побольше уважения и хотя бы рассказать подробности.

— Я не могу, — в голосе осквертуса послышалось что-то похожее на раскаяние. — Сссовет сссказал, что ты сссам всссё поймешшшь посссле Посссвящщщения...

— Тогда я отказываюсь, — я положил руки под голову и демонстративно уставился в потолок. — Верните меня туда, откуда взяли.

— Но как шшше... — такого монстрик явно не ожидал. — Ты долшшшен обресссти в сссебе Того, кто поведёт нассс на битву против Ночных!

Сказал — и тут же сжал челюсти, Будь он человеком, я бы сказал — закусил губу, словно сболтнул что-то лишнее.

— Ночные? — удивился я. — А вы тогда кто? Разве сами к ним не относитесь?

— Ты что! — он аж подпрыгнул от возмущения, забывая о необходимости фильтровать информацию. — Мы Тени! А их Мать — Ночь!

Понятнее не стало. Ещё с первого курса Академии я прекрасно помнил, что в моём мире все существа, так или иначе связанные с тёмным временем суток и не переносящие дневного света, в просторечии называются Ночными. Хотя, где я — и где мой мир?

Как раз в тот момент, когда я дошёл до этой нехитрой мысли, осквертус, дабы случайно ещё что-нибудь не сболтнуть, проворно шмыгнул за дверь, так и оставив меня в относительно полном неведении. Одно радует: «полководец» звучит более обнадеживающе, чем «главное блюдо». И в чём-то их Совет прав — мне действительно нужно отдохнуть. Мне так хочется спать....

Но сон почему-то не шёл. Где-то далеко скрипели двери, слышалось неумолимое медное тиканье. В конце концов, я не выдержал и отправился посмотреть, что же там происходит. Никого не было видно, но звуки делались всё громче. Внезапно стены коридора рванулись в стороны, напуганные ярким золотистым светом. Сквозь образовавшуюся брешь я вышел в огромный зал. Странный свет лился из стен и потолка, не оставляя места теням, и комната видна была в малейших подробностях вплоть до арки на противоположной стене. Я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха. А там, на той стороне высились огромные ворота с каким-то хитрым механизмом, мерно отсчитывающим повороты шестерней. И с каждым оборотом свет в помещении мерк, а меня неумолимо затягивало к механизму. Ворота приближались, и я уже чувствовал плещущий за створками живой, неистовый огонь. Я пытался вырваться, отшатнуться, хоть руку поднять и дотронуться до механизма, но вязкий воздух держал крепче оков и наотрез отказывался литься в лёгкие... Я упал во всепожирающий огонь, закричал от боли и.... Проснулся.

Это был тот самый гамак, где я «совершенно безуспешно» пытался заснуть.... Я тяжело вздохнул и рукавом стер со лба холодный пот. Приснится же такое! Как же мне хотелось оказаться сейчас в своём маленьком кабинете, забитом грудой хлама, конспектами, книгами, лабораторным оборудованием и прочим, прочим, прочим.... Я даже завыл от внезапно накатившей безысходности. Пожалуй, спать я больше не рискну. Вот только полежу ещё пять минут, отдышусь....

Разбудил меня всё тот же печально знакомый осквертус.

— Вссставай, Веррен! Ты ссспишь ушше вторые сссутки! Пришшшла пора Посссвящщщения!

--------------------

А чтобы проверить, что говорят странные ребята-Тени, воспользуйтесь сервисом «Online перевод раскладки» :)

Глава 3. Испытание

Какая непростительная беспечность — потерять столько времени, которое можно было потратить на сбор информации!

Я так рассердился сам на себя, что непроизвольно произнёс последние слова вслух.

— Не рассстраивайссся, Веррен, — подбодрил меня осквертус. — Это нормально. Путешшшессствие через Улей требует очень много сссил.

— Ещё раз повторяю, ни на что, кроме Керлиана, я откликаться не буду, — пробурчал я.

— Ты привыкнешшшь, Веррен, не волнуйссся, — жизнерадостно вильнул хвостом монстрик. — Я, кссстати, Цери.

— Пока не научишься обращаться ко мне правильно, я буду звать тебя креветкой, — я упорно тянул время. Идти никуда не хотелось.

— Думаешшшь, ты первый догадалссся? Хотя причина таких асссоциаций мне сссовершшшенно непонятна... — тут Цери-таки разгадал мой коварный манёвр и возмущённо завопил: — Ты мне зубы-то не заговаривай! Сссовет шшшдёт! Сссвящщщенники шшшдут, а он тут развалилссся! Одевайссся давай!

Я нехотя повернул голову. На тумбочке лежала, переливаясь золотыми и серебряными нитями, роскошная и очень большая мантия. Похоже, изначально её шили на этакого здоровяка с горой мышц, но никак не для худощавого парня, которого я из себя представлял.

— Не хочу. Размер не мой.

— Сслушшшай, — заставлять меня силой местные, похоже, не решались, а потому монстрику приходилось несладко. — Давай ты наденешшшь, а я тебе за это сссекрет рассскашшшу?

Кажется, сделка неплохая — шанс хоть что-то понять в окружающем сумасшествии. Поэтому я всё-таки выбрался из гамака и натянул мантию. Рукава были длинны, ноги путались в подоле, одним словом, неудобно.

— Выкладывай.

— Сссовет сссчитает, что ты долшшшен вссспомнить сссам, но за ссстолько воплощщщений многое могло ссслучиться, — заговорщически сообщил мне Цери. — Веррен — Хранитель, Ссстрашшшник, Часссовой, как тебе большшше нравитссся, этого мира. Он рождалссся в лучшшших из нассс ссснова и ссснова. Но однашшшды, когда ссстарый часссовой умер, новый не занял его мессста. И сссотни несссчастий обрушшшились на нассс. Но Цветок Вечносссти предрёк, что когда мир окашшетссся на грани гибели, Веррен вернётссся вновь. Он придёт из другого мира и ссспасет нассс.

— Так ты хочешь сказать, — более-менее чёткая картинка в голове появилась, но от её абсурдности я чуть не расхохотался, — что вы оказались по самые уши в… проблемах, поэтому затащили меня сюда, и думаете, что я буду спасать какую-то нечисть? Ну вы даёте! Не тяну я на Спасителя. И по боевой магии у меня тройка.

— Это невашшно. У тебя есссть Дар! Обычный предссставитель твоего вида не выдершшшал бы перемещщщения через Улей! Так что успокойссся, всё будет хорошшшо.

— О да, теперь я могу расслабиться.

Час от часу не легче. Мне только что с совершенно невинным видом сообщили, что не будь у меня какого-то Дара, я бы уже отбросил копыта. От осознания этой перспективы по спине пробежал холодок. Мне сделалось ощутимо не по себе.

— Ты обещщщал, — напомнил Цери. — Идём.

Взвесив все «за» и «против», я последовал за ним. Конечно, пререкаться, выторговывая информацию, можно было бесконечно. Но я рассудил, что, может, если я пройду это так называемое Посвящение и буду официально признан Часовым, местные будет относиться к моим словам с большим вниманием?

— Что такое Цветок Вечности? — как будто между прочим спросил я, пока мы шли по коридору. — Та странная конструкция в зале, где меня встретили советники?

— Нет, там было лишшшь его изобрашшшение. Цветок — Исссточник шшшизненной сссилы. Не будет Цветка — не будет и шшшизни, — Цери вдруг остановился. — Мы пришшшли.

Я шагнул в распахнутые передо мной дверные створки на ярко-синюю ковровую дорожку. Этот зал был побольше и побогаче первого и представлял собой нечто, напоминающее старинный театр. Вдоль стен тянулись бесконечные трибуны, украшенные такими же синими тканями, и все они были заполнены! Я поёжился — не привык к такому пристальному вниманию к моей скромной персоне. Словом, отсутствие церемоний при первой встрече Тени компенсировали с лихвой. У дальней стены возвышались семь высоких подиумов, на которых восседали советники. Посередине же стоял правильный чёрный прямоугольный камень, у которого величественно ожидал сухонький старичок с головой сверчка и кошачьими ушами.

— Сссвящщщенник, — шёпотом пояснил Цери.

— И что я должен делать? — не то что я боялся ошибиться и не соответствовать, но в Академии нам неоднократно объясняли, что нарушать торжественные ритуалы бывает не просто невежливо, но и опасно. И силы магии часто здесь совершенно ни при чём.

— Сссделай надменную рошшшу и иди к алтарю.

Я последовал эту совету и уверенно зашагал к каменной тумбе. Монстрик остался позади, видимо, его положение не позволяло следовать за мной. Если с надменной рожей всё удалось, то величественная походка оставляла желать лучшего. На последнем шаге я и вовсе споткнулся о слишком длинный подол. К чести присутствующих, они отнеслись к этому с философским спокойствием.

Священник поклонился мне и щёлкнул пальцами. Вот тут наконец появились девушки с цветами. То есть, не совсем девушки: у них были кошачьи морды, ушки с кисточками и длинные хвосты, а всё тело покрывал роскошный рыжий мех. Они подхватили меня под руки и со всеми почестями усадили на алтарь.

Священник затянул свою непонятную молитву, а «кошки» подхватили её мелодичным... мурлыканьем? Потом они начали двигаться в каком-то неестественно красивом танце. Алтарь был очень холодным, что ощущалось даже сквозь толстую ткань, но, если не обращать внимания на это мелкое неудобство, я наслаждался моментом. «А у меня прогрессирующая мания величия», — успела мелькнуть озорная мысль как вдруг...

...вдруг мне стало на самом деле нехорошо. Если бы я мог в тот момент думать, то без сомнения сравнил бы своё состояние с превращением оборотня. Тело словно выворачивало на изнанку, хотелось выть, хотелось рвать когтями и зубами, хотелось сдохнуть, наконец!.. Это будто бы продолжалось целую вечность. Не в силах больше терпеть боль, я мешком повалился на камень алтаря. Последнее, что я видел — светящаяся тень гигантского Цветка под потолком.

Очнулся я в своей комнате с ощущением восхитительного лёгкого покалывания по всему телу. Позволил себе сладко потянуться. Кажется, меня аккуратно уложили в гамак, раздели и заботливо накрыли одеялом. Я открыл один глаз — правый — и придирчиво изучил комнату. Надо же, даже одежду на стульчик положили. Подождите-ка, это не моё! Я высунул руку из-под одеяла и притянул стопку к себе: всё чистое, новенькое, сшитое из дорогих тканей, о каких моя семья со времён прадедушки и не помышляла. Ткань буквально струилась между золотистых пальцев.

Золотистых... пальцев? Я уставился на свою руку, будто бы впервые её увидел. Нервно огляделся в поисках зеркала. Что, нечистые меня побери, они со мной сделали?!

Зеркало действительно нашлось, хотя, определённо, раньше его здесь не было. Я рванулся к нему... но потом стоял целую минуту, не решаясь заглянуть в зеркальную глубину. Зажмурился, сделал шаг — и резко открыл глаза. Вместо до боли знакомого паренька на меня смотрел золотой воин, примерещившийся мне тогда, под карнизом.

Глава 4. Соблазн

Тот, в зеркале, был красив, очень красив. Как легендарный герой — или даже бог. Кто бы не хотел хоть на мгновение ощутить себя богом?

Вот только это был не я.

Долгие месяцы в отчем доме я по кусочкам собирал свою разрушенную самооценку несостоявшегося героя. Я заново учился тому, что я — это не подвиги и не регалии. Я — это просто я. Землевладелец, алхимик и немножко демонолог. И с тех пор я любил себя таким, какой есть. И что же? Мне выдали чью-то чужую оболочку и наделили чьей-то чужой ролью. Всё это принадлежит Веррену, не Керлиану. До сих пор я плыл по течению обстоятельств, но с меня хватит. Я должен попытаться вернуться домой. Может, кто-то из наставников Академии сможет мне помочь избавиться от этого сомнительного «Дара»?

Я вышел из комнаты, случайно оторвав дверь — не рассчитал обретённой силы и дёрнул ручку слишком резко — и отправился на поиски выхода.

— Аури... Аури...

Встречные Тени кланялись мне с восторгом и благоговением, задевая в душе какие-то потаённые струны. Нет, нельзя поддаваться. Я уже смирился с тем, что я не герой. Не стоит наступать на одни и те же грабли второй раз.

— Веррен, — в одном из залов я наткнулся на советника. К моему величайшему удивлению, теперь я понимал каждое его слово, хотя вряд ли он за три дня выучил мой язык, — мы готовы обсудить план битвы с Ночными. Сообщи нам, когда будешь готов.

Я с достоинством кивнул, что услышал его, и продолжил путь.

Пару раз заблудившись, я нашёл тот самый карниз, с которого всё началось. В этот раз взлететь получилось лишь мимолётным усилием мысли. Я даже не стал приземляться — внизу Теней было больше — а просто, держась близко к крышам, вылетел за городские ворота. Я даже почувствовал себя почти счастливым, когда сапоги коснулись синей травы. Для начала я планировал вернуться к Улью. Да, я не знал, как он работает, но я ведь учёный, верно? Как-нибудь разберусь.

В предвкушении освобождения я так ушёл в свои мысли, что не сразу заметил препятствие, возникшее буквально из-под земли. Серо-коричневая глыба, будто бы вылепленная из земли и камня, радушно разинула пасть, явно примеряясь мной подзакусить.

— Ох тыж... — непроизвольно выругался я. Муг — редкая потусторонняя тварь — славилась иммунитетом к оружию, магии, и вообще легче перечислить, от чего у неё защиты не было. Естественно, ничего подходящего в карманах не водилось. К счастью, как и многие другие монстры этого мира, это оказалась более-менее разумная разновидность муга.

— Не валяй дурака, Аури! Вернись, пожалуйста, в храм, — голос был глухой, шамкающий, словно во рту чудища перекатывались комья земли.

— Да, Веррен, мы тебя хватилисссь, — на его голову вскарабкался Цери. — Куда шшше ты ушшшёл?

— Я иду домой, — я решил не врать и не придумывать отговорки. Решил хоть в этой мелочи поступить, как герой, наверное.

— Айро, скажи ему, — взмолился осквертус без уже привычного шипящего акцента. Логично предположить — перешёл на местный диалект, — ты такой умный. Я знаю, что Совет сказал «сам вспомнит», но так мы его потеряем!

— Видишь ли, Аури, — рассудительно начал муг, — хотя как креветка с клешнями мой племянник выглядит вполне неплохо, я бы предпочёл более привычные для твоего вида очертания, ведь мы и были такими однажды. Но Ночные прокляли весь народ Теней с помощью своей Великой Матери — Жертвенного Древа. И только уничтожив это жуткое создание, питающееся чужими жизнями, мы сможем вновь обрести свой облик. И только Часовой может нам в этом помочь. Ты должен нам помочь, понимаешь?

— А как насчёт моего облика? — его слова задели за больное. — Его вы сможете вернуть, когда всё закончится?

— Зачем? — удивился Цери. — Так шшше красссивее?

— Потому что он мой, бестолковая ты креветка!!!

Нет, это была вовсе не истерика, а продуманная психологическая атака. То есть, в тот момент я верил, что дело обстояло именно так. В любом случае, моя вспышка на секунду отвлекла Теней, и я предпринял попытку оббежать муга слева, но тот с неожиданной скоростью повернул свою уродливую голову, и, не успев ничего понять, я оказался в его пасти. Съели меня очень бережно, видимо, земляной гадине приказали доставить «Веррена» в целости. Но в мои планы возвращаться не входило.

«Ультрафиолет!» — неосознанно воззвал я. Словно этого и ожидая, в руки легли рукояти двух светящихся мечей. Муг, в прямом смысле нутром почуявший недоброе, поспешил меня выплюнуть:

— Ну вот, ты уже и распсиховался. А ведь я, между прочим, уже пожилой. Никакого уважения к старшим, Аури, ну разве так можно?

— Никакой я не Веррен, ясно! — я стал отступать вглубь леса, держа клинки перед собой.

— Ошшшибаешшшьссся, — просвистел Цери мне вслед. — Ты ушшше показал, кто ты на сссамом деле! — он указал клешнёй на мечи. — Только иссстинный Веррен мог их вызвать.

— Тебя никто не спрашивал, согласен ли ты родиться, — подхватил муг, — так почему ты так уверен, что ты волен выбирать всё остальное? Ты, и именно ты попал на этот путь не случайно. Ты Аури — золотистый блеск. Слишком мягкий и ковкий, чтобы быть оружием, но твоя душа не ржавеет и не рассыпается окалиной. Сколько бы камней в тебя ни летело, ты не бросил путь демонолога, мечтал спасти свой мир из чистого альтруизма, остался таким же добрым романтиком, как и был. Ты мог свернуть раньше. Теперь — уже некуда.

С каждым его словом решимость моя ослабевала. В отличие ото всех предыдущих монстров, муг производил впечатление рассудительного и очень умного существа, посему имел все шансы меня уговорить.

— А я смотрю, вы основательно подготовились, — едко заметил я, чтобы выиграть себе немножко форы, — Долго за мной следили?

— Я полагаюсь на твои воспоминания, — туманно ответил муг.

«Очаровательно. Старая куча грязи читает мои мысли», — подумал я и поставил блок. К чести чудовища, оно ничем не выразило своего неудовольствия. Муг просто смотрел на меня с бесконечным терпением.

А мне хотелось исчезнуть отсюда, провалиться сквозь землю — что угодно. И память, чья-то чужая древняя память пришла мне на помощь. Я расчертил воздух остриями мечей, рисуя загадочные знаки — и в мгновение ока очутился в другом лесу, более тенистом и мрачном. У всего здесь — травы, кустарников, деревьев — был приглушённый, сумрачный оттенок.

Я не успел перевести дух и упорядочить беспокойно мечущиеся в голове мысли, как из-за деревьев появились Они. Похожие на людей. Бесконечно от них далёкие. Голубая кожа, чувственные чёрные губы, бездонные тёмно-синие глаза. И по клинку или дубине в каждой из четырёх рук, намекающих на то, что в этот раз я серьёзно вляпался.

Ночные.

Глава 5. На краю бездны

Мечи, чьей милостью я оказался здесь, таинственным образом исчезли, оставив меня совершенно беззащитным перед Ночными. Несколько воинов обступили меня — но не нападали, словно ожидая сигнала.

Спустя мгновение сквозь их ряды грациозно просочилась девушка, всю одежду которой составляла чёрная сеть причудливого плетения и браслеты с красными камнями. Она фамильярно положила верхнюю пару рук мне на плечи, чуть наклонилась вперёд и заглянула прямо в глаза:

— Ты не похож на Тень, — её голос был мелодичен, как чистый ручей, — но и на воина Ночи ты тоже не похож. Откуда ты взялся?

— Это долгая история, — осторожно начал я, чтобы случайно не сболтнуть что-то лишнее. — Я попал в этот мир через Улей...

— Вот как? — девушка удивлённо приподняла тонкие брови. — Если ты всё ещё здесь, значит в тебе есть что-то, что принадлежит этому миру. В противном случае тебя бы просто вышвырнуло из него туда, откуда ты взялся. Какой, однако, любопытный случай. Никогда такого не встречала!

Сама того не зная, Ночная стала моим шансом на спасение. Если её слова правда, мне просто нужно перестать быть Часовым — и я вернусь домой! Это мысль настолько воодушевила меня, что я беспечно проговорился:

— А Тени говорят, что посторонних Улей просто ест...

— Много они понимают! — возмутилась девушка, всплеснув всеми четырьмя руками. — Улей — древнейшее образование, некоторые говорят — что это мутировавший Цветок Вечности, и последнее упоминание его использования приходится аж на Золотой век! Тени живут намного дольше нас, а память поколений коротка, как у рыбки!

— Верховная Жрица, — обратился к ней один из воинов, — он сказал — Тени. Это подозрительно.

— Кстати, да, — подумав, согласилась девушка. — Что тебя связывает с Тенями? Ты ведь уже знаешь, что они наши враги?

Особой враждебности в её голосе я, тем не менее, не заметил. У меня не было причин что-то выдумывать, и я ответил честно:

— Это они притащили меня сюда. Сказали, что я новое воплощение Веррена, Аури. Во что я, признаться, не очень верю. Я просто хочу домой.

— Веррен, значит? — улыбнулась жрица. — Интересно. Глупые сказки о власти над временем, возрождённом герое... Всем известно, время — лишь река, что течёт по воле нашей Матери. Его невозможно подчинить. Достойный обретёт новую жизнь в чертогах Госпожи Ночи. Недостойный же сгорит в её чёрном пламени Растворения. А эти идиоты твердят о том, что время то же самое, что и пространство, что двигаться по Великой Реке можно в обе стороны, что, умирая здесь, ты лишь открываешь глаза где-то в другом измерении. Возмутительный бред. Но в одном мерзавцам не откажешь — они действительно слишком долго живут.

— Пожалуйста, зови меня Керлиан, — попросил я, пока чужое имя и здесь не вошло в обиход.

— Ты назвал мне своё имя? — Ночная удивилась так, будто я сделал что-то странное. — Возможно, традиции твоего мира иные, но здесь этот жест означает полное доверие. Мне кажется, ты неплохой парень, поэтому я отвечу тебе взаимностью. Можешь звать меня Марлиган.

— Верховная Жрица! — синхронно ахнули воины.

— Тихо, — властно приказала Марлиган. — Госпожа учит нас никогда не упускать возможности познать что-то непознанное. И помогать в этом другим. Поэтому я обращаюсь к тебе, Керлиан: мы не знаем, как помочь тебе вернуться, но можем показать тебе наш лес, рассказать о наших традициях. Чтобы ты увидел этот мир не только глазами презренных Теней, но и нашими. Ты примешь это предложение?

Что ж, я уже столько времени потратил на этот проклятый мир, что часом больше, часом меньше — не всё ли равно? Я твёрдо кивнул, и Марлиган, просияв, махнула правой верхней рукой, приглашая меня и свиту следовать за ней.

Наш путь закончился на идеально круглой поляне, в центре которой непоколебимым монолитом высился храм из почти необработанных громадных валунов, напоминая о хрупкости жизни на ладони времени. Сегодня у его подножья, как мне показалась, что-то праздновали. Девушки в красных сетках с чёрными камнями на браслетах что-то играли на музыкальных инструментах, девушки в чёрных сетках с красными камнями, как у моей провожатой, пели торжественные гимны. Зрители поддерживали их ритмичными хлопками.

— Слава тебе, Великая Госпожа! Слава тебе, Божественная Мать! Для тебя мы поём эту песню, о, жизнь дающая и жизнь забирающая! В эту ночь будь к нам благосклонна и прими наши жертвы! — вдруг в экстазе выкрикнула одна из жриц, и на поляну из храма вытолкали большое копытное животное, отдалённо напоминающее корову, если бы не ярко-красный цвет шкуры. Скотина не понимала, что именно с ней хотят сделать, но нутром чувствуя, что что-то нехорошее, упиралась всеми шестью ногами. Воины Ночи всё-таки доволокли корову до огромного, абсолютно чёрного дерева на краю поляны. Жрица взмахнула плетью, понуждая испуганное животное бежать прямо на него. Корова врезалась рогами в ствол и… растворилась. Незаметный прежде треугольник на древесной коре, куда она влетела, озарился зловещим красным светом.

На ветках дерева же начали наливаться соком какие-то неведомые фрукты.

— Богиня приняла наш подарок! Плоды жизни, дарующие нам долголетие, созрели! — провозгласила жрица.

Толпа отозвалась торжествующим рёвом.

— Что происходит? — тревожно спросил я у Марлиган, наблюдающей за ритуалом, подобно опытной наставнице. Она повернулась ко мне, и лицо её озарила печальная улыбка.

— Позволь, я начну издалека. Как ты заметил, в этом мире живут два народа: Тени и Ночные. Мы многим различаемся и вечно враждуем. Они верят в вечность, в бесконечную череду перерождений, потому что боятся смерти. А нам бояться незачем, потому что смерть — это лишь возвращение в объятия Великой Матери, к её чистой и вечной любви... Но когда-то в этом мире жил герой — Веррен. Он смог объединить оба народа, берёг нас от опасностей. Его время мы запомнили, как Золотой век. Но потом Веррен погиб. И с тех пор плодородная некогда земля оскудела. Чтобы выжить, Тени выкрали всё источники жизни, Цветы Вечности, чтобы владеть ими безраздельно, поэтому Ночные вынуждены за свои жизни платить другими. На праздниках мы приносим в жертву Госпоже скот, и она отдаёт нам его жизненную силу. Без этого невозможно — поля не принесут урожай, нас охватит мор, перестанут рождаться дети. И некоторые из нас тоже уходят. По доброй воле, когда почувствуют себя никчёмными. Видишь эту сеть? Она очень прочная, порвать её может только сильный здоровый воин, и то используя все четыре руки. Кто хочет проверить свою силу, должен догнать жрицу в конце торжества и снять с неё ритуальную одежду. Не сможет — уйдёт к Матери. Сам. Чтобы дать пищу тем, кто ещё молод и может жить. Нет, Госпожа не жаждет крови, — ответила жрица на мой невысказанный вопрос, — просто нельзя просить, ничего не давая взамен. Теням тоже приходится несладко, но всё же не так худо. Тем не менее, перепуганы они куда больше и сочинили сказочку о том, что Веррен вернётся из другого мира. Мне жаль, что они втянули тебя в это, Керлиан.

Версия Марлиган несколько не совпадала со словами Цери и Айро, но переспрашивать и уточнять я не стал. Два народа слишком долго копили обиды, неудивительно, что каждый считает виноватым другого. Да и не моё это дело, если подумать...

Внезапно дерево, до сего момента спокойно стоявшее, с громким треском повалилось на группу Ночных. Но те были слишком проворны, чтобы попасться в эту простую ловушку. Марлиган коротким жестом приказала двоим воинам проверить обстановку, и те быстро скрылись в лесу. У них не было той непредсказуемой изворотливости, как у представителей клана Теней, но в скорости Ночные явно выигрывали. Через несколько минут они вернулись, таща четырёхногого парня с головой улитки и крыльями бабочки за спиной. Одежда пленника была изодрана, как если бы он бежал, цепляясь за ветки.

— Ты что здесь забыл, Тень? — строго спросила его жрица.

Улиткоголовый гордо выпрямился и плюнул ей в лицо липкой слизью. Марлиган ударила его по физиономии верхней левой рукой. Подумала, и врезала ещё правой нижней.

— Говори, скотина!

— Вы! — Тень не употреблял нецензурных слов, но в его исполнении даже обычная речь звучала, как ругательство, — думаете, что, если ваше время — целая ночь, а нам достались колышущиеся сумерки, вы сильнее? И вам всё можно?! Но знайте — не долго вам осталось торжествовать! Скоро наша месть обрушится на вас, призываю присутствующего тут Веррена в свидетели!

Марлиган высокомерно рассмеялась:

— Замшелые сказки не спасут тебя, храбрый идиот. Но за твою отвагу я удостою тебя великой чести... — она обернулась к толпе. — Народ мой! Сегодня мы поднесём Госпоже совсем особенный подарок! Да продолжится праздник!

Ночные встретили это заявление одобрительными криками.

Время будто замедлило свой бег, когда бедолагу-Тень тащили к чёрному древу. Я чуть подался вперёд, чтобы заступиться за него... как вдруг циничная, холодная мысль засвербела в мозгу. Так бы поступил Веррен. И божественный герой, который почему-то выбрал меня своим вместилищем, ждёт того же самого от меня. Его Дар — это то, что связывает меня с этим миром. Если я разочарую его — он заберёт Дар назад. И я вернусь домой.

Я медлил — и вскоре стал замечать, как тускнеет золото кожи. Пока что едва-едва, почти неощутимо. Но стоит мне подписать расторжение договора чужой кровью — и процесс станет необратимым. Я снова стану Керлианом. Уже навсегда. Разве не этого желает моё сердце?

Мне не нужно ничего делать — просто молчать. Вытерпеть творящуюся ужасную несправедливость, не раскрывая рта. Что сложного, в конце-то концов?! Грустные, умоляющие глаза улиткоголового ранили почти так же, как стальные ножи.

Я малодушно опустил взгляд и схватился за виски. Эти существа видели во мне последнюю надежду. Неизвестно почему, но разве я смогу спокойно спать, зная, что подвёл их, весь их народ? Я силой заставлял себя вспоминать, как меня выдернули из собственного кабинета, заставили терпеть жуткую боль — сначала в Улье, потом — на алтаре в том странном амфитеатре... Разве одна смерть — не достойная расплата за мои мучения? Жертва свободе. Да... да! Жертва! Свободе!

Мне примерещился образ Веррена, что отворачивается и делает шаг в темноту...

Глава 6. Рождение героя

До рокового древа оставалось всего шесть шагов, когда в мой измученный разум, который только-только принял решение, вкрался вопрос, который напрочь разрушил ненадёжную конструкцию предыдущих умозаключений:

«Каким не-собой ты больше хочешь быть: героем или убийцей?»

— Прекратите, — вырвалось у меня прежде, чем я успел дать окончательный ответ. Крепко сжимая рукояти ультрафиолетовых мечей, я прошёл сквозь ряды Ночных и заслонил улиткоголового, скрестив клинки перед собой. — Никто из разумных не будет съеден этой ночью. Соблюдайте элементарные правила войны.

Я только что сделал то, что в Академии советовали никогда не делать — прервал торжественный ритуал. Я ждал, что четырёхрукие воины набросятся на меня в ярости... но они не шелохнулись. Над поляной повисла гробовая тишина, в которой я отчётливо слышал стук своего сердца.

— О, Богиня, — первой опомнилась Марлиган. — Так это правда!

Она подошла ко мне, коснулась клинка, ойкнула и спрятала во рту обожжённый палец.

— Сказки презренных Теней вовсе не сказки. Ты действительно Часовой...

По рядам Ночных пронёсся тревожный шёпот, как будто ветер играет с листвой.

А потом задрожала земля. Я приказал мечам исчезнуть, притянул жрицу с себе и оттащил в сторону. Потому что там, где она только что стояла, трава выгнулась жутким бугром, рассыпалась неряшливыми комьями, явив муга с восседающим на его голове осквертусом.

— Веррен! Ты шшшив! — радостно запрыгал Цери. — Мы думали, Ночные тебя убили!

— Глупости, — Марлиган с достоинством освободилась из моих объятий и шагнула навстречу врагу. — Мы бы не причинили вреда Часовому. Он ведь и наш герой тоже. А вот что ты здесь делаешь, командор Айро? Я думала, наш нейтралитет устраивает нас обоих. И что я вижу? Диверсия, разрушение священной площади...

— Верховная Жрица, — я отметил, что муг из уважения к традициям Ночных не называет врага по имени, хотя наверняка его знает, — я приношу мои глубочайшие извинения. Но ситуация требовала решительных действий. Мы не могли рисковать жизнью Веррена.

— Командор Айро, — я вышел вперёд и твёрдо посмотрел туда, где у муга должны были быть глаза, — прошу меня наконец услышать и впредь обращаться ко мне правильно. Часовой и Страж этого мира, Аури Керлиан. Следующий после Веррена.

Голос мой наполнился силой и величием, которых я от себя никак не ожидал. Иллюзии рушились одна за другой, освобождая меня из плена самообмана. Это неправда, что я не хотел быть героем. Хотел. Просто боялся, что снова не справлюсь. Что вторая неудача сломает меня окончательно.

— Как прикажешь, Аури, — по его движению можно было предположить, что Айро поклонился.

— То есссть как... — растерялся Цери. — То есссть, ты — не Веррен?

Он ловко пробежал с головы муга на моё плечо, изогнулся всем телом, глядя в лицо своими красными глазками.

— Нет, — я ободряюще погладил его по голове. — Я наследник его Дара, но я — не он. Я не могу обещать, что верну Золотой век. Но постараюсь, чтобы следующий был ещё лучше.

Мне показалось, или Веррен с одобрением улыбнулся мне из глубин памяти?

— Кстати, я неоднократно тебе говорил, как следует меня называть, — я всё-таки не удержался от колкости.

— Глупые Тени, — понимающе фыркнула Марлиган. — Имя — это личное сокровище, с ним нельзя обращаться небрежно. Неудивительно, что он от вас сбежал.

Несмотря на её едкое замечание, обстановка оставалась напряжённо-нейтральной. А потом улиткоголовый всё испортил.

— К чему сейчас эти лицемерные слова! Это же вы, Ночные, убили последнего Часового! Из-за ваших козней он не смог переродиться вновь!

— Мы?! — Марлиган задохнулась от возмущения. — Да это Тени во всём виноваты! Вы свели его в могилу, когда стали забирать Цветы Вечности с места их произрастания! Столько лет мы строим свою цивилизацию на крови, в то время как вы преспокойно тянете соки этой планеты при помощи Цветов!

— Верховная Жрица, ты не права, — вмешался Айро. — Цветы разрушаются, будучи оторванными от места своего рождения, мы не забирали их. Наш последний Цветок Вечности с каждым годом всё слабее излучает энергию. Последний Цветок, понимаешь? Других у нас нет.

— Да, не забирали! — не унимался улиткоголовый. — Вы догадались скормить священные источники своей Великой Матери! Думали, что так обретёте бессмертие! А потом прокляли нас, когда мы отказались отдавать вам ещё и наш Цветок!

— Прокляли?! — всё больше ярилась Марлиган. — Да ты представляешь, пустая ты башка, сколько энергии нужно, чтобы наложить такое проклятие? Нам едва хватает, чтобы наш народ просто не вымер!

Спор набирал обороты, участники всё больше повышали голос, и дело могло закончиться дракой.

— Тихо, — приказал я, и перебранка мигом утихла. — Если я внимательно слушал, то вы говорите о событиях более чем тысячелетней давности. Почему вы так уверены в том, как всё произошло?

— Мы храним манускрипты, записанные советниками, что были таковыми при Веррене, — объяснил Айро. — Каждый следующий советник переписывает летопись своего предшественника, чтобы запомнить её, а после уносит в Архивы Без Возврата.

— Уходя к Матери, старая Верховная Жрица рассказывает преемнице предания Ночных, — рассказала Марлиган. — Когда наступит и мой срок, я тоже поступлю так.

— Понятно, — резюмировал я. — Значит, единовременно существует только одна версия событий, и проверить, что она не претерпела изменений со времён предыдущей нет никакой возможности?

Все присутствующие возмущённо зароптали... а потом умолкли. Кажется, этот вопрос никогда не приходил к ним в головы. Я видел решимость Айро и Марлиган отстаивать честь почивших властителей и жестом остановил готовый вновь вспыхнуть спор.

— У меня нет оснований не доверять кому-то из вас. Как и отдавать кому-то предпочтение. Поэтому просто подумайте, если ни Тени, ни Ночные не уничтожали Цветы, может, это сделал кто-то третий?

— Либо Сумерки — либо Ночь, третьего не дано, — в этом непримиримые враги были единодушны.

— Что насчёт Дня? — навскидку спросил я.

— Днём — палящая жара и слепящее солнце, — ответила Марлиган.

— В таких условиях разумное существо не может существовать без вреда для себя, — поддержал её Айро.

— А как же... например я?

— Ты — Аури. У тебя Дар, — и вновь они были друг с другом согласны.

Пока я обдумывал ситуацию, Цери соскользнул с моего плеча и юркнул в оставленную мугом яму. Какое-то время оттуда доносилось тихое шуршание, а потом радостный голос:

— Веррен! То есссть Керлиан! Иди сссюда! Тут такое!

Глава 7. Долгий путь к родному дому

Когда-то давно зал был грандиозен. Циклопические винтовые лестницы уходили в тёмную глубину вдоль бесчисленных полок, заполненных книгами. Корни жертвенного древа за века проросли сквозь каменную кладку, местами деформировав их или обрушив. Казалось, что Великая Мать народа Ночных крепко сжимает библиотеку в объятиях.

Вслед за Цери мы пробрались внутрь сквозь пролом в стене, образовавшийся после вторжения муга.

— Невероятно! — едва сделав шаг под сумрачные своды, Марлиган замерла, прижимая к груди все четыре руки. — Это же Библиотека Древних!

— Я мы-то думали, что вы уничтожили библиотеку, — некстати протянул улиткоголовый.

— А мы — что вы, — от изумления не догадался обидеться воин Ночных, оказавшийся рядом.

— Столько лет! Столько лет она была прямо под нами! — продолжала восхищаться жрица. — Не иначе сама Богиня берегла эти чертоги, чтобы явить в назначенный час!

— Мир полон удивительных случайностей, — тем временем вынес свой вердикт Айро.

— Случайностей не существует! На всё воля Матери!

Они продолжали вяло препираться, но я полностью потерял к этому интерес. Меня словно влекло вниз, к самому подножью. Я проходил виток за витком, когда тьма начала расступаться, сменяясь ярким, торжественным светом. Преодолев последнюю ступеньку, я увидел книгу, лежащую среди обломков каменного постамента — свет исходил от неё.

«Книга Солнца» — гласили чужие, незнакомые символы на обложке, но я понимал каждое слово.

Я поднял фолиант, и из него выпал сложенный в несколько раз кусок пергамента. Развернув его, я увидел схему масштабной установки, поражающей величием своего замысла... и провалился в глубины памяти.

Странный свет льётся из стен и потолка, не оставляя места теням. Хитрый механизм на огромных воротах мерно отсчитывает повороты шестерней. Я иду по искрящейся плитке, сжимая рукояти мечей. Механическая лента неумолимо тащит к воротам изрезанный, изуродованный, разрубленный на части Цветок, даже в таком плачевном состоянии излучающий ободряющее тепло. Ворота приближаются, и я чувствую плещущий за створками живой, неистовый огонь. Неведомая сила не даёт мне остановиться, я покорно шагаю навстречу своей гибели. Падаю в пламя и кричу от невыносимой боли...

Я — маленькая золотая искорка, что несётся по изгибам времени и пространства, не зная куда, не зная — зачем. Меня переполняет чувство покоя и безмятежности. Я так устал и заслужил передышку. Я больше не Страж, на плечах которого судьба трёх народов. Я — маленькая золотая искорка, что несётся по изгибам времени и пространства...

Круговерть образов проносится пёстрым хороводом, и я осознаю себя в спальне, некогда роскошной, но знававшей и лучшие времена. Лицо женщины, что прижимает к груди ребёнка, слишком молодо и подурнело от слёз, но я всё рано узнаю её. Мама.

— Керлиан, мальчик мой, я умоляю тебя, живи...

Золотая искорка колеблется несколько бесконечно долгих мгновений, а потом медленно опускается на грудь ребёнка. Мимолётно вспыхивает над сердцем и исчезает. Спальню наполняет требовательный плач...

— Керлиан! — раздаётся голос наставника, заставляя умолкнуть гогочущих студентов. Я сижу между двух табуретов, потирая ушибленное бедро. — Левитация — довольно простое колдовство. Иногда мне кажется, у тебя все энергетические каналы забиты чем-то посторонним! Честное слово, ты на вступительных испытаниях демонстрировал более искусные чары!..

Изготовление амулетов — область магии, что в меньшей степени описана строгими формулами. Каждый, кто создаёт их — немного художник. Собрав дневной урожай «удовлетворительно» по академическим дисциплинам, я вновь превращаюсь в свободного творца, колдуя над очередным оберегом. Иногда мне кажется, что у меня есть особый Дар...

Реальность вернулась внезапно. «Книга Солнца» давно шлёпнулась на пол, а я всё ещё сжимал в руках пергамент.

Однажды Веррен, что мечтал о покое, сделал выбор меня спасти. А теперь я сделал выбор продолжить его служение. Что это? Случайность? Предназначение? Судьба? Да какая, в сущности, разница! Всё, что я делал, вело меня к этому месту. Осталось просто достойно его занять.

Я вернулся к моим попутчикам, держа в руках развёрнутый чертёж механизма.

— Я нашёл ответ, который вы искали все эти годы. Эта машина переработала Цветы, тем самым сделавшись новым источником жизни этого мира. Клан Солнца, который её построил, решил сохранить всю энергию для себя, оставив вам лишь жалкие крохи. Они убили Веррена, который пытался им помешать.

Смятение, что отразилось на лицах присутствующих, было невозможно описать словами. Долгие секунды Ночные и Тени пытались осознать, какую ошибку делали поколение за поколением. Им было трудно это принять. Мне ли не знать — насколько трудно.

— Про убийство, — первым нарушил тишину Айро, — тоже написано в книгах?

— Нет, — я покачал головой. — Я просто вспомнил.

— А проклятье? — улиткоголовый показал на свои изодранные крылья. — И это дело рук клана Солнца?

— Побочный эффект запуска машины, — я указал на выхлопную трубу внизу чертежа, — при сжигании Цветов выделилось много чего-то, что они назвали «скверной». Так как эта энергия имела сродство к Цветам, клан Солнца перенаправил её на тех, кто был рядом с последним. К Теням.

— Мы... должны найти эту машину! — выкрикнула Марлиган. — Мы разорвём их в клочья за то существование, на которое эти твари обрекли нас!

— Не думал, что доживу до этого, — задумчиво произнёс Айро, — но я полностью поддерживаю Верховную Жрицу.

— Соберите владык и командиров из каждого народа, — приказал я собравшимся, нисколько не сомневаясь в своём праве отдавать приказы. — Я выступлю гарантом безопасности. Мы должны составит план, как нам найти клан Солнца и заставить разделить силу жизни на всех.

— Да! — дружно проскандировали Ночные и Тени. — Да здравствует Часовой и Страж этого мира, Аури Керлиан!

Я понимаю, впереди меня ждёт долгий путь. Сначала — дорога через Великую Пустыню в поисках клана Солнца. За ней — тяжёлая война или не менее тяжёлые переговоры. Кто знает, что там — в краю вечного Дня? И что потом? За столько веков ростки недоверия укоренились между Тенями и Ночными, став запутанным терновым кустарником. Сколько времени понадобится, чтобы на месте бурелома зацвели розы?

В этом мире прошла тысяча лет, в моём родном — чуть более двух десятков. В самые трудные дни меня будет согревать вера в то, что я вернусь домой, в старое поместье среди полей, обниму родных и вновь засяду за книги, не помышляя о подвигах.

Но не сейчас. Не сейчас.