Легенда о короле Артуре. Другая реальность.

Глава 1

-Мне очень больно…- прошептала Моргана, даже не пытаясь скрыть слёзы. – Неужели мне всегда будет больно?

-Я не знаю, Моргана. Я не знаю, - Мерлин говорил тяжело, его слова как свинцовые тучи сгущались над душою Морганы. – Боль она…очищает.

-Очищает? – её голос прозвучал истерично. Она рассмеялась как-то совершенно безумно. – Я всю жизнь с болью. Я всю жизнь - я уже должна быть чище твоего хвалёного Ланселота! Я должна уже коснуться этих проклятых Граалей…

-Моргана, твоя боль идёт от мести. Ты слишком жаждешь мести, живёшь одной мыслью о ней, ты…

-Хватит! – заорала Моргана, резко вскакивая со своего места. Поднявшись столь стремительно, она смела со стола, за которым сидела добрую часть свитков. В этих свитках неровным почерком полуграмотные крестьяне излагали свои просьбы…одни и те же просьбы! От них болела голова, от них разрывалось сердце…или что там было вместо сердца. Слова и строки – одинаково пустые, одинаково скорбные. И почему Артур сам не разберётся со своим народом? Трусливый мальчишка!

-Хватит, Мерлин…- прошептала Моргана, увидев, сколько всего она смела со стола одним своим стремительным порывом. – Хватит.

-Моргана, я прошу тебя…- друид осёкся, встретив её насмешливый взгляд. Последние три месяца она чаще пожелания доброго утра слышали и читала одни лишь просьбы.

-Ну? – она изогнула бровь. – Проси, друид!

Как это звучало из её уст. «Друид» - оскорбление и комплимент в одном лице. Совершенно сумасшедшая и несчастная женщина.

Мерлин не ответил. Он не знал, о чём её просить. Не знал…и не особенно уже хотел просить. Знал, что бесполезно, напрасно и глупо.

Она поняла его молчание как нельзя лучше и кивнула, удовлетворившись этой немотой, в которой было больше сказано, чем в самом философском монологе.

***

-Моргана? – Ланселот, встретив фею в прожилках тёмного коридора, выглядел таким испуганным, что даже безжалостной сестре короля стало жаль беднягу.

-Напугала? – усмехнулась она, зажигая взмахом руки затухшую в руках рыцаря свечу. – Прости, милый друг, не хотела.

-Милый друг? – Ланселот хмаро посмотрел на советницу. Она никого так не называла. Никогда. Даже своего брата – Артура умудрялась величать бастардом…при том, напускала на себя невинный вид и король не мог даже разозлиться на неё за это. – Это вы мне?

-Тебе, тебе, - подтвердила фея. – А что, не хочешь быть милым другом?

Она вышла из прожилки коридора и теперь шла рядом с ним. Свеча почти не освещала ей путь, хотя Ланселот и старался больше перенести отблеск в её сторону.

-Почему же? – удивился рыцарь. – Это честь. Но мне казалось, что вы меня ненавидите.

-Правильно казалось, - кивнула Моргана, даже не смущаясь такой откровенности светловолосого рыцаря. – Под ноги смотри, сказала же!

Её предупреждение прозвучало с запозданием. Споткнувшись о тонкую ступень, разделяющую коридор и переход к галерее, Ланселот едва не упал. Схватился за стену одной рукой – с другой его успела поймать Моргана.

-Ну дела…- рассмеялась она. – Рыцарь, ты точно рыцарь? В поле битвы также себя ведёшь?

-Если бы вы не были женщиной, я вызвал бы вас на дуэль за оскорбление! – уши Ланселота порозовели. Он произнёс эту фразу так запальчиво, по-мальчишески.

Моргана остановила его рукой, заставила взглянуть на себя:

-А я и не женщина, мой друг. Я фея. Я даже не человек. Вызывай!

Ланселот взглянул на неё с недоумением. В нём шла борьба между страхом и желанием ответить достойно, не потерять рыцарское благородство.

-Вызывай, - повторила Моргана спокойно. – Подерёмся.

-Если вам угодно, - нашёлся Ланселот, - можете убить меня. Я не стану драться с женщиной или с тем, кто прячется под обликом женщины!

И Ланселот пошёл вперёд, освещая ей путь.

-Ну и зря, - пожала плечами фея, шествуя за ним с насмешкой на тонкой линии кроваво-красных губ. – Было бы весело! Зато сразу какая слава! Представь, Ланселот-победитель Ведьмы! Ух! Какой-нибудь полуслепой музыкант сразу напишет тебе песнь…

-Подвиги не должны возвеличиваться в песнях – это гордыня, - отозвался Ланселот спокойно. – А я не гордец. К тому же, кажется, вы сами называете себя не ведьмой, а феей? Я могу ошибаться, конечно.

-Верно, - Моргана улыбнулась. На этот раз даже искренне. – Верно, рыцарь. Но неужели ты не хочешь остаться в веках? О тебе сложат Легенды, песни…

-Песни складывают и о недостойных, легенды рассказывают и о чудовищах. Память народа избирательна. Если народ захочет оставить память героя – он сделает его таким, каким сам захочет видеть. Личность героя при этом стирается. А меня не влечёт лживая слава.

-А что тебя влечёт? – спросила Моргана живо. Разговор неожиданно оказался интереснее, чем она ожидала. Да ещё и с кем! Кто бы мог подумать?

-Меня не влечёт слава, меня не влечёт золото.

-Значит, любовь? – Моргана искоса взглянула на рыцаря. – Кто она?

-Этого я не открою даже сестре короля! – отозвался Ланселот. Но Моргане было и не нужно. Она была очень внимательна…

-Гвиневра замужем за моим братом, - тихо отозвалась она. Ланселот выдержал провокацию, не дёрнулся к ней. Даже не обернулся. Хотя по его телу прошла дрожь. Он отозвался с почтением:

-Да, я помню, Моргана. Я был свидетелем на их свадьбе. И вы, кажется, тоже были?

-А тебе не кажется,- мрачно отозвалась фея, неожиданно вспоминая неприятное объяснение с Уриеном Мори. Надо бы его найти, к слову. – Спасибо, что провёл, шевалье, дальше мне в другую сторону.

-Я провожу вас, - вызвался Ланселот, но Моргана остановила его:

-Дойду, не маленькая.

-Я не позволю разгуливать по тёмным и опасным коридорам сестре короля. Вы можете упасть, пораниться, заблудиться…

-Прекрати, - поморщилась Моргана. – Я ведьма, что со мной станет?

Он серьёзно взглянул в лицо сестре короля и возразил:

-Вы снова ошиблись, Моргана. Вы – фея. Так говорит мой король, так говорит друид и так говорит королева.

-Твоя королева, - не удержалась от шпильки Моргана. – Ланселот, ты не представляешь, насколько далека я от образа феи.

-А я убеждён, что мы не меняем образ, данным нам свыше. Человек не может стать птицей. Птица не может стать змеёй.

-Зато человек может стать бараном, - пробормотала Моргана. – Когда речь идёт о магии, Ланселот, рамки морали уходят дальше… ведьма я, фея ли – ты ведь не знаешь, что я вершу и творю каждый день.

Ланселот открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Моргану от дальнейшего препирательства, неожиданно подарившего улыбку в душе, избавило появление Гавейна с Кеем. Кей висел на могучей руке рыцаря, почти волочась за ним и вопил:

-Кати меня! Кати!

Пока Ланселот пребывал в лёгкой степени шока от картинки, Моргана сориентировалась. Кивнув рыцарю, сказала:

-Благодарю за компанию, Ланселот, но я искала…вот его!

Моргана метнулась к Кею, оторвала его от обалдевшего Гавейна и потащила за шкирку полоумного братца Артура прочь от коридора.

-Кати меня, кати, - заржал Кей. – Моргана, ты не хочешь разговаривать с этим Ланселотом? Он что, обижает тебя? Я вызову его на дуэль! Я сокрушу его огненным мечом и распорю ему брюхо калёными щипцами, одно твоё слово, о нимфа…

Моргана зашла за угол, отпустила Кея и тот ничком упал на пол. Фея прислонилась лбом к каменной стене. Ей сегодня было почему-то особенно плохо. В голове звучали странные звоны-перезвоны, напоминающие не то землю фей, не то погребальную песню Авалона.

-Эй, Моргана? – позвал Кей, не делая попытки подняться. – Эй, Моргана? Моргана? Моргана, я тебя вижу! Моргана?

-Как же я от вас всех устала!- с неожиданной тихостью голоса и усталостью прошептала Моргана, даже не делая попытки прикрыть слёзы. Рыцари, король-мальчишка, друид. Хоть бы одно слово, хоть бы…

Она не знала сама, о чём просит, знала лишь, что больше не может. Не может терпеть этого давящего на душу свода замка, этих мрачных коридоров.

-Моргана, я тебя вижу… - повторил Кей и хмыкнул, - ты мрачная. Это потому, что тебя никто не любит, да?

Моргана старалась не слушать. Духота ложилась на неё пеленой, тюремными цепями обвивалась на её сердце.

-А хочешь я буду тебя любить, Моргана? – не унимался Кей. – Я люблю Артура, Гавейна, Гвиневру…и тебя буду. Хочешь? И ты больше не будешь мрачной. Ты будешь весёлой. Правда ведь, Моргана?

Фея не ответила. Не взглянула даже на сумасшедшего. Сделала несколько неуверенных шагов, всё вокруг плыло как в тумане, и она упала.

Не рассчитав, пропустив одну ступень, рухнула, нелепо взмахнув руками. Почти сразу же кто-то поднял её, бережно поставил на ноги. Моргана обернулась, разглядеть человека, поправляющего ей складки на платье:

-Уриен? Благодарю вас.

-Вы в порядке, леди Моргана?

-Нет, - леди покачала головой, усмехаясь. Жутка была её усмешка. – Нет, мой друг, в порядке среди нас только вот он…

Уриен перевёл взгляд на Кея, в сторону которого указала Моргана, а тот и не видел её падения и Мори, продолжая:

-И ленточки такие яркие. Они вплетают их в косы и танцуют вокруг костра. И ты такой будешь, Моргана.

-Признаю, - усмехнулся Уриен, оценивающе-нагло глядя на Моргану, - на вас, леди, в ленточках вокруг костра я бы посмотрел.

И Моргана захохотала первый раз за день отчаянно весело. И в смехе своём не заметила она, как жадно впился в её лицо взглядом Мори.

***

-Моргана, ты опоздала! – негодующе воскликнул Артур, когда Моргана вползла тенью в зал совещаний. – Я попрошу тебя больше этого не делать.

-Да, простите, ваше величество, - фыркнула фея. – Простите, больше не буду.

-Не называй меня так! – вспылил Артур. – Моргана, я прошу тебя, не называй.

-А как мне тебя называть?- лениво поинтересовалась Моргана, почему-то садясь не в своё кресло, а на место рядом с рыцарями. Женщине не было места за Круглым Столом, но никто из подопечных Артура, из его игрушек, не возмутился.

Ей дали место.

-Простите, ваше величество, - поднялся Ланселот, - я боюсь, что это я задержал леди Моргану в коридоре.

-Зачем? – удивился Артур.

«Зачем?» - безмолвно спросила Моргана взглядом. На кой чёрт этот рыцарь лезет её защищать?

-Я случайно разговорился с ней и, боюсь, что утомил леди своим разговором…- Ланселот склонил голову. – Простите меня, король. И вы, Моргана, тоже.

-Случайно разговорился? – Артур удивлённо взглянул на рыцаря, затем красноречиво взглянул на Моргану. И она прочла во взгляде брата, что тот уже придумал целую историю, сплетая две линии жизни в романтическую историю. – Хорошо, забыли.

-Боже… - прошептала Моргана и спряталась от взгляда Артура, разглаживая складки на платье. Затягивая шнурок на узорчатой вышивке, она замерла.

Её пальцы на мгновение сжала чья-то рука и отпустила тотчас. Моргана подняла взгляд по руке, закованной в кроваво-красную ткань, по вышивке и встретила взгляд Уриена. Какого дьявола - его же только что не было. Рядом было свободно.

-Красивое шитьё,- прошептал граф, отводя взгляд в сторону, чтобы никто не заметил его порыва.

-Благодарю вас, - отозвалась фея, надевая на себя самый надменный вид.

-Знаете, леди Моргана, я думаю, что к вашей нежной коже лучше подойдёт ткань, которую производят в моём герцогстве: она такая же бархатная, шёлковая.

-О, граф, куда вас уносит…- Моргана усмехнулась. – Я не интересуюсь тканями. Да, Артур, я согласна с тобой, что пригласить герцога Кармелида в совет это хорошее решение с точки зрения сиюминутной выгоды, но, господа, я напоминаю вам, что герцог Кармелид – отец нашей королевы, не только известен как уважаемый союзник, но и как властолюбивый придворный. Он будет использовать твою жену. Артур, чтобы пробиться к твоему трону.

-Ты на что намекаешь? – возмутился Артур. – Что моя жена идёт из семьи…

-Моргана права. – подал голос Мерлин, обрывая короля. – Допускать в совет Кармелида опасно. Хотя бы из-за того, что Кармелид пользуется очень, очень дурным словом в землях принца де Горра. Поддержать открыто герцога – ускорить разрушение союза с Мелеагантом, тот сам по себе едва держится…

-Но мы храбры…- подал голос Гавейн.

-И слабы! – взвилась Моргана. – Вас мало, храбрецы. И каждый из вас стоит троих, ну ладно, кое-кто двоих. Но, вы же поляжете, что будет дальше? Вы должны служить своему королю как можно…

-Моргана, вы часто падаете в коридорах? – спросил Уриен, когда поднялся шум, перекрывший слова феи. Рыцари кричали, что ради Артура пойдут на смерть, что Мелеагант будет умолять о пощаде… - Может быть, мне стоит вас сопровождать?

-Нет, благодарю вас, Уриен. Это был единичный случай.- Моргана неожиданно отяготилась обществом графа.

Рука графа скользнула по складкам её платья, будто бы поправляя ткань.

-Приезжайте ко мне, Моргана в герцогство. Я покажу вам лучшие красоты своих земель.

-Вы присягали Артуру, - напомнила Моргана, сдёргивая руку Уриена со своих одежд, - а значит – доверили ему свои земли. По сути – ваши земли – это его земли. А он мой брат и, если я заплачу, картинно и горько – он отдаст мне их. Верьте…

-Эти земли итак ваши, прошептал Уриен ей на ухо. Дыхание графа обожгло ей шею. – Одно ваше слово, Моргана…

-Граф, вас сегодня покусала моль коридорная? – Моргана попыталась отодвинуться, но рука Уриена перехватила её платье и притянула за ткань, не позволяя отдалиться. – Оставьте меня. Оставьте, или я позову на помощь!

-Зовите, - предложил вежливый граф.

-На помощь, - прошептала Моргана и Мори усмехнулся:

-Ты никогда никого не позовёшь, Моргана. Ты всегда одна со своей бедой. Я могу помочь тебе. Я могу позаботиться о тебе…

-А можно я выскажусь? – подала голос Моргана, сбрасывая руку Уриена от себя. – Артур, я тут кое-что придумала…

Честно говоря, она ничего не придумала. Ей нужен был лишь повод, чтобы избавиться от графа.

Он ей нравился с первого дня, напористый, нагловатый, уверенный. Если бы она захотела, то продемонстрировала бы на его примере превращение в жабу или червя, но эти его приставания выглядели не страшными и угрожающими, они вносили в жизнь Морганы ощущение нужности, ощущение того, что она была любима кем-то. Артур вёл себя братом с нею, Мерлин часто переругивался…ей не хватало женского счастья, но, при всей красоте Морганы многие боялись её.

Да и она, помня о своей несчастливой звезде, отталкивала от себя всех. Только вот Уриена не смогла. Он был разным. Она видела его нежным и заботливым, развязным и наглым, а он не знал, каким стать для Морганы, чтобы получить её и готов был быть кем угодно.

***

-И снова вы, леди Моргана? – и снова Ланселот встретил её. На этот раз в ночной тишине, на балконе, под лунным светом. Он часто приходил сюда, отсюда можно было слушать голос Гвиневры из спальни этажом ниже.

-А, это ты…- Моргана фыркнула, но отодвинулась, давая ему место. – Проходи, друг по несчастью.

-То милый друг, то по несчастью. Моргана, вы пугаете меня, - Ланселот встал рядом, вдохнул воздух ночной свежести, пробравшийся в самые лёгкие, рыцарь снял плащ со своих плеч и положил его на плечи Морганы.

Фея вздрогнула, когда ткань плаща обожгла её обнажённую кожу. Она попыталась отшутиться и сбросить ткань, но не смогла. Порыв был таким простым и таким сложным. Она не видела подобного от кого-то раньше.

-Спасибо, - прошептала она. – Ланселот…

-Да? – он повернулся к ней.

-А как ты понял, что ты её любишь? – Моргана сама не верила, что спросила, но ей нужно было знать!

-Как? – он задумался над словами феи. – Очень просто, леди. Я понял, что смерть мне не страшна. Мне страшно – не видеть её, не слышать её. А умереть – нет. И если у меня будет выбор между всей славой мира, всем золотом и долгой жизнью и ею…одним её взглядом. Я выберу её.

-Это странно, - Моргана поёжилась, хотя плащ был достаточно тёплым. – Я не понимаю, жизнь она ведь…

Моргана не закончила, уронила голову на руки, спряталась.

-Леди Моргана, я могу вам чем-нибудь помочь? – Ланселот осторожно коснулся её пальцев.

Фея усмехнулась:

-Не называй меня никогда «леди». И ещё, скажи мне, можно ли любить двух мужчин сразу?

-Вам или вообще? – с просил Ланселот, справившись с первым удивлением.

-Исчерпывающе…- она отвернулась, злясь на себя за излишнюю откровенность.

-Артур и Уриен? – предположил Ланселот. – Ваш брат и граф?

Моргана рассмеялась, глядя в лунное небо и только отсмеявшись, ответила:

-Один раз прав, другой раз – нет. Где как – не скажу. Но второй Мелеагант.

-Вам нужен тот, кто сильнее вас…- признал Ланселот. – Артур и Мелеагант враги. Вот и рвётся ваша душа на две части. Но никто не решит за вас, знайте. За кого вы бы умерли, Моргана?

-Да я просто так готова умереть, - прошептала фея, поражаясь сообразительности рыцаря.

-А вот этого не смейте говорить никогда, - серьёзно возразил Ланселот.

-Как же вы меня все...- вздохнула Моргана привычную себе фразу и распахнула одну сторону плаща. – Иди сюда, шевалье, ночь отвратительно холодна. В замке духота, а свобода ледяным ветром бьёт. Да не смущайся ты, я кусаюсь только по выходным!

Глава 2

Ветер был мягким, ласковым, шёлковым. Этот ветер овевал Землю Фей, обнимал и укутывал в своей колыбели, защищал.

Но только Моргана чувствовала в этом ветре скрежет металла и вой.

В темноте виден силуэт отца. Броситься к нему, кружиться вокруг, обнять крепко-крепко. Мать в праздничном наряде прижала руки к сердцу, довольная скорым возвращением мужа. И вдруг – ветер. Распахивает окно, раздувает тяжёлые занавески сильным порывом. И Моргана слышит зловещий шёпот и скрежет…и вой. Раздирающий, плавящий вой.

Отец делает шаг в темноте коридора. Маленькая девочка делает шаг прочь, ещё не осознавая ничего, но чувствуя, что грядёт что-то очень страшное.

Нет, пожалуйста. Только не это! Прошу…

Но молитвы не слышны. Моргана кричит, но её крик безмолвен. Он не может произнести и звука, скованная чарами. Моргана слышит вой ветра.

Лязгнув об пол, падает оружие, какие-то элементы кольчуги и отец делает ещё шаг к матери. Моргана пытается поймать взгляд отца и видит за взглядом родных глаз – чужой, мертвенный.

И ударяет в грудь порыв ветра. И вой проникает в самое сердце, разрушая хрупкий сосуд – тело человеческое. Тяжко, муторно.

Маска. Это не отец. Это чужой. Лицо её отца это маска! Мама, взгляни на меня. Мама, услышь меня. Мама, пожалуйста…

И вой. Снова вой. Теперь уже он исходит от человеческой плоти. Женщина – прекрасная когда-то лицом высохла от горя и осознания. Она лежит на полу, раздавленная проступком, но это не она виновата. Не она. Не она!

Свёрток, противно пищащий свёрток с младенцем. Ударить, швырнуть об пол – всё из-за него! нет. Не может.

И снова ветер. И снова в грудь ударяет. Проходит по копне волос…

Проходит по копне волос?

Моргана очнулась от сна и села, осознав, что касания настоящие. Раз за разом, ночь за ночью она видела один и тот же сон. Видела его и в земле фей, и в землях Британии, во всех уголках. Но никто никогда не касался её волос. Дьявольщина!

Перед взором феи смущённый и разоблачённый присутствием Кей. В его руках охапка каких-то лент. Моргана сурово взирает на полоумного.

-Чего тебе? – спрашивает она охрипшим от сна голосом. – Убирайся немедленно, пока жив!

Кей смущённо что-то бормочет, но Моргане не разобрать его слов.

-Что? – переспрашивает она злобно. – Вон отсюда. И не смей приходить!

-Я, я только хотел…вот, - Кей глупо показывает на какие-то ленточки в руках. И Моргана с презрением морщится – яркие шёлковые змейки ей не по нутру.

Кей принимает презрительное выражение на лице феи на свой счёт. Бросив ленточки на пол, он оскорблённо начинает вопить, идёт в атаку:

-А чего ты такая злая? Вон, у Гвиневры ленточки в волосах и она добрая. У Леи ленточки. И она счастливая. А ты злая, потому что у тебя ленточек нет! Я тебя доброй хотел сделать! Ленточек принёс…

Моргана, пытаясь осмыслить услышанное, провела ладонью по волосам, и её пальцы тотчас запутались о шёлковый шнурок ядовито-розового цвета.

-Какая гадость,- зашипела Моргана, вырывая из волос ткань. – Забирай свои ленточки и убирайся отсюда! Немедленно!

Кей пытается протестовать, но под строгим взглядом Морганы не находит слов и действий. Роняя то тут, то там ленточки, он выбегает из её покоев, словно обожжённый.

Моргана запечатывает взмахом руки дверь. Теперь до утра никто не войдёт к ней. Никто! Никто.

Она слезает с постели, решив успокоить нервы стаканом ледяной воды, но тут же наступает на ещё одну шёлковую отделку. Выругавшись, Моргана поднимает кусочек шёлка и смеётся. Безумно. Страшно. Глухо.

***

-Можно ещё раз обойти коридор и доложить, что всё в порядке, - обрадовал Гавейн своего напарника. Но Ланселоту слова Гавейна не принесли облегчения, напротив – лишь усугубили его мрачность.

Конечно, пока он бродит по коридорам, патрулируя на предмет внезапных происшествий, можно попытаться не думать о Гвиневре. Но когда остаёшься один в своих покоях…

Гвиневра приходит к нему в каждом отражении стекла, в каждом неровном дуновении свечи, в каждой тени. Сегодня Ланселот проснулся от того, что прошептал её имя. так и оказаться в немилости короля недолго.

-Да, пожалуй…-нехотя соглашается Ланселот и останавливается. – Слышишь?

Не то сдавленный хрип, не то стон где-то совсем рядом, за углом. Два рыцаря прислушиваются, чтобы определить направление:

-Туда! – указывает рукой Гавейн в одно из ответвлений коридора, уже скрываясь в его тенях.

Ланселот торопится, не зная, что случилось. Скорее всего – очередная служанка рыдает от какой-то мелочи, но если нет? Если что-то серьё…

Кей? Полоумный сводный брат короля сползает по стене и жалобно – трусливо хнычет в темноте коридора. Вот беда! Потерялся что ль?

-Что с тобой? – Гавейн ласково треплет по плечу Кея и тот поднимает заплаканное лицо на рыцаря, не выпуская из рук какие-то цветные ленточки.

-Она останется злой, - выдавливает сквозь сдавленные хрипы сумасшедший и снова заходится плачем.

Гавейн мрачно переглядывается с Ланселотом:

-Ты что-нибудь понял?

-Ничего, - отзывается рыцарь и склоняется к сумасшедшему. – Эй, Кей…кто «она»?

На мгновение Ланселот не может дышать, ему приходит на ум Гвиневра. Но она ведь не злая! Но тогда…

-Моргана? – догадывается Ланселот и непонятный комок в груди становится больнее. – Ты о сестре короля?

-Да, Моргана. – Кей смотрит на Ланселота сверху вниз и тот, преодолевая брезгливость, касается его плеча, легонько похлопывая.

-Так она сама по себе злая! – смеётся Гавейн весело. – Злая женщина, но неплохая. Но…

Гавейн не договаривает, встретив взгляд Ланселота, смущается.

-Нет! – неожиданно протестует Кей, хватаясь за руку рыцаря и тот с трудом удерживается, чтобы не отнять её. – Она злая, потому что у неё нет ленточек! У Гвиневры есть ленточки – она добрая и весёлая, у Леи есть ленточки и она танцует. У служанок есть ленточки. А у Морганы их нет! Я хотел вплести ей ленточки в волосы, чтобы она могла танцевать с ними! И чтобы была счастлива.

Упоминание Гвиневры качает Ланселота, но остальное звучит так, что погрузиться в омут любви ему не удаётся.

-Ленточки…Моргана, - задумчиво пожимает плечами Гавейн. – Бред какой-то!

-Вот что, - Ланселот нашёл выход, сам не понимая, почему идёт такой дорогой, - Кей, иди спать. Давай сюда ленточки, я отнесу их Моргане. Гавейн, проводишь Кея?

Гавейн и Кей одинаково ошалело уставились на рыцаря. Ланселот вздохнул и продолжил:

-Зайду я к ней, зайду.

-Кхм, - Гавейн кашлянул и тихо, чтобы не услышал уже начавший танцевать странные танцы Кей, сказал, - Ланселот, ты бы не ходил к ней. Она же из этих, из ведьм. Мало ли чего удумает?

-Из фей! – со злостью отозвался Ланселот. – она не ведьма.

Ланселот вырвал из рук полоумного Кея ленточки и направился по коридору быстрым решительным шагом, злясь сам на себя. Вот зачем ему понадобилось выручать Кея? Идёт теперь как идиот к Моргане. В лучшем случае – та просто его на смех поднимет. В худшем – наглядно продемонстрирует, что можно сделать с ленточками и рыцарем с помощью магии ночью.

***

Лея была не просто танцовщицей при дворе и служанкой. Она была ещё и глазами Морганы. Мало кто знал об этом даре. Наверное, из всего двора – Мерлин и Моргана. Лея умела входить в картины своим поднятым из преисподней духом, оглядывать коридоры и слушать, и видеть.

-Ланселот идёт! – прошептала юркая служанка, материализуясь в комнате Морганы.

Моргана полулежала с закрытыми глазами на полу, вслушиваясь в тишину ночи, когда к ней вбежала Лея.

-Ну и пусть идёт! – отозвалась фея, даже не открывая глаза. – Ему уже давно пора куда-нибудь пойти.

-Он сюда идёт! – возвестила Лея, с трудом переводя дух.

-Сюда? – Моргана быстро села на полу, безжалостно сминая чёрное расшитое каменьями и нитями серебра платье. – На кой чёрт?

-С ленточками, - заговорщически подмигнула Лея, крутя в тонких пальцах поднятые с пола кусочки ткани, что оставил Кей в поспешном своём бегстве.

-Чего? – Моргана решила что ослышалась, а затем, что сошла с ума. – С какими ленточками? У нас, что теперь новая угроза? Или новая забава? Обвей Моргану ленточками непонятно зачем? Что за бред?!

-Вы откроете ему? – Лея хлопнула глазками, будто бы не замечая шокированности Морганы.

-Если только с тем, чтобы хорошенько его ленточками и придушить! – злобно возвестила фея, взмахом руки распечатывая дверь.

Ждать пришлось недолго. Не успела Моргана даже расчесать свои волосы, как раздался вежливый стук.

Лея, таинственно улыбаясь, открыла дверь. На пороге возник бледный Ланселот.

-Леди Моргана, простите, что так поздно.

-Скорее – рано! – надменно отозвалась Моргана, не прерывая своего туалета. Она не оборачивалась к рыцарю, наблюдая его смущение и топтание на пороге в огромном овальном зеркале в тяжёлой серебряной раме.

Это зеркало было создано примерно пятьдесят лет назад и за годы службы королям и королевам оно ни разу не было разбито или треснуто. Однако когда Артур решил сделать Моргане по-настоящему королевский подарок и Мерлин посоветовал ему приобрести для сестры этот предмет, считавшийся образцом искусности в мире зеркал, Артур не оценил всей хрупкости подарка. Не оценили его и рыцари, грубо схватившие зеркало…

Теперь в самом низу на зеркале появился маленький скол. Его можно было запечатать магией, но тогда нарушилась бы история зеркальной глади, его историческая ценность. Тогда всё уже приобрело бы ненастоящий, фальшивый отзвук.

В целом это было самое обычное зеркало, в самой обычной витой серебром раме-орнаменте из листьев и цветов, так что – останавливаться на нём долго не имеет смысла.

Но Ланселот почему-то впился взглядом в это зеркало так жадно, словно надеялся, что оно рассмеётся и заберёт его в неведомый мир.

-Зачем явился, рыцарь? – напомнила Моргана, которая была в не самом лучшем расположении духа.

-Кей просил передать ленточки.

Моргана застонала как от боли.

-Опять? – фея поднялась изящно-грациозно, диковато-грубая в своих движениях, но какая-то одновременно с этим и плавная. – Опять ленточки? Что он сказал? Что я из-за этих кусков ткани стану доброй, так?

Она говорила громко, но совсем не замечала этого в припадке гнева. Моргана вырвала одну из рук рыцаря, накинула ему на шею, но тот даже не дёрнулся. Лишь сказал, глядя ей в глаза:

-Вы и без них добрая, леди Моргана.

-Я тебя придушу…- пообещала зловещим шёпотом Моргана, затягивая лёгким узелком ленточку и постепенно углубляя узел. Шёлк впился в горло рыцаря, но тот не дёрнулся, чтобы вырваться из ласковой удавки. – Придушу, слышишь?

-При…иду…те, - прохрипел Ланселот, не делая никакой попытки освободиться. Он хрипел, его начинало потряхивать от нехватки кислорода, но он не освобождался.

Моргана изучала его лицо недолго. Сдалась. Разодрала ленту, развернула Ланселота за плечи и крикнув ему:

-Идиот ничтожный! – вытолкнула его в коридор…

Прямо в руки Уриена Мори.

-Я мечтал о встрече с вами, Ланселот, но всё-таки не так, - первым нашёлся граф, пока Ланселот возвращался в полностью вертикальное положение, растирая покрасневшую шею. Уриен заметил это, усмехнулся:

-Моргана, ты пыталась сделать поводок нашему благороднейшему?

-Не твоё дело! – обозлилась фея, выхватила у Ланселота из рук несчастные ленточки, коротко кивнула: - спасибо, рыцарь. Можете быть свободны!

Ланселот поклонился и скрылся в коридоре.

-И что это такое было? – спросил Уриен, заходя без приглашения в покои Морганы. – Как часто это создание приходит, и почему я об этом не знаю?

-Это не касается вас, граф. Я женщина свободная, зову того, кого хочу. Вас вот совсем не хочу видеть.

Лёгким взмахом руки Моргана выбила из-под Уриена кресло, но то не упал, мгновенно распрямился и стоял теперь в комнате, глядя на фею.

-Тебе, Моргана, пора выбрать на чьей ты стороне, - тихо произнёс Мори. – На стороне Артура легко проиграть, знаешь ли.

-А на стороне Мелеаганта даже выиграв – легко потерять жизнь! – в тон ему отозвалась фея, и наблюдая изменившееся лицо графа, усмехнулась, - да, Уриен, ты совсем не умеешь прятать письма от него.

-Мы с тобой можем быть сильнее всех, - увещевал Уриен, приближаясь к ней.

-Закрой глаза…- попросила Моргана неожиданно тихо и робко.

Уриен, озадаченный, но умеющий воображать, покорился, с улыбкой застыл в комнате, ожидая поцелуя от горделивой феи. Она приблизилась так, чтобы он слышал, коснулась его волос, погладила по щеке и, слегка коснувшись его губ своими, в мгновение ока оказалась уже возле дверей, позволяя Уриену постепенно осознавать, что его магическим образом связали ленточки…шёлковые и издевательски-яркие. Руки и ноги обвили кусочки ткани, а чтобы храбрый рыцарь не мог кричать, Моргана закрыла ленточкой и рот. Сейчас возле двери она даже не пыталась скрыть своего смеха.

-Тебе идёт больше, чем мне, - рассмеялась она. Её смех подхватила и Лея, наблюдающая за бешено вращающим глазами, графом. – А Кей был прав – ленточки сделали меня веселее! Не переживай, дорогой граф, я вернусь и освобожу тебя!

Моргана послала ему воздушный поцелуй и выскользнула за дверь. Улыбаясь от содеянного лёгкого хулиганства, фея не заметила, как влетел в Мерлина.

-Ты чего подозрительно весёлая? – мрачно спросил он, глядя с подозрением на Моргану.

-Да так. – отмахнулась фея. – Ленточки, все дела…женские штучки, ты не поймёшь!

-Ладно, - Мерлину, похоже, не был интересен ответ Морганы. – Пошли со мной. Иначе, я боюсь, что я сейчас вполне физически ударю короля посохом. По голове. Или головой. Об стол. Об круглый. Три раза.

-А в чём дело? – Моргана разом стала серьёзной. Вместо ответа Мерлин протянул ей свиток пергамента. Фея на ходу развернула его, впилась глазами в строки и выругалась. – Четыре раза, Мерлин. Четыре раза об стол.

-Ну…раз дама просит, - притворно вздохнул Мерлин. – Тогда уже пусть будет пять.

Глава 3

-Подайте мне короля! – крикнул Мерлин, входя в королевский зал. – Так, всех рыцарей и мимо проходящих прошу очистить помещение. Моргана, закрой дверь, будь хорошей феей.

Моргана фыркнула, но ничего не сказала. Встала у дверей, готовая закрыть их после того, как последний из рыцарей выйдет.

Артур нахмурился, услышав такие слова друида, и остановил потянувшихся к выходу рыцарей:

-Стойте! Мерлин, ты говоришь с королём! – Артура явно раздражало, что, несмотря на всё произошедшее, на коронацию, Мерлин всё ещё наставляет и поучает его. Артур горел жаждой самостоятельной деятельности.

Мерлин улыбнулся:

-Для вашего блага, мой король, я советую не допускать даже самых верных слуг своих до государственных дел.

-У меня нет тайн от народа! – запальчиво воскликнул Артур и Моргана закатила глаза – мальчишка на троне…в самом деле.

-Как вам угодно, ваше величество, - склонился в почтении Мерлин и, иронически взглянул на Моргану, - дорогая Моргана, открой, в таком случае, окна, будь хорошей феей.

Моргана, предвкушающая шоу, поспешно распахнула окно. С другой стороны зала на помощь ей бросился Ланселот. Они открывали окно за окном, а Мерлин молчал, ожидая, когда они закончат. Моргана оставила ему на откуп последнее, но тот лёгким знаком попросил её приблизиться и поспешно сунул в руку записку.

Моргана, сжимая в руках клочок бумаги, поражённая таким обстоятельством, заинтригованная отошла и встала напротив престола, в стороне от Мерлина, ближе к окну

-Ваше величество, - Мерлин извлёк показанное Моргане письмо, - вы знаете, что вы совершили?

-Я отдаю отчёт в своих действиях, - мрачно отозвался Артур. Он ёрзал на своём троне, нервничал, сжимал руки в кулаки и смотрел куда-то в сторону, избегая прямого взгляда на друида.

-В таком случае, мой король, объясните мне, пожалуйста, почему вы отправили ультимативное письмо графу Монтгомери? Это богатейшие феодалы на северо-востоке. Объём добываемого ими зерна…

-Граф Монтгомери непочтительно отозвался о своём короле! – влез Гавейн, обрывая Мерлина.

-Между нами, - теперь уже влезла Моргана, - вы, Гавейн, если я не ошибаюсь, рыцарь и только. ваша обязанность – воевать и охранять. Наша обязанность – сделать так, чтобы королевство жило не только войной. Ваше величество, при всём уважении…

Моргана сделала паузу и не без иронии продолжила:

-При всём уважении к семейству Монтгомери, я понимаю – их характер не самый… доброжелательный. Но что же теперь? Они – сильнейшие союзники! Более того – наш союз с землями Монтгомери – единственная возможность противостоять…

Фея не закончила. Она не могла заставить себя произнести имя. Заветное имя. проклятое имя. Жгучее, горящее где-то в глубине её души, тёмное, подавляющее.

На помощь пришёл Мерлин, украдкой взглянувший на Моргану:

-Принцу де Горру. А что до «непочтительно отозвался»…

-То давай теперь каждого из народа, кто называет тебя бастардом…- на слове «бастард» Моргана повысила голос, чтобы он точно коснулся королевской аллеи, где в этот час прогуливались служанки, которые услышав это слово, притихли, - а таких, смею тебя заверить, много, арестовывать, драть плетьми и ссылать? Артур, это неразумно. Народ говорил, и будет говорить. И не всегда это будет то, что ты хочешь слышать.

-Нужно реагировать, Артур, - мягко прервал Моргану Мерлин. Она говорила верные, на взгляд друида, вещи, но делала это бестактно, не подозревая, какую буря рождают её слова в душе короля. – Но реагировать не всегда. И не на всех. Не стоит бросаться на тех, кто слаб, ничтожен и слишком громко вопит. Потому что, идя против слабых, ты упадёшь до их уровня, а идя против громких – привлечёшь внимание.

-А иногда, мой брат, - иронически отозвалась Моргана, - нужно и вовсе не реагировать. И здесь как раз такой случай!

Гавейн хмурился. Он не понимал, почему бесчестье сопровождает путь короля и необходимо терпеть оскорбления от кого бы то ни было, если Артур – король! Никого выше ведь нет, верно? Артур что-то понимал, но признать поражение не желал. Упрямец. Как отец. Весь в Утера!

Моргана, кажется, тоже подумала об этом, потому что плечи её дрогнули, словно от порыва мелкого ветра налетевших воспоминаний из детства, но никто, кроме Мерлина и Ланселота этого не заметил.

-Вы замёрзли? – подорвался рыцарь, обращаясь к ней.

Моргана обалдело взглянула на него, не понимая, о чём он говорит. Как-то неопределённо пожала плечами, но Ланселот поспешно запахнул окно и принялся расстёгивать свой плащ.

-Ланселот, бога ради, прекратите раздеваться! – взмолился Мерлин раздражённо. – Артур, я…

-Я король! – Артур поднялся со своего трона. – Я король, слышишь ты, Мерлин? И ты, сестра, услышь тоже! Я имею право сам решать, с кем заключать союз, я имею…

-Да имеешь, имеешь! – успокаивающе взмахнул рукой Мерлин. – Только…

-И с кем же вы, ваше величество, собрались союз заключить? – голос феи сочился ядом такой лести и ненависти, что на мгновение Гавейн обернулся к ней, хотя прежде даже старался не смотреть на неё.

Но Артур не заметил этого яда. Он расправил плечи и ответил:

-С герцогом Кармелидом. Отцом моей жены.

Мерлин захохотал. Вынужденно отступил, задыхаясь от сумасшедшего смеха, согнулся пополам.

Моргана выругалась, подошла к ближайшему рыцарю, вырвала из его рук кубок и осушила его одним глотком. Отдышалась, вернула в руку рыцарю сосуд и бросила презрительный взгляд на Мерлина…усмехнулась и тихим, подозрительно ласковым голосом начала:

-Ваше величество, мой милый брат…

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и разразилась таким воплем, что дрогнули витражные стёкла в окнах и звякнули кубки:

-Ты идиот!

Мерлин унял смех и изумлённо воззрился на Моргану, но оспаривать не стал. Гавейн и несколько рыцарей подорвались, готовые броситься на неё.

-Извинись перед королём! – закричал Гавейн, хватаясь за меч.

Артур побледнел от гнева и сжал руки в кулаки, глядя на неё с ненавистью. Ланселот со страхом взглянул на фею, явно не зная, что ему делать.

-Закрой рот! – посоветовала Моргана вежливо. Один взмах руки, резкий скрежет и Гавейна отнесло к стене. – Ещё желающие есть?

-Говорил же, ваше величество, - подал голос Мерлин, - отпустили бы вы рыцарей.

-Моргана! – гневно окликнул её Артур и сделал несколько решительных шагов, но остановился, со страхом глядя на сестру. Она была сильнее его и явно могла убить. Но и ронять позицию короля… - Моргана, - уже более миролюбиво позвал Артур.

-Я присоединяюсь к ней. – Неожиданно сказал друид. – Ваше величество, герцогство Кармелида – единственная граница между землями королевства и землями Мелеаганта. Мне разве нужно объяснять вам, что такой союзник…ненадёжен. Кармелид никогда не отличался особенным…настроением патриотизма. Он слаб. Его положение печально. Он не пойдёт против Мелеаганта, тот его сразу превратит в порошок. Мелеагант очень будет искать повод для того, чтобы уничтожить Кармелида. Заключение договора с принцем де Горром – это спасение. Саксы не дают покоя, народ голодает. Война с ним уничтожит народ.

Артур отступил к трону, растерянный, слабый и жалкий. Беспомощно оглянулся он на своих рыцарей.

-А земли Монтгомери – севернее земель Кармелида. Он мог бы…защитить нас. Мелеагант не пошёл бы через них. Но теперь пойдёт.

Моргана выплюнула эти слова жестоко и почти безразлично. Но во взгляде её скользнула печаль такая болезненная, что сердце Артура сжалось от жалости к ней.

-И придёт к нам Мелеагант в союзе с Монтгомери, - закончил радужную перспективу Мерлин. – А всё из-за письма.

-Твоего письма, - безжалостно прикончила Моргана.

Артур оглянулся на Гавейна, с трудом стоявшего на ногах, на рыцарей в разной степени смущения, которые усиленно делали вид, что не слышали ничего. На Ланселота, который смотрел на Моргану и Мерлина…наконец, взгляд его обратился к советникам. Мерлин кивнул ему дружелюбно, улыбнулся успокаивающе:

-Если действовать быстро, ваше величество, всё ещё можно исправить…

-Быстро это не к нам, - Моргана не была настроена так дружелюбно как друид. – Нам нужно выяснить, где мы ошиблись, поспорить, правда ведь?

-Что мне делать? – Артур переводил взгляд с наставника на сестру и обратно. Моргана дёрнула плечом:

-Молиться, если умеешь…

Взгляд Артура стал совсем тусклым и фея сжалилась:

-Можешь на меня молиться. Я поеду к Монтгомери. Попробую убедить его не разрывать союз с нами.

А заодно увидеть Мелеаганта. Хотя бы краем глаза. Хотя бы услышать его голос издалека. Прижаться к нему, к его мантии – и вовсе счастье.

Но Артур, как и его отец, умел мастерски рушить надежды. Как утопающий схватился он за этот шанс, за эту надежду:

-Да, Моргана!

Он бросился к ней, обнял, Моргана отстранилась с нарочито хмурым видом, но с трудом прогнала улыбку…

-Ланселот, поедешь с ней! – резко добавил Артур, довольный тем, что призрачные шансы ещё есть.

-Простите? – возмутилась фея. – С какого дьявола? Я что, слабая и беззащитная?

Гавейн слегка дёрнулся, вспомнив, как легко совсем недавно Моргана вывела его из битвы.

-Нет, что ты, сестра! – Артур ласково взял сестру за руку. – Я просто хочу знать…мне так спокойнее.

-А мне нет! – обозлилась она, вырывая руку, - он задержит меня!

-Леди, - подал голос Ланселот, кивнув ей почтительно, - я быстро езжу верхом, привык к трудностям в дороге и я почту за честь сопроводить вас.

-Или поеду я…- вставил Мерлин, глядя на Моргану с усмешкой. Он догадывался. Давно догадывался, что та не просто так не может произнести одно имя.

И увидеть Мелеаганта. Или. Что ещё хуже, услышать от Монтгомери, который знает обо всём, что происходило не так давно в землях принца, о ней? Немыслимо.

-Хорошо, я поеду! – бросила Моргана, сдаваясь, прикидывая, где бы отвязаться от Ланселота на пару часов…или как отвлечь, чтобы увидеться с ним? С её принцем. Впрочем, самообман!

Мелеагант не видит в ней никого дальше своей любовницы. Вряд ли он вообще помнит о ней что-то.

-С Ланселотом? – уточнил Мерлин, улыбаясь.

-С Ланселотом, - подтвердила она, сдерживая лёгкую дрожь в кончиках пальцев, которые будто бы снова легли на плащ Мелеаганта и нащупали серебряные узоры на ткани…

***

Только в коридоре, подходя к своим покоям, Моргана вспомнила о записке от Ланселота, которая была ею спрятана в рукаве платья. Оглянувшись, она завернула за угол и прочла написанные тонким летящим почерком строки:

«Леди Моргана, простите мне мою выходку и то, что я пишу к Вам, но мне нужна некоторая помощь…прошу Вас, заклинаю именами небес и святых, будьте моей феей, помогите мне! Моё счастье, моя жизнь – это всё в Ваших руках. Прошу, если Вы знаете всё о моей любви, о моей нежной привязанности сердца и души, устройте мне встречу…с Нею. Будьте моей заступницей, спасите меня от тоски, ведь увидеть ЕЁ я не могу без посторонней помощи, кроме как на пирах и в Общей Зале. А я очень хочу почувствовать ЕЁ образ, священный и бесконечный… помогите мне её увидеть. Я даже не заговорю с нею. Я просто хочу видеть ЕЁ, моего Ангела, мою королеву! Я отдам жизнь за вашу помощь. Я отдам вам всё, что у меня есть. Я покрою себя бесчестьем, если это будет угодно Вам. Помогите мне, леди Моргана! смиренный слуга ваш – Ланселот».

-Попался! – глаза Морганы полыхнули коварным огоньком. Она мгновенно составила интригу. Новую интригу. Конечно, она легко устроит встречу с Гвиневрой. Конечно…ведь королева сходит с ума от любви к Ланселоту. О… это же можно ещё и Гвиневру сделать её должницей! О, Боги! счастье близко. Близка расплата для Артура, для Мерлина. Близко её собственное счастье!

Спокойно, Моргана. Тише! Сердце-сердце, тише, тише! Иначе кто-нибудь услышит твой нервный стук и найдёт…

Нет! Моргана сложила записку в четыре раза и сунула её в корсет, поправила лиф и, как ни в чём небывало, вошла в свои покои.

-Дьявол! – взвизгнула она, напуганная увиденным.

Про графа Уриена, завёрнутого в ленты, она напрочь забыла и сейчас была удивлена. Граф с укоризной воззрился на неё.

-Ох, прости меня, - Моргана улыбнулась и принялась развязывать несчастного.

-Надеюсь, что после этого, - обиженно растирая затёкшие руки и шею, спросил Уриен, - несчастному рыцарю полагается нежный поцелуй?

-А как же, - усмехнулась Моргана. – Обязательно! Лея, поцелуй графа!

Лея юркнула к нему и обвила руками его шею.

-Уйди. – Мори оторвал от себя девчонку, которая со смехом исчезла в комнатке для прислуги. – Я не о ней, Моргана.

-Ну, - Моргана пожала плечами, - Ланселот мой должник. В принципе, он не откажет моей просьбе…

-Лансе…- Мори передёрнуло от отвращения. Он взял фею за руку, разворачивая к себе, но Моргана отстранённо вырвала ладонь и отвернулась. – Моргана, сколько можно? Сколько ты ещё будешь меня терзать? Я предлагаю тебе всё, но ты…

В дверь постучали. Обрадованная неожиданным избавителем, Моргана бросилась отпирать. возникший на пороге Мерлин с удивлением увидел в глазах феи слёзы, но ничего не сказал. И не удивился, заметив графа в её покоях. Спросил лишь:

-Граф, вас не было при Артуре сегодня.

-Государственные дела, - злобно блеснул глазами Уриен, испепеляя взглядом Моргану, но та даже не обернулась.

-Хорошо, - кивнул Мерлин. – Оставьте нас.

Уриен нехотя подчинился и вышел, с усмешкой взглянув на фею.

-Ты едешь завтра, - заговорил Мерлин деловито. – Ланселот сопроводит тебя. Ему…вредно находиться в замке столь часто. Так, вот это письмо ты передашь на обратном пути герцогу Кармелиду.

-Поняла, - кивнула Моргана. – Я попробую исправить…

-Этого уже не исправить, - вздохнул Мерлин. – Война начнётся. И скоро. Монтгомери не прощают обид. Ну и…Мелеаганту передавай мой привет.

Моргана испуганно взглянула на друида, но тот успокаивающе улыбнулся:

-Возможно, я не совсем верно составил заклинание для меча. Возможно, чистое сердце – не самый лучший выбор для короля. Должно быть что-то ещё… Возможно, Моргана. А возможно – нет. Кто знает?!

Глава 4

-Гвиневра, дорогая моя сестра… - голос Морганы был наполнен такой сладостью, певучей и нежной, а на лице феи была такая маска доброжелательности, что заподозрить её в корыстных целях не представлялось возможным.

Гвиневра подняла голову, отвлекаясь от полушутливой болтовни со служанками, взглянула на Моргану и взгляд её потеплел. Королева поднялась навстречу сестре своего мужа, и фея внезапно заметила, как изменилась Гвиневра за это время. Не прошло и месяца со дня, как официально она стала женой Артура, но не было на лице этой девушки счастья. Скорбь немым полотном легла на черты нежного облика, лицо стало бледнее, в движениях появилась болезненная рваность чувства. В глазах стояла бесприютная тоска.

На мгновение Моргане стало жаль девушку. И в то же время ещё одно чувство накрыло фею с головой ядовито-зелёным шёлком. Зависть. То, что сушило Гвиневру изнутри, было столь сильным чувством, столь глубоким и столь зловещим…что Моргана даже пожалела, что не знает сама его, не выпила этой чаши.

Порывистым движением Моргана обняла Гвиневру в ответ, на мгновение, пожелав ей про себя удачи и искренного счастья.

-Пошли прочь, - сухо бросила Моргана в сторону служанок. Те нахмурились, не зная, как действовать. – Живо!

Гвиневра сделала неровный шаг, чтобы остановить их, не понимая, зачем Моргана прогоняет её свиту, но фея остановила королеву по-хозяйски, грубо.

Служанки выскочили как ошпаренные. Юркие, тонкие и ладные собой, схожие между собою, одинаково глупые на взгляд Морганы, расходные. Такими можно жертвовать без разбора, таких можно подкладывать под графов и герцогов, с помощью таких можно добывать информацию… кто будет разбираться, что там, на душе у одной из них? Никто.

Гвиневра стояла перед Морганой, опустив голову. Она была на голову выше феи, но сейчас под её взором, острым и проникающим в самую глубину души, сжалась, движимая бесконечностью вины. Ещё бы…она ведь поняла, что совсем не любит Артура. Предала его любовь, обменяв на любовь рыцаря. Король пал в её сердце, уступив место рыцарю. Сумасшествие. Безрассудство.

Моргана похлопала Гвиневру по плечу, ласково, понимающе. И чуждо для себя.

-Сестра, - позвала фея и Гвиневра подняла голову, глядя сквозь слёзы на сестру своего мужа.

-Я рада твоему приходу, я…- Гвиневра отшатнулась, подумав вдруг, что недостойна таких объятий от Морганы. – Спасибо. Не знаю… твой приход он…

Она закрыла лицо руками, пряча слёзы. Слёзы душили её теперь постоянно. И она с трудом скрывалась от любопытных взглядов своей свиты. Но разве могла она скрыться от феи?

-Ты любишь моего брата? – тихо спросила Моргана, обнимая Гвиневру.

Гвиневру обожгло вопросом, рвануло изнутри – ударило тёмным огнём страха. Она попыталась закричать, что Моргана не права….нет, не из страха за себя. Из страха за то, что ей придётся признать перед самой собой этот факт. Факт того, что она потеряла чистоту своей души,

что она топит себя каждый день в гнетущем обмане, что каждую ночь она плачет по ночам совсем не от переизбытка счастья.

-Вот так…- Моргана переплела пальцы между собой, глядя на Гвиневру как зачарованная. Плавность движений королевы оставила её и теперь Гвиневра была живее, сильнее духом и как-то возвышеннее. Впервые в этой юной девушке появилась душа. И глубина.

Гвиневра отступила на шаг, слегка наклонив голову набок, она взглянула на фею и смиренно и почти равнодушно спросила:

-Расскажешь ему?

Первым порывом Моргана хотела сказать, что да. Расскажет. И в красках. Так брату будет больнее. Но тут же, встретив мысленным взором взгляд Артура, который покроется навсегда пеленой бесконечной ненависти и горя, встретив реальный взгляд Гвиневры, в котором читалось, что она готова принять и смерть, и позор, заменяя этим терзание своего скорбного духа, поняла, что нет… промолчит.

Во всяком случае – пока промолчит.

Моргана тянула с ответом, впитывая напряжение, наслаждаясь и упиваясь своей властью. Подумать только, одним словом она может разрубить душу Артура, а может – спасти. Хотя бы на время. Божественная власть. Сила.

-Нет, - ответила фея с усмешкой. Села в одной из цветных кресел и почти сразу вскочила с проклятиями, обнаружив, что села на шитьё. Цветные ниточки поползли по полу. Моргана швырнула кусочек ткани в сторону, разозлённая на такую мелкую досаду.

Лицо Гвиневры изменилось. К скорбному чувству прибавилось недоверие. И изумление.

-Почему? – спросила королева, делая шаги к своему месту, не сводя взгляда с Морганы. – Почему? Он ведь твой брат!

Моргана с удовольствием упала в мягкое и теперь уже свободное кресло, и лукаво улыбнулась, глядя на измождённую Гвиневру.

-Почему? – переспросила фея и сделала вид, что задумалась. – Потому что я не обязана причинять брату боль раскрывая ему чужой грех. Потому что сама я не знала того, что гложет тебя. Потому что…

Моргана поперхнулась словом и не решилась добавить, что завидует и что уже вплела Гвиневру в свою многоуровневую интригу.

-Потому что хоть кто-то должен иметь шанс на счастье, - выкрутилась фея. Выкручиваться из сложных ситуаций было её основным занятием. С недавних пор – даже официальным. Именно по этой причине она и имела голос в совете, присутствовала на заседаниях и могла вести многие дела. Артур понимал, что не создан для переговоров, дипломатии и договоров с герцогствами, а Мерлин просто имел слишком высокий уровень морали…с чего-то…и отказался заниматься подобным.

Гвиневра с минуту обдумывала слова феи и отвернулась к окну, задумчиво вглядываясь в небо, которое постепенно розовело, погружаясь в пожар. Похожий пожар царил и в сердце Гвиневры. И не было спасения.

-Я всё думаю сказать ему, - выдохнула королева, обнимая себя за плечи.

-И что будет? – развязно поинтересовалась Моргана, раскидываясь в кресле совсем не так, как подобает леди. Признание Гвиневры привело бы к тому, что Артур неизменно скорбящий, печальный, отпустит и её, и Ланселота далеко-далеко, на свободу, в их любовь. Это не для Морганы. – Знаешь, что будет?

Гвиневра пожала плечами. Равнодушно и тускло:

-Мне всё равно, что он сделает со мной.

-Похвально, - не сдалась фея. – Но я думала, ты любишь Ланселота…

Гвиневру снова обожгло. Раскрыта. Поймана. Как? Боже, услышь. Защити! Защити его!

-Так ты и имя его знаешь? – королева взглянула на Моргану, поворачиваясь. – Что меня выдало?

-Что вас выдало…- мстительно уточнила фея. – Знаю, да. И я думала - ты любишь его. Я ошибалась!

Гвиневра в одно мгновение оказалась у кресла Морганы. Упала на колени, вцепившись пальцами в шёлковую накидку на кресле, и та заскользила к полу. Лицо Гвиневры исказил страх…и ярость.

-Ты не знаешь, о чём говоришь! То, что я чувствую к Ланселоту… я люблю. Люблю его! Слышишь? Слышишь ты…фея? Не смей заявлять, что моё чувство лживо. Не смей!

-Поднимись, королева, - мирно отозвалась Моргана. – Если любишь, то подумай, что за твоё признание с ним сделает Артур! В лучшем случае его ждёт бесчестие. И позорная смерть. Ты этого хочешь?

Последние слова Моргана выкрикнула в лицо королеве. Оглушённой внезапным новым страхом, опустошённой.

Она снова отступила от кресла. Стояла, потупив голову.

-Поэтому я и молчу. Живу…живу так. До другой жизни молчать стану.

-С другой стороны, - Моргана снова обрела ласковость в голосе, встала и обняла Гвиневру за плечи, - с другой стороны, разве ты обязана умирать и мучиться? Ты ведь молода. Ты имеешь право на ошибку. Ты имеешь право выбирать. Ты имеешь право на счастье…

Сколько она говорила. Сколько она влила в свой голос сладкого мёда, мягкости и нежности, уговаривая, подталкивая Гвиневру к просчёту, оглушая и ослепляя её блестящими перспективами.

-Змея! – Гвиневра задохнулась от гнева, вырываясь из объятий и сетей Морганы. – Ты предлагаешь мне…за спиной….

Её трясло от гнева.

-За спиной короля…

-Ну почему же сразу так грубо! – Моргана всплеснула руками. – Послушай, Гвиневра, Артур ничего не узнает. А ты ничего не потеряешь. Я обещаю помочь вам. И, может быть, ты сама избавишь свою душу от муки выбора? Как знать…

Гвиневра сжала руки в кулаки и глаза её блеснули стальным блеском:

-Зачем ты явилась, змея? Соблазнять и искушать? Толкать на предательство?

-Вести к истинному счастью, - поправила Моргана, ничуть не злясь, но напрягаясь. Она полагала, что всё будет значительно проще, между тем, приходилось уговаривать. – Ты готова умереть так? Готова? Ланселот – рыцарь. Он никогда не опорочит твоего имени. Он всегда будет честен с тобой. А король…Артур король, Гвиневра. Вокруг него много девушек и ты не можешь не замечать, что его верность тебе всё более и более прозрачна

Это было верно. И подло. Артур в последнее время действительно заглядывался на многочисленных служанок, особенно на юркую и тоненькую Лею.

Гвиневра с мольбой взглянула на Моргану:

-Он мой муж…

-А он – твоя судьба, - припечатала фея жёстко, полезла в лиф платья и извлекла письмо от Ланселота, полученное несколько часов назад. – Прочти это, Гвиневра. Прочти внимательно. И скажи мне… скажи мне так, чтобы я поверила, что ты готова умереть в нелюбви.

Конечно же, она не смогла этого сказать. Только увидев строки, только почувствовав руку Ланселота, что их выводила, Гвиневра рухнула. Попала в сети, внутренне возродилась и умерла, сгорела, растворилась в строках и мольбах рыцаря.

Моргана с удовольствием наблюдала за превратившейся в соляной столб королеву. С усмешкой вырвала из тонких ослабевших пальцев её письмо и спрятала обратно в лиф – пригодится. Ещё как пригодится!

Затем фея налила из тонкого изящного золотистого кувшина вино, и её саму слегка обожгло – не фландрийское! Чёрт. Почему она вспомнила об этом удивительно крепком, пьянящем, ароматно-остром вине? Моргана не выносила фландрийское, но его обожал Мелеагант. А всё, что обожал Мелеагант, впечатывалось в саму Моргану.

Фея постояла с бокалом, глядя на призрачно-кровавый напиток, вспоминая тёмное фландрийское, почувствовала во рту знакомый вкус и, чтобы перебить его, глотнула из налитого бокала. Сладкая гадость коснулась губ, змеёй вкралась в горло и в желудок.

Но выбирать времени не было! Моргана поднесла кубок королеве и заставила её выпить. Гвиневра, слабая и раздавленная, заочно предавшая Артура, покорилась. Она была похожа на марионетку, каких видела Моргана в одном выступлении на городской площади во время своих скитаний. Гвиневру теперь можно было дёргать за верёвочки, пробуждать реакции. Осталось немного прежде, чем королева окончательно утратит силу своего духа! Ну же. Смелее, Моргана. Смелее!

-Вы встретитесь сегодня ночью. Ровно в полночь. У пруда, - Моргана заговорила быстро и тихо. – Встретитесь ведь, Гвиневра?

И замолчала. Ослабленная королева взяла руку Морганы в свою, и коснулась губами холодной кожи феи, запечатывая на ней благодарный поцелуй.

-А…- застыла Моргана, забыв, что хотела ещё сказать.

-Спасибо, - Гвиневра плакала, но теперь это были слёзы счастья. Она смотрела на сестру своего мужа и почти боготворила её в этот момент. – Ты спасла меня. Я увижу Ланселота. Я увижу…увижу его. Моргана, дорогая сестра…

-Так-так, - Моргана перекрыла поток благодарностей, что смущал её. – Вот ещё.

В руках феи возникла деревянная шкатулка, резная. На крышке сидели две серебряные ящерицы, увенчанные коронами. Сама шкатулка была испещрена замечательными витыми узорами.

-Открой, - предложила Моргана, протягивая Гвиневре шкатулку.

Гвиневра покорно открыла и ахнула, увидев на тёмном бархатном полотне-обивке два тонкой работы обручальных кольца с блестящими камнями.

-Моргана…- королева неуверенно взглянула на кольца и снова на фею. – Но я не…

-Это магические кольца. Они свяжут того, кого ты любишь, кто завладеет твоим сердцем с тобою, навечно. Просто подари ему одно. Тебе решать, с кем оставаться.

-Дорогая сестра! – Гвиневра обняла Моргану, пытаясь вложить в это объятие всю свою благодарность, всю любовь, всю память и счастье. – Дорогая сестра…

-Ну что ты…что ты, - Моргана вырывалась из её объятий, слегка дрожа душой. Происходящее устыдило её чувства. – Это мелочи.

-Если я могу что-то для тебя, - начала Гвиневра и решительно тряхнула головой. – Я всё сделаю.

«Ага, отдай мне чувства Мелеаганта, верни мне моего брата и убирайся прочь из замка», - с горечью подумала фея, понимая, что не хочет покидать общество королевы и сама не позволит ей уйти. И будет грустить, когда придётся…закончить её историю.

Но нужно было что-то сказать.

-Вот что, - серьёзно начала Моргана, с трудом взяв себя в руки, - приходя сюда, я не собираюсь пить эту сладкую дрянь.

Фея взглядом указала на бокал с вином перед Гвиневрой.

-Я люблю фландрийское вино, - закончила Моргана мрачно.

-Я поняла! – Гвиневра просияла. – Ты любишь фландрийское вино. Оно будет всегда!

«Да ненавижу я фландрийское. Он его любит», - едва сдержалась Моргана, но вслух только рассмеялась. Почти безумно и почти счастливо.

***

-Ланселот, цените своих друзей, - посоветовала Моргана, выныривая из темноты коридора, прямо перед рыцарем.

Он даже не испугался. Словно ждал. Словно надеялся.

-Леди Моргана, - он склонил голову в почтительном поклоне. – Я рад вас видеть.

-Не сомневаюсь, - кивнула Моргана и поманила Ланселота за собой в тёмный провал коридора.

Там, скрывая от случайного взгляда, она прижала его к стене и шёпотом спросила:

-Вы всё ещё любите Гвиневру?

Ланселот полыхнул изнутри недоступным пламенем для Морганы, с трудом сдержался от крика:

-Да!

-Тихо! – прошипела фея. И тут же снова стала ласковой, - тогда ликуйте, шевалье! Ликуйте и целуйте мне руки! В эту полночь вы встретитесь с Гвиневрой у пруда.

Ланселот охнул, ошеломлённый приветствием. Забыв всякое приличие, он вырвался из хватки Морганы и бросился по коридору.

-Стоять! – прошипела Моргана и рыцарь остановился. Обернулся в смущении:

-Простите, леди. Я слишком обрадовался.

-Вы несдержанны! – попеняла леди Моргана, подходя к нему. – В полночь встреча. На рассвете я жду вас у конюшни. Мы едем к Монтгомери. Опоздаете – пеняйте на себя.

-Я не подведу, - Ланселот прижал руку к сердцу. Его взгляд светился благодарностью. – Я обещаю вам, Моргана!

Фея протянула ему руку для поцелуя, и рыцарь поспешно приложился к ней:

-Благодарю вас, благодарю. Вы сделали меня счастливым человеком!

-Рыцарь, вы обещали услужить мне в обмен, - темно усмехнулась Моргана. – Я могу оказаться очень требовательна.

-Всё, что вы пожелаете! – пылко заявил рыцарь.

Моргане внезапно стало противно и тошно. От его радости, от его счастья.

-Прочь, - посоветовала она, указывая в освещённую сторону коридора.

Моргана быстро осталась одна. Она посмотрела вслед Ланселоту, вздохнула и поколебалась, не зная, куда сделать шаг. Идти к Мерлину? Снова перепалка и работа. Наставления и просьбы.

Идти к Артуру? Снова смотреть на то, как мальчишка пытается быть королём. Тошно.

Уриен? Хороший вариант, но он снова станет приставать к ней, а после Гвиневры, после Ланселота – так не хочется сравнивать поведение графа с ними!

К служанкам Гвиневры? Да ну их, к Дьяволу! Глупые и смешливые они годятся лишь на то, чтобы быть декором.

Моргана вздохнула и пошла в сад. Одна. Тяготясь своим одиночеством и упиваясь им. Конечно, в этом замке найдётся пара рыцарей, что не откажутся составить ей компанию в прогулках, пара советников всегда будет рада её обществу, но сама Моргана. Что до неё?

-Артур? – погружённая в свои мысли Моргана чуть не налетела на брата, проходя мимо своих покоев. – Ты что тут делаешь?

-Хороший вопрос королю! – обиделся он. – Я король. Я живу в этом замке. Я правлю. Этими землями.

-Что ты делаешь возле моей спальни? – уточнила Моргана, принимая на себя облик злой сестры.

-К тебе пришёл, - отозвался Артур.

Коридор встретило молчание. И король, и советница молчали.

-Зачем? – не выдержала Моргана первая.

Артур пожал плечами. Он и в самом деле не понимал сам, зачем пришёл.

-Не знаю. Захотел тебя увидеть.

-После сегодняшнего? – усмехнулась Моргана, возвращая Артура в воспоминания о лёгком скандале и просчёте Артура.

-Моргана, я не могу править без поддержки…- тихо вздохнул Артур. – Ты и Мерлин – все, кто есть у меня. Вы помогаете мне. Без вас Камелот уже сожгла бы война.

-Это факт, - согласилась Моргана, протянула руку к завязкам на плаще Артура и начала развязывать их.

Артур, испуганный действиями сестры, отпрянул:

-Да не покушаюсь я на твою королевскую честь, - усмехнулась Моргана. – Плащ хочу забрать. Прогуляться пойти… я там холодно. Или ты хочешь, чтобы я замёрзла?

-Нет, конечно, нет, - Артур выдохнул с облегчением и сам снял плащ, протянул Моргане.

Фея приняла одежду с издевательским поклоном и вдруг печально подумала сразу о двух вещах.

Первая, что вот, например, Ланселот совсем её не боится и сам укутывала в свой плащ, без какого-то намёка с её стороны.

А вторая мысль была ещё горше и печальнее…

Моргана вдруг подумала, что Гвиневра вкладывается в свою любовь и рискует больше, чем рыцарь. И что она заслуживает кого-то лучшего, чем Ланселот.

Глава 5

-Ваше величество… - в бледном отсвете луны, которая освещала лишь жалкую часть залы, появилась тонкая девичья фигурка. Она с трепетным чувством сделала несколько неуверенных шагов и остановилась, заметив подле окна тень в плаще.

Это был принц де Горр в своём скорбном духе, в своём тёмном пламени чувств.

Странная ситуация сложилась в землях бриттов! Словно бы два короля…два правителя. Артур – бастард Пендрагона, вытащивший меч, объединяющий вокруг себя герцогства и принц де Горр в северных краях, затаившийся и на взгляд народа бездействующий.

Но не на взгляд знатных семейств. Представители древних кровей слишком хорошо знали правителей северного края и не сомневались, что Мелегант выжидает, проводя какие-то подготовительные работы. Эта кровь не умела проигрывать. Эта фамилия не умела отступать от того, что считала своим…

А Мелегант считал своим трон. И жену короля – Гвиневру.

Малые земли подобные герцогству Кармелида метались в страхе. Их не считали достойными союзниками, а сами они не могли существовать без поддержки. И вот – приходил призрак, зловещим и тёмным голосом спрашивал – к кому идти на поклон? К Артуру? К этому бастарду, мальчишке на троне, который едва ли осознаёт, кем стал? Или всё-таки принц де Горр? Земли среднего звена – такие как графов Мори могли рассчитывать на некоторую передышку перед решением, перед поклоном и принятием одной из сторон. Земли крупные, такие как принадлежали, например, Монтгомери, могли себе позволить открыто поддержать кого-то или молчать…

Но вот незадача! Монтгомери не были тем семейством, что могли молчать и удерживать позиции. Напуганные сначала внезапным происхождением Артура и поддержкой мальчишки Мерлином – Монтгомери приняли…вроде бы его власть. А после, увидев истину, вернулись к истокам своей преданности северным землям и теперь искали малейшего повода, чтобы разорвать отношения с королём, назваться обиженными и на законном основании перейти к поддержке другого, более достойного на их взгляд, кандидата на трон.

К удивлению Мелеганта, Артур сам немало поспособствовал скорому отдалению Монтгомери.

-Идиот, - расхохотался Мелегант, узнав от Уриена Мори скандальный разнос Мерлина своему протеже. – Выслать ультимативное письмо Монтгомери из-за «оскорбления его величества короля Артура»! Браво, браво! Я думал, будет сложнее!

Мелегант прибывал в хорошем настроении. В последнее время это было редкостью. После того, как Артур вытащил меч, стал королём и разбил Мелеганта в герцогстве Кармелида, ещё и после Гвиневры…

Честное слово, часть слуг принца боялись даже ему на глаза показаться, опасаясь быть случайно зацепленными его гневом. Но на одну из прислужниц его этот страх не действовал. Она молчала, не утешала принца, не пыталась его подбодрить, точно зная, что это спровоцирует вспышку гнева. Она просто тихо скользила рядом, склоняла голову и иногда, когда он отвлекался или отворачивался, мрачно вчитываясь в скупые письма от своих шпионов, тихо поднимала на него взгляд и тут же смущённо отводила.

В замке принца эту девушку вообще не понимали. Не все уличные работники даже видели её. Она не была служанкой в комнатах, не прибирала, не готовила. Более того – Мелегант сам запретил всем входить в её комнату и нарушить установленный порядок её вещей. Предполагалось разное: от незаконной связи, до преступного союза.

И не подтверждалось ничего! Эта девушка скользила тенью по коридорам, прекрасно ориентируясь в них, старалась не попадать никому на глаза, в празднествах не участвовала, а сам Мелеагант к ней почти и не обращался, а если заговаривал – не выделял ничем среди прочих слуг.

Всё было странным. Даже имя её…

-Лилиан вроде, - сообщала толстая кухарка Агата в ставшие частыми свободные минуты. Принц де Горр не велел готовить пиры, не заказывал роскошных ужинов – часто вовсе забывал о еде. Его терзало нанесённое ему оскорбление.

-Нет, не Лилиан! – уверенно возражал садовник, прихлёбывая горячий травяной сбор. – Третьего дня я слышал, как она назвала своё имя молочнице – Лильен! Так и сказала: «В следующий раз принести ещё пинту молока отдельно для Лильен. Это я!»

-Чего, ей молока не хватает? – захлопала ресницами Агата. Её первым порывом по отношению ко всем людям было – накормить и напоить каждого. Естественно, первым её страхом было то, что по замку – её обители ходит какое-то голодное существо. Мгновенно перед мысленным взором Агаты предстало бледное лицо девушки-затворницы, которую она однажды встретила на лестнице.

-Да хватает, хватает! – раздражённо влезла Рози – молодая девушка из посудомоек. Она недолюбливала затворницу, ревнуя, сама не зная почему, ту к принцу, в которого влюблена была с самого своего прихода. – Вот что…ведьма она!

Агата испуганно всплеснула руками. Ведьма это плохо. Всегда плохо.

-Да ну тебя к дьяволу! – плюнул садовник. – Какая она ведьма? Скажешь тоже! Ведьмы страшные!

-А она что, красивая? – фыркнула Рози, кокетливо поправляя фартучек. – Разве лучше меня?

Такие разговоры о Лилиан были частыми. Она, может быть, и знала о них, но не откликалась. Сама приходила на кухню, собирала себе еду – нередко и на весь день, и уходила в свои комнаты. Иногда гуляла по лесу. Сама себя обслуживала – зашивала вещи, приводила одежду в достойный вид, сама одевалась. Казалось, её ничто не беспокоит и жизнь в замке принца де Горра для неё не больше, чем фон – нераздражающий, незаметный, тихий фон.

Но это была лишь видимость.

Сердце Лилиан, переступившей порог залы стучало как бешеное. И причина этого нервного стука была не в темноте, не в призрачном освещении луны, а в том, кто стоял в этой зале, в том, кто кутался в плащ…

-Ваше величество, - повторила Лилиан уже чуть увереннее. В минуты страха часто на смену растерянности к ней приходила нарочитая наглость, лёгкая, но заметная.

-Что тебе нужно? – отозвался Мелегант. Он не любил, когда кто-то нарушал его минуты размышлений, а подумать было над чем. К принцу пришло донесение из южных земель – там

снова саксонские воины разбивали лагерь. Требовалось решить – идти спасителем на юг, выручая бастарда…или ждать? Ждать, пока саксонцы пройдут по паре деревень, а бастард не сможет ничего сделать? Ждать, пока режут и жгут его народ? Оправдывает ли престол в таком случае жертвы?

-Леди Моргана прислала вам письмо, - прошептала Лилиан, радуясь, что в темноте залы не будет заметно ревностного огонька в её глазах.

-Это мне сейчас не помешает, - признал Мелегант, - стой там. Я подойду.

Неожиданная фраза тронула Лилиан, заставила вздрогнуть. Словно бы почувствовав это, Мелегант пояснил, подходя:

-Здесь...есть обо что споткнуться в темноте. Я не хочу, чтобы ты упала.

Дрожь. Странная дрожь прошла по телу девушки, заставляя сжаться. Принц возник рядом, вытащил из холодной руки Лилиан письмо и, отходя к окну, бросил:

-Вам следует теплее одеваться, Лилиан.

Он легко переходил от одного обращения к ней, к другому. В такие моменты Лилиан словно бы была отдалена и это било по душе ржавым крюком, вспарывая нежное полотно чувств.

-Учту, ваше величество, - отозвалась Лилиан обманно - спокойным голосом.

-Будет с сопровождением, - прошипел принц, забывшись на мгновение. В его руках полыхал магический огонёк ярко-белого цвета, магический шарик, призрачный…

Странно. Даже у Лилиан не сразу получилось призывать себе кусочек силы, но она никогда не догадалась бы его использовать для освещения, а он ничего, освоился быстро и, похоже, особенно не чтил силу, что была дана ему проклятой Морганой!

Призывал в качестве свечи, отчаянно издеваясь, словно бы насмешничая…

-Передай моё ответное письмо, - сказал принц, щёлкнул пальцами и перед ним возник пустой пергамент, подсвеченный тёмным контуром…

На нём прыгали строки – рвано и быстро, но Лилиан стояла далеко, чтобы видеть. Она не лезла в дела принца, но Моргана вызывала в ней острую ревность. Лилиан знала, что Моргана и Мелегант что-то затевали, что Моргана дала силу и армию теней, которых в тайне даже от прислуги дрессировал Мелегант в Восточной башне (Лилиан узнала об этом случайно); также девушка подозревала, что союзничество Морганы идёт от её чувств к Мелеганту.

Как ей хотелось заглянуть в это письмо! Но Лилиан знала, что не посмеет. Не посмеет ни за что.

Мелегант снова пересёк залу, протянул ей письмо, и Лилиан взяла, но…пальцы принца неожиданно не выпустили его. Лилиан неуверенно потянула, не понимая, что происходит – и вздрогнула, увидев как во тьме залы, прямо перед нею, полыхнули красноватым огоньком глаза Мелеганта.

Девушка дёрнулась было, но тут же отругала себя, списывая всё на бурную фантазию.

-Бедная девушка, - Мелегант сжал её руки, вытаскивая своё же письмо из них. Зашуршал пергамент.

«Убрал в карман», - подумала Лилиан, уже путаясь в собственных чувствах. Почему-то было обидно, что она так и не узнает, что он написал Моргане.

-Вы так замёрзли, - руки Мелеганта сжали тонкие пальцы Лилиан, она ощутила на своей коже его горячее дыхание и томительная дрожь снова обвила её. – Иди сюда.

Он привлёк её к себе, и она покорилась – безмолвно и бесконечно, падая в глубину своих чувств, позволила оказаться рядом. В следующее мгновение Мелегант укрыл Лилиан своим плащом, осторожно и аккуратно.

-Ваше вели…- прошептала девушка, понимая, что совершает что-то не то, что должна идти.

И она не закончила.

И она не ушла.

Они стояли вдвоём у окна. Мелегант за спиной Лилиан, слегка придерживая тонкие плечи. Лилиан смотрела в немоту неба, в котором медленно гасли пустые давно уже звёзды, продавшие и проклявшие свою участь людям. Она пыталась угадать, о чём думает он.

И принц, словно вновь услышал её мысль.

-Когда я был маленьким, - тихо сказал Мелегант и его шёпот снова отразился от бархатной кожи девушки и обжёг её душу, - у меня была няня…

Он немного замолчал, вспоминая или борясь с собою. Лилиан знала, что мать Мелегант умерла в родах, а отец после этого отдалился. Единственным близким человеком его была действительно няня.

-Её звали Луиза. Она не была из этих мест. Она была пленницей после похода на восток, - продолжал Мелегант, справившись с памятью. – Луиза знала много сказок. И песен. Я помню несколько строчек из одной, той, что она пела чаще всего…

Мелегант сделал паузу и тихо, чтобы не услышал лишние уши, глубоким, хорошо поставленным голосом, запел:

-Седые берега ненавидят слабость, И я презираю слабость тоже. Но тогда мне ничего не осталось, Кроме принятия печати на кожу!

Лилиан судорожно вздохнула. Она прекрасно знала эту песню. Эта баллада о девушке, что была отправлена Седыми берегами в мир людей, чтобы найти источник зла, но не нашедшая его и отошедшая от своего назначения, звучавшая исповедью от лица поверженной героини, звучала для Лилиан не первый раз. Её часто пел Мерлин, забывшийся в работе, пока она, маленькая Лилиан – его ученица, усиленно разламывала из чистого любопытства какой-нибудь серебряный прибор.

Что-то оборвалось тяжёлой пустотой в её груди. И что-то помимо воли сорвалось с её губ, облеклось словами, и она вспомнила несколько строк из этой же баллады, но другого места: -Седые берега дрожат от гнева: Я не нашла источника зла. И больше того – сама разозлела. Седые берега, простите! Не та!

Мелегант круто развернул её за плечи лицом к себе. В полумраке звёздного света, он виделся теперь девушке совсем другим.

-Ты знаешь…- прошептал он, не веря себе. – Ты?

Лилиан опустила голову, словно была повинна в чём-то. Принц хотел что-то добавить ещё, но в дверь постучали и Мелегант вернул себе прежний облик.

Но эта сцена навсегда осталась в его душе. Как и в душе Лилиан оставалось каждое его движение, слово и нечаянный жест.

***

-Мне кажется, Гвиневра отдаляется от меня, - пожаловался Артур, заходя в Цветочную беседку, облюбованную им ещё давно для встреч с очередными любовницами-танцовщицами. Моргана скривилась, но зашла и села, с трудом удержавшись от того, чтобы заявить, что Артуру не кажется. Вместо этого фея сказала:

-Ты часто изменяешь ей…братец.

Братец…она всё ещё могла оскорбить его, одним словом.

-Это не измены, это увлечение, - отмахнулся Артур. – Я люблю её, но она стала холодна ко мне. Вот и приходится…

-Лучше не продолжай, - попросила Моргана, - иначе я включу женскую солидарность. У меня на поясе висит кинжал, если ты не заметил и если продолжишь…

-Да почему я должен страдать? – не выдержал Артур, поднимаясь. Он быстро заходил по беседке взад-перёд, - Почему? Я молод, мне нужна ласка. А ей…что ей надо? У неё есть шёлк и бархат, цветы и сласти, всё, что хочет! Пусть живёт и радуется! И я перестану изменять, если она хоть изредка станет улыбаться мне.

«А Уриен был неплохим вариантом», - мрачно подумала Моргана и вслух сказала:

-Ты потерпи. Она боится за отца, ей может быть и скучно…

-Скучно! – передразнил Артур. – А что ей делать? Пусть шьёт, танцует и радуется жизни! я хочу видеть рядом с собою счастливую женщину!

-По-твоему, счастье в том, чтобы шить и танцевать? – ледяным тоном осведомилась фея. – Я больше реализуюсь в политике…

-Не спорю, - смутился Артур, - но ей-то чего надо?! Я король! Она – королева. У неё есть всё! И она мрачна и холодна со мной. За что? Про измены мои не знает, не думай – да и нет ей, похоже дела до меня. Каждое слово ей будто бы трудом даётся.

«Не умеет девочка прикидываться!» - с горьким восхищением подумала Моргана и сказала, конечно же, другое:

-Ты, знаешь что, братец? Не бери в голову этого. Я к ней зайду и поговорю по возвращению от Монтгомери, ладно? Посмотрю, может быть к делу, какому её приобщу.

-Спасибо, - буркнул Артур и тут же спросил странно дрогнувшим голосом, - Моргана, как думаешь, а не поторопился ли я с женитьбой?

Фея удивлённо воззрилась на ссутулившегося у входа брата и неожиданно усмехнулась. Мальчишка!

-Ну что ты…- змеёй Моргана скользнула к нему, коснулась губами его лба, совсем кротко, но Артур вздрогнул. – Ну что, братец…

Артур взглянул Моргане в лицо, затем на её живот – его не было видно под корсетами и заклятиями феи. Кроме Мерлина, Артура, Морганы и Мелеганта никто и ни за что не догадается о беременности феи.

-Я уеду, когда придёт время разрешиться от бремени, - пожала плечами Моргана, - отдам сына Учителю. И вернусь. Если захочешь.

-Захочу…- отозвался Артур, ненавидя самого себя. И в этой же ненависти он схватил Моргану за волосы, заставляя её голову отклониться назад, и впился со злостью в её кроваво-красные губы поцелуем. Моргана попыталась вырваться и не смогла, руки Артура перехватили её.

Ловким движением души она, наконец, взяла себя в руки и укусила в поцелуе короля. Он отшатнулся, сбитый столку. Растерянный, испуганный. Мальчишка!

-Прости…я не знаю, что нашло на меня, - Артура трясло.

-Ничего, - мрачно отозвалась Моргана, поправляя волосы и вдруг захихикала, - благо, нас Мерлин не видел. У него кончился бы словарный запас!

***

-Моя королева, я отбываю на рассвете с феей Морганой, - прошептал Ланселот, отпуская с явным сожалением от себя Гвиневру.

-Когда вы вернётесь? – она едва могла говорить, задыхаясь от душивших её терзаний. Корона Гвиневры лежала на земле и теперь, укоряла её…

Гвиневра сняла корону перед тем, как отдать свою чистую душу на растерзание рыцарю. Больше она не королева. Никогда. Предательница. Обманщица.

-Моргана обещает не больше пяти дней, - Ланселот коснулся плеча возлюбленной.

-Я расскажу Артуру…- Гвиневра закрыла покрасневшее лицо руками. – Пусть казнит. Пусть выгоняет. Пусть!

-Мы должны вместе ему рассказать, - возразил Ланселот. – Но не сейчас…потом.

-Потом? – Гвиневра с недоумением воззрилась на него. – Потом? Зачем? Боишься?

-Нет! – глаза Ланселота полыхнули обидой. Он пересел поудобнее. – Гвиневра, ты должна обдумать своё положение. Уйдя со мною, ты потеряешь всё! Корону, трон, роскошь…

-Мне ничего не нужно, - пожала плечами Гвиневра. – С тобою, любимый, я готова делить и землянку, и нищету, и унижения. Неужели ты не понимаешь?

-Понимаю, - Ланселот обнял Гвиневру крепче. – Но я не смогу себе простить, если ты будешь работать как крестьянка! И твои руки…

Ланселот сжал руки Гвиневры и осыпал их поцелуями:

-И твои руки загрубеют от работы. Ведь я не смогу тебе дать того, что может дать Артур.

-Но я всё решила…

-Да, ты дала мне кольцо, моя королева, но – начал Ланселот снова свою мысль, однако Гвиневра оборвала его:

-Я не королева!.. Уже нет.

-Но подумай ещё, - твёрдо закончил Ланселот. – Меня не будет несколько дней. Подумай, на что ты идёшь.

-Почему же об этом не подумали вы, рыцарь? – фыркнула Гвиневра и поцеловала его. – Ланселот, мне всё равно, что ты скажешь по этому поводу, и всё равно, что скажут остальные. Если ты хочешь – я буду молчать…пока смогу. Я боюсь говорить. Ведь он не заслужил такой боли…

-Я люблю тебя…

Моргана не была видима для двух влюблённых. Она хорошо умела прятаться, но сейчас жалела о том, что невидима. Почему-то фея мучительно яростно захотела сделать с Ланселотом что-то такое, чтобы он помучился. Его поведение раздражало Моргану.

-Боже, ну почему именно он? Клянусь, я отдала бы ей кого угодно! Пусть хоть Уриен, хоть…

-Доброй ночи, - тихо из пустоты возник Мерлин. Фея с трудом удержалась от визга.

-Мерлин! – прошипела она гневно. – Ты?!

-Про них пока не будем, - кивнул мрачно друид в сторону влюблённых. – Расскажи мне лучше, что у вас с Артуром за такие отношения, которые заставили меня выпить целых три порции успокаивающего сбора от моей ученицы Лилиан?

Моргана закатила глаза – ей бы кто объяснил, что у неё с Артуром за отношения…

Глава 6

Следующим утром, едва рассвет хлестанул по королевству, Моргана уже ожидала прибытия Ланселота. И почему-то в яростном отчаянии хотела, чтобы он не появился. Желательно, чтобы не задержался с Гвиневрой, а…ну, скажем, пошёл по коридору и сломал себе ногу. Или шею. Или просто бы захлебнулся вином. Ну а что? Всякое бывает в жизни.

Моргана не могла признаться для себя самой, что Ланселот раздражал её. Особенно ярко она ощутила это, увидев решимостью горящие глаза королевы за ранней службой. Королева готова была броситься перед Артуром на колени и раскаяться, но из-за Ланселота, из-за его странного «давай потом», не могла.

-Сдаётся мне, что рыцарь наш – слабак, - прокомментировал Кей, суетившийся рядом. Моргана, которая провела, туго ли запряжена лошадь, вздрогнула и обернулась, выпустив поводья:

-Чего?

-А, - отмахнулся Кей, мрачно глядя себе под ноги, и засвистел по-птичьи. – Я песенку оскорбительную сочиняю. Вот, послушай! Сдаётся мне, что рыцарь наш – слабак, а ещё – он идиот, да и в целом… «так».

На слове «так» Кей потряс ладонью, как бы сомневаясь в качестве рыцаря. И продолжил хрипло издевательски:

-Мне сдаётся, о, великий, мой король, что наш рыцарь вовсе не герой! Что он неуклюжий враль…что он в целом «сенешаль».

-Это про кого? – окоченела Моргана, взирая на юродивого братца Артура со странным чувством. Ей показалось, и показалось впервые, но отчётливо, что он знает…что-то знает.

-Не знаю ещё, - погрустнел Кей. – Вот у тебя есть враги, Моргана?

-Не приставай к ней! – крикнул Мерлин, появляясь из пустоты, отодвигая юродивого в сторону. – Иди к королю, Кей.

-Ну и пожалуйста! – оскорбился он, уверенно подпрыгнул, грациозно размахивая руками, закружился в странном танцевальном движении и упал под ноги вышедшего провожать Артура со свитой.

-Мне кажется, он единственный нормальный здесь, - шёпотом признался Мерлин, протягивая Моргане свиток. – Возьми, здесь письмо для принца де Горра. Я предлагаю ему заключить мирное соглашение с Артуром…

-Предлагаешь? – одними губами спросила Моргана, не сводя взгляда с Артура, который поднимал Кея с травы, а тот сопротивлялся.

-Прошу, - помрачнел друид. – Ты же понимаешь…

-Конечно, - Моргана кивнула. – О, явился!

От замка спешил очень смущённый Ланселот. Он краснел, приветствуя короля, старался не смотреть ему в глаза.

-Опаздываете! – сварливо крикнула Моргана, уперев руку в бок. Она с ненавистью смотрела на Ланселота и уже её взгляду он противиться не мог.

Ланселот склонился перед леди, что даровала ему целую ночь счастья, что оказалась знающей о его тайне… склонился так, как можно было бы склониться перед иконой, замереть, как перед диковинным чудом.

-Да ладно, Моргана! – Артур с силой хлопнул Ланселота по плечу и засмеялся одобрительно. – Взгляни на него! Он весь смущён! Наверняка был у какой-то девицы, а, друг? Дело молодое!

Кто-то из рыцарей тоже засмеялся, а Гавейн крикнул:

-Наверняка был у этой Эллен?

Эллен – верная служанка Гвиневры, одевавшая её, заплетавшая ей в волосы ленты, заглядывалась на Ланселота столько, сколько он был при дворе. Ланселот же при упоминании девушки покраснел ещё гуще. Помощь пришла от Мерлина. Грозно сверкнув глазами в сторону рыцаря, друид обратился к Гавейну:

-Рыцарю не подобает раскрывать имена женщин!

Гавейн пристыжено смолк. Ланселот кивнул Моргане, и принялся проверять свою лошадь. Артур только махнул рукой:

-Мерлин, ну что ты? Мы понимаем, дело молодое. Моргана тоже, вон, не злится и понимает.

Артур так и не научился различать эмоции своей сводной сестры, потому что на лице феи не было, написано понимания или «не злится». Она злилась. Она отказывалась понимать «дело молодое».

-Тихо, - шёпотом на древнем языке фей обратился к ней друид, одновременно поправляя какие-то ремни на поводьях. – Не начинай.

-А как не начинать? – также шёпотом на древнем языке отозвалась Моргана. – Знал бы ты, друид, как он меня раздражает!

Древний язык фей представлял собой певучую комбинацию из серебряного полотна звуков и шипящих отголосков древнего языка друидов. Обособление было после второй магической войны между двумя этими волшебными существами, завершившейся уничтожением доброй половины знаний человечества об обеих народностях магического мира.

-Не переживай, я отомщу за твою обиду, - подмигнул Мерлин и отошёл к королю.

Моргана улыбнулась, представляя, что на этот раз выкинет друид. Хорошо бы, если бы снова впустил бы в спальню Артура пару хорьков…в прошлый раз братец забавно визжал, когда в темноте его покоев что-то начало с увлечением рыться в ящиках, скрестись и издавать странные звуки. При этом оказалось достаточно юрким…

Ланселот, собиравший свою лошадь к походу, обернувшись к леди Моргане увидел, что она улыбается… и счёл, конечно же, что улыбается она ему. Улыбнулся в ответ. Моргана потемнела от гнева лицом и меланхолично поинтересовалась об интеллектуальном развитии

рыцаря. Тот вообще ничего не понял, но на всякий случай не стал уточнять – в руках этой женщины было его счастье, его жизнь, его королева.

-Задай жару этому Монтгомери! – Артур выбросил кулак вверх с победным кличем.

Моргана, сидевшая уже в седле, причём, в седле мужском, одарила брата таким добрым и ласковым взглядом, что тот невольно съёжился и неуверенно закончил:

-Удачи, Моргана.

-Осторожно в дороге! – выкрикнул Мерлин, отгоняя посохом от лошадей Кея, который тоже хотел ехать и восстанавливать справедливость.

-Не переживай, я справлюсь! – надменно отозвалась фея, и друид пожал плечами:

-Так я и не тебе это сказал.

***

Едва выехали за пределы замка и направились к Лесной тропе, уходившей в земли севера, Моргана ехидно спросила:

-Как ночь, шевалье?

Рыцарь, смущённо улыбнулся и снова покраснел. Лишь справившись с собою, отозвался со сладостным томлением в голосе:

-Я так счастлив, леди! Я так счастлив! Время будто бы замерло, ничего меня не страшит! Ни смерть, ни боль…

-Ни гнев короля, - фыркнула Моргана с презрением, пришпоривая лошадь. – Что дальше, шевалье? Вот вернётесь вы ко двору, и? пойдёте к Артуру и скажете, дескать, простите, ваше величество, я был вам таким верным рыцарем, что взял на себя все ваши обязанности, включая брачные?

-Я не думал об этом, - Ланселот пожал плечами. – Я просто погрузился в счастье.

-Ланселот…- позвала Моргана. – Нам нужно остановиться. Срочно.

-Конечно, - согласился рыцарь, - но могу я узнать причину? Вам…вам что-то нужно?

-Да, мне нужно треснуть одного идиота по голове, - не стала скрываться Моргана.- Отсюда я не дотягиваюсь.

-Я подъеду поближе, - рыцарь неожиданно улыбнулся, немного вырвался вперёд, чтобы поравняться с Морганой и та не больно, но очень обидно швырнула в него перчаткой. В лицо.

Перчатки для Морганы были любимым атрибутом в одеянии. Каждая пара изготавливалась по уникальному случаю или в случае, когда король Артур неожиданно совершал промашку или просчёт. Перчатки шила для неё умелица в уголке Камелота, расшивала каменьями и нитями узоры и вензеля…

Моргана обожала каждую пару. Артур, впрочем, тоже был рад такому увлечению сестры. Всегда знал, что ей подарить, а подарки он делал ей часто, в основном, извиняясь. Но иногда

король делал ей подарки и просто так…Артур не был скупым. Ошибающимся, раздражающим – да. Жадным – нет.

Ланселот схватил пойманную перчатку из чёрной кожи и вставками из тёмно-красного бархата и поцеловал ткань.

-Фи, рыцарь…- Моргана скривилась. – Вашими губами к моей перчатке! Какая гадость!

-Что вас смущает в моих губах? – невинно захлопал глазами Ланселот, оглядывая золотые нити шитья.

-Что они принадлежат к вашему лицу, - фыркнула Моргана. – Ладно, верните мне перчатку, шевалье!

-И не подумаю…- Ланселот отвечал серьёзно, но его лицо светилось радостью. – И не подумаю! Вы, леди, сами отдали мне перчатку! Значит – это теперь мой трофей!

-Верните немедленно! – Моргана не была расположена к дурашливости, но почему-то вместо того, чтобы швырнуть в Ланселота чем-нибудь тяжёлым, желательно, интеллектом, она не предприняла ничего. Может быть виновата была растерянность, может быть, дрожащие руки…

-А вы догоните, леди! – рассмеялся Ланселот, и его лошадь слегка опередила лошадь Морганы.

-Ланселот, я вас догоню и кастрирую, - пообещала Моргана. – Я сестра короля. Я фея, в конце концов! И я знаю вашу тайну, вы бы не играли со мною…

Ланселот погрустнел, заметно тоска легла на его лицо. Моргана снова ехала вровень с рыцарем.

-Перчатку хоть оставьте, леди Моргана, - взмолился Ланселот, не глядя на неё.

-На кой тебе дьявол? – не выдержала непримиримая фея.

-В конце своей жизни я буду вспоминать, что сестра короля швырнула её в меня в знак презрения! – Ланселот снова улыбнулся, и тень странного безумного счастья легла на его лицо.

-Конец вашей жизни наступит очень скоро, - напомнила Моргана. – А, впрочем…подавитесь!

***

-Леди Моргана? – с беспокойством позвал Ланселот через несколько часов молчания. – Вы в порядке?

-А что, похоже? – обозлилась фея. Ей было дурно. К горлу подступала тошнота, жара и духота пульсировали в её сознании тёмными мухами. Голова кружилась, а ветра не было совсем…жара и духота. Духота и жара. Упрямо она ехала и ехала, не подавая виду о своём дурном самочувствии, но…

-Останавливаемся! – неожиданно Ланселот вспомнил о том, что он мужчина в дуэте с Морганой, что ему вверили её защиту.

-Нет! – Моргана сжала руки на поводьях сильнее. Натянула и пальцы разжались в бессилии. Дрогнуло её тело, заваливаясь набок, бессознательное и слабое.

Ланселот успел схватить женщину за пояс, удерживая рукой до того, как остановил собственную лошадь. Слез, на руках снял Моргану из седла и положил на траву, горячую под солнечным лучом, жестокую, под нежной кожей феи.

Рыцарь удивился лёгкости её тела. Странно, она весила, кажется, меньше Гвиневры, но казалась не такой воздушной и лёгкой. Её бледное лицо, её слабое, сбитое дыхание и эта лёгкость – как это пугало, как это приковывало страх в горле…

Тугой корсет сковывал тело феи под плащом, вшитый поверх платья. Ланселот колебался…с одной стороны – ей нужно прийти в чувство, с другой – если кто-то узнает, что он, Ланселот, в Лесной тропе развязывал корсет сестре короля…

Чувство долга пересилило чувство стыда и неловкости. Дрожащими пальцами Ланселот коснулся коварной шнуровки, попытался распутать узел и понял, что бессилен перед этим дьявольским созданием - корсетом.

-Потерпите, потерпите…- шептал рыцарь, безуспешно увязая в крючках и шнурках ткани. Один из узелков подался, наконец, его рукам и…

Нет, он не распутался. Он, сражённый упорством Ланселота, предпочёл разорваться надвое и небольшой участок ткани освободился.

Моргана зашевелилась и открыла глаза…

-Какого чёрта? – ласково осведомилась она слабым голосом.

Ланселот вздрогнул, услышав её, и торопливо забормотал:

-Я…простите. Вы потеряли сознание…я решил, что вам…простите.

Моргана села на траве, безжалостно сминая зелень и позволяя хрупким травинках ломаться под весом её тела и одеяний, оценивающе оглядела себя и одним ловки движением развязала несколько узелков корсета, глубоко вздохнула.

-Возьмите, - Ланселот не смотрел на фею, погружённый в смущение. Он протянул ей флягу с водой. Она отодвинула его руку и достала флягу из своего плаща, содержащую крепкое вино. Отпила и протянула рыцарю, тот растерянно взглянул на неё:

-Простите?

-А вот не прощу! – пообещала Моргана. – Пей и не раздражай.

Ланселот сделал маленький глоток и закашлялся. Моргана хмыкнула:

-Первый раз?

-Такое крепкое? Да.

-Фландрийское…- мечтательно протянула фея, вспоминая горечь и крепкость поцелуев, имеющих привкус этого вина. ЕГО любимого вина.

-Гадость…- простонал Ланселот, делая несколько больших глотков воды. – Страшная гадость.

-Сам ты гадость, – обиделась Моргана. – И страшная при том.

-Что с вами было? – Ланселот внимательно взглянул на свою спутницу. – Вам, почему плохо-то стало?

-Простите уж, что мой организм не докладывает мне! – Фея, покачнувшись, поднялась. Огляделась. – Темнеет. Я думала, что сегодня мы доберёмся уже к Приозёрью! И там заночуем.

-Придётся оставаться в лесу, - пожал плечами Ланселот. – Но вы не ответили, леди.

-Вижу, что не на кладбище! – засмеялась безжалостная Моргана. – Впрочем, с тобой везде будто бы на кладбище. Заночуем здесь, ладно.

-Вы не ответили, леди Моргана…

-Пошёл ты…- посоветовала она, и тут же смягчилась, вспомнив, что Ланселот не дал ей свалиться под копыта лошади,- пошёл ты за хворостом!

Он не двинулся с места, спокойно и прямо смотрел на неё.

-За хворостом! – красноречиво Моргана указала в сторону лесной тропинки, вившейся неподалёку. – Хворост, понимаешь?

-Здесь волки, - тень не коснулась лица рыцаря. – Вы не боитесь?

-Я боюсь замёрзнуть в лесу в обществе идиота! – обозлилась Моргана. – Живее, шевалье, не то ночь застанет нас без огня и здравого смысла. Ну!

Ланселот подошёл к ней, снял свой светлый плащ и почти силой усадил на него Моргану. Оглядев лошадей, убедился, что всё в порядке, и несколько раз оглянувшись на неё, вышел к тени деревьев.

-Господи, где же я так нагрешила-то…- прошипела ему в спину Моргана и тут же спохватилась, - а…ну да.

-И где же? – ласково и знакомо отозвалась Темнота, принимающая очертания фигуры в чёрном плаще.

Моргана едва не взвизгнула от радости, скосила взгляд, чтобы хоть краем глаза увидеть ЕГО. Выходит…знал…ждал!

Но тут же холодные пальцы легли ей на плечи и удержали её голову. Она не могла видеть того, кто был рядом. Она не могла броситься к НЕМУ, обнять, коснуться его ткани…

-Мелеагант…- Моргана захлёбывалась чувствами и словами, дрожала в нетерпении, утратила чувство времени и реальности. Ничего больше не имело значения.

-У тебя есть письмо для меня, не так ли? – Мелеагант…его голос, его шёпот обжигал ледяным звучанием. – Да, вижу.

Рука скользнула в карман её плаща и извлекла из него один из свитков.

-Мерлин…

И многое было в этом отзвуке имени. И новая волна дрожи для Морганы, и горечь в слове. Мерлин предал уже Мелеаганта, и теперь он убедился, что друид в предательствах может зайти ещё дальше, чем принц представлял это себе.

-Я думала заехать к тебе, отдать лично, - прошептала Моргана, понимая, что теперь ей придётся унижаться, признаваться, что она просто до смерти жаждет встречи с ним.

-Ну-ну…- голос сочился ядовитой лаской. Рука…снова это карающее и прощающее прикосновение, по шее, медленно переползла по плечам, по спине, легла на талию и вдруг – на живот. И тот же ядовитый голос припечатал:

-Не в твоём положении, леди Моргана, долгие разъезды.

Рука исчезла. Темнота, сгущающаяся над местом ночлега и целым миром в душе Морганы, рассмеялась и лопнула. Вернувшийся Ланселот заметил, что фея мрачна, но в темноте он не увидел её слёз…

-Вы в порядке, Моргана? – спросил Ланселот, разводя костёр. К тому времени фея уже успела вернуть себе презрительно-скучающее выражение.

-А где же ваше «леди»? – агрессия хорошо скрывала внутренних демонов тоски Морганы. Всегда помогало.

Но не в этот раз.

-Я послушал вашей просьбы не называть вас так, - заметил Ланселот, поджаривая съестные припасы из птицы и овощей над костром. – Вы просили, помните?

-Какая-то избирательная у тебя память, - не сдержалась Моргана, фыркнув. Она проигрывала. Мелеагант выбил почву у неё из-под ног. Он явно не хотел её видеть. Почему?

Что изменилось? Почему? Увидел Ланселота? Глупо! Что тогда? Бесится, что она беременна от его врага? Так он раньше не беспокоился на этот счёт… что за холодность?

За что он так?

-Уж, какая есть, - Ланселот протянул Моргане импровизированную тарелку из здоровенного ломят хлеба, на котором лежало мясо и овощи.

-Я не ем мясо, - напомнила она, и рыцарь покорно стряхнул куски птицы с «тарелки», добавил овощей от своего пайка. Моргана проследила за его манипуляциями и не удержалась, - Ланселот, что с тобой…так?

-В какой образности? – не понял он, оглядываясь. – Вам не холодно? Сядете ближе к костру?

Моргане было прохладно, даже под плащом собственным и сидя на его плаще…ветер давал о себе знать, но фея не двинулась, упрямо поджала губы. Ей не хотелось сидеть слишком близко к Ланселоту. Она не могла избавиться от какой-то неприязни, возникавшей иногда в изменчивой её душе.

-Я отсяду, - странное дело! Ланселот, знавший Моргану меньше, чем Артур, понял её. начал отсаживаться дальше от костра.

Фея взглянула на его одеяния, на его безплащность и вздохнула:

-Сиди, а? не раздражай! Я подсяду.

Закончили скромную трапезу в молчании. Моргана попыталась отпить ещё фландрийского и поперхнулась. Вино обожгло её сильнее обычного.

-Гадость, - прокомментировал Ланселот.

-Пошёл к дьяволу, - беззлобно и устало отозвалась она.

-Идите спать, - не стал спорить Ланселот. – Я подежурю у костра, вдруг кто явится.

-Не указывай мне! – притворно взвилась Моргана, которая меньше всего хотела, чтобы рыцарь увидел её спящей, мечущийся в кошмарах и слабой. – Сам иди. Если будет драка какая-нибудь, сонного рыцаря спасать не буду. Ещё и милосердно добью. Живого добью.

-Ваше право, - Ланселот не сдвинулся с места.

-Иди спать! – посоветовала Моргана уже громче.

-Не пойду. – Рыцарь оказался упрямцем. – Не пойду. Не оставлю вас в бодрствовании.

-Ты специально меня раздражаешь? – поинтересовалась фея, отпивая противное вино, вяжущее горло.

-Вы злитесь на меня, - сделал очевидный вывод рыцарь. – Но почему? Не за Гвиневру же?

-Да. Нет. – Моргана даже не задумывалась об этом и теперь поняла, что у неё нет ответа. – Пошёл к дьяволу.

-Я уже сижу с ним рядом, - пошутил Ланселот печально. – Я скучаю по ней…Моргана.

-Твои проблемы, - бросила она с презрением, стараясь не скучать самой. Кляня себя за слабость внутренней дрожи.

-Разве вы не любили?

-Пошёл к дьяволу, - универсальный ответ Морганы производил на неё каждый раз странное впечатление. Она вдруг рассмеялась, запрокинув голову.

-Всё-таки, вы больны. Не зря вам стало плохо сегодня, - заметил Ланселот.

-Нет, я беременна. – Моргана прикусила язык, понимая, что сказала лишнее и не тем ушам.

-Поздравляю! – Ланселот улыбнулся так тепло и радостно, что фее захотелось ударить его чем-нибудь потяжелее…- А кто отец?

-Не твоё дело, - грубо отрезала она.

Минуту помолчали. Трещал костёр, слегка шелестел ветер в отдалении, терзая северные земли…

Его земли. Земли, где Он больше не ждёт её.

-Артур, верно? – Ланселот подал голос.

-Тебе знакома функция молчания? – осведомилась Моргана и поёжилась.

Рыцарь поднялся порывисто и слишком резко. Моргана не ожидала этого и в испуге отшатнулась. Но рыцарь дошёл до лошадей, отвязал от своей тёплое одеяло, которое взял на всякий случай…

Вернулся, набросил одеяло на её дрогнувшие плечи, молча сел обратно.

-Иди сюда, - сжалилась Моргана, раскрывая одеяло. – Холодает.

-Не стоит, леди Моргана, - отозвался он с лёгким кивком.

-Снова «леди»? – это всерьёз расстроило. Слишком официально и громко. Какая она леди…

-Тогда просто Моргана, - Ланселот пожал плечами. Ему было всё равно. Он думал о Гвиневре. О кольце, что его королева вручила ему…

-Сюда иди, сказала! – Моргана не сдалась. В её голосе прорезался металлический звон. Ланселот оценивающе взглянул на неё и всё-таки подполз к её одеялу, довольствуясь лишь кусочком ткани.

-Да, - не сдержалась ехидная фея, - а аппетиты у тебя умеренные. Чего же к королеве полез?

-Полюбил! – вспыхнул рыцарь, ёрзая.

-Не шевелись, - фыркнула Моргана, - мешаешь и раздражаешь.

И с грустью подумала вдруг, что перед нею ещё один мальчишка. Что король, что этот…рыцарь. Мелеагант, однако, был прав, сказав однажды, что у Морганы сборище взрослых детей под началом.

Мелеагант…почему же так больно? Почему же ты так поступил?

Моргана ещё ничего не знала о Лилиан. Мелеагант сам не мог понять, отчётливо осознать, что служанка вдруг оказалась ему важнее Морганы, но принц привык действовать по своему желанию. Встреча с Морганой в интимной обстановке его собственного дворца туда совсем недавно перестала входить.

Глава 7

Мерлин всегда относился с большим подозрениям к «приглашениям» короля на личную аудиенцию. Чаще всего это были либо проблемы, которых можно бы избежать, будь кое-кто чуть менее вспыльчив, или, что ещё хуже – мелочи, которые отрывали друида от работы.

Вот и сейчас, услышав о приглашении посетить короля сию же минуту, Мерлин тихо прошипел пару совсем неласковых пожеланий, и отложил свой проект. Уже третий день он рылся в архивах и глубоких хранилищах библиотеки в поисках законодательных свитков, в поисках указов…

Моргана, незадолго до своего отъезда предложила замечательную идею – создать общий сборник законов Камелота, объединив все указы, которые ещё актуальны и не горят абсурдом, в один общий сбор.

-Общий закон, понимаешь? – глаза феи горели. Она потирала руки в предвкушении.

-Ты представляешь, сколько это работы? Никто не озаботился даже должным сохранением многих указов, - скептически хмыкнул Мерлин. – Идея хороша, и более того – необходима, но… Моргана, это такие объёмы, такие масштабы…

-А Ланселот на что? – дёрнула она плечом. У Морганы было два замечательных свойства для её должности в совете: первая – умение предложить идею, вторая – знать, на чьи плечи можно переложить частично её воплощение.

-А он согласится? – с сомнением протянул друид, обводя взглядом огромное подземное хранилище древних свитков и книг. – Да и, если честно, не по нему эта работа.

Моргана ничего не успела возразить, так как в замке произошло очередное происшествие и фея бросилась героически отвешивать подзатыльники и успокаивать виноватых и невинных. После отъезда Морганы Мерлин решил, что эта идея как раз скрасит ему время ожидания.

Но он тоже с трудом представлял масштаб работы. Часть свитков отсырела, покрылась плесенью и каким-то налётом, многие буквы были нечитаемы. Мерлин переписывал, складировал, снова переписывал…

И вот теперь король, видите ли, жаждет его видеть!

-Ваше величество? – позвал Мерлин, появляясь пятью минутами позже в покоях короля.

-Заходи, друид, - Артур весело улыбнулся своему наставнику и указал ему на кресло.

-С вашего позволения, - осторожно заметил Мерлин, - если дело не столь срочно, я бы ограничился короткой задержкой…

-Мерлин, - Артур провёл друида в покои. – Мерлин, ты мой самый верный друг.

-К несчастью, королю не положено иметь друзей.

-Ты только один всегда говоришь мне правду…- продолжал Артур, наливая друиду противное фруктовое вино. – Только ты…

-С вашего позволения, ваша сестра всегда говорит вам правду. Хотите вы того или нет.

-Нет, Моргана…- Артур замялся и вдруг решился, выпалил так быстро, так живо, что друиду потребовалось несколько секунд, осознать услышанное: - Мерлин, я, кажется, влюблён в Моргану.

Мерлин несколько секунд посмотрел на Артура внимательно, прожевал внутри себя несколько фраз по поводу династии и залпом осушил бокал с противным фруктовым вином. Вежливо спросил:

-Что, прости?

-Я, кажется, схожу с ума. – Артур смущённо покраснел. – Она носит моего ребёнка. Я люблю Гвиневру, но когда я вижу Моргану… я её и ненавижу, и нет. Она нужна мне. Но я не могу её выносить долго. Я её боюсь, и…

-Идиот, - по-друидски закончил Мерлин и на взгляд короля торопливо сказал: - на моём языке это означает – запутался.

-Да, - Артур кивнул. – Я запутался.

-Артур, - Мерлин изо всех сил держал себя в рамках приличия, несмотря на отчаянное сопротивление этих самых приличий. – Артур, мой друг, Моргана – твоя сводная сестра. Она носит твоего ребенка, и ты чувствуешь, что она много делает для тебя и Камелота. В тебе говорит чувство вины, не более. Удели внимание своей жене. Не думай о Моргане и тебе станет легче. То, что ты испытываешь к ней – самообман. И вина.

-Мерлин, я пытаюсь! – Артур в отчаянии всплеснул руками. – Я не могу. Я не справляюсь ни с чем. Я плохой король?

-Лучший, из тех, что я видел, - отозвался Мерлин, деликатно не вдаваясь в подробности того, что Артур – второй король, которого Мерлин видит. Первый был Утер. И да, по сравнению с ним…

Артур просиял, как мальчишка… мальчишка и есть!

-Попробуй отдалить от себя Моргану немного, - предложил Мерлин. – Передавай ей поручения через других, не оставайся с нею наедине. И ты сам поймёшь. Ты всё поймёшь.

Артур кивнул, сосредоточенно вглядываясь в столешницу перед собой.

-Тебя что-то ещё беспокоит? – учтиво склонился друид, поднявшись с места.

-А? – Артур кивнул рассеянно и Мерлин насторожился. – Нет. Ступай. Ты свободен…друид.

Мерлин представил, сколько ещё его ждёт работы, поклонился и вышел. Ему не было дано узнать, что разговор с королём не был личным.

***

-А я что говорил? – едва шаги друида стихли в коридоре, из-за тяжёлой и пыльной портьеры выпрыгнул Кей, взбалмошный и растрёпанный как прежде. – Мерлин – старый интриган!

-Прекрати! – взмолился Артур, складывая руки на стол и опуская на них кипящую ядовитыми мыслями голову.

-Мерлин хочет разлучить тебя с твоей сестрой! Будь он твоим союзником, не говорил бы тебе её отослать! Даже если бы ты и любил её по-настоящему! – торжествовал Кей, прыгая по комнате как пыльно-серое пятно раздражающего триумфа боли.

-Но как так…- Артур был слаб. Его мир рушился. Его наставник предал! Он хотел разлучить короля с Морганой, с той, что была ему верной опорой. – Но почему? Зачем?

-А затем! – Кей залпом осушил противное фруктовое вино и несколько струек пролились на одежду дурманным сиропом, - затем, что он ошибся! Думает, что ошибся с королём!

-Ошибся! – Артур мгновенно вскочил на ноги. Его кресло упало с угрожающим грохотом. – Повтори немедленно, Кей!

-А что я? Что я? – отчаянно заюлил он, пятясь и пригибаясь от несуществующих ударов, - я просто слышал. Я не верил ему, Артур! Я не верил ему!

-Иди сюда, Кей! – потребовал Артур, отшвыривая со своего пути ещё одно кресло. – Я покажу тебе, как…

-Лгать? – Кей остановился перед братом и оскорблённо надулся. – Ну и пожалуйста! Высеки меня! Облей позором! Только от Кея ничего в этом замке не скрыть! Кей всё видит! Всё слышит!

-Говори яснее! – Артур тяжело дышал. Его глаза и весь лик стал воплощением ужасной решимости и горящей ярости. – Ну?!

-А вот! – Кей захихикал мерзко и тонко… - перед отъездом Мерлин вручил Моргане письмо для принца де Горра!

-Мелегант? – Артур ахнул и едва устоял на ногах, оступившись…страшно оступившись душою. – Но…

-Но! – передразнил Кей. – А зачем ему писать Мелеганту? Бедняжка Моргана была, верно, введена им в заблуждении! Ведь если бы ты узнал, что Моргана повезла письмо принцу…даже не по своей воле – ты рассердился бы на неё! А Мерлин? Он остался бы твоим верным советником. Без Морганы!

Артур медленно оседал на перевёрнутый жалобный тёмный бок кресла, испещрённый чьими-то когтями или вырезками ножа. Всё сходилось!

-И ещё…- Кей торжествующе поднял грязный палец с обгрызенным жёлтым ногтем, - Мерлин ведь знает, что Моргана беременна? Отпускать на переговоры в долгий путь беременную женщину, которая, как ни крути – носит королевского отпрыска…

-Она с Ланселотом…- медленно выдохнул Артур, чувствуя, что облако мыслей душит его жёлтым змеевидным кольцом.

-С Ланселотом…- фыркнул Кей. – А защитит ли он её? Между нами, Ланселот не самый надёжный рыцарь. У него мало опыта в боях. Он чист сердцем…куда такому против коварных лесных банд и наёмников?

-Арестовать…- прошептал король, пытаясь подняться. – Сейчас же!

-Не стоит! – Кей нахмурился, сочувственно склонился к брату и нормальным, совсем недурашливым тоном произнёс, - Мерлин хитёр. Нужно вести себя так, как обычно. И в удобный момент мы просто переиграем его…у меня есть идея!

***

Моргана открыла глаза, разом признавая в себе сразу же два чувства: она выспалась и что-то неладное произошло.

Стоп. Выспалась?

Моргана села, обалдело взирая на примятую траву, на кучу одеял…лес? Она уснула? А ведь совсем не хотела спать! Ох…

Фея схватилась за голову. Она уснула под одним одеялом с, прости господи. Ланселотом?! Где, кстати, его носит?

Не успела Моргана помянуть недобрым словом рыцаря, как увидела его светлые одеяния возле тлеющего костра. Он сосредоточенно возился с котелком над тлеющими огоньками и что-то тихонько себе напевал. Моргане стало стыдно. Она уснула. Она показала свою слабость. Да и ещё в компании Ланселота!

Когда Моргане становилось стыдно, она начинала агрессию в отношении всех, кто был рядом. Рядом были только деревья и Ланселот. Деревья фее было жаль.

-Шевалье! – позвала она сварливо-сонным голосом, - не могли бы вы потише выть на рассвет?

-Мог бы! – весело отозвался он, - но вы сами говорили, что нам нужно ехать с раннего утра.

-Ты что, спорить будешь? – обозлилась фея, но продолжить конфликт не удалось. Рыцарь подошёл к ней с горячим травяным сбором…

-Выпейте, - предложил он.

-И не подумаю, - Моргана отодвинулась. – Что за дьявол? Ты меня отравить хочешь? Так я против!

-Не отравить, я хочу помочь,- рыцарь терпеливо улыбнулся. Присел на колени перед женщиной, держа в ладонях сосуд, из которого валил пар. – Это травяной сбор…

-Вижу, что не виски! – Моргана принюхалась. Травы были знакомы ей. Она не была сильна в травяных сборах, но чувствовала примерную композицию Осеннего листа, дубовой коры и чего-то ещё…знакомого, но неуловимого!

-Там, где я вырос, этот сбор дают для поддержания сил…- рыцарь смущённо ответил на её вопросительный взгляд. – Это многовековой рецепт. Выпейте.

-Учти, если это отрава, я буду приходить к тебе из мира призраков…- пригрозила фея, взяла сосуд и едва не уронила его. – Ах!

Руки обожгло жаром. Она отдёрнула – сосуд удержал рыцарь.

-Сам отвар не очень горячий, - растерянно сообщил Ланселот, - но сосуд висел над костром…

-Иди ты к дьяволу! – ответствовала Моргана, но Ланселот воспользовался её открытым ртом и поднёс к губам сосуд так, чтобы она не обожгла губы, наклонил…

От шока, что рыцарь умеет вести себя не по-рыцарски, Моргана послушно позволила жидкости коснуться себя и проглотила.

Странное дело! Тёплая, действительно не горячая жидкость, приятная, воскрешающая полилась внутри, словно бы освещая золотистым цветом кровь и разум.

-Этого мало, - покачал головой рыцарь, когда увидел, что Моргана пришла в себя и поспешно закрыла рот, но не может проронить и звука. Кажется, она всерьёз была уверена, что Ланселот её отравит. – Ну? Леди Моргана, не сопротивляйтесь.

Почему она послушала? Почему она не отшвырнула магией от себя Ланселота, а только покорно разжала губы, позволяя рыцарю поить себя так, как можно поить ребёнка? В какой-то момент Моргана поняла, что напоминает ей последний знакомый, но загадочный элемент из сбора.

Листья белой сирени. Сирени, росшей в саду её родного дома. Моргана обожала возиться в саду, касаться травы и цветов с клумбами, а её мать всегда приводила её к кустам любимой сирени и говорила, что если найти белый цветок с красным кантом, можно загадать желание. И о, чудо, Моргана всегда находила! И, зажмуриваясь от ласкового солнечного света, проливавшегося на сад и жизнь, она быстренько съедала заветный цветочек, загадывая только одно желание – чтобы так было всегда!

На мгновение Моргану обдало сиреневым запахом. Она вспомнила сад, дом…мать. И то горькое разочарование, когда она поняла, что солнца нет. Что всё ложь. И что заветный красный кант – это не признак счастливого цветка, нет. Это признак цветка, который скоро опадёт. Странная порода была у этих сиреневых кустов, позже Моргана нигде их не встречала.

-Убери…- прошипела она, отталкивая руку Ланселота, чтобы закрыться рукавом. Чтобы не обожгло её странное солнце. Но её замыслам сбыться не удалось. Фея заметила, что ладони Ланселота очень красные и горячие. – Твои руки…

-Что? – Ланселот попытался скрыть красноту. – Простите, вы не должны были этого видеть.

Моргана медленно перевела взгляд на сосуд с отваром и поняла, что он обжёг её…и Ланселота он тоже обжигал. Но он даже не подал вида.

-Брось! – Моргана вырвала отвар и швырнула в траву. – Ты же воин! А если придётся драться?

-Неужели вам меня жаль? – усмехнулся Ланселот. – Я должен был напоить вас. К тому же…вы ведь говорили, что не станете спасать сонного рыцаря? Я не спал. Заявляю вам: можете жертвовать мною по своему усмотрению!

-Может быть, тебя здесь и добить? – предложила фея, улыбаясь чему-то призрачному, мягкому…

Она надеялась, что Ланселот испугается, или смутится. Но она слишком плохо представляла рыцаря.

Он вытащил свой меч и покорно положил его к ногам Морганы, склонил голову:

-Добивайте.

-Идиота кусок… - отозвалась фея, швырнув в сторону от Ланселота меч. – Кончай прохлаждаться, шевалье! Нас ждёт Монтгомери!

***

Толстая кухарка Агата в третий раз постучалась в комнату затворницы ранним утром. Лилиан, услышав стук в третий раз, поняла, что на сегодня гостей ей не избежать… жаль! Она не хотела видеть никого из прислуги, а по иному и быть не могло, ведь Мелеагант уехал в соседские земли Монтгомери на рассвете.

-Да? – Лилиан выглянула из-за двери. Она не хотела показаться невежливой, но в отсутствие Мелеганта весь замок давил на неё, как предсмертие. – Что- то случилось?

Агата протянула тяжёлую корзинку из ивовых прутьев в образовавшуюся щель, травница растерянно приняла её, а кухарка уже тараторила:

-Деточка, ты если голодная, так спускайся ко мне! Хоть ночью, хоть утром, я тебя накормлю всегда! Запасы есть! Да и так…бери, что хочешь.

Лилиан что-то рассеянно брякнула и с трудом закрыла дверь. Корзинка тяжело лежала в руках. Ошарашенная внезапным и не таким уж и нужным порывом кухарки, Лилиан заглянула под шёлковую ткань, скрывавшую содержимое корзинки.

И чего тут только не было! Какие-то ягодные джемы, пирожки и лепёшки, кувшин тс холодным молоком, яблоки, свежий пшеничный хлеб…

-Умереть и не возродиться, - прокомментировала Лилиан, отчаянно не понимая, что это за приступ «закормите травницу». С ума они, что ль, посходили? Или это так…какая-то шутка? На шутку не похоже. Тогда…

-Чего уж…- фыркнула травница, углубляясь в записи своих новых разработок, - это всегда был странный замок.

Но запах отвлекал её. Лилиан попробовала переставить корзинку к окну, но это не помогло. Лепёшки пахли сливочным маслом, солнцем и заботой. Странной заботой в этом холодном замке!

-Знаете, что? – Лилиан ни к кому не обращалась, но её слова звучали грозно. Она свернула свои листы, подошла, распахнула тяжёлое резное витражное окно и села на подоконник, свесив ноги на свежий воздух. Ветерок играл с платьем, простым, расшитым её вручную когда-то птицами и деревьями…

Лилиан болтала ногами, сидя на подоконнике, и первый раз за долгие дни метаний не работала и не читала, а просто наслаждалась в привычно-рабочий час солнцем, лепёшками на сливочном масле, свежим молоком и ветром.

Оказалось, легко послать всю работу к дьяволу! Оказалось, так легко послать всё и остаться свободной! Почему же раньше она не задумывалась об этом, хороня себя в листах и пергаментах, бегая от всех в этом замке, боясь своих чувств к принцу…

***

-Дальше хода нет! - сообщила Моргана, когда лошади вышли из Лесной тропы к болотистой местности.

Ланселот, который чуть опередил Моргану на своей лошади испуганно обернулся:

-Поче…аааа!

-Вот именно поэтому! – кивнула Моргана, глядя с ледяным хладнокровием на рыцаря, лошадь которого оступилась и попала в болотистую местность, зыбучего и дрянного качества. Трясина маскировалась под какой-то странный лиственный ковёр. Лошадь, напуганная происшествием, брыкалась и отчаянно ржала, увязая ещё глубже…

Сырость и плесневый запах объяли этот край. Ланселот пытался вытянуть поводья, но понимал, что беспомощен.

-Где же я так…- прошипела Моргана, щёлкнув пальцами. Синеватая искра сорвалась с её пальцев, ударила в трясину и…трясина вышвырнула перепачканного грязевыми комками Ланселота под ноги леди Моргане.

Лошадь же, отчаянно и жалобно заржав напоследок, ушла под ставший мгновенно ровным лиственный ковёр…

Ланселота трясло от пережитого. Он не мог подняться, дрожал, и глупо моргал, глядя на лиственный ковёр, под который ушла лошадь Камелота.

-Это как…- прошептал он, отплёвываясь. – Что за диво?

-Диво – это ты, - обозлилась фея, слезая со своей лошади. – А это – гиблое место.

-Мерлин ничего…

-Мерлин ничего и не сказал бы! – Моргана презрительно фыркнула, плотнее завязывая свой ремень с кинжалом на поясе. – Я срезала путь. Так мы доберёмся быстрее.

-Это идёт вразрез с указом короля! – возмутился Ланселот.

-Прости? – Моргана, уже ступившая на видимую только ей безопасную тропу, обернулась. – Что ты сказал?

-Король…он сказал, что мы поедем по-другому!

Моргана в один прыжок оказалась подле перепачканного и жалкого Ланселота и с размаху влепила ему очень звонкую, разнёсшуюся эхом, оплеуху. Он вскрикнул, не ожидая такой реакции. Пока он не успел опомниться, Моргана схватила его за край застёжки на плаще и подтащила. Зашипела ему в лицо, яростно и злобно, вкладывая в свою ярость всю боль за Мелеганта:

-Ты…молчи. Молчи лучше! Король твой здесь и не был никогда. Я главная. Я решаю, как ехать. Не хочешь идти со мной – проваливай! Ну?

Она отпустила его, взглянула на перепачканные землёй и грязью пальцы, поморщилась и вытерла их о незапачканную грязью грудь Ланселота.

Круто повернувшись, Моргана хотела было вернуться на свой путь, но неожиданно кто-то яростно и очень сильно перехватил её за талию, развернул и вжал в древесное переплетение многовековых чудовищных стволов.

Моргана судорожно вздохнула, ударившись спиной. Разъярённый Ланселот нависал над нею, грубо держал её за плечо левой рукой, а правой – за горло.

-Никто не смеет так говорить со мной! – выкрикнул он, ослабляя хватку.

Моргана послушно покивала, и, воспользовавшись ослаблением хватки, со всей силы ударила Ланселота ногой в живот. Он сложился пополам, но успел перехватить ногу Морганы под коленом, потянул, отрывая от стволов, и фея потеряла равновесие, умудрившись, при этом, уронить за собой и рыцаря.

Он упал на Моргану, вдавливая её в грязную землю. Она замолотила руками по его спине, мелькнуло лезвие в её пальцах, выскользнувшее из пустоты…

Ланселот заметил это каким-то шестым чувством, заломил руку, переворачивая Моргану на живот, отнимая лезвие из её пальцев. Но она исхитрилась и пнула Ланселота, освобождая себе свободу.

Поднялась, задыхаясь, спросила, отбегая:

-Вам не стыдно драться с женщиной?

-Вы дьявол! – отозвался он, яростно глядя на неё снизу вверх. – Вы дьявол.

-Значит, вы слуга дьявола, - обрадовала Ланселота Моргана. – Вам доверили мою жизнь. Кстати, шевалье, не вы ли утверждали, что я фея?

-Все ошибаются, а я чаще всех. – Ланселот закашлялся. Моргана очень крепко пнула его, и теперь дыхание рыцаря не могло восстановиться.

-Вы были единственным, кто верил в мой свет, - задумчиво произнесла фея, и, ругая себя саму за слабость, подошла к рыцарю, протянула ему руку. – Вставайте, Ланселот, перестаньте быть тряпкой и продолжим наш путь.

Ланселот странно взглянул на неё, встал на колено, взял её ладонь, и Моргана почувствовала его губы на своей коже…

-Фи, рыцарь! – она притворно скривилась. – Вы же этими губами в лицо королевы, а потом в грязь…я же без перчаток!

Ланселот встал, глядя на неё. Снова мальчишка. Снова робкий и тихий. Оглядел Моргану, снял со своего капюшона уцелевший в битве с грязью светлый отрез меха и принялся стирать им с одежды феи грязь.

-Ай! – взвизгнула она, когда Ланселот слишком уж рьяно принялся очищать её спину от грязи. – Мне больно! Я живая, на минуточку!

-Прости меня, - пересохшим голосом, надломанным и сдавленным, отозвался рыцарь. – Прости меня, Моргана.

-Мы уже на «ты»? – усмехнулась фея, темнея лицом. Да, она не любила церемониал при дворе, но всё же! Он рыцарь. Она – сестра короля! Нужно ведь видеть…впрочем, да. Это же Ланселот. Он и с королевой на «ты».

-Мы валялись в одной грязи, пили из одной фляги, спали под одним одеялом и нам добираться ещё около дня…- отозвался Ланселот, даже не пытаясь скрыть издёвки в голосе. – Мы с тобой стали очень близки, Моргана.

-Я буду просить у короля, чтобы он отрядил тебя в дальние заставы, - Моргана двинулась, наконец, по видимой только ей тропе. – Не отставай, шевалье!

-Да ладно тебе, - рассмеялся рыцарь. – Не такая уж ты и злая.

И рыцарю со спины прилетела шишка. В затылок. Больно прилетела. Крепко. Запущенная невидимой магической рукой.

-Да я сама доброта, - откровенно подло захихикала Моргана, случайно забывая предупредить Ланселота о яме из песка перед ним, созданной для ловушки местного зверья…ну и рыцарей, конечно!

Вскрик за спиной Морганы не заставил себя ждать. Подождав для верности секунд пять-шесть, фея закатила глаза и обернулась:

-Ну что опять?

Бледный перепуганный Ланселот пытался выбраться из ямы, но она обсыпалась под его руками, не давая возможности зацепиться за корягу или корень.

-Господи, где же я так…- прошипела Моргана, но злости в её голосе не было. Она щёлкнула пальцами, и Ланселота подняло из ямы магическим вихрем и им же бросило под ноги фее.

-Это невозможно…- простонал рыцарь. – Вы невыносимы.

-И мы снова на «вы», - Моргана легко дёрнула его за руку, подняла.

-Действительно, - рыцарь смело взглянул ей в глаза, улыбнулся как-то легко и мягко, - действительно, Моргана. Извини.

Фея зашагала вперёд, наклоняясь под ветки так, чтобы не сходить с тропы и не попадать в многочисленные лиственные ямы-ловушки коварных земель. Она прикидывала, сколько раз ещё нужно будет забыть предупредить Ланселота о ловушках.

***

Мелеагант изучал извлечённое у Морганы письмо. Несколько строк, написанных рукою Мерлина – не более, чем очередная ловушка? Но какая же трогательная и жалкая в своей попытке! Смешно!

Друид, неужели ты утратил все свои хитрые комбинации и потерял все трюки? Неужели тебе не хватило большей фантазии, чем это?

Мелегант снова впился взглядом в строки, надеясь найти в них тайный смысл, план, намёк, не такую очевидность, горькую и простую…

«Мелегант, друг мой! Я прошу тебя именем всего святого и всех святых, откажись от своей мести и губительных планов. Ты погубишь себя. Безумство…оно безжалостно. Не совершай роковой ошибки. Я предал тебя однажды. Но в этот раз – спасу.

Передавай привет Лилиан.

Мерлин».

Низость, грубость, пошлость! Прикрываться именем травницы, что перешла в услужение Мелеганту, влюбившись…милая девушка, лучшая опора. Верная и скорбная в своей вере. Она дорога Мелеганту. Неужели Мерлин решил, что эта манипуляция сработает? Никогда!

Глупо, друид. Глупо рассчитывать на веру того, кто познал предательство. Наивно! Нелепо…

Новый закат обрушивался на земли, погружая и непролазную топь, которую миновали послы, и замок принца де Горра, и замок Артура в непроглядный мрак ночи. Города засыпали. Засыпали деревни и мельницы, рудники и шахты…

Но сам Артур мучился бессонницей, пытаясь понять, почему Мерлин так поступает с ним? Не спала и Гвиневра – жена короля, пытаясь угадать, где сейчас её любимый. Не спала Лея, готовившая своё новое шпионское донесение господину.

Глава 8

-Ланселот, клянусь честью, если вы сейчас же не закроете свой рот, я вырву вам язык! – пообещала Моргана и снова попробовала вытащить противный тонкий шип из его плеча.

Всё началось довольно просто. Фея и рыцарь прошли через топи по видимой только Моргане тропе, скрытой от людских глаз…

И почти сразу угодили в заросли чего-то очень острого и противно-клейкого. Это были цветы Луны – тонкие и белые на длинной ножки, выращенные в куче переплетённых острых шипов. Как назло – эти цветы обладали удивительными лекарственными свойствами.

Но добыча их превращалась в ад. Шипы кололи, шипы прорезали плоть насквозь. Шипы чернели, извивались, когда на них попадал солнечный свет.

Моргана с трудом успела отскочить от одного из переплетений в виде шипастого гнезда, отпрыгнула назад и наступила на ногу Ланселота. Его ей не было жаль так же, как себя и поэтому она даже не стала извиняться.

Зато Ланселот включил полного рыцаря! Вообразив, что Моргана испугалась чего-то зловещего, с чем может справиться только мужчина, Ланселот выхватил меч, отодвинул по-хозяйски её в сторону и ступил в самый клубок шипов.

-Осторожно, - процедила Моргана, обходя на цыпочках хитрую полянку, пока Ланселот вопил и подпрыгивал, напарываясь на шипы. – Осторожно, вы напугаете цветы!

-Ааа! – орал Ланселот, попадая в очередное «гнездо» в ослеплении боли от проколотой руки…

-Ооо! – откровенно издевалась Моргана, наблюдая за его стараниями. – А теперь выше! И ещё! Ну?

-Дья-явол! – прошипел Ланселот, проносясь мимо Морганы, в поисках своего меча.

-А вы тактичны, - мягко заметила женщина. – В подобной ситуации обычно кричат нечто другое. У Мерлина можете спросить!

-Дья-явол! За что? Ааа…

-Вы хоть в одной тональности вопите! – рассмеялась Моргана, но когда Ланселот пронёсся мимо неё во второй раз, схватила его за плащ и вытянула не без помощи магии на свободный участок земли. – О, мой друг! Вы подцепили шипы. И изранились!

-Это…ужасный мир! – прошептал рыцарь, обессиленно откидывая голову на сухую жёлтую траву, закрывая глаза. – Это…ужасный мир.

Моргана не стала спорить. Без предисловий и долгих споров она извлекла из кармана тонкий флакончик из тёмного стекла, присела на землю и пообещала:

-Будет больно!

Ланселот дёрнулся от этих слов, открыл глаза, попытался отшатнуться, но Моргана коленом придавила его грудь к земле, лишая подвижности.

-Леди Моргана! – взмолился бедный рыцарь. – Пожалуйста, дайте мне уже умереть.

-А кто будет носить мои вещи? – не поняла фея и надавила коленом сильнее. – Не говорите, рыцарь! А то – будет ещё больнее!

И она, смочив сначала жгучим раствором раны рыцаря от коварных цветов Луны, спрятала флакончик в глубинах плаща.

К чести рыцаря, это он ещё выдержал спокойно. Кожа запузырилась, обожжённый кровавый след зашипел, бледнея, и стал стягиваться. Ланселот крепко сжал зубы и сжал руки в кулаки…

-А вот сейчас будет ещё хуже! – оптимистично пообещала Моргана, для верности завела руки рыцаря за его же голову, прижала свободной рукой к земле и потянула за шип…

Ланселот крепился. Но сдержать крик не смог.

-Ланселот, клянусь честью, если вы сейчас же не закроете свой рот, я вырву вам язык!

Рыцарь закрыл рот, но не смог сдержать рвущийся наружу стон боли. Забился под хваткой Морганы.

-Тише, тише, - зашептала она, не задумываясь о словах, - потерпи ещё немного. Ещё чуть-чуть. Будет легче, обещаю! Скоро будет легче…

Ланселот, похоже, не слышал её. Боль оглушила его, он дёрнулся и потерял сознание от боли, застлавший его внутренний взор кровавой мутью.

Моргана вырвала шип и залила рану. Рыцарь даже не дёрнулся, бесчувственно тело его лежало на земле.

-Эй! – Моргана хлопнула его по щеке. Без результата! – Эй, рыцарь!

Она приложила руку к его шее – нащупала отголосок бьющегося сердца – выдохнула. Жив – уже хорошо. Не придётся оправдываться за смерть рыцаря в пути. Да, конечно, её раздражал Ланселот, но не могла она допустить его гибели. Артур, Мерлин, Гвиневра…никто ей этого не простит!

Внезапно фее стало стыдно. Очень стыдно. К глазам подступили непрошенные слёзы ярости на саму себя. Остро издеваясь, память подбросила ей воспоминания, как Ланселот несколько раз в замке отдавал ей свой плащ, чтобы она не мёрзла, как пытался прикрыть её, когда она опоздала на совет, укрывал в лесу, не дал свалиться под копыта лошади, терпел ожоги, чтобы она могла выпить отвар из трав…

Воспоминаний было много. Стыд тоже переполнял внутреннюю чашу раскаяния. Она ведь знала, что здесь за поляна. Сама едва не угодила, но ведь знала! Нужно было предупредить, остановить…

Моргана, ведь ты мудрее его. старше, сильнее! Что он – мальчишка, влюблённый в королеву, слабый юноша, обитающий в своих мирах. Он верит в благородство и свет, а ты ведь уже знаешь, что такого понятия как «свет» просто нет. Как нет и противоположного значения…

Ничего нет – всё лишь внутреннее чувство, только намерение!

Моргана устроилась на траве так, чтобы суметь положить голову потерявшего сознание рыцаря себе на колени. Она сделала это, пытаясь не побеспокоить тело.

-Бедный рыцарь, - с горечью и насмешкой одновременно произнесла Моргана, не обращаясь в особенности ни к кому. – Бедный рыцарь. Бедная Моргана.

Задумчиво она перебирала пальцами волосы Ланселота, удивляясь, как они мягки и послушны рукам…

Моргана решилась. Положила одну руку на его горячий лоб и представила, как скользнуло что-то очень быстрое, тёмно-зелёное, неуловимое по её руке, впилось в Ланселота, разлилось по его крови. Капелька силы, жизненной силы.

Нет необходимости. Ланселоту ничего не угрожает. Но она так захотела.

Рыцарь слабо зашевелился. Сила постепенно возвращала его в сознание. Моргана грубо спихнула его с колен, отодвинулась в сторону, дожидаясь его возвращения. Когда Ланселот очнулся и сел, осторожно глядя вокруг себя, ощупывая свои затянувшиеся уже раны, фея, нарочито издевательски спросила:

-Долго ещё отдыхать изволите, ваше неуважаемое рыцарство?

-Что это было? – Ланселот помутнённым взором взглянул на неё.

-Где? – хлопнула Моргана глазами. – А…вас навязали мне в попутчики, вы клялись, что не задержите меня в пути, а после изволили танцевать на лугу Острых Трав…хотя, шевалье, я вас предупреждала! Если же память возвращается к вам, идём дальше!

***

-Ваше величество? – Мерлин застал Гвиневру у святых ликов в той самой церкви, где венчал её с Артуром. Он знал, что она будет здесь. И будет одна.

Закутанная в чёрную шаль фигура вздрогнула. На какое-то мгновение она стояла на коленях, не в силах обернуться, затем медленно кивнула:

-Я рада вам, Мерлин.

Голос звучал глухо, как будто бы издалека.

Мерлин приблизился к ней быстрым шагом и опустился на колени близко к ней, чтобы увидеть её лицо. На какое-то мгновение его взору открылась краснота глаз и носа, рваность самого здорового лика…

-Что мучает вас? – спросил Мерлин, тоже понижая голос. Он прекрасно знал и без её слов, что её мучает. Но был удивлён, когда вообще увидел муки совести. Друид их не ожидал в таком виде и такой силе.

Она помолчала. Затем медленно, словно каждое слово причиняло ей боль, спросила:

-Вы знаете всё, друид, о прошлом. Скажите, были в истории случаи, когда… знатная женщина вдруг бросала всё и уходила в монастырь?

Мерлин поперхнулся словами от этого вопроса. Он не ожидал, как глубоко раскаяние Гвиневры! Помолчав, впитав услышанное, друид уточнил:

-Вы хотите знать, были ли королевы, которые бросали королей ради монастыря?

Она взглянула на него. Быстро. Остро. Жестоко.

Конечно же, он угадал. Мерлину не требовалось словесного подтверждения, он ответил:

-История видела многое. И увидит ещё многое. Тот, кто решился на подобное, должен иметь веские причины…

Гвиневра вдруг поднялась с колен, отошла к скамье, опустила голову, сматывая с неё капюшон, усмехнулась…

«Совсем по-моргановски!» - отметил про себя Мерлин, поднимаясь с ней. Сел напротив. Их разделял теперь только проход.

-У меня есть причина, - отозвалась королева. – И я ни за что на свете не поверю, что вы не знаете её.

Ни один мускул не дрогнул более на её лице. Пока она произносила эту фразу. Отрешение, безразличие…

А вот Мерлин слегка вымело чувством удивления за пределы ожидаемого.

-Ни за что не поверю! – повторила Гвиневра, впиваясь ледяным взглядом в лицо друида. – Не могу понять, почему вы не доложили ещё моему мужу? Почему вы молчите?

-Кажется, вы собирались рассказать ему вместе с рыцарем Ланселотом, - пожал плечами Мерлин, не прикидываясь более. Игры кончились. Маски сняты. Капюшоны более не скрывают. – К тому же…нет, пожалуй, нет.

-Я не должна была становиться его женой! – Гвиневра закрыла голову руками, сдавливаемый горечью и остатками придворных манер всхлип не замедлил явиться. – Не должна!

-Должна…не должна! – мрачно сказал друид, полез в карман мантии, вытащил платок и положил на колени королеве. – Мы все чего-то не должны делать. Я не должен был приводить Утера к матери Морганы и Артуры, я не должен был предавать Мелеаганта, не должен был оставлять Лилиан…

Гвиневра вцепилась в платок Мерлина, промокнула блестящие от слёз глаза. Мерлин про себя подумал, что такие слёзы и такие глаза бывают только у глубоко несчастных людей.

-Но, сделав то, что не должны, мы обязаны идти уже по верному пути. Слышите, ваше величество? Я стал рукой судьбы, что запустила сумасшедшую линию случайностей и событий, но теперь…

Гвиневра не сводила взгляда с Мерлина, а тот распалялся всё больше, всё яростнее. Он первый раз мог говорить об этом. Первый раз в своей длинной, невыносимо длинной жизни.

-Я предал Мелеаганта – я сделаю всё, чтобы его спасти! Я позволил своей ученицы оставить меня – я буду оберегать её издали! Я, ценою многих ошибок и провалов посадил Артура на его законный трон, я помогу его удержать. Я, наконец, сломал жизнь Моргане…всё детство…

Мерлин дрогнул. Он откладывал Моргану до последнего, боясь, что скажет слишком многое и, боясь одновременно, что ни одни слова не выразят всех его чувств.

-Жизнь за жизнь! – прошептал Мерлин. – Я спасу её от самой себя. Если будет стоять выбор между моей жизнью и её жизнью, я умру без колебаний.

Друид смолк. Гвиневра осмысливала услышанное, не заметив, что Мерлин вглядывается в горящие бледные отголоски свечей. он внезапно почувствовал…понял. Ему было видение его собственной судьбы. Скорой судьбы.

-Ты не должна была изменять Артуру, - продолжал друид, отводя взгляд от ровно горящих свеч, - но так было суждено велению двух сердец. И теперь, пожалуйста, неси свой крест дальше. Уйдя в монастырь, ты не уйдёшь от себя и своих кошмаров…ты их видишь, верно?

Она кивнула. Молча, но её взгляд выразил страх лучше слова.

-В божественных плодах запрета всегда кроется яд. Дождись возвращения Ланселота, встреться с ним тайно, взгляни в его глаза и уже тогда, если поймёшь, что любишь его – идите к Артуру. Я буду там тоже. Я вступлюсь.

Гвиневра вскрикнула. Её словно смело со скамьи. Она упала на колени, подползла к друида, схватилась за его руки, бросилась осыпать их поцелуями благодарности, смешанными со слезами.

-Ваше величество! – укоризненно воскликнул Мерлин, поднимая её, но скрывая собственные слёзы, подступившие к глазам, - ваше величество, крепитесь!

-Вы мой спаситель! – шептала Гвиневра, отчаянно кусая губы, ломая руки, - я думала о смерти, я…

-Вы будете жить долго! – улыбнулся Мерлин, заключая королеву в объятия. – Вы будете жить долго. Это ваш долг. Крепитесь, ваше величество!

***

Герцог Кармелид ненавидел письма. Однако сейчас это был единственный способ связи с его шпионкой.

Лея – смешная девчонка, родилась в его герцогстве. Более того, была внебрачной дочерью Леодогана Кармелида. Мать будущей танцовщицы имела дурную славу ведьмы в его землях, но при этом отличалась удивительной, какой-то хищной и дикой красотой…

Герцог не устоял против обворожительной женщины. Честно говоря, он и не пытался. Вскоре, родилась Лея. Леодоган пришёл в дом своей любовницы, посмотрел на девочку, бросил ей в деревянную колыбель мешок с золотыми монетами, развернулся и холодно вышел из горницы. Более встречи он не искал.

Но как человек жестокий и трусливый, не выпускал свою кровь из виду. Вскоре, мать Леи обвинили в обрушившемся на земли герцога голоде и болезнях скота и объявили опалу. Кармелид был жестоким, но он был ещё и предусмотрительным в своей безопасности. Леодоган распорядился забрать девочку от матери, в «служанки» к маленькой Гвиневре – его истинной, признанной дочери, его ненаглядной кровиночке.

Он сделал это вовремя. В ночь за отъездом Леи, её мать забили камнями и палками разъярённые жители деревни земель Кармелида. Следствия не было. Ничего не было. Голод отступил сам собой, скот излечился…странное совпадение, которое приписано было к победе над ведьмой.

Однако тут начались проблемы с маленькой Леей. Во-первых, некоторые начали замечать некие сходства с герцогом, поползли шепотки и насмешливые взгляды. Во-вторых, оказалось, что девочка получила от матери какие-то силы…

Спасением стало появление Мерлина, которого привёз посвящённый в проблему единственный друг Леодогана – Багдамаг де Горр. Багдамаг вообще обожал лезть в чужие проблемы, но обладал удивительным навыком хранения тайн до тех пор, пока раскрыть их не будет необходимо или выгодно. При этом он не замечал удивительных проблем в своей семье. Отдалившись после смерти жены от единственного сына – Мелеганта, в жилах которого текла горящая тёмным огнём сила и ярость бесконечного одиночества, Багдамаг ещё умудрялся его постоянно задевать и принижать.

Зато земли де Горр были лакомым кусочком. Кармелид догадывался, что Мелегант не так прост и глуп, каким постоянно представляет его отец, и видел уже союз Кармелида и де Горра. Гвиневра – его единственная дочь, его радость, должна была подарить этот союз! Во что бы то ни стало!

Мерлин, явившийся с Багдамагом, оглядел Лею, что-то сказал ей и она засмеялась. А затем соскочила со своего места и принялась танцевать. Она ужасно любила танцы…казалось, танец плёл её жизнь вокруг себя, связывая её с чем-то навсегда.

-Я набираю учеников…- медленно произнёс ошарашенный друид, увидев Лею, увидев её силу…

-Забирайте! – равнодушно отозвался Леодоган в тот вечер.

Затем пошли годы, поплыло хитрое и коварное, неумолимое время. И Леодоган, жаждущий получить себе престол и молодого короля в полное подчинение, обратился к дочери от нечистой крови. Привёз тайком в свои земли, позволил спуститься к останкам дома, позволил вспомнить…

И она попалась! Попалась на «отцовские» чувства. Бросилась на грудь к единственному, кто знал о ней что-то из детства, и пообещала, что будет верна его воле, как преданная дочь. Леодоган пообещал признать её прямой наследницей фамилии и Лея совсем потерялась.

К счастью для Кармелида, Лея, за годы, прошедшие с разлуки с родным домом не только стала обладательницей редких магических талантов, но и служанкой сводной сестры короля, а позже – и жены его, Гвиневры. Правда, она действовала с Гвиневрой по указке Морганы, но там, где есть один игрок, обязательно появится и второй.

И теперь Лея выполняла приказы Гвиневры, Морганы и своего отца. Но не замечала, что стала марионеткой в руках двоих из списка. Не замечала, предвещая сердцем своим минуту признания кровного родства, минуту отцовского тепла и объятий.

Её душа бросалась в дикие танцевальные ритмы, представляя, как охнет Гвиневра, узнав, что у неё есть сестра! И эта сестра так долго оберегала её…тайно и романтично для жизни юной девушки! Необычно и маняще…

Леодоган прочёл письмо, и его рука в порыве ярости смяла послание. Он вскочил, заметался…

Дрянь! Его дочь – дрянь! Хочет, чтобы отец утратил всё, что имеет. Связалась с каким-то рыцарем, завела интрижку…

Нет! Нет…этому не быть. Гвиневра должна остаться королевой! Или она ему не дочь?

***

-А когда начнутся земли Монтгомери? – жалобно спросил Ланселот.

Моргана смерила его снисходительным взглядом, но ответила:

-Рыцарь, мы идём по ним уже больше часа.

-Как это? – он даже остановился от удивления. – Почему же мы никого не встретили?

-Потому что только безумец нападёт на эти земли! – надменно отозвалась фея. – Монтгомери – древнейший род во всех землях нашего королевства. Обидеть их много хуже, чем обидеть короля. Короли приходят и уходят, умирают быстро и, на деле, зависят от своих графов и герцогов сильнее, чем графы и герцоги от королей.

-А какой он? – Ланселот жадно впитывал каждое слово Морганы. Ему было интересно узнать то, что он не предполагал раннее.

-Король? – усмехнулась Моргана. – Ланселот, ты не только идиот, но ещё и слепец?

-Нет, Монтгомери! – смутился рыцарь, уверенно шагая за феей.

-Это видный мужчина средних лет, с умным взглядом и стратегическим порывом чувств. Всё, что делает Монтгомери – просчитано им самим. У него три сына, две дочери и пара бастардов. Кстати, Ланселот, то, что вы соблазнили королеву, не даёт вам права заглядываться на его дочерей!

-Я люблю Гвиневру! – уши Ланселота запылали.

Они вошли, наконец, в ярмарочный конец города. Замелькали ленты, ткани и отрезы непонятных вещей. Засверкали начищенные до блеска мечи и кубки. Запахло пряности и дурманами, запахло чем-то древним…устоявшимся.

-Сюда! – Моргана уверенно свернула между лавками глиняной посуды и шёлковыми платками, куда-то вглубь, таща за собою рыцаря.

-Откуда ты знаешь, куда нам? – вдруг догадался спросить Ланселот, пытаясь увидеть хоть краем глаза то, что продавалось кругом. Книги, гусли, лютни, перья и пергаменты. Совы и жабы, шкуры и меха…

Ланселот вдруг подумал, что здесь есть всё. Всё, что может понадобиться человеку в жизни.

-А я жила здесь, - хмыкнула Моргана, сворачивая от городской ратуши. – Более того, я едва не стала Морганой Монтгомери.

-ты? – ахнул Ланселот. Фея вдруг открывалась с новой стороны. – Ты влюбилась?

-Он влюбился, - уточнила Моргана почти весело. – Монтгомери не любят отказа. Я же не люблю проигрывать. Зато люблю яд. Мягко говоря, Монтгомери ненавидят меня! Стоять, Ланселот! Вы обещали оказать мне любую услугу, помните? В обмен на встречу с Гвиневрой. Так вот, вы будете молчать об этом, когда вернётесь в Камелот. Это моя плата. Вы ведь сдержите слово?

Как приятно смотреть на стремительно бледнеющее лицо! На смешение красок и чувств, на дрожь, что отражена в глазах, на борьбу в тонкой линии губ…

И слышать в ответ тихое, едва различимое, загнанное в ловушку, слово:

-Сдержу.

Глава 9

Земли Монтгомери…суровое место, опасная сила, плетённая из власти и богатства.

Ланселота трясло. Он боялся, что после услышанного от Морганы их здесь порвут на части, какой-то яд, какие-то тайны прошлого всплывали перед рыцарем, совершенно неготовым к откровениям.

-Леди Моргана, - начал робко Ланселот, останавливая Моргану, которая устремилась вперёд так быстро, что ему приходилось, чуть ли не бежать за ней. – Леди Моргана, вы уверены, что вам в таком случае, если Монтгомери вас…ненавидят, следует появляться при дворе?

Моргана не ответила. Ланселот остановил её за руку, развернул…

-Не смей ко мне прикасаться! – прошипела фея, вырываясь из рук рыцаря. – С Гвиневрой руки распускать станешь!

-Прости, Моргана! – Ланселот смущённо отвёл глаза, но почти сразу пришёл в чувство, - ты беременна. Ты носишь королевского наследника. Тебе нельзя рисковать собой.

-Ты прав! – усмехнулась она, неожиданно легко и просто соглашаясь с рыцарем. И рыцарь смутился ещё больше, не веря быстрому успеху:

-Правда?

-Нет, - она круто повернулась на каблуках и последовала вперёд прямо и твёрдо.

-Если вас убьют? Или…

-Закрой рот! Или я помогу тебе это сделать, - ледяным тоном произнесла фея и более не слушала.

Ланселот двумя часами позже всё ещё не мог поверить в происходящее. Их встретили как дорогих гостей, с Морганой особенно долго раскланивался Монтгомери-старший, целовал её руку, говорил учтивые любезности, но его взгляд – пронзительный взгляд светло-серых глаз оставался ужасно ледяным и ненавидящим.

На встречу послам короля вышел старший сын графа. Виконт Монтгомери. Он был примерно возраста самого Ланселота, держался с достоинством, смущался присутствием Морганы и почти сразу же выдал своими манерами ту душевную дрожь, которая воскресла с появлением на пороге замка феи. О…она терзала его.

-Моё почтение столь высокой гостье…- улыбнулся чарующе-ледяно граф Монтгомери, беря фею под руку и ведя её по зале. – Ну и вашему спутнику.

-Это мой слуга, - бросила Моргана, не удержавшись от очередной издёвки над рыцарем.

-Ваш слуга? – вежливо переспросил граф, оглядываясь через плечо на Ланселота, - вид у него довольно бестолковый.

-Это ещё ничего. В родных краях он выглядит ещё хуже, - рассмеялась Моргана, ни жестом, ни взглядом, ни голосом не показывая, что граф слишком крепко сжимает ей руку.

«Синяк точно останется», - подумалось Моргане, но она продолжала идти, подшучивать, улыбаться…

-Что же привело столь высокую гостью и столь бестолкового слугу в мои земли? – Монтгомери знал. И Моргана знала, что вопрос – чисто формальный.

-Король Артур просит прощения за своё письмо. Он – горяч сердцем…

-Дурное качество для короля, - шёпотом отозвался граф. – Но мой род не держит на него зла.

Он остановился с Морганой, держа её под руку, вгляделся в её глаза – такие знакомые ему, такие чужие и родные одновременно.

-Мы не держим на него зла. Мы всегда служили другому. Ты знаешь это, - взглядом продолжил начатую фразу граф, но вслух сказал, - ах, дела-дела. Нет, моя дорогая гостья, я запрещаю вам, положительно запрещаю вести беседы о делах со мной до завтрашнего утра! Вы устали с дороги, у вашего слуги вид побитой собаки…

-Мой визит сюда несёт другую цель, - отозвалась Моргана своим взглядом, но и она вслух сказала совершенно другое. Мельком взглянув на Ланселота, усмехнулась: - ему досталось по дороге. Иногда он умеет быть нормальным. Но, раз вы настаиваете на утреннем разговоре…

-В официальной обстановке…- подхватил Граф, максимально вежливо, но взгляд его просто душил и колол.

-То так тому и быть, - закончила Моргана, отвешивая поклон. – Эй, Ланселот, подойди сюда!

Ланселот, услышав, что его зовут, так поспешно бросился вперёд, что запнулся об один из многочисленных ковров Залы и, сделав пируэт, достойный танцовщицы Леи, свалился к ногам Морганы и Монтгомери.

-Красиво начал…- не удержался от смешка граф. А Моргана внезапно почувствовала злость на графа. Не падение оскорбило её, а именно насмешка. Это её слуга, её рыцарь и только она в данной ситуации имеет право издеваться над ним.

-Вы не ушиблись, рыцарь? – спросила Моргана, встревожено наблюдая за тем, как Ланселот встаёт, собирает её вещи.

-Нет, благодарю, Мор…леди Моргана.

Заминка. Ошибка в обращении. Но графу она оказалась заметна, он выразительно взглянул на женщину, но ничего не сказал, жестом указал слугам на багаж Морганы и несколько человек змейками скользнули к гостям.

-В коридорах нашего замка, - в дело вступил виконт Монтгомери, приближаясь, - большое количество ступеней и…ковров. Позвольте мне, леди Моргана, проводить вас до ваших покоев. Вечером состоится пир для вас, гостья, а утром – за переговоры. Отец?

-Да, мой сын, ты верно говоришь. Проводи эту женщину до её покоев. Распорядись, чтобы и Ланселота проводили до его…поселения.

Виконт кивнул, приложился губами к руке Морганы, взял её под локоть, повёл по широкой лестнице наверх, действуя так бережно с ней, словно бы она была стеклянной скульптурой. Ланселоту это не нравилось. Краснея от смущения за своё падение, рыцарь пошёл за пересмеивающимися слугами к своей комнате.

***

Воздух дрожит, воздух густеет, что-то тяжёлое сжимается в сердце…

Нет. Только не это. Только не это…снова!

Воздух медленно затвердевает, облекается в тяжёлые свинцовые капли времени, которые падают на грудь.

Первая капля упала, лишь слегка обжигая. Тело дрогнуло. И человек в смутно знакомом одеянии упал на колени, его сгибала сила. Жестокая сила.

Вторая капля упала, давя на павшего. Павший дрогнул, не выдержал вес сумасшедшего осознания.

Третья. Четвёртая…

Капли падали градом, били жестоко и яростно, вдавливали в землю.

Упавший не выдержал. Перевернулся на спину, закрывая голову руками, чтобы хоть как-то защититься от этих капель…

Его лица не было видно. Воздух засеребрился. И тело почернело, задымилось, извилось, пошло страшными ожогами, которые мгновенно обращались в кровоточащие нарывы.

И человек закричал, прикрывая руками образовывающиеся раны.

И он убрал, наконец, руки от лица…

-Мерлин! – закричала Лея и проснулась. Села на постели, дрожа от ледяного ветра, попавшего в летнюю её комнату, едва ли не самую тёплую комнату замка.

-Мерлин…- повторила девушка, судорожно хватаясь за горло. В горле что-то саднило, мешало дышать. – Мерлин…

Вдох давался с трудом. Девушку трясло от пережитого во сне.

Дверь распахнулась. Лея вздрогнула, её новой волной дрожи смело с постели. Она упала за кровать, вцепившись в одеяло.

В длинной светлой мантии на пороге комнаты со свечёй в руке стоял сам друид.

-Мерлин…- не то с ужасом, не то с восхищением прошептала Лея, поднимаясь с пола. – Что ты делаешь здесь?

-Я услышал твой зов, - Мерлин осветил свечой каждый угол комнаты и приблизился к её постели, сел, глядя на девушку, - я услышал твой зов. Что стряслось?

-Сон, - Лея уткнулась в плечо Мерлина, вздрагивая от безмолвных слёз, удушливой духоты. – Я видела, как…

-Тише, тише, девочка моя, - Мерлин обнял тонкие дрожащие плечи танцовщицы. – Тише, девочка моя, не рассказывай. Забудь скорее своё видение.

Он понял. По глазам девушки понял, что она видела. Лея, бедная Лея…ты ведь была лишена духа пророческих снов в своей бедной, изгнанной и теневой жизни! Что же стало? Какие силы пробудили твои сны? Не влияние ли Морганы?

Моргана.

Мерлин дрогнул, но Лея, всё ещё тихо плачущая в объятиях друида, этого не заметила. Мерлин провёл несколько раз по шёлковым волосам девушки, успокаивая, шепча ей умиротворяющие мотивы древних северных песен, знакомых душе Леи, но не знакомых её слуху.

-Я сплету тебе сказки из новых снов. В них будет лунный свет и солнечные птицы. В них будут золотые цветы. Янтарные капли звёзд танцуют в чёрном кружеве ночи целую вечность, и нет ничего, кроме свободного ветра. Слышишь меня, моя маленькая девочка? Моя ученица, моя гордость? Лея, моя дорогая…

Лея плачет. Лея не может успокоиться. Она знает, что слова Мерлина лживы, что он лишь пытается принести покой в её душу.

И душа Леи, конечно, не обрела этой лживой спокойности, не встретила.

-Лея, моя дорогая…

***

Ночь задрожала над землями де Горра, пронеслась ведьмой по холодному замку, в котором таилась боль и ярость, правило зарождающееся безумие мести и бесконечного тёмного огня, в котором сплетались разрушение и созидание, смерть и жизнь.

Замок де Горр горел изнутри, горел каждый камнем, каждой лестницей и галереей, предвещая скорый исход!

Ночь проносилась бесшумным шагом по коврам, по картинам и портретам великих предков, заползла змеёй в кухню, где спала кухарка Агата, видевшая чудный сон о том, как приготовит утром много-много различных блюд и все будут сыты. И счастливы.

Ночь задела сады, в которых сонной дымкой покрылись цветы. Она оглушила и садовника. И каждая служанка, и каждый прислужник спали.

И, конечно, спал хозяин замка – принц Мелегант де Горр. Он заснул в эту ночь быстрее и легче, чем в предыдущие несколько ночей, может быть, этому способствовало и полученное из земель Монтгомери письмо, в котором извещалось о прибытии Морганы. Следующий пункт плана Монтгомери брали на себя – тянуть с переговорами, задержать Моргану как можно дольше, перехватывать её письма к Артуру и Мерлину. Не подменять, просто…отслеживать. Игра выходила на новый уровень. Монтгомери клялись в верности Мелеганту. Граф и вовсе написал, что не пожалеет никаких средств для того, чтобы угодить принцу, в том числе – приставил к ней своего сына.

-Мило, - прокомментировал ядовито Мелегант, прочтя о виконте, который должен был изображать влюблённого в Моргану молодого человека. – Очень мило – жертвовать своими детьми для достижения чужих целей.

Этой насмешки Мелеганта, конечно, никто не мог услышать. А ведь он знал, о чём говорил. Его отец сам использовал и всегда хотел использовать для своих целей.

Однако Мелегант не терзался сейчас томительным ожиданием. Он мирно спал, поддавшись чарам бархатной ночи.

-Мерлин! – вскрикнула Лилиан и проснулась, забившись руками в одеялах.

Мелегант очнулся от вскрика и возни, взглянул на девушку сонным взором и отозвался:

-Ты перепутала, меня зовут Мелегант.

И принц скрылся снова в меховом покрывале, надеясь на возвращение в царство снов. Лилиан, с тревогой оглядев комнату, поняла, что видела лишь сон, но как он был реалистичен! Как жуток! Как страшен.

Она не хотела будить Мелеганта, тому требовался отдых, и отдых, как можно более спокойного рода. Без охоты и турниров. Но и находиться в постели в разгорячённом нервами состоянии, травница не могла. Слезла с постели, босыми ногами переступила по холодному каменному полу, приблизилась к окну, и взяла с подоконника серебряный кувшин с ледяной водой. В лунном освещении ночи Лилиан нашла свободный от остатков вина кубок и наполнила его водой. Осушила залпом, жадно и не заметила даже холода от воды. Вздохнула.

Зря она так переполошилась! Это ведь только сон, правда? Мерлин, да…это от того, что она редко его видит. Вот и переживает. Вот мозг и сыграл злую шутку.

Зря она переполошилась! Мелеганта разбудила. Бедный принц, весь день провёл за письмами к землям старых союзников своего отца, он явно что-то собирает вокруг себя….

Лилиан решила вернуться в постель, к тому же, на полу оказалось очень холодно стоять. Да и вода, выпитая ею, дала о себе знать холодом в желудке.

Надо вернуться. Надо вернуться и снова погрузиться в сон. И больше не будить принца.

Лилиан повернулась на цыпочках и поняла, что означенный принц стоит прямо перед нею. Его глаза – тёмно-зелёные странно блеснули в лунном освещении комнаты. Он взял из рук Лилиан пустой кубок из-под воды, отшвырнул его куда-то в сторону, и жалобно лязгнуло стекло…

-Я мог бы ещё понять, если бы ты назвала любое другое имя, - спокойно, угрожающе спокойно сказал он, практически вдавливая Лилиан в оконную опору. Он положил одну руку на её талию, и травница почувствовала, как обжигает его ладонь сквозь бельевое платье. Принц не изменил тона голоса. Он был абсолютно спокоен. И ужасал этим.

-Но ты, - продолжал Мелегант, - из всех имён произнесла именно это. Почему?

-Я видела сон, - призналась Лилиан, стараясь не думать о том, что вторая рука Мелеганта легла на её талию, добавляя ожог. – Дурной сон.

-Иногда сны – это только сны, - пожал плечами Мелегант. Он ненавидел Мерлина, считал его предателем. Конечно, он знал, что Лилиан – одна из его учениц, бросивших учение. И он не мог сердиться на неё за связь с Мерлином, связь наставник-ученик.

Более того, Мелегант ощущал странное сгущение туч над головою бывшего учителя, которого ненавидел всем сердцем. Ненавидел и любил.

Но Мелегант таил это даже от Лилиан. Незачем ей знать ещё и об этом!

-Впрочем, - принц усмехнулся, слегка отодвигая девушку от окна и приближая к себе, - в случае с такими, как ты…ведьмами….

-Я не ведьма! – взвизгнула Лилиан возмущённо. Это было частью игры. Мелегант часто называл её ведьмой, чем страшно раздражал её и от чего веселился.

-Самая настоящая ведьма! – закивал головой Мелегант. – Ведьма!

-Я не ведь…- Лилиан попыталась ударить Мелеганта в шутку чем-нибудь по рукам, но он начал её щекотать. Это было подлым приёмом, потому что Лилиан сразу же сдавалась и теряла контроль, щекотки она боялась…

-Ведьма! – повторил принц, щекоча визжащую и безуспешно отбивающуюся девушку.

-У ведьм…у ведьм, - Лилиан с трудом отползла в сторону, задыхаясь от смеха, - у ведьмы метла есть. Она же должна летать.

-Метлу не обещаю, признал Мелегант, с лёгкостью подхватывая девушку с пола, и кружа её по комнате, - не боишься?

-А некоторые ведьмы летают на козлах! – торжествующе взвизгнула Лилиан, когда Мелегант подхватил её на руки, переставая кружить.

Принц поперхнулся, внимательно взглянул в глаза девушки, которая сразу же напустила на себя невинный вид, и, изучив её, медленно и задумчиво спросил, обращаясь сам к себе:

-А не вернуть ли мне казнь ведьм в земли…

Лилиан возмущённо дёрнула босой ногой, но в следующее мгновение оказалась уже на меховых покрывалах, отвлёкшись от размышлений о Мерлине.

Зато Мелегант от них не отвлёкся. Забираясь к Лилиан, он подумал, что надо бы связаться со своим шпионом в замке Артура и разузнать про друида – здоров ли, также ли гоняется за детьми в своей песочнице-замке, не планирует ли умирать. И если нет, то узнать – почему.

***

Устроившись в комнате для слуг, Ланселот, терзаемый смутно-тревожным чувством, которое призывало его броситься от земель Монтгомери прочь, направился к Моргане. Её покои оказались на почётном уровне замка, в одном крыле с виконтом – старшим сыном Монтгомери.

В его-то компании Ланселот и застал Моргану. Она сидела в кресле, улыбаясь и комментируя изредка размышления виконта о прошлых битвах, как надо было поступить, кого нужно было назначить на генеральные позиции.

Увидев Ланселота, виконт смутился:

-Леди Моргана, я оставлю вас.

-Не стоит, - начала было Моргана, одаривая Ланселота злобным взглядом.

-Да, пожалуйста, оставьте нас! – в тон ей отозвался он, и добавил, - в тяжёлом положении Морганы, ей необходимы перерывы после дороги.

-Тяжёлом положении? – виконт застыл в дверях. – О чём речь?

-Вы не знали? – притворно изумился Ланселот, чувствуя в груди какой-то едкий комок ярости по отношению к виконту, - Леди Моргана беременна!

-Ах, вот оно что…- юноша залился краской и исчез, бросив короткий взгляд на женщину, смущённо испарился.

Моргана метнула в Ланселота такой взгляд, что рыцарь даже не сомневался – в ближайшее «сейчас» его убью на месте. И хорошо, если просто убью и не станут терзать пытками. А Моргане очень хотелось причинить ему боль.

Она поднялась из кресла и подошла к Ланселоту так близко, что он увидел своё отражение в её бесновато-сверкающих застёжках платья.

-Это как понимать? – ровным голосом спросила она, и этот голос не обещал ничего, кроме адской волны ярости.

-Мне показалось, что вы ему приглянулись, - коротко отозвался Ланселот. Моргана тряхнула волосами, подождала продолжения фразы, но, не услышав ничего больше, спросила:

-И? и что?

-И вот…- расстроено отозвался Ланселот. Он сам не мог объяснить свой поступок. Почему сказал о беременности Морганы. Ведь теперь могло быть так, что Монтгомери не захотят вести с ней дел. Да и прознать могут об отце. И чего он вылез?

-Ревнуешь? – фыркнула фея.

Ланселот испугался, замотал головой:

-Нет, нет. Ты что? Я просто переживаю! Я не ревную вас, я люблю Гвиневру.

-А я не сказала, что меня, - мрачно процедила Моргана, и вдруг дёрнулась. Схватилась за живот, согнулась почти пополам.

Ланселот бросился к ней, удерживая, но не понимая, что ему делать.

-Что с вами? – задал он наиболее умный вопрос из числа тех, что скользнули по его сознанию.

Моргана крепко взялась за его руку, распрямилась. Её руки лежали на животе, и она тяжело дышала, но на лице её было странное выражение, по которому Ланселот понял, что убивать его, кажется, не собираются. Освещённое чем-то глубоким, внутренне сильным проблеском лицо её не выражало ненависти.

-Моргана? – в панике заметался Ланселот. – Моргана, что происходит?

-Он толкнулся…- её голос…первый раз Ланселот слышал её такой, дрогнувшей внутренним холодом и циничностью. Она как будто бы не верила сама себе.

-Кто толкнулся? – не сразу понял рыцарь. – А…ребёнок? Он что, жив? То есть, он, что…уже может?

-Ты идиот, Ланселот, - не сдалась Моргана, на мгновение, становясь прежней. – Да, он толкнулся! И ещё! Ой!

Ланселот смотрел на её тканями скрытый живот и не мог поверить, что внутри этой женщины, то злой, как преисподняя, то доброй, как ангел, но всегда неизменно насмешливой, есть новая жизнь. Как это вообще возможно, что именно она носит королевского наследника? Пусть благословят боги его на счастливую и беззаботную жизнь.

Рыцарь стоял, не зная, как быть. Наконец, он решился, вытянул несмело руку, спросил:

-Можно?

Он ожидал, что она откажет, выбросит в окно или просто снова выразит сомнения в его интеллектуальном развитии. Но Моргана удивила его.

Она кивнула, взяла его ладонь в свою и подвела к животу. Мгновенно Ланселот почувствовал какое-то слабое воздействие и охнул, глядя на Моргану с изумлением и восторгом.

-Почувствовал? – спросила фея…так по-человечески. Так обычно.

-Да-а, - Ланселот вдруг обнял Моргану, пытаясь вложить в это объятие всё пережитое ощущение подавшей себя как реальность, жизни.

Ланселот даже подумать не мог, что в эту минуту Моргана сожалеет о двух вещах. Первая, что этот ребёнок не будет знать счастья, созданный её планом. Вторая – отца его не было рядом, а это ведь он должен был, обещал быть рядом! Обещал любить его, и её. Так какого чёрта Ланселот здесь стоит и радуется?

Но Моргана скрыла свои чувства. Вновь. Это становилось её дурной привычкой.

***

-Это конец, - прошептал Кармелид, получая новое донесение из замка. Лее удалось узнать, что Моргана беременна от Артура!

Сестра беременна от сводного брата, даст ему наследника, в том время, как жена короля, его дочь, пуста! Нет, этого оставлять нельзя! Сейчас же в замок, пусть Гвиневра хоть с тем рыцарем ляжет снова, но она должна забеременеть! А поступок Морганы…в гласность! Чтобы и церковь, и народ, и весь двор возмутились от этого, чтобы не позволили выродку править!

У них есть королева. Королева должна родить. От кого родит - десятый вопрос. Но должна. В путь, в путь, в путь!

Глава 10

Очень часто, шествуя по коридорам королевского замка, огибая коварные лестницы-ловушки, в которых регулярно застревал сумасшедший братец короля, Уриен Мори вспоминал свой родной дом.

Что-то было общее между королевским замком и домом его отца, не в строении, нет! В духе, в самом духе комнат и коридоров, в переходах и отблесках свечей, освещающих тёмные залы, мимо которых быстрым шагом проходил граф.

Что-то общее между королевским замком и его собственным домом…вернее, тем, во что превратился его дом шестнадцать лет назад.

Уриен Мори рос в счастливой любящей семье. Мать – тихая женщина, преданная своей семье, кроткая и богобоязненная, обожающая вышивать гобелены с семейным гербом и древесные узоры, которые, казалось, вот-вот оживут, которых, кажется, можно коснуться рукой и ощутить тепло древесины. Отец – храбрый смельчак, воин и рыцарь Утера Пендрагона, балагур в пронзительно ярких одеяниях, человек с мелкой сеткой морщин вокруг глаз от частых улыбок…

А потом пришла беда. Уриену Мори было шестнадцать лет, когда его отец не вернулся с поля битвы. Отправленный с отрядом новобранцев расчищать границу Южного перевала от саксонских наёмников, он попал в ловушку.

Мать билась в истериках, каких-то тихих, каких-то дрожащих. А Уриен Мори был вынужден вовлечься в дела своих земель. С удивлением он выяснил, что его мать понятия не имеет о положении дел в подвластных Мори территориях. Уриен вызвал к себе управляющих, углубился в документы и понял две вещи: он не знает, как взять власть в свои руки и навести порядок, и воровство в этой земле процветает.

Страшные недосчёты, нехватка ресурсов, исчезновения целых кладовых зерна. Куда там было юноше справиться?

Уриен отправился к Утеру, тот поскорбел вместе с ним немного и, выяснив цель приезда наследника знатной фамилии, велел взять себя в руки, не позорить имя отца, стать мужчиной и навести порядок в своих землях.

Уриен вернулся домой и пытался справиться. Он лично пересчитывал добытое и проданное, но всё равно что-то вечно не сходилось, не получалось и неизвестно, чем кончилось бы дело, если не появился бы Багдамаг де Горр – давний друг отца Уриена.

Он приехал к осени, когда вовсю шёл сбор урожая и Уриен носился по всем деревням, пытаясь за всем уследить и помочь. Понаблюдав за действиями юноши, Багдамаг сам принялся наводить порядок железной рукой. Приведя дела в приемлемый вид, он отправил к Уриену своего управляющего и постепенно дела графства пошли на лад.

-Я благодарен вам, принц де Горр, - Уриен склонился в поклоне перед Багдамагом в вечер прощания. – Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, я не задумываясь сделаю для вас и вашей семьи всё, что будет в моих силах.

Багдамаг, удивительно чуткий к чужому горю, и удивительно чёрствый по отношению ку горю собственного сына, приветливо улыбнулся и похлопал Уриена по плечу:

-Твой отец поступил бы также и с моим…сыном. Жаль только, что мне достался славный юноша, а ему – дурной и безнадёжный мальчишка!

Уриен смутился. Он непонимающе всмотрелся в лицо своего благодетеля и попробовал сгладить ситуацию:

-Я уверен, ваш сын достоин своего отца.

-Мальчишка убил своим появлением на свет мать, - презрительно отозвался Багдамаг. – Чего ещё от него можно ждать, кроме ничтожества? Иногда я думаю, что он и не мой сын.

Уриен позже много думал об этом разговоре. Вспоминал, бывая в землях де Горра, и натыкаясь на Мелеаганта – мальчика девяти лет, который отличался страстью к книгам. Когда Мори увидел Мелеганта в первый раз, то поразился тому, как легко тот переходит с языка на язык в беседе со своим учителем философии. Сама философия никогда Уриену не давалась, ровно как всеобщая история, ораторское искусство, словесность и поэзия. Он продирался с трудом сквозь заросли путанных и изобилующих символизмами строк, через образность, а Мелеганту это давалось легко.

-Сколько ты знаешь языков? – не выдержал Уриен, пока прогуливался по саду с девятилетним мальчиком в ожидании Багдамага.

Мелегант на мгновение задумался и спросил:

-Родной язык считать тоже?

-Да, - кивнул Уриен, чувствуя, что ответ его совсем не устроит.

-Родной, греческий, латинский, немного читаю на валлийском, начал учить лепонтийское наречие. А Мерлин обещал выучить разговорному друидскому.

-Зачем тебе столько языков? – удивился Уриен, обалдевая. Сам он знал только «торговые» наречия, несколько фраз из языков купцов, не более семи-восьми с каждого.

-Я люблю читать, - просто отвтеил Мелегант, серьёзно, не по-детски серьёзно глядя в глаза Уриену. – А на нашем родном языке написано не так много.

-Я думаю, ты будешь хорошим продолжателем дела отца, - искренне вдруг сказал граф, давая себе мысленную клятву помочь ему в будущем. Стать союзником.

-Не приведи боги! – Мелегант расхохотался. И ответил на изумление Уриена. – Мой отец - плохой тактик. Его методы неоправданные и решения, нередко, абсурдные.

-Ты ещё мал, - напомнил Уриен, который был о деяниях Багдамага достаточно высокого мнения.

-Это значит, что я не имею слуха и зрения? – усмехнулся, как-то слишком темно и жутко Мелегант, что-то странное, похожее на страх, проскользнуло в душе Уриена и он успел подумать, что Мерлин –советник Утера Пендрагона, друид и хитрец всея Камелота не стал бы учить наследного принца де Горра просто так…

-Мой отец, - продолжал Мелегант спокойно, - не имеет представления о том, что его жизнь конечна. Он заключил на одном себе весь процесс контроля над землями. Случись что – земли

ещё по запущенному процессу проживут около месяца, но что дальше? Он поставил себя во главу угла, во главе правления. Но он не объяснил своему народу, что им нужно самим, не дал им ничего, кроме труда.

-Ты о чём говоришь? – Уриен не понимал, откровенно не понимал мальчика, сидящего теперь с ним рядом на скамейке в садовой аллее.

-Смотри, - терпеливо объяснил Мелегант, - все процессы истории, все процессы мира осуществляются тремя основными путями: природой, страхом и идеей. Понимаешь?

-Нет, - честно признал Мори, поймав себя на том, что сидит с открытым ртом, глядя на Мелеганта. Граф поспешно привел себя в нормальный вид, но Мелегант не заметил реакции своего единственного друга.

-Хорошо! – Мелегант даже как-то обрадовался возможности поговорить с кем-то столь искренне и яростно. – Силы природы – это природные явления и внешние факторы. Например, болезнь, война или ураганный ветер. То есть, если вспыхнет эпидемия чумы, то, что случится?

-Смерти людей, - тупо глядя перед собой отозвался Уриен.

-Верно. Численность населения сократится, некому станет обрабатывать поле, придётся менять пропитание и так далее…сейчас мне неинтересно об этом рассказывать. Остаётся два метода запуска процесса – страх и идея. Страх – это когда за неявку на обработку поля тебя повесят. Крестьянин явится на работу, будет работать, но будет работать хуже. Потому что кроме страха им не движет ничего. Но страхом держать долго нельзя. Страх быстро становится тленом. Значит, нужно дать народу идею. Нужно объяснить им, что всё, что они делают сейчас – благотворно отразится на их потомках и тогда они будут выполнять свою работу много лучше. Они будут жить ожиданием. Вот, что нужно создавать – ожидание! Люди пресыщаются удовольствием, люди бегут от страха, а ожиданием они готовы жить, они рады предвкушать…

Уриен жалобно простонал что-то, не понимая, как ему реагировать в данной ситуации.

-Вот, например, яблоко висит, - Мелегант ткнул пальцем в раскидистые ветви яблони над скамейкой. – Видишь?

-Вижу, - Уриен совсем потерялся и неожиданно увлёкся словами. – Вижу, да.

-Ты любишь яблоки? – продолжал Мелегант, испытующе глядя на Уриена.

-Э…нет, не особенно. Ем, конечно, но не очень люблю, - отозвался Мори, не понимая вообще ничего, кроме того, что давно не чувствовал себя таким идиотом.

-Хочешь его сорвать и съесть? – спросил Мелегант, впиваясь взглядом в лицо своего друга. Он изучал его, изучал мысли и чувства, отражающиеся на лице графа.

-Не особенно, - ответил он, прислушиваясь к себе.

-Правда? – переспросил Мелегант. – Смотри, какие они красные, налились солнечным светом, душистые…чувствуешь медовый запах?

Уриен сделал вдох и в лёгкие его просочился незамеченный им прежде запах яблоневых ветвей и плодов.

-Представь, как хрустит яблоко, как брызжет сладкий неповторимый сок во рту, как нежная мякоть тает. Смотри, как играет солнце с листьями яблони. Видишь? Оно насыщает янтарным блеском. А если посмотреть на левый бок вон того плода, кажется. Оно такое душистое, такое медовое, что если провести по нему пальцем, останется след. А ты чувствуешь бархатную кожуру под своими пальцами?

Рот Уриена наполнился слюной. Запах яблоневых листьев мучил его, заставлял захотеть. Он уже чувствовал светлую мякоть фрукта, он уже слышал хруст…

-А теперь ты хочешь яблоко? – вкрадчиво спросил Мелегант, и перед Уриеном оказалось в руке наследного принца то самое яблоко, душистое, медовое…

Граф схватил плод, впился в него зубами. Половину он съел, радуясь медовому вкусу и наслаждаясь, а потом вдруг остановился, заметив насмешливый взгляд Мелеганта.

-Стоп…- граф отодвинул яблоко от себя. – Ты что…как?

-Я же сказал – ожидание! – торжествующе прыснул Мелегант, закрываясь рукавом. Он был доволен результатом. – Вместо яблока представь обрабатываемое поле, шахту или поле битвы – неважно.

-Тебе…девять лет! – с ужасом и восторгом прошептал Мори, поражённый произошедшим до глубины души. – Дьявольщина! Тебе девять! Как ты…

Мелегант только пожал плечами.

-Отцу следует тобой гордиться, - потрясённый всё ещё Мори обернулся на звук подъезжающих лошадей.

-Иногда я думаю, что он мне не отец, - серьёзно и тихо ответил Мелегант.

***

Когда Леодоган Кармелид предстал перед королём Артуром, его рыцарями и Гвиневрой, пришедшей на встречу с отцом в одеяниях скорби и внебрачной дочери отца, что была ей служанкой, он понял, что дело плохо.

Артур и Гвиневра, когда-то не сводившие друг с друга влюблённого взгляда, теперь даже не пересекались взглядами. Гвиневра обняла отца, и он увидел, что та удивительно бледна.

Лея склонилась в поклоне служанки, но Леодоган заметил, как блеснули тонкие девичьи слёзы в её глазах. Лея не могла броситься к нему так же, как бросилась Гвиневра, а ведь они были сёстрами. Хотя королева об этом не догадывалась.

-Леодоган! – Артур изобразил радость, - как я рад видеть дорого отца своей жены!

и за этой фразой открыто звучало пожелание Леодогану поскорее исполнить то, зачем он приехал, и исчезнуть. Кармелид успокоил короля, сказав, что приехал к дочери, соскучившись, а не по государственным делам. Артур потерял всякий интерес и отправился на охоту, из вежливости предложив Кармелиду поехать с ним.

Герцог отказался. Ему нужно было поговорить с Гвиневрой.

-Отец, что-то случилось? – Гвиневра пыталась держаться с достоинством перед взором отца, но чувство вины перед ним, перед королём, богом и всеми душило её, пригибало к земле сильнее.

Лея, скользнувшая следом за Гвиневрой в её покои, жестом выгнала всех остальных девушек-прислужниц, а сама замерла в углу, ожидая развязки.

-Ты что творишь? – прошипел Леодоган, сокращая расстояние между Гвиневрой и собой. – Ты что творишь, я тебя спрашиваю! Сгубить нас хочешь? Что за рыцарь?

Лея залилась краской. Она донесла…не подумала, побоялась. А может быть просто хотела оказаться в поле зрения отца, напомнить о себе…

Лея попыталась скрыться, но Гвиневра, боявшаяся остаться один на один с отцом, крикнула:

-Лея, останься!

Леодоган с перекошенным от ярости лицом обернулся и увидел внебрачную свою дочь. Но снова обернулся к Гвиневре – это было сейчас важнее.

-Ты понимаешь, что ты делаешь? Артур казнит тебя, если узнает!

-Пусть, - Гвиневра тряхнула головой, и Лее почудилось что-то от Морганы в этом гордо-надменном жесте. – Пусть казнит! Пусть, пусть! Я буду сама выбирать тех, кого люблю.

-Какое «люблю»? – взревел отец, наступая на дочь. Гвиневра обещала себе держаться, но не выдержала и отступила на шаг. – Какое «люблю», я к тебе обращаюсь, ты, дешёвка смазливая?!

Лея испуганно вжала голову в плечи. Говорить с королевой…можно ли так. Лея захотела броситься к королеве, к сестре, оторвать её от отца и куда-нибудь увести, в сад, к пруду - куда угодно! Туда, где можно плести венки, где можно петь песни свободных народов и не слышать ничего…

-Отец…- умоляюще прошептала Гвиневра, отодвигаясь ещё на шаг. – Я не могу без него. Не могу!

-Не можешь…- угрожающе повторил Леодоган. – А ты знаешь, что сестра Артура носит его ребёнка?

-Моргана? – ахнули одновременно и Гвиневра, и Лея. Лея, хоть и была служанкой и знала о беременности госпожи, но всерьёз полагала отцом Мелеганта или Уриена Мори, на худой конец. Но…

-Моргана! – передразнил Леодоган, схватил Гвиневру за плечи, тряхнул, - а ты, дрянь, пустая! Когда она ему родит наследника, он сможет тебя выкинуть отсюда! А если ещё узнает, что ты, тварь…

-Пусть! – яростно вырываясь, закричала Гвиневра. – Пусть узнает. Пусть монастырь, пусть смерть! Я не боюсь. Я уже не боюсь за себя.

-А за отца, стало быть, тоже не боишься? – Леодоган подтащил к себе за руку дочь, всё такую же хрупкую и слабую – Не боишься, маленькая ты…

-Прекратите! – Лея подбежала к Гвиневре с другой стороны и потянула на свою сторону. – Она королева!

-А я её отец! – Леодоган толкнул Лею в грудь, и она упала на пол. Гвиневра вскрикнула:

-Не трогай её! Лея, уходи! Отец…

Леодоган сжал её ещё сильнее, схватил за волосы на затылке и потянул вниз, заставляя голову Гвиневры отклониться.

-Слушай меня внимательно, неблагодарная ты тварь! Я вырастил тебя, я дал тебе жизнь и ты покорна мне. Поняла?

Он тряхнул её сильнее за волосы и Гвиневра пискнула. Лея, дрожа всем телом, отползла подальше и наткнулась взглядом на тяжёлый бронзовый подсвечник на низком столике с цветами…

-Ты должна родить ребёнка. Хоть от того проходимца-рыцаря, хоть от короля. Но должна. Поняла? Поняла, низкопробная дворовая девка?

-А вы разбираетесь в пробах дворовых девок, отец! – Гвиневра захрипела. Но нашла в себе силы для ответа.

Леодоган швырнул королеву в угол, она влетела в гору цветастых подушек, разметав их своим телом. Кармелида трясло от бешенства. Виданное ли дело – его дочь вышла из-под контроля.

-Я научу тебя хорошим манерам! – пообещал он, вытаскивая из плаща тонкую ленту из чёрной грубой кожи. Он сложил её в два раза, направился к дочери, что пыталась подняться, но не могла – подушек вокруг было слишком много.

-Не подходи! – фурией завизжала Лея, оказываясь между отцом и сестрой, причём, последняя даже об этом не знала. – Не подходи к ней! Не трогай!

Она горела яростью. В руках служанки дрожал бронзовый подсвечник, он всем своим видом демонстрировала готовность ударить отца, если придётся.

-Рассадник неблагодарных тварей! – рявкнул Кармелид, профессионально отточенным ударом выбивая из рук Леи подсвечник. Схватил её саму за руку, заломил за спину и швырнул под ноги.

С громким криком Лея упала на пол, но попробовала ещё раз остановить Леодогана, извернувшись, укусила его за руку, за что получила звонкую оплеуху.

-Лея! – Гвиневра вскочила, наконец, - отец, остановитесь! Не трогайте её! Она не виновата! Лея, прочь!

Гвиневра увидела, что от оплеухи Лея не приходит в себя. Что-то неуверенно пытается сделать, но не может подняться, лишь как-то беспомощно скребёт ногтями по полу…

Королева бросилась к противоположному углу, и опрокинула под ноги кресло из резного дуба. Смешная и слабая попытка защиты.

-Иди сюда! – приказал Леодоган, хлестанув по комоду, к которому прижалась Гвиневра кожаным хлыстом.

Девушка пригнула голову и удар просвистел над нею. Однако уже следующий зацепил по спине. Леодоган наступил на кресло и дотянулся до дочери.

Гвиневра обещала себе не кричать. Когда удар настиг её по спине, и треснуло жалобно платье, королева сдержала своё слово. Несмотря на боль, она сжала зубы, и только замычала от боли, закрыла лицо руками.

***

Уриен Мори шёл по коридору королевского замка. Он снова вспоминал своё детство, вспоминал об отце и матери, о Багдамаге и Мелеганте. Именно в эти минуты «коридорных прогулок» граф был честен сам с собою. Он вспоминал, он уходил от реальности.

Но в этот день ему было на душе как-то гадко. Морганы не было, Мерлин тоже не появлялся, Ланселот – предмет шуток для Уриена, тоже отсутствовал, ещё и приезд Леодогана…чего уж скрывать – Уриен его ненавидел всем сердцем. Хотя бы из-за того, что был предан Мелеганту. Очень сильно предан. Ведь граф внял просьбе принца и шпионил за королём Артуром, это шло вразрез с рыцарской честью.

А Леодоган не имел ни кумиров, ни заветов, ни запретов. Ничего не имел, кроме алчности, жажды наживы и властолюбия. Причём держать власть не умел – в его землях за последний год было четыре восстания, при условии того, что в землях де Горр последнее было одиннадцать лет назад, ещё при Багдамаге.

Наверное, многое влияло на мысли Уриена, но так или иначе, но он вспоминал один из самых мрачных периодов жизни.

Этот вечер был почти десять лет назад. Уриен Мори приехал уже к Мелеганту, который оставался для него очень близким и странно родственным чем-то неуловимым, другом. Для Мелеганта же этот период был очень тяжёл и он радовался приезду единственного своего друга. Дело в том, что Мерлин оставил обучение наследного принца, из-за чего отец не переставал издеваться над сыном, объявляя с тяжёлым вздохом, что друид отчаялся обучить его хоть чему-нибудь.

Но это было неправдой. Мерлин регулярно рассказывал Багдамагу об успехах Мелеганта, и чем блистательнее был успех, тем больше друид хмурился и серьёзнел – у Мелеганта было не только желание самоутвердиться, заполучить любовь отца, но и была сила – ресурс для этого. А ещё – очень гибкий и жестокий ум. Мерлин начинал переживать всерьёз. Он привязался к мальчику и боялся увидеть его в чудовищном свете. Вдобавок, король Утер серьёзно заболел…

Проще говоря, всё было ужасно неловко и катастрофично. Мерлин оставил Мелеганта и тот воспринял это предательством. Ещё и Багдамаг старался уязвить мальчишку.

В тот вечер должен был состояться родственный ужин – Мелегант, Багдамаг и Уриен Мори. Но Уриен опоздал!

О, как позже он корил себя за то, что не явился вовремя, увлекшись молоденькой помощницей кухарки - Агатой – забавной и озорной девушкой с видными формами и весёлым нравом.

Ворвавшись, наконец, в залу, Уриен поперхнулся заготовленными словами извинения, увидев склонённого к телу отца Мелеганта.

-Мелегант? – позвал Уриен, закрывая за собою дверь. Почему-то он понял, что стражу пока звать не надо…

-Здравствуй, Уриен, - ровно и безжизненно отозвался Мелегант, склоняясь ниже к отцу. – А я вот... папу убил.

Уриен медленно сполз рядом и не увидел на безмятежном, словно бы уснувшем лике следов боли, не увидел крови на его теле, ножей…ничего не было.

-Что? – тупо переспросил Уриен, не осознавая сказанное Мелегантом. – Ты…что?

-Убил…- Мелегант поднял к другу глаза, полные слёз, блеснувших серебряных светом. – Мы поссорились. Я пожелал, чтобы он умер. Сильно пожелал.

Уриен знал, что Мелегант обладает магической силой. Честно говоря, наблюдая за Багдамагом, он вообще удивлялся, как тот ещё жив с таким-то сыном. Но судьба расставила всё на места, развела по нужным сторонам.

-Ты не виноват, - Уриен обнял друга за плечи, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он, в самом деле, не винил его, оправдывал и готов был оправдывать до бесконечности.

-Не надо, - Мелегант отбросил руку Уриена. – Я виноват. Это мой крест. Не твой. Я убил своего отца. Отцеубийцы попадают в ад.

-Лично я вижу, что он скончался от сердечного удара, - нашёлся граф.

Далее были похороны и разрываемое болью лицо Мелеганта над гробом отца. Никто, кроме Уриена не знал истинной причины смерти Багдамага. Граф озаботился тем, чтобы ему дали допуск к бумагам о положении дел в землях де Горра, чтобы поддержать Мелеганта. Уриен прекрасно помнил, как оказался беспомощен перед всей системой земель, но…

Чем больше граф изучал бумаги, тем больше понимал, что вмешательство и не требуется. Собранное сходилось с проданным и розданным. Почти ничего не выбивалось – были мелкие нестыковки, но это всё списывалось на внешние факторы плохой погоды, крыс, разливы рек и прочее…

-Удивлён? – спросил Мелегант, застав своего друга за бумагами.

Граф подскочил:

-Ох…это ты! Прости, я думал, что пока ты придёшь в себя, помочь. я…

-Не объясняй, - жестом остановил его Мелегант и сел в кресло напротив. – У властителей нет времени для скорби. Я буду существовать для своего народа, для своих земель. Со своими демонами и муками я разберусь сам. Народ важнее.

Уриен медленно кивнул и снова вгляделся в бумаги:

-Если честно, я действительно удивлён. Всё так…

-У нас наказывают за растраты, воровство и недосмотр, - усмехнулся Мелегант и Мори не узнал более того мальчишки из аллеи.

-У нас тоже! – горячо заверил граф. – Однако…

-У вас – плети и на худой конец, виселицы, - напомнил Мелегант, разваливаясь в кресле с удобством.

-А у вас? – холодея, спросил Мори, чувствуя, что не очень хочет знать ответ.

-У нас по-всякому, - просто отозвался принц де Горр. – Бывает – отрубают руку…кому-нибудь из семьи вора, не ему, заметь! Бывает, колесование, заточение в яме, замуровка…

-Это жестоко! – выдохнул Уриен, во все глаза глядя на Мелеганта.

Он пожал плечами:

-Мой друг, правитель старается для своего народа. Не для своего блага. Но народ этого не понимает порою. Он крадёт у себя, он у себя же отнимает хлеб и воду. Нужен ли такой народ? Для него не будет счастья до тех пор, пока он живёт воровством и растрачивает, недосматривает и вредит. На некоторые просчёты можно закрыть глаза. Есть люди, которым можно немного позволить, но до тех пор, пока они полезны – после – в расход. Эти люди не будут верны, понимаешь? они ищут место потеплее, предают принципы и заповеди.

-А если по ошибке…

-Семьям, потерявшим кого-то, пойманного на преступлении, выплачивается что-то вроде ежемесячных сумм, из расчёта – сколько бы он получал живым. А ошибки…бывают, да. Но редко. Очень редко. И если честно, я думаю, что лучше пусть умрёт один невинный, чем окажется, что он виновен и его примеру последует ещё пятеро, решив, что воровать и растрачивать можно.

Уриен вынырнул из своих воспоминаний. Ему почудился женский вскрик из покоев…королевы? Он прислушался, услышал грохот, и приглушённый стон…что же происходит? Вмешаться или нет?

С одной стороны – королева, нельзя врываться. С другой…Леодоган хотел поговорить с дочерью. Вряд ли разговор, судя по лицу герцога, предполагался приятный.

Уриен решился. Постучал в дверь и почти сразу же толкнул её. И обомлел

В комнате царил разгром. Леодоган хлестал кожаным хлыстом что-то, облачённое светлые одежды, дрожащее. Лея – служанка королевы лежала на полу, распластанная. Она ещё раз бросилась на защиту сестры и даже ударила Леодогана лёгким заклинанием, из тех, что были разрешены ей в отсутствие Морганы, но Кармелид схватил её за голову и приложил об стол, после чего девушка сползла без чувств.

Гвиневра не кричала. Ей было больно. По губам её бежала кровь, от закусывания, от сдерживаемого крика, ногти впивались до глубоких следов в ладони. Но она не кричала. Она

обещала себе вынести боль достойно. Обещала остаться верной себе, доказать, что она ещё на что-то годится, кроме предательств…

-Леодоган! – закричал Мори, бросаясь к герцогу. Кровь хлынула к лицу, жаром объяла тело. – Прекратите! Немедленно!

Что бы эти девушки ни сделали, они не заслуживали такого обращения. От отца, от рыцаря ли – ни от кого не заслуживали!

-Леодоган! – Уриен ударил в живот герцога и тот сложился пополам. Граф вырвал кожаную полоску-хлыст и отшвырнул в сторону. Тело королевы – при ближайшем рассмотрении оказалось, что это была действительно она, дрожало, ожидая нового удара.

-Прочь! – зашипел Уриен, поднимая за шею герцога, и, не удержавшись, пнул его в направлении открытого коридора.

Герцог влетел в противоположную двери стену коридора и сполз по ней.

-Так тоже неплохо, - признал Уриен, который хотел добавить пару ударов, но так как Леодоган был без чувств – не стал бить сражённого и захлопнул дверь в покои Гвиневры.

Уриен Мори обернулся в комнату и увидел, что на коленях, всё ещё дрожа, над Леей склонилась Гвиневра. Волосы закрывали её залитое слезами лицо и окровавленные губы. Она не знала, как быть с Уриеном…что сказать? Что сделать?

Лея слабо зашевелилась и села, держась за голову, Уриена она увидела сразу.

-Бедная моя…- прошептала Гвиневра, обнимая служанку. – Прости меня. Я не должна была тебя оставлять.

-Остаться с королевой, - слабо вымолвила Лея, - это долг…служанки.

-Лея…

-Вы меня, извините, королева, - подал голос Уриен, понимая, что сейчас нервное напряжение перейдёт в истерический плач, - простите, но у вас платье…кхм.

Несколько лоскутов с плеча и спины висели на Гвиневре, обнажая частично её кожу, покрасневшую от ударов. Гвиневра спешно поправила лоскуты, и, не вставая с колен, обратила к Уриену руку:

-Вы спасли Лею и меня…- она запнулась. Закрылась волосами. Но Уриен угадал её мысли:

-Я не расскажу об этом, не переживайте. Ни король, ни рыцари не узнают об этом!

Гвиневра, придерживая расходящееся платье, встала, поддерживаемая Леей, поклонилась графу, попыталась улыбнуться, но не смогла.

-Я благодарю вас, граф…- еле слышно прошептала она. – Благодарю вас. Вы – храбрейший рыцарь. Вы благородно поступили. Хоть и не должны были…мой отец…что он сделает с вами! О, боже мой!

Ужас исказил её лицо. Лея приобняла королеву, помогая ей удержаться на ногах.

-Ваше величество, - усмехнулся Уриен, - тайна за тайну. Я скажу только лишь, что пойдя против меня, ваш отец встретит врага не только в моём лице.

Она взглянула на него, задумчиво…кажется, поняла, кивнула.

-Что я могу сделать для вас, рыцарь? Я навсегда ваш друг, я всегда буду на вашей стороне! Чем мне благодарить вас?

-Не зарекайтесь, королева. Я могу оказаться подлецом, - Уриен скрестил руки на груди, глядя на её бледное лицо, дрожащие губы. – Но сейчас вы можете сделать для меня две вещи.

-Какие же? – спросила Гвиневра порывисто. Лея предупреждающе взглянула на графа.

-Во-первых, - начал Мори, - помогите мне доказать Моргане, что я люблю её. Мне наплевать, что она беременна и от кого, впрочем, тоже…

Гвиневра усмехнулась, как-то криво и горько, но ничего не сказала.

-Она нужна мне, – закончил рыцарь. Гвиневра кивнула:

-Я обещаю вам это.

-А во-вторых, - продолжил Мори, ободряюще улыбаясь, - будьте счастливы, ваше величество.

Гвиневра кивнула, отводя взгляд от рыцаря и он, простившись с королевой сердечно, ушёл. Леодогана уже не было в коридоре.

-Я никогда не буду счастлива, - промолвила Гвиневра в сторону закрытой двери. – Простите, рыцарь. Я уже не буду счастлива. Счастье было дано мне ненадолго, и я всё испортила, когда посмела влюбиться. Я уже не буду счастлива, рыцарь. Простите, простите, простите меня!

Глава 11

-Мерлин, ты же всегда будешь со мною рядом, правда? – Лилиан пытается не заплакать, её губы дрожат, она закусывает их, прячет нервную дрожь рук в складках бежевого лёгкого платья.

Она сделала свой выбор. Последняя надежда Мерлина, последняя его возможность передать все знания покидала его учение. Ради любви. Ради отвергнутого когда-то друидом другого ученика – Мелеганта.

Мерлин тяжело вздыхает, пытаясь скрыть жгучее чувство досады в груди. Он пытался обучить всех! и Моргану, и Мелеганта, и Лилиан... первая ненавидит его, второй оказался слишком самостоятелен и в душе его колеблется теперь что-то очень тёмная, остаётся Лилиан – она начинала как травница, а со временем должна была занять и его место, но вот она – великая сила любви.

Лилиан предпочла поприщу магии любовь. Безнадёжную, бесконечную любовь.

-Конечно же, буду, Цветочек.

«Цветочек» - это прозвище Мерлин дал Моргане, когда забрал её шестилетнюю сироту из дома Корнуэлл. Тогда она была маленькой, напуганной девочкой с отчаянием и злостью в сердце. Она долгое время не знала, что именно Мерлин стоял за превращением Утера в её отца, за смертью мамы, за рождением Артура.

Мерлин пытался её излечить. Но она оказалась сильнее, умнее. Научилась притворяться. Научилась лгать. Научилась запирать разум и сердце от его взора. И сбежала однажды.

Исчезла посреди ночи. Отправилась искать ответы, отправилась упиваться своей местью. Тогда Мерлин потерял смысл жизни. Он был одинок, после совершённого им злодеяния для Утера, друиду пришлось узнать, что короли не знают благодарности. Пендрагона грызла если не совесть, то вина…он боялся Мерлина, его воротило от присутствия советника. И он запретил Мерлину появляться при дворе.

Позвал только перед своей смертью, когда Мерлин совершил вторую ошибку. он оставил Мелеганта.

К нему Мерлин привязался как к родному сыну. Мальчик не знал отцовской или материнской любви, зато прекрасно чувствовал мир, настроение других и был жаден для наук. Слишком жаден, оказался и до магии. Мерлин одёргивал его несколько раз, чтобы Мелегант не ушёл к тёмным ритуалам и заклинаниям. Это не помогло. Мелегант всё равно делал то, что хотел.

Друид понял, что он здесь скоро не будет нужен. Понял, что для своего освобождения должен найти наследника Утера.

Не понял друид только того, что и для Мелеганта он был не просто учителем. Он стал другом, наставником, отцом. Единственным, кто действительно заботился о нём.

И вот третья ошибка…Мерлин не сберёг Лилиан. Не сберёг от любви, не сберёг от Мелеганта. С ним девушку ждало и счастье, и боль одновременно. Мерлин сам позволил им

встретиться, сам позволил выбирать, но он верил, до конца верил глупо и безнадёжно, что она выберет магию.

Но всё было кончено. Лилиан пообещала больше не изучать его искусств, полностью подчиняясь любви к Мелеганту. И ушла.

-Ты точно не оставишь меня? – она спрашивала уже в десятый или одиннадцатый раз. Но Мерлин не возражал. Он понимал, что, возможно, это последний их разговор.

-Не оставлю, Цветочек. Я буду рядом. Ты всегда сможешь меня позвать. Ты знаешь, как это сделать.

-Может быть, мне лучше остаться? – Лилиан поднимает на друида глаза полные слёз. Золотистых слёз.

Конечно, останься, Лилиан! останься, останься! Танцуй, как прежде, на изумрудных лугах, встречай приход дождя, подставляй ладони под жемчужные капли, лови взглядом серебряный свет звёзд, и каждый раз, когда они срываются с бархата небес, загадывай желание, смешно зажмуриваясь, стараясь изо всех сил. Конечно же, останься…

-Конечно же, нет! – строго обрубает друид. – У тебя свой путь.

Мерлин вздрагивает. Артур просит указать и ему дорогу. И Моргана просила. И Лилиан. Мелегант не просил никогда. Знал? Видел?

Лилиан делает несколько неуверенных шагов к дверям, но останавливается, оглядывается к нему.

-Но ты ведь будешь рядом?

-Буду, Цветочек, - улыбается Мерлин. Он давно научился прятать свои слёзы. Давно научился вшивать свою боль в душу.

Лилиан кивает. Неуверенно мнётся у порога, расправляет вдруг плечи и выходит наружу.

Туда, где трава не изумрудная, а просто…зелёная.

-Мерлин? – кто-то тронул друида за плечо. Он вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Перед ним стоял Гавейн – один из рыцарей короля Артура.

-Артур хочет видеть тебя, - извиняющимся тоном объясняет Гавейн и Мерлин поспешно кивает, поднимается, но прежде, чем направится в Залу, он оборачивается к противоположным дверям. На какое-то мгновение ему кажется, что он видит бежевое платье Лилиан, изумрудную траву и снова слышит:

-Ты же всегда будешь рядом, правда?

-Правда, Цветочек.

Видение стремительно гаснет. друид отворачивается и идёт к королю Артуру.

***

Ланселота не позвали на совещание к Монтгомери. Как слуга он должен был только прислуживать посланнице короля Артура и не раздражать. На Ланселота косились другие слуги, кто-то открыто издевался над его падением вечером под ноги графу, но больше просто любопытствовали.

Ланселот не был настроен выносить взгляды, и вышел через входную дверь для слуг на улицу, сел на мраморные белые ступени и стал ожидать…

Чего он ждал – рыцарь не мог ответить. Он понимал, что Моргана не станет бегать за ним по замку, искать и докладывать. Скорее всего, она отправится погулять в компании графа или виконта, или вернётся к себе, отписывать Мерлину.

Но в груди ещё теплилась надежда, что он встретится с Морганой, которая, на деле казалась ему теперь довольно доброй и милой. Нет, конечно, она немного пугала и очень неплохо дралась, а ещё лучше цепляла словами, но, тем не менее, в ней было что-то такое, что для Ланселота казалось очень хорошим, очень забавным.

Он даже радовался, что поехал вместе с сестрой короля на совет. Моргана открылась ему с новой стороны. Да и было время подумать о том, что теперь делать с Гвиневрой. Броситься в ноги к королю? Да, но без заступничества может всякое случится. Ланселоту казалось, что теперь он получил в союзники Моргану, ему хотелось верить, что Моргана в своей издевательски-тяжёлой манере всё-таки вступится за его счастье. Она ведь не плохая. Да, раздражительная, злая, любит поиздеваться, шутит довольно жестоко, но, если подумать…

-Тебе думать вредно! – донёсся до Ланселота знакомый голос.

Рыцарь, разомлевший под солнцем, всё также сидящий на мраморных ступенях, обернулся и увидел, что к нему направляется из замка Моргана.

Она была зла. Очень зла.

Ланселот попытался встать, но она остановила его жестом, указывая, что сядет к нему. Рыцарь снял свой плащ, свернул на ступенях рядом с собою, чтобы она не запачкала свою одежду.

Моргана остановилась, села на ступень выше той, которую занимал Ланселот, села на неё, вытянула ноги вперёд, с удобством устраивая их на приготовленный плащ.

Рыцарь не сказал ни слова, хотя его терзало два чувства – лёгкая ярость на то, что она испачкает его светлый плащ и смех. Мимоходом она всё-таки хотела его задеть и раздражать.

-Это какой-то кошмар, - пожаловалась фея, потягиваясь на ступенях. – Брр!

-Ты сказала, что мне вредно думать? – вспомнил Ланселот, смутно подозревая, что Моргана…

-Умеет читать мысли! – весело закончила она.

Ланселот обернулся, и Моргана снизошла до ответа на его изумлённый взгляд:

-Успокойся, рыцарь. Не всегда. Не везде. Не у всех. Но иногда могу. Когда думает тот, с кем я связана заклинанием, или, когда думает громко.

-Громко думает? – Ланселот ошалело взглянул на Моргану. – Это как?

-Это когда человек думает о смерти, любви…когда он яростен или когда влюблён. Сильные эмоции – сильные мысли. Сильный звук. Понимаешь?

-Нет, - честно признался Ланселот, краснея. А если она видела его мысли о Гвиневре, он же…боги!

-Да я вас с Гвиневрой видела у пруда, - фыркнула Моргана. – Тебя даже читать неинтересно. Обычно я вообще этого не делаю.

-А что изменилось сейчас? – рыцарь увидел, что лицо Морганы искажено яростным гневом.

-Я не думала, что скажу это где-то за пределами двора Артура, но они все здесь идиоты! – Моргана произнесла последнюю часть предложения на повышенных тонах. Несколько дворовых девушек обернулись к ней.

-Это невежливо! – напомнил Ланселот, смущённо оглядываясь на них.

-Я по пять раз каждое положение переговоров объяснила, - прошипела Моргана, – говорю, что король Артур просит прощения, а они мне знаешь, что в ответ?

-Что же?

-Королю Артуру не следует просить прощения, на то он и король!

-Ну и? – не понял Ланселот.

-Не перебивай! – обозлилась Моргана. – Продолжаю, говорю, что он всё-таки испытывает некоторую неловкость перед их древних родом, потому хочет предложить новые условия Торгового Договора. А они у меня спрашивают «кто это он?» Я подумала, что что-то не так сказала, говорю, что король Артур испытывает некоторую неловкость перед их древним родом…а они мне заявляют: «О, вы правы, наш род действительно древний! Он берёт начало…»

-Боже…- Ланселот искренне пожалел Моргану. – Чем закончилось?

-Тем, что я выслушала их объяснения, откуда идёт их род, что их всё устраивает, они не держат никакого зла на Артура, ведь «на то он и король!». По итогу – сказали, что они услышали меня, но требуют, чтобы я завтра заново озвучила свои предложения. Дескать, сейчас они не готовы принимать всё так серьёзно, думали, я просто так приехала.

-Бред какой-то! – возмутился Ланселот. – Они просто тянут время!

-И я так думаю, - мрачно согласилась фея. – Они просто либо тянут время, либо провоцируют меня.

-Это неуважение, это возмутительно! – Ланселот вскочил на ноги. Он готов был идти и добиваться аудиенции Морганы с графом.

-Сядь, - бросила она лениво. – Не нравится мне это. Но делать я ничего не могу. Предлагаю подождать до завтра и уже решать, что делать дальше. Как считаешь?

-Я? – Ланселот обрадовался тому, что сидит. Моргана советуется с ним? Моргана? Она хочет знать его мнение?

-Ой, чего это я, - Моргана всплеснула руками. – Действительно, нашла, кого спросить! Совсем уже с ума сошла от одиночества.

-Я думал, вам обеспечена компания виконта, - ревниво заметил рыцарь.

-Была обеспечена, пока он не узнал, что я беременна от короля Артура. – Моргана встала. И вдруг посерьёзнела, - слушай, а ведь ты прав!

-Я?- Ланселот тоже поднялся. Во все глаза он смотрел на Моргану. Она сказала. Что он прав. Она!

-Неспроста это…- Моргана оббежала взглядом двор. – Нужно идти в Совет, оставить бумаги для рассмотрения. И ехать. Не нравится мне такая распущенность.

-Может быть, они всегда принимают решения таким образом, - пожал плечами Ланселот, которого перемена настроения Морганы перепугала.

-Неправда! – она покачала головой. – Нет, граф Монтгомери всегда был трудоголиком. Это не Артур! Граф всегда в делах да в работе. Больше него работает, пожалуй, только Меле…

Моргана осеклась, бросила быстрый взгляд на Ланселота – заметил или нет? Покраснела.

-Я помогу вам, - кивнул рыцарь. – Мелегант де Горр?

Она не ответила. Отвернулась в сторону, промаргивая блеснувшие в глазах слёзы. Он никогда не был её. Он никогда не позволит ей быть рядом. Он даже не позволил увидеть его. Всё, что осталось Моргане – темнота, принявшая его тень, его руки, скользнувшие к письму, адресованному ему и всё! он даже не позволил лично передать послание.

Ланселот не ожидал, что его слова произведут такое действие на Моргану. Не помня себя, он подошёл к женщине, обнял за плечи.

-уберите свои руки, Ланселот, я боюсь подхватить дух предательства! – мгновенно отозвалась фея.

***

-Мерлин, спасибо, что пришёл! – Артур был холоден. Эта холодность давалась ему с трудом. Он боялся этого разговора, боялся выдать себя. Боялся оказаться правым в тех подозрениях, на которые указал ему Кей.

Кей тоже был здесь. Он сидел у подножия трона Артура и с мечтательной улыбкой плёл венок из одуванчиков.

Гвиневра сидела на троне рядом с Артуром. Если не знать и не скажешь, что недавно она подверглась нападению со стороны своего отца. Она была бледна, но на её лице не было следа от слёз – только лёгкие тени от метаний духа, которые мог заметить лишь видящий дальше внешней красоты или знающий о причинах метания.

Артур не был ни тем ни другим. Во всяком случае, по отношению к жене.

-Благодарю вас, ваше величество, что позвали. – Мерлин поклонился, сохраняя достоинство. – Мне казалось, что король забыл обо мне.

-Я ничего не забываю, Мерлин! – напомнил Артур.

Уриен едва сдержал смешок. Он хорошо знал Моргану – сестру короля и почти ясно увидел, как в ответ на это, она бы повернулась к брату, и надменно спросила бы что-то в духе:

-Да? Дата рождения Марка Аврелия?

Уриен почувствовал, как по его губам расползлась глупая ухмылка. Он слишком был привязан к Моргане, к её любви. Слишком жаждал её.

И от Кея не ускользнула неожиданная улыбка Мори. И, конечно, он сразу сделал собственный вывод.

-Верно, ваше величество, - отозвался Мерлин.

-Я хочу знать, - жёстко продолжал Артур, - чем занимаешься ты и…

Ему стало тяжело закончить фразу. Он не мог назвать Моргану просто Морганой, она была неожиданно рядом, глубоко въевшейся в его душу сущностью. Назвать её сестрой тоже было бы не совсем правильно…

-Моя советница, - выкрутился Артур.

Гвиневра усмехнулась. Она знала, что Моргана носит ребёнка Артура. Не знала, что это было совершено магией феи, переменой облика…

-Много чем, - отозвался друид и начал перечислять. – Я и ваша советница занимаемся переговорами с союзными герцогствами, обеспечением охраны земель на севере от войск Мелеганта, разработкой Торгового Устава, контролируем выпуск золотых монет. Моргана контролирует строительство мельниц на юге, а я – постройку шахт на Приозёрном крае. Сейчас Моргана на переговорах с Монтгомери, а я – разрабатываю единый свод законов для Камелота из указов, что были оставлены ранними правителями и вами. Моргана ещё, кажется, начала разработку реформации армии, она хочет соединить магию с оружием человека, а я подумываю о создании нового торгового пути к другим землям, за пределами наших территорий.

Артур слушал внимательно. Его лицо превратилось в маску непроницаемого чувства. Мерлин внезапно увидел острое сходство между Артуром и Утером – у того тоже была такая маска на лице, когда он велел найти способ, чтобы овладеть прекрасной герцогиней Корнуэльской.

Гвиневра с тревогой взглянула на мужа. Мерлин закончил отвечать, а он ничего не говорил. Королева взяла ситуацию в свои руки:

-Благодарим вас, Мерлин, за вашу помощь.

Мерлин кивнул королеве. Артур задал новый вопрос:

-Чем же занимаются остальной совет?

-Я думаю, вам лучше спросить это у них, - отозвался Мерлин. – Так вернее.

-Я хочу знать, почему вы занимаете столько дел, которые можно распределить между остальными. Почему вы столько валите работы на мою… сестру?

-Честно слово, - не выдержал Мерлин, - ваша сестра сама себе берёт много работы. Она довольно успешна.

-Я знаю это. Но она женщина. Она слаба. Вы же ей не помогаете. Вы берёте всю работу себе, друид, а остальным оставляете лишь малость. За исключением Морганы! За что вы так её ненавидите, друид, что готовы переложить на неё столько?

Гвиневра во все глаза смотрела на Артура. Осторожно тронув его за рукав, она попыталась сгладить ситуацию:

-Моргана хорошо справляется,- робко заметила королева.

Артур сплёл пальцы своей руки с пальцами Гвиневры. Мимолётная тень отвращения легла на лицо девушки, но тут же уступила место улыбке. Артур не заметил.

-Моя дорогая, Моргана справится со всем, что будет поручено ей. Но Мерлин поступает нечестно и жестоко с нею…

-А ещё Моргана беременна! – подал голос Кей. – От короля Артура. Моего брата.

-Кей…- простонал Артур, испуганно взглянув на Гвиневру. – Любимая, я…

-Знаю, - она успокаивающе коснулась губами лба короля, нежно и осторожно. – Знаю, Артур. Я знаю.

-Это ничего не меняет…- робко попытался сказать Артур, и Гвиневра дёрнула плечом:

-Вы король. Вы имеете право делать всё, что хотите, ваше величество.

Эти слова обожгли Артура сильнее, чем оплеуха, сильнее, чем крик ярости и самое громкое проклятье.

-Моя королева, - подал голос Мерлин, - Моргана приняла ваш облик. Он действительно не знал, кто скрыт под обликом вашего величества.

-Вот как? – Гвиневра настороженно взглянула на короля. – Зачем ей это, Артур?

Артур отвёл глаза. Он не стал рассказывать Гвиневре, что его отец был тем ещё подлецом. Да, Артур глубоко осуждал поступок Утера с Корнуэллами, но понимал, что не будь Утер таким, Артура бы не было на свете, да и Моргана выросла бы совсем другой.

«Счастливой!» - едко заметил внутренний голос короля, который никак не мог избавиться от ужасного чувства, что его жизнь – порождение лжи и предательства. – «Ты не сможешь подарить ей счастья. Она никогда не будет счастлива. Из-за твоего отца».

Артур избежал ответа. Обернувшись к подавшему голос друиду, он заметил, что Мерлин направляется к ступеням, ведущим к трону и сварливо спросил:

-Кто разрешил вам приблизиться, друид?

Мерлин остановился как вкопанный, и не сделал больше и шага. Кей довольно ухмыльнулся. Союз с Кармелидом ему не нравился, но обещал быть весьма успешным. Артур вот уже начал терять союзников. Дальше всё просто – убрать Мерлина, убрать Моргану, Гвиневра и её

отец станут единственной опорой Артура, а он, Кей – доверенным лицом, получит место в совете! И он будет беречь своего брата, спасёт его от всех врагов. Потому что должен сделать именно это, потому что Мерлин совсем ничего не знает о душе Артура, а Моргана так и осталась злой, ведь не вплела ленточек!

***

-Мерлин, кто был тем волшебником, что опозорил мою мать? – Моргана задаёт этот вопрос каждый день, смотрит всё с большим недоверием, сильнее сжимает руки в кулаки.

Сегодня они сжаты до крови. Моргане одиннадцать лет. Моргана дрожит от гнева. Она видела сон…чудовищный сон. Снова.

-Я не знаю, - лжёт Мерлин, который не знает ещё о том, что Моргана в приступе ярости имеет способность повышать уровень своей силы. – Я не знаю, Цветочек.

Она отступает от него, задирает голову вверх, в её взгляде презрение ничем не прикрыто.

Мерлин понимает. Она знает! Конечно, знает.

-Кто был тем волшебником, что опозорил мою мать, друид? – её голос звучит ровно и тихо, но для Мерлина – это крик.

Этот крик впивается ледяной иглой в его разум, прошивает что-то внутри. Мерлин сдаётся. Он падает на колени, подкошенный. Протягивает руку Моргане, не замечая собственных слёз, надеется на её прощение.

-Тем волшебником…- он задыхается. Боль ощущается физически. Боль щиплет глаза. – Тем волшебником был…

Сложно. Очень сложно сказать последнее слово. Признаться. Навсегда пасть в глазах ученицы, в глазах собственной совести.

-Был я.

Моргана темнеет лицом. Она ещё несколько секунд смотрит в глаза Мерлина, и он видит, как в ней умирает что-то. Затем Моргана резко отшатывается в сторону и выбегает из комнаты.

Она возвращается только поздним вечером. Заплаканная, опухшая от слёз лицом, но собранная внутренним духом. Она отказывается от ужина надменным взглядом, отодвигает Мерлина и идёт в свою комнату. Друид ещё несколько минут стоит у её двери, прислушивается к ночи, к безмолвию и думает, что завтра будет проще, легче. Завтра он научит её летать, завтра он научит её плести собственную сказку. Завтра, завтра…

Завтра наступает и Мерлин застаёт неразобранную постель и открытое окно.

***

-Вы желаете отправиться сейчас в путь? – вежливо спрашивает Монтгомери, ядовито улыбаясь Моргане.

-Как можно скорее, - кивает она,– предложения короля я вам передала. Мне нужно возвращаться в замок. Мы будем ждать вашего решения.

-Желаете отправиться верхом?

-Мы прошли последнюю часть пути пешими, - сообщила Моргана, настороженно оглянувшись на Ланселота.

-Но пешими вы не можете уйти! – возмутился Монтгомери. – Завтра у вас будут лучшие лошади во всём моём графстве. Вы отправитесь в путь на лучших скакунах.

Моргана нахмурилась, а Ланселот спросил:

-А почему не сегодня?

-Лошадей долго готовить…- отозвался граф. – Прошу вас, не откажите мне в возможности подготовить для вас поездку!

-Будь по-вашему, - ледяным тоном отозвалась Моргана.

Моргана и Ланселот вышли на солнечный балкон. Вернее, вышла Моргана, а Ланселот просто пошёл следом, потому что не знал, что он способен сам по себе что-то делать.

-Не нравится мне это, - без предисловий сообщила фея. Рыцарь кивнул – ему тоже не нравилось что-то…слишком медлительное было во всём.

-Зачем им нас держать здесь? – спросил Ланселот, отнимая у Морганы бокал с вином, - ты беременная, тебе нельзя!

-Отдай сейчас же! – возмутилась фея, пробуя отобрать у рыцаря бокал со жгучим мальтийским вином, но он поднял руку выше, чем она могла достать. – Отдай немедленно, не тебе решать, как мне жить!

-Не мне, - согласился Ланселот. – Я несу ответственность за вашу жизнь. Ты беременна, Моргана. На тебя в замке мне всё равно. Но ты носишь наследника.

Моргана вежливым голосом объяснила, куда и зачем следует пойти Ланселоту с такими запросами и порывами.

-Фи, как грубо, - скривился он, - ты же сестра короля!

-Я тебя сейчас ударю, - пообещала она. – Верни!

-Скажи «пожалуйста», - рассмеялся Ланселот, уворачиваясь от цепких её пальцев. – Скажи, будь хорошей феей.

Моргана рассмеялась и принялась отбивать свой бокал у рыцаря. Вообще ей ничего не стоило и всерьёз ударить его, и сбросить с башни и просто обратить в барана, но внезапно она почувствовала веселье, которое давно забылось в её душе, которое давно оставило её тело и разум. Настоящее искреннее веселье. Она с хохотом гонялась за Ланселотом, пыталась отобрать у него бокал, осыпала проклятиями, обещала ему кары небесные, но…ничего больше не предпринимала.

Разыгравшееся веселье прервало появление виконта Монтгомери. Он был серьёзен, собран и мрачен. Несколько минут он наблюдал за тем, как Моргана, повиснув на Ланселоте, пытается отобрать бокал, а затем рыцарь, перехватив её, подсаживает и начинает скакать по балкону, изображая из себя коня.

Увидев виконта, Моргана охнула, пришпорила Ланселота, тот повернул голову, испугался, увидев виконта и героически потерял равновесие вместе с Морганой.

-Идиот! – Моргана выбралась из-под Ланселота, но не выглядела злой. Потрёпанной – да. Злой – нет. – Простите, виконт…

-Я, честно говоря, не ожидал такого поведения от вас, леди, - надменно отозвался он. – Полагал вас выше этого.

-Я разгребаю дела всего королевства, - фыркнула Моргана, помогая Ланселоту оправить плащ, - я могу делать что хочу.

-Ваше право, - кивнул виконт и понизил голос до шёпота, - убирайтесь немедленно. Иначе – вы не переживёте эту ночь.

-Это угроза? – вспыхнул Ланселот, хватаясь за меч. Моргана, ожидавшая чего-то подобного, отвесила мощный подзатыльник слуге-рыцарю.

-Это политика, - хмыкнул виконт. – Мы в союзе с другим. Вас велено задержать. Мой отец всегда своенравен. Вы не остались по-хорошему. Вдобавок, мой отец оскорблён Артуром. И вашим старым поступком, леди.

-Тогда почему вы предупреждаете нас? – Моргана встала между мужчинами. Она была спокойна. Она знала, что что-то будет. Грядёт.

-Вы беременны. – Виконт отозвался просто. – Убить женщину слабую и беззащитную – это просто подлость. Убить беременную, слабую и беззащитную – вечная подлость.

Ланселот не сдержался:

-Не бойтесь, Моргана. Я защищу вашу жизнь ценой своей.

-Да, пожалуйста, - вместо Морганы отозвался виконт. – Я ничего не говорил о слугах, которые выдают себя за рыцарей, рыцарях, что выдают себя за слуг, и бастардов, которые пытаются играть в королей.

***

-Ты всё это прочёл? – Мерлин с удивлением смотрит на стопку книг, возвышающихся рядом с Мелегантом.

-Почему ты удивлён? – Мелеганту пятнадцать. Он приобретает уже свои черты, у него есть характер и позиция.

-У меня ушло в твои годы на это около месяца. У тебя – неделя.

-Король должен много знать, - отзывается Мелегант, уверенный, что займёт престол. У Утера нет наследников. Утер болен.

Мерлин знает, что следующим на престоле окажется Артур…тот, что сейчас оруженосец юродивого рыцаря. Друид наблюдает за будущим королём – тот дурашлив, гоняется с мальчишками, добр, но совершенно не тяготит к наукам.

-Я же стану королём? – вдруг спрашивает Мелегант. Он давно уже замечает странное выражение жалости в глазах друида. Что-то непростое, тёмное зарождается в нём.

-Ты станешь великим, - отзывается друид. Он не может сказать правду. Боится. Боится за наследного принца. Боится за его душу. Он знает, видит, как тот горит идеей власти, идеей спасения. Разрушить сейчас его стремления…о, можно ли это. Дракон жесток. Мерлин тоже. Он вынужден.

-Великим…кем? – спрашивает Мелегант, вглядываясь в лицо друида. – Не королём?

Мерлин молчит. Мелегант гонит от себя сомнения. Щёлкает пальцами, порождая в своих руках языки разноцветного пламени: белое, чёрное, красное, зелёное…

Зелёное?

Мерлин смотрит и не верит. У него никогда не получалось зелёное пламя.

-Отец не гордится мной. Никогда, - в голосе Мелеганта уже сухо от впитанных слёз.

-Я горжусь тобою, Мелегант, - говорит Мерлин и говорит искренне. – Я всегда буду гордиться тобой. Ты будешь великим. Я буду счастлив, что учил тебя однажды.

Мелегант смеётся. В его руках снова горит зелёное пламя. Пламя, ни разу не выходившее у друида. Пламя зелёного цвета – признак силы разрушительной и созидающей одновременно.

Мерлин снова выныривает из своих воспоминаний и продолжает под удивлённый взор окликнувшего его Уриена свой путь по коридору. Друида уже ждут.

Глава 12

Виконт Монтгомери показал Ланселоту и Моргане тайную тропу.

Послы миновали призамковые аллеи почти, что продираясь через кустовые заросли. При этом Моргана пару раз пнула своего «слугу», как бы ненароком, но из чистой фейской вредности, а один раз запуталась в клумбе с лилиями и грациозно вывалилась из кустов на песчаную дорожку.

Ланселот успел подобрать фею с земли до того, как кто-то увидел их, но Моргана увидела, что немного разодрала ладонь при падении и снова напустилась на рыцаря из-за перчатки, которую бросила в него совсем недавно.

-Всё из-за тебя! – подвела итог Моргана, прижимаясь к скамейке, так как мимо проходила одна из дочерей Монтгомери в сопровождении девушки-служанки. – И из-за этих проклятых цветов. Ненавижу лилии.

-Успокоилась? – поинтересовался Ланселот, иронически изогнув бровь.

-Пошёл к дьяволу, - привычно бросилась Моргана и скользнула к оградке, ведущей в деревню при замке. Эта деревня трудилась на то, чтобы обеспечивать замок Монтгомери свежим мясом, молоком, фруктами и овощами.

Здесь идти стало и легче, и сложнее. Не приходилось, конечно, больше пригибаться в кустах, но зато местные жители косились на странную парочку, да и Моргана вела себя как плохой шпион – пыталась остаться незамеченной и высказать всё, что думает о Ланселоте одновременно.

Но никто не задержал их почти до самого конца деревни. Далее – начинался городской путь. Одна дорога вела к ярмарочной площади, другая к заставе, а третья – тайная, в лес. На опушке их ожидал по договорённости великодушный виконт.

-А если мы идём в ловушку? – вдруг обеспокоился Ланселот, хватая Моргану за локоть. – Как-то всё…просто!

-Мой ученик! – Моргана смахнула притворную слезинку и потрепала рыцаря по светлым волосам, и Ланселот от неожиданности словно налетел на невидимую стену. – Может и ловушка, да. Но у тебя есть варианты? Нет. К тому же, я всерьёз ждала чего-то подобного.

Ланселот вцепился в свой меч, готовясь в любой момент отдать за Моргану свою и чужую жизнь.

У самого края оказался внезапный патруль из двух стражников, лениво переговаривающихся друг с другом о каких-то мелочах.

-Я не поняла, они что, хотят обезопасить графские земли? – Моргана нырнула за какой-то полуразвалившийся сарайчик до того, как их заметили стражники, и теперь пробовала разведать обстановку. – Фи, как скучно! Я считаю, Ланселот, что в замок враг должен попадать легко и когда ему заблагорассудится. Это правила хорошего тона.

Ланселот даже не пытался понять, шутить она или нет. Стоя рядом, он прикидывал, как броситься на них, чтобы было честно, победно и красиво.

-Будем драться? – спросила Моргана у рыцаря. Он пожал плечами:

-Если вам угодно.

-Не угодно, - отозвалась она. Щёлкнула пальцами и серый дымок скользнул в её пальцах, взвился и распался тоненькими змейками в воздухе…

-И что? – поинтересовался Ланселот, когда не произошло ничего.

-И то, - передразнила Моргана и снова щёлкнула пальцами. И стражники как-то странно закашлялись, сложились пополам, стали на ощупь искать что-то в воздухе. – Живо, за мной!

Границу с деревней перескочили почти бегом. Бежали до самой опушки, причём Ланселот постоянно оглядывался, боясь, что будет погоня, а Моргана неслась вперёд и корни деревьев. Обрубки пней и плетения трав словно бы раздвигались в сторону и отскакивали при её приближении.

-Виконт? – позвала Моргана, оказавшись в условленном месте.

Виконт их уже ждал. Скрытый под тенью раскидистого дуба он вышел на голос, сердечно поприветствовал Моргану, подвёл лошадь…

-Я смог вывести без подозрений только одну, - извиняясь, проговорил виконт.

-Ничего, рыцарь потеснится, - отмахнулась Моргана, протягивая руку к виконту. – Как ваше имя, верный друг?

-Уильям, - отозвался юный Монтгомери, целуя ей руку. – Уильям Агравейн Монтгомери.

-Вы совершили настоящий благородный поступок, - Моргана не улыбалась. Вообще в её голосе проявилось что-то новое для Ланселота, который полагал, что знает эту женщину. – Да, вы пошли против воли своего рода, но не все кровные узы правы.

Виконт изобразил подобие улыбки.

Ланселот протянул руку юноше:

-Вы храбрый рыцарь, виконт Монтгомери.

-Я благодарю вас, - шепнул Уильям, - но я не рыцарь.

-Не рыцарь? – переспросила Моргана, её взгляд метнулся по окрестным деревьям, и она выдохнула, словно решившись, - на колени, виконт!

Поражённый и оглушённый юноша поспешно опустился на колени. Да, он несколько раз представлял, как станет рыцарем, но это было призрачной надеждой – Монтгомери никогда не преклонились бы перед Артуром – бастардом. Конечно, он видел этот момент в церкви или королевской зале, но сейчас вдруг понял, что ничего нет прекраснее этого леса, этой опушки и этой женщины.

Она вытащила меч из-за пояса Ланселота, не удосужившись попросить. Что-то прошептала, и меч вспыхнул на короткое мгновение серебряным светом, подошла скользящим змеиным шагом к замершему виконту, заворожённо вглядывающемуся в остриё…

-С благословения…короля Артура, - начала Моргана, её дыхание сбилось на короткое мгновение, перед именем и титулом брата, но она взяла себя в руки, - я, Моргана Корнуэльская…

Первое, что по-настоящему самостоятельно сделал Артур, заняв престол своего отца, вернул своей сводной сестре её земли, которые со смертью родителей Морганы, присоединил, забыв о наследнице, Утер. Земли Корнуэлл оставались верными королю, но теперь Моргана была в своём статусе герцогини и законно владела когда-то утраченными в силу её детского возраста землями.

Земли Моргане были не нужны. Она метнула в короля какую-то вазу, узнав о возвращении утраченного, не попала (нарочно или нет, неизвестно), и была в своём старом доме пару раз. Первый – после проклятой ночи с Артуром, когда Моргана сбежала из замка, но король вернул её…приехал сам в земли, уговорил вернуться, второй – когда в той земле начались бунты и недовольства. Моргана приехала с Мерлином, постояла на пороге своего дома и ушла, не сумев вынести эту пытку нахождения в прошлом. Друид разрешил всё сам.

И титул ей не был особенно нужен. Наверное, по этим причинам ненужности Ланселот как-то и забыл, что Моргана, на минуту, не ровня ему. А он между тем, обращался с нею порой грубовато, не как с придворной дамой…

-Будь храбр, сэр Уильям Агравейн Монтгомери, - закончила Моргана и завершила прикосновением к левому плечу виконта посвящение. Затем она взмахнула рукой, и из воздуха появился светлый лист пергамента, украшенный королевской печатью. Под взглядом Морганы на листе возникало всё то, что сказала Моргана. В конце – появилась подпись, подсвеченная серебряным светом…

Моргана взяла пергамент, свернула его дважды и протянула руку новопосвящённому рыцарю. Он поднялся, всё ещё потрясённый, неверящий, счастливый.

-Вы застали меня не в самый подходящий момент жизни, - признала Моргана, протягивая рыцарю пергамент-свидетельство посвящения.

-Это счастливый момент для меня! – заверил Уильям, целуя ей руку.

-Рыцарь принимает от того, кто посвятил его, некий знак, - продолжала фея, словно не слышала слов Уильяма. – К несчастью, у меня нет ничего, что я могла бы предложить вам из того, что соответствовало бы к вашему статусу, но, если вы согласитесь принять от меня это…

Рука Морганы скользнула к руке Уильяма, она что-то вложила ему в ладонь и опустила глаза.

-Я благодарю вас, - прошептал виконт, целуя этот предмет. Ланселот не видел, что именно дала ему Моргана, но очень хотел узнать, сражённый не меньшим любопытством и обстоятельством. – Я стану беречь это, я…

-Покажите нам дорогу! – попросила Моргана.

Виконт секунду вглядывался в лицо женщины, затем кивнул, ещё раз поблагодарил, заверил в вечной дружбе и вечной вере ей и только ей и указал, наконец, тайную тропу по лесу, который должен был вывести послов из земель Монтгомери.

***

-Гвиневра, - Артур поднялся навстречу жене. С недавних пор он пытался быть хорошим мужем для неё. Да, не получалось, но король держал в уме обещание Морганы поговорить с Гвиневрой и верил в успех её разговора. – Ты прекрасна…

Это было и правдой, и неправдой одновременно.

Гвиневра хранила на лице своём следы той красоты. Что полюбилась Артуру, но теперь каждая черта была оттенена болезненностью, какой-то слабостью, скорбью. Она бледнела, черты лица заострялись, только глаза горели так, как не горели ещё никогда, внутреннее чувство чего-то, прежде неведанного, давно поселилось в ней…

-Я благодарю вас, Артур, - Гвиневра нашла в себе силы улыбнуться. – Вы хотели видеть меня, ваше величество?

-Да, хотел, - Артур приобнял жену за талию, удивляясь, что она вздрогнула, едва заметно, тонко под его рукой, - я соскучился…

Гвиневра покраснела. Она не могла даже в мыслях допустить, чтобы после Ланселота кто-то когда-нибудь прикасался к ней. К тому же – Артур, её муж… спешно закрутились мысли, пытаясь найти отговорку от мужа, но ничего приличного или логичного не находилось. Пришлось сказать правду.

-Мне дурно, - прошептала Гвиневра, когда руки Артура скользнули к узлам корсета, - нечем дышать…

Артур не сразу отстранился от жены, слова её не обозначались смыслом в мгновение, но, осознав, король оторвался от неё, взглянул с лёгким беспокойством:

-Я вызову тебе целителя, хочешь?

-Нет, - отозвалась Гвиневра умоляюще. – Пожалуйста, просто оставь меня.

-Оставь, - проворчал Артур. Беспокойство сменилось раздражением. Он так старался быть хорошим мужем, отправил сегодня утром ей роскошный подарок, заботился, как умел, защищал от государственных дел, а она в редкую минуту свидания говорит «оставь!». – Гвиневра, я истосковался. Ну что мне для тебя сделать?

Она взглянула на него как-то странно, как-то темно и печально, горько усмехнулась:

-А я думала, твою тоску разгоняют танцовщицы.

Это было лишнее. Артур, находившийся в странном расстройстве чувств, обеспокоенный, тревожный за Мерлина, давно замечающий, что Гвиневра не стала для него опорой как жена, а теперь ещё отказывающая ему как женщина, словно бы получил последнюю каплю в кубок внутренней злости. И злость хлестанула…

-Танцовщицы? – Артур сорвался на крик. Он стал угрожающ, яростен и взбешён. – А как же. Дорогая! От тебя ни ласки, ни привета, ни доброго взгляда не дождаться! Сидишь в своей унылой башне, я даю тебе всё, но что получаю в ответ?

-Артур! – что-то обожгло калёным железом внутри тела, Гвиневра качнулась, но король не заметил этого. – Я…ааа…

-Ты, может быть, забыла, что была обещана Мелеганту? – яростно продолжал король, стукнув кулаком по деревянной столешнице, и этот стук оборвался в голове Гвиневры тысячью осколков. В глазах на мгновение потемнело.

-Артур… Гвиневра вцепилась в край стола, костяшки пальцев побелели. Она понимала, что вот-вот рискует потерять сознание. Внутри что-то горело, ей показалось, что в комнате необыкновенно душно и отвратительно холодно одновременно. По коже пробежали злые иголки, и каждая, словно бы впивалась всерьёз, поворачивалась, ввинчиваясь внутрь.

-Я хочу, чтобы ты подумала над моими словами! – рявкнул Артур и вышел из комнаты, не оглядываясь на жену. Он хотел скорее сгладить свой бушующий поток чувств в бутылке хорошего крепкого вина и компанией танцовщиц.

Гвиневра попыталась прохрипеть, или прошептать имя мужа, позвать его, но не смогла – невидимая лента легла на её горло, стянула кожу…

Она попыталась удержаться, сесть в кресло, но не смогла. Упала на живот прежде, чем попыталась вновь позвать на помощь.

Артур вышел из комнаты в ярости и едва не сбил с ног воркующую в полушутливой манере парочку – Уриена Мори и Лею. Граф охнул, увидев взбешённого короля, и ринулся его догонять, крича о каком-то срочном деле. На это же оказался отправлен в совет и к чёрту одновременно, а король исчез.

Лея показала графу язык, рассмеялась, скользнула в комнату, где должна была быт Гвиневра и…тоненько завизжала.

Обозлённый граф Уриен Мори уже собирающийся в совет, дело действительно было безотлагательное, бросился на помощь служанке королевы.

Он ворвался вовремя для того, чтобы увидеть бесчувственное тело Гвиневры возле кресла, безжизненную руку на полу и перепуганную Лею…

-Мерлин! – вскричала служанка, пока граф попытался уложить Гвиневру с пола в кресло, он действовал осторожно, пытаясь не навредить, пытаясь быть ласковым и аккуратным – ситуация явно выходила из-под контроля.

Друид услышал зов Леи и когда Уриен, наконец, поместил тело королевы в кресло, уже возник на пороге.

-Что? – спросил он, бледнея, в два шага пересекая комнату. Урин едва был успешно отведён с пути друида пронырливой Леей.

Мерлин оглядел королеву, ощупал её, провёл рукой над её телом и странно замер, словно бы выцвел на мгновение, сражённый и сбитый с толку.

-Что? – в один голос спросили Уриен и Лея. Первый беспокоился за женщину, вторая – за сестру.

-Этого не может быть, - Мерлин растерянно смотрел на них и теперь сам походил на Артура, такой же мальчишка…- Она была беременна.

-Была? – переспросил Уриен, а Лея испуганно охнула, обращаясь в соляной столб в нелепом положении прижатых к груди скрещенных рук, – как это «была»?

-Выкидыш…- коротко бросил Мерлин, прикладывая руку ко лбу Гвиневры. – Король не знал. Она сама тоже…

-А как же это…- растерянно подал голос Уриен, в котором проснулась жалость к этой бледной несчастной девчонке, не королеве даже. А к девчонке. – А как ей сказать?

-Никак! – жёстко отозвался друид, свирепо глядя на Мори. – Никак! Никак, ясно? Скажем, что королева больна. Упала в обморок, нуждается в покое. Про то, что был…было…то есть, что на деле, не скажем. Ни ей, ни кому-то ещё. Лея?

-Поняла, - кивнула девушка, привыкшая, в общем-то, за годы службы Моргане ко многому. Она боролась со слезами. К Гвиневре танцовщица успела привязаться и теперь действительно жалела её.

-Уриен? – Мерлин взглянул испытующе на графа и тот кивнул, торопливо отводя взгляд от королевы. Конечно же, он будет молчать.

-Благодарю вас, - Мерлин прижал руку к груди, закрепляя свою благодарность. Лея искоса взглянула на графа, но ничего не сказала, хотя было ясно, что он думает о том же, что и граф – нападении Кармелида на Гвиневру. – Граф, оставьте нас с Леей, мы…приведём королеву в должный вид, устраним все…

Мерлин не договорил и граф мысленно поблагодарил его за это. Слушать последние слова оказалось мучительно больно даже в мыслях.

Уриен Мори выскользнул в коридор, не помня себя дошёл до своих покоев, откупорил бутылку вина, подаренную когда-то Гавейном и залпом осушил её до дна. Граф Уриен не любил вина и алкоголя. Пил редко и мало. но сейчас он не мог справиться с собою, со своими чувствами.

Удар.

Гвиневра закрывается руками от взбешённого отца.

Удар…свист в воздухе…какой-то сбивчивый крик.

Королева поправляет разодранное кожаной полоской платье, стыдится.

Свист воздуха.

Гвиневра просит прощения у Леи, что, видимо, защищала её.

Свист, свист, свист. Удар. Удар, снова свист!

Уриен Мори вцепился в постель огрубевшими в боях пальцами, до боли сжал меховое покрывало, но даже не заметил этого. Он вглядывался в точку перед собой и мучительно хотел причинить герцогу Кармелиду как можно больше боли в этот момент, не сомневаясь, что именно он стал причиной страданий королевы. Граф не любил королевы, но не мог её не пожалеть.

***

-И что же вы ему дали? – спросил Ланселот, сворачивая в очередной просвет между деревьев.

Моргана прижималась к его спине и пыталась поспать на плече рыцаря, но дорога оказалась отвратительна – постоянно попадались камни, кочки и Моргана пробуждалась с каждым неровным поступом.

-Кому? – поинтересовалась фея, думая о чём-то своём.

-Сэру Уильяму, - пояснил Ланселот, зацепляясь краем плаща о ягодный куст.

-Перстень, - покорно откликнулась Моргана, вырывая кусок из плаща Ланселота, не заботясь о целостности одеяния. – Семейный перстень.

-С гербом Корнуэлл? – Ланселот не мог понять, почему ему так важно знать, но знал, что жаждет ответа.

-С гербом Пендрагонов, - поёжилась Моргана. – Я не часть их по крови-то, но Артур постоянно об этом забывает. Постоянно дарит что-то с гербом этого рода. А мне не жаль отдать ненужное хорошему человеку.

Моргана умолчала, что коснувшись руки виконта, увидела, что его жизнь сочтена не по дням, а даже по часам. Совсем скоро его и похоронят…

По этой причине Моргана и попыталась доставить последнюю радость юноше.

-Не знал, что у вас есть благословение к посвящению, - признал Ланселот, - честно говоря, я иногда думал, что посвяти вы меня в рыцари, вы, а не Гвиневра, встреть я вас в саду…

-Есть, - мрачно согласилась Моргана. – У меня вообще много что есть. А если бы ты встретил меня в саду, я бы тебя там и притопила…в пруду.

-За что же вы так меня ненавидите? – вздохнул Ланселот с притворной тяжестью. – Притопить обещали, кастрировать, убить, избить, добить…

-Не ненавижу, - откликнулась Моргана, мирно пытаясь поспать на плече Ланселота. - Эй, езжай вернее, что ты как идиот-то?!

-Согласно твоему же выводу, Моргана, я и есть идиот, - не удержался рыцарь. – Задача рыцаря – соответствовать ожиданию дамы.

-Я не знаю, что я с тобой когда-нибудь сделаю, - призналась фея, заскрежетав зубами.

-Так если не ненависть, тогда что? – продолжал допытываться рыцарь, не унимаясь под привычными угрозами Морганы.

-Зависть, - просто отозвалась она. – Ты любишь. Любим.

-Как и вы, - напомнил Ланселот.

-Пошёл к Дьяволу, - посоветовала Моргана.

-А хотите, я в знак моей дружбы к вам, Моргана, стану оруженосцем вашего сына? – продолжал Ланселот, который, судя по всему, решил поставить себе сегодня цель – умереть.

-Боже упаси…

-Я буду хорошим оруженосцем! – возмутился Ланселот.

-Не будешь, - отрезала Моргана, радуясь, что Ланселот не видит её улыбки. Её забавляли перепалки с рыцарем.

-Я буду плохим оруженосцем, - покорно согласился он. – Хочешь? Только для вашего сына.

-И как ты до своих лет дожил…- не сдержалась фея, ущипнув рыцаря за спину.

Он среагировал довольно быстро. Протянул назад руку и с силой нахлобучил на голову Морганы капюшон её плаща, сбив ей при этом причёску.

-Свинья! – взвизгнула она, теряя ориентацию в пространстве. Тут же под ногу лошади подвернулась какая-то особенно противная кочка, а Моргана как-то не вовремя дёрнулась и едва не слетела с лошади.

-А я – Ланселот. – спокойно отозвался рыцарь, ловя Моргану за руку и возвращая её на место. Женщина взглянула на него самым ласковым взглядом, который обещал вечный огонь преисподней, и отвернулась в сторону.

Лошадь снова зашагала по очередной тропе…

Ланселот слегка коснулся свободной от поводьев рукой того, что принадлежало Моргане, но без взгляда не подлежало осмыслению – что-то живое, принадлежащее ей, какая-то часть тела, спросил:

-Ты обиделась?

Для Морганы ситуация выглядела иначе. Она хмыкнула, когда рука Ланселота коснулась её и спросила ехидно:

-А Гвиневра разрешила?

-А? – Ланселот всё-таки обернулся и отдёрнул руку от груди Морганы. – Простите, рука не туда попала.

-Всё ей расскажу, - пообещала вредная фея, оглядываясь на почудившийся ей звук.

-Я случайно! – возмутился рыцарь.

-Ага, всё у вас случайно! – в тон ему ответила Моргана. – Сначала лишил меня возможности видеть с помощью капюшона, затем назвал свиньёй и распустил руки, а ещё рыцарь! Прибавь к этому то, что мы едем по лесной чаще…

-И ты беременна, - со смехом отозвался Ланселот, сообразивший, что фея шутит. – К слову, а ты не боишься пересудов при дворе?

-Да при дворе не знают, - фыркнула Моргана. – Знают, что беременна, а от кого – нет.

-И всё же, - настаивал Ланселот, - мне кажется, граф Уриен…

-Так, рыцарь, ты либо сам молчи, либо набери в рот травы и жуй.

-Какой травы?

-Крапивы!

-Ты этого хочешь? – спросил рыцарь, останавливая лошадь в перелеске. Он сидел прямо, не оборачиваясь.

-Допустим, - медленно отозвалась Моргана, мечущаяся между жалостью и ехидством чувств.

Ланселот молча слез с лошади и принялся ходить вокруг деревьев и кустов…

-И что ты делаешь? – с интересом спросила фея, наблюдая за рыцарем.

-Ищу крапиву, - меланхолично отозвался он, будто бы речь шла об очевидном.

-Ты серьёзно?– она рассмеялась. – Ланселот…ой, не могу!

-Серьёзно, ты же этого хочешь! – откликнулся упрямец.

-Ладно, - Моргана зловеще потёрла руки, - спусти меня на землю, меняем правила!

Ланселот покорно помог сестре короля спуститься на траву, она немного размялась и вытащила из кармана плаща фляжку с фландрийским.

-А можно всё-таки крапиву? – беспомощно спросил Ланселот, отступая к чаще. – Ну, пожалуйста!

-Не-не, - возмутилась Моргана, - давай, святая моль, пей…до дна!

-А может крапиву? – не сдавался рыцарь, который даже по запаху фландрийского ненавидел его.

-Вино! – Моргана наступала на рыцаря. – Вино, до дна! Ну, давай…за сестру короля, за короля, за жену короля, за друида короля…

Ланселот вырвал фляжку, задыхаясь, начал пить. Благо, вина оставалось немного. Пять больших глотков и Ланселот сложился пополам, кашляя от жгучего и горького привкуса фландрийского.

Его повело почти сразу. Фландрийское было коварно к тем, кто не пил его ранее. Ланселот качнулся. Моргана усадила рыцаря на траву, сняла с себя свой плащ и положила ему под голову.

-Я..должн…сть, - попытался прошептать Ланселот, пытался подняться.

-Заночуем здесь, - возразила Моргана, села на траву сама, и, чтобы быстрее призвать сон к рыцарю, положила его голову себе на колени, впилась пальцами в его волосы и тихо запела, вплетая сон в строки.

-В холодном небе слышен вой драконов. А под землей лишь слышен смех.

Моргана огляделась на тот же, почудившийся ранее звук, удовлетворённо улыбнулась, продолжая гладить голову Ланселота. Её голос дрожал, но она боролась с собою.

-Гордыня довела тебя до ступеней престола, А ты дальше пошёл, гордыня – есть грех.

Ланселот пытался что-то прохрипеть, но размяк окончательно. Сон, плетённый Морганой, впился в него иголочками…

-Вересковой душой держится мир богов. А в душе одного из них не было никогда уюта…

День клонился к закату, когда Ланселот готов был искать крапиву. Сейчас же темнота совсем быстро наступала, приглашённая, призванная, долгожданная. Моргана знала, что Ланселот уже заснул, но не хотела отпускать его голову, его дыхание было тёплым, кожа горячей. Он был жив. По-настоящему жив.

-Он смотрит на уже ненужных врагов... Ему всего лишь не хватило чуда.

Темнота сгустилась, темнота обрела форму.

-Вересковой нитью из людских судеб соединяются небеса и подземелья…

-Моргана! – резкий, грубый окрик.

Фея вздрогнула. Темнота приобрела форму, обрела и лицо. Мелегант. Он стоял рядом с нею, с презрением смотрел на Ланселота:

-Почему ты так бережёшь его от встречи со мной?

Глава 13

-Ваше величество, - Мерлин склонился перед королём, впервые поймав себя на мысли, что чувствует себя не только невольником создавшегося положения, но и предателем. По-хорошему, рассказать бы Артуру про Гвиневру правду, ударить бы его посохом, да и дело с концом! Но нет, друид чувствует, что сила уже не та в его руках, что нет столько власти у него над королём, что не пройдёт больше физическая расправа…

Надо бы хорьков поискать. Штук восемь. Да к нему в спальню забросить. Пусть радуется жизни.

-Ваше величество, королева действительно больна, - докладывает Мерлин, пытаясь не обращать внимания на полуголую танцовщицу, забившуюся в угол залы при его появлении. – У неё…malum matrimonium(*)

-Что? – Артур вскочил так стремительно, что кубок с приторным фруктовым вином, покоившийся на его коленях, с громким стуком упал на пол, скатился по ступеням, что вели к престолу и затих у ног друида. – Что ты сказал, друид? Она должна жить!

-Будет, - пообещал Мерлин, прикидывая, что сейчас вот Артур на достаточно близком расстоянии, чтобы ударить его. – Будет, ваше величество!

-Это заразно? – пискнул Кей из противоположного танцовщице угла, который с недавних пор обзавёлся привычкой видеть всегда и во всём опасность. – Мы все умрём, да?

-Ты не умрёшь, Кей! – рявкнул Гавейн, вытаскивая полоумного братца короля из угла. – Или умрёшь, а? Мерлин, это заразно?

-Все умрут, - пожал плечами Мерлин, - но это незаразно, нет. Она будет в порядке. Просто…эм…организм королевы привык к климатическим условиям герцогства Кармелида, и сейчас, попав сюда, она не может привыкнуть к тому, что здесь теплее.

-Чего? – Артур явно не понимал слов Мерлина, хотя и пытался понять изо всех сил. – Так сколько она здесь живёт! Почему сейчас?

-Вот именно! – со значением поднял палец Кей, выезжая на спине Гавейна из угла, - вот именно, Артур! Почему сейчас?

-Э…- Мерлин замешкался. Он не был мастером лжи. – Дело в том, что Гвиневра простудилась немного, и это спровоцировало организм, подтолкнуло его к слабости.

Лея, стоявшая за Мерлином, поперхнулась словами, услышав откровенный бред, но смогла сдержаться.

-Она, правда, выживет, Мерлин? – Артур подошёл к друиду, как прежде, по-мальчишески, вцепился в край его рукава, взглянул с мольбою, - ты можешь обещать мне это?

-Да! – Мерлин кашлянул. – Покой, тёплые постели, фрукты, травяные настойки и она станет прежней.

-Она будет весела, как прежде? – с надеждой продолжал король, который внезапно связал причину недуга Гвиневры с её холодностью и понял, что объяснение более чем устраивает его.

-Полагаю, что да, - кивнул друид.

-Я должен навестить её! – глаза Артура полыхнули пламенем.

-Не сейчас, ваше величество. Я прошу вас! – друид пытался вложить в голос всю доступную ему власть, чтобы не допустить Артура к жене. – Я дал ей сонный отвар, пусть поспит. Сон нужен ей. Навестите её завтра, прошу вас.

-Ох, Мерлин! – Артур растроганно обнял друида и тут же отшатнулся от него, словно бы вспомнил что-то. Снова метание во взгляде, едва-едва знакомое пламя утеровского упрямства…Мерлин прищурился, пытаясь проникнуть в мысли своего протеже и понял вдруг, что не может. Причина обнаружилась быстро – на шее Артура висела золотая цепь с фигурным изображением ящерицы в короне…не иначе – подарок Морганы, которая по какой-то причине решила, что друид не должен проникать в мысли короля. Сделала она это из ревности, исходя из лучших ли побуждений или из злобных – сказать было сложно. От цепи несло едва уловимым ароматом магии, чуть сладковатым, чуть пряным. Моргана! Проклятая Моргана!

-Простите, это я-то…проклятая? – недовольный голос феи эхом зазвучал в голове Мерлина. Он вздрогнул от неожиданности, забыв напрочь о том, что Моргана всегда слышит, когда о ней слишком громко и яростно думают.

-К слову пришлось, - мысленно отозвался друид, пытаясь оставаться здесь, с Артуром.

-Ах, к слову! – ехидный смешок её совпал с холодным взглядом Артура и его фразой:

-Благодарю вас, Мерлин. Вы можете идти.

-Прости, Моргана, просто здесь такое творится…- и уже вслух, - я к вашим услугам, ваше величество.

-Всё очень плохо? – в голосе Морганы едва заметная заинтересованность, в шаге Мерлина к дверям – настороженность, он чувствует, что Артур враждебно наблюдает за ним.

-И даже хуже. Кармелид объявился, пытался избить Гвиневру…она получила. И Лея, что пыталась защитить её – тоже. Обе в порядке!

-Что? Кармелид совсем потерял и страх, и совесть, и самосохранность? Что он о себе думает? Да как он посмел, да я из него…да я из него суп сварю! – Моргана не на шутку разозлилась. – Я его четвертую, выпотрошу…

-Уриен его вышвырнул…в стену, - улыбнулся Мерлин, хотя ситуация не подходила под улыбку. – И пообещал хранить секрет. Я – случайный свидетель.

-Уриен? – Моргана даже охрипла на полуслове от удивления. – Уриен? Тот самый, что…

-Тот самый, - кивнул Мерлин, зная, что она не видит его. – А Артур довёл Гвиневру. Не знаю, что у них вышло, но она, как, оказалось, была беременна. Ни Артур, ни Гвиневра об этом не знали. У нас мог быть наследник короны…

-Напомни мне убить Артура, - мрачно попросила Моргана, крепко выругавшись.

-И снова, чтобы скрыть всё от двора, мне пришлось прибегнуть к помощи тех, кто был рядом. Лея и Уриен знают, что у Гвиневры был выкидыш. Ещё ты, я…и никто. Этому…светловолосому не говори.

-Уриен? Опять он? – удивлению Морганы не было предела. – Напомни мне его отблагодарить.

-Он сам напомнит, полагаю, - Мерлин вошёл в свою комнатку. Он занимал самое маленькое помещение в замке. Рядом с библиотекой. Здесь всегда было много книг, пыли, непонятных жужжащих котелков и серебряных огоньков. – У вас что?

-Не знаю, то ли убить Ланселота, то ли оставить – помучиться жизнью. Раздражает страшно. Но он и милым, быть может тоже. Иногда даже весело. Но в основном…

-Так! мне неинтересно, что у вас там за игрища. Что по делу? Монтгомери?

-Тянули время…по чьему-то приказу, похоже. Когда мы хотели уехать, оказалось, что они готовы были бы нас и убить, лишь бы не отпускать. Виконт Монтгомери спас нас…потому что этот идиот рассказал, что я беременна.

-Что за…- Мерлин заглянул в один из котелков, вдохнул зеленоватый дым и закашлялся. – Полный бред! Я ничего не понял.

-Расскажу подробно, если вернусь, - пообещала Моргана.

-Де Горр? Письмо передала?

Моргана сделала заметную паузу, вспомнив, как из темноты вышла фигура, как рука Мелеганта коснулась её, как пришлось ей пережить не самый приятный разговор после побега от Монтгомери, и всё же она ответила…

-Да.

-И? что он сказал?

-О, много чего! Вот послушай, что он сказал о тебе…

-Не надо.

-Нет, ты послушай! – потребовала Моргана и под рассеянное мычание Мерлина, изучающего содержимое кувшина начала высказывать…частично от себя всё, что думала о Мерлине, отправившего её в отвратительную поездку, в отвратительной компании, не сумевшего уберечь королеву, её служанку…

Ярость Морганы превратилась в устало-привычный поток оскорблений. Мерлина это мало занимало, он проверял, готово ли средство для Гвиневры, для восстановления потерянной ею крови и жизненной силы.

А Моргана как-то резко вдруг оборвала разговор, закашлялась, и вернулась к своему спутнику, который тоже увлечённо что-то рассказывал ей, не замечая её ментального отсутствия в течение нескольких минут.

И Мерлин, и Моргана утаили достаточно много друг от друга. Мерлин утаил, что потерял положение Артура по непонятной лично ему причине, а Моргана скрыла не только содержание разговора с Мелегантом, но и то, что Ланселот, в общем-то, её уже почти не раздражал. Она смирилась с ним и как-то даже привыкла…

malum matrimonium* - неудачный брак.

***

-Почему ты так бережёшь его от встречи со мной? – спросил Мелегант, глядя на погружённого в магический сон Ланселота. – В прошлый раз он отправился за хворостом, в этот – ты усыпила его. Дорожишь его жизнью?

Моргана обещала себе, что не станет вздрагивать перед Мелегантом, позволяя ему увидеть свой страх перед ним, обнажить свою слабость. Но не смогла. При первых звуках его голоса – вздрогнула. Испугалась, и, как это часто за нею было, сама начала вести себя развязно.

-Понимаешь, - притворно вздохнула она, нежно поглаживая спящего рыцаря по щеке, - я ведь беременная. У меня просыпаются материнские инстинкты. Вот…забочусь.

-Прекрасно, - с отвращением фыркнул принц де Горр, - бросай гадость, нужно поговорить.

-Брошу – проснётся, - пожала плечами Моргана. – Хочешь говорить – присаживайся.

Мелегант не колебался. С иронией взглянув на неё и Ланселота, он легко сел на самого рыцаря. Тот не проснулся. Тоненько и странно вздохнул и не проснулся.

-Ну и манеры, - вздохнула Моргана.

-Никак не хуже тех, которыми обладают послы, что бегут от почтенных кровей, - рассмеялся Мелегант, и сердце Морганы облилось кровью. Она обожала его смех.

-Они хотели нас убить! – возмутилась фея.

-И ни за что не сделали бы этого, - отозвался Мелегант лениво. – Припугнули бы – да. Но убивать…нет, его, может быть и да. Тебя - нет. А сейчас – вы своим побегом дали нам шанс развязать войну против Артура.

-Нам? – переспросила Моргана.

-Не притворяйся, - поморщился Мелегант. – Не делай вид, что верила в святость и верность Монтгомери.

-Почему ты не захотел меня видеть? – тихо спросила Моргана, не замечая уже, что продолжает поглаживать Ланселота по волосам. – Почему?

Мелегант серьёзно взглянул на неё. Его глаза полыхнули незнакомым прежде фее огоньком красноватого триумфа.

-Моргана, я не хочу твоего появления в моём замке, - честно ответил он. – С тобой было…неплохо, забавно, интересно, но у нас разные дороги. Ты всегда знала это. Ты осталась с братом. Ты носишь его ребёнка…ты выполняешь его поручения, бегаешь по всем землям Камелота, словно верная его тень. А я? Ты клялась в любви мне, в преданности…

-Я и сейчас! – Моргана хотела было сорваться с места, броситься к Мелеганту, но голова рыцаря не позволила ей этого сделать. Фея чертыхнулась.

-Хватит, - спокойно оборвал Мелегант. – Я помогу, если придётся. Я не позволю тебе умереть по своей воле, в своих землях или землях моих союзников. Но ты не на той стороне, Моргана! Уже не

на той. Я благодарен тебе за всё, но ты запуталась в своих интригах и чувствах. Мне этого не нужно.

Мелегант поднялся – легко и быстро с тела рыцаря, которого использовал в качестве кресла для себя, сделал несколько шагов вперёд, оставляя позади себя рухнувший мир в сердце Морганы.

Но она держалась.

-Что передать друиду на его письмо? – спросила она, радуясь, что в темноте никто не увидит её слёз.

-Чтобы он шёл к дьяволу, - спокойно отозвался Мелегант. Темнота сгустилась…хлопнула.

***

-Я тебе говорил, что друид хочет забрать всю власть себе? – Кей ликовал. Торжествовал. Он получил сегодня подтверждение давнего предположения и уже предчувствовал, как похвалит его Кармелид за бдительность.

-Молчи, Кей! – устало бросил Артур, скрывая голову руками. – Мне больно видеть этот мир. Он полон предательства.

-Ну, братец…- Кей скользнул к королю, прижался носом к его плечу и обнял Артура за шею. – Я с тобою. Я верю тебе. И Моргана. И Гвиневра, ну…если выживет, конечно.

Артур обжёгся словами Кея, резко высвободился из его объятий и проревел:

-Ты что говоришь, Кей? Молчать!

-А я что…- он опасливо отшатнулся назад и от удивления сел на пол, с обидой глядя на Артура. – Я просто…наблюдаю…

-Наблюдаешь? – глаза короля налились кровью. Пендрагон проявил себя в полной ярости, как проявлял себя и раньше в чужом лице и чужом имени. – Наблюдаешь…

-Да, - плаксиво заговорил Кей, ёрзая на полу, - да! Гвиневра же молода? Молода! Красива? Красива. Здоровая была? Да. А тут…сам посуди, братец…

И Кей замолчал. Артур, ожидающий продолжения, в ярости швырнул в стену кресло и деревянная резьба, и узорность разрушились от удара о камень.

Странное дело, это успокоило Артура. Он, тяжело дыша, обернулся к сидящему на полу и выжидающему реакции, братцу.

-Ну?

-Что «ну»? – Кей хлопал глазками, глядя на Артура и выражая всем своим видом искреннее недоумение.

-Что ты знаешь?

-Я только предполагаю, - Кей поднялся. Раскланялся перед воображаемыми слугами.

-Чего ты предполагаешь? – Артур не сводил взгляда с него, умоляя его про себя молчать и говорить одновременно.

Кей раскланялся в последний раз, повернулся к брату всем своим телом и тоном глашатая, вопросил:

-А не травят ли нашу с тобой Гвиневру?

***

Ланселот проснулся к рассвету. Он проснулся и обалдел от двух обстоятельств: первое – он уснул и совершенно не помнил, как. Второе – его голова покоилась на коленях Морганы, которая сама дремала сидя.

Медленно осознав эти два обстоятельства, Ланселот принялся мысленно ругать себя за то, что уснул, оставил Моргану без защиты, причинил ей столько неудобств. Он совершенно точно помнил, что пил фландрийское вино – привкус песка всё ещё был во рту, жёг, хотелось пить, но что было дальше, он не помнил. Как он заставил себя лечь на колени Морганы, почему та не превратила его в барана – Ланселот не понимал.

В данный момент им владели два желания – вода и получить как можно больше наказания за свою оплошность и поведение.

Он зашевелился, поднялся с травы, заметив, что у Морганы в её полусне, удивительно несчастное лицо застывшими дорожками высохших слёз. Господи, она плакала! Неужели из-за того, что он, Ланселот, уснул у неё на коленях? Бедная женщина не могла пошевелиться всю ночь…

-Ланселот, тебе нет прощения, ты будешь гореть в аду, - рыцарь тихо прошипел эту фразу сквозь зубы и услышал в ответ ехидное:

-О, это я тебе обещаю. – Моргана распахнула глаза, поёжилась от утреннего холода и взглянула на рыцаря.

-Моргана, - Ланселот смущённо отодвинулся от неё, - прости, пожалуйста. Я совсем ничего не помню. Я проснулся…лёжа у тебя…вас на коленях и…

-Ты что, идиот? – лениво поинтересовалась Моргана, поднимаясь с травы, - спать у меня на коленях! А не много ли ты возомнил о себе? Спьяну показалось! Молиться надо крепче и вина не пить!

-Но…- Ланселот растерянно оглянулся на неё, не зная, что делать и как быть.

-Я есть хочу, - Моргана капризно надула губы. – Ты же рыцарь – поди, и убей кого-нибудь!

-Ты же не ешь мяса? – Ланселот никак не мог прийти в себя от одного обстоятельства, а Моргана уже сбивала его с ног другим. – Давай я лучше наберу грибов, листьев каких-нибудь…травы? Ягод?

-Крапивы, - прошипела Моргана. – Я не ем. Ты-то ешь! Мне полуголодный пьянствующий рыцарь не нужен, знаешь ли!

-Главное, вам питаться, - упрямствовал Ланселот. – Ты беременная. Тебе нужно хорошо есть, не нервничать…

-Интересно, как это «не нервничать»? – мечтательно протянула Моргана. – Ланселот, ты почему ещё здесь? Уже бы вернулся!

Перепуганный рыцарь с раскалывающейся от головной боли, нанесённой фландрийским вином, умчался в сторону ближайшей лесной тропинки. Конечно, Моргане ничего не стоило щелчком пальцев соорудить завтрак, приманить животных или травы указать…и если честно, снять головную боль рыцарю, но ей было очень приятно, что о ней готовы заботиться так…

Да, Артур окружал сестру подарками, одеждами, украшениями. Но, во-первых, Моргане казалось, что за этим стоит больше чувство вины, чем искреннее желание осчастливить её. Во-вторых, Артур был на взгляд Морганы таким правителем, у которого единственная добродетель была щедрость.

Мерлин тоже заботился о ней. Но Моргана не всегда была готова принимать эту заботу. Это была попытка наставника…

Уриен любил. Он выслуживался. Он жаждал её, хотел получить полное расположение. Но Моргана не верила в искренность чувств никого.

А вот у Ланселота резона раньше не было заботиться – пока она не устроила ему встречу с Гвиневрой, но уже тогда он отдавал ей плащ, чтобы она не замёрзла… рыцарский поступок, вызванный страхом перед её положением при дворе? Простая забота? Моргана не хотела об этом думать. Ей нравилось видеть, что Ланселот слепо выполняет её пожелания, заботится о ней…

-Проклятая Моргана! – голос Мерлина эхом отразился в голове феи.

-Простите…- возмутилась Моргана мысленно, связываясь с Мерлином.

***

-И они уехали…- расстроенно закончил граф Монтгомери, со страхом глядя на Мелеганта.

-Знаю, - кивнул он.

Его лицо ничего не выражало, никакого страха, ярости, злобы – ничего – маска зловещего спокойствия, равнодушной тьмы. И только в глазах внимательный или же просто мечтательный человек мог бы увидеть блестящие красноватые отблески.

-Ну так и…вы не злитесь? – робко заглянул в лицо Мелеганту граф Монтгомери.

-Мой верный друг, - Мелегант поднялся с места, запахнул плотнее свой чёрный плащ, пальцами провёл по серебряному шитью, и лёгкая улыбка озарила его лицо…

Это шитьё – ручной труд Лилиан. Его Лилиан. Она трудилась, не покладая рук, тайно, глубокими ночами, пока он спал, при свете тусклой свечи на кухне с Агатой. Лилиан расшивала неподатливый бархат серебряными завитками, вглядевшись в которые, можно было точно увидеть карту мира, фигурно изменённую под круглые и полукруглые завитки, но узнаваемую тонким взором.

Вот они…под пальцами – страны, реки – зигзаги, провалы морей – клубками…

Мир прекрасен. Прекрасна работа Лилиан. И она сама. В каждом своём порыве, в каждом своём желании, искренном, живом, радостном и открытом…солнечном.

-Мой верный друг, - повторил Мелегант и граф Монтгомери сник. Опыт подсказывал ему, что ничего хорошего за этим не последует, - вы были мне хорошим соратником.

Чёрное пламя заклубилось в пальцах принца де Горра, зловеще зашипело, медленно вытекая на пол, прожигая в древнем камне дыру.

-Нет! – пискнул Монтгомери, сжимаясь, трусливо и подло перед кровью великих предков-воителей, - пожалуйста, ещё один шанс! Пожалуйста, ваше величество!

-Ты был верным другом…- продолжал Мелегант, глядя в глаза графу, впитывая его страх.

-Молю вас! – пискнул он снова, ещё отчаяннее, ещё тоньше. – Одна попытка! Я убью их! Мои люди нагонят…

-Их не нужно, - мягко поправил Мелегант. – Мне нужно, чтобы умер он…этот дрянной рыцарь. И чтобы она потеряла ребёнка. Но пусть она живёт.

-Мы сделаем это! – Монтгомери мелко закивал, показывая, что готов на всё, лишь бы заслужить верное расположение принца.

-Лучше, чтобы это было так, - мягко улыбнулся Мелегант и пламя в его руке погасло.

***

-Ягоды ей, коренья…- буркнул Ланселот сам себе, разрубая перед собою мечом путь в терновых кустах.

Он пытался злиться на Моргану за то, что она обращается с ним как со слугою, не ставит его ни во что, гоняет и издевается, но не мог. Очень старался и не мог. Моргана виделась ему не врагом, не злой силой, а женщиной, которая не умеет выражать благодарность иначе, чем насмешками. Она прятала свою благодарность и слабость за коконом из ехидства и издёвок, но, по сути, не была, совсем не была, злобной.

Странное дело, что Ланселот это понял так быстро. С первых встреч с нею на совете, рыцарь приглядывался к этой женщине. Она была необычна ему, нетипична для его представления о женщинах. А теперь Моргана прошла вместе с ним путь, поездку к Монтгомери, провела несколько милых и ласковых бесед…

И чудилось Ланселоту, что он ощущал прикосновения к своим волосам не только из-за пьяного сна, а потому что она действительно погладила его полосам. Пожалела ли? Или заколдовала? Второе верней, но зачем?

Тело странно ломило, но Ланселот упрямо собирал в свёрнутый плащ съедобные коренья и грибы, прикидывая, насколько полезно это будет для беременной женщины.

Рыцарь пытался прогнать от себя мысль, что он дышит вполне свободно рядом с нею. Странное дело, но с Гвиневрой ему было очень сложно дышать, сердце билось как сумасшедшее, кровь пульсировала, а здесь – свобода, странная развязность.

Ланселот никогда не посмел бы отнять у Морганы перчатку или подраться с нею в стенах замка, а в пути? Что с ним стало? Он не мог ответить на этот вопрос, знал лишь, что перчатку не вернёт – это его память о странной варварской свободе, о поездке, ставшей приятным приключением.

-Моргана! – позвал Ланселот, выходя к месту их привала. Он увидел её сразу. Она сидела, закрыв глаза, вслушиваясь во что, недоступное ему.

Услышав его шаги, Моргана открыла глаза, её взгляд прояснился, она кивнула…почти приветливо.

«Гвиневра…бедная Гвиневра», - подумалось Моргане, она с сочувствием и жалостью глянула на рыцаря, прикидывая, стоит ли…

Нет. Не стоит. Пусть будет счастлив в неведении. Неведение – лучшее спасение.

Ни Моргана, ни Мерлин, ни Артур…никто не знал, что в этот момент граф Уриен Мори во весь опор скакал к герцогству Кармелида.

Глава 14

Гвиневра пришла в себя через несколько часов после того, как Мерлин напоил её одним из хитрых своих зелий. Погрузив в сон королеву, отвар начал воздействовать на очаг её агонии и одновременно восстанавливал силы.

Но что-то, неподдающееся логическому чувству, что-то родственное интуиции подсказало Гвиневре, что всё не так просто, как сказал друид. Он объявил ей, что из-за перемены климата, стресса и нехватки в организме каких-то веществ королева упала в обморок. Но что-то грызло Гвиневру, она безотчётно пыталась найти в себе то жгучее чувство, объяснение чему-то внезапно изменённому, не находила…и металась. Скрытно металась.

Она нашла в себе силы слабо улыбаться Лее и служанкам, что собрались у её постели и тихонько переговаривались. Королева даже умудрялась поддерживать разговор о каких-то пустяках, комментировала отрывки из книги, что читала Лея вслух, развлекая дам, но иногда ловила на себе её тревожно-внимательный взгляд и понимала, что действительно всё не так просто.

У Гвиневры не было посетителей, кроме Мерлина и придворных дам, каждая из которых стремилась засвидетельствовать своё почтение королеве, пожалеть её и посмотреть так сочувственно и жалостливо на неё, что возникало у Гвиневры непреодолимое желание запустить в это сочувственное лицо чем-нибудь тяжёлым. Жалость…слащавая жалость убивала ей душу. А вот Лея тревожилась искренне. Искоса. Пытаясь быть незаметной в своём чувстве, и это выдавало в ней неподдельный интерес и тревогу за свою госпожу. Это тронуло Гвиневру, и она пообещала себе наградить как-нибудь Лею.

«Может быть, перчатки…» - полусонно подумала королева, вспоминая, что сестра Артура Моргана очень любит различные перчатки и король с удовольствием дарит сестре разные всякий раз, как приходится извиняться… то есть, примерно каждую неделю по паре. А то и две. Рекорд – пять пар за неделю.

Гвиневра скользнула взглядом по рукам Леи – сильные гибкие пальцы держали книгу в переплёте из дорогой кожи и едва заметно подрагивали…неужели, боится?

Королева вздохнула – нет, не перчатки. Что хорошо Моргане – Лее не подойдёт. Зеркало? Ожерелье? Браслет? Кольцо? Лея почти не носит украшений. Одежда у неё самая простая. На церемонии надевает лучшее и ненужное ей. да, подумать придётся серьёзно.

-Король ответил: «Что вас, друг, Покинуть двор подвигло вдруг: Обида, гнев или печаль?- голос Леи слегка дрогнул, она сглотнула, искоса взглянула на бледную ещё Гвиневру, и продолжила нарочито бодро, - Здесь ваше место, сенешаль!

Лея вздрогнула. Едва заметно. Последние строки пророчески ударили её. Она ведь, по сути, такой же сенешаль для всех. Для Морганы – служанка. Для Гвиневры – служанка. Для Артура – мимолётная любовница. Кому она нужна при всём дворе? Кто угадает в ней сестру королеву, внебрачную непризнанную дочь Кармелида? Да и с недавних пор, слава богам, что не угадают! Для Мерлина – она тоже лишь приложение ко двору, к Моргане, к Гвиневре… сколько тайн валится на хрупкие плечи танцовщицы, сколько грязи! Измена королевы, измена короля, ссоры, нападение Кармелида на Гвиневру, шпионство к Мелеганту, к Моргане, теперь ещё и выкидыш Гвиневры. Боги, боги, за что вы так жестоки? Разве служанкам не положено счастья? Разве не положено и им хоть что-то решать в своей жизни, кроме как кому и что передать?

Здесь ваше место, Лея. До тех пор, пока вы молоды – вы привлекаете мужчин, вы оружие Морганы для того, чтобы контролировать Артура, вы оружие Морганы и Мерлина, чтобы следить за Гвиневрой, оружие Мелеганта…

Хватит. Вдох-выдох. Перевести дыхание, вцепиться ускользающим вниманием в строки. Продолжать чтение. Слишком много любопытных взглядов. Слишком душно от них. Тесно. В платье в этом тесно, в корсете в этом тесно!

Лея продолжала. Заученно, с фальшью улыбки. С пустующим взглядом.

-Ах, как прекрасно! – мадам де Роган поднесла к глазам кружевной платочек, вытерла несуществующую слезу.

Гвиневра вдруг представила, что к мадам де Роган неплохо подойдёт разрисованное углём лицо. Действительно, так хоть какой-то смысл в её вечной скорби появится. Фальшивка. Все они…

Гвиневра вцепилась судорожно и рвано пальцами в покрывало. Лея скользнула по ней взглядом, но продолжила чтение отсутствующим голосом.

Эллен – придворная служанка склонилась к шитью и тоненько вздохнула.

-Что вы всё вздыхаете? – сладко и приторно осведомилась леди Вивьен – жена рыцаря Гавейна. – Вернее, о ком вы всё вздыхаете?

Эллен подняла ясные голубые глаза на леди и ответила кротко:

-О том же…о нём.

-Ох, деточка, - леди Вивьен сочувственно всплеснула руками, но не было в этом голосе даже намёка на сочувствие. – Это же неприлично! В присутствии королевы!

-Отчего же? – живо отозвалась Гвиневра, радуясь возможности продемонстрировать свою «живость», свою вынужденную роль. – Кто же причина ваших вздохов?

И про себя подумала, что надо устроить как можно больше судеб в замке, взамен своего сумасшедшего и присыпанного пеплом счастья.

-Сэр Ланселот, - потупилась Эллен. Щёки девушки залились румянцем.

Лея жадно взглянула на Гвиневру, надеясь уловить в ней выдающее королеву с головой чувство и…

-Вот как? – тихо промолвила она и откинулась на подушки, улыбаясь чему-то…печально и тихо. – Прекрасно. Хороший выбор.

-Правда? – Эллен просияла. – Вы, правда, так считаете, моя королева?

-Смысл мне врать тебе? – холодно отозвалась королева, обещая себе держаться от слёз. Держаться, что бы ни стало.

-А вот он, правда, хорош…- мечтательно протянула ещё одна девушка, имени которой Гвиневра так и не запомнила. Незачем было. Да и неинтересно. – Но мне больше нравится граф Уриен.

Это было уже слишком. Ладно бы Ланселот – в конце концов, Гвиневра любила его и не могла ограничивать и решать за него, но сердце Уриена было отдано Моргане. Она сама обещала помочь рыцарю в его привязанности к фее!

-Граф Уриен Мори занят, - сообщила Гвиневра жёстко. Лея вздрогнула – прежде этого жёсткого тона она не слышала у королевы. – И я попрошу вас не лезть к нему. Заметьте, моя дорогая, пока – прошу.

Дамы испуганно замерли, переглядываясь. Они были поражены не меньше, чем сама Гвиневра, не ожидавшая от себя такой твёрдости в словах.

-Занято? – переспросила леди Вивьен, как самая старшая из придворных она считала себя доверенным лицом королевы и позволяла себе некоторые вольности и снисхождения к другим дамам.

-Граф Уриен увивается за Морганой! – рассмеялась неосмотрительная Эллен и тут же замолчала.

-Увиваются, - отозвалась Гвиневра, в которой закипало что-то очень жгучее, - простолюдины и крестьяне. Граф Уриен Мори имеет чувства. И это не предмет для обсуждений и пересудов. Если кто-то со мной не согласен, может прямо заявить об этом, я…

Гвиневра не успела договорить. У дверей её что-то загрохотало, затем звякнуло, выругалось голосом короля, взвизгнуло чьим-то неопознанным голосом. Дверь в спальню королевы распахнулась, и вбежал, бешено горя взором Артур.

Вид у короля был странный. Он держал в одной руке свой сапог, а сам передвигался полупрыжками-полуходьбой. Несколько пуговиц на его одеянии были грубо оторваны.

-Вот твари! – взопил он, бешено вращая глазами.

Дамы охнули, испуганно зашевелились, кто-то попытался упасть в обморок. Гвиневра пожала плечами, полулёжа в своей постели и ответила:

-Да нормальные придворные дамы…что твари-то сразу?

Артур осёкся, взглянул на жену как-то туманно и вспомнил, что хотел зайти к ней, проведать. Бросился перед её постелью, не замечая, как Лея закусила рукав платья, чтобы не захохотать.

-Солнце моё! – Артур схватил руку Гвиневры, прижал к губам, слёзы радости смешались в нём с чувством облегчения.

Лея поднялась со своего места легко, одёрнула несколько придворных дам и заторопила их к выходу, дабы оставить супругов наедине. Но сама она задержалась у дверей, замешкалась, будто бы нечаянно, желая услышать, почему у короля такой сумасшедший вид.

Гвиневра угадала будто бы её мысли, спросила:

-Артур, что с вами?

-Да, понимаешь, - Артур заторопился, заговорил быстро, сбивчиво, - возвращаюсь в свои покои, а там с половину дюжины хорьков! Представляешь? Враги короны!

Лея честно попыталась сдержать рвущийся наружу смех до выхода из покоев королевы. В коридоре, она, под изумлённые взгляды Гавейна и незнакомого ей рыцаря, разразилась громким смехом и, не в силах устоять на ногах, сползла по стене…

-Эй, тебе плохо? – тревожно спросил Гавейн, поднимая бьющуюся в истерическом смехе служанку на ноги.

-Оч…ень даже хорошо, - отозвалась Лея, вытирая проступившие слёзы. Ну не стоило ведь рассказывать рыцарям, что она меньше двух часов назад в компании Мерлина вытаскивала хорьков из мешка в покоях короля, верно?

***

Уриен Мори не любил королевы. Уриен Мори презирал короля Артура. Он жаждал прихода Мелеганта, верил ему. И очень хотел обладать Морганой как женой, а не любовницей или красивым сопровождением на пиршествах.

Но Уриен не мог не пожалеть Гвиневру. С герцогом Кармелидом у графа с самого начала складывались отвратительные отношения. Герцог не гнушался тем, что граф считал подлым. Но после того, как Леодоган выкрикнул первое «Виват» Артуру, Уриен окончательно понял, что Кармелид очень сильно нарывается на неприятности.

Граф связал выкидыш Гвиневры не с ссорой Гвиневры с Артуром, свидетелем которой Уриен стал, стоя за дверью. Нет, возможно, это было последней каплей для королевы, но большую вину Мори видел за Леодоганом. И теперь у Уриена было очень жгучее и непреодолимое желание сделать что-нибудь такое, что полностью передаст всю его ненависть…

Уриен Мори пребывал после выкидыша Гвиневры в странном состоянии. Вино не опьянило его, не помогло стереть из памяти видение распростёртого тела королевы, нет…вино разгорячило его.

-Он предал корону…- Мори сцепил зубы, пытаясь остановить сам себя от рвущегося наружу чувства ярости. – У Артура мог бы быть ребёнок. Леодоган заслуживает расплаты.

Странное дело, графу не пришло в голову пойти и рассказать всё Артуру. Хотя, именно тогда – голова Кармелида могла бы слететь.

Но нет. Уриен не подумал об этом. Он подумал совсем о другом. О Моргане, как бы эгоистично это не звучало, в данной ситуации. Уриен понимал, что Моргана, будучи справедливо-жестокой ко всему, что касалось государственности, превратит Кармелида в чучело.

-Она ведь такая, - с восхищением говорил сам себе Уриен обрывочно. – Она же заступится.

Она и в самом деле заступится. Моргана не потерпит такого обращения с королевой. Моргана даже Артуру докладывать не станет. Сама отравит Кармелида.

-Этого мало, - прошипел Уриен.

Что с ним сделать? Самое простое – напасть и избить. Но здесь риск: во-первых, можно и самому получить, а во-вторых, нападать на отца королевы…нет, Кармелид в таком случае предаст огласке очень многое. Не пожалеет свою дочь. Ясно ведь, почему он пытался избить её? только

слепец или глупец не заметил взглядов Гвиневры в сторону Ланселота, но поступать так, как поступил Леодоган…низко!

А Кармелид, если получит от Уриена физических ударов, не только побежит просить правды у Артура, но и расскажет всем и каждому, что «пытался научить дочь любить короля также сильно, как любит он», о, Уриен ясно видел это!

Да и синяки от ударов быстро проходят, а Уриену хотелось, чтобы Леодоган страдал как можно больше и дольше.

Что же тогда? Напасть на его замок? Войной пахнуло…опасно. Там рядом земли Мелеганта, он, конечно, не будет возражать против нападения на Кармелида, но вряд ли придёт в восторг от пожарищ под своими границами.

Нет, нет, нет! Нужно что-то такое, что-то…

-Привет, - Лея напугала Уриена, беснующегося в полумраке коридора. Он ожидал, пока ему приготовят лошадь и пытался понять, что сделает, когда приедет к Кармелиду. А он сделает. Обязательно!

-Лея, - выдохнул Уриен с облегчением. – Напугала, зараза! Вся в Моргану!

-Подумаешь, - Лея дёрнула плечом, не обижаясь, села на холодный каменный пол. Граф продолжал метаться, когда заметил это.

-Ты что делаешь? – возмутился он, подошёл, дёрнул служанку за руку, поднял с камня, - замёрзнешь.

-А мне всё едино теперь, - Лея вздохнула. – Какой толк? Морганы нет…когда вернётся, не знаю. Гвиневра больна. Да и, если честно, я не такая уж незаменимая в замке, сам знаешь.

Этого ещё не хватало! В былые времена Уриен с удовольствием выступал утешителем для женщин, но сейчас ему меньше всего хотелось вытирать слёзки этой девчонке, хотя…

Хотя слёзки и жалость к ней взяли верх. Он вдруг почувствовал, как Лея одинока. Как все они одиноки в этом замке! Гвиневра не нашла себе никого, кто бы мог её поддержать, Моргана закопалась в работе – её работа и стала спасением от её демонов, Лея..

-Бедная, - вдруг промолвил Уриен и заключи Лею в объятия. Она дёрнулась, но вдруг затихла. Тихонько заплакала на его груди.

Она была ниже ростом. Юркая, тонкая, слабая, вынужденная хранить на своих плечах груз многих тайн и камней, из которых вырастает королевство.

-Ты незаменимая, - прошептал Уриен, заправляя ей упавшую на лицо прядь за ухо. – Ты ведь бросилась защищать Гвиневру. Многие бы так сделали? Не думаю. Ты храбро сражалась.

-А зачем? – Лея опустила руки по бокам, отвернулась, глотая слёзы. – Кто-нибудь разве…

Она не договорила. Уриен угадал её мысли.

-Знаешь, Лея, не всем суждено войти в историю, - мягко заговорил он, - не всем суждено сидеть на престолах, или стоять подле него. Но все, кто входит в легенды, кто остаётся в памяти народа, не

стали бы никем, если бы за их спинами не было бы верных людей. Лея, ты замечательная. Твоя преданность не знает границ. Ты будешь счастлива. Ты уже счастливее половины обитателей этого замка, потому что у тебя есть доблесть духа, которой нет во многих.

-А ты входишь в эту половину, граф? – она пытливо взглянула на него. – Есть у тебя эта самая доблесть духа?

-Нет, - признал Уриен. – Сейчас во мне только любовь к Моргане и желание причинить Кармелиду как можно больше боли.

Лея не удивилась. Она будто бы даже ждала этих слов. Кивнула:

-Моргана…она…ты ей небезразличен, граф. Просто она боится за тебя. За тебя боится, понимаешь? а Кармелид…жизнь может быть мучительнее смерти, помни об этом.

-Граф Уриен, ваши лошади готовы! – доложил паж, прерывая слова Леи. Уриен подал знак, что сейчас подойдёт и обернулся к Лее:

-Я знаю, Лея. Кто-то должен заплатить за всё.

-Эй, граф…- служанка тронула Уриена за рукав, потянула, не давая уйти. – Знаешь, ты…возвращайся к ней, ладно? Обязательно возвращайся. Она не должна потерять тебя.

-Прикроешь меня перед королём? – Уриен улыбнулся, сжимая руку Леи.

-Скажу, что у тебя в землях беда, - кивнула служанка и скрылась в прожилках коридора, не давая возможности графу как-то отблагодарить, или возразить ей.

Уриен Мори выдохнул, собираясь с мыслями. Он понял, что сделает с Кармелидом. Верной поступью он вышел из коридора к конюшне, не зная, что в этот момент Кей – братец Артура наблюдает за ним из решётчатого окошка на самом верху северной башни.

***

-Ланселот, мне скучно, - пожаловалась Моргана, когда ей окончательно надоело смотреть на спину рыцаря перед собой. Лошадь он вёл ровно, спокойно, и молчал. Молчание действовало на нервы. Моргана привыкла к перепалкам.

-Чем я могу помочь? – спросил Ланселот, в его голосе была усталость. Он устал ехать верхом, хотел, наконец, уже прилечь. Да и голова гудела.

-Развлеки меня! – капризно промолвила Моргана и рыцарь задумался.

-Могу спеть, - после недолго молчания признал он. И, не дожидаясь ответа Морганы, начал:

-Герои не видят снов, Герои не чувствуют ветра…

-Не хочу про героев! Не хочу ничего рыцарского! – возмутилась Моргана, прижимаясь от ветра к спине Ланселота. – Давай что-нибудь другое.

Ланселот послушался.

-В небесах летит Дракон, Что же хочет сделать он? Полетит ли к небесам, Или сядет где-то там?

Моргана не остановила и рыцарь, ободрённый успехом, продолжал:

-Дракон свободен и силён, Но ничего не жаждет он! Не осталось ни принцесс, Ждущих принца в замке…

Моргана молчала. Ветер нагонял путников, трепал их волосы и одежды. Фея чувствовала себя не самым лучшим образом и пряталась за спиною Ланселота от ветра.

-Ни бегущих через лес С мечом…да спозаранку! Никто не лезет по горам…

Ланселот чувствовал, что фея, вопреки привычному ей поведению, не пытается отодвинуть от него, что сидя на одной лошади, сделать нельзя, а наоборот прижимается к нему, словно прячется. Это его как-то особенно тронуло. Фея пытается довериться. Фея признаёт его, Ланселота, за своего защитника! Кому скажешь – не поверят! Особенно Уриен, который от Морганы за время ухаживаний получил не доверие и облик спасителя, а пощёчин и оплеух на всю жизнь вперёд.

-В поисках сокровищ. Никто не ищет по лесам Жестоких злых чудовищ.

-Потому что они все сидят у нас, - тихо прошептала Моргана, и рыцарь остановился в песне, не зная, следует ли ему продолжать. Моргана намекнула, что стоит, вежливо ткнув его в шею.

-Ничего не хочет он. Он всего лишь – страж…дракон! Трудно жить теперь драконам…

Последняя строчка издевательской песенки про то, что теперь на земле другие законы, так и не была спета. Перед путниками внезапно качнулось дерево и с громким треском упало, преграждая дорогу.

Ланселот натянул поводья, останавливая лошадь, оглянулся.

-Засада! – взвизгнула Моргана и в следующее же мгновение, едва она и Ланселот слетели с лошади, та пала, сражённая стрелами, пущенными из кустов. – Люди Монтгомери!

Моргана среагировала почти инстинктивно, быстро и решительно. Вскинула руки, оплетая и себя, и, к своему удивлению, Ланселота, куполом – сферой защиты. Сфера мерцала синеватым отблеском и теперь ни одна стрела не могла поразить её.

-Благодарю вас, - Ланселот кивнул фее, выхватил меч. Из кустов выступили люди Монтгомери. Не скрывая своего господина, разодетые в одежды с гербом его дома, они готовились к драке.

-Не стрелять! – проревел, по-видимому, возглавлявший отряд, мужчина с землистым плотным лицом. – Рыцаря убить. Ребёнка в чреве тоже!

Моргана судорожно вздохнула, и этот вздох придал Ланселоту сил. Людей Монтгомери было где-то около дюжины, вместе с главарём, а их – двое. Неравные силы…наверное.

-Не бойтесь, Моргана! – выкрикнул Ланселот, примеряясь к бою.

Щит Морганы рухнул, сломленный ею самой. Она понимала, что щит забирает много сил, которые она могла бы использовать в бою, да и бесполезен он…

Завязался бой. Ланселот орудовал мечом так быстро и стремительно, что Моргана даже не пыталась более отслеживать его перемещения. Вскрики, лязг металла.

Моргана отступала, она иногда сшибала особенно близко подкрадывающихся к ней воинов тем или иным заклинанием, но с ужасом понимала, что в припадке страха выложила в щит гораздо больше, чем могла. Произвести серьёзное заклинание, дающее стопроцентный эффект, выжить, при этом и не убить Ланселота было ей невозможно. К тому же, она вдруг отчётливо поняла, что очень боится…не за себя. За Мордреда. С недавних пор он перестал быть для неё только пустым чувством, он толкался, он жил…

Сразу четверо отделились от общей кучки сражающихся и двинулись к Моргане, заключая её в своеобразное кольцо. И Моргана как-то неожиданно потерялась,

-Я сестра короля! – рявкнула Моргана, но как-то…не особенно убедительно вышло у неё. Слишком тяжело было переходить от мирного состояния к драке. – Сложите оружие…

-Не бойся ты, - захохотал, обнажая ряд гнилых зубов, один из подступающих, - мы тебе ребёночка аккуратненько вырежем. Приказа тебя убивать нет у нас. ну, иди-ка сюда…

-Не трогайте меня! – отчаянно и тонко заверещала Моргана, как не верещала прежде никогда. Она швырнула в подступающего какой-то самой непонятной ей дрянью и…промахнулась. Первый раз в жизни. заклинание проехалось мимо по земле, вспарывая её, грубо и безобразно, сбило с ног одного из противников Ланселота.

-А не то? – саркастично поинтересовался второй из окружения, и взмахнул кинжалом. Моргана увернулась, и кинжал задел только плащ и слегка плечо. Но тут же грубые руки перехватили ей тонкое запястье, не позволяя сплести ещё одно заклинание, в которое фея рассчитывала вложить всю мощь, ещё доступную ей.

Сильный удар коленом в живот перехватил ей дыхание. Всё потемнело, Моргана рухнула на траву, что-то рядом лязгнуло, зашипело, замелькало. Она лежала на траве, пытаясь нащупать свой живот внезапно онемевшей рукой, нащупать, чтобы удостовериться в чём-нибудь…в смерти ли…в жизни Мордреда.

Сколько она провела так на траве, Моргана не знала. Боль постепенно угасла. Она зашевелилась, кто-то был рядом, помогал…

-Моргана, - с облегчением выдохнул Ланселот, увидев, что она пришла в себя. – Слава богам!

-Рыцарь? – не поверила Моргана, увидев живого его, мёртвых противников, аккуратно усеявших полянку…- Это...ты?

-Не совсем, - рыцарь расправил складки на её платье, – не совсем я, Моргана. Мне показалось, что кто-то запустил заклинание из тех кустов, но я не могу утверждать этого.

-Ты жив, - не поверила Моргана, касаясь живота. Её слова обращены были и к Мордреду, и к Ланселоту. Она беспомощно проследила за рукой Ланселота, который указывал в сторону кустов, откуда, по его словам, прилетело заклинание…

След магии Мелегант Моргана узнала сразу. Крепкий след. Точный. Тёмный. Сильный.

Ланселоту досталось. Его одеяние было изорвано на рукавах, лоскутами свисало частично и со спины. Несколько царапин шло через лицо, неглубоких, скорее всего, даже заживут без шрама, слабо кровоточащих. Рукав же целой стороны одеяния пропитан кровью…

-Не страшно, - заметил Ланселот взгляд Морганы. – Всё хорошо. Как ты? Как Мордред?

-Вернусь в замок, убью Артура, - пообещала Моргана и вдруг как-то неуверенно дёрнулась к рыцарю, не то в порыве обнять, не то ещё в каком…

В самом конце она смутилась, сделала вид, что поправляет складку на платье, но по лицу Ланселота расползлась глупая улыбка. Он понял.

-Ладно, - вдруг жизнерадостно сказал он, - если всё в порядке. Лошадь погибла… ну, позвольте мне, леди Моргана, вернуться к своей роли скакуна?

Не дожидаясь согласия феи, Ланселот подхватил женщину на руки, понёс бережно по дороге.

-Я сама могу идти! – возмутилась Моргана, которая не только не привыкла к такому обращению, но и боялась отдавать своё тело в руки Ланселоту, превратившегося в её средство передвижения. – Пусти! Пусти, идиот! Пусти меня, немедленно!

-Обязательно, - легко согласился Ланселот и не отпустил Моргану. – Отпущу, как только дослушаешь мою песню про героев.

Мелегант не высовывался из кустов до самого исчезновения из поля зрения парочки послов. В его планы входил провал Монтгомери…слишком уж тот мог быть властным в царствование принца де Горра. Приходилось делать ставки. Но обращаться так с Морганой было лишнее.

Впрочем, своей цели он достиг. Теперь можно убить графа Монтгомери и его сын – Уильям станет служить не только в почтении, но и в вине. Самое главное, эти двое остались живы. А этот рыцарь…ничего, бросился защищать Моргану так, что даже заслужил одобрение. Да и Мордред остался жить…ещё бы, его судьба уже начертана. Теперь, что бы ни стало – он осуществит свой рок.

Теперь дело за малым! Восстание, переворот и расплата с судьбой.

Глава 15

Бешеный конь и рвущийся ветер в одеждах... и дорога, дорога, дорога! Вперёд, вперёд! Странно бьётся сердце, вот-вот готово оно выскочить, но нельзя, нельзя! Нужно держаться, чтобы следовать своей мести.

Наверное, граф Уриен переообщался с Морганой и Мелегантом, потому что едва попробовал представить, что сделали бы с Кармелидом они, так и понял, как станет действовать. Решение было очень простым и очень жестоким.

-Неоправданная жестокость! – сказал бы Мерлин, узнай он о мыслях графа.

Но Мерлина не было. Был только граф Уриен Мори и ветер, звучащий в ушах. Поэтому Уриен расхохотался, напугав жалкую листву своим безумным смехом и крикнул:

-К Дьяволу тебя, Мерлин! К Дья-во-лу!

И конь рвался дальше, сминая под собою землю, изумрудные скелеты травинок, втаптывая упавшие ветки в чёрную пыль.

Живее, живее, живее! Нельзя надолго пропадать из замка. Лея, конечно, прикроет, но по опыту Мори прекрасно знал, что несвоевременное отсутствие придворного может сыграть злую шутку и через пару лет, когда уже будут паутины интриг.

Нет, откровенных врагов у Уриена в замке короля не было. Нет, не так. Врагов, которые могли бы сплести тонкие интриги, не было. Вообще при дворе Артура царило странное сонное затишье. Из интриганов можно было назвать Моргану да Мерлина. Первая использовала Лею, Уриена и всех, кто попадался ей под руку, а второй – использовал своё влияние, разумное слово и наставнический пост при короле. Впрочем, нельзя было не заметить, что последнее время друид как-то сдавал свои позиции. Уриен догадывался, что Артуру надоело быть мальчишкой на троне, что следует советам безумного старца. У Артура итак была Моргана, не стеснявшаяся в выражениях и критике брата.

Король Артур не мог более терпеть обоих интриганов-хитрецов в верхах власти. Ему нужна была основа, но и нужна была свобода действий. Нужно было избавляться от одного. Мерлин или Моргана, кто-то должен был пасть.

Уриен понимал это. Не понимал, правда, по каким параметрам судит король судьбы своих советников, но видел, видел ясно, что выбор был не в пользу друида. Это, конечно, радовало – Моргана в безопасности. Но и огорчало – Моргана была из тех придворных, которым нужен был противовес. При дворе короля Артура такого противовеса не существовало с уходом Мерлина. Уриен смутно опасался, что придётся как-то ограничивать фею во власти и не хотел даже знать, осмелится ли он на такой поступок. Другие же при дворе были либо слишком благородны, либо слишком глупы и неамбициозны.

Уриен не пытался лезть вперёд всех, но и не собирался повиноваться судьбе и слепой вере, как Гавейн. Он хотел сам определять свою жизнь, иметь немного влияния…

Разве его вина, что влияние никто более не подбирал, когда оно валялось на полу советов? Нет, конечно, нет!

Ещё Кей этот…вечно суетился и раздражал Уриена. Странное дело, что Моргана не избавила от него брата. Мерлин, ясное дело, всегда благоволит к сумасшедшим и слабым, избегая силы…

-Настоящей силы, - поправился Уриен. И снова рассмеялся: - Пошёл ты к дьяволу, Мерлин!

Конь верно нёс своего ездока навстречу герцогству Кармелида, навстречу всему тому, что родилось в болезненно-мстительном сознании Уриена.

Когда герцогу Леодогану, яростно-озлобленному, дикому в своём страхе за осознание того, что он сделал с Гвиневрой, а что хуже – при свидетелях, доложили, что земли герцогства переступил Уриен Мори, Кармелиду стало совсем плохо.

Он понял. Он всё понял.

-Это от короля…- ахнул Леодоган, и руки его мелко-мелко затряслись. - Он арестует меня! убьёт! Или, ещё хуже, посадит меня в темницу, где будут долго пытать, может быть, бить…нет, нет! Нужно упасть к ногам короля, просить о прощение. Помутнение рассудка, подумаешь!

«Подумаешь. Действительно, подумаешь, повоспитывал дочь немного! Так я же не для себя! Для блага королевства!» - мысли Леодогана метались. Он произносил отдельные отрывки вслух, что-то продумывал, целыми кусками пропускал и совсем сбил с толку своих слуг.

-Всё…- Леодоган взглянул в бледное лицо девушки-служанки, что явилась по его же распоряжению, и отметил краем сознания, что та очень красива. – Как тебя зовут?

«Всё кончено, всё кончено…» - Леодогана трясло, он остекленело смотрел на служанку и только сейчас понял, что она что-то говорит.

-Что? – грубо переспросил он. Девушка вздрогнула, потупила взор и повторила:

-Меня зовут Альве, мой господин.

-Хороша, - вынес вердикт Кармелид. – Всё кончено…

-Простите? – девушка зарделась, её щеки запылали. Сладострастную натуру герцога служанки знали прекрасно и на короткое мгновение Альве представила, что будет. Она взглянула на седину Леодогана, его грубые руки, обозначившийся живот, маслянистый взгляд и хранившие след от обеденного застолья жирные губы и её тряхнуло.

-Дура! – рявкнул герцог, который пребывал в собственном мире размышлений. – Пошла прочь!

Альве опрометью бросилась прочь, по пути столкнулась со служанкой, нёсшей поднос с кувшином вина и хрустальным бокалом. Обе девушки завизжали от столкновения, звякнула угрожающе посуда…

-Вон! – герцог пришёл в такую ярость, что от его голоса зазвенел уцелевший в столкновении кувшин с вином. – Вон! Обеих на конюшню! Высечь! Прочь!

«Прочь, сейчас же…всё. конец», - мысли герцога путались, смешивались.

Неужели это конец? Кармелиду стало невообразимо жаль себя. Он так мало успел сделать за свою жизнь, и если так…почему именно так умирать?

Между тем, Граф Уриен Мори уже въезжал в замок. Герцог Леодоган Кармелид призвал на помощь всё своё мужество и вышел к графу.

Граф спешился, сошёл на землю, с улыбкой оглядел владения…

«Приглядывается уже, подлец!», - понял Кармелид, но вслух сказал:

-Рад видеть тебя, граф, в добром здравии на своей земле!

-Все земли по этой стороне принадлежат королю,- меланхолично отозвался граф, приветствуя герцога, - однако, благодарю тебя за позволение войти.

-Что привело вас, Уриен? – глаза Леодогана сузились. Он подумал: «может быть камнем его, каким…и поминай, как звали!»

-Чистая случайность, - улыбнулся Уриен ещё дружелюбнее. – Чистая случайность, мой…друг.

От слова «друг» по отношению к Кармелиду Уриена едва не вывернуло наизнанку, но он сумел сохранить улыбку.

-Я проезжал с дипломатической миссией от восточных земель. Решил заехать к вам. Лошадь устала…

-И всё? – Леодоган почувствовал, как с его плеч упала гора и облегчение – жгучее и яростное ввалилось в его сердце непрошеным гостем. Ему стало вдруг весело, - ох, граф! Я рад, так рад вам! Проходите, будьте моим верным другом! Я прикажу подать ужин! Мы с вами разопьём бутылку настоящего северного вина!

«Надеюсь, не фландрийского», - передёрнулся Уриен, но вслух, конечно, только улыбнулся, показывая, как счастлив он пребывать в замке милостивого герцога.

«Боги даруют мне жизнь! Я любимец высших сил! Мне не в чем каяться!» - выдохнул про себя Кармелид.

«О, мой неуважаемый друг, ты даже не представляешь, что я с тобою сделаю!», - Уриен подошёл к дверям парадной залы и оглянулся на герцога:

-Вы так великодушны!

-О, гости у меня редки и я рад встретить каждого! – в тон ответил Леодоган.

Оба вошли в парадную залу.

***

-Великое счастье! – Артур, услышав о том, что Моргана и Ланселот благополучно пересекли границу королевства и через несколько часов будут уже в замке, возвёл руки к потолку, его глаза горели радостным счастьем. – Слышишь, Гвиневра? Бог миловал мою сестру и привёл её живой в мой замок.

-И твоего сына, - напомнила Гвиневра, умудрившаяся потерять за недолгий срок всё свою кротость при Артуре. Внезапно королева стала проявлять своенравие, далёкое от Морганы, но уже какое-то чужое, холодное для мужа.

-И моего сына, - легко согласился Артур, не уловивший в словах Гвиневры неприязни. Он полагал, что она, будучи сама бездетной, будет с удовольствием заботиться о Мордреде и этим поможет Моргане. – Надеюсь, она несёт хорошие вести!

Мерлин, ожидающий Моргану в зале с королём, уже не находился на прежнем своём месте подле трона, он как-то перешёл к месту возле Гвиневры и теперь казалось, что у них больше общего, чем с Артуром. Услышав слова короля, друид усмехнулся…он уже знал исход переговоров.

-Разве Моргана когда-то подводила тебя? – успокаивая метание короля, подал голос Кей, сидевший на ступеньках к трону Артура. Он перебирал пальцами струны лютни и намурлыкивал себе под нос какую-то песенку.

-Верно! – Артур кивнул с благодарностью. – Верно, Кей! Моргана никогда не подводила меня! конечно же, она справилась! Конечно же, Монтгомери теперь наши союзники!

-А главное, что с ней е случилось ничего дурного, - проворчал Гавейн, который недолюбливал Моргану всем сердцем, считая, что ей не место в совете и вообще, находил её очень дурным обществом для короля. – Ланселот сумел её защитить от пути…

-Это, конечно, хорошо, но кто защитит его? – вздохнул Мерлин, но Артур проигнорировал слова друида.

-Ваше величество, король Артур! – провозгласил паж, торжественно распахивая двери. – Ваша сестра, её высочество герцогиня Моргана Корнуэльская, советница при короле, глава Третьего Магического Созыва и…Ланселот, прибыли.

-Да замолкни ты! – рявкнула Моргана на ни в чём неповинного пажа, едва переступила порог комнаты.

У неё было очень дурное настроение. Да и вид не внушал ничего хорошего. Плащ, изорванный в нескольких местах, впитавший в себя сок травы и запах лесного костра, растрёпанные волосы и в целом, вид очень боевой, но несколько болезненный. Ланселот выглядел не лучше. Он имел несколько перевязок на руке и царапин на лице, но, хотя бы, пребывал не в настроении крушить и ненавидеть всех и вся.

-Наше солнышко явилось, наше солнышко взошло…- тихо прошипел Мерлин, скрывая улыбку. Моргана принесла в замок всё то, чем дорожил друид – стабильность. Да, даже её ругань и непримиримый дух были стабильностью этих стен и залов.

-Сестра! – Артур поднялся со своего места и бросился к сестре с объятиями.

-Я вся в пыли, - возмутилась Моргана, пытаясь вывернуться, но Артур не дал ей такой возможности и заключил советницу в объятия. – Я так рад твоему приезду!

-Приходу, - фыркнула фея, отстраняясь. – Точнее, приносу.

Она бросила искрящийся весельем взгляд на Ланселота, и тот не сдержал усмешки. Да, последнюю часть пути рыцарь донёс сестру короля. Нельзя сказать, что при этом он нигде не упал, ведь путь был далёкий. Но для Морганы это стало только поводом для шутки.

-Сестра… - Гвиневра тоже поднялась. Порывисто и рвано. Моргана жадно впилась в королеву взглядом, отмечая, что та стала ещё болезненнее.

«А она ведь так и не знает…» - подумалось фее, когда она взглянула на живот Гвиневры. – «Бедная Гвиневра».

Это неожиданная жалость уколола Моргану. Прежде Гвиневра виделась ей этакой воздушной прожигательницей счастья, но теперь, совсем недавно фея узнала её совсем другой.

-Привет и тебе, - Моргана приложила руку к сердцу, приветствуя Гвиневру. – А и ты здесь, Мерлин! Ну, ничего не меняется.

-Как прошло? – Артур отстранился от сестры и искал на её лице ответ, который был уже понятен почти всем. – Господи, я весь в пыли.

-А я говорила! – Моргана назидательно подняла палец. – Всё плохо. Они не с нами. Более того, хотели убить. Мы вовремя поняли. Кстати, не думала, что скажу это, но…спасибо Ланселоту.

Артур растерянно затряс головой – слишком много обрывочной информации.

-Расскажи подробнее, - попросил он в лёгком смятении. – Ланселот?

-Расскажу-расскажу, - пообещала Моргана. – Только можно беременная женщина сначала вернётся в нормальный облик? Я так устала! Я так измучена дорогой! Нас хотели убить!

-Кто? – Артур сжал руку сестры и та вскрикнула. – Кто вас хотел убить?

-Здравый смысл, - прошипела она, - Артур! Мне больно!

-Ой, прости, - король оставил руку сестры, и она растёрла запястье. – Хорошо, я тебе сейчас всё расскажу. Только это дело государственное, ни к чему волновать...

-Да-да, - Артур кивнул Гвиневре, - дорогая, ты, пожалуй, иди. Не надо тебе слушать этих…рассказов.

-А Ланселот тебя проводит, - добавила Моргана, незаметно подмигнув рыцарю. Он с удивлением взглянул на сестру короля и та, заметив, что не только Ланселот удивлён, пояснила, - честное слово, Артур, он мне ещё в походе надоел! Видеть его не могу.

-Ланселот, проводите Гвиневру до покоев и можете отдыхать, - разрешил Артур мгновенно. С недавних пор он больше прислушивался к желаниям Морганы.

Ланселот смущённо подал руку королеве, и та стремительно сошла со своего трона, дрогнув, вложила руку в его ладонь. Не глядя друг на друга, они направились к выходу.

-Лея, - бросила Моргана служанке, что стояла за троном Гвиневры и намеревалась скользнуть следом, - помоги мне снять плащ. Он мне тоже надоел. Даже хуже Ланселота.

Мерлин скрестил руки на груди, иронически глядя то на дверь, за которой исчез Ланселот с Гвиневрой, то на Моргану. Фея, ничуть не смущённая его взглядом и вниманием короля и рыцарей, размяла шею и руки и сообщила:

-Ваше величество, мы в глубокой-глубокой… бездне.

***

Герцог Кармелид умел составлять противоречивый пир. С одной стороны – на столе было изобилие мяса, рыбы, фруктов, овощей, хлебов и вина – всё сочилось яркостью и блеском, с другой – всё было каким-то пресным…

для гостей. Для гостей подавались специальные приборы, которыми было неудобно брать пищу. И тарелки, покрытые лаком, от которого пища скользила ещё больше, размазывалась и изматывала желавшего поесть.

Но в дни, когда нужно было привечать великих или важных гостей в замке, Леодоган извлекал на свет тончайшие приборы нормального толка и тарелки, вино не пересыпалось порошками, вызывающими жжение в нёбе, а мясо и рыба не запекались с огромным количеством жирных масел…

И сейчас Леодоган решил, что не время для экономии на пиршестве. Он сомневался, что Уриен заехал к нему просто так, но понял одно – арестовать его не хотят. Уже плюс. Уже достижение.

Леодоган решил умаслить графа, расположить его к себе, полагая, что, возможно, речь пойдёт о какой-нибудь интриге или спасении жизни герцога. Он хотел играть и дальше, и спешно приказывал подавать всё самое лучшее, расставлять по столу самое вкусное, был услужлив и вежлив, предупредителен и улыбчив с графом.

Двух девушек, Альве и неизвестную ему по имени служанку, провинившихся за несколько минут до появления Уриена, герцог Кармелид наказывать не стал, великодушно простил и приказал доверенному управляющему, чтобы тот обрядил обеих к столу, чтобы именно они прислуживали сегодня за ужином.

Это тоже был расчёт. Леодоган хотел предоставить Уриену полный стол яств и после вина и кушаний отдать его во власть девушки…

-Пусть сам выбирает, какую захочет! – великодушно рассмеялся герцог, оглядывая обряженных в непривычные им платья и увешанные лентами из шёлка девушек-служанок.

Они обе потупили взор, краснели одинаково.

-Альве и Бригида к вашим услугам! – кивнул управляющий, привыкший смотреть на людей как на ресурс. Леодоган умел выбирать себе обслуг по образу своему.

-Чего такие мрачные? – недовольно осведомился Кармелид, оглядывая девушек. – Живо улыбаться, иначе засеку до смерти. И будьте ласковы. Обходительны. Поняли меня?

Слабый, неуверенный кивок Альве и Бригиды. Подневолье, никуда не деться.

-Не бойтесь, - рассмеялся герцог, ущипнув одну из служанок за юную кожу, - кого не выберет граф, заберу я!

А Уриен Мори едва мог сохранять спокойное расположение духа, когда заговаривал с Кармелидом, когда пил с ним из кубков вино, неожиданно – действительно неплохое.

Графу очень хотелось поскорее привести свой план в действие, но он не мог выбрать момент, чтобы герцог отвернулся от своего бокала на достаточно долгое время.

А Кармелид, словно бы издеваясь, продолжал нарушать планы графа. Хлопок и в залу вошли несколько девушек с лютнями и две из них были посажены, повинуясь жестокому взгляду герцога, за стол.

И шло сумасбродное веселье. Граф понимал, к чему идёт это шоу, к задабриванию и умасливанию и от этого становилось ещё хуже, ещё гаже на душе. Хотя, появление девушек подсказало графу неплохую идею. Он оглянулся на одну и перевёл взгляд на вторую, прикидывая, на кого из них сделать ставку.

Леодоган заметил это, расхохотался громогласно:

-Бери любую, граф! Эти – лучшие красавицы из моих служанок!

Уриен выбрал ту, что показалась ему более несчастной, что сидела, уткнувшись носом в тарелку, и не пыталась строить глазки графу, в надежде на избавление от герцога, как вторая.

Уриен потянул её за ткань, нарочито развязно, вклиниваясь в игру, и девушка покорно, совсем безвольно взглянула на него.

-Как твоё имя? – спросил Уриен шёпотом. Леодоган довольно хмыкнул и увлёкся жареным кабаном, запивая вином из запачканного жиром кубка.

-Альве, господин, - прошептала девушка.

-Альве, не бойся, я тебя не трону. – Уриен решил, что лучше сразу успокоить девушку и обозначить свои намерения.

Она с недоверием взглянула на него. В её пронзительно-ярких глазах блеснуло что-то металлическое.

-У меня есть невеста, - сообщил Уриен, улыбаясь. Моргану никак иначе он не желал называть. Да и как описать отношения между ними? У меня есть та-кого-я-пытаюсь-добиться, но от которой получаю только насмешки да пощёчины, хотя я точно знаю, что она будет моей? Как-то длинно. И глупо. Не объяснишь ведь, что это что-то вроде игры, их личной игры…

Альве внимательнее взглянула на графа, и он продолжил:

-Мне нужно, чтобы ты отвлекла герцога…

-Зачем мне это? – с вызовом спросила девушка, пытаясь не выдать свою радость. Кажется, судьба послала ей благородного рыцаря.

-Это принесёт тебе свободу, - пообещал Уриен и придвинулся к девушке ещё ближе, объясняя, что именно она должна сделать.

И она сделала…загремела музыка. Развеселившаяся, разрумянившаяся от нервного напряжения Альве вытащила Бригиду и закружилась вместе с нею в очень ярком, бесконечном танце, переманивая на себя внимание Леодогана, музыканта и всех присутствующих. Уриен,

сидевший рядом с Леодоганом, улучил момент и подлил приготовленный раствор сонного зелья в его кубок.

***

Артур не пришёл в ярость, только в бесконечный ужас и шок от того, что Моргана не смогла исправить ситуацию. Он привык к тому, что она способна на всё, и тут…оказалось, что нет. Оскорблённый мозг ищет всегда объяснение, и чем оно фантастичнее, тем оно соблазнительнее.

Вообразивший невесть, что Артур понял, что всё это происки Мерлина. Что это он, передавая документ Моргане, вплёл в него что-то такое, что оскорбило и озлобило Монтгомери. История об Уильяме, стала для Артура подтверждением того, что Мерлин хотел убить единственную силу, против которой не смог бы бороться.

-С Мерлином пора кончать…- вынес он такой мрачный вердикт, оставшись с Гавейном и Кеем.

-Мой господин? – неуверенно подал голос Гавейн, не видевший в Мерлине угрозы. – Что вы…

-Он хотел убить Моргану. И развязать войну! – рявкнул Артур. – Это же очевидно! Если бы не Уильям, не Ланселот, кто знает, что случилось бы с моей сестрой и моим единственным наследником! Вы понимаете это?

Кей прикрыл рот грязной ладонью, как бы закрепляя эффект от ужаса. Гавейн хмуро взглянул на него.

-Люди, напавшие в лесу на Ланселота и Моргану, точно появились там по проискам друида! – фанатично продолжал Артур. – О, бедная моя сестра! Она доверяет, так доверяет друиду, а он, подлец…

-Но, всегда нужно провести следствие! – воззвал Гавейн к разуму Артура.

И безуспешно. Артур круто повернулся на каблуках и обрушился гневной тирадой на рыцаря, суть которой заключалась в том, что Гавейн ничего не смыслит в интригах и что он, если не враг короны, молиться должен на Ланселота и спасшуюся чудом Моргану с наследником под сердцем.

-Что же делать? – деловито спросил Кей, бросая на Гавейна ядовитый насмешливый взгляд. – У него могут быть сообщники.

-Да, могут! – Артур заходил по комнате, бешено прикидывая имена и фамилии тех, кому можно доверять. Выходило неутешительно.

-А ещё граф Уриен с утра куда-то отправился, - без перехода сообщил Кей. – Может быть…

-Уриена я знаю, как себя! – оборвал Гавейн грубо. – Молчи, Кей! За Уриена я могу ручаться, как за себя, отвечаю головою! Слышишь, Артур? Уриен точно не против короны. К тому же, он любит Моргану!

-Моргану…- передразнил Кей. – А она, между тем, любит Ланселота!

От такого неожиданного сообщения Артур словно бы налетел на невидимую стену, а Гавейн замер, поражённый…

В душе Артура бушевали два чувства. Первое – это, конечно, ревностное торжество. Он понимал, что никому не хочет отдавать Моргану, ведь это его Моргана! Сестра и мать его сына. Она так долго была рядом с ним, что въелась в его кожу, кажется, даже его одежды пропитались запахом её духов…

Но Ланселот? Мог ли Артур запретить любить Ланселоту? Мог ли запретить Моргане любить его?

В голове Артура запульсировало что-то ядовитое, готовое разорваться буйством смешанных чувств и раскрасить весь мир кровавой пеленой дурноты.

-С чего ты…взял? – обалдело поинтересовался Гавейн, глядя на потирающего ладошки Кея, для которого эта новость казалась будничной. Гавейн был свидетелем многих издёвок Морганы над Ланселотом, он видел, как она относится к Уриену и соотнести фею с кем-то, кроме графа, не мог. Мозг протестовал.

-Как? – Кей взглянул на Гавейна как на идиота. – Ты видел, что у Ланселота в кармане плаща лежала её перчатка?

-А? – переспросил Артур, не понимая, что происходит и не желая принимать что-то, кроме того, что устраивало лично его.

-Ты дарил Моргане перчатки, - устало объяснил Кей. – Одна из них лежала у Ланселота в кармане плаща. Затем он положил её в нагрудный карман, когда пришёл на совет.

-Может это не её перчатка! – возмутился Гавейн. – Ты что…

-Ты что, думаешь, я не узнаю перчатку Морганы? Сестры короля? – рассмеялся Кей, взял с пола покинутую кем-то лютню и дёрнул струну, - трунь-трунь-трунь. Перчатку Морганы в карман нагрудный сунь!

-Хватит…- взмолился Артур, но Кей был неумолим.

-Не мог же Ланселот отнять силой её перчатку! Не мог! Значит, она дала ему…

-Давайте вернёмся к Мерлину! – взмолился уже Гавейн, отбирая лютню у Кея, - не порочь инструмент, сенешаль.

Кей обиженно надул губы, затем протянул руку и ухватил рыцаря за нос, дёрнул и издевательски пропел пискляво:

-Трунь-трунь-трунь, перчатку же в кармашек сунь!

-Прекратите…- прошипел Артур, и двинулся к дверям, не желая оставаться больше ни минуты в зале, с этими людьми…

-Артур! – хором крикнули Кей и Гавейн, держащийся за лицо. – Артур!

-Оставьте меня! я хочу побыть один! – отрезал король и вылетел за дверь так стремительно, что ничего не смогло бы остановить его.

-Трунь-трунь-трунь, - издевательски захохотал Кей и получил от Гавейна звонкую оплеуху.

***

-Ну как? – спросила Моргана, выныривая из прожилки коридора прямо перед Ланселотом. След Гвиневры ещё угадывался в темноте коридора, но эта догадливость открыта была совсем немногим обитателям замка.

-Она так бледна…- прошептал Ланселот, касаясь дорожки серебряных слёз, оставленных её на его щеке, когда она обняла его. – Она так прекрасна. И в такой скорби!

-Решили-то что? – не выдержала Моргана, тряхнув рыцаря за плечо. – Мне не до твоих размышлений о её красоте. Мне бы по делу!

-Она оставила меня, - Ланселот взглянул на Моргану глазами, полными собственных слёз. – Она оставила…понимаешь?

-Честно говоря, нет! – рявкнула Моргана, тряхнув Ланселота за плечи уже сильнее. – Говори яснее, или я сейчас буду доставать слова из твоего мозга напрямую.

-Она сказала, что хочет остаться с мужем. Забыть обо мне. Благодарила. Сказала, так будет лучше. сказала…

Ланселоту перехватило дыхание. Не в силах больше держаться, он чуть не рухнул на колени, но Моргана удержала его, обняла и рыцарь потерялся в её объятии, в её волосах и складках платья. Тело его сотрясалось от рыданий, беззвучных и неутомимо горьких.

-Так будет лучше, - мягко сказала Моргана, сама поражаясь такой мягкости в своём голосе. Откуда бы у неё взялось сострадание к, прости господи, Ланселоту? Она еще совсем недавно была готова сама выдать его Артуру с головой, а здесь – стоит в коридоре, усталая, в дорожной пыли, успокаивает.

-Так будет лучше, - повторила Моргана сердечно. Её собственная душа облилась какой-то неведанной горечью. Господи, спасибо! Гвиневре хватило сил отказаться от себя, спасти Моргану от чувства вины…от чувства вины?

Моргана попыталась отстраниться, но Ланселот сам уже обнимал её, находя утешение в этом.

-И Уриена нигде нет, - вдруг произнесла Моргана, понимая, что фраза вообще не имеет привязки ни к чему. – И всё плохо…

-Если всё плохо, нужно идти пить травяной сбор, - кашлянул чей-то голос. Ланселот и Моргана отпрянули друг от друга, словно пойманные за каким-то сокровенным и тайным. Мерлин печально улыбнулся обоим и сказал:

-Приглашаю вас к себе…

Ланселот и Моргана переглянулись и фея кивнула:

-Хуже не будет. Идём, рыцарь!

-А я думал, что мы снова станем врагами в замке, - признался рыцарь, подхватывая Моргану под руку, - после возвращения.

-А мы и станем, - пообещала Моргана, улыбаясь через силу. Её беспокоило отсутствие Уриена. – А мы и станем, Ланселот. Вот, только выпьем травяного сбора, поскорбим, потом вы обязательно вытворите что-нибудь бредовое и я захочу вас ударить.

-Много бы я отдал, чтобы узнать, как вы нашли общий язык, - усмехнулся Мерлин, пропуская Моргану в свои покои.

***

Герцог Кармелид быстро потерял подвижность. Граф Уриен велел слугам отнести тело Леодогана в его покои, ссылаясь на то, что хозяин увлёкся вином. Слуги, привыкшие ко всему, равнодушно выполнили требование. Сам же Уриен, взяв под руку Альве, которая встревоженно следила за странным гостем, пошёл в отведённые ему покои.

Расположившись в покоях, он оглядел комнату, прикинул пути отступления, готовый к бегству, если придётся.

-Что дальше?- спросила Альве, отходя от порога комнаты и вглядываясь в мужчину перед собой. Он ей нравился. Таких прежде она не ведала, нагловатых, освещённых внутренней силой.

-Что? – Уриен перевёл на неё взгляд. – А…отдыхай, пей вино, ешь фрукты, спи.

Она странно взглянула в ответ. И как-то словно бы приготовилась к чему-то, подошла, робко коснулась его щеки, потянулась с поцелуем…

-Кажется, я сказал про невесту! – заметил Уриен, мягко отстраняя девушку.

-Я ей не скажу, - прошептала она, снимая с Уриена плащ. – Честное слово, не скажу. Вы…поймите, пожалуйста. Я не такая, но у меня выбора нет. Герцог он всех,… а я не хочу, чтобы первый…он отвратителен.

-Так-так, - графу, конечно, польстила решимость и открытость Альве, но он слишком хотел быть привязанным только к Моргане. – Убери руки, Альве. Я прошу тебя, не соблазняй, не соглашусь. Отдыхай. У меня ещё дела.

Избавившись от тонкой девичьей фигурки, Уриен вышел в коридор, миновал его почти бегом до покоев герцога и вошёл.

С тем, чтобы войдя, наконец, свершить свою месть за Гвиневру, за оскорбление Мелеганту…за всё.

У Уриена был свой план. Он знал, как опытный воин, как и куда нужно ранить человека, чтобы навсегда лишить его подвижности. Какие места в позвоночнике самые слабые, хуже всего защищены от удара. Если нанести порезы в нужных местах по погружённому в сон Леодогану, если выбить пару костей и коленные чашечки…

О, герцог не встанет никогда. И не сядет даже. Этого мало, чтобы умереть. Этого достаточно, чтобы навсегда лишить его полноценной жизни и превратить в подобие человека, сделать мумию живого толка из герцога. И нечего будет предъявить. И некому.

Ведь граф Уриен Мори намеревался ещё лишить Леодогана возможности говорить…

Глава 16

-Гвиневра, я рад, что ты поправляешься, - Артур вёл жену по садовой аллее. Она действительно выглядела теперь более живой. Угловатая болезненность не отступила от неё, плотно впившись крючьями в слабое её существо, но уже понемногу сглаживалась. Даже на щеках её теперь иногда появлялся румянец.

Эти перемены Артур связывал с тем, что втайне ото всех приставил к Гвиневре дегустатора, который должен был отслеживать возможную попытку отравления. Артур не хотел верить в то, что Гвиневру пытается отравить Мерлин, но всё-таки уже не мог исключить для себя эту возможность целиком и вынужденно перестраховывался.

Настоящая же причина изменения состояния Гвиневры была в том, что она решила для себя всё. Она коронована как королева, как жена Артура Пендрагона, значит, такой и умрёт. У неё была одна ночь счастья и любви, наполненная горьким предчувствием расставания и страхом. У неё было это! Гвиневра благодарила небо за возможность коснуться своей любви, за возможность очутиться рядом, за возможность почувствовать себя живой.

Странное дело, мир не кончился, как она смутно боялась, когда Гвиневра оставила Ланселота. Она сохранила кольцо – свой подарок, на его руке, не потребовала назад, и своё не сняла. Гвиневра любила Ланселота и прекрасно понимала, что с ним сделает Артур, если узнает, а он всё равно узнает, ведь всё тайное становится явным.

Гвиневра любила Ланселота и берегла его честь рыцаря. Берегла, как могла, не думая о себе. У неё после болезни было непрекращающееся чувство того, что она утратила нечто важное, нечто вынули из её груди, и рассекли душу, вынимая остатки чего-то значимого, чего-то. что было её собственной частью, но теперь, постепенно, она возвращала себе жизнь.

О том, что это была жизнь, полная притворства, вынужденной благодарности и замаливания собственного греха, жизнь, полная тусклых цветов и смерти, Гвиневра старалась не думать.

Иногда ей это даже удавалось.

Гвиневра не делала попыток сблизиться с королём, но не отталкивала его. Правда, ссылаясь на свою болезнь и слабость, она ещё могла отказывать желанию Артура, но понимала, что вечно это длиться не может, а между тем Гвиневру бросало в дрожь от одной мысли о прикосновении к её коже кого-то, кроме Ланселота.

Гвиневра оказалась способной ученицей у жизни. Она перенимала уроки, впитывала их в себя вместе с тем пеплом, что теперь поселился на её губах и привкусом сырости в собственной душе. Она училась лгать и улыбаться, когда всё её существо переворачивалось изнутри, раздираемое ржавыми крючьями боли. Она научилась притворяться…делать то, чего раньше не умела. И Гвиневра понимала, что этими навыками отравила ещё живые когда-то крупицы света в своей душе.

«Мне не хватило чести умереть за любовь», - с досадой думала иногда королева, оставшись в одиночестве перед зеркалом. И зеркало будто бы мерцало, соглашаясь с ней.

«Неужели я так слаба…Боже, прости мне мою ничтожность, избавь меня от этого! Даруй мне силы, даруй мне воли или отними мою жизнь!», - беззвучно молилась Гвиневра в церкви, усмехаясь тому, что губы её шепчут другую молитву, какую положено шептать королеве.

-Что жизнь сделала со мной…- плакала Гвиневра в редкие минуты, поддаваясь слабости. Притворяться оказалось сложно. Ложь и маски отнимали прорву сил.

-Она сделала тебя сильнее, - успокаивающе шептала Лея, поднося ей фруктовый отвар. – Она сделала тебя королевой.

-К чему…- начинала Гвиневра и отмахивалась. Первый раз она со всей серьёзности понимала то, о чём прежде и помыслить боялась. Любовь – это боль. Это кровь в сердце и душе. Это рана.

-Это мой путь, - сжимала Гвиневра ледяную простынь ночами. – Это мой путь! Я выдержу. Я всё выдержу. Я благодарна Артуру…

-Что вы говорите, госпожа? – сумрачно подала голос со своего спального клочка Лея, поднимая голову. С недавних пор Гвиневра боялась темноты. Её мучали порою кошмары, в них не было демонов и чудовищ, в них был светловолосый рыцарь…

-Спи, Лея, - просила Гвиневра и зажимала себе рот рукой, впиваясь зубами в кожу, но не заботясь о том, что её зубы оставят следы, которые очень быстро превратятся в синяки…

И вот, сейчас, шествуя с королём по садовой аллее, Гвиневра мысленно также зажимала рот рукой, стискивала зубы и улыбалась, улыбалась!

--Благодарю вас, ваше величество, - промолвила она тем выработанным в долгих метаниях тоном, в котором только тонкая душа или опытный человек мог заметить горечь.

-А как Моргана, не заходила? – спросил Артур снова, искоса глядя на жену. – Она обещала мне. Я просил её поговорить с тобой.

-Заходила на пару минут. Спросить как здоровье. Сразу как вернулась, а более я её не видела, - ровно отвечала Гвиневра, пытаясь не замечать, что сегодня в аллее усиленно несёт обходной караул Ланселот. Вот зараза…не мог другого времени найти?

Словно бы издеваясь, судьба преподнесла королеве внезапное желание Артура поговорить с верным другом и рыцарем. Король крикнул:

-Ланселот? Ланселот, подойди!

Пока белый плащ, изготовленный из новых тканей, в благодарность за поездку с Морганой, приближался в тени фруктовых деревьев, Гвиневра пыталась припомнить хоть одно бранное слово. Она никогда не ругалась – её воспитывали как истинную леди, но сейчас ей отчаянно захотелось это сделать. К сожалению, память подвела её.

Ланселот приблизился, осторожно склонился, как-то сухо…официально. Он теперь учился у жизни тоже. Учился прятать свою смерть за маской холодной вежливости и равнодушия, за маской верности и решительности. У Гвиневры не было под рукою учителя, который утешал бы её долгими минутами и часами, а у Ланселота – был. Была. Моргана. Фея, которая часто наведывалась к нему, вроде бы как по пустякам, иногда подшутить, иногда с какой-нибудь проверкой, но даже неискушённости Ланселота хватало, чтобы понять, что это только предлог.

Он не гнал её. Не мог и не хотел прогнать. Она не пыталась лезть в душу, но иногда даже от её молчания ему становилось легче.

-Эй, Ланселот, - Артур дружески хлопнул рыцаря по плечу, - наслышан о твоих подвигах!

Гвиневра побелела, как полотно, не зная, то ли провалиться сквозь землю, то ли просто умереть от разрыва сердца. Ланселот немногим отличился от неё.

-Насчёт Морганы, - продолжал Артур весело.

Лицо Гвиневры исказила нехорошая зловещая маска, полная вежливого удивления.

Артур повернулся к ней:

-Представляешь, Гвиневра, а наш-то скромняга-Ланселот, оказывается, влюблён в Моргану!

Небо было свидетелем – Гвиневра сдержалась только благодаря тому, что ногти её впились в ладонь, сжавшись в кулак, до крови. Ланселот непонимающе взглянул на короля:

-Простите?

-Да ладно, ладно! – продолжал Артур весело. – Она подходящая партия для тебя! Не тушуйся, рыцарь, мы за ней и приданое дадим, и титулом пожалуем…

Ланселот тупо смотрел на короля, пытаясь понять, в какой момент и как какая-то шутка зашла так глубоко в мозг Артура, что теперь дала буйное цветение.

-Не оставим. Она же моего сына носит…

Гвиневра выпустила руку Артура. Перед её глазами прыгали странные разноцветные точки.

-Только Моргана недотрога та ещё! – Артур вообще ничего не замечал, он, кажется, был лишён способности видеть состояние людей рядом с ним. – Уриен так от неё ничего и не получил, веришь ли? Но, раз она тебе подарила перчатку сама, может, и есть шанс, а?

Ланселот выдохнул с облегчением и рассмеялся нервным смехом:

-Ваше величество, это была шутка. Я отнял у Морганы перчатку. Вернее, она её в меня швырнула, а я просто не стал её ей отдавать.

Гвиневра выдохнула следом за ним, но подозрительность не оставила её. Она прищурилась, испытующе глядя на Ланселота.

-Ну да, конечно! – Артур хлопнул с силой Ланселота по плечу и у того подогнулись колени, но король перехватил его, - прости, дружище! Конечно-конечно, скрывайся от нас, скромник! Гвиневра!

Артур вдруг ахнул и обернулся к жене. Гвиневра мгновенно выпрямилась, глядя на мужа с ровной сосредоточенностью.

-А почему бы тебе не оказать на Моргану ну…женское влияние? Чтобы она к Ланселоту присмотрелась повнимательнее.

Бывают моменты, когда истинное желание человека читается во взгляде. Гвиневра понемногу училась читать их. И прочла сейчас в глазах Артура мучительное желание, чтобы Моргана ответила отказом Ланселоту, унизила его, в идеальном раскладе. Это он на публике пытался играть в заботливого брата, а на деле – выходило что-то странное. Артур не желал делиться Морганой, не желал даже допустить мысли о том, что она может уйти…уехать от него. Артур ликовал, когда Уриен в очередной раз получал отказ от неё. И теперь…Ланселот! Но Ланселот ведь друг! Он не может так просто взять и отнять Моргану! Его Моргану!

Артур не хотел, он не контролировал себя, и даже хлопнув Ланселота по плечу, перестарался именно из-за этого собственничества, ему самому непонятного.

Бывают моменты, когда разрушение души, смерть себя самого, пустота и тусклость в попытке прочувствовать жизнь в любом её проявлении, трансформируются в ярость. Именно такая, холодная, противная, но краткая ярость, упала на Гвиневру, вдавливая её в грешную и опостылевшую ей землю. Ей захотелось сделать Артуру больно. Для того, чтобы позлить его, Ланселота, себя, чтобы почувствовать себя живой хоть как-то, пусть отвратительной и подлой, но живой!- Гвиневра вымолвила ровно:

-Прекрасная идея, Артур! Я поговорю с Морганой.

И она устремила взгляд на Ланселота. И он тоже прочёл в её взгляде причину этой ярости, и собственная волна зажглась в нём. Издеваешься надо мной? Я тоже могу. Я тоже ещё хоть что-то решаю в своей жизни, я способен на жизнь, я способен, слышишь меня

-Благодарю вас, моя королева, - отозвался Ланселот.

И Гвиневра услышала в словах его новый крюк для своего изрезанного сердца.

-Ваше величество! – по аллее спешил Гавейн. – Ваше величество, граф Уриен Мори вернулся!

-И что, мне теперь флаги развешивать? – обозлился Артур. – Где он был? Почему так долго и без предупреждения?

-Говорит, что был по срочному вызову в своём поместье, - доложил Гавейн, задыхаясь от быстрого бега.

-Прекрасно, - проворчал Артур, раздосадованный согласием Гвиневры помочь Моргане и Ланселоту воссоединиться. – Идём, поговорим с ним! Гвиневра, дорогая, я вынужден покинуть тебя…

-Ну и хорошо, - мгновенно оборвала Гвиневра. – Вон, Лея стоит. Мы с ней походим и вернёмся в замок. Ступай…дорогой.

Последнее слово далось ей с надрывом. Последний взгляд Ланселота, удалявшегося с Артуром, тоже…

Оставшись на некоторое время одна, пока подходила Лея, Гвиневра всё-таки вспомнила несколько ругательств и тихонько, шёпотом, на разные лады, проговорила их.

-Ваше величество, - Лея скользнула к ней ближе, - если вы хотите выразить свои чувства в не самой подобающей леди форме, я могу подсказать вам, какими словами воспользоваться.

-А тебе, откуда знать? – лениво отозвалась Гвиневра.

-Я служанкой феи Морганы была. И сейчас ещё помогаю ей, - просто ответила Лея. Гвиневра понимающе кивнула – фея умела ругаться. оложение сестры короля не останавливало её.

***

Граф Уриен Мори плёл что-то очень скучное и нудное про внезапные реформы в его поместье, про какую-то масштабную драку в деревне…

Артуру было непонятно и неинтересно, при этом, нельзя было сказать, что вытекало из чего – непонятливость из незаинтересованности или незаинтересованность из непонятливости. Появление графа Уриена избавило Артура от Гвиневры и компании Ланселота, который откланялся дальше нести свой караул, поэтому Артур, недобро посверкав очами, простил и отпустил Уриена отдыхать.

-Прошу прощения, ваше величество, - подал голос граф, вдруг вырывая Артура из мечтательных грёз о сегодняшней пирушке, на которой обещалась выступать Лея, - а леди Моргана в замке?

-Леди Моргана…- проворчал король, сдерживая едкую усмешку. – В замке. Только охотников до неё ныне много.

-Прошу прощения? – Уриен посерьёзнел как-то вмиг.

-Ланселот, - торжествуя, объявил Артур. – Ланселот, оказывается, влюблён в Моргану! Она подарила ему свою перчатку, и он теперь носится с ней, как сумасшедший.

Уриен сдержался только по тому, что сразу же представил, как протирает каменный неровный пол замка лицом Ланселота.

-Разрешите идти? – сухо спросил Мори, кивком указывая на дверь.

-Только не ссориться! – крикнул напутственно король, милостиво дозволяя графу покинуть залу.

Граф Уриен Мори вышел в коридоры, кипя ревностной злобой. Досталось всем. Ланселоту – в первую очередь, за то, что тот просто допустил мысль о Моргане, Моргане, за то, что проявила к нему какое-то милосердие, которого не знал Уриен. Артуру, за то, что он так самодовольно рассказывал и смеялся…

Граф действительно прибыл ко двору короля от своего поместья. Он приехал к себе после того, как превратил герцога Кармелида в нечто, лишённое движения и речи, сохранившее лишь разум и бешено вращающиеся глаза, полыхающие яростью и страхом…животным страхом, когда он проснулся и увидел над собой Уриена.

Впрочем, Уриен умудрился уехать ещё до того, как кто-нибудь понял, что произошло. Альве – девушка-служанка Леодогана получила просьбу сообщить, что они провели ночь вдвоём и кошель, полный монет, который девушка просила забрать, но всё-таки приняла. Уриен уехал утром, простившись с двором, до того, как вставал даже в трезвые дни Кармелид. А здесь его пробуждения никто раньше полудня не ждал.

Граф не боялся за себя. Он умел наносить удары. Он умел калечить. Хорошо умел. Следов найти было почти невозможно, благо, Уриен всегда возил с собою ещё и специальную настойку магического толка, что скрывала следы от ударов и синяков с чарующей точностью и быстротой. Всё, по плану графа, должны были списать на слишком обильную и переполненную удовольствиями жизнь герцога.

Разрешив вопрос с Леодоганом, Уриен почувствовал, что Гвиневра отомщена хоть немного. Это было малостью, которая и не утешила бы её, но зато граф возвращался в мирное сосуществование и даже направился в свои земли, где и пробыл несколько дней.

И тут к его возвращению, видите ли, сюрприз! Ланселот и Моргана! Ланселот и его Моргана! Ладно, Ланселот…его, может быть, в детстве роняли каждый день перед приёмом пищи, что он совсем утратил инстинкт самосохранения, но Моргана? Она-то, зачем с ним связалась? Перчатку ему подарила…Моргана, где же твой рассудок?

Впрочем, Уриен Мори сам едва не терял разум от ревности.

Пока Граф Уриен метался мыслями от казни к казни для Ланселота, Моргана, которая знать не знала, что она уже оказывает Ланселоту знаки внимания, рылась в архивах в компании Мерлина. Друид в последнее время пропал из поля зрения короля почти полностью, появлялся в советах редко и Артур был рад этому. Он ждал для друида решения участи, когда он либо объяснится во всех своих делах, либо проявит себя как враг. То есть, либо рьяная преданность, либо предательство – Артур не желал видеть иного пути для Мерлина, тая даже от самого себя, что уже знает, что каким бы не оказался ответ, Мерлину придётся покинуть двор – слишком много влияния на короля у него.

Пора решать. Пора избавляться. Моргана или Мерлин…

А Моргана стала немного меньше времени проводить в работе. Во-первых, она не всегда могла уже чувствовать себя достаточно бодрой, и живой для дел, во-вторых, она чувствовала ответственность за Ланселота и Гвиневру. Первого она навещала безбоязненно, не таясь, а о королеве узнавала от Леи, боясь, что резкий интерес к Гвиневре вызовет на неё подозрения.

Однако дела сами себя не делают. Особенно теперь, когда Монтгомери точно будут против Артура. Мерлин и Моргана искали карты Камелота, рассчитывая создать новые защитные барьеры. Моргане эта работа была скучна, но она хотела иметь доступ к картам и знать о лазейках…так, на всякий случай, по старой привычке.

Ланселота иногда приходилось вовлекать. Он не возражал, будучи безотказным и потерянным, мёртвым в душе. Выполнял все поручения, становился объектом насмешек для Мерлина и чуть реже для Морганы. Она неожиданно меньше задевала рыцаря.

-Граф Уриен вернулся, - сообщил Ланселот безжизненным голосом, когда обошёл весь сад, понял, что не может находиться в тишине и направился в архивы, где обитались Моргана и Мерлин.

Мерлин меланхолично чертил карту, причудливо изогнувшись на полу и разложив тут же какие-то листы со старыми чертежами. Услышав слова Ланселота, он не поднимая головы произнёс:

-Я очень за него рад.

-Кто вернулся? – Моргана высунулась из-за полок с пачкой свитков, норовивших расползтись по её рукам, на пол. Ланселот бросился к ней на помощь и наступил случайным образом на карту Мерлина. Грязный след ботинка остался на тонкой работе чернилами. Ланселот не заметил этого, выхватил у Морганы несколько свитков снизу, из-за чего верхние, конечно же, поползли по сторонам и упали с громким шелестом на пол, на Ланселота, на Мерлина…

-Это, на самом деле, больно…- сообщил Мерлин, отшвыривая от листа свитки. И тут он увидел след от ботинка Ланселота. – Рыцарь!

Ланселот решил, что ему уже готовят выговор за свитки и, спешно сгружая часть свитков на стол и поднимая другие, он принялся извиняться:

-Простите, Мерлин. Я хотел помочь Моргане.

-Наступив на мою карту? – заботливо осведомился друид, жалея, что обещал больше никогда не превращать людей в животных.

-Карту? – не понял Ланселот и взглянул на лист. – Ох, простите меня! я сейчас же всё уберу!

Он поспешно ринулся к карте, доставая из кармана тонкой работы кружевной платок, и принялся под немой укоризненный взгляд Мерлина вытирать свой след с карты. Моргане хватило терпения почти на минуту прежде, чем она ткнула Ланселота холодной рукою в шею

-Прекрати, ты только всё размазал.

Рыцарь смущённо кивнул, признавая правоту феи – да и сложно было этого не сделать, когда след от ботинка увеличился и стал размытым, но испачкал больше пространства.

-Может быть, заклинание какое…- растерянно пробормотал Ланселот, досадуя на свою неуклюжесть.

-Заклинание! – не выдержал Мерлин и сердито замахал на Ланселота руками, - всё бы вам…заклинания! Здесь уже были заклинания! Защита от воды, например!

Мерлин взглянул на Моргану уничижительным взглядом и та нырнула в полки. Пожалуй, во всём замке только Мерлин и Моргана знали, что эта карта перерисовывалась от руки уже в седьмой раз. В первый – друид случайно поджёг пергамент. Пришлось накладывать на пергамент защиту от огня, но карту восстановить не удалось.

Во второй раз – вбежал Кей, размахивая руками и, крича, что он сейчас всех спасёт от работы. Он вырвал из онемевших пальцев Мерлина пергамент и изорвал его в клочья. Новая карта была покрыта ещё одним заклинанием.

Третья попытка подарила новому варианту карты, внезапно, защиту от домашней птицы. Оказалось, что гуси, которых должны были готовить к вечернему пиршеству и привезли живыми, как-то отправились бродить по замку и набрели на библиотеку. Мерлин кричал, увидев, во что превратилась карта и пол, Моргана сползала по стене от смеха.

Четвёртая оказалась просчётом самого Мерлина. Один из хорьков, запущенных друидом, пробежал через архив и, аккурат, через карту, оставив на ней затейливые узоры в виде длинных дорожек изорванного пергамента.

С пятой всё было проще. в пятой была допущена ошибка и Мерлин уничтожил её сам. А шестую облила водой Моргана. Сказала, что случайно, но её хитроватая улыбочка зародили в Мерлине сомнения.

-Ой, что-то я тебе не верю…- вынес вердикт друид, но особенно ругаться не стал – зачем? Ему не хватало настоящего боя с Морганой в жизни для полного счастья.

И вот теперь…Ланселот.

-Надо же быть таким идиотом! – бесновался Мерлин. – Ты представляешь, сколько здесь мелких деталей? Ты представляешь, сколько это работы? Ты самый настоящий вредитель! Ты уничтожаешь всё, к чему прикоснёшься, ты – жалкое…

-Хватит! – неожиданно властно оборвала Моргана, для неё эти воспитательные методы Мерлина были привычны, но сейчас ей стало жаль Ланселота. – Хватит, Мерлин! Сам развалился на полу…получай тогда!

У Мерлина кончились слова, судя по выражению его лица.

-Ты, - возмутился он, - да ты…вы!

-У парня итак жизнь не удалась, - продолжала Моргана, поднимая Ланселота в вертикальное положение и подавая ему брезгливо испачканный платок. – Он рыцарь у Артура! Хуже и не придумать!

-Ладно, - неожиданно смирился Мерлин, принимая во внимание положение Ланселота. – Ох, схожу к себе, принесу новый пергамент, а вы разберитесь с этими свитками! А то развели бардак, понимаешь ли!

Мерлин сердито хлопнул дверью и направился к себе в покои. На пути встретил Уриена.

-Доброго дня, друид, - граф прижал руку к груди, приветствуя Мерлина.

-Зачем издеваешься? – не выдержал Мерлин, ещё досадовавший на Ланселота, - в одном королевстве живём, какой «добрый день»?

-Простите, - Уриен усмехнулся, признавая слова друида за правду. – Вы не знаете, где Моргана?

А Мерлин знал. Будучи существом честного толка, он не только спешил сообщить, где она, но и с кем:

-В архивах она, с Ланселотом свитки разгребает.

И Мерлин, торопясь, чтобы его не задерживали более вопросами, вывернулся в тайный коридор и продолжил путь к себе.

Уриен ударил кулаком по стене. Этого ещё не хватало! Это уже чересчур! Она с ним в архивах! Они что, наедине? Это уже перебор!

Уриен направился к архивам, стараясь не дышать, надеясь встретить свою Моргану в коридоре или хотя бы Ланселота, чтобы понять, чтобы поверить, что всё это – нелепые слухи, что всё кругом лишь чистой воды случайность

Но судьба не была к нему милосердна, как не был милосерден и сам граф Уриен Мори.

Он тихо приоткрыл дверь архива, вглядываясь и вслушиваясь. Проём был достаточно узкий, но слышать, и видеть немного от фигуры Морганы было можно.

Она сидела спиной к двери, собирая сильными движениями разбросанные свитки на полу. Уриен напряг слух и услышал её слова, от звука голоса Морганы графа слегка дёрнуло, и какая-то ласковая нега разлилась по его телу, словно бы успокаивая.

-Нет, нет! Я считаю, что тебе не нужно делать ничего. Тебе дали ясно понять, что всё кончено…

Сладкая нега была разорвана самым жёстким образом, когда Уриен одновременно и увидел…и услышал.

Проблеск светлых одеяний рядом с её – тёмными, вот он подаёт ей руку, а она позволяет ему себя поднять, слегка опустив голову и слова, конечно же, слова…

-Я знаю, Моргана. Ты всегда говоришь правильные вещи, ты честна, так честна со мною, что я…

-Ах…- Моргана схватилась за живот, сгибаясь от внезапного приступа.

-Что с тобой? – едва не в панике крикнул Ланселот, перехватывая её за талию. Уриен искусал губы до крови, чтобы не обнаружить своё присутствие.

-Ничего…- Моргана разогнулась и в голосе её прорезалась улыбка. – Мордред очень сильно толкается. Я в порядке.

-Толкается? Снова? – Ланселот оживился. Он крутился около Морганы и его мелькающие одеяния раздражали графа Уриена Мори.

-Да, - Моргана схватилась за полку и слегка развернулась. Теперь она могла бы и заметить, что дверь приоткрыта, но была увлечена другим.

-А..- Уриен видел, как Ланселот растерянно и нерешительно протягивает руку. – А можно я…ещё раз?

Моргана кивнула, не подозревая, что в этот самый момент становится причиной для грядущей драки при дворе Артура. Она взяла дрожащую руку Ланселота в свою, уверенно подвела её к животу и горячая, обжигающая даже через ткань ладонь рыцаря легла на живот, надеясь почувствовать жизнь, что так удивительно билась рядом.

-Это так…здорово и странно, - рыцарь смотрел на фею и сам не мог выразить своих чувств. Моргана кивнула вновь:

-Я знаю. Знаю, Ланселот. К слову…

Она помедлила, закашлялась. Уриен хотел было услышать продолжение фразы, но прислушался – кажется, за ним раздавались где-то шаги. Но нет…показалось. Уриен снова повернулся к дверям.

-К слову, я хотела спросить…

Моргана мялась, явно не решалась, и Ланселот усмехнулся с горечью:

-Вы, Моргана, можете делать всё что хотите. Спрашивать, ругать, бить и подсказывать оскорбительные стишки Кею.

-А ты, ты можешь стать для Мордреда ну…учителем по мечу? Обучить его сражаться? – Моргана отвесила себе мысленный пинок, не веря, что решилась. Она видела безжизненность Ланселота и заметила, что когда речь зашла о Мордреде, когда рыцарь почувствовал его жизнь, он немного оживился. И это подало идею Моргане, за которую она была готова откусить себе сама язык.

Ланселот поперхнулся словами и здравым смыслом. Уриен Мори тихо отошёл в сторону от дверей, прикрыв их заботливо. Граф устало привалился к стене, понимая, что прибыл вовремя, чтобы отнять свою женщину у этого рыцаря! Он то на «вы», то на «ты» к ней…что между ними…почему Моргана…

Вопросы, вопросы…пустота без ответа, ревность, сжигающая душу и чёткое осознание двух фактов – Моргана принадлежит ему, Уриену и…Ланселот должен получить по заслугам. Причём, не так, как Кармелид, а в вполне физическом поединке. Так будет честно. Моргана должна увидеть, кто рядом с нею!

Моргана не подозревала об этом. Она смотрела на Ланселота, ожидая ответа и ругая себя.

-Моргана, - начал Ланселот, которого слова феи выбили из жизненного ориентира так, как никогда и ничего не выбивало его раннее, - я говорил вам, что беременным нельзя пить вина. Вы, похоже, увлеклись этой фландрийской дрянью!

-Сам ты дрянь, - обиделась Моргана. – Я серьёзно спрашивала. Если выживешь, если уцелеешь…

-Серьёзно? – Ланселот пропустил миом ушей, что для этого он должен выжить и уцелеть…само её решение поразило рыцаря. – Ты серьёзно, Моргана? Я…я…почту за честь!

На глазах Ланселота навернулись самые настоящие слёзы. Моргана поспешила охладить его триумф радости, свидетельство победы над нею, призыв её жалости:

-Если выживешь, если уцелеешь…и ещё, расскажешь кому-нибудь, что я предложила – убью на месте.

-Моргана!- Ланселот был тронут. Он не знал, как выразить свои чувства. Он поправил на Моргане складки платья, приложился к её руке раза четыре, неловко обнял за плечи и, стремясь подать ей руку, чтобы она переместилась к более удобным полкам, неловко свернул стул, заваленный поднятыми свитками.

Моргана отвесила ему подзатыльник и беззлобно сообщила:

-Идиот!

И они вместе принялись собирать разбросанное, не зная, что Мерлин уже идёт к ним с новым пергаментом, зачарованным от грязи и не зная, что и этому пергаменту не суждено стать картой, так как рассорится с Морганой и она просто обратит его в ничто…

Это будет последняя попытка Мерлина. После этого провала он плюнет на всё и забудет про карту, переключившись на более важные дела.

А ещё, меньше, чем через три месяца над головою друида распахнутся зловещие объятия смерти, предлагая выбирать…

Но это ещё будет так нескоро!

Глава 17

Мерлин ненавидел сны. Любое их появление в своей ночной жизни он считал за проблески зла, потому что никогда сны не были смутными или тусклыми. Никогда сны не путались и никогда не забывались. Чёткой линией они следовали за друидом, как привязанные, даже после его пробуждения. О снах нельзя было не думать.

А что самое страшное – сны эти всегда были пророческими.

Счастье ли, радость или скорбь являлись во сне – неважно! Мерлин ненавидел все эти картинки, все образы, потому что они напоминали ему о том, как далёк он от людей и как далёк от друидов. Сохраняя человеческие черты, Мерлин не был человеком. Имея волшебные силы, не мог быть полноценным друидом. Он метался между двух состояний, и иногда ему даже удавалось забыться, потерять из виду своё положение, как вдруг появлялись сны.

Проклятые сны!

Мерлин ненавидел сны, потому что они терзали прошлое и будущее. И эта участь настигала не его одного. Кошмары приходили к Моргане и в эти дни, которым предшествовала ночь ужасов, фею легко было угадать по мрачному взгляду и скрещенным на рукам груди. И Мерлину было особенно плохо и совестливо рядом с нею, ведь он знал, что сны Моргане являлись одни и те же, и что он. Мерлин, был виновником этих снов, виновником давнего предательства, которое он так и не смог скрыть от Морганы.

А вернее всего – побоялся. Побоялся, что никто не потребует с него расплаты за этот проступок, за эту трусость перед Утером, если не будет свидетелей, и в трусости за свою душу отдал кару будущей фее, возложил участь Судьи безмолвия и совести на пятилетнее дитя.

О, сейчас он ненавидел себя за это! И кошмары тоже ненавидел.

И таил свою ненависть, ведь как однажды пошутила…или не пошутила Моргана: «друидам не положено ненавидеть!»

А он ведь друид? Или всё-таки человек с волшебной способностью и человеческой же слабостью?

Как учить короля правильным поступкам, как учить править, если в душе самого наставника царит сумбур? Мерлину казалось порою, что он не достоин стоять над душою Артура, твердить ему, как и с кем заключать перемирие, как вести переговоры, но мальчишка сам тянулся к нему, когда был одинок.

А сейчас?

Мальчишка всё также одинок, только теперь он ещё ослеп от блеска и обманной роскоши и видит себя не одиноким бастардом, а королём.

Жаль только, что выучившись носить корону, мальчишка не выучился быть её достойным. А может быть, всё правильно Артур делает?

Нет. Тогда не было бы этих снов. Не было бы, правда?

Мерлин ненавидел сны. И ничего не мог с ними сделать. Они врывались, они били по струнам души, внушали один сумбур и хмарь и…издевались.

Мерлин сидел на деревянной, грубо сколоченной кровати, кое-как заправленной не самым новым, и, признаться, не самым чистым меховым одеялом, и смотрел в пустоту перед собой. Он являл фигуру скорбно скрюченную, замершую в созерцании его одному доступного мира, а может быть, так оно и было?

Он даже не моргал. Лишь пальцы его, погружённые в глубины мехового, не самого чистого покрывала, выдавали в нём волнение, судорожно собирая ткань, сминая её ещё сильнее.

Нет, конечно же, Мерлин знал, что он не вечен. Но он так и не приготовился к тому, что не обладает бессмертием. Странное дело, видевший в своём сне некий безумец перед великой междоусобной войной, предвидя свою смерть, почти за двадцать лет до начала своей войны, взошёл на место своей казни спокойным, приготовившись!

А Мерлин, предвидевший этот миг с самого раннего детства, с того самого часа, когда в руке его раскрылся мёртвый цветок живым светом, и обратился бабочкой, предвидел! И миновали годы, обратившись в десятилетия и даже в века. И годы эти уподобились вечности, но так и не стали ею.

Время! Всемогущие: время и смерть! Они приходят всегда. Особенно, когда их не ждёшь. Напоминают, порою ласково, а порою грубо.

К Мерлину эти Всемогущие были добры. И напомнили ласково, придя во сне. Но они не знали, что Мерлин ненавидит сны.

Друид предвидел, что умрёт. Время иногда тяготило его. Умирали его близкие. Умирали его родственники. Не стало той единственной женщины, которую Мерлин любил, не смея сказать ей о своих чувствах, зная, что счастья ей не будет от его слов, хоть она и желала их всем своим чутким сердцем. Она не обрела счастья и в безмолвии Мерлина, потому что умела видеть сердцем и глазами дальше, чем люди. Она знала, каким взглядом провожает её молодой друид и ждала его слов, которые должны были засыпать пеплом её жизнь, но…

Сладкая боль! Эта женщина так и не встретила её. Умерла.

Оставив ему на попечение свою дочь. Маленькую девочку, слабую и чахлую, которую, казалось, сдует лёгким порывом ветра. Дочь, повенчанную с силой тёмного танца.

А потом появились другие. Ученицы и ученики. Они умирали, они оставляли учение, они поддавались человеческим слабостям, они уходили и приходили, сменяли друг друга и Мерлин всё ждал, сварливо и нарочито, когда придёт его смерть.

А смерти не было. Она выжидала своего подлого часа, когда Мерлин будет чувствовать, что будет нужен Артуру, Моргане, Лее, Лилиан…всем. Всем будет нужен. И в тот момент он уйдёт.

Но разве не предвидел этого Мерлин?

Предвидел! И всё равно оказался не готовым к такой роли. Не готовым к такой судьбе, к такому часу. А час приближался. И благородством был отмечен, как насмешкою судьбы.

Мерлин боялся Высшего Суда Авалона, куда совсем скоро должен был отлететь его дух. И точно знал, что именно там он встретится со своей совестью и со всеми, кого оставил на земле, в час их острой нужды в нём, надо только подождать…

Ждать ты умеешь, Мерлин, правда? Ты ждал. Ты долго ждал, когда ненависть вырастет в Моргане, когда Артур сядет на престол, когда ты будешь, покинут всеми своими учениками!

Почему-то в голове Мерлина скользнула мысль о закатах. Он вспомнил, что по пьяному делу обещался как-то показать Моргане лучшие закаты этого мира, а потом откладывал, откладывал…

А так хотелось увидеть, как солнце разрывает в последнем своём порыве небо, цепляется за жизнь, но на смену ей приходит ведьма-ночь.

-Ведьма…- прошептал Мерлин. – Действительно, ведьма!

Как же будет Моргана? Без него, без Мерлина? С Артуром она долго не протянет! Он её либо начнёт считать за угрозу, либо она всё оставит и тогда Камелоту без единственного оставшегося дипломата и советника придётся туго. Она, бедная, итак, работает так. Что не жалеет самой себя. Благо, Ланселот хоть стал о ней заботиться, а то от Артура, кроме перчаток и тревожного взгляда ведь не дождёшься!

А Мерлин сам видел меньше суток назад, как Ланселот, под чутким руководством феи, заплетал её волосы в косу, потому что у неё не то руки болели, не то ещё чего.

Мерлин увидел эту картину в архивах и знатно обалдел от подобного зрелища. Рыцарь, с высунутым от напряжения языком, водил, аккуратно и бережно по волосам феи щёткой, пытаясь сделать ей ровный пробор. Она же, зажмурившись, давала указания:

-Осторожнее! Да нет, можно посильнее. Ну, Ланселот…

Увидев это зрелище, Мерлин подумал, что открыл дверь в параллельную реальность, где, видимо, это было возможно. На всякий случай, он ущипнул себя за руку, но видение не исчезло.

Позже, в отсутствие Ланселота, Мерлин спросил у Морганы:

-Он тебе что, проспорил?

-Ты о чём? – поинтересовалась Моргана, распутывая тяжёлую, чуть кривую, но всё-таки заплетённую косу. – А! нет, не проспорил. Просто…

Она не договорила, неожиданно зардевшись, и перевела разговор на тему того, что Артур совсем распоясался! В дни тяжёлых переговоров объявил королевскую охоту на хорьков в своём лесу.

В самом деле, не объяснять же друиду, что у неё выскользнула расчёска, она наклонилась за ней, ребёнок толкнулся, она взвизгнула…а дальше произошло что-то неясное, но в следующие десять минут Ланселот пытался и пытался честно соорудить причёску на голове Морганы.

А что было ещё забавнее, он соорудил её в кривом виде, но Моргана честно проходила с ней до ухода Ланселота.

Мерлин улыбнулся – за Моргану можно не переживать, она не пропадёт. Ещё есть Уриен.

Да, Уриен…несколько мрачный в последние дни, избегающий свою возлюбленную, но всё-таки, любящий…Мерлина ведь не проведёшь.

Лилиан… да, Лилиан жаль. впрочем, вряд ли Мелегант даст её в обиду. Сам обидит, и сам же получит от неё. Но Лилиан в любви своей не будет знать наслаждения и конца. Она будет мучиться от бездонности чувств этого…человека? Да, наверное, человека.

Мерлин вспомнил, как Лилиан, маленькая девочка ещё, протягивала мальчику-подростку цветочек, вырванный с корнем из его клумбы. А он, мальчик-Мелегант, прибывший вместе с отцом своим к Мерлину, торопливо спрятал этот цветок, оторвав коренья и грязь.

Мерлин предпочёл тогда не заметить, что его любимая клумба разворочена так, словно по ней прошёл лёгкий ветерок…ураганный ветерок имени Лилиан.

Больше всего Мерлин беспокоился в неожиданности, за Гвиневру. Она не нашла покоя при дворе Артура, не нашла любви от Ланселота, предпочтя угаснуть…жаль, молодая девчонка, красивая, а уже разбитая.

Остаётся верить, что Моргана не даст ей пропасть. Снова Моргана! Как много должно лечь на её плечи.

-Прости, моя маленькая, - в пустоту сказал друид, представив, что Моргане в один момент придётся остаться и Артуру советницей, и сестрой, и матерью Мордреда, и спасать Гвиневру и бог знает ещё что. – Прости меня, моя маленькая лилия…да, первая лилия королевского цветника, разорванная ветром. Прости меня, всё снова на тебя. Моя вина на тебя, моя смерть на тебя.

-Ты снова громко думаешь, друид! – странное дело, голос Морганы не был сонным или раздражённым. Скорее, насмешливым.

Мерлин дёрнулся, словно она оказалась здесь, огляделся и отвтеил ей мысленно:

-Много успела услышать?

-Только «Моя маленькая» и «первая лилия королевского цветника», - Моргана передразнила его и друид улыбнулся – всегда…как и прежде. Она такая, как всегда.

-Это было не тебе, - поторопился выкрутить Мерлин и, конечно, безуспешно.

-Разумеется…-Моргана фыркнула, - это было Уриену.

-Как он, к слову? Кажется, стал избегать тебя?

-Ему и нужно бы. Поймаю – убью сама.

Мерлин нахмурился. Он не понимал, почему тон Морганы вдруг сменился холодным.

-Моргана, в чём дело?

-Неважно! Чего не спишь, старый безумец? кости рассыпаются?

-Почти так, - Мерлин весело рассмеялся. – Моргана, а давай посмотрим на закат?

Она почти не удивилась, лишь вежливо поинтересовалась:

-Ты чего там надышался?

-Ну, Моргана!

-Да я не отказываюсь же! Просто, вдруг ты чем-то надышался, а я и не в курсе! Нехорошо же выйдет…

***

Артур с удивлением и горьким торжеством смотрел на двух рыцарей, представленных ему Гавейном и стражей пред троном в поздний час.

Оба рыцаря: Ланселот и Уриен Мори являли собой печальное зрелище. Изорванные, истрёпанные, жалкие, в оборванной одежде…

На лице графа Уриена Мори запеклась у носа кровь. У Ланселот – большой синяк на скуле и кровоточащий бок…

-Так, - Артур вздохнул, - вы знаете, почему вы здесь?

Уриен Мори кивнул, не сводя ненавистного взгляда с Ланселота:

-Знаю, ваше величество. Но он своё ещё получит!

-Да за что? – возмутился Ланселот, и едва увернулся от нового удара от графа Уриена, который вырвался из рук державшего его Гавейна.

Началась безумная суматоха. Гавейн пытался растащить сцепившихся в новой битве рыцарей. Не без помощи ещё двух рыцарей ему удалось оттащить Уриена, что отчаянно стремился впиться в Ланселота смертельной яростью.

-В чём причина ссоры? – спросил Артур сурово. Ему не нравились драки при дворе. Драки, в которых он не участвовал.

Уриен отрицательно покачал головой, не сводя прямого взгляда с короля, сказал:

-Моя честь – честь рыцаря, не позволит сказать вам этого.

-Ланселот? – Артур перевёл взгляд на второго, более потрёпанного и помятого, жалкого.

-Я не имею представления, ваше величество, - честно отвтеил Ланселот.

-Бабы, - лирично подвёл итог Кей, сидевший с гуслями на подножии ступенек. Что вели к престолу и Артур, рыцари и все присутствующие с недоумением воззрились на него.

-Что ты имеешь в виду? – не выдержал Гавейн, отличающийся нетерпеливостью.

-Я вам сейчас объясню! – Кей с готовностью вскочил и отчаянно забренчал на гуслях такие звуки, словно мучали двух кошек, при этом, вторая, видимо, ещё до этого и впитала в себя дух других замученных.

Кей торжествующе оглядел двор, драматично лязгнул гуслями и завыл протяжно:

-Наш Уриен – граф, Моргану любил, Но объект его любви, Не ему перчатка подарил. Ревность взыграла в графе том, Что Моргану любил.

Ну и потом, Граф наш счастливца побил…

-Молчи, подлец! – Уриен попытался броситься к Кею, который пискнул и спрятался за маленькую подставку для бокалов и кувшина с вином. Вышло неубедительно – бока и голова Кея виднелась из-за ножек, но он, видимо решил, что раз глаз не видно, значит – скрытность на высшем уровне.

Притворяться было бессмысленно.

-Моргана – моя! – рявкнул Уриен, глядя на Ланселота. – Я убью любого, кто…

Артура дёрнуло от этих слов. Он считал Моргану своей. Своей, а не графа Уриена или Ланселота. Он не мог отдать её. Никому.

Она ведь его сестра!

-Я не люблю Моргану! – Ланселота тряхнуло от абсурдности ситуации. – Мы просто…

-Кто? – наступал на него Уриен.

-Кто? – в унисон спросил Артур, поднимаясь с престола. В его голове мелькнула мысль о любовниках и тут же представилась ему голова Ланселота с высунутым языком, нанизанная на пику…

-Друзья, - Ланселот переводил взгляд с одного на другого и пытался понять, что от него хотят. Он вспомнил вдруг сцену в саду и горько усмехнулся.

Уриен воспринял это по-своему…

-Ты просто использовал её! – пришёл он к неверному выводу и Гавейн снова удержал его порыв.

Кей подзадоривал из-за столика, воя:

-Граф наш Моргану любил, Он Ланселот за неё побил. А оказалось, что Ланселот притворялся, И с этим притворством он к ней в постель забрался!

-Что? – Артура ударило чувство горечи, он пытался сохранить лицо.

-Что? – одновременно спросил с королём Ланселот. – Не было у меня с ней ничего. Я люблю Г…ругую.

Кей не сдавался:

-Наш Ланселот трусом был, И он не признал, что Моргану любил. Только вот видели глаза верного стража, Что слова рыцаря – это грубая сажа!

-А ну – молчать! – рявкнул женский пронзительный голос от дверей.

Все, кто присутствовал при безобразной сцене, обернулись, словно по команде на вошедшую.

На пороге стояла бледная Моргана, потрясая кулаками. Она пересекла порог так быстро, что её плащ метнулся страшным ветром, вихрем…

-Да как вы…- она тяжело дышала, обводя гневным взглядом всех, кто был в зале. Несколько рыцарей отступили назад и начали делать вид, что они вообще не рыцари, а уборщики зала и понятия не имеют, что здесь происходит.

Гавейн икнул и спрятался за спину побитого Уриена.

-Да я вас…- Моргана со слезами в голосе не смогла закончить свою угрозу. Сделала глубокий вдох и крикнула, вкладывая ненависть, - Кей, молчать! Вон отсюда!

-Ты это…не распоряжайся, - прохныкал Кей из-за своей стойки. – Распоряжается она здесь, женщина! Вот я тебя!

-Вон! – повторила Моргана зловеще и Кей понял, что шутки кончились. Мозг у него был и Кей нырнул куда-то в боковую дверцу.

-А ты…- Моргана глянула на Уриена. – Какого чёрта? Ты же рыцарь! Ры-царь! А как ты себя ведёшь? А ну…марш к себе! Я с тобою поговорю позже!

-Моргана, - начал Уриен, подходя к ней, - я…

-Марш, я сказала! – повторила Моргана и вытолкала графа за дверь. Гавейн скользнул за ним, бочком обходя фею.

Артур не сводил взгляда с сестры, и многое она прочла бы в нём, не будь так взбешена.

-Сильно он тебя? – спросила фея, глядя на Ланселота.

-Нет. Да…нормально, - он не знал, как ответить. Ему стало стыдно за себя, за поведение Уриена, за то, что её, беременную так взволновали.

-Тогда прочь отсюда, - Моргана посторонилась, предлагая Ланселоту пройти в дверь.

Ланселот взглянул на неё непонимающе:

-Уйти?

-Можешь улететь, - разрешила она. – Или вылететь. Только прочь…пожалуйста.

Последнее слово она произнесла очень тихо, и Артур снова смерил сестру странным взглядом, и она снова не прочла в нём ничего. Потому что даже не старалась этого сделать.

-Моргана, - Артур сошёл к сестре с трона, когда Ланселот вышел. – Ты…

-Пошёл ты, - со злостью отозвалась она, но не стала отклоняться от него, – ненавижу я тебя.

-Это ложь, - спокойно отозвался Артур.

Моргана взглянула в его глаза. Карие глаза. В них появится мудрость однажды. И усталость. Только этого уже нельзя будет использовать для отмены того наказания, что под её сердцем. Бьётся…

-Дай мне руку, - Моргана охрипла.

Она не думала, что Артур повинуется, но он покорился, не спрашивая.

Её рука дрожала, когда ладонь брата была в собственной руке феи, когда она подвела его руку к своему животу.

-Мой сын…- Артур смотрел на Моргану и глаза его блестели от счастья. – Мой сын.

-Твой убийца, - жёстко напомнила она и глаза её тоже заблестели, но от слёз.

-Сын, - возразил Артур.

-Всё из-за тебя! – вдруг ярость бросилась ей ядовитым шипом в душу, она рванулась, и со всего размаха залепила Артура одну пощёчину, другую, третью…

Он не сделал попытки защититься, не сделал попытки перехватить её руки или заключить её в объятия. Он не был уверен, что имеет на это права. Тем более – сейчас.

-Ненавижу! – Моргана стала бесом с расколотой душой. Она била Артура по всему, что ей попадалось из его частей тела под руку и кричала, рвала ногтями.

И не встречала сопротивления.

И это раздражало её ещё сильнее.

-Я не вовремя? – холодный голос, снова женский раздался от дверей.

Артур круто схватил Моргану за плечи, развернул и стиснул так, что теперь она оказалась лицом к двери, но обездвижена.

На пороге стояла Гвиневра. Она выглядела испуганной, но голос её был тверд и даже как-то непривычно насмешлив.

«Растёт девочка», - подумала Моргана, предпринимая попытку вырваться. Не сильную, скорее, для порядка.

-Нет, не помешала, - Артур тяжело дышал, держать Моргану было для него делом не самого лёгкого толка.

-У вас странная семья, - пожала она плечами. – Я не стала бы лезть, мало ли…может, вы имя ребёнку выбираете.

Моргана не сдержалась от смешка. Гвиневра неожиданно показалась ей не только забавно девочкой, но и вполне себе развивающейся в скорбном потрясении чувств, женщиной, королевой.Артур, конечно, этого не мог почувствовать и спросил, отпуская успокоившуюся Моргану:

-Что случилось?

-Мой отец болен, - жёстко отозвалась гвиневра, пытаясь удержать в голосе слёзы. – Говорят, он не может встать и даже шевелиться. И не говорит. Его тело - это теперь…

Она не договорила…заплакала.

Глава 18

-Герцог Кармелид болен? – Моргана, высвободившись от Артура, смотрела на Гвиневру с оттенком недоверия. Она помнила герцога живым, бодрым, здоровым и отвратительным. Что же его так сломило и подорвало?

Нет, Моргана его не жалела. Особенно, учитывая, что в отличие от Артура, она знала о том, что происходило не так давно между герцогом Кармелидом и Гвиневрой.

«Может, совесть замучила?» - лениво подумалось фее, но тень тревоги не отпустила её даже в этой ленности.

-Дорогая! – Артур бросился к плачущей Гвиневре, - не переживай. Мы съездим к нему. Да? Все вместе! Я, ты, Кей, Моргана…

-Я не поеду! – жёстко отрезала фея. Встретив раздражённый взгляд Артура, добавила, пытаясь смягчить свою категоричность: - мне в последнее время нездоровится. Ребёнок очень беспокоен.

-Ах, вот оно что, - Артур расслабленно улыбнулся сестре. – Да, да, оставайся, бедная моя. Я оставлю с тобой Ланселота на всякий случай.

Моргана уже не была в той степени настроена против Ланселота, как до поездки к Монтгомери, и, готова была даже согласиться. Но она встретила взгляд Гвиневры, эту тень, мольбу женщины в когда-то ярких глазах, сейчас утративших всякую жизнь. Снова утративших.

«У неё, быть может, больше радости и не будет!» - пронеслось в мыслях Морганы, и она снова вспомнила, что Гвиневра не знает о выкидыше, случившимся с ней.

Борьба в душе Морганы была короткой. Жалость к Гвиневре пересилила жалость к Артуру, и фея вступила в игру на стороне королевы:

-Артур, а можно…лучше Уриена?

Она умела притворяться. Она умела лгать и жертвовать собой. Даже если жертва её раньше была только жертвой для мести, Моргана не разучилась этому искусству - забывать о себе.

-Уриена? – Артур не поверил своим ушам и повернулся к сестре, на миг утратив интерес к Гвиневре. – Но… Почему?

-В его компании мне лучше, - отчеканила Моргана и, взглянув мельком на Гвиневру, превратившуюся в соляной столб при первых словах феи, на Гвиневру, в душе которой зажглась безумная надежда, добавила уже холоднее, - присутствие Ланселота утомляет меня.

Это не было правдой. Артур плохо разбирался во лжи и притворстве. Гвиневра была поглощена горем и не могла отозваться чуткостью сердца на её слова. А сама Моргана была уже мастером в том, чтобы лгать и лгать искренне.

-Уриен так Уриен, - кивнул Артур, прикидывая, что Ланселот не является больше для самой Морганы претендентом на неё. Значит, один ушёл как…противник? Безумие. Не противник, нет, а…просто…

Просто! Для Артура всё было просто. Он объяснял себе всё этим словом.

-Мерлина я возьму с собой, - решил король, обнимая Гвиневру, - всё наладится, дорогая.

-Это верное решение, - кивнула Моргана. – Мерлин дорожит тобою. Не забывай об этом…брат.

Не дожидаясь, пока до Артура дойдёт смысл её слов, Моргана повернулась и вышла в ту самую дверь, через которую ворвалась несколько минут назад, услышав о скандале, развернувшемся при всём дворе.

Моргана вышла в коридор и наткнулась на любопытствующие взгляды. Гвиневра ворвалась в залу, бледная и испуганная, вмешаться никто не посмел.

-Кхм, - Моргана огляделась, кашлянула, привлекая к себе внимание, - кхм, да… король Артур отправится с Гвиневрой и доверенной свитой к герцогу Кармелиду. Соберите отряды.

-Только король может…- начал Гавейн, но осёкся и решил, что, в принципе, женщин нужно уважать и слушать тоже. Во всяком случае, тех женщин, что могут вывести из сражения лёгким взмахом руки.

Смущённый рыцарь умчался раздавать приказания и срывать злость за свою трусость перед Морганой на тех, кто под руку подвернётся.

-Моргана, - Ланселот выступил из тени и фея поморщилась:

-Рыцарь, уйди обратно, видеть тебя не хочу.

-Я лишь хотел извиниться, - Ланселот, уже не в разорванном одеянии, но всё ещё с раскрашенным после боя с Уриеном лицом, смутился…наверное.

-Извинился? Молодец! – Моргана понимала, что сейчас нельзя, чтобы Ланселот, и она были на виду у всего, забитого в коридоре любопытного двора друзьями.

Моргана повернулась, чтобы уйти, но теперь путь ей преградила с самым высокомерным видом леди Вивьен – жена рыцаря Гавейна, минутой раньше сбежавшего от коридора.

-Я хотела бы знать, по какому праву вы распоряжаетесь моим мужем, милочка! – леди Вивьен ткнула в грудь Морганы пальцем с длинным острым ногтем.

Фея взглянула на старшую придворную даму с ласковой улыбкой, в которой ясно читалось, что она подсчитывает: проще леди Вивьен повесить или утопить?

Но Моргана пыталась сохранить и вежливость в словах. Поклонившись, с самым издевательским видом, самым ласковым и ядовитым голосом, на который была способна, Моргана медово ответила:

-Душечка, вы уж не серчайте на меня, что я тут так жестока с вашим мужем – честное слово, если бы он не состоял на службе у моего брата-короля, я бы и не подумала, что он вообще способен выполнять какие-то поручения и не стала бы его тревожить! Прошу прощения…

Моргана снова издевательски отвесила поклон, и леди Вивьен задохнулась от негодования:

-Ты! Да как ты смеешь! Проходимка! Ведьма!

Леди Вивьен призывала всех придворных дам в свидетели. Моргану она не влюбила с самого первого её появления при Артуре, когда он стал прислушиваться, о, ужас, к женщине, а не к своим рыцарям, в числе которых первым был Гавейн.

-Моё имя – Моргана, - пожала плечами фея. – Не проходимка и не ведьма. А хотите я напишу вам это на пергаменте? Вы его носите с собой, чтобы не забывать.

Моргана наполнила свой голос таким участием, что кое-кто, включая Ланселота, в коридоре из придворных не сдержался и прыснул, или фыркнул, пытаясь замаскировать свой смешок под кашель.

-Вы бы отошли, - посоветовала Моргана, не дожидаясь ответа, и отодвинула волевой рукой леди Вивьен в сторону, прошла мимо, нарочито сильно задев ту плечом.

-Я буду жаловаться королю! – запоздало крикнула леди Вивьен ей вслед, но отвтеил ей Ланселот:

-Король не станет вас слушать. Она сестра короля и права в отношении вашего мужа.

Леди Вивьен смерила Ланселота презрительным взглядом и последовала прочь, отказавшись удостаивать его своим ответом. Не снизошла. С ней последовали её две служанки и несколько придворных дам, с чётким намерением обсудить поведение Морганы и то, что с ней следует «поговорить».

«Поговорить», конечно, с феей никто из них не решится. Никогда. Но так приятно сидеть в Перламутровой Зале, предаваться воспоминаниям, чтению вслух, вышиванию и придумывать, как бы научить неотёсанную и грубую сестру короля придворным манерам.

Одна из свиты королевы и леди Вивьен не последовала за ними, осталась, искоса глядя на Ланселота.

Кто-то из рыцарей пихнул Ланселота в бок, призывая обратить на это внимание. Ланселот взглянул на девушку, и она мгновенно покраснела, зарделась.

-Тебе чем-нибудь помочь? – вежливо спросил рыцарь.

-Мне? – девушка отступила от него, её голос дрожал, - нет. Не надо, благодарю.

Она ещё немного постояла в полумраке коридора, краснея от того, что привлекла к себе слишком много внимания, затем не выдержала, бросилась к Ланселоту, порывисто обняла его и шепнула:

-Меня зовут Эллен. Я служанка королевы. И…я люблю Вас.

Не дожидаясь ответа, взгляда или жеста от растерявшегося Ланселота, Эллен разжала объятия, мелькнула светлыми юбками платья и исчезла в полумраке за поворотом.

-Женщины, - засмеялся благодушный рыцарь-великан барон Эжон. – От них не только удовольствие, но и тоска.

Ланселот отмахнулся. Эта девушка смутила его искренностью своих чувств, решительностью…это было странно, и ему стало жаль эту несчастную. Он не знал как поступить. Но знал, кто поможет ему решить эту новую непростую задачу.

***

-Я дурак, - сообщил граф Уриен Мори, завидев Моргану в коридоре.

Он сидел на широком окне, глядя на горизонт, когда заслышал знакомые шаги обожаемой им женщины, и спрыгнул с подоконника.

Она остановилась, слегка поражённая этой неожиданностью, так как в голове пыталась понять, что там с герцогом Кармелидом, как это отразится на ней, почему Мерлин в немилости, что будет с Ланселотом и Гвиневрой и как восстановить южную крепость, в которой недавно прошёл пожар, если нет лишних ресурсов и людей.

-Начало мне нравится, - признала Моргана, со смешком глядя на Уриена. – Но это для меня не новость.

-И идиот, - продолжил граф.

-Все в курсе, - серьёзно кивнула фея.

-И безумец.

-Спорно, но допустим. Подумай ещё.

-Не подходит, да? – граф тяжело вздохнул, обошёл Моргану кругом, касаясь её платья, слегка, чтобы убедиться, что она ещё здесь.

-Подходит, но не мне, - усмехнулась фея, не выражая малейшего даже беспокойства. – У тебя всё?

Уриен остановился перед её лицом, вглядываясь в бездонный провал тёмных глаз Морганы, в которых был весь его мир.

Он вздохнул:

-Ладно. Я должен…

Моргана изобразила на лице вежливую удивлённость, но смолчала, лишь уголки её губ слегка дрогнули.

-Итак, позвольте представиться, – граф отвесил изящный приветственный поклон. – Я – граф Уриен Мори, рыцарь Камелота, дурак, идиот, безумец, ревнивец и прочее, прочее, влюблённый в самую прекрасную женщину на земле, потерявший рассудок от любви к ней, и очень стыдящийся своего поведения.

Уриен сделал паузу, пытаясь угадать, что скажет Моргана. Но она смотрела на него с тем же вежливым удивлением, слегка выдавая себя уголками губ.

-Я виноват перед всеми, - продолжал граф, - а больше всего – перед той, которую люблю. Я готов понести любое наказание от тебя, но только от тебя одной. Прости меня, Моргана.

-А, - Моргана неопределённо пожала плечами, и в свою очередь изобразила что-то вроде неуклюжего приветствия. – Позвольте представиться, герцогиня Моргана Корнуэльская, фея Камелота и прочая, прочая…

Она сделала эффектную паузу, наслаждаясь дрожанием Уриена и его метаниями души и продолжила:

-Совсем не умею выбирать мужчин. Влюбляюсь во всяких идиотов, дураков и прочая, прочая…

Она повернулась, и даже изобразила свой уход, когда Уриен обнял её за плечи и развернул.

Ей было неожиданно весело. Ещё несколько минут назад она билась в руках Артура, меньше часа назад, была готова убить Уриена, ещё жива была рана на душе от Мелеаганта, но сейчас ей было так легко, так просто признаться в давней привязке к Уриену, что она даже удивилась этому.

Моргана не планировала открываться. Не так, не ему, не здесь… и всё пошло не по плану.

-Но…- глаза Уриена горели знакомым Моргане по другому взору, огоньками подступающего безумия, - это значит, что…

-Тебе всё равно никто не поверит, - пообещала фея.

-Я сам себе не верю, - Уриен бережно коснулся пряди волос, упавшей на её лицо, пропустил между пальцев, удивляясь шёлку, проходящему сквозь кожу. Она вздрогнула, когда его рука была рядом, словно бы ожидала удара, но не отстранилась, не отстранила его. – Моргана, я сам себе не верю.

-Я себе не верю, - отозвалась Моргана странным голосом. – Я.

-Моргана? – Ланселот!

Моргана поклялась себе, что больше не будет ненавидеть, но сейчас ей было очень сложно удержаться. Она отстранилась от недовольного Уриена и увидела, как к ней спешил Ланселот. Увидев пару, он остановился, замялся:

-Я, кажется, не вовремя?

-А тебе не кажется, - обозлился Уриен, недовольный тем, что от него снова так или иначе пытаются отнять Моргану. И более того – Ланселот!

Ланселот растерянно переводил взгляд с Морганы на Уриена, он уже жалел, что бросился следом за феей, пытаясь не то сбежать от душных насмешек других рыцарей, не то за советом, не то унять сердце. Бьющееся в томительном предчувствии от того, что Гвиневра, его Гвиневра берёт его с собой и свитой к отцу.

-Уриен! – предостерегающе напомнила Моргана и кивнула Ланселоту, - в чём дело?

-Я уезжаю с Гвиневрой и Артуром к Кармелиду, - опасливо придвигаясь, сообщил рыцарь.

-К Кармелиду? – нахмурился Уриен, уже понимая, чем вызван отъезд…- Почему?

-Герцог болен, - отозвалась Моргана, не глядя на графа, - Гвиневра говорит, что он даже не может встать, и не может говорить. Артур хотел взять и тебя, но…

-Меня? – переспросил граф и прикусил язык.

Поздно. Моргана с хитрым предчувствием повернулась к нему, щурясь, пытаясь угадать…

-Я ведь ранен в бою за любовь! – попытался отшутиться Уриен.

Моргана ничего не ответила, повернулась снова к Ланселоту, решив сначала разобраться с ним:

-Уезжаешь? Хорошо. Береги её.

-Сберегу, - пылко, гораздо более пылко, чем подобает рыцарю, отозвался Ланселот. – Я хотел спросить у тебя совета…

-Консультирую я до полудня, - отмахнулась фея. – Что-то срочное?

-Да нет…уже нет.

-Тогда ступай, собирайся в путь! – Моргана торопила его, ей было неуютно от того, что Уриен и Ланселот рядом. Конечно, граф попытается быть паинькой в присутствии рыцаря и Морганы, но у него это всегда выходило плохо.

-Да, ваше высочество, - Ланселот отвесил ей поклон, понимая, что тёплый и искрений разговор приходится отложить.

-Эй, - позвала Моргана. – Береги её так, как меня берёг. Понял? Свободен.

Ланселот кивнул и вышел, Моргана отметила смешение чувств на его лице, дождалась, когда Ланселот скроется из вида. И втолкнула Уриена в первую попавшуюся залу, свободную от людских ушей.

-Ну? – тихо и грозно спросила она, закрывая за собою дверь.

-Что «ну»? – Уриен протянул к ней руку. – Наконец-то ты моя!

-Подождёшь! – Моргана оттолкнула его руку и строго спросила, - это ведь ты? Ты виноват в болезни Кармелида?

***

-Можешь себе представить? – Лилиан встревоженно взглянула на Мелеганта, - какая-то хворь пришла в земли Кармелида. Герцог теперь не может встать. И даже не говорит.

-Вот как? – Мелегант не сделал даже попытки изобразить удивление. Новости он получал раньше всех на этой земле. Раньше Мерлина и уж тем более, раньше Артура. Его сеть шпионов и информаторов разрослась по всем герцогствам, графствам, городам, сёлам…всем, где жили люди, где ходили люди и были люди,– какая жалость!

Кармелида Мелегант ненавидел. За Гвиневру, опрометчиво отданную и присланную, подложенную. За себя, которого отказался поддержать этот лицемерный трус. За то, что «виват», последовавшее Артуру было от Кармелида…

-Может быть, мне следует съездить туда? – Лилиан осторожно коснулась мантии Мелегант, и он оторвался на мгновение от своих бумаг, прикрыл глаза. – Может быть, я смогу помочь?

-Не сможешь, - откликнулся Мелегант, касаясь её руки губами. – И я не хочу, чтобы ты ехала.

-Я обязана помогать всем людям! – вспыхнула Лилиан и попыталась отнять руку. – Я знаю, ты его ненавидишь. Но ведь человек! Я…

-Ему уже не встать, - сообщил Мелегант мрачно. – Уриен знает своё дело. Травами здесь не помочь.

-Уриен? – Лилиан охнула, отступая от Мелеганта. – С какой стороны здесь Уриен?

Принц де Горр поморщился:

-тебе нельзя этого знать, цветочек. Не забивай себе голову дурными мыслями. Отдохни, насладись солнцем…

-Что ты скрываешь? – Лилиан требовательно дёрнула Мелеганта, но он перехватил её, закружил по зале. Она пыталась отбиваться, но скорее, для порядка… - Пусти меня! пусти!

-Куда же я тебя отпущу? – серьёзно спросил принц де Горр, поставил свою травницу на место, но так и не отпустил её из своих объятий. – Как я тебя отпущу, цветочек?

***

-Ну ты, конечно… - Моргана развела руками, не находя цензурного сообщения на терзающие её мысли.

Уриен виновато улыбнулся, признавая, что «он, конечно…». Он вообще был готов признать всё, что угодно, если ей этого захочется.

-Артур тебя казнит, - Моргана обеспокоенно отхлебнула глоток из полного бокала фруктового вина, но не поморщилась даже от приторного вкуса и слегка испугалась этого. – Казнит, если узнает.

-Герцог уже ничего не расскажет, - пожал плечами Уриен, отнимая бокал у Морганы и пытаясь вовлечь её в поцелуй, но она, как-то играючи и привычно отстранилась. – Я тоже промолчу. Только если ты…

-Глупостей не говори! – вспылила фея, наливая себе новый бокал вина. – У меня не меньше причин и желания уничтожить Кармелида. Но что тебе, скажи на милость, стоило дождаться моего возвращения? У меня давно руки чесались его порвать в клочья – надоел он, рвётся в совет.

-Допустить свою женщину до кровавых мужских разборок? – усмехнулся Уриен, пытаясь приобнять Моргану, но она залпом осушила бокал и тяжело перевела дыхание.

-Во-первых, - сообщила она, указывая ножкой бокала в сторону графа, - я не твоя. То, что я к тебе неравнодушна, не делает меня твоей. Во-вторых, ты идиот…

-Я сообщил тебе об этом, - не обиделся Уриен, вглядываясь в её лицо, запоминая эти глаза и линию усмехающихся губ. Прекрасна, желанна, красива…

-Точно. – она кивнула, признавая его правоту. – Я тебе табличку прикажу повесить на шею. Но сейчас, мой друг, уезжал бы ты отсюда.

-Что? – граф подумал, что ослышался. – Уехать? Мне?

-Нет, мне! – обозлилась фея. – Тебе-тебе. Ненадолго. На границу поезжай, крепость там отстраивать начни…не попадайся пока Артуру. А вдруг он узнает?

-Оставить тебя! – возмутился Уриен, понимая. Что его любовь снова ускользает от него. Что на этот раз! Боги, сколько можно?

Моргана коснулась его щеки, призывая взглянуть на себя. Но этого и не требовалось – Уриен был поглощён ею. Моргана обняла его, притягивая его голову к себе и зашептала, поглаживая:

-Я клянусь тебе, Уриен: у нас будут ещё долгие дни и ночи для того, чтобы быть вместе, но сейчас – послушай меня. Послушай, я прошу.

Предчувствие Морганы – предчувствие феи. Она не могла ошибаться в тонких материях. Она чувствовала, что что-то грядёт.

В это же самое время, пока Артур закреплял на себе королевский походный плащ, Кей неожиданно вырос в его зеркальном отражении и показал язык.Артур повернулся:

-Кей, я спешу. Ты должен тоже собраться.

-Да-да, - Кей весело запрыгал к брату, попытался обнять его за шею липкими руками, перепачканными вишнёвым вареньем и тут же сам отбросил руки, - фу, нет! Ты – противный!

-Что случилось, Кей? – холодно спросил Артур, пытаясь придумать, как успокоить любимую жену в случае, если Кармелид умрёт.

-А ты не боишься оставить Моргану? – вкрадчиво спросил Кей, запутался в стульях и упал, грациозно взмахнув липкими грязными руками.

-С ней останется Уриен, - хмуро отозвался Артур, вглядываясь в своё отражение. Нет, определённо пряжка для плаща, подаренная ему Морганой шла куда больше к этому бархату, чем та, что была подарена Гвиневрой. Вкус Морганы к тонким вещам нравился Артуру. Он с удовольствием искал для неё новые перчатки, дарил…

-Вот! – Кей назидательно поднял палец вверх. – А ты не думал, что болезнь герцога как-то…подозрительна?

-Или всё-таки с ящерицей? – сам с собой рассуждал Артур. – Что?

-А то! – Кей обиженно надул губы. – Уриен уезжал недавно куда-то. Срочно. Спешно. Он не появляется в своих владения, не любит их. А тут – поехал. Я видел! И Лея что-то невразумительно про его отъезд сказала, и он сам…теперь же Кармелид болен. А ты оставляешь графа со своей сестрой. Беременной от тебя сестрой.

-Кей, ты сумасшедший! – возмутился Артур. – Уриен – верный рыцарь.

Но, уже выходя из своих покоев, Артур, в котором горела ревность, поменял приказ и велел разыскать Уриена и собрать его в путь. С Морганой же оставить Мерлина. Веры не было и ему, но во всяком смлучае, он не претендовал на фею. И не навредил ей…пока не навредил. Значит, безопасен!

Глава 19

Узнав же о том, что вместе с Ланселотом в свите короля и королевы к герцогу Кармелиду отправляется и Уриен, Моргана обеспокоилась не на шутку. Поверить в то, что Артур каким-то образом включил догадливость и понял, что Уриен – причина парализации герцога, Моргана не могла даже в самой безумной фантазии, но всё-таки, грызло фею непрошеное сомнение. Что-то было не так. Ей казалось, что у трона Артура ведётся игра, непонятная и слишком уж желчная. Но кто? Мерлин впадает понемногу в немилость, Уриен вот тоже неожиданно получает приказ ехать, саму её…

Нет, определённо Моргана не понимала, кто ввязался в прорву придворных закоулков и пытается теперь играть. Не знала бы Моргана, что она совершенно точно не причём, думала бы на себя саму.

На всякий случай Моргана заглянула в свой дневник, в котором с помощью шифров и кодов разного толка и уровня сложности записывала, когда и что кому сделала и сказала. Про Мерлина, уходящего в немилость при Артуре, про Уриена и болезнь Кармелида не было ни слова.

-Значит, не я…- меланхолично подвела итог фея, терзая тёмные волосы костяным гребнем у зеркала. – Тогда кто?

Она наспех привела волосы в порядок и выскочила, запахнув плащ, в коридор – нужно было кое-что уладить.

Конечно, узнав о том, что Уриен отправляется с королём, Моргана взяла с него честное слово, что он будет паинькой и никогда не полезет в драку с Ланселотом.

-Ещё раз, - вздыхала она, глядя на графа, собиравшегося в путь, - повтори.

-С всякими Ланселотами драк не затевать, - ухмыльнулся Уриен, и Моргана поняла, что он совершенно точно её не послушает и при первой же возможности…

-Я серьёзно! – вспылила фея, держа в душе призрачную надежду на покой, - я серьёзно, Уриен! Оставь его! У него…трудный период.

-А можно я буду ложиться спать вовремя, но зато ещё раз ударю его? – плаксиво, откровенно издеваясь, поинтересовался граф и тут же получил тычок в бок от феи:

-Уриен!

-Или, - продолжал он также плаксиво, - я могу не общаться больше с плохими мальчиками, как Гавейн, но зато…

-Уриен Мори! – Моргана повысила голос. Ей было не до смеха.

-Или, - он тоже повысил голос, - я могу быть самым обходительным слугою с королём целых две недели, но за это…

-Граф Уриен Мори! – Моргана уже сильнее ударила графа в бок, замахнулась для подзатыльника дворянской особе, но он увернулся, перехватил её руку и прижался к ней губами.

-Не переживай, моя любовь, я буду самим собой! – заверил Уриен и в глазах его промелькнуло безумное искрящееся веселье.

-Ты меня вообще слушал? – возмутилась фея, вывернулась из его объятий и направилась к себе, чтобы оправиться и идти к Ланселоту.

Ланселот, увидев Моргану на пороге своей обители, не удивился – она бывала здесь и раньше, после возвращения от дипломатической миссии к Монтгомери.

-А я вот…собираюсь, - Ланселот виновато развёл руками, извиняясь за то, что вся скромная обстановка комнаты находится не в самом лучшем состоянии. Кровать рыцаря, сколоченная грубо и стремительно, была устлана кольчужным сбором, на котором покоился меч и доспехи. Два кресла, стоящие друг против друга, тоже были закрыты вещами – на одном что-то вроде плащей, на другом – пара рубах.

-Я в курсе, - заверила Моргана и прошла к креслу. Ланселот опередил её. Грубо схватил в охапку плащи и убрал, расчищая ей кресло.

Моргана села в кресло и с трудом сдержалась от усмешки – Ланселот, чуть растерянный, раскрасневшийся от мысли о скорой встрече с Гвиневрой, выглядел забавно в наполовину готовом рыцарском одеянии, с охапкой плащей из шёлка…

-Я пришла тебя попросить, - призналась фея, – да положи ты их уже!

Ланселот послушался, и плащи легли такой же смятой кучей на кровать, поверх кольчужного сбора. Сам рыцарь стоял перед Морганой ровно, выпрямившись.

-С вами поедет Уриен, - неохотно произнесла Моргана, и более ничего вымолвить не успела – Ланселот пришёл в необычайное волнение.

-А кто останется с тобой?

Моргана не могла не заметить, что это была первая мысль, пришедшая в голову рыцарю – мысль о ней, о том, кто позаботится о фее, если Уриена не будет. Это было приятно, неожиданно, а самое главное – совершенно искренне.

-Мерлин, - отозвалась фея спокойно и даже наградила рыцаря лёгкой улыбкой.

-Это…разумно. – Ланселот кивнул, принимая ответ. – Он позаботится, если что-то…

-Я и сама могу о себе позаботиться! – Моргана знала, что это лишняя фраза, но так уж была она устроена, напоминать всегда, что она не слаба.

-Разумеется! – Ланселот оглянулся на кресло и с кивка Морганы сел против неё, откидывая в сторону вещи. – Ты хотела попросить, кажется?

-Хотела, да. – Моргана помедлила немного, затем выпалила, - держись подальше от Уриена!

-Прошу прощения?

-Держись подальше от Уриена, - повторила Моргана. – Он обещал мне, что не будет искать с тобой или кем-то ещё, драки, ссоры…однако, я знаю его натуру и на его обещание, что всем вокруг будет безопасно-безопасно, не верю.

Ланселот помедлил с ответом, обдумывая слова Морганы. Наконец, решился:

-Я думаю, граф Уриен Мори будет выше того, чтобы искать со мной ссоры. У нас нет с ним вражды или причины для ненависти. Но, Моргана, почему ты предупреждаешь меня?

-Потому что Гвиневра не переживёт, если…

Моргана осеклась, смутилась и не смогла закончить. Но это и не было нужно.

-Благодарю тебя за заботу о ней, - Ланселот прижал руку к сердцу, закрепляя свою благодарность, он снова поразил фею своей искренностью чувств. – Король хотел оставить с тобой Уриена, теперь берёт с собой…чего ты сама хочешь?

-Спать! – честно призналась Моргана и в ответ на удивлённый возглас Ланселота, пояснила: - мои комнаты находятся слишком близко к центральной части замка. И каждый раз, когда…некий король!

Моргана повысила голос, подняла глаза к потолку, как бы пытаясь призвать небо в свидетели:

-Некий король устраивает пирушку или разборки с кем-то, или творит ещё что-то невообразимое, я практически не сплю!

Несмотря на то, что покои Ланселота находились далеко от центральной части замка и по этажам и по другую сторону от разделительного коридора между частями замка, в покоях Артура угрожающе закачалась тонкой работы люстра, утыканная сотней свечей.

Артур в этот момент отдавал приказания придворным. В том числе – и Мерлину, который первый раз в принципе получал от Артура приказание. Король не заметил люстрового вольнодумства, а вот друид скосил на неё взор и подумал: «Согласен. Абсолютно согласен».

-Тебе многое приходится выносить, - Ланселот проследил за её взглядом, и, конечно, не понял.

-Всем приходится выносить многое, - пожала плечами фея. – Только кому-то чаще других. А вообще…

Она помедлила, пытаясь понять, подходит ли момент для давно задуманного ею поступка. Помедлила ещё и всё-таки решилась. Скользнула рукой в карман плаща, вытащила длинный футляр из чёрного резного дерева, украшенного серебряной росписью, и протянула Ланселоту:

-Прими это. Тебе, быть может, пригодится.

Завороженный Ланселот с опаской коснулся футляра, раскрыл его бережно и осторожно, словно опасаясь, что оттуда на него бросится змея, и ахнул:

-Боги!

Дрожащими пальцами он извлёк из бархатного святилища шкатулки серебряный кинжал, с чудесной рукоятью, выложенной каменьями в фигурном порядке диковинной красоты. Ланселот покрутил кинжал в пальцах, примерился, поразился его лёгкости и прямоте лезвия, остроте…и снова восхитился выложенной рукоятью.

-Нравится? – Моргана наблюдала за ним с таким же выражением интереса, с каким однажды сам Мерлин наблюдал за Морганой. За Маленькой Морганой, что с увлечением плела веночек из цветов, любовно выращенных друидом и вырванных девочкой.

В голове у неё зазвучала её же собственная песенка, сочинение из уже омрачённого детства, но тогда, казалось, была надежда. Было кроме горящей пустоты внутри что-то ещё.

«Заплетаю я сказки в косу, Запоминаю я небеса…»

Моргана ждала ответа Ланселота. Он так восторгался подарком.

-Спасибо тебе большое. Но…почему?

Моргана пожала плечами. Она не знала. Что-то толкнуло её на этот поступок. «И, ступая по росе, поутру, Я снова сказок увижу глаза…»

Моргана обернулась в страхе, ей показалось, что за её спиной кто-то стоит, и дрожь дыхания прошла по её коже. Ланселот заметил это, встревожился, но она успокаивающе отмахнулась от него. «А в сказках тех – правда и ложь, Намёк на ещё несвершённое…»

-А самое главное, - Моргана пыталась говорить уверенно и бодро, игнорируя подступившую к голове острую, впивающуюся ледяной иглой в самый мозг, боль. – Он зачарован. Убьёт любого, кого коснётся. «Я подарю тебе острый нож, И уйду по лесам сожжённым…»

Моргана охнула, когда незваные и проклятые строки из прошлого, обожгли её. Ланселот подскочил к ней, но она солгала:

-Ребёнок толкается. Я пойду, рыцарь. Помни мои слова.

-Я провожу. – Ланселот вскочил, придерживая её за локоть, она позволила довести себя до двери, а дальше вырвалась и бросилась тенью в коридор, не успел Ланселот её поймать. Она слышала, забившись в дальнем углу, что он пробежал где-то рядом, звал…

Наконец, смирился. Бросил едва слышное:

-Сумасшедшая!

И пошёл к своим покоям.

Моргана же сползла по стенке, не понимая, почему так сильно бьётся её сердце. Во всём виновата детская песенка. Получается, она предвидела, что подарит Ланселоту нож? В семь лет? Он же тогда не родился ещё…или родился, но был младенцем. Моргана не знала точно, сколько ему лет, знала, что он младше Артура, который, в свою очередь, был младше её на пять лет.

«Я подарю острый нож…» почему нож? Почему острый? Подарю…что за сила заставила Моргану подарить такую вещь Ланселоту и зачаровать её от врага, фея не знала. И смутно чувствовала, что знать не так уж и рвётся.

Ребёнок толкнулся по-настоящему. Зажав рот ладонью от неожиданности и болезненности толчка, Моргана сложилась пополам, тяжело дыша…

***

Гвиневра собиралась в слезах, но быстро, рваными движениями. Она дрожала, боясь, что не успеет увидеть отца, и он всё-таки умрёт, о чём подумывали его люди, но она не могла себя заставить броситься тотчас в двери. Она тянула, тянула чего-то. Да, сборы её были быстрыми, но и она, и Артур, и весь двор, готовый броситься на помощь Кармелиду в первые минуты от полученного сообщения, как-то смурнел, хилел и медлился.

-Я плохая дочь! – Гвиневра шептала себе сама проклятия, самоуничтожалась, чувствуя новый удар волны вины. – Я плохая дочь. Я должна быть у его постели. А я в замке. Даже не в пути. Я ничтожество.

Лея, крутившаяся рядом, сочувствовала сестре, о существовании которой, впрочем, знала только она сама. Но у неё не было чувства вины. Она знала, что Уриен ездил к Кармелиду, к её отцу и понимала, откуда выросли нити к болезни герцога. Единственное, о чём жалела Лея, о том, что Уриен не убил его, а позволил Гвиневре метаться.

-Едем! – возвестил паж и помог Гвиневре спуститься в залу.

Её шатало. Она почти ничего не видела перед собой, и не слышала почти тоже. В голове билось две мысли: «Я плохая дочь» и «отец был прав».

-Прав, прав! – шептала Гвиневра и слышавший её шёпот с удивлением оборачивался к ней, но тут же отворачивался под настойчивым взором Леи, придерживающей свою госпожу и сестру.

-Прав, - повторяла Гвиневра убито, когда её посадили в карету. Лея не имела права ехать в карете, вынужденная ехать в сопроводительном потоке, но Гвиневра так крепко впилась в руку служанки, что Артур махнул рукой и уступил ей своё место, сев на лошадь.

Кто-то подошёл попрощаться. Моргана! Гвиневра не сразу узнала её, но узнав, как-то сумасшедше обняла фею в ответ и отметила вдруг бледность лица на ней.

-Моргана? – тревожно спросила Гвиневра, и голос её поразил саму королевой неожиданной хриплостью. – Ты…

-Я в порядке, - успокоила фея, угадав мысли королевы. – Ребёнок толкается. Езжайте с миром. Боги с вами.

Моргана отошла от кареты, обернулась один раз на Гвиневру, кивнула Артуру и последовала в замок, более ни с кем не простившись и не пожелав ни на кого обратить внимания.

-Моя госпожа,- служанка тронула Гвиневру за плечо, - я прошу вас, выпейте воды.

Гвиневра машинально отпила из поданного Леей кубка воды и отставила его в сторону. Вода неожиданно жгла.

Она имела обычный вкус, но Гвиневра вдруг вспомнила, как также обжигала вода её уже однажды. В тот самый день, когда герцог Кармелид, её отец, объявил ей, что ищет для неё жениха. Гвиневра была слишком юна тогда, и от осознания того, что её так настойчиво и грубо вырывают из объятий детства, мутный дурман и слепота перед миром были в тот день её спутницами.

Гвиневра, стоя на балконе, под тяжёлыми свинцовыми каплями дождя, вздрагивая от особенно резких ударов воды, терзающих её светлое полупрозрачное платье, ещё недавно свободное, а теперь облепившее тонкое тело, не могла поверить, что жизнь в один миг может так измениться. Этим утром она ещё так славно играла с девочками из дворовых с котятами, потом бегала босой по зелёному лугу, ловила бабочек, и вот…

И вот, отец с великим жестом милосердства объявляет ей вечером, что детство кончено и совсем скоро ей предстоит стать женой кого-то влиятельного, нелюбимого и родовитого. Осознание это Гвиневра помнила очень чётко и ясно, может быть, по причине того, что Леодоган, не стесняясь в выражениях, объявил, что будет искать партию повыгоднее и на любой её протест – засечёт на конюшне самолично.

Гвиневра обожглась водой и тряхнула волосами, убеждая саму себя:

-Он сам виноват.

Карета, между тем, двинулась в путь, сопровождаемая рыцарской охраной и королём.

-Конечно! – с жаром подтвердила Лея, понимая, о чём думает Гвиневра. – Он бил вас. Он…

Лея едва не сказала лишнего, едва не сказала о том, что почти наверняка отец её явился причиной выкидыша.

-Он плохой человек, - выкрутилась служанка перед сестрой своей, о которой, впрочем, кроме неё никто и не знал.

-Нет, - вдруг снова сказала Гвиневра и черты её лица исказились от гнева, - он храбрый воин.

-А я про воинственность и не говорю, - напомнила Лея. – А вообще нападать на двух женщин, это…

-Он хороший человек, - одними губами отозвалась Гвиневра. Она вела сама с собою споры, но металась слишком ярко, чтобы можно было не замечать этого. – Он вырастил меня.

«И погубил», - подумала Лея мрачно, поправляя на Гвиневре плед.

-Он дал мне жизнь и жизнь достойную.

«И продал», - продолжала Лея про себя, скрючиваясь на соседнем сидении. Ехать предстояло не так долго, но в карете было неудобно сидеть, лежать, к слову, тоже – нельзя было вытянуть ноги и сидения были узкими…

-Он хороший человек, - подвела итог Гвиневра каким-то своим расчётам и вдруг закончила едва слышно, - но ты даже не представляешь, Лея, как я его ненавижу!

***

-Пошёл вон! – предостерегла Моргана, когда в дверь её комнаты постучали.

в Камелоте оставалось достаточно много претендентов на посещение, но стук был очень вежливым и тихим. Так к ней стучал только один человек. Мерлин.

-Пошёл вон, - дверь не послушалась её слов и скрипнула.

-Моргана? – лёгкие шаги и к ней на постель сел кто-то, имеющий раздражающий голос друида и раздражающий шелест его одеяний. Моргана из последних сил надеялась, что это не он, но её надежды редко сбывались.

Перевернувшись на спину, Моргана увидела, что к ней пришёл действительно Мерлин.

-Пошёл вон, - посоветовала Моргана в последний раз, и он помотал головой:

-Нам надо поговорить.

-Мне не надо, - ответствовала она и демонстративно отвернулась.

-Мне надо, - в тон отозвался друид и перевернул Моргану обратно к себе лицом. – Мы должны поговорить, но без свидетелей.

-Выйди в поле и говори с птицами, - фыркнула фея, прячась под подушку. – Я устала, Мерлин. Не доводи до греха беременную женщину.

-Не доводи до греха доброго друида, - не сдался Мерлин, и Моргана отбросила подушку в сторону, села.

-Ну? – ледяным тоном спросила она, глядя на него с выражением искренней ненависти к человечеству.

-Тебе не кажется, что я утрачиваю свои позиции, как советник? – спросил Мерлин, оглянувшись на дверь.

-Нет, не кажется, - ответила Моргана. – Я в этом уверена.

-Ты не чувствуешь, что…- Мерлин замешкался, - это идёт не к тому, чего можно ждать?

-Придётся тебе работать на другого короля, - Моргана вздохнула с притворным сожалением. – Придётся походить по королям, да поспрашивать, не собирается ли кто взять к себе бестактное, раздражительное, невыносимое…

-А ты что, со мной пойдёшь? – спросил Мерлин, уворачиваясь от пущенной в него подушки. – Прости, пошутил.

-Не прощу! – надулась Моргана. – Вообще. Не прощу.

-Я не к этому, - посерьёзнел Мерлин. – Кто-то играет против меня. И не только против меня.

-Это не я! – Моргана отчаянно замахала руками, разгоняя обвинения, которых друид и не собирался ей предъявлять.

-Я знаю, что не ты, - успокоил Мерлин. – Но кто-то играет. Слишком много совпадений.

-Тогда кто? – Моргана поднялась с постели, растёрла шею, затёкшую от неудобной позы. – Кто, великий и мудрый Мерлин, скажи!

-Я в растерянности, - друид развёл руками, признавая поражение. – Я думал на всех. На Гвиневру…

-Ей бы просто выжить, - дернула плечом Моргана.

-На Лею, - продолжал Мерлин.

-Она лишена подобного склада ума, - отмахнулась фея.

-Гавейн?

-Ага…ещё Ланселот, - фыркнула Моргана. – Или Кей. Глупости не говори!

-А что? Всегда, на кого не думаешь, от того и…

-От Ланселота прилетит умная мысль раз в десять лет, - захохотала Моргана, держась за сердце, кольнувшее болью, от приступа смеха. – А Кей…ну он же безумец совсем!

-Уриен? – предположил друид.

-А нос тебе не сломать? – Моргана упёрла руки в боки, с презрением глядя на Мерлина. – Знаешь, мне кажется, что это герцог Кармелид. Или Монтгомери. Или Мелегант.

Первый раз за долгое, очень долгое время Моргана легко произнесла его имя. Наверное, в этом была заслуга и от Уриена, ведь он где-то ехал, думал, почти верно, о ней. Моргана представила его на коне, рядом с рыцарями, с королём, с Ланселотом…

-Кстати, а Уриен с Ланселотом не раздерутся где-нибудь снова? – как можно невиннее спросил Мерлин, но уголки его губ дрогнули, выдавая усмешку.

-Ой, не знаю, - Моргана хмыкнула и всплеснула руками. – Я сказала мальчику Ланселоту, чтобы он ни за что не играл с Уриеном.

-И мальчик Ланселот на это…- заинтересованно осведомился Мерлин.

-Мальчик Ланселот пообещал мне не играть с Уриеном, - Моргана не сдержалась и залилась безумным смехом, прикрывая тканью рукава рот. Мерлин тоже тоненько захихикал, поддерживая её истерическое веселье. Отсмеявшись, он вдруг посерьёзнел и серьёзно обратился к Моргане, чем оборвал и её смех:

-А ты представь, что где-нибудь за выслугу лет отпускают со службы на отдых.

-Чего? – Моргана поймала новый приступ хохота. – Ещё скажи, что содержат! Ну, Мерлин, ты фантазёр…

Её смех оборвался. Она вспомнила снова строчку из песни, из детства, глядя в окно, думая о своём, она тихонько пропела:

-И уйду по лесам сожжённым…уйду! Ладно, Мерлин, у тебя всё?

Глава 20

Гвиневра всю дорогу до герцогства своего отца пыталась понять, что именно она чувствует. Временами ей казалось, что она должна чувствовать ненависть к отцу, что пытался использовать её, подложить то под одного, то под другого, бил её ещё совсем недавно, но вступалось за него что-то очень странное в душе юной королевы.

-Он мой отец, - с ненавистью шептала Гвиневра, кусая до крови побледневшие губы. – Он мой отец. Я буду плохой дочерью, если…

Если что? Если не смогу жалеть его? Если не стану заботиться о нём?

Лея проявила чудеса такта и каждый раз, как Гвиневра шёпотом начинала спорить со своими чувствами, делала вид, что её страшно заинтересовал пейзаж за окном. В душе внебрачной дочери герцога не было таких метаний. Она вообще не чувствовала жалости к отцу. Более прямая в своих поступках и чувствах, Лея считала, что Кармелид заслужил своими поступками своё нынешнее положение. Милосердие ещё за годы службы Моргане притупилось в юной девушке, единственное, чего ей сейчас было жаль – Гвиневру. Не должна она была страдать вновь. Но боги жестоки к ней. Сначала отдали её судьбу в руки такого отца, затем дали ей призрачную надежду, вроде бы подарили счастье в виде мужа и снова ударили, толкнув к ней навстречу истинную любовь в лице Ланселота…

А теперь снова издеваются, устроили ей выкидыш (благо, Гвиневра так и не знала о своей беременности, но Лея сомневалась, что это скажется на её здоровье как-то иначе, чем отрицательно), странный разлад устроили в осколочном счастье королевы, отдалив от неё Ланселота, но, не избавив от любви к нему, а в довершение – ещё и повесили на неё чувство вины перед отцом, парализованным, но живым.

К раздражению Леи, к тяжести Гвиневры, Артур решил, что болезнь отца – это то, что сблизит его с женой. Он часто заглядывал по пути своего следования в окна кареты, как его лошадь равнялась с нею. Гвиневра прикидывалась спящей, Лея делала страшные глаза и прикладывала палец к губам.

У Северного Моста терпение Артура закончилось – он скользнул тенью в карету, кинул взгляд на «спящую» жену и устроился напротив неё на одном сидении с Леей.

-Ваше величество, ваша жена спит. Она в расстроенных чувствах, - шёпотом сообщила Лея, которой не нравилась близость к королю.

Он взглянул на неё со странной самодовольной усмешкой и кивнул:

-Я вижу!

Лея кивнула ему в ответ и отвернулась к окну, чувствуя, что король взглядом сверлит её спину, от чего ей было, в самом деле, нехорошо и подступал к горлу противный комок.

Она не ошиблась в холодном и липком предчувствии. Горячая ладонь короля легла ей на плечо и Лея вздрогнула, разом вернувшись в детство, когда она сжималась также внутренне, всем существом, когда надвигалась гроза. Лея боялась грозы. Долго боялась. Пряталась от неё под стол Мерлина, пока он однажды не узнал об этом. Лея думала, что он станет ругать её за это, но Мерлин скользнул к ней под стол и обнял…

-Ваше величество? – шёпотом спросила Лея, повернувшись к Артуру и пытаясь сохранить лицо всеми, доступными ей силами.

-Красивой девушке не стоит утруждать себя такой строгостью, - Артур широко улыбнулся, и во взгляде его скользнуло что-то очень знакомое Лее. Такой же взгляд бывал у Морганы, когда в мыслях у неё пробуждалось тёмное, зловещее пламя. Лею передёрнуло – она только сейчас подумала о том, как схожи Моргана и Артур на деле.

Только вот Моргана пыталась быть подругой для Леи.

Другая рука Артура легла на талию Леи, он потянул её к себе. Девушка судорожно вздохнула, панически боясь и не зная, что делать. Она метнулась взглядом к Гвиневре – та делала вид, что спит, отвернувшись от Артура лицом к спинке сидения.

Артур, тем временем перехватил лицо Леи, которое она инстинктивно попыталась отвернуть от него, и провёл по её щеке и губам, пытаясь быть ласковым. Выходило плохо.

-Что вы делаете? – охнула Лея, пытаясь вырваться и укусить палец короля одновременно. – Не трогайте…

-Тише! – оборвал король грубо и сжал подбородок Леи. Она как-то странно всхлипнула и тоненько задрожала.

Нет, конечно, у Леи были в биографии разные страницы. Ей довелось быть любовницей разных людей, но всякий раз она действовала по своему желанию. Даже Моргана, пару раз отдававшая ей поручения, требуя раздобыть какую-то информацию или вещь, никогда не принуждала её ни к чему, давая на выбор тактику, позволяя выбирать линию поведения самой.

-Меня не интересует, - жёстко говорила Моргана, глядя на Лею как на равную себе самой, - меня не интересует, как ты это сделаешь, мне важен результат.

А сейчас складывалась отвратительная ситуация. Король, которому нельзя отказать, приставал к ней самым наглым образом в карете, где «спала» его же жена, направлявшаяся в гости к больному отцу.

-Её величество, - выдохнула Лея, когда Артур перехватил её удобнее и вдавил в спинку сидения…

На Артура это подействовало отрезвляюще ровно на два мига. В первый он с испугом выпустил девушку и оглянулся на спящую жену, во второй – как-то смущённо отодвинулся от Леи, но тут же обернулся к ней с тем же жадным, изучающим взглядом и его рука схватила Лею за волосы, не сильно, но ощутимо потянула девушку и она удержалась от крика.

-Значит, - жарко дыша ей в ухо, прошептал Артур, - ты придёшь ко мне.

Лея оттолкнула было короля, но он сжал её волосы сильнее и он спросил:

-Придёшь ведь? Ты же не хочешь оставить Гвиневру без своей дружбы? Придёшь?

-Да. – Лея чуть не плакала от обиды и унижения, но была решительна.

Спасение явилось неожиданно. В окно кареты постучали, и Артур выпустил Лею, она рухнула ничком на сидение, чувствуя себя девочкой, напуганной грозой…

-Почему мы остановились? – недовольно спросил Артур, обращаясь к кому-то.

-Ваше величество, - заговорил невидимый голосом Ланселота и Лея едва удержалась от радостного вскрика: Ланселот! Господи, какое счастье! – Мы въезжаем во владения герцога. Вы просили сообщить об этом.

-Да, верно, друг мой! – Артур бросил последний хищный взгляд на Лею, нежно поправил покрывало на плечах спящей Гвиневры и вышел из кареты, пересесть на лошадь.

Когда Артур уже выходил из кареты, Лея вдруг подумала, что сейчас ей придётся посмотреть в глаза Гвиневры и едва не выпрыгнула из кареты вслед за Артуром, боясь даже предположить, сколько всего будет в голубых глазах королевы. Она, ища спасение, подняла глаза к окну и увидела, как смотрел на спящую Ланселот. Что-то новое ударило Лею, и она поняла, что сделает всё, чтобы Гвиневра была счастлива, даже если это счастье будет походить на предательство морали и короля, служанка решила, что Артур заслуживает…

Ланселот встретил внимание Леи, поклонился ей и отъехал, и даже слепцу было видно, как тяжело далось ему прощание с королевой, что не подняла на него взгляда, пока он стоял у её окна, но чувствовала его. Чувствовала его взгляд, лёжа сама с закрытыми глазами.

Гвиневра не подавала признаков жизни до тех пор, пока карета снова не двинулась в путь. Едва задрожал пол, она резко отбросила покрывало со своих плеч, словно оно на неё давило, и села, глядя ясными голубыми глазами на Лею, вжавшуюся в уголок сидения с ногами.

Лея не посмела поднять на неё взгляд, сидела, потупив голову, отчаянно страшась взгляда своей королевы и сестры, впрочем, о втором в этой карете знала только Лея.

-Когда пойдёшь к нему, - тихо начала Гвиневра и служанка вздрогнула, услышав этот голос, - возьмёшь моё зелёное платье. То самое…с обшивкой из золота.

Лея рухнула на пол кареты и Гвиневра обняла служанку.

-Я…ваше величество…- слов не хватало. Лея знала три языка в совершенстве, много читала, но сейчас поняла, как беден каждый язык, чтобы передать всё то, что нужно было сказать.

-Я знаю. – Гвиневра поправила волосы на её голове, обняла, усаживая рядом. – Он король. У нас Мерлин мог заступиться. Или Моргана. Здесь…никто. Никому мы не нужны с тобою! Только друг другу.

-Вы нужны Ланселоту! – яростно ответила Лея, для которой эти слова стали худшим наказанием. – Он вас любит. Он смотрел…

-Ланселот? – Гвиневра залилась краской, сжала руки до обеления рук и прикрыла глаза, чтобы избавиться от ясного образа рыцаря перед собою. – Ланселот…да. Я люблю его. Я не могу. Больше не могу…пусть небо будет мне свидетелем, пусть поразит меня молниями и проклятиями – я больше не могу.

Она закачалась взад-вперёд, обняв себя руками за плечи. Лея следила за нею взглядом, и сердце её щемилось от боли и нежности к ней.

-Ва…- Лея осеклась, понимая, что здесь нужно иначе. Тронула королеву за рукав:

-Гвиневра…

Она взглянула на служанку ясной и чистой болью, которая была Лее знакома всю жизнь то в глазах друида, то в глазах Морганы.

-Я пойду следующей ночью к…- в горле было сухо, но Лея сделала усилие и закончила, - к королю.

Гвиневра равнодушно пожала плечами.

-Но перед этим, - продолжала девушка, чувствуя, что поступает правильно, не высокоморально, но, как иронично – правильно, - перед этим, я приведу к вам Ланселота. У вас будет…

Она не договорила. Гвиневра порывисто обняла служанку, вкладывая в своё объятие всё нетронутую ещё любовь, что была доступна её сердцу.

-Спасибо. Спасибо…- Гвиневра как зачарованная повторяла благодарности, не выпуская Лею из объятий, понимая, на что идёт её верная служанка для нескольких часов счастья Гвиневры. – Лея, ты столько делаешь для меня…иногда мне кажется, что мы родные…как по крови, понимаешь? Смешно, наверное?

Лея, обнимая Гвиневру, едва не задохнулась от этих слов и с трудом вернула себе оцепеняющее самообладание.

-Смешно…да, - отозвалась она, радуясь, что королева не видит её лица в эту минуту.

***

-Моргана? – Мерлин вторгся в мысли Морганы.

Фея оторвалась от книги, что сжимала в руках и кивнула друиду в сторону кресла, позволяя ему присесть.

Мерлин воспользовался её приглашением и опустился в кресло, огляделся с улыбкой и спросил:

-Уже освоилась?

Моргана повела плечом, отказываясь отвечать, и снова углубилась в чтение. Мерлин принялся изучать кабинет. Артур выделил своей сестре отдельное царство возле своего зала совещаний, теперь Моргана могла вести свои дела не в библиотеке, не в своих покоях и не в зале совещаний, где постоянно было шумно и людно – теперь у феи был свой кабинет. Моргана не знала, что когда-то это был кабинет Мерлина, до того, как он попросил Артура перевести его подальше от шумных коридоров и пиршеств, к библиотеке. Артур охотно пошёл на уступку – Мерлин тяготил его своим присутствием поблизости. Когда помещение освободилось, Артур решил держать сестру в поле зрения.

Сам Артур, если бы кто-то его спросил, не мог сказать наверняка, что им руководило в этом решении – желание обезопасить Моргану от Мерлина или ещё чьего-то вмешательства, ревность или же простое совпадение, но это было сделано довольно быстро.

Моргане помещение пришлось по вкусу. Здесь было достаточно сумрачно из-за тяжёлых ставней на окнах, много мягких кресел, софа, на которой можно было с удобством лежать, потрясающая, исполненная из слоновой кости чернильница, стопки различных пергаментов.

-Так, зачем пришёл? – Моргана заложила уголок страницы, закрыла книгу и впилась в Мерлина испытующим взглядом.

-Я должен охранять сестру короля и наследника престола, которого она носит под сердцем, - Мерлин развёл руками, извиняясь.

-Мой сын и я будем в безопасности гораздо большей, если не будем встречать всяких интриганов так часто, - Моргана не собиралась даже изображать вежливость, хотя друид достаточно хорошо её знал, чтобы не поверить в эту напускную грубость.

-Я знаю, Моргана. Я…если честно, я боюсь. – Мерлин опустил голову, чувствуя, как слова даются ему большим трудом.

-Боишься? – от неожиданности Моргана заговорила даже без оттенка грубости. – Ты? Нет, серьёзно? Ты?

-Боюсь, - упрямо повторил Мерлин и взглянул в глаза фее.

-Почему? – Моргана смутилась и от неожиданности даже уронила руку со стола. – То есть…чего?

-Я…- Мерлин осёкся, набрал в грудь воздуха и произнёс: - Моргана, поговори со мной. Пожалуйста, поговори.

-Хорошо-хорошо, - Моргана никогда не видела друида таким и поэтому растерялась, как терялась маленькой девчонкой. – О чём ты хочешь поговорить?

-О чём…- Мерлин усмехнулся обессиленным чувством души, - Моргана, те, кто долго бродят по этому миру, не хотят думать и говорить о будущем. Те, кто долго бродят среди людей, не хотят говорить о настоящем.

-Значит, о прошлом? – Моргана откинулась на спинку кресла и кивнула, - хорошо.

-О прошлом, - подтвердил Мерлин. – Ты помнишь, как училась у меня?

-Да, Мерлин. – Моргана улыбнулась. – Я признаю тебе честно, я любила, как ты рассказывал мне о прошлом. Все эти воны, правители и реформы – я обожала это! Я всегда грезила дворцами и войнами, бредила, но ты…

-Я понимал это, - кивнул Мерлин и перехватил слова Морганы. – Я понимал это и видел, что ты грезишь битвами. Я знал, что ты будешь несчастна, но не так, как несчастен я, Мелеагант или Артур. Ты будешь несчастна по-иному. Ты из тех, кто всегда будет бороться со своими демонами. Ты…

-Создам войну в своей душе? – уточнила Моргана и тут же ответила себе сама. – Создам, Мерлин. Я не успела получить любовь отца и матери, не успела впитать, и по этой причине я всегда буду забываться в войне.

-Помню, как ты однажды сбежала из окна своей спальни тёмной ночью, - вспомнил вдруг друид и улыбнулся чему-то прошлому, тихому и солнечному.

-Я хотела посмотреть на сов, - вспомнила Моргана. – Деревенские мальчишки говорили, что на окраине деревни есть старый совятник. Я хотела увидеть, как живут совы. Понимаешь?

-Понимаю, - кивнул Мерлин. – Я ведь почти всегда пытался держать тебя дома.

-Всё хотела узнать почему, - Моргана подняла ладонь, останавливая Мерлина. – Почему ты хотел, чтобы я была как можно больше дома? Ты не выпускал меня на деревенские улицы надолго, а я хотела играть, хотела быть ребёнком. У меня ведь был шанс! Был!

-Был, - нехотя признал Мерлин. – Я испугался. Я очень труслив, Моргана. Я всегда хотел избегать драки, боя, войны – всего! Я боялся своей совести, но я испугался и за тебя. В душе ребёнка, которого забрали от Корнуэл, было столько боли и тьмы, что…

Моргана не сводила с него тяжёлого взгляда и Мерлин нервно сглотнул, прежде, чем продолжил:

-Плюс, ты обладала магией, слишком большой для ребёнка. Я боялся тебя отпускать в мир людей…сильной и хрупкой одновременно, ты была сильна и не могла контролировать магию в той полной силе, чтобы… я отнял твоё детство дважды. Семью твою разрушил я, твой шанс на нормальную жизнь отнял я, загрузив тебя книгами и занятиями, чтобы ты научилась, чтобы…Моргана.

-Хватит, - Моргана положила свою ладонь на трясущуюся руку друида, успокаивая. – Я знаю, ты не желал мне зла. Никогда не желал. Но ты явился причиной моей разрушенной семьи – да. Разрушенного детства – да! Но ты…

-Моргана…

-Хватит, советник! Хватит, хватит! – Моргана отняла руку от руки друида, вскочила с кресла и метнулась по комнате. – Хватит, Мерлин. Я не могу слышать более твоей вины. Ты должен быть моей опорой теперь, это твой долг!

-Моргана! – Мерлин поднялся со своего места, протянул руку фее. – Моргана, я разрушил тебе всё, что мог – и теперь я клянусь, что всё, что смогу сделать для тебя, я сделаю. Я напишу тебе любую сказку, спасу от всего, что смогу, я…

Моргана остановила друида самым неожиданным для него образом. Проклинавшая не так давно Мерлина фея, подошла к нему в два шага и обняла – резко и рвано. Мерлин покачнулся, не ожидая такого поворота, но через мгновение обнял Моргану в ответ.

***

Лея не пошла с Гвиневрой к герцогу Кармелиду, решив, что своим присутствием может ненароком выдать себя. Избавившись от внимания рыцарей, Лея скользнула к Гостевой Зале, где без проблем отыскала графа Уриена и отодвинула от него какую-то молоденькую девушку, грубо схватила его за руку и зашипела:

-Ты любишь Моргану, напоминаю!

-Это Альве, - кивнул в сторону девушки Уриен. – Она мне помогла…с герцогом.

-Моргане расскажешь, - скривилась брезгливо Лея, фыркнув в сторону Альве, что стояла достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, произнесённое и Леей, и Уриеном. – Девочка, шла бы ты отсюда…

Темнота легла полосой – неприглядной и жуткой на лицо юной девушки и она, взмахнув полами платья, скользнула в толпу.

-Моргана, - напомнила Лея, стиснув руку Уриена. – Помни про Моргану.

-Помню, - примиряюще сказал граф, поднимая руки в знак поражения. – Что тебе нужно, о всемогущая и всевидящая Лея?

-Дурак! – беззлобно отозвалась служанка и оттолкнула с улыбкой руку Мори.

-Ладно, что ты хочешь? Стоп, а почему ты не пошла с Гвиневрой?

-Ей лучше пойти туда с Артуром, - Лея пыталась быть безразличной, но по взгляду графа поняла, что вышло неубедительно. – Ты не боишься, что кто-то узнает о твоей причастности?

-Нет, - отозвался Уриен безразлично, и ложь была в этом ответе. – Меня только видели здесь, но это ведь ничего не объяснит. Всё списали на болезнь. Ведь так? Так.

-Но тебя вызвали, - помрачнела Лея, с тревогой наблюдая за Уриеном. – А если всё же…

-Тш, - граф предупреждающе коснулся руки Леи, призывая её замолчать. – Если ты сейчас же не успокоишься, я потащу тебя танцевать.

-Ну, тебя! – обозлилась Лея, - меня уже ждёт Артур.

-Артур? – графа обожгло негодованием. – Здесь же Гвиневра! И вообще, как он посмел? Я…Боже.

-Неважно, - Лея отряхнулась от собственной волны ярости и вспомнила, о чём хотела попросить Уриена. – Друг мой, я иду к Артуру этой ночью, чтобы у Гвиневры была возможность встретиться с Ланселотом.

-А? – Уриен поперхнулся вином, которое так неосмотрительно пригубил. – Я думал, что это была лишь интрижка!

-Нет, - Лея отмахнулась от слов Уриена. – Нет, Уриен, я боюсь – нет. Я хочу, чтобы Гвиневра была счастлива.

-Потому что она твоя сестра? – фыркнул Уриен и, глядя на изменившееся лицо Леи и едва не потерявшую сознание служанку, придержал её, - да брось, ты считаешь меня таким идиотом?

-Не говори никому, - взмолилась полуобморочная Лея. – Я не хочу, чтобы на неё снова косо смотрели, чтобы шептались, чтобы…

-Ты защищаешь её? – Уриен оттащил Лею в сторону, чтобы её не задела пронесшаяся служанка с подносом. – В ущерб себе?

-Близкие так поступают, - поморщилась Лея. – У меня есть все, разве нет? У меня есть место при дворе, платья, украшения, еда…даже компания.

-Нет фамилии, титула, права голоса при дворе, - продолжил Уриен грустно. – Лея, почему мы такие? Почему мы жертвуем всё время чем-то ради кого-то? Моргана жертвует всем для Артура и короны, Мерлин жертвует, ты жертвуешь, Гвиневра…все мы жертвуем. Но нужно ли?

-Я не знаю, Уриен. Я поступаю так, как подсказывает мне сердце. Я хочу видеть Гвиневру счастливой, Моргану спокойной, а королевство существующим. Это всё. Но я пришла просить… так вот, Ланселот…

-Да. Я слушаю, - серьёзно кивнул Уриен. – Что там ваш Ланселот?

-Ланселоту нужно передать, что Гвиневра будет ждать его. Если к нему подойду я…

-Понял, - Уриен сжал на прощание руку Леи, и не успела она договорить, как он уже исчез в толпе прибывшей свиты.

***

Артур не знал, куда деть свой взгляд от герцога Кармелида, на коленях перед которым стояла Гвиневра и по этой причине, он, что-то неловок пробормотав, выскользнул за дверь в скором времени и в темноте коридора ждал, смущённо и с лёгким раздражением, когда, наконец, Гвиневра выйдет от отца.

Это было очень неудачным стечением обстоятельств для Уриена Мори, потому что именно в этот момент он разговаривал с Леей, которая отослала подальше Альве – служанку герцога, влюблённую в Уриена. Альве, опечаленная, скользила по коридорам, но Артур не мог знать, что в скором времени столкнётся с нею.

До Альве никому не было дела, кроме её сестры по несчастью – Бригиды, второй служанки герцога.

Бригида заметила, как Альве изменилась в лице и выскочила из приветственной залы, унеслась по ступеням вверх, налево по коридору, затем направо…

Артур стоял у стены, прислонившись к самому дальнему углу к дверному проёму, ожидая выхода Гвиневры, представляя, как в скором времени завладеет леей, как затем Гвиневра родит ему сына, как у Морганы скоро тоже будет наследник и сам Артур войдёт в историю – последнее время его вообще часто занимала мысль об истории. Внезапно его размышления прервал шелест одежд и шёпот, который обратился в два тихих голоса и возню. Артур замер, не желая быть обнаруженным в таком смущённом положении…

-Альве, почему ты снова плачешь?

-Оставь меня, Бригида! – второй голос оказался выше, тоньше. Артуру представилось, что его обладательница, несомненно, красива и хороша.

-Это из-за того графа, да? Я видела его в зале с женщиной.

-Оставь!

Возня, странный шум и вскрик – тонкий.

-Альве, он тебя не полюбит. Никогда! Он провёл с тобою ночь и всё!

-Он не коснулся меня, Бригида!

-Что?

Артур прислушался сильнее. Он не любил сплетни, но обладательница тонкого голоса притягивала его фантазию.

-А то, - холодно отозвалась означенная Альве. – Этот граф…Уриен…

Артур облился холодным потом, услышав это имя, но Альве, конечно, не могла этого знать.

-Не коснулся меня. Он привёл меня в свои покои, оставил и ушёл к спальне герцога. Вернулся через пару часов, сказал, чтобы я никому…

-Вот и никому! – рявкнула Бригида. – Альве, герцог слёг на следующее же утро…если кто-то…

-Только если ты выдашь!

-Я не выдам. Нам нужно вернуться к гостям. Управляющий рассердится, если узнает о нашей отлучке…

И снова возня и шорохи платьев по каменным плитам замка, которых Артур уже не слышал. У него сложилась картинка. Уриен уезжал из замка. Был здесь. Он виновен в болезни герцога.

Артур не любил герцога Кармелида, и если бы на месте Уриена, с непонятными обвинениями ( которые, очевидно не нашли бы свидетелей даже в герцогстве, ведь та же Альве не скажет ничего – очевидно!), был бы кто-то другой, Артур постарался бы не действовать никак. Но это был Уриен! Возлюбленный Морганы! Тот самый Уриен, к которому Артур ревновал сестру, считая её принадлежащей лишь самому себе.

Король вернулся в покои герцога Кармелида и застал ту же картину, что и четверть часа назад – Гвиневру, судорожно сжимающую бессильную руку Леодогана, который не мог даже замычать что-нибудь и лишь странным, осознанным взглядом смотрел на дочь; Гавейна у дверей, в роли стражника.

Гавейн был нужен Артуру именно сейчас больше, чем ласка жены. Гавейн выслушал Артура и помрачнел, но кивнул и вышел за дверь.

Артур постоял ещё подле жены и вышел следом за рыцарем.

***

Уриен нашёл Ланселота быстро. Он стоял особняком, не пил, не увлекался беседами – тихими, но оживлёнными, вообще пытался быть невидимкой.

Уриен недолюбливал Ланселота с первой же встречи с ним, находя его высокомерным и зазнавшимся, но Лея просила, и Уриен выполнял просьбу этой девчонки, считая её родной самому себе, кем-то вроде младшей сестры.

-Ланселот? – Уриен кивнул – сухо и коротко рыцарю, он выпрямился, ожидая не то нападения, не то просто насмешки, но граф сбил его с мыслей, тихо прошептав:

-Королева хочет увидеть вас. Наедине. Сегодня в полночь. За короля не беспокойтесь, у вас будет время…с ней.

Ланселот ошарашенно смотрел на Уриена и тот обеспокоился:

-Ланселот, вам помедленнее повторить?

-Это что, шутка? – рыцарь не мог поверить своему счастью и тому обстоятельству, что счастье его пытается составить граф Уриен Мори.

-Ланселот, у вас нет чувства юмора, зачем мне тратить время на то, чтобы придумывать для вас шутки? – Граф обладал потрясающими нервами и по этой причине лишь сейчас сдержался от более едкого комментария. – Я надеюсь, что вы более достойный мужчина, чем король и не посмеете обращаться с королевой так, как делает это он.

Ланселот, всё еще не веря своим ушам, медленно кивнул и Уриен, удовлетворившись этой реакцией, отошёл от него, боясь, что всё-таки сорвётся и нарушит данное Моргане слово. Рыцарь ещё помедлил и направился к дверям из залы – его сердце бешено колотилось, но он пытался держать себя в руках.

Тем временем в залу вошёл Гавейн, хмуро оглядел гостей и направился к тому, кого искал для того, чтобы выполнить приказ короля.

Следом за своим верным рыцарем появился и хмурый, печальный Артур, глаза которого, однако, горели странным огоньком, таким знакомым для Леи. Он встал в дверях, ожидая чего-то. Лея приблизилась к королю, встала, чтобы он сумел её заметить, но сама не подавала вида, что видит его.

Ждать долго не пришлось. Когда Ланселот достиг лестницы наверх, и уже мог слышать только неразборчивый шум, раздался крик Гавейна:

-Граф Уриен Мори, рыцарь Камелота, командир Золотого Отряда рыцарей, вы арестованы именем короля за причинение увечий герцогу Леодогану Кармелиду, отцу королевы Гвиневры.

Поднялся невообразимый шум и действо. Кто-то охнул, кто-то расступился. У Леи пропала возможность говорить. Уриен же спокойно извлёк меч и швырнул его к ногам Гавейна, произнёс с лёгкой усмешкой:

-Я не стану защищаться. Если король хочет моего ареста – я к его услугам. Но я не считаю себя виновным. Я всегда поступал так, как велела мне совесть.

Графа Уриена, словно бы в замедленном сне, во сне кошмарном для Леи, подхватили и вывели куда-то в глубины зала. Но это было не самым страшным. Лея, задыхаясь от терзающих её чувств, жалости, сострадания, страха перед Морганой и за неё, справедливого гнева, повернулась к королю и увидела, что…он идёт к дверям.

Тотчас Лея вспомнила о Ланселоте, что пошёл к королеве. Выхода не было. С максимальной, доступной ей артистичностью, Лея с громким криком схватилась за голову и приготовилась изображать обморочность. Король обернулся – Лея оправдала свой расчёт.

-Что с тобой? – тревожно спросил Артур, прикидывая, кто в случае смерти Леи оторвёт ему голову – Моргана или Мерлин?

-голова закружилась, - слабо произнесла Лея, цепляясь за услужливо поданную руку короля. – Ваше величество, я совсем не стою на ногах, ах…

Она изобразила падение, успев изящно выгнуться и расчётливо откинуть ткань лёгкого платья с левого плеча, позволяя королю увидеть кусок обнажённой кожи.

-Я провожу вас, - Артур перехватил лею и повёл её в свои покои, противоположные покоям королевы. Лея выдохнула с облегчением – Гвиневра не попадётся! Но Уриен…что будет с ним?

***

-Ты слишком сильно напрягаешь руку, - попенял слегка Уриен Мори, глядя на юношу, немногим младше него самого, сжимающего тренировочный меч. – Ты не можешь сделать выпад именно из-за этого. Вот. Смотри…

Граф Уриен Мори хитро перевёл защитный ход в атакующий и поймал восхищённый взгляд юного Мелеаганта, усмехнулся:

-Ты не думай – это всё легко тебе сдастся. Знаешь, это не книги.

-Книгу может каждый прочесть, - усомнился Мелеагант. – мой отец считает, что лучшее, что может уметь рыцарь – владеть мечом.

-Но ты не только рыцарь. Ты ещё и принц. И однажды, Мелеагант, ты станешь королём.

-Моей отец говорит, что в день, когда это случится, реки потекут в обратную сторону, - Мелеагант с яростью отбросил в сторону тренировочный меч и подхватил с земли свой плащ.

-Не слушай его, - улыбнулся Уриен. – Твой отец, между нами, мало что понимает. Он думает, что только насилие может сдержать народ, что только жесткость, но это не так. История любит чудовищ…может быть, да! Но она не любит глупцов. Глупость порождает жестокость без оснований. Я думаю, ты будешь хорошим королём. И я буду рыцарем….если позволишь.

-Уриен, друг мой, - Мелеагант хлопнул друга по плечу, - я буду счастлив, видеть в тебе поддержку своего престола.

Мелеагант открыл глаза, прогоняя сон-воспоминание. Он огляделся – за окном ещё темно, рассвет не коснулся земли де Горр, Лилиан мирно сопит рядом, вцепившись в уголок подушки – красивая и такая забавная во сне – то хмурится, то улыбается…

Но сейчас дело не в этом. Мелеагант медленно сел на постели, пытаясь не разбудить Лилиан и задумался – почему же его так вдруг обеспокоило воспоминание об Уриене? Не грозит ли его единственному другу беда?

Когда-то Мерлин говорил Мелеаганту, что принц обладает пророческим даром, который предпочитает гасить или обращать в магическое прямое воздействие.

-Только не Уриен, - прошептал Мелеагант в темноту. – Он мой единственный друг.

Темнота не ответила, только гнусно усмехнулась уродливым рассветным блеском где-то вдали…

Глава 21

Моргана как-то в шутку сказала Лее, что если не хочется находиться в данную минуту в какой-то ситуации и осознавать её, то всё, что нужно сделать, представить себя каким-нибудь животным в естественной среде обитания.

-Вот я, к примеру, - делилась Моргана, - на совещаниях Артура, порою, представляю, что я сова. И когда Артур вещает о необходимости подъёма Камелота путём войны, пытаюсь увидеть, как я сажусь ему на голову совой и клюю в глаз…сразу веселее.

Лея посмеялась, но запомнила совет. Сейчас, когда руки короля пытались справиться с крючками на её платье, Лея почему-то вспомнила этот совет и попыталась к нему прибегнуть, но сердце бешено колотилось, когда она думала о судьбе графа Уриена Мори и Лея не могла вообразить себя никем – мысли издевались и проступали всё отчётливее.

Король устал сражаться с многочисленными крючками, создававшими крепкую сетку застёжки на платье девушки, и поэтому грубо рванул ткань. Крючки упали, ткань треснула, Лея зажмурилась…

Это платье вообще когда-то принадлежало Моргане. Она часто отдавала Лее свои вещи, когда уставала натыкаться на них взглядом – пустым и раздражённым, всех это устраивало. Это лучшее платье служанки, подходило для Леи идеально. Сидело на фигуре словно влитое, оттеняло чуть смуглую кожу белизной кружев. Хорошее платье…было.

Уриен, что же с ним?

Лея механически отвечала – сухо и бездушно на ласки Артура, пытаясь понять, что делать. С одной стороны – вина графа есть, но с другой – и Гвиневра обязана Уриену, и для Морганы он не просто имя. Да и рыцарь заметный, знатный, важный. Потомок древней крови! Хотя, всё проще – Моргана оторвёт какую-нибудь самую ненужную часть Артура в случае, если он решит что-то сделать с Уриеном, Лея делала ставку на голову.

Нет, определённо Уриену ничего не угрожает! Что она, Лея, так боится? Всё будет хорошо с ним! у Артура нет какой-то ненависти к нему, напротив, он должен пожалеть возлюбленного своей сестры. Ведь так?

-Мне не нравится, что ты мыслями не со мной! – раздражённо произнёс Артур, отрываясь от губ Леи. – Мне это не нравится.

-Простите, ваше величество, я смущена…- Лея потупила взор, думая, что, во всяком случае, у Гвиневры сейчас встреча с Ланселотом, хотя бы ей повезло.

Гвиневра выскользнула в свои покои, когда лекарь дал герцогу Кармелиду лекарственное сонное зелье. Мучительно дочери было видеть, как когда-то храброго рыцаря, её отца поят с ложечки темной, дурно пахнущей жидкостью…

Гвиневра пыталась держаться, но слёзы иногда прорывались в её глазах серебряными потоками, разъедающими нежную юную душу. Она твёрдо решила взять отца с собою, заботиться о нём, если Мерлин не сможет его вылечить. Королева хотела поговорить с кем-то, но в то же время не хотела видеть никого, понимая, что для всех она только фигура подле Артура, фигура, которой нужно кланяться, но которую не нужно принимать в расчёт, которую можно пожертвовать в угоду изменчивой судьбе.

Она знала, что к ней придёт Ланселот – ведь Лея обещала ей это. Сама Лея, наверное, уже сейчас с Артуром. Но где же рыцарь? Мучительное время, мучительные минуты!

Шаги? Или послышалось? Нет…шаг. Знакомый шаг! Знакомый стук, знакомый скрип двери…

-Ланселот! – Гвиневра забыла об этикете и приличиях. Если бы сейчас вместе с Ланселотом вошёл бы и сам Артур, она всё равно бросилась бы в объятия рыцаря.

Ланселот обнял её – так хрупко и осторожно, словно она могла умереть от слишком тяжёлого прикосновения. Впрочем, на бледном лице королевы, опухшим от слёз глазам было написано столько боли, что, возможно, так и было.

-Видеть тебя…ты реален…- Гвиневра дышала ему на ухо, шептала, но сама не понимала что говорит. Знала, что это важно, знала, что это нужно сказать, но вряд ли могла осознать. Слова сами вырывались от неё, сами вершили её жизнь.

-Бедная моя, бедная моя, - отвечал Ланселот, не в силах оторваться от хрупкой фигуры королевы, трепетавшей в его руках. Он ощущал себя сильным и обязанным защищать эту странную хрупкость. Такого с ним прежде не было.

Гвиневра оторвалась от него, но не отняла руки от его груди, вглядывалась, словно бы стремилась запомнить его навсегда, словно бы видела в последний раз. И он отвечал ей тем же взглядом, смутно предчувствуя, что не вся боль ещё отражена на лице этой девушки, которая виделась ему священной в полумраке комнаты – маленькой и неожиданно душной для того чувства, что распирало их души.

-Поговори со мной. Побудь…- вымолвила Гвиневра, а может быть, она и не произнесла и слова и это сказали её глаза – бездонные провалы, сотканные болью и осколочным счастьем.

-Я всегда буду рядом. – Ланселот прижал её руку к губам, и потёрся щекой о нежную кожу, неожиданно усмехнулся…

-Что? – заметила она, краснея, но, не отнимая руки от его лица.

-Моргана как-то…нет, - Ланселот смутился сам, - нет, моя несчастная королева, я не скажу тебе этого. Тебе неинтересно это.

Он бережно отвёл руку Гвиневры и прошёл в комнату, налили из серебряного кувшина травяного бодрящего напитка и снова усмехнулся воспоминаниям.

-Расскажи, - попросила Гвиневра, садясь в кресло. – Прошу. Я схожу с ума в тишине ночи. От любви. От боли. От скорби. От предчувствия…расскажи мне что угодно!

-Мы когда ехали с Морганой к Монтгомери, - покорился Ланселот, усаживаясь рядом с Гвиневрой и лаская её волосы, бережно проводя по ним пальцами, раскручивая и закручивая прядки, - начинали весело. Она бросила в меня перчаткой. И сейчас вспомнилось мне это…у тебя такая нежная кожа…

Гвиневра вымученно улыбнулась и спросила:

-Моргана говорила – ты спас ей жизнь?

Ланселот пожал плечами:

-Это…нелёгкий вопрос. Много чего было – путаница, лабиринт событий. У меня был даже бой с ней.

-Ты дрался с беременной женщиной? – охнула Гвиневра, поднимая голову, которую положила на колени Ланселота. – Ты…что?

-Нет, - успокаивающе ответил Ланселот,- драться – это когда два, приблизительно равных противника вступают в битву. Здесь меня чуть не убила хрупкая беременная женщина.

-Из-за чего? – Гвиневра смотрела ясно, и разговор этот был спасением для её измученной души, ведь говоря с Ланселотом, она могла не думать больше о чём-то ещё.

-Кто теперь уже вспомнит? – Ланселот снова начал гладить Гвиневру по волосам. Она тяжело вздохнула, положила голову к нему на колени и вдруг подумала, насколько горькую иронию имеет жизнь. Находясь в доме тяжелобольного отца, зная, что её муж сейчас развлекается с её служанкой, она была счастлива тонкой струной души, чувствуя тепло, исходящее от рук Ланселота и нежности, которую она чувствовала в нём каждой клеточкой своего тела.

-Когда Моргана появилась в замке, я испугалась её…- задумчиво произнесла Гвиневра, прикрывая глаза, чтобы унять начинающуюся головную боль. – Да. Да…

-Я думал, что она ненавидит меня, - признался рыцарь, целуя Гвиневру в лоб. – Бедная моя королева…

-Твоя, - прошептала Гвиневра и из уголков её глаз потекла слезинка. Ланселот прижал её к себе и вдохнул аромат её волос и одежд.

Они сидели так долго, не шевелясь, не говоря…постепенно дыхание Гвиневры выровнялось и Ланселот обнаружил, что его любовь уснула в его объятиях. Бережно он вернул её к себе на колени, не удержавшись – коснулся её лба, и, стараясь не разбудить её, накрыл её покрывалом.

-Бедная моя, сколько тебе пришлось вынести. Сколько ещё придётся, быть может, вынести…

Сидеть в одном положении было утомительно, но Ланселот даже не замечал отекающих ног, пульсирующей боли в шее и голове – ничего не замечал. Весь его мир сосредоточился на том существе, что свернулось в его объятиях – доверчиво и сладко, погрузилось в сон и видело что-то в своих путешествиях по миру грёз.

Когда пришёл рассвет – Ланселот его проклял. Мысленно он возненавидел эти лучи солнца, что проникли в комнату, пробежали по покоям и коснулись Гвиневры, обожгли её, разбудили…

Она поднялась – чуть сонная, но всё такая же прекрасная, слегка растрёпанная, но настоящая, взглянула на него, и Ланселоту показалось, что он умирает, когда услышал, что ему пора. Эта ночь, эти часы нежности навсегда остались в его памяти…и в памяти Гвиневры, которая впервые за долгое время, особенно учитывая нынешние обстоятельства, спала спокойно и мирно, спала, лишённая кошмаров и мук совести.

-Мне должно быть стыдно…- прошептала Гвиневра вслед уходящему Ланселоту. – Боже мой, почему мне не стыдно? Я очерствела?

Ей никто не ответил.

Лучи солнца осветили всё герцогство. Они ворвались и в покои короля Артура, где, придавленная железными объятиями короля, Лея, которая так и не сомкнула этой ночью глаз, думала – как бы половчее запустить хорьков в спальню Артура в Камелоте? И, конечно, мысли её занимал Уриен.

Артур же спал мирно, радостно и довольно. Лея смотрела на его лицо и улыбку, неожиданно противную и гадкую – ему явно снилось что-то хорошее, и думала, что после того, как доложит Моргане об Уриене, будет искать не только хорьков, но и енотов в королевском лесу. А что…полезные зверьки! Да и пора уже менять страхи короля. Чего он только хорьков боится?

Лея показала сонному королю язык и подумала снова о графе – ему, по логике служанки, ничего не могло грозить! Род, положение при Моргане, его любовь к сестре короля была известна. Плюс – доблесть и заступничество Гвиневры перед королём. Нет, определённо, беспокоится не о чем.

И всё же!

«Ну не может же он его ненавидеть!», - с ненавистью подумала Лея. – «Чего Уриену делить с Артуром?»

Ответ пришёл ей, хоть служанка и не ждала. Артур потянулся, притянул служанку к себе, вдохнул запах её волос и полусонно прошептал:

-Моргана…

-Чего? – вырвалось у Леи против воли. Этого она не ожидала. Она знала, что Моргана беременна от Артура, что это была её месть, что имела место подмена облика, но…

«Показалось», - решила Лея, когда Артур что-то пробурчал ещё и снова, похоже, провалился в сон. – «Натуральным образом – показалось!»

Лея решила, что ей пора выбираться из объятий Артура, она попыталась толкнуть его руку, но он сильнее сжал её и что-то недовольно замычал.

«Дал Бог силы и не дал ума!» - раскрасневшаяся Лея снова предприняла попытку освобождения. На этот раз реакция оказалась более бурной. Артур сгрёб девушку, практически подмял её под себя и также сонно пробормотал:

-Моргана, ну куда ты опять…

Что там «опять» Лея уже не услышала, Артур захрапел ей в ухо.

Так как спать было невозможно, вырваться тоже, Лея оставалась лежать подмятой под Артура и думать.

Она понимала, что второй раз списать на «показалось» невозможно. Но… это что получается? Лея отчаянно хотела представить себя каким-нибудь животным и перестать размышлять. У неё не выходило.

***

-Ты не туда чертишь! – возмутилась Моргана, когда Мерлин провёл лишнюю, как её показалось, черту на пергаменте, на котором должен был появиться план нового Камелота. – Тут влево!

-Да где влево, если тут вправо? – взбесился Мерлин. – Вот, видишь, от Ратуши…

-Да не Ратуша это! Ратуша восточнее! – спорила Моргана, тыкая длинным ногтем в другой пергамент.

-А что это тогда? – иронически спросил Мерлин. – Что?

-Сторожевая Стена! – торжествующе ответила фея.

-Так, а это тогда что? – помрачнел друид и ткнул пальцем в пергамент. – Вот же…Стена?

-Это сожжённая стена, - ехидно ответила Моргана и выругалась. – Ну, вот всё из-за тебя! Переделывать!

-Сама виновата! – в тон ей отвечал Мерлин. – Сделала бы вид, что не видишь, Артур бы в жизни не догадался!

-Друид…- позвала Моргана, не пытаясь даже скрыть оттенок издевательства в голосе, - а ты точно…друид?

Мерлин не стал отвечать и снова склонился над длинной столешницей, которую покрывали со всех сторон пергаменты, клочки сухого листа и перья.

-Ну-ка…посвети! – приказал Мерлин и склонился над пергаментом, в котором сам же и указал неверный фрагмент нового Камелота.

Моргана кивнула, пожала плечами, взяла длинную узкую полоску дерева, которой Мерлин отмерял нужное расстояние от построек, и коснулась плеча друида:

-Посвящаю тебя, друид…

Моргана задумалась – в кого бы посвятить друида. Мерлин же скосил глаза на полоску дерева на плече и тяжело вздохнул.

-В Обладатели самого широкополого плаща…

-Закончила издеваться? – ухмыльнулся Мерлин. – Светом мне посвети, женщина!

Моргана щёлкнула пальцами, и над друидом завис светлый шарик, освещение которого хватало на комнату, так он был светел и силён.

-Пожалуйста, не ошибись в этот раз, - попросила Моргана. – Значит, идём от Южной стены.

-Сама черти, - предложил Мерлин, протягивая кусочек угля, заточенный и тонкий. – Сама черти и не возмущайся.

Моргана с сомнением покосилась на кусочек угля и поморщилась:

-Не хочу…пальцы пачкать.

Мерлин посмотрел на неё секунды три, борясь с собой и словами, что очень хотели сорваться с его губ, затем, протянул к её лицу испачканные в угле пальцы и щёлкнул её по кончику носа:

-Шпунь!

Моргана тоненько взвизгнула, схватилась за нос, начала стирать с него следы угля, но размазывала его лишь сильнее. Мерлин отчаянно веселился, наблюдая за ней, но отмщение феи не заставило себя долго ждать.

Моргана щёлкнула пальцами и в её руки скользнула коробочка с углём, из которой брал свою краску Мерлин.

-Шпунь! – крикнула Моргана, торжествующе бросая на светлый плащ друида коробочку.

Уголь попал. Мерлин охнул, увидев, как по плащу поползли чёрные змейки, пачкая одеяние.

-А мы вот так! – хохотнул друид, шепнул заклинание и лёгки ветерок прошёл по одеянию Морганы, перекрашивая её тёмное платье в…ярко-розовый.

-Ты за это заплатишь! – пообещала Моргана и бросилась за друидом, который побежал вокруг стола от неё. – Ты за это ответишь!

Её собственное заклинание сорвалось с тонких пальцев, и Мерлин даже не понял, что произошло, и увидел изменения только, когда пробежал мимо зеркала.

А изменение было зрелищным. Воистину! Ослиные уши ещё никогда не венчали голову мудрее, чем голова друида…

-А тебе идут…ушки…- Моргана задыхалась от смеха, остановившись на углу стола. – Ой, не могу…Мерлин, скажи что-нибудь!

-Очень смешно! – сообщил Мерлин, но на лице его улыбка даже не пыталась спрятаться. – Ладно, а я вот так!

-Хва…- Моргана не успела крикнуть, когда её настигло заклинание друида, - отлично!

Руки Морганы, обнажённые в её…теперь уже ярко-розовом платье , стали покрываться тёмной шерстью, шерстю кошачьей. Руки изменили форму быстро, теперь Моргана стояла и смотрела на кошачьи лапки, что недавно были её ладонями.

-Только в ботинки мне не гадить, - серьёзно предупредил Мерлин, и Моргана закатила глаза:

-Я тебе глаза выцарапаю, друид!

Дверь скрипнула, на пороге возник задыхающийся от волнения рыцарь Эжон, оставленный Артуром в замке. Он явно нервничал, готовый сообщить какую-то новость, но застыл с открытым ртом…

Дивная картина представилась рыцарю: разбросанные пергаменты, Мерлин с ослиными ушами в странного вида плаще, Моргана с кошачьими лапками вместо рук, перемазанным чем-то чёрным носом и в ярко-розовом платье…

-Входи, друг мой! – радушно разрешил Мерлин и взмахнул рукой, призывая рыцаря приблизиться.

-А…э…- у рыцаря кончился запас слов и уверенность в собственном рассудке.

-Заходи, мы нормальные, - угадала его сомнение Моргана, приводя себя в надлежащий вид, - честно слово – мы работали над картой.

Мерлин тоже привёл себя в нормальный вид, и улыбнулся Эжону:

-Что у вас за дело?

Эжон проморгался и, извиняясь заранее за всё, что должен сказать, сообщил:

-Граф Уриен Мори арестован в герцогстве Кармелида…

Моргана должна была закричать, возмутиться, пообещать кары небесные Артуру, но вместо этого она тоненько вздохнула и осела без чувств на пол.

***

Артур стойко выслушал решение Гвиневры о том, что отец отправится в Камелот. Более того, он, находясь в относительно хорошем настроении (Лея получена, Уриен, мешающийся под ногами у его, Артура, Морганы, арестован), велел закладывать лучшие экипажи.

Лея отчаянно делала вид, что всё происходит так, как должно, но она прекрасно чувствовала на своей коже любопытные взгляды рыцарей и доверенных лиц двора Артура и, что хуже. Кармелида – ещё бы! – вчера она почти на виду у всех, кто был в этих залах гостем ли или слугой, рухнула в объятия короля…

«Ну и плевать!» - подумала Лея легкомысленно. – «Зато Гвиневра выглядит бодрее».

Это было правдой – на щеках Гвиневры появился тонкий румянец. Ланселот тоже походил на живого. Всё было почти в порядке.

Лея хотела перемолвиться словом с Гвиневрой, но удалось ей это не сразу. Только когда Артур распорядился об управляющем в герцогстве и велел готовиться всем к отъезду, Лея навязалась с Гвиневрой на «прощальную прогулку» по аллеям герцогства и королева, угадав безошибочно, отослала прочих служанок.

-Вы знаете об Уриене? – без предисловий спросила Лея, когда Гвиневра приветливо кивнула ей.

-Да, - помрачнела лицом Гвиневра. – Слышала утром. Это ужасно. Это напраслина! Заговор! Уриен – благороднейший рыцарь Камелота, он…я обязана ему многим!

-Тише, ваше величество, - предостерегла Лея, так как они поравнялись с придворными девушками. – Тише…

-Я сказала королю, что Уриен не виноват…

Лея сдержала смешок, но ничего не сказала и Гвиневра продолжала – пылко и яростно:

-Я сказала королю, что Уриен – благородный рыцарь, преданный короне, и что его нужно немедленно освободить, что он никогда не решится на подобную низость, что…

-Что сказал вам на это король? – быстро спросила Лея. Она чувствовала, что Гвиневра клокочет от ярости, но у неё не было много времени для обсуждения всех деталей, и Лея торопилась узнать как можно больше, пока была возможность.

-Король сказал, что я – глупая женщина, не понимающая в делах королевства, и он во всём разберётся. Он вообще заявил, что женщины не должны лезть в управление землями.

-Моргана будет счастлива это услышать, - хмыкнула Лея и почувствовала, как краска подступила к её лицу, девушка вспомнила, что с утра Артур, в полусне, назвал её Морганой. Дважды.

Гвиневра внимательно следила за ней и, похоже, угадала смущение своей служанки, обняла за плечи, спросила тише прежнего:

-Он назвал тебя Морганой?

Лея с удивлением воззрилась на неё и Гвиневра со смешком пояснила:

-Он и меня так называет. По утрам. Пока в полусне.

-Но…- Лея растерялась ещё больше. – Почему? Они ведь…

-Я не знаю, - легко признала Гвиневра. – В первый раз услышать это было больно. Я плакала. Он не понимал – почему. Думал, что был груб…а я не нашла в себе смелости объяснить. Потом Ланселот появился. И я как-то…

Гвиневра повела плечами, словно бы замёрзла:

-Очерствела к этому факту.

-А Моргана-то в курсе? – лея оббежала взглядом аллею, словно бы надеясь, что Моргана появится и ответит ей.

-Я не знаю, - повторила Гвиневра своё признание. – Наверное, знает. Наверное, это любовь. Или ненависть. Наверное, это нечто большее…Артур думает о ней. Пусть думает в полусне, если гонит о ней мысли наяву.

Гвиневра свернула с дорожки и зашагала к раскидистому дереву, позвала:

-Лея, идём! Здесь я любила играть и плести косы…здесь всегда можно было бегать босиком по траве…

Гвиневра коснулась пальцами травинок и рассмеялась, горько…безумно:

-А я ведь тогда не знала, Лея…представляешь, не знала, что буду королевой! А ведь не прошло и трёх лет! Да. Не прошло и трёх лет с моих последних игрищ здесь. Ах, Лея! Мне всего семнадцать лет, а я, кажется, так стара!

-Ваше величество…Гвиневра! – Лея бросилась к королеве, и, наплевав на этикет и разумность, обняла её.

Рука Гвиневры опустилась на волосы Леи, взъерошила. Королева улыбнулась каким-то своим мыслям и сказала:

-Не переживай, Лея. С Уриеном всё будет в порядке!

***

-Ну? – слабым голосом спросила Моргана, обращаясь к друиду. Фея полулежала на подушках, в избытке набросанных на софе в библиотеке. Она пришла в чувство полчаса назад, но Мерлин настоял на полном её обследовании – его кое-что настораживало, какое-то внутреннее чутьё…

-Не знаю даже…- Мерлин судорожно вздохнул и сжал пальцы Морганы в своих. – Послушай..

-Давай без реверансов! – возмутилась фея. – Говори, как есть. Не маленькая. Выдержу!

-Ребёнок, который зачат с помощью…- Мерлин тщательно подбирал слова, боясь обидеть, задеть её чувства, - с помощью магии…

Он замолчал, боясь произнести, боясь признать это хотя бы в словах. Казалось, что если он промолчит, ничего не свершится. Мерлин всегда предпочитал молчать, боясь признания.

-Говори! – ледяным тоном приказала Моргана.

-Убивает свою мать, забирая её жизненные силы для создания своего магического кокона, чтобы…

Моргана залилась безумным лающим смехом, и Мерлин с ужасом понял, что ей всё известно. Он выпустил в изумлении её руку:

-Моргана!

-Жизнь за жизнь…- прошептала она, откидываясь на подушки. – Я вложила много ненависти в Мордреда. Много всего…я знала, что так, скорее всего и будет. Он пьёт меня, он забирает меня. Но я уже не хочу своей мести, давно не хочу. Но заклинание такой силы, такой природы…Ох, Мерлин, я знала, что жизнь однажды сделает со мной то, что я не смогу исправить. И это…правильно.

-Боже…- Мерлин упал перед её ложем на колени, вцепился в её пальцы, кажется, плакал и умолял кого-то…о чём-то просил. А она говорила, хоть друид и не желал этого слушать, не хотел заставить себя услышать это…

-Так верно, мой друг…- шептала Моргана и Мерлин не видел её слёз. – Не говори Артуру. Не говори никому.

-Моргана!

-Хватит, друид! Ты знал, что рано или поздно...

-Моргана, я прошу тебя…

Мерлин не знал, о чём просить и у кого. Он не мог допустить, чтобы это существо, чья жизнь стала адом из-за него, погибло! Так рано, так глупо, так…

-Мерлин, позаботься о Мордреде. Может быть…тебе удастся…

-Моргана, не говори ничего, умоляю.

-Потерпи, - Моргана усмехнулась, откидываясь на подушках, - Потерпи, я скоро замолчу навсегда.

-Но можно…

-Нельзя, Мерлин. Я ведь знаю, о чём ты думаешь, так вот – тебе нельзя. Я сделала свой выбор, друид. Я мстила всему, и жизнь отомстила мне.

-Ты сделала свой выбор – я сделаю свой.

Мерлин взглянул в её глаза и прочёл в них целую гамму чувств. Конечно, она хотела жить, она могла просить о шансе на жизнь, но не чувствовала, что имела на это право. Глупая девочка! Она единственная имела право на то, что задумал Мерлин, на то, что поняла Моргана.

Смерть – условие, которое позволяло явить в мир ребенка, наделённого магическим заклинанием, защитой и миссией. Но смерть роженицы не оговаривается отдельно – это может быть другая смерть. Смерть того, кто обладает магической силой сам.

-Ты не посмеешь пойти на это! – без особой уверенности сказала Моргана.

-Глупая девочка! – прошептал Мерлин, сжимая её руку и поражаясь тому, какая у неё холодная и маленькая ладонь. – Глупая, глупая…

-Ты не попадёшь в Авалон! – в ужасе воскликнула Моргана, и Мерлин увидел в ней не фею, не советницу, а маленькую девочку, что узнала о существовании в своей крови магической силы. – Ты умрёшь по-настоящему!

-Значит, так должно быть! Моя душа попадёт в Земли Живущих, и, быть может, я однажды вернусь…

-Мерлин…- Моргана до крови, не осознавая этого, впилась в руку друида. – Мерлин!

-У меня было три дочери, - Мерлин обнял фею. – Три дочери, и каждой я горжусь. И я пожертвую всем, ради их жизни, я не смог научить их счастью, но сумею удержать на земле. Моргана, ты – старшая из дочерей… ты – первая, кем я гордился. Первый цветок в моей пустынной жизни.

-Мерлин…- Моргана беззвучно плакала, уткнувшись ему в плечо. – Ты не обязан! Ты не обязан, слышишь?

-Но я хочу, - уверенно сообщил друид. – Я хочу знать, что ты живёшь. Воспитываешь сына. Направляешь Артура. Моргана, я всё равно должен уйти к друидам, в Высшие земли, они скоро позовут меня, но я не равен им. Я больше человек. Если Камелот потеряет и меня, и тебя – мир потеряет Камелот.

-Прости меня! – Моргана отодвинулась от Мерлина, чтобы видеть его лицо и глаза, полные невиданного ею прежде покоя. – Прости мне всё, пожалуйста. Ты всегда пытался быть мне отцом, но я, дура…

-Ты – моя гордость. И вовсе не дура, - Мерлин обнял Моргану снова. – Я прошу тебя жить. Жить, несмотря ни на что. Обещай мне это.

-Обещаю, Мерлин. Но ты не обязан, всё же не обязан…

-Я знаю, Моргана. Но я сделаю это. Я умру…

Моргана зашмыгала носом, и Мерлин неожиданно улыбнулся ей:

-Но не сейчас, не надейся! Пообещай мне, что после смерти моей, отдашь мой плащ Кею. А Ланселоту от меня – отвесишь подзатыльник!

Моргана не удержалась и прыснула сквозь затихающие, примиряющие и горькие слёзы, которые ей предстояло ещё долго выплакивать холодными ночами до конца, до сухости в душе, до пустыни…

-Я люблю тебя, Мерлин. Ты всегда был мне нужен, - тихо прошептала Моргана, и Мерлин поперхнулся словами, сказанными феей. Он вообще не подозревал, что слова: «Я», «Люблю» и «Тебя» могут вообще сложиться у неё в связное предложение, в котором ещё и прозвучит его имя. Это растрогало его, и он украдкой вытер слёзы плащом, на рукаве которого по недосмотру, остались следы угля.

-И я люблю тебя…- Мерлин подумал и вздохнул, примиряясь.

Моргана внимательно оглядела его лицо и хихикнула в кулак, и Мерлин почувствовал неладное…

Глава 22

По мере того, как приближался Камелот, Артур терял уверенность. Он представлял перед собою лицо Морганы, которая вот-вот должна была узнать, что Уриен арестован и едет в «позорной телеге» в свите короля.

Сестры Артур не то, чтобы открыто боялся, он, скорее, предпочитал её не злить и не раздражать. Во-первых, она обладала резким нравом и поразительной обидчивостью. Во-вторых, была скора на расправу и запросто могла разозлиться и даже отвесить пощёчину королю, а самое худшее было в том, что Артур признавал про себя, что стерпит всё. Моргана была его опорой, защитой и сестрой, что носила под сердцем наследника престола.

Несколько раз король оглядывался назад, на «позорную телегу», представляющую собою деревянную, грубо сколоченную и обитую железом карету, в которой нельзя было даже распрямиться или выпрямить затёкшие ноги – узкая и маленькая, давящая…

Артур даже подумывал выпустить Уриена, во всяком случае, позволить ему добираться до Камелота верхом, но мстительное злорадство не позволило ему этого сделать. Артур помнил, что Уриен Мори требовал на турнире справедливости к Мелеаганту, а в последнее время к нему и значительно потеплела Моргана и это для графа было гораздо более сильным определяющим фактором. Можно сказать – Артур жаждал подловить на чём-нибудь Уриена, чтобы заставить Моргану отречься от него, а здесь…как удачно! Наказать Уриена – отвадить его от Морганы, да и отношения с Гвиневрой должны наладиться, ведь он, Артур, делает это исключительно верша правосудие за её отца!

Но стратегия и планы не были стезёй Артура. Он был изрядно сбит с толку, когда Гвиневра попробовала попросить за Уриена, крича, что его оговорили, оклеветали и вообще, такой благородный человек, как Уриен, не мог совершить ничего подобного!

Для Артура такая страстность от жены, что давно уже не позволяла себе лишних эмоций в его присутствии оказалась обескураживающей неожиданностью. Погорячившись, Артур, взбешённый её вмешательством, выпалил, что женщины в его королевстве вообще не должны лезть в дела управления!

Прежде, чем он успел поймать себя на слове, Гвиневра опасно прищурилась, и Артур понял, что, в принципе, ближайшее время ему от Морганы, если она узнает об этих его словах, не стоит ждать никакого сочувствия или помощи. Она не позволит ему так легко уйти от собственных слов, будет издеваться, без сомнений.

Моргана вообще была очень обидчива к словам. Артура это изрядно раздражало, потому что она обижалась исключительно на его слова. Как единственная женщина в Совете она пользовалась вроде бы уважением, но и вызывала настороженность. Рыцари, что прошли к тому времени через битвы или интриги (в их числе, конечно, Уриен) и Мерлин, оценили её острый ум, дипломатичность и хитрость. Но были и те, кто считал, что Моргане не место в совете и вообще в числе сторонников короля.

Гавейн косился на неё насмешливо, слушал с презрением, поручения выполнял неохотно и всё норовил подловить её на чём-нибудь. Но Моргана была неуловима для его мозга, а ещё за ней стоял сам король.

Моргана попала в Совет и на первом заседании своём почти парализовала совещание. Рыцари, которые не стеснялись в выражениях и грубостях в отсутствии женщин, мялись и подбирали слова. Это оказалось не всем под силу.

Вскоре, впрочем, разозлённая очередной неудачей Камелота Моргана обложила попавшегося под руку пажа такими фразами, что Артур нервно икнул, Гавейн спешно бросился запоминать то, что она сказала, Уриен побарабанил пальцами по столу (ему пришлось раньше испытать на себе поток её оскорблений), Ланселот отчаянно покраснел, Кей выронил из рук гусли, а Мерлин осушил залпом бокал вина.

Когда совещание закончилось, Мерлин, глядя вслед уходящей Моргане, что на ходу раздавала последние распоряжения по кодификации рыцарских грамот, растерянно произнёс:

-Милая девочка…с чудным характером!

Отношение к Моргане после этого изменилось. Теперь Советы оживали, ругательства и проклятия, ровно, как и грубости не становились какими-то из ряда вон выходящими или оскорбляющими случаями. Фея, попав в члены Совета, бросилась налаживать связи со всеми. Она прикрывала одних перед другими и королём, она шутила и отвечала на ругательства ругательствами, стала своей в довольно короткий срок…

Или, почти своей.

Не изменилась только её обидчивость по отношению к необдуманным словам Артура. Однажды король, не подумав, сказал, что в Камелоте живут только люди, а не «всякие выродки магического толка!».

Моргана после этого две недели не говорила с братом, демонстративно отмалчивалась и не появлялась на Советах. На третье заседание появился вернувшийся из отлучки Мерлин и тяжко вздохнул. И на этот вздох отозвались и рыцари. Эжон и Уриен переглянулись и в унисон спросили:

-Где леди Моргана?

-Она… - Артур неопределённо махнул рукой, - я не желаю её видеть.

-Отлично, - не сдался Мерлин и, с лукавой улыбкой толкнул к Артуру толстый свиток пергамента, - ваше величество, утвердите это соглашение о торговле на Морском пути.

Король развернул с самодовольной ухмылкой пергамент, и ухмылка оставила его лицо. Король ойкнул и выскочил из-за стола, метнулся к дверям…

Через пятнадцать минут появилась торжествующая Моргана, за которой семенил Артур. Фея прошла к столу, швырнула на столешницу перчатки и подняла свиток, пробежала его глазами, спросила у короля:

-Вы желаете работать в убыток Камелоту, ваше величество?

-А? – растерялся Артур и заглянул через плечо Морганы в свиток, нахмурился, явно не понимая.

-А вот, - Моргана ткнула пальцем в строки, - эти корабли не поднимут массы, за которую мы берём налог. То есть, корабли будут ходить по нашим водам бесплатно. Вернее, учитывая, что мы содержим порт и…

-И что делать? – Артур обратился снова в мальчишку на престоле. Моргана смерила его тяжёлым взглядом, вздохнула и попросила:

-Дайте мне чернила, ваше величество!

С того дня восстановилось хрупкое перемирие, которое, как опасался Артур, сейчас будет разрушено его же собственной фразой, если ещё до этого не будет разрушено арестом Уриена.

По мере того, как земли Камелота приближались, Артур чувствовал, как уверенность покидает его силы. Камелот должен был не только встретить короля, но и стать тюрьмой для графа Уриена, а ещё – лазаретом для больного герцога Кармелида, которого везла Гвиневра в своей карете.

-Господи, как я ей скажу… - прошептал про себя Артур и вдруг сам же разозлился на себя: - то есть, как это «как я скажу»? я – король! Будет так, как я хочу!

***

Мерлин встретил короля Артура и его свиту в первой зале замка, когда больного герцога уже унесли в его новые покои, а Уриена отвели в темницу, и с королём осталась лишь жена, пара верных рыцарей: Гавейн и Ланселот, да ещё Лея – служанка королевы.

-Моё почтение, ваше величество, - Мерлин выглядел усталым, но, казалось, чем-то даже довольным.

Артур коротко кивнул ему и бросил, проходя мимо:

-Займитесь больным герцогом, друид! Я привёз его в замок.

-Как пожелаете…- каменным голосом отозвался Мерлин, не выдавая ни одним мускулом лица, что речи Артура его, по меньшей мере, оскорбляли. – Как пожелаете, мой король!

Артур остановился у дверей в Главную залу и обернулся к наставнику. Что-то старое, знакомое Мерлину, ещё мальчишечье показалось друиду в его глазах, но тотчас это видение прошло, когда король спросил сурово:

-Как моя сестра?

-Ваша сестра недомогала, - Мерлин поклонился королю, изящно и просто, - но сейчас ей лучше.

-Мерлин, её здоровью ничего не угрожает? – встревожилась Гвиневра, вцепившись взглядом в друида. – Вы ведь ей поможете?

-Это твой долг – Мерлин! – сообщил Артур, кладя ладонь на ручку двери. – Считай моим приказом – оберегать жизнь моей сестры и её ребёнка. Любые средства для того, чтобы она была жива.

Гвиневра со странным смешком взглянула на Артура, но ничего не сказала, промолчала, хоть женское самолюбие и желало – желало отчаянно! – прокомментировать и добавить какую-нибудь едкую фразу о привязанности Артура к сестре. Но этим она унизила бы себя, выставила бы себя, прежде всего, глупой и ревнивой, а Гвиневра поняла, что это опасно – иметь такую слабость при дворе.

«Глупым здесь может быть только тот, у кого есть защита или вес при короле», - вывела Гвиневра в одну из бессонных ночей. – «Я слаба. Каждый будет рад моему падению. Значит, я должна больше молчать, быть осторожнее, быть…»

Она поклялась себе порвать с Ланселотом, решив, что лучше сотрёт свою душу до кровавых ран, чем опозорит себя…так!

Она поклялась, что будет жить в нелюбви к собственному мужу. Клялась, клялась, но…

Гвиневра имела слабость – она нуждалась в поддержке. В тяжёлые минуты рядом не было никого, кроме любимого её сердцем Ланселота, кто поддержал бы её, откликнулся на безмолвно истекающую кровавой солью душу. Никого. Совсем никого! Только Ланселот. И Гвиневра пала. Снова совершила предательство, но испытывала вину не за это, нет!

Она испытывала вину за то, что даже не хотела каяться в том, что пробыла с Ланселотом в замке своего тяжелобольного отца. И от этого королеве было хуже, чем от осознания собственной слабости.

Артур потянул дверь на себя, сделал решительный шаг вперёд и чуть отпрянул назад, столкнувшись нос к носу со своей сестрой.

-Доброе утро, - растерялся Артур, и слова его звучали неуверенно.

Моргана, довольная произведённым эффектом, отступила вглубь залы, позволяя пройти в неё Артуру, Ланселоту, Гвиневре и Гавейну. Мерлин не прошёл, хотя Моргана его ждала.

-Как ты себя чувствуешь, сестра? – Артур предпринял ещё одну попытку к разговору, понимая по лицу феи, что она всё уже знает.

-Прекрасно, - прошипела Моргана и кивнула рыцарям: - Ланселот, Гавейн, вы, пожалуй, свободны!

Ланселот выпрямился и мгновенно направился к дверям. Гавейн ещё колебался, затем, всё же последовал за ним.

-Ваше величество, вы, полагаю, устали, - ласково обратилась Моргана к Гвиневре. – Лея проводит вас к вашим покоям.

Артур обернулся на жену, пытаясь найти в ней поддержку, но встретил лишь холодный взгляд её глаз.

-Дорогая сестра, - начала Гвиневра очень ласково, но удивительно твёрдо, - ваше высочество, Моргана, я понимаю, что сейчас вы хотите поговорить с королём и…моим мужем о судьбе графа Уриена Мори. Я смею заверить вас, что его судьба интересует меня не меньше, чем собственная, и я хотела бы остаться!

Гвиневра сама не знала, откуда взялись в ней эти решительные слова и откуда появился твёрдый тон, но эффект был поразительный. Артур, выпучив глаза, смотрел на жену. Лея тихонько улыбнулась, гордая за Гвиневру, а Моргана приветливо улыбнулась девушке, признавая её право и оценивая её решимость.

-Лея, выйди тогда ты! – рявкнул Артур, пытаясь сохранить остатки иллюзорного контроля над ситуацией, он почувствовал, что Гвиневра и Моргана объединились на каком-то уровне против него.

Лея попыталась было возмутиться, но, встретив предостерегающий взгляд Морганы, откланялась.

-Граф Уриен Мори, дорогая сестра, совершил предательство! – торжествующе объявил Артур, пытаясь казаться расслабленным и перемещаясь по зале так, чтобы не приближаться к Моргане слишком близко. – Он напал на отца моей жены!

-Иначе это сделала бы я, - кивнула Моргана. – Или любой, кто обладает чувством справедливости.

-Ты говоришь о моём отце! – напомнила Гвиневра резко, тронув Моргану за рукав.

-Я не права? – Моргана не обернулась даже к ней, решив, что не станет тратить время.

Гвиневра отпустила рукав феи.

-Не скрою! – Артур поднял руку, миролюбиво и даже с улыбкой, - не скрою, Моргана! Но ты не нарушила закон! Ты не…

-Может быть, женщина и не должна лезть в дела государства, - ледяным тоном перехватила Моргана, и Артур вздрогнул, - но заслуги графа Уриена таковы, что казнить его нельзя! Понимаешь – нельзя? Он герой для народа. Он – один из освободителей северного края от…

-Он благородный человек! – вступилась Гвиневра и Моргана с удивлением воззрилась на неё, медленно кивнула.

-История забывает полководцев охотнее, чем королей! – возразил Артур, останавливаясь за столом против Морганы. – Каким я буду королём, если не буду вершить суд?

-Таким же, как и сейчас! – выплюнула фея злобно. – Вот именно, Артур, суд! Ты заковал его в кандалы, провёз в позорной телеге и бросил в темницу без суда! Откуда ты вообще знаешь, что…

-У меня свои источники информации! – Артур хлопнул ладонью по столешнице. Гвиневра, открывшая было рот, охнула и замолчала.

Моргана не сдалась:

-Граф Уриен – член Совета и рыцарь. Всем, кто войдёт в судебное дело, необходима информация, этот самый источник, подтверждение!

-Что ждёт графа? – тихо подала голос Гвиневра.

Артур ответил обеим:

-Судебное дело будет вершить король! Король обладает достаточной информацией. А что ждёт…казнь!

-Это немыслимо! – Моргана в один шаг преодолела расстояние до брата, теперь их разделяла только столешница. – Он – герой. Он – потомок знатной фамилии. Он – твой рыцарь. Его нельзя казнить! Артур, его можно выслать, можно лишить звания рыцаря, отлучить от церкви, но казнить его ты не должен. Ты…

-Сжальтесь, ваше величество! – воскликнула Гвиневра, путаясь в юбках от волнения, она приблизилась к королю.

-Не лезьте не в своё дело! – рявкнул Артур, обалдевший от двойной атаки.

-Артур, - взмолилась Моргана, - Уриен – не просто имя для Камелота. Он не просто имя для меня. Он…

Она набрала полную грудь воздуха и разбила напряжение резким словом:

-Отец моего ребёнка!

Гвиневра выронила от удивления подол, что сжимала в руке и ошалело воззрилась на сестру короля. Но это удивление было мелочью по сравнению с тем, что было написано на лице самого Артура.

Он замолчал, глядя на Моргану неожиданно бездонной чернотой своего взгляда. Его руки сжались, он тяжело дышал…

-Ты хочешь, чтобы я молила? – догадалась Моргана тихо и обогнула столешницу, опустилась на колени перед королём, стараясь унять внутреннюю дрожь сердца. Заговорила сбивчиво, задыхаясь от волнения:

-Мой король, мой брат, пощади Уриена. Отправь его прочь, вышли, но не казни его! Я прошу тебя, как советница, как сестра, как женщина и будущая мать.

Гвиневра, немного отошедшая от шока, обогнула столешницу с другого конца и также опустилась перед Артуром на колени, заговорила тихо, дрожа:

-Мой король, мой муж, пощади Уриена. Будь милосерден! Оставь ему жизнь! Я прошу тебя, я, как твоя жена…

Артур дрогнул сердцем от этого неожиданного единения двух женщин ради одного верного и преданного Камелоту рыцаря. Он, итак сомневающийся в дороге по поводу судьбы Уриена, уже почти был готов махнуть рукой, но что-то во взгляде Морганы заставило его взять сестру за подбородок и спросить:

-Чьего ребёнка ты носишь?

-Твоего, - прошептала Моргана, поражаясь тому, как холодны пальцы короля. – Твоего, Артур!

-Тогда почему ты сказала мне…- король не договорил, но красноречивым жестом потребовал ответа. Моргана покорилась:

-Уриен любит меня. Он хочет жениться на мне и воспитывать нашего сына как своего.

-А ты? – также тихо и угрожающе спросил Артур, проводя пальцем по щеке Морганы. – Ты его любишь?

-Он дорог мне, - ответила она и не стала скрывать слёз, стоящих в глазах.

Артур присел рядом с ней, и Гвиневра подвинулась, давая ему место. Король ласково погладил Моргану по щеке и тут же грубо и властно схватил её за горло другой рукой и почти прорычал:

-А ты дорога мне! Я казню Уриена, если это потребуется, чтобы сохранить тебя!

Моргана хрипела. Гвиневра оттолкнула руку Артура от горла феи, и король решительно отпустил сестру, позволяя ей упасть ничком на пол и зайтись в кашле.

-Боже! – простонала Гвиневра, пытаясь поднять Моргану, но не смогла – её сил не хватало. – Господи…

Скрипнула дверь, лёгкие шаги прошелестели по каменным плитам, и на помощь Гвиневре вынырнула Лея. Королева выдохнула с облегчением и помогла Лее поднять кашляющую Моргану, которая не смогла даже посмотреть даже в глаза брату. Зато брат на неё смотрел – спокойно и мрачно…изучающе.

Лея увела Моргану в боковую дверь, откуда вынырнула сама и напоследок обожгла короля красноречивым взглядом, но ту же отвлеклась, потому что фея, почти висевшая на её руках, зашлась в новом приступе кашля.

Гвиневра осталась один на один с мужем, которого видела в таком обличии первый раз в жизни.

-Ты любишь её? – тихо спросила Гвиневра, провожая Моргану и Лею взглядом.

-Она моя сестра…- Артур развернул жену за плечи и пощекотал её за ухом (это была его любимая ласка). Король решил, что Гвиневра непременно отойдёт и встанет на его сторону…

Однако стратегия и планы не были стезёй Артура. Он совершенно не знал своей жены, в которой кипела благородная кровь, уязвлённое женское самолюбие и солидарность с Морганой.

Резким движением Гвиневра отвела руку в сторону, и не успел король опомниться, как получил крепкую, обидную, но не очень болезненную пощёчину от неё. Артур схватился за щёку и боковым зрением заметил, что Гвиневра заносит руку для второго удара…

На этот раз Гвиневра не смогла сыграть на принципе неожиданности, и её рука оказалась грубо перехвачена, отведена ей же за спину и сама она была обездвижена.

Королева не сдавалась: она извивалась, шипела и царапала ногтями по всему, что ей попадалось, кусалась и кричала ругательства, кои почерпнула всё-таки у Морганы.

-А такой ты мне даже больше нравишься! – рассмеялся Артур и каким-то безумством был его смех. Король, не обращая внимания на протесты жены, впился в неё грубым поцелуем, лишая призрачной возможности на сопротивление.

***

Гавейн был опытен, а потому, получив вежливую просьбу Морганы оставить их с королём, сразу же направился прочь по коридорам. Ланселот же прошёл обратно в залу, где всё ещё располагался Мерлин, выглядевший бледным, вышел за дверь и встал подле неё, решив дождаться какого-нибудь известия или…знака, жеста.

Ланселот прислонился к стене, прикрыл глаза – усталость и бессонная ночь, плюс долгий путь, неожиданное известие об аресте Уриена подкосили даже его молодой организм. О графе Мори Ланселот не знал что думать! Он слышал, что Гвиневра бросилась за него заступиться, знал, что и Моргана вступится…

Ланселот не мог поверить, что граф Уриен мог нанести увечья Кармелиду. С чего бы? Какие мотивы у него? да, он открыто не выносил Леодогана и часто высказывался против него в Совете, но чтобы калечить? Ещё и подло? Нет, нет и ещё раз – нет! Граф Уриен Мори не был способен на это и Ланселот был готов клясться в этом.

Он ведь рыцарь! Доверенное лицо короны! Он не мог так сподличать! Если у него и были счёты с Кармелидом, счёты тайные и неизвестные, значит, должен был быть турнир…или честны суд. Но…так? нет, граф Уриен невиновен!

Ланселот почувствовал, что усталость давит его к земле, но продолжал стоять у дверей. Шелест юбок заставил его открыть глаза и увидеть, как из-за поворота с гордым, надменным видом появилась леди Вивьен – старшая из придворных дам, жена рыцаря Гавейна и пара девушек, в том числе и та, что заглядывалась на Ланселота. Рыцарь честно попыталась припомнить её имя, но от усталости не смог.

-Пропустите нас! – велела леди Вивьен, останавливаясь подле дверей, которые преградил Ланселот.

-Вас ожидают? – вежливо спросил рыцарь, прикидывая, что по уставу нельзя пропускать без доклада и назначения. Ну, если это не Моргана или Мерлин – те плевать хотели с Городской Ратуши на указы и назначения. Мерлин игнорировал двери, не тратя время на объяснения со стражей, Моргана же пропускалась без проблем. Если фея имела злобный вид – стража вообще предпочитала делать вид, что их тут нет, потому что в противном случае Моргана могла вышвырнуть рыцарей взмахом руки…

-Ожидают? – Леди Вивьен всплеснула руками и покровительственно-снисходительно обратилась к нему, - юноша, вы, видимо, не знаете, с кем говорите? Пропустите меня, и забудем это!

-Я спрошу у короля, примет ли он вас, потому что, как я знаю, за вами не посылали…- откликнулся Ланселот, у которого выработался странный иммунитет на придворную жизнь.

Если говорить честно, то призвать можно было придворных и не выходя из залы. Моргана та же, могла и вовсе послать вестницу-облачко, но Ланселот знал, что фея никогда не откажет себе в удовольствии погонять служанок леди Вивьен.

-Юноша, - леди Вивьен оскорблённо вздёрнула нос, - я позабочусь о том, чтобы вас сослали на самую дальнюю границу королевства. Вы – невоспитанный и дрянной слуга!

-Простите, леди, - со смешком отозвался Ланселот, - я слышал уже достаточно угроз, вам не удастся меня напугать. Есть устав, по которому я должен предоставить королю информацию о том, что его хотят видеть. Леди, я ничего не могу сделать. Однако я не думаю, что сейчас король вас примет – у него важный разговор. А по поводу невоспитанности и прочего…я слуга Камелота и слуга короля, и меня пока никто не упрекал в воспитании. Подождите немного и я…

-У леди Вивьен жалоба на сестру короля! – выкрикнула служанка, прерывая рыцаря и смутилась. Леди Вивьен цокнула на неё и с достоинством отозвалась:

-Это правда. Эта жалоба подписана всеми придворными дамами королевы!

-Я вас поздравляю с этим, - Ланселот помрачнел. Он был уверен, что Артур никак не отреагирует на эту жалобу, но ему не понравилось, что Моргану настолько сильно невзлюбили. – Но Моргана – сестра короля и подруга королевы! Я рекомендую вам подумать ещё раз.

-Мой муж – рыцарь Камелота и потомок древнего рода! – начала леди Вивьен, но Ланселот утратил к ней интерес, потому что дверь распахнулась и появилась странное переплетение рук-плащей. Ланселот не сразу понял, что Лея и Мерлин с двух сторон ведут Моргану под руки.

Рыцарь бросился к Мерлину, с намерением помочь, поддержать бедную женщину, у которой был удивительно раздавленный и непривычный для Ланселота вид. Друид встретил взгляд Ланселота и поколебался, словно бы думая – достоин ли Ланселот такой ответственности, но кивнул и отпустил руку Морганы. Рыцарь вцепился – бережно и осторожно в фею и повёл её, тихо всхлипывающую, раздавленную чем-то большим, чем физическая боль, вместе с Леей по коридору.

Мерлин поглядел процессии вслед, прошипел что-то на своём языке и захлопнул дверь в Залу перед ошарашенной леди Вивьен.

-Что произошло? – спросил Ланселот, когда Лея толкнула дверь покоев Морганы и фея рухнула в ближайшее кресло, закрыв лицо руками. – Моргана, что произошло?

-Артур…- тихо прошептала она. – Он ненавидит…вернее, нет…Ланселот, милый друг, ты не поймёшь!

Моргана попыталась улыбнуться, но у неё не вышла гримаса боли и ужаса.

Ланселот опустился рядом с её креслом на колени, взял её руки и заговорил тихо:

-Моргана, у вас с Артуром не самые лучшие отношения, я знаю. Вернее…все это знают. Все, кто имеет слух. Но я уверен, что он любит тебя. В конце концов…

Ланселот оторвал одну руку от её руки и положил на живот феи. Она дёрнулась – испуганно и странно, замерла.

-Ты носишь его сына, - напомнил он, удивлённый такой реакцией. – А если честно, Моргана, не слушай его! Ты – удивительная, очень сильная, смелая, талантливая и умная, Моргана! Тебе ли обращать внимание на Артура? Он боится тебя, зная, что ты – лучше.

Ланселот был поражён своим неожиданным красноречием. Моргана, если верить её широко распахнутым глазам и застывшей фигуре – тоже. Лея тихонько кашлянула, обращая на себя взгляд Ланселота и спросила:

-Кхм, рыцарь, ты женщиной не ошибся?

-Нет, - Ланселот усмехнулся. – Моргана, я серьёзно! Камелот держится тобой и Мерлином – все говорят об этом. Не смей сдаваться, отчаиваться и падать…

Ланселот склонил голову перед нею и Моргана, неловко улыбаясь, потрепала его волосам, заметила:

-Ты весь в пыли!

-Я с дороги, - напомнил рыцарь, поднимаясь. – Я…

-Ступай отсюда, - Моргана вернула себе прежний вид и лёгкую развязность. – Ступай, чего встал? Напылишь ещё!

Ланселот кивнул и с улыбкой направился к дверям, но вдруг остановился и спросил:

-Я могу навестить тебя?

Моргана, судорожно уже что-то обдумывала, сплетала и расплетала пальцы и на вопрос ответила не сразу. Оценивающе взглянула на рыцаря и только тогда кивнула:

-Можешь!

Ланселот покинул покои Морганы, оставив раздумывающую фею в кресле и Лею, поражённую увиденным подле неё.

-Моя госпожа…- растерялась служанка, - а…это что сейчас было?

-Это? – Фея ухмыльнулась, щёлкнула пальцами, - это был намёк мироздания, что всё меняется, Лея! С ума сойти, Ланселот вернул мою душу к жизни! Господи, скажи мне кто об этом ещё пару месяцев назад – вылетел бы в окно.

-Дела-а, - протянула Лея и покраснела, вспомнив, как Артур прошептал имя Морганы дважды этим утром, которое было словно жизнь назад.

Глава 23

Когда Лея вывела под руки дрожащую слабеющую и разбитую душою Моргану после разговора с Артуром, сердце Мерлина зашлось в кровавой жалости к фее. Она не заслуживала такого обращения, такой жизни и такой бесконечной боли, но жизнь, словно бы издеваясь, отводила душу на этой женщине.

Мерлин, не говоря ни слова, подхватил Моргану с другой стороны и повёл через залу. На выходе столкнулся с Ланселотом и заколебался – достаточно ли рыцарь ответственен для того, чтобы проводить эту хрупкую жизнь до её покоев? Мерлин решил, что достаточно, и, передав Моргану ему и Лее, захлопнул дверь перед какой-то придворной дамочкой.

Друид был против насилия, в любой его форме, но и у него бывали моменты, когда желание ударить кого-нибудь было сильнее положенного чувства справедливости и мудрости.

Мерлин прошёл через залу, вошёл к Артуру и увидел выворачивающуюся из хватки короля Гвиневру.

-Артур! – громогласно позвал друид и король оглянулся:

-А, это ты! Как Кармелид?

Гвиневра, воспользовавшись отвлечением Артура, всё-таки выскользнула из его объятий и прошелестела юбками возле друида, уносясь в двери. Лицо королевы было пунцовым от стыда, слёз и ярости.

Мерлин проводил её взглядом и, когда она исчезла, сурово обратился к своему воспитаннику:

-Ты что творишь? Ты как смеешь обращаться так с Морганой и Гвиневрой?

Артур нахмурился, и во взгляде его скользнуло опасное пламя злости.

-А как смеешь ты, друид, так говорить с королём? – спросил он, и у Мерлина в глазах потемнело от ненависти. – Ступай и займись Леодоганом, если не хочешь, чтобы я подумал, что и ты в заговоре с предателем-Уриеном!

Мерлин взял себя в руки и холодно спросил:

-Ваше величество сомневается во мне?

-Моё величество сомневается в каждом! – рявкнул Артур. – В этом замке много предателей! У трона много вредителей! Я не уверен, что не входишь в их число!

-Можешь пытать меня, казнить и делать, что вздумается, - клокоча от ярости, ответил Мерлин, - если всего, что я сделал для тебя, для Камелота и твоего отца не идёт в счёт, ты волен поступать, как считаешь нужным. Но никогда…

Артур хмуро взглянул на него, поражённый неожиданно грозным тоном друида.

-Никогда, слышишь? Не смей поднимать руку на тех, кто слабее тебя! Ты должен быть защитником королевства, отцом и хранителем Камелота, ты должен заботиться о народе, а свою сестру, что носит наследника трона и жену беречь в особенности.

-Я забочусь обо всех! – сообщил Артур спокойно, - я забочусь, Мерлин. Я погорячился немного с Морганой, признаю! Но я забочусь о ней, не позволяя ей обманываться на счёт Уриена Мори!

-Какие благородные порывы, - рассмеялся Мерлин, опираясь на свой посох. – Артур, да каждая из твоих певичек, служанок твоих, королевы, и половина придворных дам знает, чьё имя ты повторяешь по утрам в полусне. Я говорил тебе, что это чужая любовь, не твоя, не нужная тебе! Но ты не только не слушаешь меня, так как пошёл в отца, но и губишь любые шансы на спасение собственной души.

-Мерлин, не доводи меня до греха! – Артур стиснул руки в кулаки, сжал зубы. – Мерлин, иди отсюда.

-Услышь меня, сын Утера! – Мерлин стукнул посохом об пол, и голос его прогремел, словно гроза, - услышь меня, Артур Пендрагон! Ты должен оставить Моргану жить своей жизнью и подчиниться воле рока! Ты должен вернуться к обязанностям короля!

В комнате словно бы потемнело, а может быть, это было лишь видение уставшего от бесконечных препирательств и требований короля? Не мог же воздух сгуститься в комнате и приобрести очертания знакомые, но ускользающие, размытые, но памятные? Или мог?

-Это ты послушай, - устало обронил Артур, - ты послушай, друид! Ты обещал покоряться мне. Ты приносил присягу…мне! И ты должен делать то, что я скажу. Я разберусь со своей сестрой и женой. И я разберусь со своими врагами. Если ты, Мерлин, не хочешь стать одним из них, из моих врагов, ступай к Леодогану! Я уже нахожусь на грани того, чтобы выслать тебя, честное слово!

-Вышлите, ваше величество! – поклонился Мерлин, разгоняя посохом тяжкий воздух. – Пожалуйста, вышлите! Я все дела передам…кому передать?

-Моргане, - отозвался Артур и смутился.

-Вы хотите, чтобы я перевёл на беременную женщину все дела королевства? – уточнил Мерлин, изгибая бровь в неповторимом движении. – Так?

-Нет! – испугался Артур, - нет, что ты! Я…в Совет передай! Там распределят.

-Между рыцарями? – хмыкнул друид и Артур сник. Он понурил голову и тихо сказал:

-Мерлин, я знаю, что я могу ошибиться. Останься со мной, я нуждаюсь в твоей помощи…

Мерлин благодушно улыбнулся, радуясь, что здравомыслие в короле осталось и побеждало.

-Но никогда…- свистящим шёпотом продолжил Артур, - никогда, слышишь? Не смей лезть в дела моего королевства! А теперь ступай к Леодогану, друид!

Моргана практически выставила Лею из своих покоев. Служанка беспокоилась, но фея настаивала, что Гвиневре сейчас её соседство нужнее, чем Моргане, и Лея подчинилась.

Этой ночью Моргана не спала. Она призывала магический зелёный огонь в своей комнате, помешивая что-то в чёрном котле и добавляя различные порошки и снадобья. Она шептала заклинания, резала коренья и перетирала сушёные травы для того, чтобы в котле образовалась прозрачная пузырящаяся жидкость, от которой исходил еловый аромат.

Моргана взяла котёл в руки с помощью ухвата и выплеснула его содержимое в тлеющий камин. Огонь вспыхнул изумрудным, бешеным, вьющимся пламенем и призвал тьму. Тьма закружилась в центре пламени и обрела медленно, затем взвилась до самого верха камина, обрушилась столбом вниз и вылилась в комнату.

Моргана подобрала подол платья, чтобы не обжечься и не испачкаться в тьме, из которой медленно поднимался пар, в котором возникала фигура…

Тьма приняла черты Мелеаганта и Моргана склонилась в приветствии.

***

Моргана выставила Мелеаганта только с рассветными лучами, проникшими в её комнату. До этого момента два новообретённых союзника беседовали об Уриене.

Фея рассказала о том, что Уриен действительно покалечил Кармелида, рассказала о том, что до этого момента герцог напал на королеву и спровоцировал у неё выкидыш, о котором она ещё не догадалась и об аресте графа.

Мелеагант выслушал её с каменным лицом, затем спросил:

-И почему ты призвала меня? Разве твоего могущества не хватает, чтобы выцепить Уриена из рук Артура?

Моргана понурилась и, с трудом взяв себя в руки, рассказала недостающую часть, о том, что и она, и Гвиневра уже просили за Уриена, но на Артура это не произвело ровным счётом никакого впечатления, теперь же она, фея, желает знать, поможет ли Мелеагант ей освободить Мори?

-Глупый вопрос! – возмутился принц де Горр. – Уриен Мори – мой единственный друг! Я Артуру голову отрублю, если он что-то с ним сделает!

-Прекрасно, - ляпнула Моргана и тут же прикусила язык, - то есть…спасибо! Я хочу, чтобы мы стали союзниками ради Уриена.

-Не знал, что и для тебя он что-то значит, - с насмешкой отозвался Мелеагант, судорожно раздумывая о чём-то. – Да, мы станем союзниками! Мы все станем!

Моргане резануло слух последней фразой, но она не успела как-то спросить о ней, потому что Мелеагант начал разворачивать перед её мысленным взором полотнища планов и засыпать её вопросами по поводу устройства замка, его залов, лестниц и ходов…

Говорили до самого утра. Мелеагант, заметивший рассвет первым, выскользнул в темноту, которая покорно возникла в воздухе и тут же исчезла и фея осталась одна. Моргана понимала, что сейчас к ней заявится, почти наверняка, Лея или ещё кто-нибудь. После вчерашнего – уж точно гостей ждать придётся! Но если дать им понять, что она уже не спит, а вернее, не спала, кто-то что-то может заподозрить.

Моргана едва успела раздеться до бельевого платья и нырнуть под покрывало, прикрыть глаза, когда кто-то тихо и знакомо постучал, затем приоткрыл дверь.

Фея зашевелилась, изображая пробуждение, села на постели, потёрла глаза и кивнула Лее, что сидела уже на её постели с подносом.

Моргана зевнула (ей и в самом деле смертельно хотелось спать – усталость физическая, душевная потрясли её организм, вдобавок, беременность стала для неё тяжела), оглядела Лею, улыбнулась:

-Какая забота!

-Это вам, госпожа! – Лея аккуратно поставила поднос перед феей и Моргана оглядела его содержимое – ничего необычного: травяная выжимка с ванилью, пшеничный свежевыпеченный хлеб, овощи, залитые красным костяным бульоном (самого мяса фея избегала), виноградные гроздья и странная почти плоская коробочка.

Коробочка заинтересовала Моргану больше всего. Она вопросительно взглянула на Лею, но та лишь кивнула и улыбнулась – загадочно и радостно.

Моргана оглядела коробочку – изготовленная из плотного листа, белого цвета, перевязанная ленточкой…не шёлковой, но очень приятной на ощупь. Бант, которым была завязана лента, был неровным, но было видно, что кто-то пытался его распрямить для большей красоты, явно надеясь произвести впечатление на Моргану.

Поколебавшись ещё, Моргана аккуратно откинула крышку и странно охнула, увидев содержимое. В коробочке на простой тканевой подкладке лежали перчатки, изготовленные из удобной мягкой кожи, лёгкой по прикосновению, очень нежной и тонкой. Перчатки были из светлого материала, и по канту их проходила тонкая вязь серебряных завитков.

-Что-то Артур в этот раз пожадничал! – протянула Моргана, не скрывая удовольствия. – Обычно присылает с кучей камней и нашивок, а здесь…хотя, признаю, что вкус есть. Мне даже больше нравится без всякого блестящего и звенящего бреда!

-Моя госпожа, - Лея хихикнула, - это не от Артура!

-А? – Моргана растерялась. Артур знал её любовь к перчаткам, отправляя ей пару каждый раз, когда совершал с его слов «оплошность», со слов Мерлина «провал», со слов Морганы – «катастрофу». Если не он, то…- Ты?

Моргане показалось, что это предположение логично. Лея заботилась о Моргане, могла и подарить, верно?

-Нет, не я! – Лея развеселилась ещё больше.

-Гвиневра? – ещё более растерянно предположила Моргана, оглядывая коробочку. – Да нет, она вроде не знает…Мерлин? Нет, он бы книгу какую-нибудь подарил! Или молчал бы…час.

-Нет и нет, - Лея откровенно забавлялась. – Это – Ланселот!

-Лансе…что? – Моргану едва не смело с кровати. – Шутишь?!

-Нет, - Лея хихикнула снова. – Встретила его. Пока шла к вам. Мялся у дверей, попросил передать. Ну как откажешь?

-Он спятил! – возмутилась Моргана. – Это дорого для него! Что он творит?

-Хотел сделать вам приятное, - Лея погрустнела. – Он настоящий рыцарь!

-Не то, что кое-кто, - подтвердила Моргана, разминая шею, вспоминая недавний разговор с братцем. – Верно, да. Но…

Моргана прижала перчатки к груди, до неё доходило – медленно и надрывно. О Моргане никто не заботился просто так. Никогда, кроме матери и отца, пока они были живы, никто не думал о Моргане…как о живой, чувствующей. Мерлин взял её ученицей, заглаживая вину перед нею, и ему мелкие радости её сердца были непонятны. Он приносил ей книги, покупал пирожные, так и не выучив, что она не любит сладкого. Артур и вовсе – лишь заглаживал вину или подлизывался. Остальные видели в ней примерно то же – либо источник решения проблемы, который нужно подкупить, либо что-то жуткое, что нужно задобрить.

Но Ланселот! Ланселот, которому не было нужно ничего, просто так, изучив её за короткий срок, подарил ей подарок, который для него стоил больших денег – Моргана знала, сколько стоит такая тонкая кожа, серебряная нить и сама работа, и сколько получал рыцарь за свою службу – тоже знала, ведая финансами.

Моргана не заметила, как заплакала – тоненько и тихо, не так, как плакала вчера, сражённая горем, не так, как рыдала, узнав о решении друида пожертвовать свою жизнь для неё, нет. Это были слёзы чего-то неизведанного ею прежде, горького, но светлого одновременно.

-Госпожа? – испугалась Лея, - вы чего? Вам не понравились перчатки?

Моргана упала на постель, прижимая перчатки к сердцу, и продолжала беззвучно плакать в подушку.

-Ну, давайте отдадим их…- предложила Лея, растерянно взирая на госпожу. Прежде Лея никогда не видела Моргану такой сентиментальной. – Или порежем…

-Уйди, - прошептала Моргана. – Уйди, пожалуйста!

Лея в нерешительности постояла – затем, махнула рукой, решив, что Моргана сама лучше знает, что ей лучше в эту минуту, а вот Гвиневре она, возможно, нужна больше, и убежала.

***

Гвиневра, горя изнутри ненавистью, выскочила из залы, освобождённая от хватки Артура и нос к носу столкнулась с леди Вивьен.

Леди Вивьен была последней, кого Гвиневра желала видеть в этот момент. Даже появление Мелеаганта, которого Гвиневра боялась до ужаса, было для неё гораздо лучшим решением.

Зато для леди Вивьен, Гвиневра была первой, кого она хотела бы видеть в этот момент.

-Моя королева! – восторженно возвестила она на весь коридор, - вы так вовремя!

Гвиневра, надеявшаяся проскочить незаметно, тенью, остановилась, с изумлением глядя на неё:

-Вам что-то нужно?

-Просьба, моя королева! – Леди Вивьен склонилась так низко, как это позволила пышная её талия.- Даже не просьба, а милость! Ваша мудрость, что не знает сравнений, ваше…

-Не сейчас! – взмолилась Гвиневра и вцепилась рукой в волосы, надеясь отодвинуть подступающие озёра головной боли. – Не сейчас!

-Дело срочное! – убеждала леди Вивьен, и королева сдалась, усовестившись своего эгоизма.

-Ладно, что у вас?

-Вот, - леди Вивьен протянула свиток королеве и Гвиневра дрожащими пальцами раскрыла его и прочла следующее:

«Ваше Величество, король Артур, наследник великого короля Утера, защитник дома Пендрагонов, отец Камелота, мы, женщины придворного круга, из числа жён, дочерей и сестер, верных ваших слуг, просим Ваше Величество услышать и оказать нам милость.

Мы просим Ваше Величество оказать влияние на сестру Вашего царства – Моргану Корнуэл, чья наглость и непобедимый уровень жестокости, лицемерия, насмешливости, заставляет нас сомневаться в том, что Вы можете быть её родственником! Мы понимаем, что Моргана Корнуэл, воспитанная вдали от этикета и дворцовых правил, не знает, как вести себя надлежащим образом, и готовы оказать посильную помощь в становлении Морганы Корнуэл настоящей придворной дамой!

Навеки ваши верные слуги…»

Далее шла целая линия из подписей придворных дам.

Гвиневра, не веря собственным глазам, пробежала записи трижды прежде, чем удостоила леди Вивьен взглядом.

-Было бы здорово, если бы, ваше величество, тоже бы подписали это и передали королю! – леди Вивьен склонилась в уничижительном поклоне. – Эта Моргана…

Если бы этот разговор произошёл чуть позже или раньше, леди Вивьен пришлось бы довольствоваться сбивчивым возмущением королевы, но это был момент, когда Гвиневра, доведённая до отчаяния всем бесконечным, сваливающимся на её плечи, униженная собственным мужем и судьбою, желала, по меньшей мере, отыграть хоть что-то!

Гвиневра аккуратно свернула свиток и спрятала его в складки платья, рассчитывая показать самой Моргане и понаблюдать за её реакцией, а затем обратилась к леди Вивьен – тихо и твёрдо:

-Слушай сюда, старая ты сволочь…

Леди Вивьен нервно икнула, и дёрнулась было открыть рот, чтобы возмутиться, оглядываясь на своих служанок, разом побелевших, как полотно, но Гвиневра жестом велела ей замолчать.

-Слушай меня внимательно. Очень внимательно! – продолжила Гвиневра, ощущая небывалый прилив вдохновения. – Если ты или кто-то ещё из вашего придворного женского сброда посмотрит косо в сторону Морганы Корнуэл, сестры и советницы короля, моей близкой подруги, или не окажет ей должного почтения, я позабочусь о том, чтобы ваше пребывание при дворе закончилось! Как королева я имею право лишать титула и могу сослать вас по вашим резиденциям так скоро, что вы юбок подобрать не успеете! Леди Вивьен, не смейте даже заикаться о подобном с королём, я говорю вам как друг и как женщина…тоже предупреждаю. Вы сами наживёте себе врага в его лице! Вам ясно?

Леди Вивьен хватала ртом воздух, но не находила слов для ответа, цепляясь за платье и платок служанки.

-Вам ясно? – повторила Гвиневра, но леди Вивьен подавилась словами и не могла заставить себя сказать что-либо.

-Когда королева задаёт вопрос, королева ждёт ответа! – рявкнула Гвиневра и на леди Вивьен это подействовало гипнотически: она закивала головой бешено и мелко, соглашаясь, бесконечно соглашаясь со всем.

***

Странная это была компания! В маленькой комнате Мерлина собрались те, кто не мог бы там собраться в один миг ещё месяц назад.

Лея сидела на цветастой подушке у стола друида, по-восточному скрестив ноги и постоянно дула на травяной сбор, налитый в пиалу, что она держала тонкими сильными пальцами. Мерлин же развалился в кресле, довольный собранной компанией. Гвиневра тихо опустив голову, сидела на его стуле, за столом. Ланселот облюбовал подоконник, с которого прекрасно было видно королеву, и сидел там, забравшись с ногами. Моргана оккупировала столешницу, и, полусидя боком, отчаянно гримасничая, дочитывала принесённое Гвиневрой письмо от придворных дам:

«…и готовы оказать посильную помощь в становлении Морганы Корнуэл настоящей придворной дамой!

Навеки ваши верные слуги…»

Компания грохнула здоровым смехом, за исключением Гвиневры, у которой нашлись силы только на полуулыбку.

Они собрались здесь странно, стихийно. Моргана пошла к Мерлину, чтобы посоветоваться насчёт Уриена, тут уже был Ланселот, который, по-видимому, советовался с друидом по какому-то личному вопросу.

Увидев фею на пороге, рыцарь испуганно замер, но Моргана не позволила ему опомниться. В два шага пересекла комнату, дошла до него и порывисто обвила его шею руками:

-Спасибо, - выдохнула она.

-Не за что тебе благодарить меня, - улыбнулся Ланселот, смущённый такой реакцией. Сам он переживал по поводу своего подарка и не знал даже, примет ли она его.

-Ты очень угадал! – обрадовала его Моргана. – Всё очень искусно, но для тебя это дорого! Ты безумец!

-Это всего лишь монеты, - отмахнулся рыцарь, и Моргана снова обняла его и тут заметила лицо Мерлина.

Мерлин стоял за спиной Ланселота и находился в крайней степени шока, если можно было судить по ложке, которую он забыл вынуть изо рта, когда Моргана обняла Ланселота в первый раз. В другой руке друид держал горшочек с вареньем и намеревался полакомиться сладким, когда Моргана сбила его здравомыслие.

-Так…- Мерлин вытащил ложку изо рта и строго взглянул на Ланселота и Моргану, - сколько я спал и что происходит?

Ответить ему не успели – в дверь постучали, а мгновением позже на пороге возникла Лея и Гвиневра.

-Ой…- испугалась королева, увидев честную компанию. – Я помешала?

-Заходите, - улыбнулся Мерлин. – Ланселот, все в курсе, что ты её любишь, не пытайся изображать безразличие!

Когда приветствие и взаимное смущение улеглось, Гвиневра полезла в складки платья и вытащила пергаментный свиток, толкнула Моргане.

-Мило, - фыркнула Моргана, не коснувшись, свитка. – Честное слово, можешь на словах передать.

-Нет, ты прочти! – настаивала королева.

Моргана покорилась, пробежала свиток глазами, а затем, отчаянно гримасничая, прочла его вслух. Компания грохнула от смеха, а Гвиневра дорассказала о том, какой ответ дала леди Вивьен.

Ланселот изумлённо воззрился на возлюбленную, Моргана зааплодировала, Мерлин аккуратно прилёг в кресле от смеха. Лея заливалась тонким девичьим хохотом и вытирала слёзы.

-Не забуду, - пообещала Моргана, благодарно приобнимая Гвиневру. – Ну змеи! Получат!

-Многое бы я отдал, чтобы увидеть лицо леди Вивьен в этот момент! – рассмеялся Мерлин. – Господи, как невовремя я ушёл разговаривать с Артуром.

Упоминание короля остудило пыл компании . Моргана сжала руки, облачённые в новую пару перчаток, Гвиневра потускнела, Ланселот распрямился, Лея ополовинила пиалу с травяным сбором.

Так или иначе, Гвиневра шла к Мерлину, чтобы узнать о графе. Моргана шла примерно с этой же целью, а Ланселот…его тревожил Уриен не меньше, чем собственная проблема, которая казалась рыцарю нерешаемой.

-Давайте определим, - обводя взглядом всех, решился Мерлин, понимая, что кроме него никто не возьмёт на себя тяжкий труд по подведению итогов, - граф Уриен Мори дорог нам всем?

-Да! – с жаром отозвалась Моргана. – Я…дорог.

-Он честный рыцарь и благородный человек! – выпалил Ланселот. – Я не знаю, что с нашим королём, но он нечестен к Уриену!

-Да, граф дорог мне, - покраснела Лея и переглянулась с Гвиневрой. – Мы обязаны ему.

-Всем, что есть, обязаны, - подтвердила королева, тоже заливаясь краской.

Моргана скользнула по девушкам взглядом, вдруг отмечая краем сознания странное сходство в разрезе их глаз, но Мерлин отвлёк ей от подкрадывающейся мысли:

-Артур, в последнее время, стал…несколько раздражающим. Он не ведёт политики, он разрушает хрупкие союзы с землями, он…

-Нарывается он, нарывается, - подвела итог Моргана. – Давай честно, Мерлин! Ты ошибся со своим чистым сердцем и мечом. Какая разница, какая там кровь, если мозгов и совести нет?

-Моргана, он же твой брат! – выдохнула Гвиневра, чувствуя, что должна заступиться.

-Брат, который…- Моргана едва не выпалила опасное изречение, но вовремя сдержалась, не зная, насколько Гвиневра осведомлена о том, что было в первые месяцы после её появления. То есть, после той ночи…

-Брат, который неправильный брат, - пришёл на помощь Мерлин, прекрасно знавший, что Артур ещё не раз по собственной уже воле захаживал к Моргане глухими ночами и с помощью угроз, шантажа и грубой силы получал то, что хотел. Затем, наступило хрупкое перемирие, Артур и Гвиневра поженились, получили свой кусочек счастья, а когда Артуру наскучила неопытность, да некоторая нераскрытая прохладность Гвиневры и он вспомнил о сестре, Моргана уже светила под свободными одеждами животом. Вообще по подсчёту Мерлина и самой Морганы, она должна была разрешиться от бремени в течение двух-трёх недель.

Друида ещё и от этого беспокоила судьба Уриена, так как он не знал, как скажется нервное потрясение на ней.

Гвиневра поймала возникшую неловкость в словах Морганы и паузу, которую спешно заполнил друид, непонятно, поняла она или просто почувствовала неладное, но спорить, более не стала.

-Итак, нас пятеро, небезразличных к судьбе графа Уриена! – Мерлин в радостном предвкушении стратегического положения потёр руки.

-Прости, друид, - покачала головой Моргана, - но не пятеро. Нас шестеро.

-Что? – не понял Ланселот. – Кто-то ещё готов спасти Уриена? Он присоединится к нам?

-О…- Моргана усмехнулась – печально и горько, - это мы присоединимся к нему. Мелеагант ценит своего единственного друга слишком высоко, чтобы не вмешаться!

Странно, как люди по-разному реагируют на имя. Мерлин вовсе не удивился, Моргане даже показалось, что он ждал. Лея пожала плечами, тоже не особенно удивлённая этим обстоятельством – ей было известно, что граф Уриен и принц де Горр давние друзья, Ланселот только нахмурился – он что-то слышал в стенах замка о Мелеаганте, но не мог дать какой-то оценки ему. Зато Гвиневра превратилась в соляной столб, замерла, глядя на Моргану, обратилась, словно в камень.

Фея решила дать ей немного времени для того, чтобы прийти в себя и кивнула друиду, который снова потянулся к горшочку с вареньем.

-Хочешь? – предложил он вежливо, заметив взгляд Морганы. Она усмехнулась и покачала головой:

-Нет, спасибо, Мерлин.

Друид пожал плечами, зачерпнул ложку и сунул в рот, прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Проглотив варенье, он вдруг спросил:

-А помнишь, я в детстве тебе с каждой ярмарки привозил пирожные, которые ты так любила?

Моргана серьёзно взглянула на друида, борясь с собою, с его восторгом, почти детским, плещущимся в глазах, и решила слегка солгать:

-Да, Мерлин. Я их очень любила.

-Я знал! – Мерлин лукаво погрозил фее пальцем, и она выдавила улыбку, заметив любопытный взгляд Ланселота, но не выдала себя, и не выдала того, что ненавидела сладкое всю жизнь.

Моргана не знает, что Ланселот запомнит эту фразу и через пару дней, когда ему представится случай поговорить с Морганой один на один, спросит у неё:

-Ты, правда, любила те пирожные, что привозил Мерлин с ярмарки?

И Моргана также не знает, что в ту минуту она скажет рыцарю правду, подчиняясь чему-то незнакомому:

-Ненавидела их. И сладости вообще. Но как ты узнал?

Ланселот пожмёт плечами и скажет:

-Тебя выдали глаза.

И Моргана поймёт, что она ещё многого не знает об этом человеке. Но это будет через пару дней, долгих и тяжёлых, наполненных тревогами и предчувствиями.

-Кто такой Мелеагант? – напомнил Ланселот, переводя взгляд то на окаменевшую Гвиневру, то на Мерлина. – Это принц де Горр? Рыцарь, победивший на турнире?

-Да, - кивнула Лея вместо Морганы. – Это он.

-И что не так? – Ланселот встревоженно вгляделся в королеву. – Я же чувствую!

-Я была обещана ему, - просто ответила она, не в силах сопротивляться светлому взгляду рыцаря. – Но вышла за Артура, потому что он стал королём.

-Ты любила его? – спросил Ланселот, чувствуя, как сжалось его сердце, пропуская удар.

-Мне льстило моё положение, - признала Гвиневра. – Он хорош собою, знатен, родовит, без пяти минут король…

-О да, - Лея мечтательно закатила глаза, но Моргана насмешливо фыркнула и служанка оправилась, - то есть, всё так!

Фея впилась в неё ничего хорошего не предвещающим взглядом, но решила не спрашивать при Гвиневре о том, о чём вдруг подумала. Лея же не поняла этого, решила, что гроза миновала и мысленно вздохнула с облегчением, надеясь, что Моргана никогда не узнает, что это Лея привела за руку Лилиан - нынешнюю возлюбленную принца к его двору когда-то. Служанка догадывалась, что Моргана не обрадуется такому известию, потому что не всё в отношении к Мелеаганту у неё померкло в душе.

-Но ты любила его? – повторил вопрос Ланселот.

-Сказано же, - обозлилась фея, - льстило! Думаешь, она решала что-то? нет! Отец продал её…извини, Гвиневра, но это так!

-Ничего, - ровным и безжизненным голосом отозвалась Гвиневра, - если бы твой отец был бы жив, и тебя бы продали, как меня. Это традиция, обычай, факт.

Лея обхватила руками голову, представив, как взорвётся Моргана, но, к её удивлению, она не возмутилась и не вспылила. Конечно, в своей голове она сделала отметку на этот счёт, но сдержалась. Зато Мерлин чуть не проглотил ложку, представив, как кто-то пытается заставить Моргану выйти замуж.

-Не переживай, скорее всего ты вышла бы за графа Уриена, - предположил он. – Другие бы предпочли покончить с собой. Или с тобой.

-Или с делом, - напомнил Ланселот. – Что с принцем? Моргана, но, кажется, Артур…

-Трус, - выплюнула фея. – Он победил Мелеаганта нечестно в бою при Кармелиде!

-Мой отец был захвачен его армиями! – Гвиневра подала голос, не собираясь сдерживаться. Она могла понять Мелеаганта, его гнев, но не хотела, чтобы у него сложился в их компании образ только положительный. – И я тоже была в окружении его войск.

-Полчаса! – напомнила Лея, которая хоть и любила Гвиневру, но не могла не заметить этого обстоятельства. – Ничего он бы с тобою не сделал!

-хватит! – Моргана не дала Гвиневре возразить. – Вы обе неправы! В вас обеих говорит людское, эмоциональное. А мы должны опираться на факты. Факт первый: есть история, которая складывается из поступков, армий, войн. Факт второй: Уриену грозит серьёзная опасность. Факт третий: Мелеагант – враг Артура – друг Уриена и он так или иначе попробует что-то предпринять. Так почему бы нам не выключить чувства ради спасения Уриена, которому мы обязаны?

Это возымело действие. Гвиневра пробормотала извинения, Лея кивнула. Ланселот же спросил:

-Откуда он знает, что граф Уриен арестован? Земли де Горр отсюда далеки. Известия не могли дойти так…

-У него круг своих шпионов при дворе! – отозвался Мерлин. – Ланселот, угомонись! – у нас всех есть шпионы, разведка, мы собираем шёпоты и сплетни.

-Это нечестно! – возмутился рыцарь, чьё самолюбие благородства было уязвлено.

-Это политика! – в тон ему отрезала Моргана. – Я объединяюсь с Мелеагантом. Уриен для меня не просто человек из толпы, а вы поступайте, как хотите!

-Я согласен с Морганой, - быстро сказал Мерлин. – Артуру пора образумиться!

-les choses pourraient être encore plus dangereuses!* (это может быть ещё более опасным) - быстро выпалила фея, чтобы не поняли остальные.

-Il est trop tôt pour parler du coup d'Etat* (пора рано говорить о перевороте), - возразил Мерлин.

Ланселот кашлянул:

-А вам не кажется, что мы все имеем право знать, о чём вы говорите?

-Это пара пустяков из нашего общего прошлого с Мелеагантом, - мило улыбнулась фея и нацепила на себя маску очарования. Ланселот ответом удовлетворился, но Гвиневра и Лея довольны не были. Обе чувствовали, что игра идёт дальше, чем они могут видеть и истоки её сейчас сидят в этой комнате.

-Mais tu y as pensé, non? (но ты ведь думал об этом, нет?) – Моргана чувствовала, что не одна она уже прикидывала будущее Камелота и перспективу правления Артура.

-Pas moi seul! (не я один!) – рассмеялся Мерлин. – Так что, включаемся в общее союзничество?

-Я полагаю, что это верное решение. Ради Уриена забыть об обидах, - осторожно подал голос Ланселот, взглянув на Гвиневру. – Моя королева…

-Да конечно я пойду на всё! – выпалила она, вставая. – Я обещала Уриену счастье, я обещала ему помочь. Я обязана ему!

-Мы обязаны ему, - напомнила Лея, поднимаясь с пола. – Мелеагант не самый худший союзник! Он всегда был умён, коварен и хитёр.

-Хитрее Артура уж точно, - фыркнула Моргана.

-Да кто угодно хитрее Артура! – не выдержал Мерлин, поднимаясь.

-Вон, честный рыцарь, - не моргнула глазом Моргана, протягивая руку к рыцарю.

Он помог ей подняться и даже оправил платье. Моргана же могла поклясться, что пока рыцарь оправлял ткань одеяний, он, почти не разжимая губ, произнёс:

-Un chevalier doit avoir l'honneur, pas l'honnêteté! (Рыцарь должен иметь честь, а не честность!)

Моргана широко взглянула на Ланселота, но этого уже никто не заметил.

-За Уриена! За союз! – предложил Мерлин, наколдовывая пять бокалов.

-За Уриена! За Союз! – подхватили Лея и Гвиневра. Моргана ограничилась победным криком. Ланселот же просто поднял бокал, смущённо улыбаясь.

Глава 24

-Мы должны тянуть время, пока не свяжемся с Мелеагантом! – подвёл итог друид, и повисло гнетущее молчание. Гвиневра не выдержала тишины напряжения и едва дыша, спросила:

-Как?

-Ты его жена, придумай что-нибудь! – возмутился тактичный друид. – Отвлекай его от мыслей о судьбе Уриена как хочешь, умасливай, отвлекай, не давай ему сосредоточиться…

Моргана скосила взгляд на Гвиневру и по её посеревшему лицу поняла, что девушка не справится. Слишком чиста была ещё душою королева, чтобы плести верёвки из Артура, слишком честно хотела жить. Фея не была единственной, кто подумал об этом, Лея подхватила мысль её и предложила:

-Я могу попробовать…

Гвиневра уцепилась за эту идею со всей благодарностью, на какую вообще была способна. Закивала – мелко и кротко, примиряясь со всеми методами своей служанки и сестры, о чём, впрочем, она и не знала.

Моргана вздохнула, понимая, что со своей стороны придётся ей закатывать Артуру настроение в сторону истерики и обид.

-Ради Уриена…- напомнили ей, словно бы догадываясь, и фея кивнула, сдаваясь.

На том и разошлись. Лея выскользнула вместе с Гвиневрой в сад, Моргана в дверях дожидалась Ланселота, чтобы вместе с ним пойти на Совет, на который, случайно или же нарочно не был приглашён Мерлин.

-Дурной знак! – Моргана хмурилась.

-Не переживай, Мора, - назвал её детским именем друид. – Не переживай, скоро это будет неважно.

Ланселот колебался, глядя на друида, словно бы ожидая от него чего-то…

-Потом договорим, - отмахнулся он. – Ступай, дама ждёт!

Ланселот покорился. Путь до верхней галереи проделали в молчании, затем Моргана не выдержала и, прищурившись, ехидно спросила:

-О чём ты мог говорить с Мерлином? Вернее, о чём Мерлин мог говорить с тобой?

-Я не хотел бы отвечать на это, Моргана! – признался Ланселот, пропуская женщину впереди себя в двери залы. – Честное слово, не хотел бы!

-Ладно уж, - обозлилась она, - но я тебе припомню. Мы ведь все связаны общей идеей сейчас! Скрывать что-то…

-Всё равно, что думать о перевороте, - уколол безошибочно рыцарь, снова пропуская Моргану, - да, я понял.

-Если скажешь об этом, хотя бы заикнёшься…- прошипела она угрожающе.

-Я всё понимаю, Моргана!

Ланселот пропустил Моргану в Совещательную Залу, и говорить им больше не представилось возможным.

Совещательная Зала была, наверное, единственным постоянно оживлённым помещением, которое не подверглось с приходом Артура перепланировке и существенным изменениям. Когда Моргана приходила сюда тайком, чтобы посмотреть на жизнь Утера Пендрагона, и когда приходила сюда открыто, пытаясь вернуть себе титул, Зал являлся таким же, как и сейчас. Каменный колодец – круглая комната, в центре которой огромный стул и по контуру его расставленные кресла первой линией, второй линией – скамьи, третьей – скамьи уже полукругом. Между всеми скамьями и креслами узкие проходы. На самом же столе свалены листы и папки, пергаменты и чернильницы – это работающие проекты и неработающие по той или иной причине, указы, приказы, распорядки, уставы…всё, до чего не дошли руки Артура.

Моргана заняла своё место – она сидела в дни Больших Совещаний рядом с королём Артуром – по левую руку от него, в дни Малых – напротив, рядом с Мерлином. Сегодня было назначено Малое совещание, но Моргана решила наступить на горло принципам и гордости и села рядом с королём, которого ещё не было. Возражать ей никто не стал.

Ланселот нашёл себе уголок в первой линии, за столом, между Гавейном и ещё одним рыцарем, чьё имя Моргана постоянно забывала, зная лишь, что начинается оно с «В», и представляет собой длинное плетение гласных и согласных.

Моргана не могла не заметить опустевшее место графа Уриена Мори на два места левее её собственного – там традиционно он располагался, туда Моргана привычно косила взглядом, а теперь – пустота! Страшно.

Короля не было, дверь открывалась, впуская того или иного рыцаря, барона, графа или герцога – всех, кто был при дворе. Остальных призывать не было сегодня смысла.

Моргана откровенно скучала и решила в отсутствие Артура влезть в разговор барона Клименса и герцога Сувронского, чтобы хоть как-то развлечь себя. У них как раз выходил какой-то жаркий спор.

-Нет, нет, нет! Я прекрасно знаю ваше тщеславие, дорогой барон! – ухмылялся герцог, поправляя тонкий кружевной воротник. – Ваши портреты развешаны в спальнях ваших слуг по вашему приказу!

Моргана не удержалась и хихикнула. Барон смерил её взглядом и с удвоенной силой бросился на своего врага:

-А ваши портреты валяются в сточных ямах ваших же слуг!

Моргана с интересом перевела взгляд на его противника, ожидая ответа, и он не заставил себя ждать слишком долго:

-А вы заступились за предателя Мелеаганта!

Упоминание этого имени обожгло Моргану, она охнула, но её реакция была истолкована спорщиками по-своему.

-Точно так же, как за вас заступился мой брат ещё перед Утером! – отозвался барон Клименс, яростно теребя воротник своего плаща.

-А вы пытались связаться с саксонскими наёмниками! И мне доподлинно известно, что вы истратили на это…

-А вы истратили эти же деньги на продажную любовь герцогини Роланской!

Моргана уже не пыталась встать на чью-то сторону и просто наблюдала за разгорающимися страстями.

-А вы едва не бежали из Камелота после позорного поражения от графа Уриена!

Вот здесь Моргана уже ожидала подобного и потому, сжав зубы, сдержалась.

-А вы вовсе не хотели участвовать в турнире, зная, что он покажет истинное лицо каждого рыцаря!

-А вы и вовсе лица не кажете с того самого турнира к народу, боясь, что кто-то узнает вас, в выпавшем из седла рыцаре!

-А вы…

-Господа, - смеясь, влезла всё же Моргана, понимая, что если она не остановит этот поток ссоры обиженных детей, то его не остановит никто, - господа, успокойтесь!

-Моргана, - вежливо обратился к женщине барон.

-Моргана! – не так вежливо позвал герцог, - я думаю, вам не следует судить нас сейчас!

-Я сестра короля, - просто напомнила фея. – Я прошу и даже приказываю вам успокоиться.

-Обязательно, как только герцог признает себя ничтожным, - пообещал барон.

-Обязательно, как только барон признает своё поражение, - в тон ему пообещал Сувронский.

«И это моя жизнь!». – с горечью подумала Моргана, но тут торжественно распахнулись двери и появился Артур. Все поднялись, приветствуя короля и даже Моргана встала.

И тут же пожалела об этом.

Артур, заметив, что Моргана сегодня, вопреки обыкновению, сидит не против него, а рядом, да ещё и встала, чтобы приветствовать его, а не забилась в самый дальний угол, чтобы сверлить его взглядом, вспоминая недавние события, подбежал к сестре и весьма триумфально расцеловал её в обе щёки.

Моргана, сконфузившись, поспешно села и только тогда заметила, что Артур появился в сопровождении не только Кея, который тотчас юркнул к Гавейну, но и в компании молодого черноволосого юноши.

Моргана впилась в него взглядом, пытаясь понять, почему он не занял своё место, а лишь молча стоял у дверей с грустной улыбкой, не будучи представленным. А ещё она пыталась сообразить, где видела его черты лица, такой же разрез глаз, такие же крылья носа, скулы, линию губ…

И не могла понять!

Первым вещал рыцарь Эжон. Он говорил скучно и нудно, рассказывал о сорванных поставках хлеба в южные земли, о том, что золота снова не хватает, а шахты проседают…

Насколько знала Моргана, половина из сказанного им было ложью – фея знала, сколько выдаётся на его земли из казны королевства и имела достаточное количество шпионов, чтобы знать, сколько тратится на хлеба и восстановление затопленных недавно шахт и сколько идёт в карман Эжона. Она находилась в финальной стадии подготовки секретного доклада королю о махинациях рыцаря и не стала даже слушать – вся его сегодняшняя информация была ей хорошо известна.

Вместо этого фея продолжала изучать юношу, стоящего в дверях. Казалось, никто, кроме неё, не обращает на него внимания. Между тем, Моргана не могла отвести от него взгляд, изучая и запоминая высокий лоб, тонкий изящный овал лица, острые скулы…

-зал сотрясся хохотом. Моргана вздрогнула и поняла, что Гавейн вместо доклада по своим землям, рассказал о каком-то из своих любовных приключений, изрядно развеселив и короля, и двор…

Артур обожал подобные истории, он вообще очень любил посмеяться. Гораздо больше, чем сидеть и разбираться с каждым докладом от земель.

Моргана отреагировала как-то вяло и запоздало, её больше привлекал незнакомец.

И странное дело, когда заговорили о положении дел на побережье, Моргана вдруг поняла, что смотрит в уже известное ей лицо. Она представила юношу чуть старше. Перевела взгляд на Артура и снова на него…

В лице юноши она узнала свои черты и черты своего брата. Женское сердце бывает быстрее разума. Моргана не сдержалась, вскочила со своего места, протягивая руку к гостю, с её искусанных в нервном напряжении губ сорвался крик.

-Мордред! – закричала она, попыталась броситься к юноше, но исчез прямо перед нею. Моргану качнуло.

Паника не заставила себя долго ждать. Артур вскочил, опрокидывая навзничь своё кресло, бросился к ней как раз в тот момент, когда она оседала на пол. Король не позволил ей упасть.

-Моргана, - прошептал он, оглядываясь на дверь, в которой, конечно, никого не было, - Моргана, прошу…

Артур не знал, что именно он просит и у неё ли, у неба. Король, преклонив колени, удерживая её на весу, обернулся к своим гостям и слугам и панически выкрикнул:

-Целителя! Живо! Что вы стоите?!

Гавейн среагировал быстро, бросился к дверям. Его догнал окрик Кея:

-Приведи Гаюса! – предложил он, - у Мерлина своих дел много! Да и можно ли…

Это было большой ошибкой. Артур мог по-разному относиться к Мерлину. Но когда дело касалось Морганы, он невольно желал ей дать самое лучшее, и сейчас, понимая, что Мерлин нужен его сестре, король в очень грубой форме, с использованием брани заставил Гавейна идти за Мерлином.

Артур поднял Моргану на руки и велел всем расходиться. Он положил её – бесчувственную и будто бы безжизненную на одну из скамеек и, конечно же, погружённый в тревогу, не мог видеть, что в дверях Ланселот перехватил Гавейна и выскользнул к Мерлину сам.

-Прошу, Моргана, не нужно…- прошептал Артур, сам не зная, что и у кого он просит, что входит в понятие этого «не нужно».

***

Ланселот ворвался в покои Мерлина, напрочь проигнорировав существование этикета. Сейчас его всерьёз пугал неожиданный окрик Морганы и её обморок, и он решил извиниться перед друидом потом.

-Ты мне ещё утром надоел! – Мерлин изучал какой-то свиток, и даже головы не поднял, когда Ланселот ворвался к нему.

-Моргана…- рыцарь с трудом перевёл дух. – Ей плохо, Мерлин.

Друид не стал уточнять ничего о её состоянии. Поднялся из-за стола ровно и резко, словно бы ждал этого, направился к дверям – решительно, не желая терять и минуты драгоценного времени. Когда же Ланселот посеменил следом, Мерлин круто обернулся и велел:

-Останься здесь.

Ланселот покорно отстал и в следующее мгновение остался в покоях Мерлина. Ожидание, терзание неизвестностью было тягостной печатью, легшей на его душу, но рыцарь понимал, что если Мерлин велел – значит, нужно поступить так. Просто так он слов на ветер не бросал раньше, и сейчас не станет.

Ланселот воспользовался отсутствием друида и огляделся в его покоях с большим любопытством, чем обычно. Он подошёл к его столу, и прочёл выведенные красивым ровным почерком строки: «От Чаши Первой есть сиянье, оно отрава для тех, кто слаб. Дева в Золотой Короне из стенаний, укажет путь, но ты ей раб. От Чаши Ворона исходит хмарь, она сластит уста чужие. Искатель, облачённый серебром в печаль, её найдёт! И пусть он спрячет мысли злые…» (подробнее об этом в зарисовках канона)

Ланселот не понял, о чём здесь было написано, но не стал вдаваться в подробности, аккуратно развернул первый попавшийся свиток и несколько мгновений вглядывался в фиолетовую вязь странных символов. Пожав плечами, Ланселот отложил свиток, позаботившись, чтобы он лёг так, как прежде. Второй свиток представлял собой не то заметки, не выдержки из писем или дневника. Рыцарь пробежал записи глазами, но кроме описаний какого-то бала или пиршества (чернила были достаточно бледны), не нашёл ничего интересного. Перевернув же свиток, Ланселот обнаружил на нём название, начертанное косым почерком: «Confession de l'homme qui a tué son père»* («Исповедь человека, убившего своего отца»).

Рыцарь вернул его на место, сочтя, что речь здесь о каком-то историческом документе, в котором Ланселот не найдёт для себя ничего важного. Он оглядел ещё перья, стоявшие в специальной подставке на столе Мерлина – красивые, роскошные, всех мастей и тонкостей, всякой толщины и остроты.

Ланселот даже как-то расстроился, что в покоях друида, кроме непонятных свитков, чернильниц, перьев и флакончиков с разномастной гадостью не нашлось ничего интересного, волнующего. От скуки рыцарь подошёл к книжной полке и принялся изучать её. В основном названия были написаны символами, ему неизвестными, или языками, которых Ланселот не знал. Одна книга, впрочем, привлекла его внимание: «Полное древо великих домов Северного края».

Рыцарь огляделся – комната пустовала, значит, если вытащить…

С ранних лет Ланселот питал огромную страсть к изучению геральдики великих домов и генеалогических древ. Он знал по цветам и гербам, по лентам и ответвлениям едва ли не каждого рыцаря из знатного дома при дворе Артура. Вот и сейчас встало перед ним искушение…

-Так нельзя! – попытался он сам себя одёрнуть, но не смог отвести взгляда. Книга манила своей доступностью, близостью. – Но, с другой стороны, что может случиться? Кто узнает? Я только посмотрю на обложку, только и всего!

Ланселот ещё раз убедился, что комната пуста и потянул за краешек книгу, в самом деле, надеясь лишь увидеть обложку, но…

-Поставь на место! – приказал голос, незнакомый прежде рыцарю. Ланселот испуганно дёрнулся, выхватил меч, круто оборачиваясь и готовый к драке и замер. За столом Мерлина сидел, вольготно развалившись в кресле, словно бы на троне, молодой мужчина с характерными породными чертами древней крови. Облачённый в чёрный плащ, подбитый мехом, каким-то бешеным, острым, торчащим, мужчина изучал его – насмешливо глядя поверх бокала, наполненного кровавым вином. Знакомым Ланселоту по цвету…

Однажды Моргана напоила его таким. Гадость жуткая!

Ланселот хватанул ртом воздух, огляделся, пытаясь понять, как мужчина мог незаметно войти, если дверь жутко скрипела…или он был здесь, когда рыцарь вошёл? Пришёл к Мерлину? Но почему Ланселот его не заметил?

Рыцарь судорожно метнулся взглядом по комнате, пытаясь понять, где бы гость мог спрятаться и не смог найти толкового ответа. Зато взгляд его выцепил перевязь гербового вида на плаще его и холодный пот выступил на лбу рыцаря.

-Ваше величество? – неуверенно уточнил он, холодея от ужаса и осознания того, что принц Севера был свидетелем его, Ланселота, метаний по покоям друида.

-Тише, - попросил, усмехаясь, Мелеагант де Горр.

***

Больше всего Уриен боялся не тюрьмы, клетки и возможной казни, а того, что Моргана ввяжется за него. Впрочем, граф умел видеть то, что усиленно гнала она сама от себя. Очевидно было для Мори то, что Артур любит фею совсем не как король и как брат, и что он скорее

избавится от своей жены, чем навредит ей. Но какая-то досада, смешанная с гадливым «а вдруг?», не давала узнику есть и спать.

Он не беспокоился о себе. Он знал, на что шёл. С самого начала знал, как встретил Моргану. Только слепец не понял бы, что рядом с этой женщиной будет интересно, но недолго, и опасно будет…всегда, пожалуй. Уриен прекрасно понимал, что по этой лишь причине Моргана долго и отвергала его ухаживания, боясь причинить ему боль, навредить.

Глупая! Видеть её и знать, что не было даже крошечных и жалких моментов счастья – куда хуже, чем смерть и позор.

Уриен подумал об этом и ухмыльнулся собственному отражению в грязной, натёкшей с потолка луже – кажется, он начинал понимать Ланселота…к чему бы это?

-К дождю! – рассмеялся он сам себе, и расправил затёкшую руку, чтобы лечь удобнее.

Граф Уриен не жалел о том. Что поступил так с Кармелидом, единственное, сейчас он думал. Что его нужно было всё же убить. Хотя…может и не нужно. Сожаления не было. Не было и страха за собственную жизнь. Была только память, капающая с потолка вода, полумрак и давящий холод стен.

Уриен лежал на полу, вспоминая моменты из своей жизни, пытаясь подвести итог к ней, если всё кончится для него смертью. Он хотел понять, чего в жизни совершил больше – плохого или хорошего? Понять, что ждёт его за чертою жизни…

-Ваше величество, я буду предан вам и вашим землям, пока могу дышать, пусть моя кровь льётся для вашего счастья! – молодой Уриен Мори поднялся по знаку принца де Горра с колен и кивнул ему серьёзно, - это правда. Пусть Камелот стоит выше отдельных герцогств и земель, но я буду…

-Я знаю, - ответил Мелеагант и помрачнел. – Я всё знаю, Уриен.

Уриен поднял голову: шёпот или показалось? Показалось! Он лёг обратно на холодный пол и продолжил путешествие по воспоминаниям.

-Женился бы ты! – с укоризной качала головой мать, и Уриен вдруг вздрогнул, увидев, как она стала седа за последние годы. – Внуков бы увидеть, наследники!

-Да какие внуки, - Мори отмахивается, смеётся, стараясь скрыть сострадание к этой начинающей заговариваться женщине, ещё довольно молодой, но вдруг одряхлевшей ликом после смерти отца, - мама, подождут наследники.

Сейчас темнота камеры и точное осознание, что собственной семьи у него уже не будет.

-Маолас, какого чёрта? – Уриен Мори один из немногих, кто знает не одно имя принца де Горра. Принц же в ответ только смеётся, и прикладывает палец к губам:

-Я знаю, на что иду!

-Прости, друг мой, но ты безумен! – Уриен качает головой и отходит на шаг от принца, но знает, что уже через пару минут снова подойдёт к нему. Безумен тот, или нет – дело неважное.

Мелеагант выжидает, зная это наверняка, улыбается.

-Прости меня, - признаёт Уриен и протягивает руку к нему. – Друзья?

-Братья, - сообщает Мелеагант, и оба заходятся молодым и здоровым смехом.

Граф поднимает голову, следя взглядом за углом камеры – кажется, он услышал тот самый смех? Безумие! Невозможность!

-Это всё Мерлин! Это всё его проклятая…

-Я знаю, Мелеагант. Мы придумаем, как быть. Мы поднимем восстание, мы…

-Уже придумал. Ты пойдёшь к нему! Будешь докладывать.

-Что? Шпион? Мой друг, мой брат, даже ради тебя, я никогда не…

-Я не приказываю тебе. Я прошу, потому что больше не могу никому доверить этого! Ты можешь отказаться!

Можешь отказаться…на словах. На деле – Мелеагант подвёл его к тому, что отказаться нельзя. Как всегда. Но злости нет. Есть восхищение умом этого человека и мысль: «как он теперь будет без моих донесений?»

-Кто она?

-Моргана. Сестра короля. Оказывается, что Утер давным-давно соблазнил её мать и…ты меня слушаешь?

В тот вечер граф Уриен понял, что нашёл её – свою любовь и свою смерть в одном лице. В прекрасном лице, которое и сейчас видится так ясно, так живо, что, кажется, можно коснуться…

В памяти становится горячо. В памяти всплывают реки крови, пролитой его руками. Проплывают люди, отрезанные конечности и слышатся вопли, жарко, жарко…кожа нагревается, лопается, пахнет горелым мясом, но граф Уриен Мори знает, что мясо то – человеческое. И да…оно горит.

Война, проклятая война! Может быть, по этой причине его и тянет к Моргане? Она – война, воплощение её на земле.

Графа Уриена тошнит, когда ему кажется, что запах горелой плоти и кожи снова щекочет ему ноздри. Но смрад отступает и в ушах – звон цепей, металл – мечи. Граф облизывает пересохшие губы, но ему кажется, что он чувствует на них кровь. Ему кажется, что тысячи зубов – мелких, но острых впиваются в него одновременно, что кто-то щекочет его, издевается…

Граф Уриен Мори будто плывёт по кровавой воде, и будто бы проходит через перемалывающий организм, состоящий из тысяч и тысяч острых зубиков. Ему больно, но он не может понять – кричит ли он на самом деле?

Граф Уриен чувствует холодное касание к своей груди, осознаёт, что касание настоящее и открывает глаза, с тем, чтобы встретиться с уже знакомым ему взглядом.

-Лилиан? – шепчет он, не веря себе, и падает, наконец, в долгожданное беспамятство

Глава 25

Мерлин первым делом убедился, что Моргана дышит и её здоровью ничего не угрожает и приступил к осторожному осмотру. Иногда он поглядывал в сторону побледневшего Артура, и тихонько улыбался, видя в нём вновь мальчишку на троне – растерянного и забытого. Он смотрел на Моргану с широко раскрытыми глазами и боялся…о, как отчаянно он боялся за неё!

-Ваше величество, не мешайте мне, - попросил Мерлин, заметив, что щёки Морганы розовеют, и она вот-вот придёт в чувство. Он хотел знать, что произошло, что могло послужить причиной обморока, и хотел поговорить с ней наедине.

Артур покорился с неохотой. Он поднялся и вышел за дверь, не в силах ослушаться Мерлина, которого видел сейчас богом собственной жизни.

Этот бог умер, когда Артур вышел за дверь Совещательной Залы. На смену мальчишке пришёл король. И, словно бы уловив это, откуда-то из-за стены и колонны выскользнул Кей с бумагами. Он постоял в стороне, глядя на привалившегося к стене брата, который не был ему родным по крови, но который значил для Кея так много! Кей искренне верил в то, что поступает исключительно правильно, бережёт Артура ото всех. Кей знал, что граф Уриен Мори – ближайший друг Мелеаганта, Кей знал, что Артур с ума сходит от любви к Моргане – Кей знал едва ли не больше всех в Камелоте и ближайших землях по одной простой причине – все полагали его шутом, дураком, бременем – кем угодно!

Но сам Кей не был таким. Он научился притворяться, лгать и сходить за сумасшедшего. И наблюдать…наблюдать…

То, что не было заметно другим, то, о чём не говорили в присутствии других – становилось оружием в руках Кея. Он хотел сберечь брата и сейчас рассуждал просто: Артур любит Моргану, и чувство это сильнее того, что он чувствует к Гвиневре? Но на сердце Морганы претендует ещё Уриен и Ланселот, впрочем, последний, как оказалось, связан с королевой.

Вывод? Нужно для счастья Артура убрать Уриена с пути, открыть ему глаза на королеву! И Мерлина…непременно нужно уничтожить Мерлина, ведь он, со своей моралью не позволит Артуру быть счастливым.

Значит…нужно подставить Уриена, но тут судьба улыбнулась Кею и жестоко надругалась над Морганой. Судьба позволила Уриену подставиться, причём, за Гвиневру.

Надо воспользоваться случаем и покончить разом с Уриеном! Мгновенно, быстро, беспощадно!

Кей приблизился к Артуру с бумагами, тронул его за плечо. Король вздрогнул от неожиданности и просветлел лицом, увидев Кея.

-Я не ожидал, что это ты, - признался Артур и бешено взглянул на запертую дверь. Там сейчас решалась судьба Морганы, там, возможно, сейчас…

-Подпиши приказ, великий король, - Кей склонился с бумагами перед Артуром, и король покорно принял бумаги, пробежал их взглядом…

-Смертная казнь для Уриена? – Артур неуверенно перевернул бумаги, словно бы надеясь увидеть, что-то ещё, но там было только уже составленное решение короны о казни графа Уриена Мори. Перечислялись его титулы и вина – предательство королевской семьи.

-Да! – с жаром подтвердил Кей. – Да, это будет правосудием. Правосудием короны.

-Я не могу…- Артур обессилено уронил руки, и несколько листков из приказа вылетело на холодный каменный пол. – Я не могу, Гвиневра права. Моргана права. Все они правы! Он – хороший слуга и…

-Да, Артур, ты прав! – Кей преувеличенно слащаво закивал головой. – Конечно, он верный слуга! А главное – он ведь так любит Моргану!

Это был точный и резкий удар. Очень хорошо рассчитанный. Кей был наблюдателен по роду своей маскировки. Прикидываться, лгать и наблюдать!

Наблюдать за тем, как Артур останавливает свой взгляд на Моргане, когда к его руке жмётся Гвиневра.

Наблюдать за тем, как Артур, крадучись, выходит из своих покоев и идёт в коридоры нижней галереи, где поселилась Моргана.

Слышать приглушённые голоса:

-Моргана, прошу тебя, не сопротивляйся!

-Отпусти, умоляю. Не нужно…

И на утро – её холодный и жестокий взгляд на короля. И её насмешка. И чуть дрожащие руки, на запястье тонкий синяк.

И на утро – его довольный, смущённый и виноватый одновременно взгляд. И преувеличенная ласка.

И шаткий мир…

-Если она его любит…- Артуру было тяжело говорить, тяжело даже попытаться поверить в такую возможность. – Если она его…

-Она его любит, - Кей потянул бумаги приказа на себя, - ох, скоро будет ещё одна свадьба!

Артур не отдал бумаги. Его взгляд омертвел, губы шевельнулись в бессильном и беззвучном гневе.

-Нет! – оцепенение спало. Он вырвал бумаги из рук Кея. Завладел ими. В его руках будто бы само собой возникло перо, чернильница… быстрый росчерк, крест-накрест перечеркнувший жизнь!

Всё. Всё кончено. Уриена казнят. И Моргана, его бедная Моргана, его ласковая и нежная Моргана…

Так нельзя. Так с ней нельзя! Она не заслуживает. Он не заслуживает!

Артур моргнул и решительно захотел разорвать всё, что подписал, но его пальцы схватили только пустоту. Кей довольно ускакал.

Всё кончено. Всё кончено.

-Судьба! – Артур прикрыл глаза и привалился к стене, пытаясь вспомнить аромат, исходивший от волос Морганы в ту, проклятую и блаженную, первую их ночь. Когда Моргане нужно было обмануть и принять облик Гвиневры.

Но даже тогда Артур почувствовал неладное. Не могла Гвиневра дышать такой тьмой и пламенем, не могла так сжигать плоть поцелуями! Не могла!

***

-А Моргана рассказывала мне о тебе, - рассмеялся Мелеагант, глядя на оторопевшего Ланселота. – Да садись же, друг мой!

Ланселот, словно во сне, уселся в кресло, на самый край, чтобы при первой же возможности вскочить.

-Тебя так удивило моё появление? – допытывался Мелеагант, изучая рыцаря. – Ну? Признай, что напуган!

-Ваше вели…- Ланселот осёкся, облизнул пересохшие губы, - высочество…

-Ничего-ничего, - ободрил Мелеагант, похлопывая его по плечу, - не смущайся! Оговорка на удачу! Судьба, похоже, быть «величеством».

-Простите, - Ланселот совсем запутался и начал с самого начала. – Ваше высочество, вам нельзя здесь находиться! Артур…то есть, король Артур повелел не пускать вас в свои владения и…

-А я знаю это! – рассмеялся Мелеагант. – Послушай, я, надеюсь, что ты окажешься умным и не скажешь о моём визите сюда. О нём не знает даже Моргана. Только Мерлин.

-Но как вы пришли? – Ланселот понимал, что перед ним его враг, но скрыть восхищения не мог. – Наша охрана, наша защита…

-Полнейшее отражение вашей слабости, - пожал плечами Мелеагант, - только и всего! Вы закрылись в замке, выставили стражу, Мерлин повесил над замком магический купол, но вы не позаботились о людях, что живут в этом замке, о людях, что знают тайные ходы и выходы и имеют ключи! А между тем, именно люди, да, мой друг, именно люди и составляют ресурс. Не стены, а убеждения.

-Я не понимаю! – Ланселот положил руки на колени, выпрямился ещё больше, превратившись в напряжённую струну.

Мелеаганта, кажется, это даже обрадовало. Он любил говорить вот так – снисходя, как наставник.

-Всё просто, - охотно объяснил он, - явился Артур и возвёл защиту. Те, кто был при герцогстве Кармелида и видел моё поражение ещё, может, и понимают, почему так нужно поступить. Но крестьянские фермеры, служанки и слуги, что питаются слухами, что видели моё возвышение и для которых Артур так и не стал королём, которого так долго ждали…грубо говоря, Артур сказал, что нужно забыть о принце Мелеаганте, любимом в народе, известном, прославленном и думать о нём, как о враге. Почему нужно так думать – не объяснил.

-Ладно, - Ланселот поморщился. Он понял слова Мелеаганта не разумом, а чем-то большим, чем-то внутренним, - но зачем вы пришли?

-Уриен, - просто ответил принц. – Мерлин меня просветил по поводу вашего плана. Тяните следствие, как можете. Я узнаю о его состоянии…

-Простите, - вмешался рыцарь, - но это неразумно! Вам, так попадаться…я узнаю о его состоянии и сообщу вам, если вы позволите!

Мелеагант рассмеялся – бешено и жутко, снова похлопал Ланселота по плечу и преувеличенно ласково начал:

-Мой друг, мой бедный рыцарь…

Его голос набрал силу и утратил ласку, обернулся вкрадчивостью и заметной издёвкой:

-Я прямо сейчас узнаю, как его состояние. Вы опоздали.

Ланселот встретил взгляд Мелеаганта и выдержал, несмотря на блеснувшее в глубине его взора тёмное пламя, несмотря на змеиный страх, вползающий в душу с этим взглядом.

-Расскажи-ка, - развязно-нагло попросил Мелеагант, откидываясь на спинку кресла, - что вообще творит Артур? Как поживает Гвиневра?

При упоминании королевы щёки Ланселота покраснели. Мелеагант удовлетворённо кивнул:

-Правду говорят! Рыцарь, а ты не боишься, что король голову отрубит и тебе, и ей?

Ланселот попытался изобразить недоумение:

-О чём вы говорите?

У него вышло плохо, и он сам это понял по насмешливому, ещё более холодному взгляду принца и ответил:

-За неё боюсь.

-А за себя не боишься? – уточнил принц де Горр и кивнул, - похвально, похвально! Очень даже…не ожидал, признаю!

-Ваше высочество, - Ланселот понизил голос до шёпота, - почему Артур так взъелся на Уриена? Он ведь не мог совершить того, в чём его обвиняют! Так почему…

Мелеагант с трудом держал улыбку, поражённый трогательной верой рыцаря в графа Уриена, при условии того, что сам Мелеагант знал правду. Но разочаровывать такой светлый, полный истинной надежды взгляд ему показалось невозможной жестокостью, и принц согласился:

-Конечно, не мог. Наговор всё!

Ланселот с облегчением выдохнул – если принц де Горр говорит, что не было, значит, действительно Уриен не виновен. Гвиневра и Лея обязаны графу, Моргана того любит, Мерлин…ну, допустим, это Мерлин, у него на всё сто причин и десять загадок. А верил ли кто-то в невиновность Уриена, как верил в неё Ланселот? Верил просто так. Не будучи обязанным графу ничем?

-А почему взъелся…- Мелеагант поморщился, словно бы сгибаемый болью внутреннего чувства, - он Моргану любит.

-Конечно же – любит! – Ланселот даже ухмыльнулся от неожиданности, - конечно, она ведь его сестра!

-Ты не понял, - Мелеагант отшвырнул в раздражении один из попавшихся ему под руку свитков, - он её не как сестру любит. И сам признать того не может. В результате – терзает всех.

Ланселот замер, не в силах осмыслить услышанное. Подобный вывод казался рыцарю невозможным и недопустимым.

-Я не…так не бывает! – не выдержал он и взглянул на Мелеаганта, будто бы впервые увидел его. – Это невозможно. Это мерзко, это…

-Правда, - мрачно признал Мелеагант. – И бывает ещё не то. Бывает, что рыцарь короля, верный рыцарь, заметь, сначала служит короне, затем становится любовником королевы, а по итогу…знаешь, что бывает в итоге? Участвует в перевороте против короля!

-Вы безумны…- прошептал Ланселот, поднимаясь из кресла, - вы безумны, безумны!

-По-другому тебе не выжить, - Мелеагант усмехнулся, тоже поднимаясь. – На что ты готов ради Гвиневры? Ей ведь тоже…Артуру она надоест, Артур избавится от неё. Готов к этому?

-Как это…- Ланселот чувствовал, что увязает в паутине бесчисленных интриг и провокаций, попадает куда-то, где всегда будет чужим и будет покорен чужой воле. – Я не понимаю. Пожалуйста, прекратите!

-готов дать ей умереть? – Мелеагант с лёгкостью отшвырнул кресло, стоящее на пути, и приблизился к Ланселоту. – Готов?

Ланселоту мысль о потере любимой была невыносима. Разумеется, он мог пойти сейчас на всё! Для Гвиневры, для её жизни.

Что-то подкосило его, толкнуло в спину и почти бросило перед Мелеагантом на колени.

-Что я должен делать? – Ланселот не осознавал, что говорит, и что ему отвечают. Мысли проходили сквозь его душу, сшивали с реальностью будущего предательства и он покорялся. Он согласился. Он со всем согласился.

И тогда холодная рука помогла ему подняться.

***

Лилиан осторожно опустилась на колени перед бессознательным телом Уриена Мори и вытерла холодным раствором его горячий лоб.

-Бедный граф, - прошептала она, не удержалась и тонкая слеза скатилась по её щеке.

Лилиан не могла сказать, как она относится к Уриену. С одной стороны – она была рада, что у Мелеаганта есть друг, что дружба эта вышла за грань обычного отношения принца де Горра к окружающим, но с другой…

Моргана знала Уриена влюблённым в неё, Артур – как рыцаря. А вот Лилиан, обитавшая в замке Мелеаганта и знавшая графа хоть и меньше принца, но больше феи и короля, слышала и угадывала его другим.

Лилиан знала Уриена как жестокого воителя, но это было объяснимым…если бы не один маленький факт. На войне, по мнению Лилиан, можно было иногда выбирать, можно было спасаться, можно было…

Жестокость же следовала за Уриеном. Лилиан слышала, что он нередко сжигал целые поселения бунтовщиком, не разбирая больных и здоровых, женщин ли…детей. Не щадил, не ценил – никак!

Рискуя жизнью на войне, Мори проживал полную впечатлений жизнь. Вкус вин и блюд, женщины и игры стали для него рутинностью очень быстро. И он искал ощущения острее и ярче, с каждым разом уходил всё глубже в преисподнюю по собственным ступеням.

-Он хочет дойти до крайней степени безумства! – не выдержал как-то Мелеагант, когда ему донесли о том, что Уриен, изрядно напившись огненной воды, пристал к какой-то женщине, требуя, чтобы она немедленно отдала ему свой кровь. Женщина, к несчастью, оказалась не обычной прохожей, которой можно было бросить кошель и забыть. Нет, этой несчастной была одна из внебрачных дочерей барона Норле – известному любителю скандалов.

-Не понимаю я его! – признала Лилиан, собирая свою корзинку, чтобы отправиться вместе с Мелеагантом к заточённому в деревенской церкви Уриену. – Зачем он…

-Он хочет дойти до края жизни, изведать все наслаждения, чтобы там, на поле битвы, было что вспомнить. Не страшно умирать, зная, что ты уже был в аду в мирной жизни. Не страшно умирать…Лилиан! Ты даже не представляешь, что было в последней битве с Уриеном, что он видел, ты не представляешь…

Мелеагант не стал пояснять и лишь хмуро заторопился.

-Бедный граф, - Лилиан обтёрла грудь Уриену охлаждающей мазью. Она заметила огромный фиолетовый синяк…били? Или сам упал? Ну да…

Лилиан проникла тайком вместе с Мелеагантом в замок, напросилась ему в помощники сама. Мелеагант подумал, боролся сам с собою, но, в итоге, всё же решил, что помощь травницы ему нужна – ведь он понятия не имел, что сделали с Уриеном. В его мыслях скользили страшные образы пыток и избиений, и он пытался гнать прочь всё дурное, но это не помогало!

-Уриен, вы меня слышите? – спросила Лилиан, надеясь, что он не услышит её.

Он и не услышал. Бессознательный, жестокий завоеватель и безумец, друг Мелеаганта и храбрый воин, лежал и не чувствовал ничего в сознательном мире.

-Мы спасём вас, - сердце Лилиан заходилось от жалости к нему и в страхе перед ним. – Уриен, мы спасём вас! Мелеагант уже…

Она не договорила, дёрнулась от ужаса… Уриен, услышав имя Мелеаганта, словно бы попытался очнуться, а Лилиан этого совсем не ожидала.Девушка резко вздрогнула и толкнула локтём одну из баночек со снадобьем для заживления. Баночка с громким треском упала, но, к счастью и облегчению Лилиан, не разбилась. Зато малоаппетитная зеленоватая пастообразная субстанция вылилась на пол.

-Чёрт! Проклятие! – Лилиан обернулась – не слышал ли кто. – Я должна уйти, Уриен! Немедленно. Не волнуйтесь, граф! Не волнуйтесь…

Она судорожно поднялась, забросила в корзинки несколько баночек, собрала всё, что использовала для облегчения боли графа Уриена, но не смогла собрать растёкшуюся пасту. Травница оторвала кусок от подола платья, чтобы вытереть, и большую часть собрала, когда померещились ей шаги на лестницы.

Опрометью, испуганной жизнью, Лилиан метнулась к углу камеры, прошептала Уриену ещё раз, что всё будет хорошо и растворилась в темноте…

***

-Ну? – Мерлин хмуро взглянул на Моргану. – Рассказывать будешь, голубушка наша? Переполошила Ланселота, напугала Артура…меня, порядком…

-Оставь меня, друид! – замогильным голосом отозвалась фея и снова устало прикрыла глаза. – Плохо мне. Я…вижу, чего не должна видеть.

-Я тоже вижу то, чего не должен видеть! – обозлился Мерлин. Теперь, когда опасность миновала, он превращал свой страх в агрессивную политику неосознанно, он перепугался и не мог совладать с собой. Его руки всё ещё тряслись. – Я вижу, к примеру, молодую сильную женщину, которая может справиться со всем в своей жизни, но убивается…

-Оставь меня, друид! – чужим голосом повторила Моргана и прикрыла глаза рукой. – Слишком светло. Слишком…

Дверь распахнулась так резко, что друид вздрогнул и машинально сплёл боевое заклинание в пальцах, готовый к неведомой опасности, но опасность имела лицо Артура и выглядела слишком взъерошенной, слишком безумной.

-Чума на оба ваши дома! – плюнул Мерлин.

Моргана даже не дёрнулась – либо предвидела, либо ей было всё равно. Друид поставил бы на второе…

-Мерлин, что с Морганой? – заорал Артур. – Ты не говоришь мне ни слова, а я не могу…

-Ты можешь не орать так громко? – перебила означенная Моргана, отнимая руку от лица. – Артур, ну что ж такое-то?

Артур разом растерял всю нервность и в один миг оказался подле скамьи, где лежала Моргана. Король опустился на колени, сжал её руку, приложился к ней губами…фея брезгливо отдёрнула было ладонь, но король не позволил, ткнувшись в неё лбом.

-Как ты? – спросил он, так тихо и нежно, что Мерлин передумал бить Артура посохом по голове, к чему немного примерялся в последние секунды.

-Плохо, - повторила Моргана и безотчётно взъерошила другой рукой волосы Артура. – Я видела сына…

Артур прикрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением, и фраза Морганы не сразу дошла до него. Зато Мерлину, обладающему рассудком трезвого обитателя замка, фраза резанула душу.

-Как? Кого? Мордреда? – он засыпал фею вопросами, но она только продолжала лежать, продолжала безотчётно гладить Артура по голове и думала.

-Сумасшедший дом…- прошипел Мерлин про себя.

-Он красив? – спросил Артур с придыханием. – Мордред…

-Красив, - ответила она и отняла руки от Артура. – Очень красив.

-Значит, пошёл в тебя! – король вообще перестал замечать Мерлина и весь мир исчез для него. только Моргана осталась. – А он умён?

-Артур, он ведь ещё и твой сын! – напомнил друид, отвечая на вопрос короля, - что за вопрос?

Моргана, не открывая глаз, улыбнулась, но её улыбка стала скорбной.

-Ваше величество! – голос Леи оживил Моргану. Она распахнула глаза, напряжённо вслушиваясь. – Ваша жена к вам!

Моргана слегка повернула голову набок и встретилась с взглядом Артура. О, многое она прочла в нём! Он, радостный когда-то от прибытия дочери Кармелида, сейчас, казалось, её почти ненавидит.

Моргана поднялась со скамьи, чтобы скрыться от его взгляда и приветствовать Гвиневру должным образом.

-Сестра! – одновременно выкрикнули Моргана и Гвиневра, что побледневшая уже торопилась по зале.

Лицо Леи исказил тёмный ужас и бесконечность страдания. Мерлин одарил её сочувственным взглядом, но ничего не сказал.

-Как ты? – всполошилась королева, оглядывая Моргану. – Всё из-за работы! Ты слишком много…

-Всё в порядке, - вяло отмахнулась фея. – Обморок, только и всего.

-Мерлин обещал, что её здоровью ничего не угрожает, - ледяным тоном подвёл итог Артур, уже поднявшийся с пола.

Гвиневра, входя, видела его на коленях у скамьи Морганы, она догадывалась по лицу мужа, что он пережил много испуга за неё, но даже сейчас, чувствуя своё превосходство, которое дарует знание какой-то тайны, Гвиневра не могла взглянуть ему в глаза. она боялась, мучительно боялась, что он прочтёт в её глазах про то, что они хотят освободить Уриена, про то, что сама Гвиневра не любит его…прочтёт всё!

А он и мог бы прочесть. Мог бы, если бы хотел.

-Это прекрасно, но как ты напугала нас! – Гвиневра кивнула Моргане, отчаянно ища точки на ней, чтобы не смотреть на Артура.

И тут произошёл самый настоящий удар.

Вошёл Гавейн – с перекошенным от ярости лицом. Он волочил за локоть Кея.

-Артур! – позвал Гавейн, останавливаясь в дверях, где уже собирались придворные, привлечённые необычностью сцены. – Артур, это правда?

-Что именно? – раздражённо откликнулся король, переводя взгляд на верного рыцаря.

-Ты подписал приказ о казни Уриена? – выпалил он, надеясь на то, что Артур сейчас возразит ему, скажет, что всё шутка, что документы, отобранные Гавейном у Кея – подделка, что это шутка…

Звенящая тишина наступила в зале. Моргана оцепенела, сдавленная известием. Ей перестало хватать воздуха, затрясло всё её тело. Она попыталась закричать, попыталась умолять, но чернота давила её. Лея придержала Моргану, помогая ей устоять. Мерлин выступил первым:

-Ваше величество, но следствие…

-Я ваше следствие! – рявкнул Артур. – Я ваше следствие, ваш закон! Меня выбрал меч моего отца! Я казню Уриена как предателя! Бесполезно заступаться! Ясно вам?

-Ты забываешься, сын Пендрагона! – Мерлина взбесило происходящее до крайней степени. – ты забываешься! Ты ослеп от своей ревности, ты, самый настоящий…

Узнать, кто он самый настоящий Артур не смог. Гвиневру метнуло к Артуру невидимой силой бешенства. Она подлетела к нему взбешённой фурией и отвесила ему такую звонкую оплеуху, что у Артура зазвенело в ушах.

Кей, стоя на коленях, рядом с Гавейном залихватски присвистнул. Гавейн попытался было сделать шаг, но чьи-то руки из толпы рыцарей удержали его. в самом деле – было неясно, на чью сторону вставать.

Гвиневра отошла от Артура, тяжело дыша. Процедила сквозь зубы:

-Меч поторопился с выбором! Ему нужно было выбрать Мелеаганта!

Лея аж присела от неожиданности, а на Артура страшно было посмотреть. Ярость стала его лицом, он перехватил Гвиневру за руки, грубо, как умел, оставляя синяки на нежной кожи и заорал ей прямо в лицо:

-Неблагодарная тварь! Я избавил тебя от Мелеаганта, а ты…

-Артур! – Мерлин отшвырнул Артура от Гвиневры и жестом велел Лее увести её. оцепеневая от ужаса, Лея взяла за руки Гвиневру и попыталась вывести её. Гвиневра топнула ногой:

-Я королева! Я хочу участвовать в обсуждении судьбы своих поданных!

-Ваше величество, - подал голос Эжон, - я думаю, будет лучше собрать совет, вызвать Уриена…

-Это бунт, это измена! – свистящим шёпотом сообщил Артур, впиваясь в Эжона взглядом, - вы хотите последовать за Уриеном?

Эжон не хотел. Промямлив что-то, что он не это имел в виду и вообще, Уриен ему никогда не нравился, Эжон скрылся в толпе.

Придворные загалдели. Артур обвёл всех мутным взглядом и громыхнул:

-Я король Камелота. Меня выбрал меч моего отца. Я решаю судьбы своих рыцарей. Уриен Мори…что ж…приведи его, Гавейн! Живо!

***

На Моргану было страшно смотреть. Она почти безжизненно висела в руках Мерлина, который поддерживал её и успевал сверлить взглядом мрачно-торжественного Артура. Гавейн умчался за графом. Кей также сидел на полу, притихнув, ожидая развязки. Гвиневра сверлила взглядом пол, но всем видом выражала твёрдую решимость идти до конца. Лея металась взглядом между Гвиневрой и Морганой и, казалось, хотела провалиться на месте.

-Артур…- начал Мерлин мягко, - мы все погорячились…

-Сейчас вам будет суд, - пообещал Артур спокойным голосом, и от этого спокойствия стало ещё более жутко.

Ждать пришлось не больше пяти минут, но омертвелым и оцепенелым придворным, где каждый не знал, как быть, минуты казались годами. Для Морганы минуты эти прошли и вовсе как вечность.

Наконец, Гавейн ввёл Уриена Мори в залу, стараясь не глядеть на него.

Трудно было сказать, что граф вёл себя недостойно или боялся. Нет, он чуть заметно улыбался, когда оглядывал собравшихся. Он был полон достоинства, хоть и слаб. Заточение пока ещё не сломало его духа.

-Граф Уриен Мори, – со смешком представил Артур. – Моё почтение!

Моргана поднялась в свой рост, бросила быстрый взгляд на графа и отвернулась, чтобы спрятать слёзы.

-Ваше величество, - рыцарь почтительно приветствовал короля, - счастлив, что не забыт!

-Граф, тут мой двор…- Артур усмехнулся ещё раз, обвёл взглядом собравшихся, - мой советник, моя…жена и моя сестра…

Не наградив отдельным взглядом Мерлина или Гвиневру, Артур словно бы вложил все свои чувства во взгляд к Моргане. Она почувствовала его, не глядя, сжалась, Мерлин обнял её за плечи и что-то прошептал ей на ухо.

-Все, одним словом, - продолжал Артур, - настаивают на том, что следствия не было, и я не могу решать вашу участь так, как считаю нужным.

-Выходит, - отозвался Уриен, не помрачнев даже взглядом, - что ваш двор, ваш советник, ваша…жена и ваша сестра…

Уриен абсолютно точно повторил и тон короля, и взгляды, чем приблизил участь свою.

-Все, одним словом, - продолжал граф, - ошибаются.

-Вы знаете, в чём вас обвиняют? – спросил Артур холодно.

-Да, ваше величество, я знаю, в чём меня обвиняют, - просто ответил Мори.

-И вы считаете, что вас оговаривают? – усмехнулся король.

-Почему же? – Граф вскинулся, готовый нести ответственность за свои деяния. – Я признаю. Я виновен. Во всём виновен.

-Нет! – закричала Моргана, а вернее даже взвыла, от боли, причинённой словами графа. – Нет!

Мерлин сгрёб вырывающуюся фею в охапку:

-Моргана!

Артур наблюдал за её метаниями и чувствовал, как приближается момент триумфа. Он снова вспомнил запах её волос, и шёлк кожи…совсем скоро она вернётся к нему. Навсегда. Полностью!

-Нет! – закричала Гвиневра в тон Моргане, и качнулась, как тоненький стебелёк на ветру. Гавейн перехватил королеву. – Граф Уриен спас меня от…

Она замялась, задыхаясь от слов, что должна была сказать, но граф оборвал её:

-От блуждания по тёмным коридорам? Право, моя королева, перестаньте! Это такие пустяки. Не стоит и говорить. Не стоит!

-Молчи, - прошипела Лея на ухо Гвиневре, когда она снова попыталась, - молчи, видимо, он знает, что делает!

-Нет…- прошептала Моргана, чуть не сползая на пол и держась только усилием Мерлина.

-Моргана, - позвал граф, - я был нечестен с вами. Я любил вас, признаю. Но я зашёл слишком далеко в своей мести герцогу Кармелиду по делам давнего прошлого! Простите меня, Моргана, я…

-Это очень трогательно! – с вызовом вступил Артур. – Ну что, Мерлин? Ну что, дорогие рыцари?

Мерлин отвернулся. Он понимал – есть признание – есть казнь. Моргана обессилела. Она понимала, она понимала всё, что хотел сделать Артур и осознание того, что делает он это из-за неё, для неё убивало её ещё сильнее.

-Господа и дамы, - призвал Артур, - расходитесь! Граф, вас казнят как благородного человека, я вам обещаю. Ваши поместья…вы можете передать в дар Моргане.

-О, я, пожалуй, так и поступлю, - кивнул Уриен, - я виновен.

-Виновен, - процедил Артур. – Лея, отведи мою дорогую жену к себе. Она совсем не здорова! Кажется, у неё истерика? Я загляну к тебе, любимая!

Артур издевательски поцеловал Гвиневру в лоб, провёл, не церемонясь, по щеке её пальцами и тихо, чтобы не услышал никто, добавил:

-Ты ведь очень виновна в своих обвинениях! Ты будешь ласкова со мной, чтобы я тебя простил. Я не хочу, чтобы наш брак страдал из-за графа, о котором ты, глупышка, завтра и не вспомнишь.

Только вмешательство Леи спасло Артура от пощёчины, но он, заметив её дёрнувшееся тело, будто бы даже обрадовался…

Мерлин сверлил взглядом Артура.

-Осуждаешь? – спросил он, вздохнув. – Как жаль! А ведь ты был моим верным соратником.

-Я был соратником короля, - прошипел Мерлин. – А теперь я узник короны!

-Не забывай о том, что корону носят, - попросил Артур. – Сестра?

Моргана с ненавистью впилась взглядом в брата.

-Думаешь, я не знаю, почему ты так поступил с ним? – спросила она, и голос её дрожал и звенел в стенах опустелой залы. – Думаешь, я глупа и слепа?

-Нет, - Артур улыбнулся ей, отнял Моргану от рук друида и заключил в сильные объятия, не позволяя ей вырваться. Прикрыл глаза, вдохнул аромат её волос, - ты очень умна, Моргана, и очень красива.

-Артур, отпусти её! – воззвал к голосу разума Мерлин. – она задохнётся! И ребёнок!

Артур слегка разжал объятия и Моргана, почуяв свободу, плюнула ему в лицо.

-Ты ведь сестра короля! – усмехнулся Артур, вытирая лицо рукавом, - разве так можно?

Он положил ей руку на живот, затем сам опустился на колени так, чтобы голова его была на уровне её живота, прижался к нему ухом…слушал.

-Это наше будущее, Моргана!

-Это мой сын, - прошептала она, цепенея снова. Безотчётно впилась пальцами в волосы Артура. Причиняя ему боль, но он только поморщился и не отпустил.

-Это мой будущий король…- возразил Артур. – Он будет любить меня. И тебя. Он создаст нас.

«И я умру, чтобы он жил. И чтобы жила его мать», - подумал Мерлин и, желая спасти Моргану, позвал:

-Ваше величество, Моргана нуждается в отдыхе!

Артур выпустил сестру с неохотой, пообещав ей напоследок:

-Я загляну вечером, Моргана! Принести тебе что-нибудь?

Она не ответила, одарила брата ненавистным взором, и Мерлин порадовался, что она не умеет взглядом обращать людей в камень.

Глава 26

-Ланселот, друг мой, - Мелеагант лучился угрожающей доброжелательностью и, кажется, был в прекрасном расположении духа, - тебе не кажется подозрительным столь долгое отсутствие друида?

Ланселот неопределённо повёл плечами:

-Наверное, что-то случилось или…

Договорить ему не удалось. Дверь с громким треском распахнулась, но вместо ожидаемого Мерлина в комнате материализовалась молодая девушка в простом светло-зелёном платье с тонким шёлковым узором по канту. Простоволосая, прекрасная, взволнованная каким-то обстоятельством, она судорожно сжимала тонкими пальцами плетёную корзинку.

-А вот и ещё пропажа! – Мелеагант поднялся навстречу девушке. – Ну как, Лилиан?

Лилиан замотала головой, поставила корзинку на стол Мерлина, придавив пачку пергаментных свитков, и ничего не сказала.

-А, вы ещё, кажется, незнакомы! – Мелеагант помрачнел взглядом, но продолжал улыбаться, и выходило довольно жутко. – Ланселот – это Лилиан, Лилиан – это…

Но и ему не удалось договорить приветствие до конца и вставить какую-нибудь лёгкую, обыденную колкость, потому что дверь распахнулась вторично и явила Мерлина, который почти втолкнул наполовину обессиленную Моргану в комнату.

Вид Морганы был слишком плачевным и непривычным для Мелеаганта. Принц де Горр посерьёзнел окончательно, улыбка померкла.

Фея же влетела в комнату, по инерции и могла бы упасть, но Ланселот перехватил её и бережно усадил в кресло, после чего завернул Моргану в свой плащ, склонился и шёпотом спросил о чём-то. Она встретила его взгляд хмуро и мутно, словно бы не сразу поняла, о чём он говорит… Ланселот налил из хрустального графина ей воды, протянул. Она попыталась взять стакан, но руки у феи тряслись, и бокал рисковал вот-вот выпасть из пальцев. Рыцарь взял бокал поверх её пальцев и помог ей напиться, после чего фея откинулась на спинку кресла, немного забрызгав Ланселота.

-Мерлин, я…- начал было Мелеагант, подавая руку для рукопожатия друиду, - желал бы знать…

Мерлин прошёл к столу и Мелеагант вынужденно развернулся за ним и увидел Моргану, обессилено повисшую в кресле в плаще Ланселота и самого Ланселота, что-то успокаивающе ей говорившего шёпотом.

Картина поразила Мелеаганта своей необычностью. Он знал Моргану разной – мстительной и яростной, усталой и напуганной. Но видеть её настолько слабой ему не приходилось. Но даже не это поразило Мелеаганта. Его поразил Ланселот, для которого, кажется, состояние Морганы стало важнее всего на свете.

Мелеагант знал о том, что рыцарь влюблён в королеву, но здесь выходило что-то за гранью его собственного понимания. С чего такая забота? С чего такая тревога?

-Да что здесь происходит? – не выдержал Мелеагант, забыв свой первоначальный вопрос. Он обернулся на Лилиан, которая знала Моргану меньше него и видела её только в облике силы и никогда в облике слабости. Лицо травницы выражало один немой вопрос…

Мерлин же выглядел абсолютно спокойным. У него выработался потрясающий иммунитет к удивлению.

-Я тебе скажу, что происходит, Мелеагант…- подала голос Моргана из кресла, отодвигая с осторожностью (и это принц тоже заметил), Ланселота. – Я тебе скажу! Уриена казнят!

Она не удивилась его появлению, словно оно было обычным, словно бы явилось настолько очевидным и ожидаемым, что и говорить не стоило. Лилиан же фея просто кивнула, и травница неуверенно помахала ей рукой, на всякий случай, отодвигаясь в сторону.

-Как это «казнят»? – не понял принц де Горр. – Ты что несёшь, безумица?

Мерлин тяжело вздохнул, упал в своё кресло, уронил голову на руки и признал:

-Боюсь, она не безумна, Мелеагант. Во всяком случае – сейчас. Приказ о казни графа Уриена Мори подписан рукою короля. Он сознался. При всём дворе.

Мелеагант на какое-то время оцепенел, осознавая услышанное, невыносимой тяжестью разошедшееся по его мыслям. Уриен признался! При дворе! Казнь…да, это казнь!

-Ну, хватит, - наконец вымолвил он. – Где ваш король?

-Ты пойдёшь к нему? – Лилиан выступила из тени, - не смей! Слышишь?

-А что я, на твой взгляд, должен делать? – ледяным тоном осведомился Мелеагант, даже не повернув головы к Лилиан, - сидеть и ждать, когда казнят моего брата? А главное – из-за чего!

Моргана, поднимавшаяся из кресла, беспомощно и даже жалобно взглянула на Мелеаганта, глазами прося о милосердии. Она не могла не знать, не могла не понимать причины ярости Артура. Она знала, что он только и ищет повод для того, чтобы убрать Уриена.

«Из-за тебя, Моргана! Всё из-за тебя!» - дьявольский внутренний голос не был расположен к снисхождению и прощение воспринимал за бездарное проклятие чувств.

Мелеагант бросил на неё взгляд и поморщился:

-Я не к этому, Моргана! Ты не можешь быть виновна в том, что твой брат – жуткий недоумок.

-Если кто в этом виновен, так это я, - тихо возразила Моргана и словно бы померкла. – Я должна была удушить его ещё в колыбели! Я ведь хотела…веришь?

Лилиан испуганно прикрыла рот ладонью – как бы ни было велико преступление Артура, слова Морганы поразили её жестокостью. Ланселот, судя по его виду, разделял точку зрения травницы. Мерлин попытался вмешаться в ситуацию, поднял ладонь и обратил на себя внимание покашливанием:

-Кхм, давайте отложим разговоры о том, кто виноват? Подумаем, что лучше делать! Уриена надо вытащить из тюрьмы.

-Давайте просто отравим Артура? – предложил Мелеагант, лихорадочно обводя взглядом покои друида.

Он был поглощён своими мыслями и не заметил, каким взглядом одарила его Моргана. А между тем, многое можно было прочесть в её взгляде.

Да, она ненавидела Артура за всё, что он делал с Камелотом, с ней, с Гвиневрой, с Уриеном – со всеми, но она не могла заставить себя думать о его смерти. Тот факт, что она вот-вот должна явить этому миру убийцу собственного брата, убивал её саму. Она ненавидела себя за совершённое, но ещё больше ненавидела за то, что никак не может убить Артура.

У неё было миллион возможностей! Яд, кинжал, голыми руками, подушкой…да хоть чем! Хоть когда! В ночи ли, когда Артур вваливался в её покои с бешено горящими глазами, в зале советов, где он же оставался один на один с Морганой, на пирах, где король допивался до бессознательности, на охоте…

Миллион возможностей и сотни способов! И ни одной смерти.

Почему? Моргана проклинала себя за то, что не может убить Артура. Странное дело – раньше ей не требовалось столько самоубеждения для того, чтобы оборвать чью-то жизнь. Раз-два, отрава в бокале. Три-четыре, горло перерезано.

А сейчас? Он терзает её душу, терзает её плоть, мысли, земли. Всю её жизнь выпивает, наслаждаясь собственной власть, а она медлит! Она не может ничего сделать, прекрасно зная, что не сможет дойти до конца.

А раньше Моргана убивала и за меньшее.

То чувство, что поселилось в ней, тот горький пепел на ещё почти живых губах её – это призрак чего-то неизведанного для неё самой. Она не испытывала прежде такой ненависти, даже когда жила одной лишь местью, не знала такой боли. А сейчас – боль впиталась в неё, дала какие-то странные ростки, из которых поднималось что-то ещё более отравляющее и незнакомое.

Она ненавидела Артура. Проклинала.

Ей не с кем было посоветоваться на этот счёт. Гвиневра бы не поняла, Лея не в счёт, Мелеагант использовал бы это, а Мерлин...

Ну, Мерлин, с вероятностью заведомо большей, просто пожмёт плечами и скажет что-то в духе: «Гнилая семья».

Моргана ненавидела Артура. Проклинала. И молилась за то, чтобы он жил, несмотря на Мордреда, несмотря на то, их общий сын уже рос и развивался в ней.

И даже сейчас, когда висел в воздухе вопрос о графе, когда над ним уже был занесён почти невидимый, но уже ощущаемый меч, Моргана не думала даже о смерти Артура. Она могла пойти к нему, воткнуть кинжал в его сердце, могла отравить, задушить – всё, что угодно. Но эта мысль даже не посетила фею. Ей хотелось ударить его, ей хотелось вцепиться ему в волосы, но не убивать.

-Народу скажем, что допился и никто не узнает, - фыркнула Лилиан.

-Довольно вам, - Мерлин вздохнул с тяжестью, решаясь на что-то. – Не получилось по закону, вытащим иначе.

-Как? – не понял Ланселот, тревожно глядя на Моргану, не принимавшую почти участия в беседе, что удивляло Ланселот до крайности – речь ведь шла об Уриене! Почему она молчит? почему она не бьётся у трона Артура, почему она…

-Побег, - отозвался Мелеагант вместо друида. – Верно?

***

Артур находился в самом дурном расположении духа. Он ходил взад-вперёд по зале, периодически отпивая из высокого кубка вино, но, почти не ощущая вкуса. Вино, прежде горячившее его, не трогало душу и тело короля.

К Гвиневре он не пошёл. Передумал, решив, что не станет пока её тревожить. Неожиданная вспыльчивость королевы, неожиданное её горячее заступничество наводило Артура на странные подозрения, ещё и не оформленные достаточно чётко, ясно…

Он подумал о многом. В том числе и о том, что Уриен и Гвиневра могли быть тайными любовниками. А что, складывалась вполне определённая картина! Гвиневра заступилась за Уриена, который, будучи влюблённым в королеву…

Нет! Выходил полный бред и абсурд. Артур отбросил эту мысль и попытался снова понять, почему Гвиневра так заступилась за графа?

-Да она за всех заступается, - сказал он сам себе, остановившись в полумраке залы. – За Моргану…

Воздуха резко перестало хватать. Артур вспомнил, как Гвиневра бросилась защищать Моргану, умоляя оставить её при дворе.

-Я знаю вашу доброту, Артур, - сказала она тогда, - оставьте свою сестру! Она заслуживает быть при вас. Она станет мне другом и сестрой.

Сестрой она не стала Гвиневре – это очевидно. Другом…сложно было сказать. Артур не заметил между ними особенной дружбы. Вежливость, попытки на сближение со стороны Гвиневры, и холодная стена от Морганы. Но в последнее время, едва Уриену стала грозить опасность, они в один голос унижаются перед ним, умоляют пощадить…загадка!

Артур не любил загадки. Зато загадки, судя по всему, его любили.

Артур бродил снова и снова по зале, пытаясь понять, пытаясь дойти до чего-то в своих метаниях, и не мог.

Он вспоминал лицо Гвиневры, светившееся искренней теплотой и радостью, когда произошла первая их встреча, и видел сегодня, как изменился её лик, когда она узнала, что он всё же казнит Уриена.

Моргана бросилась на защиту, не раздумывая, не жалея себя. Гвиневра бросилась тоже…Мерлин вступился. Странный клубок сплетался вокруг души Артура, но клубок этот был удушлив и раздирающ.

Неужели им так важна эта жизнь?

Моргана явилась в мир Артура бесом, незваной пропастью, бездной, в которой он тонул с удовольствием. Неужели ей так важен Уриен?

-Наверное, я всё-таки, не в праве, - задумчиво, не обращаясь ни к кому, произнёс Артур. – Наверное, я всё же не прав. Я грешник. Я должен был заботиться о своей сестре, а выходит так, что я её гублю.

Это признание не было услышано никем, но Артур почувствовал, как ему становится легче. И в то же время – ему почудилось, что к горлу его подступает что-то холодное, поднимающееся изнутри.

Он в благородном порыве решил, что больше не будет обижать Моргану, но это ведь означало одно – придётся отказаться от неё, от её любви.

А это было невыносимо. Артур стал искать ответ, стал искать надежду. И нашёл. Прокручивая в памяти последние две встречи с нею в полумраке её комнаты, куда он приходил, гонимый жаждой внутреннего пламени, король вспомнил, что в предпоследний раз Моргана уже почти не сопротивлялась ему.

-Только руку немного разодрала, - сам к себе обратился Артур. – А в последний и вовсе…только в ярости бокал разбила, сжала его в руке и он осколками…значит, я её не мучаю, верно?

Самооправдание было слабым, но Артур довольствовался им. Он вдруг решил, что точно знает, как поступит и ему стало легко-легко. Освободить Уриена, торжественно его помиловать и выслать. И запретить ему приближаться к Моргане.

-И у неё не будет повода меня ненавидеть, - торжествующе решил Артур и осушил бокал залпом. – Кей!

Кей появился так стремительно, будто бы ждал за дверью, привалившись к ней ухом, перетаптываясь в нервном ожидании.

-Мой брат, мой король! – фанатично выкрикнул Кей, обращаясь спиной к Артуру, в стену.

-Я здесь, - вздохнул Артур.

Кей издал странный смешок горлом, обернулся и тем же тоном выкрикнул:

-Мой брат, мой король!

-Сообщи Гавейну и стражу темниц, что я желаю видеть Уриена на рассвете. Я освобожу его. Заменю смертный приговор ссылкой.

Кей сумел сохранить лицо. Он раскланялся, ткнувшись носом в пол, затем, кукарекнув, выскочил в двери, но, выбежав, он остановился и с ненавистью обернулся к дверям:

-Слабак! – прошипел Кей. – Всё решать самому!

Кей повернул не к тюремному стражу и не к Гавейну, а в сторону прямо им противоположную. Он не сомневался, что Артур слишком милосерден и попал под влияние, а

значит – его долг помочь Артуру принять правильное решение и убить графа Уриена Мори для счастья короля.

***

Граф Уриен Мори предположить не мог, какие силы вступятся за его жизнь и его же смерть. Моргана была ожидаемой, Мелеагант тоже… Гвиневра же стала удивлением для графа. Нет, конечно, он много знал, и многое сделал для неё, но для него это не было особенным подвигом. Он считал это обыкновенной реакцией любого мужчины – спасти женщину. К тому же, Уриен помнил, по словам Мелеаганта, что короли и королевы нередко бывают неблагодарны и забывчивы, а здесь…

Нет, определённо Гвиневра поразила его! Той решимостью, в которой не было в ней ещё недавно, той яростью…

Граф Уриен Мори был уверен, что скоро умрёт. Смертная казнь в приказе не удивили его, нет, она была ожидаема. С той минуты, как в его жизни появилась Моргана, Уриен чувствовал, что приближается к своей смерти куда быстрее, чем должен приближаться. Граф понимал, что умрёт, с того момента, как поймал взгляд Артура, обращённый к фее, вопрос был во времени и только. Но Уриен готов был умереть.

Если для Ланселота смерть за Гвиневру была подвигом, ведь приходилось расставаться со сладкой молодостью, с юностью и страстью, то для Уриена – смерть стала логичным продолжением. Любовь – это смерть. Любовь такой силы, следовательно, смерть страшная, но обязательная.

«Прости меня, Моргана, я слишком хотел быть счастливым. Хоть немного, я знал, тебе будет больно, но я не смог удержаться от того, чтобы не любить тебя. Если наша вера не лжёт нам, если там, за Гранью жизни что-то есть, я буду всегда с тобою рядом. Я буду наблюдать за тобою, я буду оберегать тебя, я буду посылать тебе приветы…ты поймёшь их, сумеешь прочесть», - граф Уриен лежал на холодном каменном полу, прикрыв глаза – устало и, ожидая участи. Он не знал, когда его казнят, и оказывалось, что время в камере идёт совсем иначе, чем на воле.

«Прости меня, мама. Ты хотела, чтобы я был достоин своего отца, чтобы я был женат на прекрасной женщине, ты хотела увидеть внуков, продолжателей нашего рода, но я подвёл тебя. Твой сын подвёл твою семью. Прости меня, мама, кажется, я был не только плохим другом, возлюбленным, но и сыном. Я хотел слишком много и верил, что жизнь даст мне шанс, почему-то я верил, что буду счастлив…прости меня, мама»

Убийственная темнота! Графу Уриену было стыдно признаться, что в детстве он боялся темноты и грозы. Он сказал об этом лишь однажды, сказал своему названному брату – Мелеаганту.

«Друг…брат мой, я оставлю тебя. Прости, я буду ждать тебя столько, сколько придётся, на другом конце жизни, я буду ждать. Я был тебе плохим другом, я подвёл тебя, я должен оставаться был с тобою, но не могу… я слишком глубоко увяз в собственных чувствах, в том, от чего ты пытался уберечь меня. Я должен был заботиться о тебе, но выходило всегда наоборот – ты опекал меня. Ты был умнее, ты был сильнее, коварнее и хитрее. Ты не боялся темноты».

Темнота давила. Темнота смотрела на распростёртое тело графа и, похоже, делала свои выводы на его счёт. Темнота сгущалась, вжимала в пол.

«Моргана, я оставляю всё. Я верю, что ты не пропадёшь. Мерлин не даст тебе пропасть, да и не только он. Господи, прости меня, я ненавидел Ланселота за его высокомерие, но я сейчас понимаю, что он может спасти мою Моргану от неё же самой. Он чист. Пусть и предатель короны, но он чист душою, он не сможет оставить Моргану. Да и мой брат…Мелеагант, люби Лилиан, она замечательная, она будет счастлива лишь с тобою, а Моргана будет счастлива и без меня. Простите мне всё зло, что я причинил, простите все несказанные слова. Ведь я мало любил вас всех. Я мало берёг вас всех…»

Уриен приподнял голову, услышав шаги на ступенях, но прошло около минуты, а на лестнице, тускло подсвеченной факелом, так никто и не появился. Граф положил голову на пол и продолжил прерванную мысль.

«Ведь я так и не поблагодарил Лилиан за все те настойки, которые она перевела на меня, за все те растворы, которыми она отпаивала меня после очередной пирушки. Я вообще никого не поблагодарил!»

Шелест сгустился. Теперь Уриен ясно слышал возню за дверью, что вела в подземные тюрьмы. Судя по всему, несколько человек о чём-то спорили шёпотом, но разобрать что-то не представлялось возможным.

«Я бегал от смерти! Столько раз я был близок к ней. Я три раза должен был умереть от меча, четыре…»

Шёпот стал настойчивее. Теперь любой услышал бы его присутствие.

«Но даже сейчас, находясь в камере, и прощаясь мысленно со всеми, кто мне был дорог, я всё ещё верю в то, что могу ускользнуть от смерти. Вдруг – побег? Вдруг…»

Глухой удар в стену, чей-то визгливый смех, и тишина, оборванное на полуслове напутствие грядущего. Уриен приподнялся, сел…теперь он не сомневался в том, что кончено ещё не всё, что есть какая-то сила, которая настолько сильно не желает ему смерти, что решилась на преступление. Надежда – самая жестокая вещь в мире. Она появляется легкой поступью, заползает в самый уголок и резко заполняет собою всё.

Дверь тихо скрипнула. Уриен забыл, как дышать, прислонившись к прутьям решётки, он вглядывался в темноту…

Кто-то совсем явно вошёл. По дыханию, сбивчивому и нервному граф мог бы сказать, что их было двое или трое. Факел был слишком далеко и выхватывал только спускающиеся по ступеням фигуры в тёмных одеяниях.

Возглавлявшая тень приблизилась к самой решётке, и Уриен в резком блеске дешёвой свечи увидел мужчину с землистого цвета лицом, явно пережившего недавно какую-то болезнь. Мужчина осветил камеру, пламя его свечи коснулось каждого уголка…

Двое, теперь Уриен видел, что их действительно двое, стояло за его спинами, не задетые отблеском.

-Вы кто? – свистящим шёпотом спросил Уриен, пытаясь разглядеть темноту и не веря в призрачную, пульсирующую надежду.

Мужчина приложил желтоватый палец к губам, жестом веля молчать, и таким же свистящим шёпотом ответил:

-Мы от ваших друзей.

-От друзей? – тупо переспросил граф, чувствуя, как пульсирующая надежда подкрадывается к горлу, намереваясь выскочить…

Ах, как сладко слышать! Как сладко надеяться! Как яростно можно верить. Друзей…благослови их бог! Благослови их бог! Всех. Даже Ланселота! В эту минуту Мори обожал каждого, кто скользнул в его мыслях.

-Вы засиделись здесь, - подтвердил мужчина. – Мы от Мелеаганта, не бойтесь! Отойдите чуть поодаль…

Как заворожённый граф Уриен Мори покорился и отошёл дальше. Мужчина повернулся к своим соратникам и один из них приблизился со странным инструментом в руках. Ловко начал перепиливать крепкий замок…

***

Артур не застал Моргану в её покоях и знатно озадачился этим обстоятельством. Лея, подвернувшаяся под руку, не представляла для него в данный момент особенной ценности и как бы она не пыталась переключить внимание короля на себя, ей это не удалось. Король, узнав, что Лея не в курсе, где Моргана, просто оттолкнул её в сторону и принялся искать.

Леди Вивьен подвернулась ему под руку…не самым случайным образом. Она тщательно подгадывала встречу с королём лишь с одной целью – пожаловаться на притеснение Морганой знатных фамилий, её наплевательства к этикету и всему тому, что раздражало женскую часть двора.

-Леди Вивьен, вы не видели мою сестру? – без особенной надежды спросил Артур.

Леди Вивьен восторженно отозвалась, что не видела, но сказала, что давно хочет поговорить с королём на её счёт.

-Я слушаю, - сурово отозвался Артур, чувствуя, что не услышит ничего хорошего.

-Сейчас! – леди поспешно принялась перечислять грехи Морганы, не обращая внимания в своей увлечённости на то, как опасно исказилось лицо Артура.

В конце она и вовсе подвела очень опасный итог:

-Мы считаем, что Моргане не место среди знатных женщин до тех пор, пока она не научится манерам, мы готовы из любви к вам обучить Моргану соответственному этикету и…

Договорить ей не удалось.

Взбешённый король Артур, тоже не самый галантный представитель королевства в нескольких, очень бесстыдных и грубых выражениях попытался донести до придворной дамы три

простых позиции по данному вопросу. Позиция первая – куда леди Вивьен и ей подобные могут отправляться с такими претензиями по Моргане. Позиция вторая – с какой целью они могут туда направляться. Позиция третья объединила первые две и подвела итог тому, что Артур сделает с теми, кто посмеет хоть косо глянуть в сторону его сестры.

Артур не славился красноречием, основную позицию по ораторству занимали другие два представителя Камелота, но, кажется, он сумел достучаться до сердца леди Вивьен. Во всяком случае, она осталась стоять с раскрытым ртом, сражённая непобедимостью аргументов и фактов.

Артур же предположил, что леди Моргана могла отправиться в сад, но рыцари, нёсшие патрули, и слышавшие разгон леди Вивьен, едва сдерживая смех, сообщили, что никто не выходил из замка. Тогда вопрос стал уже более загадочным.

Король, поколебавшись, походил по залам и решил, что она наверняка у Мерлина.

Тем временем, в покоях друида подходили к концу последние разработки стратегии по подготовке побега графа Уриена. Моргана и Мерлин склонились над картой Камелота, а Мелеагант над картой замка. Лилиан записывала разметку по часам и минутам, а Ланселот объяснял, каков механизм отлова беглецов у Артура.

-Они направятся по Восточному тракту, - сообщил он, ткнув пальцем в карту.

-Куда руками-то! – возмутился друид, но Моргана зашипела на него и Ланселот продолжал.

Артур проявил чудеса такта, вспомнив у дверей покоев друида, что недавно был очень груб с ним, а так как сейчас он очень хотел загладить свою вину, он постучал и позвал:

-Мерлин? Ты здесь?

Панику нельзя было описать словами. Лихим взмахом руки Моргана закрыла все карты на столе и швырнула пергамент Лилиан в кресло, куда торопливо упала. Мерлин красноречиво указал Мелеаганту, Лилиан и Ланселоту в сторону кладовой, где держал травы и троица, не сговариваясь, побежала туда…

Мерлин рывком захлопнул дверь и уже к третьему, обеспокоенному стуку Артура, распахнул дверь, слегка задыхаясь.

-Что так долго? – возмутился Артур, отодвигая друида. – Моргана! Я искал тебя!

Мерлин понял, что вопрос короля был риторическим и сообщил, что обследовал состояние Морганы. Фея тем временем изображала умирающую. Её глаза чуть блестели от волнения, но Артур списал всё на болезнь.

Артур припал к руке сестры, сестра дёрнулась, но под взглядом друида, спешно заворачивающего остальные пергаменты, сдалась.

В это время в кладовке происходила отчаянная возня. Сдавленные узким помещением заговорщики вынуждены были тесно прижаться друг к другу. Мелеагант почти впечатался в полку с травяными коробочками, к нему, едва дыша, была придвинута Лилиан, а Ланселот вжимался в противоположную стену.

-Моль ты бледная, - прошипел Мелеагант, вытаскивая впившуюся ему в руку колючку, - на кой чёрт ты с нами полез? Артур-то твой король!

-Он не должен знать, что я здесь, - выдохнул Ланселот, пытаясь повернуться так, чтобы Лилиан было удобнее стоять. – Иначе сочтёт, что я за Морганой…

-А что не так? – возмутился принц де Горр, отталкивая рукой норовившую свалиться ему на голову коробочку с какой-то сушёной гадостью.

-Я люблю Гвиневру, - прошипел Ланселот.

-Вы закончили? – возмутилась в свою очередь Лилиан, - спасибо, Ланселот, так удобнее.

-Только полезешь к ней, и ты труп! – пообещал принц де Горр, делая красноречивый жест по горлу. Наверное, в других условиях это и было бы красноречиво, но…

-Я люблю Гвиневру! – повторил рыцарь, наступая на что-то мягкое, но дышащее. – Дьявол!

-Там что…крыса? – помертвела Лилиан, проследив за чем-то очень мягким, хвостатым.

-Тряпка! - успокоили в один голос девушку Мелеагант и Ланселот. Мелеагант взглядом указал на пол рыцарю, чтобы травница не видела и Ланселот, воспользовавшись её отвлечением, заколол беззвучно крысу…

-Ланселот, вы не прижимайтесь так сильно к Лилиан, - напомнил принц де Горр, - я же вас зарежу.

-И только-то? – усмехнулся рыцарь. – Я слышал вещи и похуже. От Морганы, к слову и слышал.

-А что у вас с ней? – заинтересовался Мелеагант, оборачиваясь к Ланселоту, - ты так тепло о ней…

-Если вы сейчас же не замолчите, я огрею вас обоих борщевиком! – пообещала Лилиан, и все замолчали, прислушиваясь к происходящему в комнате.

В узкую щёлочку было видно, как Артур что-то спрашивает у Морганы, а та кивком отвечает ему, затем добавляет:

-В порядке, спасибо.

-Моргана! – Артур нежно взял сестру за руку, Мерлин при этом попытался изобразить вскрывание вен пергаментом, а Моргана с трудом сдержала нервную дрожь, - сестра моя, я был порою жесток к тебе!

-Да ладно?! – не удержался Мелеагант и получил тычок от Лилиан. Вернее, она думала, что ткнула его, но попала по Ланселоту. – Ой, родная, а давай ещё раз?

-Простите, - покраснела Лилиан, и они продолжили слушать.

-Ты же…король, - отчеканила Моргана, и многое было в том тоне.

-А я думал, что она скажет «идиот», - признал Ланселот.

-Ты сам идиот! – не удержался Мелеагант, и Лилиан на этот раз ткнула его, сообщив:

-Вы оба идиоты.

-И я решил, что я заменю смертную казнь Уриена на ссылку…

Моргана даже подпрыгнула в кресле от удивления. Мерлин восхищённо выругался. Артур смотрел на фею, умоляя её и торжествуя одновременно.

-Идиоты…мы точно идиоты, - согласился Мелеагант.

-Я отпущу его на следующем рассвете, - пообещал Артур. – Я отправлю его жить в его поместья.

-Я…- Моргана заёрзала, - я даже не знаю, что сказать. Я благодарю тебя, Артур!

-И только? – печально спросил он, глядя на неё с непередаваемым чувством.

-Мы все тебя благодарим! – прошипела Лилиан, высвобождая затёкшую руку из-под тела Ланселота.

-Неужели я не заслужил хотя бы поцелуя, Моргана? – прошептал Артур. Мерлин залпом выпил бокал вина, стоявший на столе, и отвернулся от парочки.

-Да ну нет…- безнадежно произнесла Лилиан, - они же сводные.

Но Моргана поняла, что это меньшее из зол и, даже не задумываясь, впилась в губы Артура.

-Меня сейчас стошнит, - пожаловался Ланселот, отворачиваясь. – Господи, это же как-то…

-Паршиво, - согласился Мелеагант. – господи, мне что-то слегка нехорошо.

-А мне тоже нехорошо. Я смотрю на поцелуй брата и сестры в компании двух идиотов, - прошипела Лилиан, отворачиваясь. – Где же я так нагрешила-то?

-Артур, ступай к себе, - попросила Моргана, отталкивая короля, который, кажется, перестал осознавать, где он и притянул Моргану вновь. – Тебя ждёт Гвиневра, тебя ждут дела…

-Но ты ведь больше не ненавидишь меня, правда? – Артур умоляюще заглянул ей в глаза. – Я ведь отпущу его! Утром. На рассвете я заменю ему казнь на ссылку.

-Я тебя всегда буду ненавидеть, - тихо прошептала она, взъерошивая ему волосы, - но в моей ненависти есть не только зло. Я живу в ненависти. Я…люблю в ненависти.

-Ладно, - Артур примиряюще коснулся её руки и вдруг спросил, - а где Ланселот? Ты не знаешь? Весь день его не вижу!

Ланселот, спрятанный вместе с Мелеагантом и Лилиан, растерянно сжал руки, не зная, что ему делать.

-Он…э, в лесу, - нашлась Моргана, почти мгновенно. – Я…захотела погрызть сосновых шишек.

-Что? – Артур неуверенно рассмеялся, полагая, что Моргана шутит. – Что?

-Я беременная! – напомнила Моргана, преисполнившись фальшивого возмущения. – Я попросила его…ты ведь не против? Нет?

Она так участливо обратилась к нему, что у Артура исчезла всякая подозрительность. И весь мир исчез. Даже если бы она сказала бы, что Ланселот отправился читать стихи болотным лягушкам, по её просьбе, Артур не удивился бы, не задал бы и вопроса. Ведь это Моргана. Его Моргана…

Мерлин оглянулся на бутылку вина, стоявшую на столе, хотел было налить из неё в кубок, но передумал, отшвырнул кубок в сторону и приложился к горлышку, не утруждая себя церемониями.

Артур ещё раз заверил сестру в том, что отдал приказ Кею передать об освобождении Уриена и с трудом нашёл в себе силы расстаться с нею. Мерлин выждал полминуты прежде, чем взмахом руки распахнуть кладовку.

Дверь открылась, и из комнатки вывалились, а точнее не скажешь, три примятых заговорщика, покрытые пылью, паутиной и сухими веточками.

Ланселот не удержался на ногах и изящно рухнул на пол, Лилиан отряхнула одеяние. Мелеагант с облегчением вздохнул:

-Всё не так плохо, друзья мои! Будем живы!

-В следующей жизни хочу быть фермером, - ответствовал Мерлин и приложился к бутылке. Его не покидало ощущение, что это его последний день в мире живых.

***

Уриен, дрожа от нетерпения, наблюдал за тем, как медленно падает на каменный пол замок. Затем тонкий скрип металла…

-Выходите, граф, - быстрый шёпот, едва заметный шелест одеяний.

Уриен не пошевелился, не поверив в то, что всё так быстро, так просто, так легко!

-Выходите, граф! – уже заметно настойчивее повторил мужчина с землистым лицом.

Граф Мори пошевелился, оглянулся назад, на пустую стену, в которой показался ему в полубессознательном состоянии призрак Лилиан – возлюбленной Мелеаганта. Почему-то ему представилось, как она снова появилась рядом и наградила его осуждающим взглядом. Её губы будто бы шевельнулись, что-то шепча…

Граф Уриен Мори вышел навстречу своей судьбе.

-Осторожнее, граф! – мужчина подхватил его под руки, помогая переступить через какие-то выдолбленные куски камня и порог.

-Благо…- начал было Уриен и уже не смог договорить.

Один из спутников незваного освободителя оказался за спиною Графа Уриена, а второй, вынырнув из темноты, прямо перед ним, вдруг сорвал с головы капюшон и рыцарь пошатнулся, поражённый так, как никогда в жизни.

-Кей? – изумился он, задыхаясь от немого предчувствия.

Ответом ему послужил бешеный и ядовитый смех.

Уриен ощутил, как что-то легло на его шею удушливой тонкой змеёй, и затянулось. Воздух загустел, зашипел, заклубился.

Мори рванул удавку на шее, пытаясь ослабить хватку, но ему плотно прижали руки, не позволяя сделать и движения, ни вздоха.

Стало больно в груди и почему-то где-то в желудке. Темнота сдавила, темнота прижала его к полу, граф царапал ногтями грудь, пытаясь сделать вдох, судорожно глотнуть свободы, жизни.

Он не боялся смерти, но это не значит, что он не хотел умирать.

«Господи…предательство…» - мысли путались, мысли дрожали. Боль распирала грудь, боль прорывалась. Он царапал ногтями горло, раздирал его до крови, но эта боль не была даже на половину сравнима с той, которая скапливалась в его груди, закрывая сознание. В последний раз граф Уриен, готовый к честной смерти, готовый к мечу, к прилюдной казни, попытался спастись, попытался выжить, рванулся куда-то…

В его голове, в уголках сознания мелькнуло два лица. Два любимых человека.

«Моргана…Мелеагант…»

Темнота сгущалась так быстро, что не хватало никаких сил остановить её. Боль перекрыла всё, что было можно, закружила, подхватила и швырнула, раздавила последние надежды.

«Я буду ждать вас».

Удавка закрутила последнюю петлю на его жизни, подвела к последней черте. И наступило блаженное ничто, омрачённое последней мыслью:

«Я люблю вас»

Тело Уриена Мори, лишённое чувств, лишённое всего, что могло бы вернуть ему жизнь, зажечь в нём какие-то отголоски света, упало на каменный пол. Несколько раз оно инстинктивно дёрнулось от угасающих импульсов и затихло уже навсегда. Взгляд, в котором ещё недавно было столько надежды и мечтаний, остекленел.

Разодранное горло и грудь, уродливый след от удавки на шее, каменный грязный пол и смятая одежда – вот и всё, что осталось от древней крови, от древнего рода, последнего наследника семейства Мори.

-Ну-ка! – Кей лихо перевернул носком сапога тело Уриена и несколько раз потыкал в него ногой, чтобы убедиться, что всё кончено.

-Как-то…плохо, - подал голос мужчина с землистым лицом. – Он ведь всё-таки, рыцарь, граф…

-Убитый при попытке к бегству, - процедил Кей. – Ладно, друг мой, не переживай!

Кей кивнул второму своему соратнику – немому прислужнику, наёмнику без чести и совести, без всего, что отличает человека от зверя. Тот угадал его намёк. Глухой удар, возня, вскрик…

Жизнь мужчины с землистым лицом оборвалась. Кей предпочитал не оставлять никаких свидетелей. Второй же ничего не скажет, если даже захочет.

-Ну…- Кей наклонился к телу Уриена и издевательски потянул его за нос, - всё кончено, братец! Надо было знать своё место. Эх…

Кей поднялся, оглядел ещё раз труп графа и неожиданно наступил ему на лицо сапогом. Послышался неприятный хруст, свидетельство ломающихся костей, свидетельство последнего унижения.

***

Мелеагант растворился в немоте ночи вместе с Лилиан, которая так и не нашла в себе достаточно сил, чтобы взглянуть на Моргану после её поцелуя с Артуром.

Ланселот растерянно взглянул на фею:

-Эм, леди Моргана, а что мне делать? Куда идти? К Артуру?

-В лес, - усмехнулся Мерлин, прижимая к груди бутылку с остатками вина. – В лес, за шишками.

-То есть, - Ланселот взглянул на друида, - вы шутите? В лес?

-Я же сказала, что в лес, - пожала плечами Моргана. – Набери мне шишек, и всё будет хорошо. Артур, если встретит, не заподозрит ничего, ровным счётом.

Ланселот, тревожно оглянувшись на неё, вышел из дверей, и до Морганы вдруг дошло, что она всё ещё в его плаще. И более того – Артур видел, что она в плаще Ланселота. Видел и не среагировал? Не заметил? Не дошло?

-Артур, - Моргана хотела было что-то сказать, но рука её вдруг скользнула на живот, она вскрикнула от резкой боли.

-Моргана, - Мерлин перепугано метнулся к фее, но она обмякла в его руках, - чёрт…

Мерлин переложил Моргану на софу, и щелчком пальцев вызвал Лею.

Она материализовалась в его комнате мгновенной молнией:

-Мерлин?

-Вызови Гаюса, - попросил друид, - живее, Лея…

Гаюс – придворный врач при короле Артуре, не пользовался такой популярностью, как Мерлин, но сам друид Гаюса уважал, как мог уважать коллегу. И сейчас, когда стоял вопрос о том, кто будет помогать Моргане разрешиться от бремени, Мерлин даже не раздумывал и минуты. Гаюс поможет Моргане родить Мордреда, а сам Мерлин…

Сам Мерлин готов был умереть. Для неё. Он приготовил две серебряные чаши. В одной должна была быть его кровь, в другой – её. Он должен был испить её крови, а она – его. Вот и весь ритуал – две раны, нанесённые особенным кинжалом из очищенного серебра, две чаши из серебра, две жизни…одна смерть.

Самая жестокая магия всегда примитивна. Самая жестокая смерть всегда имеет самые земные причины.

Моргана застонала, извиваясь на своей софе:

-Как больно…

Она заговаривалась, что-то шептала, но Мерлин, боясь приблизиться к ней, чтобы не сломаться, чтобы не сдаться, не отступить, не передумать, стоял в стороне и слышал не всё.

-А…Лансе…

Мерлин не обернулся. Он стоял, глотая слёзы – беззвучные и последние.

«Мелеагант, если ты меня слышишь», - позвал Мерлин в пустоту, в которой только что растворился принц де Горр, и ушла Лилиан, - «Я скоро умру. Позволь мне проститься с Лилиан, позволь мне проститься с тобою».

-Лот…- закончила Моргана какую-то очередную бессвязную бессмыслицу и закричала вновь от боли. – Господи, помоги мне. Почему…

«Потому что ты можешь», - подумал Мерлин и увидел, как за окном проскользнули две огромные чёрные птицы, тенями скользнули за окном.

Друид распахнул окно. Моргана, ощутив свежесть, тихонько застонала, ей стало легче.

-Что происходит? – птица упала на пол, взметнулись чёрные крылья, и перепуганная Лилиан бросилась к Мерлину, - Мерлин!

-Тише, - прошептал друид. – Мелеагант, я обращаюсь к тебе. Помоги Лилиан. Не дай ей…вмешаться. Я должен отдать жизнь за Моргану.

Лилиан охнула и бросилась к Мерлину, не то в попытке ударить его, не то в попытке обнять, но Мелеагант отстранил её и друид кивнул ему:

-Ещё не время для прощания, спасибо.

-Ты отдашь жизнь за неё? – Мелеагант, удерживая Лилиан, кивнул в сторону снова застонавшей Морганы. – Это из-за заклятия? Из-за Мордреда?

Мерлин кивнул. В дверь постучали. Друид жестом велел прятаться, Мелеагант потянул Лилиан за собой в уже облюбованную заговорщиками кладовую, но, проходя мимо софы с извивающейся полубессознательной Морганой, он ясно услышал произнесённоё ею слабое:

-Артур, пожалуйста…Артур!

Лилиан тихо плакала и повиновалась принцу, а сам принц предпочитал оставить скорбь до лучших времён.

Между тем, пока Гаюс исследовал Моргану, Мерлин сжигал последние следы своих последних интриг в камине, Гвиневра, извещённая Леей, бежала к Мерлину, чтобы поддержать фею, Артур узнал ужасное – граф Уриен Мори мёртв, был убит при попытке к бегству.

А ещё он нашёл на своей постели письмо, написанное тонким почерком. Развернул, заинтригованный и прочёл:

«Мой дорогой ученик, мой милый король! Я пишу тебе, потому что слишком ослабел для разговоров. Жизнь Морганы в опасности. Она знает это. Она всегда знала это. Рождение сына должно её убить, но я не позволю этому свершиться, взамен отдавая богам смерти свою душу и свою жизнь. Я испортил жизнь Моргане. Я испортил её и тебе. Я прошу у тебя не мешать мне, ведь если выбирать между нею и мной – я должен умереть. Я и только я. У вас будет сын. Вы будете ещё полны жизнь. За вами будущее, а за мною – прошлое и боль. Я оставляю тебя в самый неподходящий момент, привязавшись к тебе, как к последнему источнику своих надежд.

Заклинаю тебя быть королём, которого заслуживает Камелот. Заклинаю тебя быть отцом, которого заслуживает твой сын. И будь всегда справедлив. Тебе дано было великое счастье – выбор пути, удача…и ты не посмеешь потерять всё. Я не знаю, когда ты прочтёшь это письмо, Артур. Возможно, меня уже не будет на свете. Мы оба совершили много ошибок, но я надеюсь, что своими молитвами я отмолю хоть часть своих грехом. Заботься обо всех. Будь милостив. Будь щедр. Я не могу подобрать всех слов, чтобы описать то, что я чувствую, но так будет верно, Артур. Моргана явит наследника, а я сохраню ей жизнь, тотчас умерев. Возможно, я успею ещё проститься с нею…

Прощай, Артур.

Прощай, сын Утера Пендрагона!

Прощай, король. Мой путь уходит к немоте. Прощай, прощай…тысячу раз. Тысячью слёз.

Твой верный друг. Твой преданный соратник. С последним приветом – Мерлин».

Письмо выскользнуло из рук Артура.

Глава 27

Артура перехватили уже у самого выхода из его же покоев. Взволнованный и перепуганный Гавейн в компании Кея и одного тюремного стражника. Все трое страшно размахивали руками и перебивали друг друга.

-Что происходит? – обозлился Артур, строго взирая на всю троицу, - я иду к Моргане, она вот-вот должна подарить мне наследника.

-Не подарит, - задыхаясь, промямлим Кей. – То есть, подарит, но ты можешь его и не увидеть.

-Что? – Артур схватил Кея за грудки, - как ты посмел? Что ты говоришь?

-Уриен убит, - сообщил Гавейн и Артур от изумления выпустил Кея. Кей шлёпнулся на пол и тоненько захныкал.

Артур тупо смотрел на Гавейна и тот, смущаясь своими же словами, сообщил:

-Уриен убит. При попытке к бегству. Его тело нашли на полу.

-Что? Как? – Артур не мог осознать произошедшее. Буквально меньше пары часов назад он клялся Моргане, что освободит Уриена. – Кто его убил?

-Теперь уж то неважно, - мудро заметил Кей, переставая хныкать, но не поднимаясь. – Убит при попытке к бегству стражниками. Кто теперь точно скажет, кем? Ты не о том думаешь, братец!

Гавейн протянул руку Кею, помогая ему подняться, а Артур медленно ввалился в свои покои и сполз по стене вниз, прикрывая голову руками. Первая мысль короля была о том, что Моргана его убьёт. Сразу. Без раздумий. Вторая мысль оказалась ещё страшнее. Она поразила Артура своей жестокостью и большей вероятностью. Моргана просто исчезнет из его жизни, и он никогда не сможет прикоснуться к ней, увидеть, как растёт Мордред, она ему не простит!

-Она тебе не поверит, - сочувственно сообщил Кей, добивая мысли Артура. – Она решит, что ты подослал к нему убийц.

-Мы проведём следствие! – заверил Гавейн, просачиваясь вслед за королём и оставляя стражника стоять в коридоре. Подумав, рыцарь закрыл дверь. – Мы проведём следствие, мы докажем, что ты не виноват, Артур!

-А какая разница? – поднял голову Кей, - мы докажем, мы докажем…Моргану это не переубедит. Даже если она сама будет вести следствие, она решит, что мы всё тщательно запутали.

-Как он мог совершить попытку к бегству? – Артур с несчастным видом взглянул на Гавейна, потом перевёл взгляд на Кея, - как?

-У него был сообщник, - пожал плечами Гавейн. – Только такой вариант я вижу.

-Кто? – мрачно осведомился король. – Кто? Назови мне его имя, Гавейн!

-Я не Гавейн, но назову, - решительно сообщил Кей, - Мелеагант! Он давний друг графа. Наверняка решил, что ты его казнишь, разработал план…может, подкупил кого, может, магией своей, может ещё что – Мелеагант просчитался. Но Моргана возненавидит тебя, Артур. Не его. потому что именно ты посадил Уриена в клетку, именно ты собирался его казнить!

-Я хотел освободить его! – выкрикнул Артур, прикрывая голову руками и снова сползая у стены, - господи, за что?

-Тем не менее, это твоя вина, - резюмировал Кей, отошёл в сторону, раздумывая, и едва не наступил на письмо Мерлина. – Это что?

Артур даже не взглянул, пытаясь понять, как ему оправдаться перед Морганой. Гавейн попытался приободрить его:

-Мы можем сказать ей, что это проделки Мелеаганта.

-Не поверит, - глухо простонал Артур. – Доказательства? Только если сам Мелеагант признается.

-А это не его проделки, - вдруг подал голос Кей, ликующе отрываясь от письма, - Артур, я нашёл тебе решение!

-Какое? – подорвался король, взглянул на письмо Мерлина, на Кея, снова на письмо…- Думаешь, Мерлин знает, кто готовил побег Уриену?

-Понятия не имею, - честно признал Кей. – Нет, дело не в этом! Дело в том, что мы можем свалить всё на него!

-Как это «свалить»? – Гавейн судорожно сжал рукоять меча, - Кей, думай, что говоришь!

-Кей, объясни! – потребовал Артур.

-Всё просто! – Кей запрыгал на ножке, захлопал в ладоши, смеясь, - всё просто, очень-очень! Если Моргана рожает, ей не до Уриена. Мы можем потом сказать ей, что побег готовил Мерлин! Судя по его письму, он тут умирать собрался! Кстати, а почему он мне ничего не написал?

Кей обиженно надул губы, словно готовясь заплакать. Гавейн затряс головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Артур поморщился, не понимая:

-Но это ведь не он!

-Да какая разница! – воскликнул Кей, торжествуя. – Артур, всё просто! Мы напишем поддельное письмо от Мерлина тебе. Покажем его Моргане. Если Мерлин умрёт, а он, судя по всему, знает, о чём говорит, он не успеет рассказать ей правду.

-А если успеет? – Гавейн мало что соображал и цеплялся за знакомые слова.

-А мы сделаем, чтобы не успел! – раздражённо отозвался Кей, - рыцарь, не мешай!

Артур молчал, глядя себе под ноги и пытаясь решиться на что-то. Кей чувствовал исходящую от него дрожь и потому насел с удвоенной силой:

-Артур, я предлагаю тебе вариант по сохранению Морганы подле тебя. Ты же не хочешь потерять её и своего сына? А она никогда не поверит в другом раскладе, что ты не виноват в смерти Уриена.

Гавейн хмуро взглянул на Кея, перевёл взгляд на превратившегося в каменное изваяние Артура, но ничего не сказал.

Кей ощутил прилив вдохновения:

-Признаться, братец, я и сам не верю, что ты не виноват! Уриен был твоим единственным реальным соперником за Моргану. А тут…так удачно!

-Молчи! – рявкнул Гавейн, когда Артур, вцепившись пальцами в волосы, приглушённо застонал.

-А что, - издевался Кей, кривляясь, - сам искалечил Кармелида, обвинил Уриена, а потом его извёл! Ещё и хорошим в глазах Морганы бы остался!

-Замолкни! – Гавейн замахнулся на Кея, но тот заверещал по-птичьи и нырнул под стол.

Артур принялся раскачиваться в безумном исступлении.

-У тебя выход простой – либо рассказать Моргане правду, уповая на то, что она поверит тебе и твоей невиновности, либо подставить Мерлина, который столько раз подставлял тебя, и вообще использовал, как марионетку. К тому же, ему всё равно уже, - подал голос из-под стола Кей и Гавейн бросился к столу, чтобы вытащить его оттуда, но не успел. Кей юрко вылетел из-под стола, оббежал половину комнаты и спрятался за креслом, продолжая вещать свои страшные речи, - нет, как король, ты должен блюсти правду, и я восхищаюсь тем, что ты ради чести без пяти минут мёртвого друида готов пожертвовать той, кого любишь и сыном…

-Клянусь, Кей, я убью тебя! – взревел Гавейн, бросился к креслу, перевернул его и схватил Кея, в тот момент, когда раздался тихий голос Артура:

-Кей прав. Моргана важнее. Она не поверит мне…отпусти его.

Гавейн покорно выпустил из своих медвежьих объятий щуплого сумасбродного рыцаря и тот упал на четвереньки, тяжело дыша, с трудом переводя дыхание, но улыбаясь.

Для Гавейна не было правильного и неправильного. Был король, всегда правый и истинный в своём решении, были слуги. То, что подвигало короля к тому или иному поступку – было неважной, малой деталью для Гавейна, он был потрясающим исполнителем и никогда - управленцем. Моргана, впрочем, полагала в Гавейне изначальный потенциал для министра, но вскоре поняла, что он никогда не возьмёт на себя бразды правления любой областью, считая, что политика в любом её проявлении – это удел либо наследников престола, либо очень умных и хитрых. Сам Гавейн не причислял себя к умным, и выбирал стезёй слепое подчинение. Приказы Артура, его образ жизни – всё было по душе Гавейну, кроме одной Морганы, может быть.

Моргана, на взгляд рыцаря, как женщина, не имела права лезть в дела государственные. Но Артур поддерживал с жаром её начинания, и приходилось признать, что Камелот постепенно обрастал новыми панцирями защиты. Во всяком случае, в первые же месяцы от её появления при дворе, в амбарах Камелота появилось зерно на запас, при учёте того, что обычно приходилось практически покупать зерно за морем, везти его, терять все ценности королевства. Теперь, в случае голода или неурожая можно было как-то протянуть. Гавейн оценил это и то, что фея не жалела средств и ресурсов на восстановление Камелота, на появление нового вооружения, на наёмников. Первые торговые корабли были переоборудованы в военные, а затем постепенно строился и флот, правда, в последнее время при управлении Мерлина, так как Моргана сообщила, что у неё не хватает выдержки на наблюдение за строительством и занялась мельницами на юге.

Но больше всего Гавейна беспокоили отношения Морганы и Артура. Было понятно, что Гвиневра, став королевой, не смогла войти в сердце Артура так, как вначале. А может быть, она была там, но Моргана вытеснила её. король искал деятельности…

-Рьяный и недалёкий, - издевалась Моргана как-то над Артуром, когда они остались наедине в зале совещаний, а Гавейн случайно оказался за дверью.

Артур жаждал деятельности, Моргана давала ему целый мир возможностей. Хочешь переговоры – пожалуйста, хочешь войну – всегда найдём, хочешь строительство и масштабы – держи. Она позволяла ему думать, что он развивает королевство, даром, что переговоры приходилось ей вести самой, войну отдавали полководцам, в том числе Уриену, а строительство ложилось на плечи тех, кто оказывался рядом. Но Артур был горд – он король! Он развивает Камелот.

А Гвиневра не была способна к этому. Артур скучал и всё больше привязывался к сестре. Гавейн чувствовал его взгляды на неё, видел его улыбки, видел, с каким жаром он обнимает её, приветствуя и молчал…

Король всегда прав! Да, Гавейну не нравилась перспектива подчиняться Моргане больше, чем это было сейчас. Она не вписывалась в его мир, вылетала, наплевав на этикет и нормы, что ядовито отмечала его собственная жена, а что хуже – была зачастую права.

-Мы сможем переделать письмо от друида? – спросил Артур слабо.

-Сможем, - решительно заявил Кей. – Обязательно. Главное, не дать им проститься должным образом. Никаких разговоров наедине.

-Гавейн, - позвал Артур, наблюдая изменившегося в лице Гавейна, - брат мой…

Гавейн испуганно взглянул на него и не смог произнести и слова – горло пересохло.

-Ты ведь ещё брат мне? – спросил Артур, протягивая руку рыцарю. – Я не могу потерять её. Я пойду на всё!

-Я всегда ваш брат, - Гавейн заговорил хрипло, пряча глаза, протянул руку Артуру. – Поднимайтесь, ваше величество, идите к сестре. Мы позаботимся о подмене письма.

Артур крепко сжал руку рыцаря, вкладывая всю благодарность.

***

Разумеется, Ланселот не отправился за шишками, к которым посылала его Моргана. Он подумал, что она всё-таки шутит, а тут и застало его известие – Уриен мёртв. Убит при попытке к бегству.

-Абсурд! – выпалил Ланселот, не подумав, услышав это известие.- Он не мог! Король обе…

Рыцарь прикусил язык, понимая, что не должен говорить о том, что слышал обещание Артура отпустить рыцаря, заменив ему казнь на ссылку.

-Оказался трусом! – плюнул барон Эжон, - какая мерзость!

-Мерзавец! На поле боя он был куда храбрее, - поддержал рыцарь Ламарк.

Ланселот едва-едва не схватился за меч прямо в коридоре, чтобы отстоять честь Уриена Мори. Благо, общение с Морганой и Мерлином взрастило в нём не только иммунитет к угрозам, но и крепкую нервную систему.

«Моргана!» - с ужасом подумал Ланселот и бросился со всех ног по коридорам к друиду, где она оставалась. По пути он пытался представить её лицо, пытался придумать, что скажет. Он ясно видел, как она плачет, как она сжимает пальцами – тонкими и сильными края ткани, мнёт, и, кажется, прорвёт насквозь.

Ланселот торопился, боясь, что Моргана что-нибудь сделает с собою. Ланселот решил, что если о ней не может позаботиться должным образом Артур, теперь не может позаботиться и Уриен, то это его задача и Мерлина. Кто ещё? Он ведь обещал помогать ей, обещал, что поможет и спасёт даже от неё самой.

«Только бы успеть!» - судорожно думал Ланселот и со всего размаху, едва завернул в последнюю галерею, влетел в девушку.

Девушка, неразличимая сразу же в свете факелов, пролетела немного вперёд, отчаянно ругаясь, и упала.

-О, боже! – Ланселот бросился к ней, помог встать и охнул…- Лилиан?

Он внезапно узнал её. Но она ведь исчезла…и теперь здесь?

-Смотрите, куда идёте! – возмутилась она. Поправляя сползший рукав платья, - вы, ненормальный…

-Простите меня, леди, - Ланселот склонился перед нею в поклоне, изрядно смущённый своей неловкостью, - но у меня печальное известие для Морганы. Однако я полагал, что вы ушли…

-Печальное известие для Морганы? – из темноты выступил Мелеагант, закутанный в плащ, - какое? Что Мерлин хочет пожертвовать своей жизнью для спасения её? мы знаем!

-Что…- Ланселот осёкся, встретив его взгляд. – Мерлин хочет сделать что?

-Так, - Мелеагант был белее обыкновенного. Он слышал о том, что собрался сделать Мерлин и, хотя считал друида одним из виновников своих собственных демонов, того, что являет ему зовущая пасть тёмной силы, он не мог не проститься и не мог не переживать и не страдать. Только мысль о том, что его друг – граф Уриен будет освобождён через пару часов, давала ему силы. – Ланселот, вы пугаете меня!

-Вы меня тоже! – признался рыцарь. – Мерлин…объясните мне, бога ради!

-И мне! – холодно произнёс женский голос за спиной Ланселота, и рыцарь круто повернулся, не в силах сопротивляться его звукам.

Гвиневра, чуть растрёпанная, чуть заплаканная, но такая же прекрасная, решительная и гордая стояла в коридоре. За её спиной маячила Лея.

-К Дьяволу! – сообщила Лилиан, - в следующей жизни я стану учителем в сельской школе! Надоели мне…

Она закашлялась и не договорила. Её щёки горели от ревностного сердечного огонька. Мелеагант быстро подошёл к Гвиневре, напрочь игнорируя Ланселота, и поцеловал руку королеве.

-Моё почтение, ваше величество, - он говорил вроде бы и холодно, ровно, но голос его немного дрожал. Даже сейчас, когда рядом с ним была Лилиан, Мелеагант не мог смириться с тем, что у него увели его трофей. Впрочем, сейчас принц даже немного сочувствовал ей…

-Здравствуй, Мелеагант, - Гвиневра дала себе клятву, что выдержит его взгляд, но не смогла. Она знала его глаза слишком хорошо, чтобы не замечать в них горящего чёрного блеска безумства и желаний.

-И ты привет, танцовщица! – Мелеагант отвесил Лее насмешливый поклон.

-Что здесь происходит, я хочу знать! – Лилиан зазвучала тонко и от этого ещё более тревожно. – Ланселот, если вы не знаете о том, что Мерлин…

-Стой! – Лея испуганно замахала руками на травницу, - стой, прошу тебя! Не здесь же…

Лея змейкой юркнула в незаметную дверь, замаскированную коварным образом под стену и распахнула её за собою настежь, приглашая всех войти.

-Как ты? – шёпотом спросил Ланселот у Гвиневры, поддерживая её.

-Ничего не понимаю, - одними губами ответила она, - кто эта девушка?

-Эта девушка – Лилиан, - ответила травница, услышав разговор. – Я служанка принца де Горра! И ещё – воспитанница Мерлина.

Комната, в которую ввела всех Лея, представляла собой пустую совещательную залу ещё со времён Утера Пендрагона. Холодные мраморные скамьи, выставленные полукругом и возвышавшие один ряд над другим, узкие окна, за которыми едва-едва пробивались днём полоски света.

В полумраке оглядывать помещение было неудобно, но Мелеагант щёлкнул пальцами и над потолком – высоким и сводчатым загорелись три светлых шара. Стало можно видеть…

-Объясните, что происходит! – потребовала Гвиневра, садясь на ближайшую скамью. Мелеагант скользнул взглядом по королеве, но сел напротив.

-Моргана рожает, но её жизнь под угрозой, - коротко сообщила Лилиан, - Мерлин вызвал нас, сказать, что применит некоторый…ритуал, если угодно, чтобы сохранить ей жизнь.

-Мерлин прекрасный человек! – Гвиневра всплеснула руками, на её глазах выступили тонкие капельки слёз радости. – Я уже испугалась…

-но взамен он отдаст свою жизнь, - закончила Лилиан безжалостно. Лицо Гвиневры исказила маска ужаса. Лея вскрикнула и прижала ладонь к сердцу, понимая, что предвидела это. Лилиан переметнулась от Мелеаганта к ней, стараясь не задевать Гвиневры, и обняла…

-Как? – Ланселот переводил взгляд с Лилиан на Мелеаганта и обратно. – А по-другому нельзя?

-О, разумеется, можно! – Мелеагант закатил глаза. – Однако великий и ужасный Мерлин так от нас всех устал, что желает покончить с собой!

Лилиан наградила Мелеаганта предупреждающим взглядом, и тот вздохнул, понимая, что травница против Ланселота не настроена, а сам Ланселот лишь чрезмерно взволнован.

-Но ты хотел ведь сказать что-то другое? – напомнил он. – Ты не знал о Мерлине. Так что?

Ланселот замялся. Он понимал, что если сейчас он скажет, может произойти целая серия бездумных и сумасшедших поступков с каждой стороны. Но и молчать…невозможно!

-В замке говорят…- рыцарь помялся ещё немного, но, взглянув в глаза Мелеаганту, решительно продолжил, обуздав страх, - говорят, что при попытке к бегству был убит граф Уриен Мори.

Тишина треснула зловеще, лопнуло что-то, висевшее в этой комнате. Лилиан отпрянула от леи и сама Лея перестала дрожать и всхлипывать. Всё также прижимая ладонь к сердцу, она смотрела на Мелеаганта с ужасом. Гвиневра перекинула ноги на другую сторону скамьи, чтобы отодвинуться от принца, она боялась задеть его, боялась его реакции…

Мелеагант утратил на мгновение все краски со своего лица, весь облик его исказился, он словно бы боролся с чем-то, затем холодно взглянул на Ланселота:

-Граф Уриен Мори никогда не попытался бы сбежать!

-Я знаю, - прошептал Ланселот, протягивая руку Мелеаганту, - но слух такой. Я думаю, это было убийство, которое сейчас…

-Молчи, - прошипел он, поднялся со скамьи и Лея с Лилиан сделали одинаковое движение, подорвались со своих мест, готовые удержать Мелеаганта.

-Дорогой.- Лилиан обвила его за шею руками,- я прошу тебя, любимый, не надо. Стой, пожалуйста, Мерлин вот-вот умрёт. Он сказал, что хочет проститься. Как только… Мелеагант, любовь моя, мой принц, мой тёмный ангел…

Мелеагант мягко убрал руки Лилиан от себя. Лея повисла на нём со спины и зашептала куда прозаичнее:

-Мелеагант тебя поймают. Тебя казнят, тебя…

Ланселот встал грудью перед Мелеагантом, и смело взглянул ему в глаза, умоляюще попросил:

-Прошу вас! Вы на его территории. Сейчас не время, сейчас не нужно!

Гвиневра тоже не осталась в стороне. Она до дрожи боялась Мелеаганта, но сообразила, что произойдёт нечто ужасное, если он сейчас поддастся порыву ярости и бросится к Артуру.

-Мелеагант, не нужно! – взмолилась королева, сползая со скамьи на колени перед ним. – прошу вас! Ради всех нас!

Мелеагант замер, оглядел безумно и насмешливо всех своих соратников и рассмеялся – холодно и жутко:

-Вы полагаете меня безумцем? Нет, я сейчас не пойду к твоему мужу, Гвиневра! Нет! Но ты, Лилиан, ты – Лея, Гвиневра и даже ты, Ланселот, знайте, что близок день, когда я приду за Артуром. Я убью его! он лишил меня моего друга, а что хуже – обесчестил его в посмертии. Он не позволил ему умереть, как подобает умирать рыцарю, и я отплачу тем же. Я буду наблюдать за

тем, как он умирает, как корчится в агонии и просит пощады. Я отдам его мёртвое тело на растерзание воронам, и никто из вас не посмеет меня остановить!

-Справедливо, - простонала Лея, у которой взмокла от напряжения её собственная спина.

-Я и не думала тебя останавливать, - прошептала Лилиан, отворачиваясь от Мелеаганта. – Я и не думала.

-Вы в своём праве, - признал Ланселот, отходя от Мелеаганта. – Вы имеете право на это.

-Без тебя знаю, рыцарь! – огрызнулся принц.

-Спасибо. – Прошептала Гвиневра, поднимаясь на скамью. – Господи, жизнь на земле – это ад!

-Гвиневра, - позвал Мелеагант резко и её плечи дрогнули. Она испуганно, затравленно взглянула на него, и он продолжил, - я сейчас отправлюсь в свои земли. Я хочу, чтобы Уриена похоронили в землях де Горр. Это можно устроить?

Гвиневра задумалась, с одной стороны – она не была уверена в своих силах в качестве убеждающей стороны, с другой – если она откажет…да можно ли отказать в такой ситуации?

-Можно! – уверенно влезла Лея, с полувзгляда поймав нерешительность сестры. – Можно!

Гвиневра бросила быстрый взгляд на служанку и та отмахнулась, дескать, устроим. Мелеагант обернулся к Лилиан:

-Позови меня…проститься!

-Да, - прошептала она, не в силах сказать обычным голосом от страха и навалившихся новостей. – Стой, Мелеагант…

Мелеагант, подходивший к окну, обернулся к ней, с удивлением и лёгким нетерпением. Лилиан, дрожа как недавно дрожала Гвиневра, в душе и снаружи, подошла к нему и, привстав на цыпочки, коснулась мягко его губ своими.

-Помни, что я тебя люблю, - попросила она.

Она первый раз открыто, прилюдно признала, что любит Мелеаганта. Она сделала это, полагая, что так удержит принца от безумства и, не зная, что всё безумство ушло в его ровный и холодный пласт души, обрело форму и уже превратилось в план.

Мелеагант коснулся её щеки, запоминая бархат кожи, и кивнул Ланселоту:

-Головой за неё отвечаешь!

Рыцарь растерянно кивнул и остался в компании королевы, её служанки и Лилиан.

-Эм, - растерянно обвёл он их взглядом, явно не понимая, что делать, - давайте пойдём в коридор. Будем ждать вестей от Гаюса?

Лея кивнула, одобряя. И Ланселоту пришло в голову ещё кое-что:

-Гвиневра, ты можешь выдать Лилиан за одну из своих служанок?

Рыцарь уверенно сунул руку в карман и извлёк огромную шишку и показал хмурящемуся Артуру:

-Я отправил к Мерлину, но у меня ещё остались, хотите?

Лея сунула себе в рот костяшки пальцев, чтобы не захохотать. Гвиневра нервно кашлянула, Лилиан, которая и наколдовала шишку прошипела что-то про сельскую школу.

-Нет, спасибо, – отмахнулся Артур. – Что говорит Гаюс?

-Пока ничего, - взволнованно теребя края платья, сообщила Гвиневра и села в роскошное кресло. – Ждём.

-Туда совсем нельзя? – без особенной надежды спросил Артур, ломая руки.

-Совсем, - припечатала Лея строго. – Гаюс и Мерлин велели сидеть и ждать.

-Боже, - простонал Артур. – Поговори со мной, Ланселот, я боюсь за неё!

Ланселот, не испытывавший никакого желания говорить с Артуром, нашёлся мгновенно, едва Артур произнёс его имя. Рыцарь сунул без колебаний шишку в рот и когда король обратил на него взор, промычал, что очень рад поговорить с ним.

-А, ты занят…- Артур даже обалдел от такого зрелища.

-Вы сказали, что не хотите, - вступилась Гвиневра, краснея и стараясь не смотреть на Ланселота.

-Да-да…- во взгляде Артура проявилось выражение собственного превосходства и немое «за что мне, господи, такие идиоты?». Но тут его отозвал в сторону Гавейн и Артур, помрачнев, исчез…

-Тьфу! – Ланселот выплюнул шишку, и Лея захохотала, не сдерживаясь. – Спасибо, Лилиан.

-Это лучшее, что ты смог придумать, серьёзно? – осведомилась она мрачно, но отмахнулась, едва Ланселот попытался возразить, и извлекла из мантии очень вместительную плоскую фляжку. – Ну, вас…

Лилиан сделала глоток, протянула фляжку Лее, та тоже отпила и Гвиневра попросила:

-Можно и мне? Я не могу так!

-Пей, - пожала плечами Лилиан. Королева пригубила, сделала глоток, поморщилась и протянула фляжку травнице. Та протянула её в свою очередь, к Ланселоту:

-Пей.

-Я не пью, - попытался он отвертеться.

-Ты только что держал шишку во рту, - напомнила Лилиан и рыцарь более не сопротивлялся. Сделал глоток, поморщился от крепости…

-Моя королева! – из-за противоположного той части, где скрылся Артур с Гавейном, коридора вынырнула Леди Вивьен и её служанки. Она спешила, шурша объёмными юбками, с преувеличенно встревоженным лицом.

Я, - затараторила она, прижимаясь пятнистой щекой к королеве, обнимая её, - прибежала, как могла скоро! Моя королева, что-нибудь уже известно?

-Ничего, - бросила Гвиневра, явно не испытывая восторга от её появления.

-Ну, даст бог! – Леди Вивьен сложила руки в молитвенном жесте, - милочка, вы ещё кто?

Это было уже к Лилиан. К очень злой Лилиан.

-Я служанка королевы, - отчеканила она, и королева поддержала:

-Её зовут Лилиан.

-Моя королева, - притворным шёпотом начала леди Вивьен, - я полагаю, что в такой момент, важный для всего Камелота, здесь должны быть только близкие люди. Допустим, юноша не мешается, но ваши две служанки и мои…давайте отошлём их и поговорим, как подруги о будущем наследнике?

-Нет! Я того не желаю! – Гвиневра отдёрнула юбки от леди Вивьен, пытаясь закрыться от неё в тканях.

-Моя королева, согласно этикету…- чопорно поджала губы леди Вивьен и ткнула пальцем в Лилиан. – Я не желаю говорить в присутствии незнакомой мне…

-Да пошла ты к чёрту! – меланхолично посоветовала Лилиан, снова доставая свою фляжку и прикладываясь к ней.

У леди Вивьен сломалось всё, что могло. Она понимала ярость королевы, злобу короля, но нахальство от какой-то служанки…это чересчур!

-Моя королева! – трагично заламывая руки, вымолвила она, - меня оскорбляют в вашем присутствии, а значит, оскорбляют и вас…

-Тее же сказали, чтобы ты шла к чёрту! – Рявкнула Гвиневра и Ланселот испуганно дёрнулся, поражённый её порывом.

-Я провожу вас, - вызвалась лея и силой увела оцепеневшую леди Вивьен по коридору.

-Сильно! – признала Лилиан, и хотела добавить что-то ещё, но тут из-за дверей Мерлина донёсся крик Морганы, крик боли, перешедший в едва различимый стон. – Боже…

На крик прибежал Артур, стоявший пролётом ниже с новым письмом, изготовленной подделкой. Он не успел его дочитать.

-Моргана! – заверещал он, барабаня кулаком по двери.

Дверь распахнулась, явив рассерженного лекаря Гаюса.

-Ваше величество, не мешайте!

-Моргана! – вне себя орал Артур, пытаясь прорваться к ней, - ей больно! Почему ей так больно?

-Мы полностью контролируем процесс. Всё в порядке, - утешал Гаюс. – Пожалуйста, ваше величество, позвольте мне вернуться к своим обязанностям!

-Моргана! Моргана! Моргана! – Артур не мог слышать слов лекаря и продолжал рваться.

-Дал бог мужа! – прошипела Гвиневра, поднялась и схватила Артура за плечо, - Артур, сядь!

Артур остекленело взглянул на неё и покорился. Сел, не сводя взгляда с дверей. Гвиневра скользнула взглядом по письму, что он судорожно сжимал в руке, и, видимо, забыл о нём, и побелела, как полотно, сумев прочесть строки…

Тем временем Гаюс закрыл дверь, отчаянно проклиная тот день, когда предпочёл работать при дворе Пендрагона, и проверил состояние Морганы. Удовлетворившись её нормальной реакцией на выпитое зелье, он попросил фею дышать глубоко.

Она металась на мокрой от пота подушке, кричала, когда схватки были особенно сильными, но даже полубессознательная, Моргана пыталась следовать его инструкциям. Гаюс понаблюдал за нею ещё и скользнул за ширму, разделившую теперь комнату, склонился к лежащему на другой софе Мерлину.

-Как она? – спросил друид, открывая глаза.

-Всё в порядке, - ответил Гаюс.- Вы уверены, что…

-будете меня отговаривать? – оборвал Мерлин, строго глядя на лекаря.

-Да боже упаси! – испуганно открестился он, - просто хочу знать, можно ли…

Мерлин усмехнулся и потребовал подать ему ритуальный кинжал и одну из двух чаш, чтобы наполнить её своей кровью.

-Когда мне дать ей вашу кровь? – спросил Гаюс, уточняя всё в девятый раз.

-Она должна выпить её вместе с этим зельем, - Мерлин указал на флакончик, стоящий на столе. –Как только…как только вы поймёте, что сможете вытащить ребёнка. Ей же кровь пустите, когда подействует предыдущее зелье…

-Вы совершаете подвиг! – Гаюс покачал головой, - вы очень и очень храбрый человек, Мерлин!

-Нет, - Мерлин поморщился, словно его заставили выпить что-то кислое, - я просто возвращаю ей долг! Гаюс, я доверяю вам.

-Не извольте беспокоиться, месье Мерлён! – лекарь исчез за ширмой…

Мерлин прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся, готовясь к вечности.

Глава 28

Холодный ветер, кажется, проникал не только под одежду, но и под кожу. Холодный ветер заставлял впасть в оцепенение, которое, впрочем, сейчас было даже приятно. В оцепенении – спасительном и долгожданном был какой-то шанс, шанс на пробуждение.

«Он не мог умереть», - подумалось Мелеаганту и ветер, взлетев куда-то к самым верхам, согласился с ним.

Но затем ветер обрушился вниз, нещадно принялся рвать желтоватую траву и кустарники, разбиваться о могильные плиты…

Кладбище. Кладбище рода де Горр. Всех потомков его хоронили здесь, в почёте стояли каменные плиты, являвшие безжизненные портреты, даты, и последнее напутствие.

Здесь маленький Мелеагант учился находить силы для жизни. Какая ирония – в мире смерти, в мире, где правит скорбь, он находил вдохновение, глядя на выдолбленные в камне навечно и застывшие лики предков.

Отец Мелеаганта часто приводил его сюда. В основном – за провинности. Неважно, что именно Багдамаг считал провинностью: разбитую ли неловким магическим пассом чашку, недостаточно ровное приветствие гостя, поражение в мальчишеском турнирном бою – он брал сына за руку и вёл его к этой части призамковых земель.

-Смотри! – напутствовал он, - здесь лежат великие рыцари, великие колдуньи, мудрые и терпеливые жёны, могущественные политики, ты будешь лежать с ними…если, конечно, не будешь и дальше позорить своё родовое имя.

И Мелеагант старался. И Мелеагант уже чуть повзрослев, стал сам бродить среди могильных плит, изучая предков, ища поддержки в их мёртвых лицах, ища слова утешения в словах провожающих.

Чаще всего Мелеагант приходил к матери – она умерла в день его рождения и эта тоска навсегда оставалась в сердце принца де Горра, добавляя повод для ненависти его же отцу.

-Она могла бы жить, если бы не ты! – в сердцах как-то сказал Багдамаг, в ответ на особенно острое противоречие Мелеаганта, в тот день, когда он впервые в Совете предложил поступить вразрез с мнением отца.

Сказал он это при советниках. Советники, к слову, сделали вид, что не слышали и звука, а побледневший наследник…ну, так год стоит тёплый, духота – мало ли, в чём причина.

Мелеагант навсегда запомнил эти слова, вырезанные самым жестоким оружием на самом нежном месте тонкой души. Он так никогда и не узнал, что в тот же день Багдамаг, забывший уже о своих словах, которые для него, почти ничего и не значили, и явились только следствием краткой гневной вспышки, в разговоре с послом и давним другом из соседнего графства сказал гордо:

-А мой-то…не трус! Против отца не боится идти.

Багдамаг презирал покорность, считая её родственницей слабости. Жаль только, что он, имея сотни возможностей и десятки порывов, так и не сказал ни разу Мелеаганту о том, что любит

его или же, что гордится им. Он пытался спрятать свою боль, делая сына лучше, и сам не понимал, что ведёт и его, и себя в глубокие чёрные воды.

Ветер новым порывом рванулся к каменной плите матери, и снова разбился. Мелеагант привычно взглянул на лицо женщины – молодой и красивой, с очень выразительным лицом и…странное дело, камень умудрился передать глубину взгляда. А может быть, это только привиделось разбитому в душе принцу?

Мелеагант привычно отнял от года смерти год рождения матери – двадцать три года! Поразительно…

Он уже был старше неё. Мелеагант ребёнком чувствовал жжение в груди и глазах, когда видел её портрет, но чем старше становился, тем больше понимал, что ему сложно любить женщину, которой он не знал. Привычным движением Мелеагант взглянул влево и уже почти по памяти прочёл ещё одно имя – Элеонора. Его сестра. Она родилась на год раньше, чем сам Мелеагант и умерла через месяц. Багдамаг потребовал от жены наследника, и она снова забеременела, не успев даже толком оправиться от потери дочери.

И снова Мелеагант ничего не почувствовал. В камне был портрет совсем маленький, неразборчивый, обезличенный, по факту…

Мелеагант взглянул вправо, и что-то слегка вздрогнуло в его собственной душе. Багдамаг – отец Мелеаганта. И снова камень запомнил не только вечное презрение и холодность взгляда, но и черты сладострастника и полнейшей вседозволенности. Мелеагант знал, что Багдамаг взял его мать – Амирис в жёны, едва той исполнилось шестнадцать лет, и она стала третьей официальной женой принца де Горр.

Предыдущие две, к слову, лежали несколькими рядами левее, Мелеагант из любопытства изучил раньше и их памятные плиты.

Принц де Горр присел на колени к могиле отца и коснулся камня рукой, затянутой в кожаную перчатку, сбрасывая с плиты принесённые холодным издевательским ветром листья.

-Здравствуй, папа, - тихо сказал Мелеагант и ответом ему послужил ветреный гул. – Как видишь, я ещё жив, однако, похороны здесь будут. И очень скоро.

Мелеагант проглотил комок в горле, и закрыл глаза рукой, стараясь взять себя в руки.

-Мой брат… - выдохнул он.

И воспоминания…дьявольские воспоминания! Оцепенение спало и пришла жестокая кара. Картинки, образы, звуки и запахи – всё мешается, вспыхивает огоньками, загорается и тут же тухнет, позволяя погружаться в тошнотворный мир памяти.

Ему четырнадцать. Уриен Мори, усмехаясь, с загадочной улыбкой зовёт его на задний двор, где дарит лучшего коня из своего графства.

-Я знаю, день рождения у тебя был почти месяц назад, - смущается молодой граф, но договорить не успевает, потому что Мелеагант бросается к нему с объятиями, стараясь запечатлеть в своей памяти навсегда этот день, длинную гриву чёрного вороного коня, улыбку своего друга…нет, уже брата. Пусть хотя бы не сказано это вслух, но уже ясно!

Нет! Ему не четырнадцать. Он не на заднем дворе. Он прибыл подготовить место на родовом кладбище для Уриена…

Ему шестнадцать. Серебряный бал, призрачный свет…странное дело, этот свет манит Мелеаганта, будто бы зовёт, призывает к чему-то. Так было всегда. Юного наследника завораживает серебро, завораживает луна. Он чувствует странную связь с этим призрачным мистическим светом, но не может объяснить её себе.

-Эй, взгляни-ка туда, - Уриен круто повернул принца в сторону придворных дам и Мелеагант увидел тонкую девушку, младше его самого, робкую и заинтересованно-смущённую его вниманием.

-Кто она? – шёпотом спросил Мелеагант, поднимая бокал выше, чтобы она видела, и демонстративно выпивая из него глоток. – Я, кажется, прежде её не видел.

-Это дочь герцога Леодогана Кармелида, - кланяясь девушке издалека. – Не то Гивера…не то Гвинева…как-то так. Мне её в прошлом месяце предлагали как потенциальную невесту.

-И? – Мелеагант оценивающе оглядел девушку, она, не выдержала его взгляда и отвернулась. – Что ты решил?

-Да ну её! – Уриен добродушно засмеялся, - Маолас, такие не в моём вкусе. Я люблю демонический тип. Чтобы до жути была…

-И где ты такую найдёшь? – Мелеагант отвернулся от девушки, с усмешкой глядя на Уриена.

Нашёл. Нашёл на свою голову! Впрочем, можно ли его винить в этом? Уриен искал смерти. Как и Мелеагант, он не был приспособлен к миру и рвался к битвам, как рвалась сама Моргана. Мелеагант подумывал организовать общий союз, но Моргана…проклятая фея не смогла пойти против своего брата! Влюбилась ли, с ума сошла…хотя, в данном случае – это один ответ, но факт остался фактом. Уриен впился в фею душой, а она стала случайной причиной его погибели.

-А я… папу убил.

-Что? – на Уриене не было лица. Он, не веря, смотрел на распростёртое тело Багдамага.

В тот день Мелеагант ждал, что Уриен отвернётся от него, убежит, спрячется – сделает что-то, чтобы никогда больше не пересекаться с принцем. Но Уриен назвал его братом в те страшные для Мелеаганта часы.

Мелеагант стоит на коленях, смотрит на свободный участок земли рядом с каменной плитой отца и понимает, что рядом с этим участком есть ещё один…и ещё…и ещё…все свободны. Пока свободны.

-Я лягу рядом с моим братом, - решает Мелеагант, но никогда не сможет понять, вслух ли сказал или просто подумал.

Хочется кричать, но он не может понять, как переложить гнев и ярость в крик. Раньше получалось. Раньше…

Какое раздражающее слово – «раньше». Какой-то дьявол выдал это слово людям, и теперь упивался их слабостью перед ним.

-Брат мой, - повторяет Мелеагант, безотчётно разгребая комья земли со свободного участка. – Ты будешь спать здесь…

На долгое время Мелеаганта не хватает, и он падает ничком на траву, не заботясь о чистоте одеяний и о сырости. Боль прорывается к горлу, боль умножается, увеличивается в размерах и он сам становится болью.

Мелеагант кричит. Безотчётно, яростно и бесконечно. Кричит и не может остановиться.

***

Мерлин лежит на софе и медленно впивается ритуальным кинжалом в собственную плоть, позволяя крови медленно течь в чашу. Он прикрыл глаза, чтобы не чувствовать, как тонко подкрадывается слепота.

Мерлин боялся темноты с самого детства. Он знал, что однажды ему придётся вступить в эту самую черноту навсегда и раствориться в ней, потеряться. Он знал это, потому что видел однажды ребёнком во сне. С тех пор сны стали проклятием.

-Маленький мальчик…- прошептал Мерлин сам себе, морщась от боли скорее для порядка, чем от действительной болезненности. – Я снова маленький мальчик.

Снова подступил страх темноты. Но это длилось недолго, несколько коротких мгновений и пришло осознание неотвратимости, пришло вместе с тонким вскриком Морганы.

-Боже…- Мерлин приподнял голову, с тяжестью открыл глаза и увидел мутные очертания собственных покоев, и ширму, за которой суетился силуэт Гаюса.

Мерлин обессилено рухнул в подушки, и продолжил позволять крови стекать в чашу. Оставалось немного. Где-то половина чаши и всё кончено. Нужно сделать разрез больше.

-Леди Моргана, сейчас будет больно, - уверенно сказал Гаюс, - кричите, если вам будет легче…

Мерлин, хоть и слабел, а всё же не удержался от улыбки. «Будет больно» - Моргане! Да она живёт с болью, она сроднилась с болью, она и есть боль, во всех её воплощениях!

Видевшая жестокий обман короля Утера Пендрагона Моргана стала свидетельницей смерти в один вечер всей своей семьи. Отец был убит в ту проклятую ночь, а мать умерла душою, прознав об этом. А после умерла и телом.

Мерлин никак не мог понять за долгие годы, возвращаясь мыслями к Моргане в самые неожиданные моменты своей жизни, натыкаясь взглядом на вещи, любимые ею, почему мать Морганы позволила себе умереть? Мерлин был в последние часы её жизни. И Гаюс был…тогда он только становился лекарем, и практиковался на простых случаях. Герцогиня Корнуэл должна была разродиться без проблем, и так и было, но она угасла меньше, чем через сутки после первого вздоха Артура.

-Какого чёрта? – Гаюс ошарашено смотрел на труп молодой и физически здоровой женщины. – Какого чёрта, Мерлин?

-Она не хотела жить, - мрачно ответил друид. – Ни одно зелье не вернуло бы ей волю к жизни после смерти мужа и её предательства.

-Но ведь у неё осталась дочь! – в ужасе прошептал Гаюс. – А теперь и сын! Они не виноваты…

Мерлин так и не понял, почему герцогиня бросила Моргану. Об Артуре, ладно, позаботился бы Утер, или Мерлин, но Моргана! Девочка потеряла и отца, и мать, и, кажется, детство.

Затем ей пришлось потерять призрачный шанс на нормальную жизнь, когда Мерлин, поймавший в Моргане дар магии, бросился её обучать так рьяно и так стыдливо, надеясь закрыть этим свой долг перед нею.

А она бежала из его дома. Устала от его молчаний, а может быть, увидела в нём того, кто позволил Утеру предать честь.

Мерлин не выпускал её из вида, старался разузнать о ней что-нибудь, хоть иногда, но получал известия. Моргана попала на остров фей, Моргана получила назначение в Совет фей, Моргана участвовала в поединке за право сильнейшего, Моргана победила в нём и…

Ушла, плюнув на остров, на своё право, на всех. Пришла ко двору Артура, пройдя через черт знает какие пути и дороги. Пришла, чтобы спуститься в ад, взглянуть в глаза своему сводному брату и потеряться окончательно.

А разве сам Мерлин не потерялся сейчас в своей темноте? Он попытался открыть глаза, и это ему удалось с третьей попытки, потому что с кровью в чашу уходила и магия, и сила. Отдавая кровь в магическую чашу от ритуальной раны, Мерлин отрекался от себя - друида, от собственной магии.

-Кричите, будет легче! – напутствовал Гаюс, сам едва удерживаясь от крика.

Моргана только глухо застонала. Мерлин, ослеплённый, оглушённый чернотой представил, как она извивается на софе и стискивает зубы, чтобы не закричать. Из принципа. И из знания, что от крика легче не станет.

Боль бывает разной. Бывает боль от памяти, от совести и для наслаждения. Бывает бесконтрольная и поддающаяся фиксации. Но бывает и такая, которая сшивает тело и душу одной нитью, которая связывает так плотно, что ничем нельзя уже разорвать путы, и от боли этой крик не поможет.

Ничего не поможет.

Снова глухой стон. Принцип или знание? Вечный протест или надменная сила?

Мерлин сам глухо застонал, когда особенно болезненным толчком кровь выплеснулась в чашу, наполняя её до края.

-Гаюс…- слабо позвал Мерлин и понял, что в горле его стремительно образуется пустыня, а между тем, сейчас нельзя сделать и глотка воды. Ничего нельзя больше принимать, кроме крови…её крови.

«Ты утонешь в моей мести, друид», - прошипела ему Моргана в первый вечер своего появления, проходя мимо длинного стола, и останавливаясь возле Мерлина, притворяясь, что наливает себе бокал.

А он уже знал это! Знал, знал…

«Я захлебнусь её кровью!», - горько подумал Мерлин, и лёгкая дрожь от безумного веселья прошла по его телу. – «Какая тонкая ирония».

-Мерлин? – Гаюс склонился…Мерлин это скорее угадал, чем почувствовал, - что вам угодно?

-Моя чаша, возьми…- дрожащей рукой, резко потерявшей твёрдость и силу, друид протянул чашу с собственной кровью куда-то в пустоту. Бережно его руку перехватили и вынули чашу.

-Да, сейчас я принесу кровь Морганы.

Гаюс исчез, только лёгкий холодок проскользнул по комнате. Мерлин, ожидая, находился в состоянии между двух миров – между живой преисподней и смертью.

Он вспоминал все свои грехи, все провалы и ошибки, всю вину – и это дополнительно давило его к земле.

Моргана за ширмой вскрикнула от боли, и Гаюс поспешил заверить её:

-Это Мерлин. Это всё он. Для Чаш. Вы слышите? Вы осознаёте?

Судорожная возня, слабый голос, переходящий в слезливый и протяжный жалкий вой:

-Да, осоз…

Моргана оборвала свой вой, а может быть, и не было его вовсе, Мерлин не был уверен, что в ослеплении будут светить мысли, и закричала. Страшно и громко.

И тысячи осколков в голове Мерлина разбились с её криком и все, как один, впились в него острыми краями, и рвали, рвали его на части, кололи и несли, соединяли темноту.

***

Леди Вивьен застала своего мужа в самом удручающем состоянии. Он сидел на нижней ступеньке лестницы, что вела к залу Совета и, кажется, был подавлен так сильно, как никогда в жизни.

-Так, в чём дело? – строго спросила леди Вивьен, приближаясь.

Вопреки обыкновению Гавейн не поднялся навстречу жене, продолжил сидеть, понурив голову. Его терзала совесть. Его терзало то, что он помог Кею подделать письмо и не сумел отговорить Артура от этого предприятия.

-Я совершил ошибку, - тихо отозвался рыцарь и обхватил голову руками. – Боже, как я ничтожен.

Леди Вивьен остановилась, поражённая такими словами – прежде ей не доводилось видеть мужа в таком состоянии.

Их брак стал самым частым случаем соединения родовитых семей. Утер решил во что бы то ни стало женить своего любимого рыцаря, а леди Вивьен практически продали из обедневшего, но знатного графства. Вивьен тогда не сопротивлялась, понимая, что бесполезно и не Гавейн так другой, понимала. Что у неё нет права решать собственную судьбу, и пошла замуж за рыцаря.

И на сегодняшний день продолжала считать, что не прогадала. Гавейн тоже не особенно пылал желанием связать свою судьбу с ней, но противиться не стал. Вивьен была красива, покорилась воле семейства и, как оказалось позже, обладала потрясающей чуткостью.

-Леди Вивьен, - заговорил с ней Гавейн в тот первый вечер после обручения, когда с насмешками молодая пара была отправлена в покои, - я не стану требовать от вас…

Гавейн замялся. Он понимал, какое унижение признать, что он не требует от своей жены верности, но простого сохранения чести, то есть – тайны своих похождений. Однако рыцарь понимал, что если не скажет этого сейчас, собственными руками посадит в почву семейной жизни зерно недоверия и подозрительности, потому что если жена будет изменять, то станет опасаться вдвое больше, и их брак станет невыносимым.

Леди Вивьен едва не задохнулась от возмущения. Она подлетела к своему мужу, развернула его за плечи к себе – и откуда только силы взялись? – и заговорила, бешено и сердито:

-Я ваша жена. Отныне – перед богом и королём я ваша жена. Это значит, что я последую за вами в изгнание, если придётся, последую за вами всюду. Я не могу сказать, что я люблю вас, но я попытаюсь привязаться к вам как к своему близкому другу, и буду образцом жены, чтобы никто не смел, упрекнуть вас в неуважении к семейному очагу!

Так они и жили. Двор изменил её, сделал более чёрствой к другим, более жестокой, но не изменил отношение к мужу. В его присутствии леди Вивьен становилась верной спутницей, другом и опорой. Она не любила его…вернее, леди Вивьен вообще не размышляла о любви никогда, считая любовь выдумкой поэтов и безумцев. Она полагала, что есть брак, потому что так нужно, потому что так правильно, а что до чувств – пустое головокружение.

Хотя порою женщина подмечала горящие взгляды своих служанок и других придворных дам и их рыцарей, послов и герцогов и тонкий вкус пепла снова касался её губ.

Леди Вивьен не требовала любви от Гавейна – только уважения, только опоры для себя и семьи. Это он дать мог и был даже доволен ровным характером семейной жизни. Через три месяца и четыре дня станет ровно пятнадцать лет браку Гавейна и леди Вивьен. Пятнадцать лет без единой ссоры, без скандала и обвинений.

Детей у них не было. Леди Вивьен не рвалась, Гавейн особенно тоже, но он очень любил возиться с мальчишками – прислугой или сыновьями своих товарищей. Ему нравилось обучать их боевому искусству меча, вырезать для них из дерева фигурки и рассказывать истории из военных походов.

Но придворный целитель Гаюс сказал ему, что детей у него быть не может, к большому несчастью. Леди Вивьен узнала об этом и, чтобы избежать колючих вопросов Утера Пендрагона – где же дети счастливой пары? – сказала, что в бесплодстве находится она.

Гавейн в тот день возблагодарил небо за свою супругу.

-Ты не ничтожен! – наконец, леди Вивьен взяла себя в руки и приблизилась к ступени, где горевал Гавейн. Недолго думая, она села прямо в своём роскошном платье на пыльную ступеньку. – Ошибаются все, Гавейн!

-Не все ошибаются так крупно, как я, - возразил рыцарь, чуть подвигаясь к стене, чтобы её юбки хоть как-то расправились. – Не все ошибаются, предавая.

-Ошибка совершена. Происходит то, что происходит, метаться смысла нет, - убедительно сказала леди Вивьен. – Гавейн, поднимайся, у нас много дел.

-Каких дел? – Гавейн взглянул на неё с удивлением. Пытаясь припомнить, что он забыл.

-Мужчины, - леди Вивьен поднялась сама и выразительно закатила глаза, - король потерял голову из-за Морганы, а между тем, нужно соблюсти приличия. Заказать церковные службы, подготовить празднества…

-Думаешь? – Гавейн взглянул на жену, ища в ней насмешку, но не нашёл. – Но король не отдавал приказаний и я…

-Так, вставай! – леди Вивьен протянула руку мужу, - вставай немедленно и начнём. Артур согласится на всё. Ну же, Гавейн, поднимайся!

Гавейн ухватился за горячую и узкую ладонь жены, встал и ошарашенно заозирался, не представляя с чего начать и что делать.

Леди Вивьен тяжело вздохнула и начала раздавать указания всем, кто подворачивался ей под верную, хозяйскую руку.

***

Артур метался ожиданием сильнее всех остальных. Каждый раз, когда за дверью раздавался вскрик или особенно тяжёлый вздох, он едва сдерживался, чтобы не броситься к дверям и не начать стучаться вновь. Разум покидал его стремительно. Руки не находили место. Письмо Мерлина, чуточку измялось от постоянного перекладывания из руки в руку. Артур не находил себе места, кажется, всё его сердце и душа были в комнате с Морганой.

Гвиневра косилась на мужа сначала с сочувствием, а теперь всё чаще – с раздражением и даже ревностью. Она пыталась прогнать из головы одну очень едкую мысль: а переживал бы он так за неё? Королева понимала, что не заслуживала такого переживания, изменяя ему, но с другой стороны – она ведь была женой, а не просто…но Гвиневра понимала, что у Артура и Морганы получилось больше общего, чем у неё самой и Артура.

Моргана была в Совете, Моргана была умнее, помогала в управлении и Артур – странное дело – нередко робел в её присутствии, превращаясь в мальчишку, покоряющемся воле старшей сестры. Впрочем, Гвиневра не знала, что такое превращение было только на людях. Когда Артур приходил к Моргане в первые ночные визиты, то метаморфоза происходила наоборот. Моргана становилась жертвой, а Артур обращался сумасшедшей силой.

Лея уже не пыталась изображать сочувствие к Артуру, и теперь только отходила иногда от компании, чтобы бессильно и устало прислониться к холодным колоннам стены, чтобы хоть немного унять головную боль. Компанию ей составляла Лилиан. Обе понимали друг друга без слов. Две ученицы Мерлина, оставившие, в конце концов, его учение, они пытались ободрить друг друга взглядами, но выходило неубедительно. Зато они были неодинокими.

Ланселот, немного посидев с компанией и поняв, что он лишний и не нужен, попытался вежливо исчезнуть, Гвиневра не остановила его, но вот Артур остановил:

-Друг мой, прошу, не покидайте нас в столь трудный час. Ланселот, вы мой близкий друг, будьте другом и моей жене и моей сестре.

«Так вот как заводят друзей!», - подумал Ланселот и покорно опустился на своё место, не глядя на королеву.

Лилиан и Лея отгородились от всех, обе пытались понять, как жить им дальше. Обе чувствовали грозу над головами и Камелотом и выходили всё чаще, всё дольше стояли у колонн…

-Как думаешь, - охрипшим от волнения голосом заговорила Лея, чувствуя, что не может больше молчать, а Лилиан была ей ближе всех в данную минуту, - что Мелеагант сделает за смерть Уриена?

-Для начала, - горько усмехнулась травница, подпирая спиной холодную колонну, - для начала – всё. Артуру точно не жить.

-Это глупо с его стороны! – подалась Лея вперёд. – Он не идиот ведь…

Лилиан выразила вежливое сомнение, но спорить не стала.

-Ну, не настолько идиот, - не смутилась Лея, - Моргана его сотрёт в порошок!

-Не сотрёт! – уверенно возразила Лилиан, которая хоть и была в этом замке несколько часов, а всё же поняла кое-что.

-Сотрёт, она любила Уриена! – заупрямилась Лея, исподлобья глядя на Лилиан.

-Артура она любит больше, - пожала плечами Лилиан. – Моргана могла быть привязана к Уриену, но всё же…

-Господи, жизнь на земле – это ад! – Лея сползла по колонне на пол. – Как мы дальше без Мерлина? Мелеагант в ярости, Моргана с сыном, Артур как обычно…представь, мы будем, а Мерлин – нет.

-Не знаю, - Лилиан села рядом. – Не знаю, Лея! Не знаю! Мне кажется, мы все умрём…вместе с ним. Моя душа плачет кровью, когда я думаю о том, что он сейчас, возможно, уже умирает…

-Моя душа плачет кровью уже давно, - сообщила Лея тихо, - я не могу перестать плакать, кажется, с самого прибытия сюда. Я предчувствовала будто бы.

-Гвиневра знает, что вы родные? – Лилиан попыталась отвлечь и себя, и служанку от мыслей о Мерлине хоть ненамного.

-Думаешь, что она обрядила бы сестру служанкой? – горько сквозь слёзы улыбнулась Лея.

-Да, - потупилась травница, - что-то я совсем…сглупила. Это всё Ланселот! Его дурное влияние.

-Да он среди нас самый нормальный человек, - встала на защиту рыцаря служанка. – Серьёзно…живёт, любит королеву, взаимно, к слову, пользуется популярностью у короля. С Морганой сдружился, существует спокойно.

-Поэтому в змеином клубке его влияние и особенно дурно, - усмехнулась Лилиан. – Он белая ворона среди нас.

И травница, желавшая добавить что-то ещё, вдруг тихонько заплакала. Лея обняла ее, и они плакали вместе.

-Что у вас в руке? – спросила Гвиневра у Артура, когда он дёрнулся к дверям в очередной раз. – Я уже давно заметила, а спросить всё не решаюсь.

-А…это так…письмо от Мерлина, - сообщил Артур, не сразу сообразив, что она хочет узнать. – Прочтите, я доверяю вам.

Гвиневра холодными пальцами взяла пергамент и пробежала его глазами, цепенея…

«Мой дорогой друг, мой ученик, моя гордость…я сообщаю вам, что скоро умру. Я прошу вас не горевать обо мне, Артур. Живите, как жили, проповедуйте справедливость и мудрость правления, не забывайте об удовольствиях.

Я не был вам хорошим слугой – признаю. Я интриговал против вас, я манипулировал вашими советниками и Морганой, за что в особенности прошу прощения. А ещё…ваше величество, я подготовил побег графа Уриена Мори, я считаю, что он не должен оставаться в Камелоте узником, а должен быть жив. В конце концов, многое из того, что он сделал, было совершено по моей воле.

Мой король, моя гордость – я знаю, что далеко зашёл в своих планах и амбициях, и поэтому я прошу прощения у всех. И ещё – я искупаю свои ошибки совей смертью я отдам жизнь за Моргану, вашу сестру, чья жизнь оказалась под угрозой обрыва из-за её мести, из-за того, что она сотворила, опять же…по моей вине. Я искупаю свои грехи, спасая её. пусть же вечное счастье и мир царят в Камелоте!

Ваш покорный слуга – Мерлин»

Только очень быстрая реакция Ланселота, глядевшего краем глаза в письмо, спасло Гвиневру от сиюминутного разоблачения заговора. Строки про Уриена, неестественная слащавость и своевременность подняли в её душе такую волну, такую бурю, что она открыла рот, готовая выговорить Артуру за абсурдность ситуации, но Ланселот сжал ей руку и сумел удержать от необдуманного поступка.

Вернулись Лея и Лилиан. Лея заметила, что Гвиневра сидит, дрожа от ярости и гнева, бросила взгляд на письмо, всё ещё находившееся у неё в руке и аккуратно вытянула его за уголок.

-Мерлин готовил побег Уриену? – выдохнула Лея, дойдя до этих строк и не сумев читать дальше – красная пелена легла ей на душу.

-Что? – Лилиан круто обернулась к ней. – Бред! Ты что несёшь?

Она тоже потеряла контроль, сражённая неожиданным известием.

-Да, - печально подал голос Артур. – Мерлин манипулировал Морганой и моими советниками, он готовился предать меня снова, когда…это сейчас неважно, он искупает свою вину, жертвуя жизнью за Моргану, и я прощаю ему всё.

Только вмешательство Ланселота, уже повторное и более решительное, спасло Артура от того, чтобы на него не налетели две девушки с перекошенными от ярости лицами. Рыцарь схватил Лею за талию, а Лилиан за руку и помог им сесть, прошипев на ухо травнице, что она вообще должна не выдать ещё и Мелеаганта.

Имя Мелеаганта подействовало на Лилиан, и она покорилась. А Лея вырвалась от руки Ланселота и в ярости сжала кулаки. Но тут за дверью закричала Моргана, и Артур подорвался со своего места, Ланселот же воспользовался ситуацией и уже силой посадил Лею на место, где её с одной стороны схватила очнувшаяся от злости Гвиневра, а с другой – Лилиан.

Артур так и не понял, что за грозу от него отвёл Ланселот, который обещал Мелеаганту, Мерлину и самому себе беречь этих трёх…хрупких (при этой мысли Ланселот усмехнулся с горечью), девушек.

***

Мерлин не знал, сколько времени прошло с того момента, как он начал резать сам себя и наполнять чашу кровью. Он вообще не чувствовал больше времени. Только чернота и духота опустилась на него тяжёлым полотном, вдавливая в смерть.

Мерлин вспоминал, как утешал в своё время уходящего на покой Утера, умирающего и говорил ему, что умирать не страшно. Теперь же, когда приходил его собственный черёд, когда он точно знал, что эта смерть, а не отход для возрождения, он боялся. Боялся!

-Ты ведь не трус, Мерлин, - прошептал он сам себе…или же подумал – мысли путались, реальность смешивалась с бредом. Перед его мысленным взором вспыхивали и загорались огоньки, звучали странные колокола и он чувствовал, как подступает безумие.

Ты ведь не трус, Мерлин, - сказал ему однажды его собственный наставник, и лицо его тотчас вспыхнуло в памяти – смеющиеся лукавые глаза, чуть искривлённый вечной усмешкой рот. – Ты ведь не трус, так почему ты не можешь умереть с честью?

Мерлин вскрикнул. Его наставник говорил только первую часть фразы, про то, что он не трус. Так откуда же выползла вторая часть? Смешалась в его мыслях с памятью и страхом или же явилась пустым бредом отхода?

Зелень…изумрудная зелень. Здесь так сыро, трава холодная, мокрая. Прошёл дождь или туман опустился на землю, примиряясь?

Холодно. Отчего-то холодно. Хочется свернуться калачиком, но стоит только подумать об этом, как словно бы перед шагом, разгрызая землю, образовывается провал. От провала веет жаром.

Мерлин пытается заглянуть в этот провал, из любопытства ли, из безнадёжности. Он смотрит в провал и чувствует только жар и то, что провал смотрит на него.

Крик Морганы – слабый в мире изумрудной зелени, сильный в этих удушливых комнатах, разрывая провал и туманную сырость, заставляя Мерлина вернуться и вспомнить, где он и кто он. Но это длится недолго.

Теперь не зелень. Теперь лёд. Холодный серебристый лёд и лунная дорога…лестница, ведущая вверх. Ступать по ней не страшно – ступени горячие, будто деревянные. Босые ноги чувствуют жизнь, и где-то на середине её Мерлин вдруг понимает, что идёт вниз. То, что казалось небом оказывается тем самым провалом. И снова провал смотрит на него и снова жар…

И крик Гаюса откуда-то издалека:

-Моргана, послушайте, у вас плод неправильно расположен! Вы сейчас…

Теперь не лёд. Теперь не изумруд. Теперь – осколки. Чёрные полированные осколки зеркальной глади. Он идёт по ним, осколки впиваются в ноги, осколки прыгают под его шагом, осколки…осколки…

Они имеют слух, они имеют зрение и они сверлят Мерлина со всех сторон. И колокольный звон – душит, гремит.

Крик Морганы. Мерлина выгибает дугой наяву, он едва не падает на пол от острого приступа боли, но удерживается на своей софе, хотя и чувствует, что что-то слетело на пол.

Задыхаясь, Мерлин окончательно падает в мир собственной памяти. В такт ударам сердца несутся картинки, перемешиваясь с образами чёрного полированного стекла, с образами лестницы и изумрудной сырой зелени. И всюду, всюду – этот проклятый взгляд бездны.

-Мерлин, забери её отсюда. Ей не место рядом с моей дочерью!

Умоляющее, перепуганное лицо герцога Кармелида. Усмешка и горечь. Живые чёрные глаза девочки. Не по-детски она серьёзно смотрит на Мерлина и совсем его не боится. Доверчиво протягивает маленькую ладошку.

-Как тебя зовут, малышка? – спрашивает Мерлин, наклоняясь к девочке.

-Лея, - тоненько отвечает она и в голосе её нет испуга. И не будет очень долго. Мерлин постарается спрятать её от страха. И, конечно, не убережёт.

«Ты никого не уберёг», - издевается невидимый наставник. Мерлин пытается отмахнуться, но память снова вспарывает его душу острым ржавым лезвием.

-Мой король, это подлость! – Мерлин опирается на посох и пытается образумить Утера.

-Не тебе судить, волшебник! – шипит Утер и лицо его искажается безумием. – Я люблю её! я хочу хоть день, но владеть ею! Ты найдёшь способ…

«Ты был опасно близко к безумию, но не знал всех его свойств!» - продолжает Наставник и глаза его снова лукаво блестят.

-Прости меня, малышка, - Мерлин садится рядом с маленькой Морганой, пытается коснуться её руки, но она резко отскакивает в сторону, кричит, без страха, яростно, бешено:

-Всё из-за тебя! Всё из-за тебя!

Мерлин не спорит. Моргана затихает, потому что ждала войны, ждала битвы и покорность ломает её ещё тогда.

-Это всё из-за тебя, - неуверенно повторяет она…

И Мерлин соглашается. Моргана пытается жить и её он тоже не сумеет сберечь – она убежит холодной ночью через окно.

«Лишь бы не быть рядом с предателем», - добивает Наставник и Мерлин кричит ему:

-Замолчи!

И дьявольским смехом он заходится сам. Смеётся и Наставник.

-Мелеагант, к тебе приехал учитель, - объявляет Багдамаг, представляя Мерлину своего сына. И уже тогда Мерлин понимает, что не сладит с этим мальчишкой по одной простой причине – он сильнее друида. Он обладает большим потенциалом при полном отсутствии страха.

«Так ты всё-таки трус?» - Наставник задумчив, но усмешка выдаёт его притворство с головой.

-Я покоряюсь вам, Утер.

-Давно бы так, Мерлин!

-Это всё из-за меня, Моргана!

-Это всё из-за тебя…

-Мерлин, а я смогу быть когда-нибудь счастливой?

-Мерлин, а почему ты проповедуешь лишь светлую магию, пользовался ли ты тёмной?

Лица и голоса. Он не всегда понимает, где и кто говорит, когда это было и что из этого было с ним на самом деле, но пытается успокоить, пытается найти какой-то ответ.

-Так почему ты позволил Утеру обмануть мою мать?

-Я боялся. Боялся его, Моргана.

-Мерлин, почему ты запрещаешь мне общаться с Мелеагантом? Я люблю его, неужели ты…

-Я боюсь любви, Лилиан. Я не знал её счастья. Только горечь.

-Нет, Мелеагант, я не пользовался тёмной магией.

-Почему?

-Потому что я боюсь того, что она проглотит меня…

Снова лица. Снова вопросы. Снова тысячи протянутых к нему рук, рвущих душу, тянущих её в разные стороны, словно бы покрывало – сухой лоскут ненужной ткани.

«Так ты всё-таки трус?» - повторяет Наставник и взгляд его внимателен и даже холоден. Первый раз на его лице нет усмешки.

-Да! – кричит Мерлин.

Наставник заливается бешеным смехом и исчезает среди тысяч тянущихся рук.

Кто-то разжимает челюсти Мерлину и губ касается горячая, кисловатая жидкость…

-Нужно, вы сами просили, - убеждает Гаюс.

Мерлин послушно глотает кровь Морганы и чувствует, как входит в него, словно острый нож в мягкую податливую плоть, боль. Разрез…

Тёмная ночь. Серебряная лестница, ведущая вверх и вниз одновременно. Облик фигуры, закутанной в тёмный плащ…

-Кто ты? – кричит Мерлин.

Фигура медленно поворачивается.

-Мама…- шепчет Мерлин и падает на колени.

Кровь вливается в его горло. Мерлин послушно глотает, пытаясь не захлебнуться раздражающей желудок и горло жидкостью, пытаясь не захлебнуться собственной смертью.

Мама приближается. Её глаза сияют радостным приветствием. Вот она уже в трёх шагах, когда Мерлин понимает, что это не мать…лицо её лишь маска для чего-то жуткого, чего-то страшного. Лицо безжизненно, лицо натянуто поверх чего-то другого.

-Потерпите, ещё немного, - убеждает Гаюс и его собственные немолодые уже руки дрожат.

Кричит за ширмой Моргана. Гаюс на мгновение отбегает от Мерлина и бросается к фее.

-Леди Моргана, вы осознаёте происходящее? – спрашивает Гаюс, когда Моргана начинает слабо шевелиться. – Вы должны принять это…

Моргана покорно открывает рот. Кровь льётся ей в горло, она кашляет, морщится, давится. Из её глаз уже не текут слёзы – их просто нет, они кончились так рано…

-Ну же, ну же…- Гаюс не понимает, что говорит, но точно знает, что это его последний день службы при дворе. После этого дня он подаёт в отставку, и гори оно всё синим пламенем.

Моргана вдруг осмысленно смотрит на Гаюса, на ширму, что-то пытается спросить, но губы слипаются от крови и от слабости. В голове феи проносятся, издеваясь, три мысли.

«Он ещё жив…» - думает она, понимая, что это недолго, продолжает глотать кровь. К горлу подступает тошнота, хоть и тошнить нечем.

«Это всё моя вина…» - вторая мысль ещё более безрадостная. Она вливается в Моргану с последними глотками крови, от которой хочется плеваться. Невыносимо пахнет чем-то кислым и железом…

«Уриен мёртв», - третья мысль совсем удивляет её, своей неожиданностью, непредсказуемостью и тем спокойствием, которое она вызывает. Моргана не чувствует сейчас ничего, кроме жжения в желудке и ломоты тела.

-Теперь это, - предлагает флакончик из тёмного стекла Гаюс и разжимает Моргане челюсть, заставляя проглотить её зелье.

Сладковатый вкус ещё хуже крови, но Моргана знает, что сильная, знает, что ей положено выдержать. Она всё знает…

Фигура отпрянула от Мерлина, едва Гаюс прекратил вливать в него кровь Морганы, отвлекаясь на фею. Но снова начал возвращаться…вместе с горячей кровью, вливающейся в горло.

-Мама…- шепчет Мерлин, понимая, что не в силах опознать то чудовище, что скрывается за маской.

-Теперь – да, - признаёт чудовище с лицом его матери и кладёт ледяную руку ему на голову, вдавливая в землю…

Мерлин не сопротивляется. Неожиданно он понимает, что давление на голову ослаблено и поднимает глаза – фигуры нет…

Только лестница.

В ту же минуту раздаётся младенческий крик. Мерлин с облегчением откидывается на подушки – сработало, осталось ждать смерти. Немного…он знает.

***

Дверь распахнулась с ужасающим скрежетом. В коридор вывалился почти полуобморочный Гаюс и объявил застывшему в предчувствии Артуру:

-У вас сын, ваше величество. С матерью ребёнка всё в порядке.

Артур медленно поднялся, словно бы не веря. Наконец, его голова прояснилась. Он аж затрясся от радости и бросился с объятиями к Гаюсу. Крепко стиснув несчастного, взмыленного целителя, он принялся обниматься со всеми, кто оказался рядом.

Гавейн и леди Вивьен, столпившиеся в душном коридоре с большей частью двора, объявили торжественное: «Славься!» и весь двор запел молитву.

Артур плакал от радости, его похлопывали по плечам, он обнимал всех, велел начать празднование на неделю, велел всему Камелоту помолиться за здравие наследника. Он плакал, не скрывая слёз, и никак не мог успокоиться, не мог найти в себе сил, чтобы сказать все те благодарности Гаюсу, который стоял так, словно вот-вот умрёт и будет рад этому.

Гвиневра всплеснула руками, всё её раздражение снесло напрочь. Она бросилась обниматься с Леей, в порыве радости обняла даже леди Вивьен, и сложно было сказать, кто обалдел больше. Королева чуть не заключила в объятия Ланселота, но смутилась и быстро отдёрнула руки. Почти никто этого не заметил.

Лилиан улыбнулась, радуясь за Моргану, отошла чуть в сторону и вызывала заклинанием Мелеаганта.

-Я стал дядей! – ликовал Кей, прыгая на одной ножке. – Я стал дядей! Ура, ура! Да здравствует король! Да здравствует Камелот! Славься, славься, славься!

-Ваше величество, - позвал Гаюс Артура, и Артур воззрился на него с невыразимой нежностью, - Моргану сейчас перенесут в другие покои с ребёнком по просьбе Мерлина. Сам же он…при смерти, честно скажу.

Артур почти не выразил никакого сожаления. Так, лёгкая тень на лице и снова радость, бесконечная и сильная.

-Я могу увидеть Моргану?

-Ну, только если вы, - с сомнением пожал плечами Гаюс. – Когда её перенесут, только если вы. а пока можете проститься с…

Артур перекрыл слова Гаюса, обнял его так крепко и так сильно, что целитель почти потерял сознание.

-Вот он – он спас мою сестру! – завопил Артур, перебивая славу Мерлина. Он уже понимал, что не пойдёт прощаться с Мерлином. И не даст этого сделать Моргане. Более того, вся слава за жизнь сестры достанется Гаюсу.

-Но это не я! – попытался перекрыть крики ликования целитель, - это…

-Молчи, дурак! – пихнул его локтём в бок Кей, оказавшись рядом. – Молчи, по-хорошему! Слава Гаюсу, слава Камелоту! Славься!

-Славься! Славься! Славься!

-А я могу проститься с Мерлином? – спросила Гвиневра, потянув Артура за рукав. Она спросила тихо, поняв, что происходит что-то совсем неладное.

-Можешь. Конечно, - Артур был преисполнен благодушия ко всем. – Только зачем? Мы сейчас будем праздновать!

-К Моргане меня всё равно не пустят, к ней пойдёшь ты, - с ядовитой лаской в голосе сказала Гвиневра, - я должна же поблагодарить Мерлина за всё, что он сделал для нас.

-Поблагодари его и за Моргану от моего лица, - попросил Артур, поцеловал жену в лоб и закружился в танце с первой попавшейся под руку придворной дамой. – Праздновать! Начинаем праздновать!

Постепенно, под воплями Гаюса и королевской радостью, свита исчезла в зале, готовясь веселиться и радоваться наследнику неделю. Гвиневра пообещала, что простится с Мерлином и придёт в залу. Лея осталась с королевой. Ланселот тоже выскользнул из толпы. Лилиан вышла из темноты коридора с Мелеагантом – бледным и мрачным.

-Моргана родила, - сообщила ему Лея. Мелеагант кивнул:

-Я рад за неё. Пришлю подарок…

***

Странная ситуация – распростёртый, придавленный и униженный жизнью и смертью осунувшийся ослепший старик, над которым склонилась компания…

Странная компания, надо сказать. Королева – бледная и дрожащая. Почтительно преклонили колени две девушки, чем-то схожие…чем-то внутренним. Рыцарь в белых одеяниях. Рыцарь в тёмных одеяниях.

-Кто здесь? – слабо пошевелился Мерлин. Все вздрогнули – голос друида, отличавшийся живостью, звучал сухо и мёртво.

-Королева, Лилиан, Мелеагант, я – Лея, и Ланселот, - сообщила Лея, соориентировавшись быстрее всех.

-А король? – слабо подал голос друид.

-А нет короля…праздновать ушёл, - процедила Гвиневра.

-Король здесь, - возразил Мерлин, протягивая руку куда-то в пустоту. – Мелеагант, дай мне руку.

Мелеагант покорился. Он не мог простить Мерлину многое, но сейчас это всё было неважно.

-Мелеагант, - горячо зашептал друид, - у меня не было родных детей, но был сын. Сын, которым я горжусь. И которого я люблю…

Мелеагант не был виден за своими свесившимися волосами, но по тому, как дрогнули его плечи, можно было предположить, что сейчас написано на его лице.

-Я прошу тебя…- продолжал Мерлин, сжимая его руку, - спаси Камелот!

В другой ситуации Мелеагант не удержался бы от насмешки, напомнил бы, благодаря кому придётся идти в спасители, но сейчас он вообще не мог говорить. Комок слёз встал в его горле так плотно, что сердце зашлось в безумном крике.

Мелеагант кивнул и Мерлин, ослепший в реальности, будто бы увидел это, выпустил его руку.

-Лея, Лилиан, - позвал он и две девушки приблизились к друиду. – дочери мои, дорогие…я не сберёг вас!

-О чём ты говоришь? – возмутилась Лея, давясь слезами.

-Не сберёг, - повторил Мерлин жёстко. – Не оставляйте друг друга. Никогда. Простите мне всё.

-Мерлин…- Лилиан не смогла сдержаться. Бросилась на грудь друиду, но Мелеагант поднял её, отвёл в сторону, обнял. Лея сползла на пол и забилась в беззвучном плаче.

-Гвиневра…- королева вздрогнула, когда Мерлин обратился к ней. – Не плачьте обо мне, королева. Поступайте так, как велит вам сердце, а не разум. Это будет вернее.

-Я благодарю вас за всё, что вы сделали для нас! – Гвиневра упала на колени перед телом друида. – Артур просил передать, да и я сама хочу поблагодарить вас за то, что вы…

-Выполнил свой долг, - жёстко оборвал Мерлин. – Будьте счастливы, королева. А теперь Ланселот!

Рыцарь тоже вздрогнул. Он вообще не ожидал, что Мерлин его не выгонит от своего смертного одра.

-Береги их всех, рыцарь! – попросил Мерлин, протягивая ему руку и Ланселот, сдерживая слёзы, пожал её. – Всех, Ланселот. Понял?

-Понял, - кивнул рыцарь. – Я всё понял, Мерлин! Я клянусь вам…

-Дорогие мои, - Мерлин развёл руки в стороны, словно бы пытаясь всех обнять, - не плачьте обо мне. Мне было видение. Мне явились слова. Tu es venu quand tu en avais besoin – то есть, «ты придёшь, когда будешь нужен», понимаете? Я вернусь ещё…вернусь.

Немой ужас сковал Ланселота. Он судорожно вздохнул, взглянул, ища ответы по комнате. Лея, лежащая на полу не помощник. Гвиневра на коленях плачет – тоже. Лилиан в объятиях Мелеагант мелко дрожит. Мелеагант…

Мелеагант встретил его взгляд и едва заметно покачал головой. Свободной рукой прижал палец к губам. Ланселот заставил себя промолчать.

Из всех присутствующих только он и Мелеагант, похоже, поняли слова друида. Он был не совсем точен в переводе. Полный перевод звучал как: «Ты пришёл, когда был нужен», что означало прошедшее время и не давало никаких надежд.

-Не надо, - одними губами произнёс Мелеагант и Ланселот согласился с ним.

-Прощайте…- прохрипел Мерлин, выгнулся в последний раз особенно яростно, застонал от преследуемой боли…

Фигура снова возникла рядом с ним. Рядом с лестницей…

-Мама, - с облегчением выдохнул Мерлин, принимая ледяную ладонь чудовища, использовавшего его мать как маску. – Так не будет страшно…спасибо.

-Прощай, друид…- фигура подвела его к краю, к бездне. Бездна взглянула в слепые глаза друида, и в следующее мгновение Мерлин уже летел в неё, ощущая, как разгорается жар по его телу.

За окном церковные набаты возвещали бесконечное «Славься!», а королева, травница, принц де Горр, служанка собственной сестры и рыцарь смотрели на оставленное жизнью тело Мерлина. Мерлина, который заменял кому отца, кому друга, кому наставника. Мерлина, отдавшего свою жизнь, но даже не сумевшего проститься со своим последним учеником, своим протеже и хуже того, загнанный им в тень бесславия.

-Свершилось…- прошептала Лея, поднимаясь с помощью Ланселота с пола.

Мелеагант обхватил Лилиан за талию, обвёл взглядом комнату, бросил:

-Уриена должны похоронить в моих землях.

-Я помню, - посеревшим голос отозвалась Гвиневра.

Мелеагант кивнул и сказал:

-Береги их, Ланселот.

В следующее мгновение на двух людей в комнате стало меньше.

-боже, жизнь на земле – это ад, - прошептала Гвиневра и тихонько заплакала.

Глава 29

Моргану – бессознательную, лишённую всяких признаков жизни на бледном лице, перенесли в свежие, приготовленные твёрдой рукой леди Вивьен покои.

Здесь было гораздо светлее, чем в собственных покоях Морганы. Её тело положили на хрустящие чистые простыни, и она провалилась в мягкие перины. Чуть приоткрыли окна, пропуская свежий воздух и, кажется, этот воздух помог вернуться фее к жизни.

Она не шевелилась, пока служанки переодевали её, обмывали и приводили в живой вид, но когда её оставили на перинах и открыли окно, слабо зашевелилась…

-Пить…- хрипло прошептали её потрескавшиеся губы, Моргана открыла глаза, и их резануло от слишком яркого света.

Тут же чья-то заботливая рука поднесла к её губам холодный стакан и наклонила его. Вода тоже оказала своё целительное действие и Моргана смогла хотя бы прозреть.

-Гаюс? – она с удивлением воззрилась на целителя, затем оглядела, как смогла, себя, комнату…

-Да, Моргана, - подтвердил целитель, пытаясь уловить на её лице какие-нибудь признаки жизни. Гаюс с трудом убедил Артура пока не появляться у сестры, пока он сам с ней не поговорит и не осмотрит. Артур согласился подождать, но добавил, что не намерен ждать слишком долго.

Рука Морганы скользнула по животу, закрытому покрывалами…

-Мордред? – спросила она, и в голосе её пробуждались постепенно живые нотки.

-На руках отца, - улыбнулся целитель, хотя ситуация лично его не радовала.

Моргана задумалась. Медленно провела по животу ещё раз, словно бы пытаясь что-то понять…

-Мерлин? – спросила она снова, ловя, наконец, какую-то мысль.

-Умер, - подтвердил целитель и помрачнел.

-Я не успела с ним проститься, - с горечью прошептала Моргана и снова попросила воды. Гаюс наклонил стакан к её губам. – Кто последний видел его живым?

-Я, королева, две её служанки, Ланселот и, кажется, ещё один мужчина, но могу гарантировать, что не ваш брат. – Гаюс отчитывался ровным голосом, но всё равно внутренне дрожал.

-Мой брат не простился с Мерлином? – Моргана зацепилась за его слова. – Не простился?

-Нет, - подтвердил Гаюс. – Более того, он объявил всему двору, что ваша жизнь – только моя заслуга. Поверьте, я пытался сопротивляться и объяснить, но Артур…

-Осёл, - бросила фея и в голосе её окончательно прорезались её нотки, металлически-насмешливые. – Ладно, Артур, я припомню! Вы сказали две служанки…

-Одна танцовщица, а другая мне не знакома, - кивнул Гаюс.

-И Ланселот? – раздумывая, спросила Моргана. – Странно!

-И какой-то мужчина, - повторил Гаюс. – Я видел его краем глаза, но в комнате его застать не смог, он словно провалился сквозь землю!

-Ясно! – Моргана кивнула собственным мыслям. Если провалился – Мелеагант! Пришёл…надо же! Он ненавидел Мерлина, считал его одним из виновников всех бед своей жизни и всё-таки пришёл, рискуя быть узнанным, обнаруженным. Артур же, находившийся так близко к друиду, взошедший с его помощью на престол, получавший бесконечную помощь от него, не снизошёл до прощания. Артур-Артур…тебе припомнится это!

Мелькнула мысль о ещё одном человеке. Моргана почему-то в метаниях, в агонии подумала, что он мёртв и теперь желала получить ответ.

-Вы не знаете, что-нибудь по поводу графа Уриена? – спросила она без особой надежды, но Гаюс печально вздохнул:

-Весь двор сокрушается. Такая потеря…представляете, он был убит при попытке к бегству.

«Убит…убит жестоко и коварно», - без определённого чувства подумала фея и поняла, что ожидала этого. Но откуда ей было знать? Она вообще ощущала, что стала обладателем каких-то новых вершин, но никак не могла понять, с чего…

-А что хуже, - продолжал Гаюс, - говорят, Мерлин оставил перед смертью письмо королю, в котором сообщал, что готовит побег графу, а также благословил на долгую жизнь и правление, на милосердство и удовольствие.

Моргана так взглянула на Гаюса, что тот потупился и неожиданно обеспокоился чем-то, что-то до ужаса знакомое было в её неожиданно ярких зелёных глазах, что-то до ужаса напоминало целителю её выражение лица.

-Вы этому верите? – тихо спросила она.

-Письму? Ни разу! Мерлин…побег, да и само благословение звучит как-то странно. Не по его духу, я не знаю даже что и думать! – Гаюс признался открыто, пытаясь понять одновременно, что он находит в лице Морганы неожиданно более знакомым, чем раньше.

-Дайте воды, пожалуйста, - фея отвлекла его от размышлений, никак не комментируя слова целителя. Гаюс покорно прислонил стакан к её губам и начал говорить о том. Ради чего и пришёл:

-Леди Моргана, плод лежал неправильным образом. Роды были очень тяжёлыми, вы потеряли много крови, плюс – этот ритуал, сами понимаете…

Моргана, обессилено упала на подушки и кивнула, показывая, что понимает.

-Так что, я прописываю вам несколько зелий из своих запасов. Вот, смотрите – из тёмного стекла – восстанавливает кровь, принимайте его в течение недели с каждым приёмом пищи по три капли. В этой баночке – раствор от боли. Его принимайте по необходимости. Вот здесь – напиток из травяного сбора, он вернёт вам силы – пейте каждый час. Я отдал распоряжения вашей служанке, она обещала выполнять всё в точности. Вы меня слышите?

-Я слышу вас, - холодно, но достаточно твёрдо ответила Моргана, и Гаюс поразился её стойкости.

-Тогда вот ещё…никаких нервов, сон, лежите в постели, по крайней мере – дней пять. Ясно?

Моргана со странной усмешкой кивнула вновь. Гаюс заподозрил, что его рекомендации будут выброшены в печку, но продолжал:

-Ешьте фрукты, воздержитесь от вина, пейте больше воды и просите, чтобы всегда держали окно открытым. По поводу же кормлений…

-Моя служанка нашла кормилицу и заодно няню. Впрочем, недостатка в заботе у Мордреда не будет, - мрачно оборвала Моргана. – Я поняла вас, Гаюс.

-Конечно, на половину вы наплюёте, - признал он сам для себя с горечью. – Моргана! я поражён.

-Расскажите мне, как он умер…как держался, - попросила фея.

-Он держался молодцом. Крепко. Кажется, у него были видения, что мучили его. Он с кем-то пытался спорить, выкрикивал отдельные слова, но он держался, не жаловался, можете верить, - коротко сообщил Гаюс.

-А как держалась я? – спросила она вновь.

-Вы держались также крепко. Обычно женщины ведут себя иначе…

-Вы ведь принимали роды у моей матери, - вдруг задумчиво она попыталась приподнять голову, - вторые…я права?

-Откуда вы…- начал было Гаюс, но осёкся и сдался, - да, так и было.

-Как держалась она? – Моргана сама не знала, почему спросила и откуда вообще узнала эту информацию. Просто почувствовала чем-то новым, чужим в её собственном теле.

-Слабо, - признал Гаюс, смущаясь.

Моргана помолчала, ожидая, по-видимому, продолжения, но Гаюс не желал говорить. Она вздохнула и смирилась с обрывочным ответом.

-Вы мой последний пациент, - сообщил Гаюс – После сегодняшнего я не могу и не имею права работать.

И снова…никакого удивления, только смутно-знакомый взгляд, едва заметное согласие.

-Гаюс, я благодарю вас, за то, что вы прошли этот ад, за то, что не бросили меня, беспокоились, - Моргана протянула слабую и дрожащую руку к целителю, сжала его пальцы с неожиданной силой, потянула к себе. – Гаюс, я выполню любое ваше желание, скажите, чем наградить мне вас?

-Будьте счастливы, воспитайте хорошего сына и хватит…ну и Камелот не оставьте своим разумом, - улыбнулся Гаюс и Моргане почудилось в этой улыбке что-то большее, чем обычное прощание целителя с должностью.

Дверь толкнули, Гаюс выпустил руку феи.

На пороге комнаты стоял сияющий, довольный Артур. В руках он держал маленький свёрток, чуть трепыхающийся…

У Морганы перехватило дыхание. Артур держал в руках их общего сына.

***

-Оставьте нас, Гаюс, - благодушно попросил Артур, баюкая свёрток. На лице короля написано было такое невыразимое чувство нежности и такие благодарные слёзы стояли в его глазах, что противиться целитель не стал. Ещё раз коротко взглянул на Моргану и вышел…

И только в коридоре Гаюс вспомнил взгляд зелёных глаз феи и вспомнил также тот факт, что до родов у неё глаза были тёмные.

-Солнышко моё, сынок, родной…- Артур баюкал сына и не мог отвести взгляд от его блестящих чёрных глазок.

Король бережно положил свёрток на кровать рядом с Морганой, позволяя ей видеть сына. Она повернула голову, пытаясь понять всерьёз, как это маленькое чудо могло быть внутри её тела. Маленькие ножки, ручки…сморщенное ещё личико, но глаза…о, эти глаза – чёрные, блестящие.

Артур осторожно забрался на постель и прилёг рядом. Теперь они представляли собой довольно мирную картину: Моргана, Мордред в маленьком свёртке из бархатных одеял и Артур…

-У него твои глаза, - прошептал король, переводя взгляд с сына на фею. – А почему у тебя глаза зелёные?

Моргана повела плечом и коснулась рукой свёртка, нежно и осторожно. Она всё ещё не могла поверить, что всё закончилось, что она смотрит на своего сына.

-Тебе подходит, - продолжил Артур. – Смотри, какой он красивый.

Моргана не удержала улыбки. Не смогла, глядя на маленького человечка, которого носила под сердцем, который хоть и должен был стать орудием мести, всё же был любим обоими родителями.

-Он будет королём! - Артур коснулся обнажённого плеча Морганы, набрасывая на неё покрывало. – Решено, я построю для него его замок!

-Он заберёт твой, - напомнила Моргана, ёжась от прикосновения Артура. – Помнишь?

-Да пусть, - легкомысленно отмахнулся Артур. – Пусть убьёт, пусть отнимает трон, он такой хорошенький…посмотри, какие у него пальчики!

Моргана скользнула взглядом за восхищённым взглядом Артура и вздохнула, чувствуя. Как защемило в сердце.

-Я так люблю его, - Артур продолжал добивать Моргану своим искренним восхищением и тоном, в котором было удивительно много нежности. – Мой сынок, мой наследник! Мордред Пендрагон!

-А меня? – тихо спросила Моргана, и почему-то у неё снова пересохло во рту.

-И тебя люблю! – Артур поднялся на руках и коснулся горячими губами холодного лба сестры. – Моргана, я тебя обожаю, я…не знаю, что я для тебя сделаю!

Моргана склонилась над сыном, коснулась его щеки, поражаясь, как тонка и мягка детская кожа.

-Почему ты не простился с Мерлином? – Моргана подняла голову и встретила взгляд Артура. – Он спас меня. Он спас и его, но ты не простился!

Артур помрачнел. Его рука скользнула в карман и извлекла письмо.

-Полюбуйся, - с нарочитой яростью, призванной скрыть собственный стыд, произнёс он.

-Прочти мне, - Моргана прикрыла глаза и снова откинулась на подушки. Артур скользнул по ней взглядом, затем вздохнул, приподнял ей голову, перекладывая её к себе на грудь. Она не протестовала, только слабо поморщилась.

Голос Артура, читавшего поддельное письмо, звучал неуверенно. На словах о побеге Уриена, король и вовсе замялся и сказал:

-Моргана, я забыл тебе сказать…

-Что Уриен убит при попытке к бегству? – осведомилась Моргана желчно.

-Кто тебе сказал? – Артур испугался по-настоящему, подозревая самого себя и Гавейна в длинном языке. И как-то забывая про Кея…

-Сама про то знаю, - бросила Моргана. – Я теперь многое знаю, Артур. Читай же!

Король покорился. Продолжил читать поддельные строки. Дочитал, ожидая реакции феи.

А фея не знала. Как реагировать. Первый порыв – яростный и безумный был бы рассмеяться. В лицо королю рассмеяться. Второй – залепить королю пощёчину, но для этого нужны были силы. И Моргана предпочла пока смириться с версией Артура, хотя любому, обладающему зачатками интеллекта существу было ясно, что в этом письме нет присутствия Мерлина. Есть какая-то жалкая версия, неправильное зеркало, но не Мерлин, нет!

-Скажи что-нибудь!– попросил Артур, когда письмо кончилось, а пауза затягивалась. Король нервничал, не зная, прошла ли подделка.

-Хочу, чтобы Уриена похоронили в землях принца де Горр, - сообщила Моргана. – И переговорами займусь я.

-Что? – Артур даже дёрнулся, отчего Моргана чуть соскользнула, а Мордред, словно почувствовав волнение, как-то всхлипнул. – Ты хочешь…что?

-Мне повторить? – безжизненно спросила Моргана, зная, как высоко ценил Мелеагант графа Уриена. – Я так хочу. Ты сказал, что сделаешь для меня всё. Пожалуйста!

-Хорошо, - Артур примиряюще коснулся волос сестры, погладил, вдыхая долгожданный аромат леса, костра и чего-то природного, сумасшедшего. – Моргана, я так счастлив…я никогда не был так счастлив!

-А у меня болит…- Моргана прислушалась к себе, - я даже не знаю, что болит именно. Ощущение такое, словно я вся разломана.

-Моргана, мне жаль, что я могу сделать, чтобы облегчить твою боль? – Артур обеспокоенно заглянул ей в глаза и воскликнул, - а теперь у тебя глаза снова тёмные!

-Так бывает, - не стала спорить Моргана, понимая, ещё медленно и на уровне чувств, а не разума, что Мерлин со своей кровью передал ей не только свою жизнь. Возможно, было и нечто большее. Может быть, даже частично что-то из своих способностей. Откуда-то она ведь чувствует что-то очень непривычное…- так бывает, Артур. Ничего ты не сделаешь. Всё, что можно – исполнено.

-Моргана, я клянусь тебе, что с этого дня всё будет по-другому! - яростно выпалил Артур, и Моргана сползла с его груди на подушки. Артур же склонился к Мордреду. – Моргана, я клянусь! Отныне – правим вместе, отныне – у тебя такой же голос, как и у меня в вопросах королевства.

-А чем это отличается от прошлого моего положения? – лениво осведомилась Моргана. – И так у меня был довольно…

-Нет, я не об этом! Мы с тобой будем вести народ к счастью! Мы с тобой будем вместе, мы создадим нерушимй союз. Без Мерлина…

-Нам конец! – жестоко сообщила фея. – Признай это, Артур!

-Ты ошибаешься! – Артур придвинулся к ней. Теперь его лицо было совсем близко к её собственному. – Сестра, мы с тобой будем непобедимы! Всё будет по-другому! Всё изменится, станет лучше. Всё, что запрещал нам друид, мы можем воплотить в жизнь!

«Интересно, а смогу ли я переехать в земли де Горра?» - подумала Моргана, поражаясь фанатичному блеску в глазах брата.

И тут же подумала о другом: «Учитывая, что Мелеагант и раньше хотел убить Артура, а теперь и вовсе…да, похоже, переезд мне не понадобится. Такими порывами весь Камелот станет одной землёй де Горра»

-Ну, Моргана, что скажешь? – Артур по-мальчишески ждал одобрения, растерянно улыбаясь…

-Что хочу спать. А ещё, чтобы ты отдал ребёнка Лее – пусть она найдёт кормилицу и нянек.

-Леди Вивьен требует отдать ребёнка ей под надзор, - усмехнулся Артур.

-Леди Вивьен может пойти к чёрту! – сообщила тактичная Моргана. – Если она вообще заговорит об этом в моём присутствии, я её выброшу в окно!

-Она жена моего верного рыцаря,- Артур, извиняясь, развёл руками. – Я не могу…

-Я всё сказала! Я вернусь в Совет и к делам, как встану на ноги. Благо, у меня есть Лея и…

-Я найму тебе ещё служанок! – воодушевился Артур, поднимаясь с постели. – Я не знаю, какой подарок я тебе сделаю за то, что ты подарила мне величайшую радость, но я обязательно отблагодарю тебя самым лучшим, самым прекрасным!

-Я запомню, - пообещала непримиримая Моргана, глядя на то, как Мордред кривит губки в каком-то странном действии.

-О, как это мило! – Артур склонился к нему, наблюдая всё с той же, щемящей сердце нежностью за сыном. Затем он искоса взглянул на не сводившую взгляда с сына улыбающуюся Моргану и наклонился к ней.

Моргана даже не успела сообразить. Уставшая, отвлечённая, она не смогла даже понять, как Артур сумел её приподнять за голову и впиться в её иссохшие губы глубоким, жадным и болезненным поцелуем.

Моргана запротестовала, как могла, и Артур отпустил её, позволяя упасть в мягкую перину.

-Ты чего…- она совсем растерялась, - фея всерьёз не знала, как реагировать. – Ты чего, Артур?

-Я так скучал, - Артур распрямился, взял сына на руки и принялся баюкать его, - я скучал, Моргана.

-У тебя есть жена, - напомнила она, облизывая закровившие от пересыхания и грубого поцелуя губы. – Слышишь? Не приближайся ко мне.

-Так жена-то не вечная опора в правлении! – весело резюмировал Артур. – Охладела она, да и…сына подарила мне ты. Отдыхай, моя дорогая, прошу тебя – восстанавливайся.

Моргана прикрыла глаза рукой и выругалась.

***

«Славься! Славься! Славься!» - колокольный звон раздавался грохотом в ушах. Пьяные лица, весёлый, громкий разговор, взрывы хохота – всё это было чуждо Ланселоту.

Как рыцарь, верный королю, он пришёл на пир, объявленный по случаю появления на свет наследника престола. Пришёл, когда сам Артур уже вернулся от Морганы, а Гвиневра и Лея обрели человеческую жизнь на лицах и даже пытались веселиться.

Странный это был момент. Несколько часов назад они стояли над трупом Мерлина, и вот теперь – веселье. Бесконечное веселье, адское.

Лея уже включила свой прирождённый талант по скрыванию истинных чувств. Она плясала среди гостей, крутилась юркой змеёй, но то ли виноват был играющий свет залы, то ли взбудораженное воображение, но Ланселоту казалось, что в глазах Леи проскальзывает удушливая тоска. Да и пила она сегодня больше, чем обычно.

Гвиневра же тоже пыталась изображать веселье. Она прикладывалась к кубку за каждое «Славься!», даже давила на бледном лице улыбку, королева всерьёз была рада за Моргану, но Мерлин не шёл у неё из головы, а ревность из сердца. Это была боль и радость одновременно. Жуткая смесь.

Иногда улыбка ложилась на её губы ровно и искренне, иногда – вымученно и фальшиво. Перепады же эти были заметны только опытному или любящему взгляду.

Король громыхал тост за тостом, сам бросался в пляс и ликовал, самым чудесным образом был счастлив. Сам же рыцарь, не приветствовавший алкоголь для самого себя, честно выпил за здоровье Морганы и Мордреда до дна.

Гости вещали пробуждение молитвы и спасителя Камелота, и никто не вспоминал вслух смерть графа Уриена Мори или смерть Мерлина. Эти люди пропали из хроники двора, уступив место обсуждению Мордреда.

Ланселот почувствовал, что не может больше выдержать и минуты в этом пьяном и веселящемся зале и решил попробовать наведаться к Моргане. Конечно, он понимал, что она сейчас обессиленная, разбитая, но ему очень хотелось подбодрить её хоть как-нибудь.

Ланселот уже направился к лестнице, ведущей в её покои, как вдруг в голову ему пришла ещё одна мысль, и он свернул к кухне. Там, в жаре печей, в блесках пламени и паническом метании поваров, поварят и служанок, Ланселот беспрепятственно получил корзинку с угощением для леди Морганы и направился к ней.

К его удивлению, она отреагировала на робкий стук в дверь и дрожащим голосом разрешила войти.

Ланселот, приблизившись к ней, едва сдержал удивлённый вскрик, поражённый такой слабостью лика, бледностью и болезненностью черт. Почему-то на Моргане это выглядело особенно жутко. Наверное, от того, что Ланселот привык видеть Моргану сильной и настолько слабой не представлял никогда.

Рыцарь не сразу заметил, что хотя руки Морганы дрожат, но в пальцах у неё бокал с кроваво-красным вином.

-Это ты? – она удивлённо воззрилась на него. – Ожидала Артура, Гаюса, Мелеаганта, Гвиневру…тебя же – нет.

-Я, - согласился Ланселот, придвигая кресло к её кровати без разрешения. – А тебе разве можно вино?

-Вообще ни разу, - призналась она. – Но я хочу! Мораль читать пришёл?

-Нет, - Ланселот поставил корзинку к ней на кровать. – К тебе ещё кто-то заходил?

-Гаюс, Артур с сыном…- Моргана не удержалась от улыбки, подумав о сыне, - а ещё Лея забегала. Откуда у меня, по-твоему, вино?

-Я подумывал тоже захватить, полагая, что тебе плевать на рекомендации целителей, - признался Ланселот и начал извлекать из корзинки принесённое.

Моргана, полулёжа на подушках, следила взглядом за тем, как появляются сочные гроздья винограда, душистые яблоки, в высоком и узком графине – ягодный настой, и коробочка с какими-то тёмными шариками.

-Это что? – спросила фея, ткнув в самую загадочную коробочку.

-Трюфели, - извиняясь, сказал Ланселот. – Я знаю, что ты не любишь сладкое…Мерлин рассказывал о пирожных, помнишь? Но мне кажется, против трюфелей ты против не будешь.

Моргана не ответила, и рыцарь продолжил разоружать корзинку, являя взору феи круглый пшеничный белый хлеб, пахнущий свежестью и хрустящий в руках, орехи и оливки. Заглянув в корзинку, он расстроено вытащил ещё одну тарелку…

-Мясо всё-таки упаковали, - Ланселот грустно вздохнул. – Просил же! Ты не ешь мясо.

Моргана не удержалась от горького смешка. Затем помрачнела.

-Спасибо, рыцарь! Правда, спасибо. Я готова сейчас расплакаться, если честно, от одного твоего появления, а ты ещё и…

Она не договорила, отвернулась, смахивая реальные слёзы.

-Прости, - Моргана взяла себя в руки, - у меня не осталось друзей.

-А я здесь просто так, видимо, сижу! – притворно возмутился Ланселот. – Ушёл с пира, где было весело, где была моя королева, просто так посидеть здесь…

-Прости, - повторила Моргана. – Я была так часто несправедлива к тебе, а ты в итоге так заботишься, мне очень стыдно.

-Моргана, а ты уже какой по счёту бокал пьёшь? – смущаясь от её слов, но пытаясь перевести тему, спросил рыцарь.

-Первый, - она кивнула в сторону почти полной бутылки.

-А бутылка, по счёту, какая? – не сдался Ланселот. – Моргана, ты не о том думаешь. Тебе надо заботиться о себе, о Камелоте, о сыне, обо всех нас. Мерлина больше нет…

-Что он сказал тебе и вам всем? – с вызовом спросила Моргана и чувства Ланселота помутились. Он вспомнил, как понял кое-что и как Мелеагант приложил палец к губам. Рыцарь понимал, что если сейчас скажет об этом Моргане, то она совершенно точно расстроится ещё больше, а что хуже – примется винить себя в его смерти. Поэтому Ланселот ограничился общими фразами:

-Мне сказал всех беречь. Гвиневре, чтобы жила так, как велит сердце. Лилиан и Лее…

-Лилиан, - охнула Моргана, - точно…

-Что? – растерялся Ланселот. – Мне продолжать?

-Продолжай, - Моргана откусила кусочек от одного из тёмных трюфельных шариков и…поняла, что Ланселот угадал. Горьковатый оттенок тёмного настоящего шоколада, свежего и тающего крема из сливочного масла и сливок, с тонкой дробью орехов и лёгкой остринкой ошеломил Моргану неожиданной бархатностью вкуса. Вкусовые рецепторы чувствовали перемены от одного вкуса к другому…вот – горьковатый, чёрный шоколад поддаётся и лёгкий крем раскрывает свою чуть холодную суть, в сердцевине которой орехи и какие-то специи.

Ланселот наблюдал за Морганой с почти детским любопытством.

-Ты прежде не ела трюфели?

Моргана схватила следующий шарик и покачала головой.

-Привезли сегодня с Седых Берегов партию, - сообщил рыцарь, - я решил, что тебе подойдёт.

-Почему? – поинтересовалась фея, хотя её, в общем-то, было почти всё равно.

-Потому что они мало кому понравились, - усмехнулся рыцарь и вернулся к разговору, - Мелеагант…слушай, произошла странная вещь.

-Да ты что? – отчеканила Моргана ледяным тоном, выражая вежливо-ехидное сомнение. При этом нос у неё был в шоколаде, и Ланселот не удержался от улыбки – уж больно забавной она выглядела. – У нас? Странная вещь? Быть не может! Никогда такого не было!

-Когда Гвиневра сказала, что короля нет, он сказал, что король здесь, после чего заговорил с Мелеагантом. Назвал его сыном. И просил спасти Камелот.

-Ну и что тут странного? – Моргана облизнула липкие от трюфельной крошки пальцы. – Вполне логично. Проклятие, я не хотела ведь есть.

-Только пить, - не удержался рыцарь, да, заметил. – Но всё же…мне кажется, он как-то, будто бы благословил Мелеаганта на…переворот?

-Не благословил, а прямо ему сказал! – возразила Моргана, ища, чем бы вытереть нос.

-Возьми, - протянул Ланселот салфетку. – И как быть?

-Мне заняться похоронами Уриена, Камелотом, сыном, собой, - сообщила Моргана. – Тебе – любить и служить.

-Где похоронят Уриена? – спросил Ланселот, явно недовольный неравным разделением дел.

-У Мелеаганта, полагаю, - признала Моргана.

-Я могу проститься с ним? – Ланселот с трудом удержал собственную дрожь в голосе.

Моргана не ответила. Вместо этого она сказала:

-Ты поступай как хочешь. Хочешь сдать слова Мерлина Артуру – пожалуйста. Он сейчас им только обрадуется.

-Я не хочу этого, - ровно отозвался Ланселот. – Моргана, я думал, что мы уже поняли, что я не так и горю желанием служить Артуру. Особенно сейчас.

Моргана помрачнела, погрузившись в свои мысли и попросила:

-Ты не оставишь меня? Я бы поспала.

-Да, конечно. – Ланселот поднялся. Откланялся, вышел…

Моргана упала в подушки. Мысль, которая выбила её резкостью – была мысль об Артуре. Она понимала, что он придёт к ней. Как только фея восстановится, как только…

Снова будут его ночные визиты. Мольбы, смешанные с грубостью слов, снова будет так, как в первые месяцы её появления здесь. Но сейчас Моргана подумала не о собственной, скошенной уже давным-давно морали, а о том, что теперь её влияние на Артура становится почти безграничным.

К сожалению, это понимала не только Моргана.

Глава 30

Гвиневра, хоть и изрядно опьянела с непривычки и нервного напряжения, не могла не заметить, что светловолосый рыцарь исчез из пиршественной залы. Она оббежала всё помещение глазами три раза, встретила леди Вивьен, Эжона, Гавейна, Лею, Эллен, десятки придворных дам и их рыцарей, слуг, но Ланселот словно бы канул в небытие.

«А был ли он вообще?» - попыталась она вспомнить, мутным взором пытаясь найти кого-то, у кого могла узнать это. Лея, конечно, наблюдательна, но она слишком далеко, выводит свои танцы в центре залы. Кто ещё? Не подойдёшь же к леди Вивьен или к кому-то из её свиты…

«Моей свиты», - попыталась исправить собственную мысль Гвиневра, но вышло неубедительно.

Гвиневра хотела видеть кругом только друзей, но вокруг смыкали свои сети враги. Она, едва ступив на порог замка Артура, думала, что в роли новой королевы займётся благодетелью и милосердством. Пока она плыла из своего герцогства по речному буйству, то мечтала, как откроет приходскую школу для детей-сирот, как станет, любима народом, как будет правой рукой своего мужа, как будет любить его и всюду встречать только благодарные и счастливые лица. Ей звучали напевы колоколов, смех детей и Гвиневре представлялось, как станет она обнимать и одаривать своих слуг.

«Я буду мудрой правительницей. Я буду милосердна. Я буду добра и каждого обласкаю», - думала Гвиневра, кутаясь в шубу от ветров и ёжась от речного воздуха.

-Это насмешка…- шептала Гвиневра, сжимая пальцами хрустящие простыни в день своего приезда, когда король не пришёл к ней, а она сама проснулась с гудящей болью в голове. Той ночью Моргана приняла её облик, но Артур не мог этого знать, разумеется.

«Я буду самой счастливой. Я проживу долго, и у меня будет много детей…не меньше трёх», - мечтала Гвиневра, поднимаясь на берег Камелота.

-Это издевательство! – беззвучно плакала она, закусывая ночами уголок подушки, чтобы не слышали служанки, когда король снова не приходил, предпочитая компанию танцовщиц или же придворных дам. Или совет. Или Моргану. Всех, кроме неё.

«Я стану верной соратницей своего мужа!», - зубы стучали от резкого порывистого ветра, когда Гвиневра в сопровождении свиты, шла к замку короля.

-Ты так много времени проводишь с Морганой, - ревниво замечала королева отражению в зеркале, так как Артура снова не было рядом, внезапно у него образовалось желание поохотиться, и он потащил на охоту не только нескольких верных рыцарей, но и сводную сестру. Грубо говоря, всех, кроме Гвиневры.

«Я ещё могу быть счастлива», - думала Гвиневра, стоя у алтаря перед Мерлином. Сейчас же, в её пьяном сознании проскальзывали воспоминания, и ей казалось, что Артур смотрел во время священной клятвы не на неё, Гвиневру, а куда-то ей за спину…

«Минуточку, а где была Моргана?» - попыталась припомнить Гвиневра и залпом осушила остатки своего кубка, потому что не хотела вспоминать. Она знала…чувствовала. Моргана стояла за её спиной.

-На кой чёрт он на мне женился? – шипела Гвиневра своему отражению, оставаясь в редкие минуты одна. – Остался бы со своей…

Гвиневра мрачнела с каждой минутой. Её мысли снова метнулись к Ланселоту. Вдруг вспомнилось то, что он проводит с ней много времени, ездил по дипломатическим переговорам, и фея стала даже как-то добрее с ним.

Ревностная иголка, обида – застарелая и заросшая нежной плёнкой возрождения едва не лопнула от внутреннего напряжения.

«Ланселот любит меня, а я люблю его!» - возмутилась внутренне Гвиневра. Но огонь странно разжёгся и не утихал. Она вдруг представила, что и Ланселот, который как Артур клялся ей в любви, вдруг оставит её.

«Я никому не нужна…» - горечь, глоток вина, ожог, почти видимый на душе.

«Пусть, но я люблю его. Не любила Артура – его люблю!», - упрямая мысль, и судорожный вздох самой души – «Верно?»

Верно. Любит. Верно…готова мириться. Но, боже, как же хочется ощутить на себе ласковый взгляд, услышать доброе слово просто так, а не, потому что этого требует установленный порядок балов и пиршеств. Хочется искренности, а не дрессировки. Любви, а не страха и сочувствия.

«Боже, я схожу с ума…» - Гвиневра откусила один из десертных загадочных шариков, обваленных в шоколадной крошке, и едва не выплюнула содержимое на тарелку. Горечь шоколада, острота специй неприятно удивили её.

«Какая гадость!», - Гвиневра принялась салфеткой снимать с пальцев липкую смесь от трюфелей и не заметила, каким взглядом прожёг её Кей, отвлекаясь от очередной песенки.

Кей рассуждал просто! Моргана имеет наследника от Артура, Моргана любима Артуром, Моргана может управлять…

Значит, Гвиневра, у которой на лице вечная скорбь, полное отсутствие осведомлённости происходящего в королевстве и отсутствие беременности, кто? Угроза благополучия Артура!

«Зачем она ему теперь-то?» - с неприязнью думал Кей, перебирая гусли. – «Ребёнка нет. Артура не любит – это видно. Тоска какая-то с нею!»

И тут Кея пронзила страшная мысль. Он представил, что будет, если Артур всё-таки станет отцом ребёнка Гвиневры.

«Что, если она забеременеет?» - с ужасом подумал полоумный рыцарь, сильнее дёргая струны гуслей. – «Что…делить власть с Мордредом? Он король после Артура! Нет, деточка, ты здесь определённо лишняя! Пойдёшь вслед за отцом! Пока не поздно…»

Гвиневра и не знала, какая гроза собирается над её собственной головой. Кей же, осознавая, что за раздумьями едва не выпал из приличного образа своего, дурашливо скользнул по струнам гуслей пальцами и запел громким голосом:

-Жил на свете великий король, У него был слуга – знатный храбрец,

Но на деле – лишь жалкий ноль, На деле – лишь трус и подлец!

Гавейн, пытавшийся забиться в чарке с вином, поперхнулся. Леди Вивьен хлопнула его по спине и попыталась взглядом указать ему на спокойствие. Гавейн вроде бы и понял, но в нём кипела такая ярость…

Лея кружилась с другими служанками и с трудом сдерживала слёзы. Она закрывала глаза и видела, как граф Уриен, на которого весьма прозрачно намекал Кей в своей песенке, приносил ей венки из полевых цветов, прося о том, чтобы она устроила ему встречу с Морганой, или передала ей письмо.

-Что здесь? – кокетливо спросила Лея в одну из таких встреч с графом, указывая на пергамент, сложенный в четыре раза.

-Стихи, - смущённо признался граф, и покраснел, – передашь Моргане?

-Стихи? – не поверила Лея, оглядывая воинственную фигуру графа. – Господи, Уриен, что ты сделал с несчастным поэтом, попавшим в твои руки?

-Это мои стихи…ей, - коротко бросил Мори.

Лея потеряла дар речи, а он воспринял это по-своему: сунул руку за пазуху и достал букетик полевых цветов…

-Возьми, - попросил он также отрывисто. – Это уже тебе.

-Может, ей? – неуверенно предположила Лея, которой в жизни до этого момента дарили цветы два раза без повода.

-Нет, она цветами больно бьёт, - усмехнулся невесело Уриен, - я собрал его для тебя…

Лея пыталась прогнать память и кружилась, кружилась, и лица пирующих складывались для неё одним размытым пятном. Она хотела раствориться в этом пятне.

-На деле – он не стоил совсем ничего, Славу сделал изо лжи и обмана. Ведь служил он от взора корон далеко, И поддался страстям дурнопьяна…

-Сиди…- прошептала леди Вивьен Гавейну, который к неловкому своему горю вспомнил, как однажды был ранен на поле битвы. Ещё при Утере. Сражение в Приозёрье. И Уриен, оказавшийся рядом не только не позволил саксонскому наёмнику его убить, но и тащил его до лагеря…

-Проходимей и жалких страстей вольнодумец, Маску свою потерял он без возврата. Погрузился в пучину мечты и воззваний безумец, И попался в объятья разврата! – торжествовал Кей.

Лея остановилась. Слёзы щипали глаза. Она притворилась, что пьёт из поднесённого каким-то юношей кувшина воду, но не смогла даже разжать губ.

-Король был мудр и умён, Он решил власть свою слуге показать! Но слуга же трус, решив, что обречён, Он попытался сбежать…

Гавейн обхватил голову руками, леди Вивьен успокаивающе зашептала ему на ухо:

-Это только безумный брат твоего короля. Нашего короля! Потерпи…

Остальной двор веселился от души. Сам король аплодировал каждому куплету, ославлявшему графа Уриена. Однако Артур не был искренен в своём веселии. Он понимал, что воин из графа был прекрасный, и его единственный грех сводился к тому, что он полюбил Моргану. Его Моргану!

Артур пытался скрыть чувство вины перед сводной сестрой за смерть графа в нарочитом безумстве радости. Он решил, что если граф окажется, осрамлён, изничтожен, то это будет уже не его виной, а виной жизни и даже справедливым божьим судом! Зачем нужен трус при дворе короля? Зачем нужен подлец?

-Слуга тот задыхался от страха, Он боялся, что будет раскрыт! Ему уже мерещилась плаха, И он при побеге был убит…

Артур зааплодировал и засвистел, подбадривая Кея. Несколько придворных дам засмеялись, поддерживая Артура и Кея. Кей приторно раскланялся и исполнил последний куплет:

-Поминали слугу верной честью, Хоть он и не заслужил даже малость! Жил он подлостью и лестью, Что теперь от него осталось?

«Ну, хватит!», - подумала Лея и решила, что если она сейчас умрёт, то в принципе, это будет самым лёгким выходом из положения. Боль разрывала её и выворачивала. Лея не имела друзей в Камелоте и в жизни тоже. Моргана была для нее, прежде всего госпожой, Мерлин – наставником, Гвиневра – тайной сестрой. Мерлину она служила, Моргане услуживала, сестре пыталась помочь, но самой Лее без ожиданий и из чистого человеколюбия пытался помочь только Уриен.

-Тебе сколько лет? – с удивлением спросил граф Уриен, обнаружив Лею, забившуюся под тяжёлый каменный стол для совещаний, в замке принца де Горра. – Ты чего в прятки играешь? Или проспорила?

-Гроза…- Лея едва не заплакала от ужаса. Её худые плечи вздрагивали от хлыстовых ударов в небе.

Уриен постоял, глядя на неё, затем скользнул под стол, изрядно смущаясь собственной решимости:

-Я тоже грозу не люблю.

***

Моргана хотела спать и не могла. Мысли – проклятый, живые змеи не давали ей спать! Она понимала, что кто-то играл против Мерлина, уничтожая его положение и теперь, гонимая болью собственного тела из мира снов, пыталась понять, кто был таинственным кукловодом.

План был слишком жестоким и умным. Моргана, как интриганка по призванию духа, в голове составила список подозреваемых…

И тут же поняла, что не учла ещё ряд фактов.

Первое – она совсем не знала, что нужно кукловоду и какая роль отведена самой Моргане. Если этот «кто-то» играл против друида, сыграл бы он против Морганы?

Второе – почему план именно такой? Вернее, такой…извилистый. Если нужно было бы уничтожить Камелот изнутри, нет ничего проще, чем стравить саму Моргану с Мерлином и наслаждаться тем, как они пытаются перетянуть влияние на Артура.

«Мелеагант так бы и поступил!», - подумала Моргана, бессознательно кладя руку на живот. Ощущение пустоты было непривычным, даже…пугающим.

С другой стороны – Мелеагант поступил бы так в прошлом, стравил бы двух соратников, оставаясь в стороне, но его интриги приобрели бы значительно больший размах. Например, влияние на саму Гвиневру было бы использовано без вариантов. И ещё Лея…

-Нет, не он, - отмела Моргана. – Кто?

Герцог Кармелид пришёл на ум вторым. Но и его Моргана отмела по принципу, который кратко можно было сформулировать, как – жадный и жестокий трус!

«Таких легко поймать на казне, финансах и недостачах. Их манипуляции всегда материальны!», - ожесточенно думала Моргана и вычёркивала имя Кармелида.

Кандидатов не оставалось, а растерянность росла.

«Уриен, к слову, поступил бы примерно так!». – Моргана закусила губу, пытаясь прикинуть вероятность участия Уриена в интригах по уничтожению Мерлина, и тоже отмахнулась от этой идеи.

-Глупо!

Вот теперь паника внутреннего голоса стала почти осязаема самой Морганой.

-Гвиневра? Да нет… никогда! Врать не умеет, скрываться тоже. Не догадается!

Имена шли одно за другим. Имена рыцарей, баронов, графов и герцогов. Имена их жён, сестёр и любовниц. И ни одно Моргана не находила достаточно объяснимым для всего, что происходило.

-Кей? – она скользнула взглядом по пустым светлым стенам. – Да он сумасшедший совсем! Гавейн?

Тяжелее всего было Моргане подумать о Ланселоте. Неожиданно, когда очередь мысли дошла до него, фея рассердилась на саму себя и перестала думать о списках и кандидатах в кукловоды и интриганы.

Она позволила себе поступить опрометчиво, отказавшись от стратегии предусмотра, и решила подумать о том, как быть дальше. С сыном понятно – Лея, няньки – всё к её ногам. Похороны Уриена – тоже понятно – Мелеагант. Похороны Мерлина…

-Ну, уж Артур, туда ты придёшь! – мстительно прошипела Моргана. – Как миленький!

Мысль об Артуре перебила остальные планы и размышления. Фея вспомнила вдруг, как Артур склонялся к Мордреду, к их общему сыну и как смотрел на него, как обращался с ним. Откуда столько нежного взгляда взялось в человеке, который угрожал ей тяжёлыми свинцовыми ночами и получал своё – греховное и тайное, преодолевая её сопротивление? Откуда такая верность ей, от человека, который изменяет своей же жене, когда весь двор слышал его клятвы ей в вечной любви? Откуда взялось это чувство любви к тому, кто должен вырасти и убить…

-А Мерлин говорил, что я нелогична, - горько усмехнулась Моргана, - посмотрел бы он на Артура сейчас!

Внезапно Моргане стало страшно. Она поняла, что осталась совсем одна в этой комнате, в которой блуждали дикие тени по стенам и через окно влетал ветер.

«Боже, я как маленькая», - Моргана попыталась взять себя в руки, но у неё не выходило. Страх панически сжимал горло – бессознательный страх, жуткий, гудящий, сковывающий. Ей внезапно показалось, что на потолке мелькнули чьи-то голубые, пронзительные глаза и закрылись, сравнявшись цветом с потолком.

Моргана взвизгнула. В тон её визгу взвыл ветер. Моргана затрепыхалась, с головой залезла под одеяло, пытаясь не навредить своему измученному телу, и спряталась под покрывалом от всего. Она закрыла глаза и притворилась спящей, словно бы ожидала древних чудовищ, о которых читала из библиотеки Мерлина ребёнком.

Тогда она тоже боялась спать. Тогда тоже был страх. И Мерлин, заходивший к ней пожелать спокойной ночи, заставал одну и ту же картину – забившуюся в самый дальний угол кровати Моргану, свернувшуюся калачиком под покрывалом.

-Цветочек, ты сильнее их! – говорил Мерлин, осторожно гладя её по волосам – тяжёлым и наливающимся колдовской силой.

Моргана попыталась дышать ровно и спокойно, но сердце гулко звучало, когда кто-то прямо над её головой произнёс хрипло и старчески:

-Цветочек, ты сильнее их!

Моргана завизжала, скидывая одеяло с головы, и увидела в изголовье своей кровати стоявшего Гаюса. Вернее…когда-то это могло бы быть Гаюсом, если бы не жуткий звериный оскал на его пожелтелом лице и не налившиеся кровью глаза. Гаюс протягивал руки к её голове, словно бы пытался погладить и Моргана, дрожащая от ужаса, увидела, что руки целителя обагрены кровью, а на горле его зияет огромная рваная рана…

Моргана завизжала повторно, суча ногами, чтобы отодвинуться подальше от зловещего целителя, тянувшего к ней свои руки.

Завизжала, забилась и упала.

Упала в чьи-то знакомые и тёплые объятия с кровати и вместе с падением проснулась.

Что-то дёрнуло Ланселота после выхода из покоев Морганы, торопило к немедленному возвращению. Однако фея выразилась честно и ярко – она попросила его уйти и рыцарь покорился. Покорился, хоть и не мог изгнать странное чувство тревоги из своей груди.

Ланселот пометался по коридорам, затем направился к лестницам, но у первого же пролёта остановился, чувствуя, что не может сделать и шага вниз. Что-то было явно не так!

Ланселот решил, что лучше он получит выговор от Морганы и насмешку, вернувшись к ней, чем замучает себя совестью. Стало легче дышать, и он повернул от лестницы в её покои.

Когда он постучал – ему никто не ответил и рыцарь уже собрался уйти, решив, что Моргана всё-таки заснула, но тут раздался за дверью её визг и он, позабыв о всяческих приличиях, рванул дверь её комнаты на себя.

В первое мгновение он оцепенел, увидев, как Моргана с закрытыми глазами сидит на кровати и бьётся…сучит ногами, отмахивается от чего-то невидимого. Затем она взвизгнула ещё раз, поползла, завертелась странным образом. Ланселот успел подхватить её падение, и в следующее мгновение на него взглянула безумным, но проснувшимся уже взором Моргана.

-Это я…- попытался сообщить Ланселот, когда Моргана забилась мелкой дрожью в его руках, судорожно оглядываясь по сторонам. Особенно внимание она уделила изголовью кровати, где видела Гаюса.

-Ты? – еле слышно спросила Моргана, поворачиваясь к Ланселоту, и вдруг прижалась к нему так плотно, как смогла, ногти её больно впились рыцарю в плечи. Она затряслась от странных рыданий, к которым примешивался истерический смех.

Ланселот совсем растерялся, но пока решил не выяснять ничего и поднялся вместе с Морганой, положил её в постель, но она не отцепилась от его рук и как-то успокоилась, но глаза её испуганно смотрели куда-то вперёд.

«Господи, за что же ей это?!», - в бессильной ярости подумал Ланселот. – «Ты отнял у неё всё! что за новую напасть ты предлагаешь ей?»

-Леди Моргана, мне позвать целителя? – спросил Ланселот, и она перевела на неё туманный взгляд, в который вдруг вернулась осмысленность.

-Нет, - одними губами прошептала она, но так и не отпустила рыцаря.

-Тебе приснился кошмар? – Ланселот понял, что руку освободить ему не удастся и тогда он свободной от её хватки, попытался укутать её в покрывало. – Моргана, окно открыто, позволь тебя укрыть, ты можешь заболеть!

Она позволила. Оцепеневшая и будто бы не соображавшая ничего, покорная его воле, она не задумываясь, легла удобнее для него и вцепилась пальцами в покрывало, которое Ланселот мягко опустил на неё.

-Кошмар…- Моргана подняла глаза вверх, заглядывая за изголовье кровати и ничего там не увидела. – Жуткий кошмар.

-Это бывает, - согласился Ланселот. – Что мне сделать для тебя?

Моргана усмехнулась. Рыцарь сказал почти то же самое, что и Артур несколько часов назад. Оба спрашивали, что для неё сделать, с той разницей, что одному она подарила наследника, а другой просто оказался не в то время и не в том месте, но искренне переживал.

-Иди к своей королеве, утешай её, люби! – странным голосом отозвалась фея. – Будь счастлив, живи, рыцарь. Ты ещё так молод!

-Дьявол, Моргана! – не выдержал Ланселот, который никогда в присутствии женщин не обращался к дьяволу. – Ты не настолько старше меня, чтобы вести такие речи!

-Тогда считай это моим приказом, - невозмутимо бросила она.

-Тогда считай это моим неповиновением, - не остался в долгу рыцарь. – Моргана, я же серьёзно!

-И я серьёзно! – не сдалась фея, но не удержалась и взглянула на него. – Гвиневра совсем одна. Артур пьянствует. Почему ты сидишь здесь, со мною, а не с ней?

Ланселот воззрился на неё с удивлением и, видимо, долго пытался подобрать слова, чтобы высказать всё то, что у него кипело в душе:

-Моргана, я не строю свою жизнь ради любви. Как, по-твоему, я должен предаваться любви, зная, что тебе плохо? Я не могу. Я не могу, Моргана! Гвиневра не станет протестовать, она знает, что ты мой друг. Ты и её друг.

-И любовница короля,- напомнила Моргана. – И сестра короля, который её муж.

-Боже…- простонал Ланселот, - когда-нибудь я сойду с ума, или напишу историю нашего Камелота! Пусть души людей разрываются от тяжести тайн! Если же серьёзно, то ты многое сделала для меня. Мерлин сказал заботиться обо всех, и вот, я считаю, что тебе помощь нужна больше, чем моя любовь Гвиневре в эту минуту.

-Интересно, - Моргана прикрыла глаза рукой, чтобы не видеть светлых бликов по стенам от солнечных лучей – ещё живых в небе, - почему ты слушаешь Мерлина, а мой брат – нет? Впрочем, ладно…Ланселот, побудь со мной немного. Я хочу спать, правда, но я боюсь. А я ведь не трусливее рыцарей…веришь?

-Ты сильнее их, - Ланселот улыбнулся и оглядел комнату, ткнул куда-то пальцем, - цветочек…

Моргана подавилась словами и изумлением, как заколдованная проследила за жестом Ланселота и увидела, что на столике, где расположились угощения из корзинки, в том числе заветная коробочка с трюфелями, появился цветочек лилии…

-Цветочек…- прошептала Моргана.

-кажется, его не было? – уточнил Ланселот. – Кто-то успел к тебе зайти.

Моргана испуганно сжалась в комок, не в силах отвести взгляд от лилии.

-Ланселот, - тихо прошептала она, - кажется, я всё-таки не сумасшедшая! И это хуже всего…

***

Артур веселился на последнем издыхании. Он планировал пойти к себе в покои, чтобы вернувшись через пару часов отдохнувшим и посвежевшим, продолжить веселье. Король прикинул, что это время можно скоротать с Гвиневрой, она, к слову, очень вовремя опьянела до состояния почти полного непонимания происходящего.

Артур объявил торжественный сон и скользнул к почти ничего не понимающей Гвиневре, попытался её поднять на руки из-за стола, но едва не уронил, не рассчитав и засмеялся. Гвиневре прыснула тоже, хотя и не понимала, что происходит. Она не была привычна к таким пиршествам и к такому обилия алкоголя в крови. Сказывалось и то, что ей почти весь вечер не лез кусок в горло, зато напряжение в воздухе висело так, что его можно было резать.

Король решил, что в отсутствии Морганы тоже есть преимущества и со второй попытки поднял Гвиневру на руки, с третьей – распахнул дверь из залы, держа жену в объятиях. Она не сопротивлялась. Во-первых, её слегка начало тошнит, во-вторых, она вообще не понимала, куда её ведут, кто и зачем.

Артур втолкнул Гвиневру в свои покои…вернее, в одни из своих покоев, где коротал время со служанками и танцовщицами, и Гвиневра упала на колени, не удержав равновесие. Падение привело её в чувство:

-Ар…ур? – она перекрестила рот, со странной смесью страха и презрения узнав мужа.

Артур не отвтеил ей, подошёл и попытался поцеловать, но Гвиневра оттолкнула его, но по итогу только упала сама на пол. Король решил, что он не вправе указывать королеве, где ей лежать и в каком виде и склонился к ней, легко преодолевая пьяное сопротивление тела жены.

В покои осторожно постучали. Артур, проклиная всё на свете, запахнул мантию и открыл дверь, на пути бросив взгляд на Гвиневру, которая пыталась подняться, но не могла. Она странным образом то соображала, то нет о происходящем, и пыталась сделать хоть что-то, чтобы не поддаться Артуру. Её тело не располагало, однако, к особенно решительным действиям. Зато судьба помиловала Гвиневру.

В дверях стоял хмельной Гавейн, смущённый и красный от стыда.

-Я ж не веле…лел, - заплетающимся языком проговорил Артур, пытаясь выразить своё недовольство.

-Артур, - Гавейн, как более опытный придворный, держался лучше. – Гаюс покончил с собой.

Глава 31

«Да не прогневайся Ты на нас, видя наше метание и слыша наши самые страшные мысли! Убереги же нас от зла, таящегося в душах наших и змей, что в мыслях шипят и оставляют свой яд, да сохрани же нас…»

Сколько тайн хранят королевские замки! Сколько шёпотов и ядовитых слов слышат эти вечные немые стены? Они знают! Они всё знают!

Когда Гаюс вышел в галерею, объявить о состоянии Морганы и рождении в Камелоте наследника престола, только стены знали больше. Только они стали свидетелями того, как в минуту общей радости, Кей, почти не разжимая губ, на ухо прошипел старому целителю:

-Надеюсь, ты понимаешь, что это конец не только твоей карьеры?

Гаюс даже в лице не изменился. Он ожидал чего-то подобного. Он собирался уходить сам с должности целителя при дворе, слишком много грязи видели его глаза, и слишком много крови осталось на его руках.

Ещё услышав только крик Мордреда, Гаюс понял, что проживает последние часы жизни. Он – единственный свидетель истинного спасения Морганы, жертвы Мерлина, имя которого Артур пытается предать забвению! Единственный, кто знает, чего стоило появление Мордреда на свет. Знать тайну всегда непросто! Гаюс же знал их достаточно.

Он знал не только о том, кто имеет бессонницу при дворе короля, но и о том, у кого были тайные дети, а кто избавлялся из придворных дам от нежелательного плода. Ведать яды, работать с тем, что может исцелить, а в другой дозировке и убить – вот его специфика. Ему платили за то, чтобы он тайно лечил ранения в пьяных драках у графов, за то, чтобы он принимал тайные роды у жён и любовниц баронов, за то, чтобы он скрывал уродства у рождённых, за то, чтобы…

Ему платили за многое! Тайны скапливались на его плечах. Он мучился совестью, но не мог ослушаться приказов короля, не мог пойти против собственного обещания помогать всем, кому нужна помощь. В качестве саморасплаты, в раскаянии, Гаюс выбирал два дня в месяц и лечил всех крестьян и нищих, лечил, не гнушаясь, прокажённых, язвенных. В этих людях, нищих, чьи тела были покрыты рытвинами и нарывами, он видел искупление и стал почти фанатиком.

Он совсем забыл о себе. Жил в скромности и аскетизме, что часто и выдаёт душу фанатика, отдавал последнее, что у него было. Получая монеты за очередное тайное дело, Гаюс раздавал почти всё, оставляя себе немного на пополнение собственных запасов зелий и средств.

Из этого круга для него не было выхода! И в этой чёрной воде он тонул и знал, что однажды придёт день, когда придётся совершить что-то значимое, спасти кого-то столь важного, что ему просто укажут на лестницу, ведущую в смерть.

Единственное, что не могло не радовать в данной ситуации Гаюса, это то, что ему позволили уйти героем! Мерлин – великий друид, в котором было больше от человеческого, чем от волшебного мира, уходил осрамлённым. Теперь почти каждый видел и видел ясно, что он интриговал и предавал корону! По-новому толковались пророчества Мерлина, всюду видели угрозу в его смерти и воспевали своё «Славься!» за мудрого короля и его наследника.

Гаюс напоследок только заглянул к Моргане. Он увидел, что она жива, убедился, что она выкарабкается и, поразившись стойкости этой женщины, взглянул ей в глаза…

И ясно увидел то, на что не мог надеяться! Камелот жил в её взгляде. Некая сила, что существует независимо от человеческого осознания, сила, которой обладал Мерлин, хоть частично, но вошла в душу феи.

«Мерлин не ошибся», - с облегчением выдохнул Гаюс и вовремя появившийся король спас целителя от неудобных, подступающих к глазам слёз.

В своей лачуге, спрятанной на окраине королевской деревни, где выращивался специальный урожай, и располагались королевские амбары для стола придворного мира, Гаюс проводил последние минуты жизни.

Он любовно погладил по корешкам тяжёлые книги с рецептами уникальных мазей и бальзамов, рецептов, собранных со всей земли бриттов и частично от варварских племён, рецептов вековых…

Проверил, всем ли выписал назначения, подписал баночки с указанием, кому и что следует принимать, составил целый список последних назначений…

Затем Гаюс поднялся со своего единственного рассыхающегося от старости и жучка стула, открыл свой потёртый сундук, в котором хранил свои самые уникальные запасы, порылся в содержимом этой кладовой и вытащил серую, чистую мантию. Это была его вторая мантия, отложенная на этот день, день уже давно напророченный им самим.

«Приличия надо соблюдать и в смерти», - усмехнулся своим мыслям Гаюс, снял свою хламиду, аккуратно уложил её в сундук и завернулся в чистое одеяние. Он был абсолютно спокоен и сосредоточен. Он приготовился к смерти задолго до того, как ему дали понять, что его путь завершён.

Гаюс сел обратно на свой стул и вытащил маленький тоненький флакончик…яд. Уникальный яд, полученный из смешения трёх ядовитых цветков.

Яд обжёг небо приторной сладостью и нос своим гнилостным запахом, но Гаюс вытерпел, откинувшись же на спинку стула, он закрыл глаза и принялся ждать.

-Мой друг…- тихо позвал его кто-то и Гаюс, будто бы вынырнул из пучины тёмного болота, услышав этот голос, а что важнее – узнав его!

-Мерлин? – он не верил себе, глядя на друида, сидевшего у его стола на таком же стуле, как у Гаюса. – Мерлин?

-Да, мой друг, - печально улыбнулся друид. – Я пришёл провести тебя…

-Я рад, что это ты, - отозвался Гаюс, протягивая ему руку для рукопожатия. – Я рад. Это честь для меня!

-Это честь для меня! – возразил Мерлин, поднимаясь и отвечая на рукопожатие целителя. – Мне жаль, что вышло так, Гаюс!

-Мы губим своих детей…и спасаем их же. – Гаюс поднялся следом за Мерлином, поддерживаемый его рукой.

Уже у выхода из лачуги, он не удержался и обернулся, чтобы увидеть своё тело, оставленное на рассохшемся стуле с закрытыми глазами.

Навсегда закрытыми.

-Что там дальше? – спросил Гаюс, оборачиваясь к Мерлину.

-Всё и ничего, - коротко отозвался Мерлин. – Ничего и всё.

-Звучит интригующе…- Гаюс мужественно сделал шаг за порог лачуги, и его ослепило фиолетовой вспышкой.

***

Когда Моргана открыла глаза, то сразу обнаружила две вещи. Первая – Ланселота в комнате не было, и это сразу же и радовало, и расстраивало. Расстраивало по второй вещи: вокруг её кровати сидели на скамеечках, шептались в уголке придворные дамы.

-Та-ак, - Моргана попыталась сохранить чудеса тактичности, усаживаясь в постели удобнее, чтобы видеть собравшихся, - и чего это мы тут делаем?

-Леди Моргана, дорогая! – возле её кровати сидела леди Вивьен с самым счастливым выражением на лице, - мы хотим поздравить вас с рождением сына и наследника Камелота!

-И пожелать долгих лет жизни! – выпалила восторженная брюнетка помоложе леди Вивьен, сидевшая с другой стороны постели.

Леди Вивьен наградила выскочившую без спроса и в обход положенного девушку и представила её с неодобрением:

-Ваше высочество, леди Тамлин. Из рода Гедея.

Моргана пожала плечами. Ей было всё равно. Род Гедея не был тем родом, за который хотелось бы переживать, или думать. Обычные, поднявшиеся по военной службе баронские начала, где-то на юге были их земли, но Моргане было всё равно, где именно.

Леди Вивьен, судя по всему, ожидала более живой реакции от неё и потому, пождав сухо губы, продолжила:

-Она приставлена была служанкой к графу Уриену. Приехала вместе с братом, а он взял её брата в ученики, а леди в служанки.

Моргану ковырнуло острым лезвием по душе при упоминании об Уриене. Она закусила губу, чтобы не расплакаться, но мозг её судорожно пытался вспомнить, могла ли она видеть её раньше? Нет, не могла. Совершенно точно, не видела! Хотя и была частой гостьей у Уриена.

Леди Тамлин будто бы угадала её мысли и осторожно окликнула:

-Леди Моргана, ваше высочество, граф Уриен не нуждался в моих услугах. Я только была его служанкой, но он ни разу меня не вызывал и не давал ни одного поручения.

Моргана кивнула, принимая её слова:

-Я поняла. И сейчас, когда графа Уриена не стало, вы решили засвидетельствовать мне своё почтение…

-Вы заступница перед народом! – девушка заломила руки. – Ваше высочество, на южных землях нет никаких надежд на счастье и жизнь! Мой брат там не может стать рыцарем. Там нет ничего…

-А для вас, полагаю, нет достойной партии? – ядовито осведомилась леди Вивьен, глядя на то, как прислушалась к словам просительницы Моргана.

-И партии нет, и образования. И шанса, - согласилась леди Тамлин, даже не взглянув на леди Вивьен. – Ваше высочество…

-Тихо, - Моргана жестом остановила её. – Дамы, милые, я ценю ваше почтение, но сейчас мне очень плохо. Давайте будем разбираться с делами в порядке катастрофы? у меня умер друг и ещё…близкий человек. Я только разрешилась. Я должна вернуться в Совет, пока есть куда возвращаться.

Дамы как-то зашептались. Одна из них – рыжеватая, с весёлым лицом как-то охнула, неопределённо развела руками, явно не зная, как быть.

-А кто ваш брат? – вдруг спросила Моргана, обращаясь к леди Тамлин. – Имя?

Она справедливо полагала, что мужчин знает при дворе лучше, чем женщин, учитывая, что рыцарей она знала по именам, и частично знала даже стражников, а вот назвать точно, кто у неё тут в комнате не могла.

-Гифлет Гедей, - покорно ответила девушка, склоняя голову в почтении.

-Ваше высочество, - прошипела, подсказывая, леди Вивьен.

-Как вам будет угодно, - усмехнулась леди Тамлин. – Но у меня нет титула.

-Да не ты…- возмутилась леди Вивьен, оскорблённая таким явным пренебрежением к правилам, но Моргана жестом остановила её и внимательнее взглянула на девушку.

«Молода, не труслива, явно не желает оставаться в тени, хочет добиться высокого положения…» - подумала Моргана, и кивнула своим мыслям.

-Гифлет Гедей…- вслух сказала фея, повторяя. – Нет, я, кажется, о таком не слышала. А у кого он служит, Тамлин?

-Под началом сэра Ланселота! – леди Тамлин взглянула на Моргану открыто, преданно.

-О! – Моргана округлила рот, затем усмехнулась. – Ладно, леди Тамлин из рода Гедея, я узнаю у сэра Ланселота, что из себя представляет твой брат. Если он хоть немного похож на тебя в своей храбрости и не полный идиот, я займусь его судьбой, не оставлю милостью, как не оставлял граф Уриен.

Леди Вивьен снова пождала губы и кашлянула. Моргана перевела на неё взгляд, и она продолжила:

-Леди Моргана, мы хотим не только пожелать вам счастья, но принесли и подарки вам, в честь рождения Мордреда. А также хотим заверить вас в нашей вечной дружбе и любви к вам. Мы готовы помогать вам, готовы заботиться о вас…

Моргана слушала вполуха, вежливо кивая и улыбаясь. Леди двора, весь высший свет Камелота в женском составе склонялся в своём почтении. Леди Вивьен деловито подзывала одну за другой женщину, и та называла своё имя, и подносила подарок.

Фея откровенно скучала, но пыталась соответствовать, хоть немного. Благодарила, но на подарки почти не обращала внимания. Ей не было дела до каких-то шёлковых платков, бархатных лент, ароматов…

Ей не было дела почти до всего. Она понимала, что Артур явно празднует. А если празднует, а она лежит здесь, то, собственно, кто правит? Кто решает возникающие государственные вопросы? Жизнь ведь не остановилась, нет! Наверняка, что-то есть. Да и вообще…нужно договориться о похоронах Уриена с Мелеагантом, нужно узнать о мельницах, о сборе зерна, о налоговом указе – введён ли тот во всех землях Артура или только в столице?

Куча дел, а она лежит здесь!

Моргана взглядом отыскала своё платье, и её взгляд перехватили леди Вивьен и леди Тамлин. Одна с осуждением, другая – с удивлением.

-Леди Моргана, ваше высочество, вы ещё слишком слабы для того, чтобы…- начала с возмущением леди Вивьен, - дитя моё, послушайте же видавшую жизнь женщину!

-Я вам не дитя, - бросила Моргана, прислушиваясь к своему телу. Тело, молодое и сильное, хоть и было ослаблено, но всё же принадлежало фее, которая разбавила свои силы силами друида и зельями Гаюса…и болью. – Я сестра короля.

-Ваше высочество! Ваше высочество! – заохали служанки и придворные, перепугано перебивая друг друга.

-Вам нужно больше лежать!

-Вам нужен отдых!

-У вас нездоровый цвет лица и вы слишком устали!

Моргана оттолкнула чьи-то руки, что пытались её удержать в постели, и попыталась подняться. Её слегка качнуло, но кто-то поддержал. Моргана даже не удивилась, увидев леди Тамлин.

-Ваше высочество, вы уверены? – спросила она тихо, внимательно глядя ей в лицо.

-Уверена, помогите мне одеться, - попросила фея и девушка кивнула, а сама Моргана, высоким, дрожащим от напряжения голосом, ответствовала: - я благодарю всех, кто пришёл ко мне сегодня, я всех ценю…я не забуду вам этого. Но я решила твёрдо. Прошу вас оставить меня! ну?!

-Это приказ? – уточнил кто-то из почтенных дам. Моргана задумалась и кивнула:

-Прямое повеление!

Последней комнату покидала леди Вивьен. Обернувшись на пороге к леди Моргане, она промолвила:

-Вы совершаете ошибку, моя дорогая. Я многое знала, и многое видела в жизни. Жертвуя своей душой и здоровьем сейчас, вы подрываете будущее, но это ваше право.

-Дверь прямо перед вами, просто выйдите в неё, - попросила фея.

-Она всё-таки права, - замялась леди Тамлин. – Вы только что…

-Мне и вам показать, где дверь? – ласково осведомилась фея, выпутываясь из длинного бельевого платья. – Я выпила столько зелий, что мой организм переживёт всё. Я переживу всё.

-Шнуровку туго завязать или свободнее? – спросила леди Тамлин через несколько минут кропотливой работы.

Девушка оказалась, к приятному удивлению Морганы, очень исполнительной и ловкой. Её пальцы легко справлялись с крючками и петлями одеяний, свободно обращались со всякими юбками и складками, подвязывали и перевязывали незаметно и быстро.

-Туго, - отозвалась Моргана, прикинув, что свободную шнуровку её тело, привычное к жёсткому каркасу даже во время беременности, не примет.

Леди Тамлин не стала спорить и покорно принялась шнуровать платье.

-Проводи меня к сыну, - попросила Моргана. – Затем до Зала Совета.

-Да, ваше высочество, - согласилась девушка и Моргана подумала о том, что Лея сейчас больше времени проводит с Гвиневрой, а это кое-что значит…

-Я ищу служанку, - кашлянула, смущаясь, фея. – Вернее, я справляюсь и сама, но…то есть, я хочу сказать, что я не беспомощная, но в некотором духе, иногда, то есть, даже не иногда, а так…редко, но всё-таки бывает…

Как сложно признаться в том, что нужна помощь! Как сложно, как неловко. Но леди Тамлин оказалась чуткой:

-Позвольте мне прислуживать вам, леди Моргана? Для меня это станет высшей честью. Я совсем скучала без работы, когда была приставлена к графу Уриену.

Мордред оказался в лучших условиях окружения с первых минут жизни. Если подумать, его принял лучший целитель двора, носил на руках король, а сейчас с ним возилось сразу же три женщины: две нанятые няньки и кормилица.

Моргана застыла на пороге детской, не сразу замеченная, не сразу узнанная. Она наблюдала за тем, как профессионально и отточено женщины обтирали её сына целительным бальзамом, чтобы предотвратить появление болезней. Моргана подумала, что её сын попал в надёжные руки, возможно, самые надёжные во всём этот проклятом замке! И тут же она почувствовала себя ненужной, и хотела уже уйти, как вдруг кормилица заметила её:

-Ваше высочество, вы проведать сына?

Моргана, как зачарованная подошла к нему, не смогла сдержать улыбки, видя, как он барахтается на настоящей шёлковой, расшитой пелёнке и поняла, что никогда не сможет дать ему той заботы, в которой он нуждается, как бы не хотело этого её сердце. Фея, прекрасно управлявшая рыцарями, половиной королевства, жизнями людей, совсем не понимала, что делать с сыном, как заботиться о нём, как…

Маленькие ручки и ножки, тоненькие пальчики, слабое тельце, прикрытые глазки – кажется, его опасно на руки брать, так он хрупок! Что же ей, Моргане, с ним делать? Она почувствовала себя разбитой, ненужной и потерянной одновременно.

Она испугалась собственного ребёнка, подумав вдруг, в каком страшном грехе тот зачат. Подумав о многом.

Глаза защипало от слёз, которые стали какими-то колючими и злыми. Моргана поняла, что у неё нет шанса на нормальную жизнь, на счастье.

Леди Тамлин, снова оказавшая чудеса чуткости, кашлянула, привлекая к себе её внимание:

-Ваше высочество, ваш сын в надёжных руках, а вы хотели подняться в зал…

-Да, верно! – Моргана ухватилась за слова служанки и покинула детскую, уставленную богаче собственной её детской комнаты.

***

Ланселот спустился от Морганы, когда убедился. Что она точно заснула. Из пиршественной залы доносились слова песен и пьяное подвывание «Славься», и рыцарь решил, что лучше пойдёт спать, чем вернётся туда.

Ему удалось забыться в своей прохладной и почти необжитой комнате на несколько часов тревожным сном, но выспаться не удалось и Ланселот, пробудившийся как от резкого толчка в грудь, пробудился.

Он чувствовал себя ещё хуже, чем до сна, но точно понимал, что заснуть, более не удастся. Рыцарь понимал, что ближайшее время, пока Моргана восстанавливается, а Артур пьёт от радости, особенных дел не будет и решил потратить освободившееся время на то, чтобы помочь Моргане с похоронами Уриена и Мерлина, чтобы провести время с Гвиневрой, да привести мысли в порядок – за последние дни свалилось слишком много.

Для начала рыцарь решил, что самое лучшее – увидеть тело Уриена Мори, перенесённое в погребальную залу, готовое к отправлению в земли де Горра. Артур обещал отправить тело графа куда угодно с глаз своих, но только если Моргана договорится об этом сама и займётся перевозкой трупа без его участия.

Ланселот спустился в Погребальную залу, где обычно лежали тела павших знатных воинов, и помимо удушливого холода, спасавшего тела от разложения, висел ещё и запах скорби. У единственного стража залы Ланселот узнал, что к закату тело графа заберут служители из церкви земель де Горра и увезут для погребения.

«Я вовремя пришёл», - с облегчением выдохнул Ланселот и приблизился к графу. Он лежал каменной фигурой – сильный и беспощадный в своей смерти, преданный в последние

минуты своей жизни. Лежал, скрестив руки на груди, с закрытыми и наверняка выражавшими презрением ко всему, глазами.

Ланселот встал на колени перед постаментом, отдавая последние почести, которых, кроме него, похоже, никто и не собирался отдавать, намекая на «трусость» графа и попытку к бегству из-под стражи короля.

Ланселот не любил Уриена как верного друга по полю битвы или вообще соратника. В некотором духе Уриен был воплощением всего того, что Ланселота отталкивало – буйство, интриги и порочность, но он был рыцарем! Храбрым и верным…

А ещё он любил Моргану и в этом была его вина перед Артуром. И в этом была причина его смерти.

-Прощай, граф…- Ланселот поднялся с колен и вдруг заметил, что под скрещенными руками Уриена не лежит меч. Это было традицией – класть на грудь, под скрещенные руки покойника, его оружие. Когда речь шла о похоронах знатного человека, это было делом чести!

Здесь же, издеваясь над поверженным врагом, Артур или Кей, не позволил уйти в посмертии честно. Это было уже выше сил!

Да, у Уриена хватало своих тайн и пороков. Да, было много, за что он мог гореть в аду, но и хорошего в жизни его было не так уж и мало, а что важнее – честь! Именно честь была высшим достоянием и сейчас…

Ланселот вытащил свой меч из ножен и аккуратно положил его под скрещенные руки графа Уриена Мори.

-Так будет правильно, - вздохнул стражник за его спиной. – А то не по-человечески это.

Ланселот молча постоял ещё над телом графа, разглядывая плохо прикрытые следы от удавки на шее, и вышел из залы.

Он шёл в свои покои, чтобы взять себе другой меч, дарованный ему Артуром в день посвящения, но дойти не смог – его внимание привлёк спор двух рыцарей – Голиарда и Никколаса. Оба были знатными рыцарями Камелота и обладали многочисленными правами и благами. Голиард был ещё и из графов потомственных, а вот Никколас получил свой титул только от Утера в награду за службу, за что и подвергался насмешкам от родовитых.

-Надо делать по закону! – спорил сэр Голиард, откидывая золотистую прядь волос с высоко лба, - слышишь?

-Надо делать не по закону, а по логике! – спорил Никколас, глядя снизу вверх на соперника. Сэр Никколас был ниже на две головы графа, и это раздражало его тоже.

-О, Ланселот! – обрадовался Голиард, замечая застывшего рыцаря, - иди сюда, помоги решить кое-что!

-Помогу, если смогу, - пообещал Ланселот, приближаясь. – Что случилось?

-Мы получили печальные известия из герцогства Кармелида, - сообщил Голиард, демонстрируя Ланселоту пергамент, исписанный мелким почерком, - там написано, что после отъезда

Леодогана с дочерью ко двору короля, у них вспыхнула какая-то болезнь. Четверть деревни его вымерла.

-Ужасно! – Ланселот настороженно взглянул на сэра Никколаса, - это ужасно! но я не понима…

-А вот что, - подхватил сэр Никколас, - кому сообщить? Король не соображает ничего. Пьёт как не в себя.

-По закону, следующая – Гвиневра! – сообщил рыцарь Голиард. – Она королева, пусть решает.

Ланселот поперхнулся.

-Вот-вот, - сочувственно закивал сэр Никколас. – Она вообще знать не знает, наверное, что происходит. Артур её не допускает к делам.

-Значит, по закону, следующая – Моргана! – подхватил Голиард, - но…

-Она явно не в состоянии, - закончил Никколас. – А дальше рыцари. А они решать не могут. И что делать?

Ланселот застыл, глядя попеременно на рыцарей, пытаясь найти выход. Те торжествовали – мрачно и яростно.

-Вот я говорю, что надо сообщить Артуру, и дальше его дело! – сообщил Голиард.

-А толку-то, толку! – накинулся на него Никколас. – Сам знаешь, что Артур не сможет решить. Мерлина не хватает, вот что!

-Не выдержал старик, - мрачно пошутил Голиард. – Так что делать-то?

-Вот что, - тяжело вздохнул Ланселот, - надо идти к Моргане. Артур не в состоянии. Гвиневра… Моргана – единственный вариант.

-Но она не в состоянии тоже! – возмутился Голиард. – Она только-только родила, потеряла Уриена и вообще…

-Но она хотя бы в сознании, - пожал плечами Никколас.

-Артур всё равно пойдёт к ней, - влез Ланселот. – Только он будет бестактнее нас. И ещё мы потеряем время. А эпидемия болезни, если это так, не терпит потери.

-Неудобно-то как, - поёжился сэр Никколас, - женщина несчастная, наверняка, разбитая горем и усталостью.

-Неудобно, - поддержал Голиард. – очень некрасиво. На её плечах и раньше много чего было, а сейчас…

-Мерлина не хватает, - вздохнул Никколас. – Очень не хватает. А ведь его ещё не похоронили даже! Эй, Ланселот, а с ним можно проститься?

-Можно, - уверенно кивнул Ланселот, шествуя по ступеням к комнате Морганы. Постучал, не дождался ответа и, озадаченный, робко толкнул дверь. Та поддалась.

-Так, а где эта женщина? – задал самый умный вопрос голиард, просачиваясь в комнату. – Её здесь нет!

-В Совете, - понял Ланселот, выбегая из покоев, и рыцари поспешили за ним.

-Ланселот? Голиард? – окликнул их Гавейн, по дороге. – Вы куда?

-В Совет, - задыхаясь отвтеил Ланселот. – Там…в герцогстве Кармелида какая-то болезнь началась.

-А в Совете что? – не понял Гавейн, оглядывая хмуро задыхающихся Голиарда и Никколаса. – Кармелид не в Совете ведь…

-Зато Моргана в совете, - отвтеил Голиард. – А король эм…

-Ясно, - помрачнел ещё больше Гавейн. – Я как раз иду к королю, он с пира ушёл, а мне тут известие подослали. Гаюс покончил с собой.

-Что? – Ланселоту показалось, что он ослышался. – Это как?

-Не знаю ничего! – почти выкрикнул в отчаянии Гавейн, - как проклятие какое-то! Уриен, Мерлин, Гаюс…эпидемия эта! Для полного счастья ещё войны не хватает новой! За что нас Бог так не любит?

-Вам в алфавитном порядке или хронологическом? – поинтересовался женский язвительный голос за спинами Голиарда и Никколаса.

В коридоре произошло замешательство. У подножия лестницы Гавейн видел, как рыцари расступились, явно удивлённые появлением Морганы. Она была не одна – в сопровождении девушки-служанки.

-Я шла в Совет от сына, когда услышала ваши вопли, - объяснила она своё появление, заметив шок на лицах рыцарей. – А это моя служанка – Тамлин. Из рода Гедея.

-Моргана…- Гавейн во все глаза разглядывал её. – А тебе можно вставать?

-Да плевать мне, - холодно бросила она. – Король не в состоянии, кто-то же должен править?

-Моргана, - почти ласково позвал Ланселот, которого коробила её бледность и круги под глазами, - ты совсем с ума сошла? Тебя кто выпустил из постели? ты совсем рехнулась? Ты же едва на ногах стоишь от слабости! Ты когда о себе думать начнёшь?

Ланселот выговаривал сестре короля за наплевательское её отношение к себе самой так встревоженно, что Моргана даже потерялась в словах и ехидствах, поражённая. Впрочем, Гавейн, Никколас и Голиард тоже застыли – никому из них не приходило в голову спорить с Морганой, или заговаривать с нею так, как это сделал сейчас Ланселот. Леди Тамлин смотрела на рыцаря с восторгом, приоткрыв губы от восхищения его храбростью.

-А…- очнулась Моргана, - эм…спасибо, Ланселот. Ты же знаешь, как я…так, хватит! Мы с тобой позже поговорим! Давайте о деле. Гаюс мёртв?

Гавейн, не сразу сообразивший, что вопрос к нему, кивнул:

-А? да, покончил с собой.

-Сообщи об этом Артуру, - бросила Моргана и направилась к залу Совета. – господа, прошу за мной. Тамлин…

С одной стороны она должна была отослать девчонку, с другой – ей было не очень хорошо, а Тамлин поддерживала её за руку.

-Ступай, - решилась, наконец, Моргана. – Ты пока свободна.

Леди Тамлин бросила взгляд из-под пушистых ресниц на Ланселота и исчезла в коридорах.

-Рыцарь, - насмешливо фыркнула фея, обращаясь к нему, - что же они липнут-то к тебе все?

-Мёдом намазан, - хохотнул Голиард.

-Знал бы, где намазано, давно бы помылся, - мрачно отозвался Ланселот, спровоцировав новый взрыв мрачного смеха.

-Артур узнает о смерти Гаюса, а мы решим, что с землями Кармелида, - вещала Моргана. – Так, кто из Совета ещё держится на ногах и готов соображать?

Голиард фыркнул, выражая этим сомнение в том, что кто-то ещё держится на ногах и сказал:

-Моргана, позвольте поздравить вас с появлением сына.

-Спасибо, - буркнула она.

-Позвольте заверить вас, что мы сделаем всё, чтобы защитить его, - влез сэр Никколас.

-Не туда, рыцарь, - хохотнул Голиард. – Но он прав. Моргана, можешь рассчитывать на нашу дружбу.

-Можешь, - поддержал Ланселот, и Моргана одарила его благодарным взглядом, кивнула другим.

-Так, - заговорила она. – Сэр Никколас, возьмите свой отряд и поезжайте, как можно быстрее, в земли Леодогана Кармелида. Попробуйте выяснить, сколько болеет, сколько погибло, симптомы, когда началось…мне ли вас учить?

Сэр Никколас кивнул, принимая поручение.

-Только не заболейте сами! – предостерегла Моргана. – Камелоту нужны верные люди, король без поддержки…

-Говори честнее, король без тебя...- предложил Голиард. – Мы знаем, что Мерлина нет, и теперь понимаем, что придётся пройти через ад.

-Интересно, что это такое, - усмехнулась Моргана. – Сэр Ланселот, распорядитесь о закрытии торговых границ с Кармелидом и временным прекращением торговли и всяческих…

Её чуть качнуло, но она взяла себя в руки.

-И всяческих визитов. Товары, привезённые в последние две недели из герцогства, отследить. Приехавших из земель в тот же срок – поместить под наблюдение.

-Я понял, - кивнул Ланселот.

-Сэр Голиард, я прошу вас остаться со мной на проверке почты и разборе документов. Также прошу вас помочь мне с организацией похорон.

Дверь распахнулась с грохотом, заставляя всех собравшихся вздрогнуть. Моргана воспользовалась ситуацией и села.

На пороге возник Артур с Гавейном, маячившим за его спиной.

-А чего это вы…- Артур мутным и всё ещё пьяным взором обвёл рыцарей и остановился на Моргане. Его губы расплылись в улыбке, - Моргана! А ты…ты чего тут?

-Работаю! – рявкнула Моргана, выворачиваясь от рук Артура, который намеревался обнять сестру. – Так, сэр Голиард, ещё вы помните о том, что…Артур!

-Спасибо, любовь моя! – Артур, не сумевший обнять сестру, просто ухватился за её руки и плавно стёк вниз, на колени, обнимая. – Ты подарила мне сына.

Моргана прикрыла глаза и шёпотом досчитала до пяти, после чего оттолкнула Артура, и сказала уже грубо:

-В герцогстве Леодогана эпидемия болезни. Не мешай мне работать, пожалуйста. Мне ещё нужно решить с похоронами…

-О! – Артур поднял палец и торжествующе оглядел всех рыцарей. – А ты знаешь, кто умер? Не знаешь! Ха-ха…а вы знаете?

Он обвёл рукой всех рыцарей.

-А откуда вы можете знать! – ответил он сам себе и расхохотался. – Не знаете, а ваш король всё знает и видит.

Моргана мысленно помолилась о выдержке, Голиард скептически изогнул бровь, Никколас буравил Гавейна красноречивым взором, Ланселот молчал и стыдился поведения Артура…

-Гаюс покончил с собой! – сообщила Моргана, не выдержав.

Артур чуть было не расплакался от обиды. Руки у него мелко затряслись, он обернулся к ней:

-Откуда ты знаешь?

Обернулся к рыцарям:

-Откуда она всё знает?

Моргана поняла, что если не получится по-хорошему, будет очень плохо и ей, прежде всего и потому, сжав зубы, она ласково положила руку на плечо Артура и заговорила мягко:

-Дорогой мой, я же твоя сестра. Я знаю всё, что знаешь ты. Мы ведь родные люди…

Артур размяк, он влюблённо и мутно смотрел на Моргану, а ту уже несло.

-Дорогой, ты слишком много работаешь…

«Интересно только, над чем», - подсказал ехидный голосок, и по лицу попавшегося на глаза Голиарда Моргана поняла, что голосок не только в её голове был.

-Тебе нужно отдохнуть, - подсказала фея ему, мягко подталкивая короля за плечи.

-Отдохнуть? – тупо переспросил Артур, пытаясь схватить Моргану за талию.

-Иди к же…- Моргана прикусила язык, встретив взгляд Ланселота и вспоминая, что к «же…» отправить Артура – сделать больно ему. – К же…Лее.

-А ты? – Артур попытался сопротивляться, но не смог устоять.

-А я немного поработаю и приду, - солгала Моргана.

-И мы пойдём к сыну? – Артур стиснул руку сестры, и фея чуть не вскрикнула от боли.

-Мы пойдём к сыну. Мы вдвоём. Вместе.

-Я так тебя люблю! – нежно прошептал Артур и Гавейн помог его вывести в коридор, Моргана шёпотом попросила:

-Съездите к Гаюсу, ладно?

Гавейн кивнул, показывая, что всё понял.

Дверь закрылась. Моргана прислонилась к холодному косяку двери и мысленно прокляла все, что было можно.

Голиард, как и все, смущённый явным отношением Артура к ней, полез в скрытый тайничок стола, сделанный им самим, и извлёк оттуда бутылку фландрийского вина.

Моргана обернулась к нему, усмехнулась, отметив сорт.

-Бокалов, правда, не держу, - извиняющимся тоном сообщил рыцарь, открывая бутылку, - но могу завести.

-Какие, к дьяволу, бокалы? – поинтересовалась Моргана, беря протянутую ей бутылку и делая хороший глоток.

-А вам можно после родов? – поинтересовался сэр Никколас.

-Мне всё можно, - отозвалась Моргана, протягивая бутылку Ланселоту.

Тот узнал фландрийское, но ему было очень нехорошо на душе, и он решил перед отправлением по делам приложиться к бутылке. Странное дело, горькое вино уже не вызывало желания выплюнуть его к чёрту, а даже отзывалось приятным послевкусием.

-Вот так и попадают в политику, - хмыкнула Моргана, наблюдая за его лицом. – Сначала ты плюёшься с фландрийского, а потом уже оно не так отвратительно, как кажется, а затем и вовсе начинает нравиться. В день, когда начнёт нравиться – ты попадаешь в ад.

Ответить Ланселот не успел. Дверь снова распахнулась, и появился Кей, держа гусли подмышкой.

-Вот же…- не удержался сэр Никколас.

-Чего тебе? – грубо осведомилась Моргана.

-Повежливее! – возмутился Кей, перебирая струны гуслей. – Я ведь высший рыцарь высшего Совета! Ну, что за беда у вас, дети мои? Я вас всех спасу!

Моргана выругалась шёпотом. Сэр Никколас сочувственно хлопнул её по плечу и ретировался.

-Ну? Не унимался Кей, садясь за стол. – О чём говорим? Что делаем? Почему не пьём за наследника?

-Выпили уже, - мрачно отозвался Ланселот. – Пора действовать.

-А почему меня не позвали? – расстроился Кей. – И куда ты, ведьма, дела Артура?

Ситуацию спас Гавейн, который хотел кое-что уточнить у Морганы. Так сложилось, что рыцарь не знал точно, где живёт Гаюс, но полагал, что фея знает об этом вернее.

Увидев Кея, Моргану, красную от злости, Ланселота, сжимающего кулаки и сэра Голиарда, который мрачно пил, Гавейн сориентировался.

-Кей, - он всплеснул руками, как бы радуясь, - король хочет видеть тебя! Хочет видеть своего дорого братца!

-Правда? – Кей захлопал глазками, подпрыгивая на стуле в нетерпении. – Правда?

-Да, - отозвался Гавейн, помогая подняться Кею, - он отправил меня за тобой.

Кея увели. Моргана мрачно приложилась к протянутой Голиардом бутылке. Ланселот поспешил уйти по поручению, убедившись, что фея в норме.

-А весёлая у вас семья, - усмехнулся Голиард. – Дружная.

-Рыцарь, - позвала Моргана, - вы не нервируйте меня, пожалуйста.

-Да как можно нервировать женщину, что родила от своего сводного брата? – притворно удивился рыцарь, доставая последние письма к королю.

-Судите в сторону, - посоветовала фея. – Вы не знаете и половины!

-Вообще не сужу, - заверил Голиард. – Только тихо удивляюсь решимости. И полагаю, что сделано это не просто так. Впрочем, король любит вас больше жены. А вот что до вас, то чёрт вас разберёт!

-Я никого не люблю, - солгала Моргана. – Маленькая просьба, рыцарь. Лично. От женщины к мужчине.

-Всё, что угодно для вас, - Голиард поднял на неё искренний взгляд.

-Можете, как-нибудь тайком слегка…кхм…не избить, нет, а просто…Кей иногда выводит меня, понимаете?

-И вы хотите, чтобы кто-то проучил его под покровом тайны? – уточнил Голиард.

-Да, - признала Моргана. – Только не сильно, он ведь не виноват, что такой. И я не могу быть жестока с ним. Он болен, но он раздражает мен до жути.

-Ему отвесят в ближайшее время пару пинков в коридоре, - пообещал Голиард, изучающе глядя на Моргану.

Моргана поёжилась от его взгляда, и рыцарь заметил это:

-Вы боитесь меня?

-А что, похоже, что я могу бояться вас? – в тон ему отозвалась Моргана.

-Уриен говорил, что вы боитесь привязанностей.

-Обычно они не приводят ни к чему хорошему, вы видите сами, - отозвалась фея покорно. – Уриен закончил жизнь не так, как заслуживал. Но это только из-за меня.

-Из-за того, вернее, что он был безумцем, - поправил рыцарь Голиард. – Соперничать с королём – безумство. Я не понимаю Ланселота!

-Что? – Моргана задохнулась страхом, выдавая себя. – Ланселот?

-Он любовник королевы, насколько я знаю, - мягко отозвался Голиард. – Благо, это знает не так много людей. Только вы, я, королева, Ланселот, полагаю, Лея – та танцовщица, и Уриен?

«А ещё Мелеагант, Мерлин…» - мрачно закончила Моргана, но вслух сказала:

-Я не понимаю вас.

-Понимаешь, - оборвал Голиард. – Очень хорошо понимаешь. Послушай, Моргана, мне не нужно за молчание платить, или одаривать титулами, нет!

-Тогда…что вы хотите? – спросила Моргана, чувствуя любопытство.

-Чтобы вы представили меня принцу де Горру! – торжествуя, объявил рыцарь. – Моргана, вы побледнели, вам душно? Хотите, я открою окно?

Глава 32

-Почему ты решил, что я встречаюсь с Мелеагантом и могу тебя представить ему? – огромным усилием воли Моргана взяла себя в руки и попыталась изобразить лёгкую заинтересованность, приправленную острым пренебрежением к персоне сэра Голиарда.

-Потому что я видел его в замке, - спокойно отозвался рыцарь и усмехнулся, - я видел его, Моргана! Он не станет шпионить сам, и я тогда решил, что он пришёл либо к Мерлину, либо к тебе. Я не знал точно, поэтому…

-Ещё Уриен! – напомнила Моргана. – Он мог…

-Соскучиться по другу? – сэр Голиард грубо оборвал фею сухим и почти диким смехом. – Нет, Моргана! Признавайся уже, сестра короля!

-Я не понимаю вас! – притворно вздохнула Моргана, - но, я могу попробовать пойти вам на встречу. Видите ли, как раз сегодня заберут тело Уриена Мори для похорон в землях принца де Горра и я, возможно, могла бы использовать своё влияние, чтобы передать весточку Мелеаганту.

-Возможно, могли бы, - согласился рыцарь. – Я понял вас, фея. Обратите внимание на моё предложение по захоронению Мерлина. Мы можем похоронить его в Лесном крае, как раз достаточно близко к Камелоту, но далеко от…

-Нет! – Моргана ударила ладонью по столу, на этот раз, обрывая уже самого рыцаря. – Нет, Голиард! Мерлин будет похоронен так, как это подобает знатному придворному. Ему место в королевской усыпальнице, вы меня поняли?

-Я-то вас понимаю, - признал Голиард. – Но король…

-Разрешит, - заверила фея. – Король разрешит. Я хочу, чтобы вы подготовили церемонию в королевской усыпальнице к завтрашнему вечеру.

-Начну приготовления, как только увижу приказ короля! – заверил Голиард. – Вы, конечно, его сестра, но я, кажется, присягал не вам.

-Вы ищете встречи с врагом короля! – Моргана тряхнула головой, призывая на помощь всё дарованное ей мужество.

-Вы уже давно с успехом находите её, - парировал сэр Голиард. – Моргана, как только я увижу подпись короля на пергаменте, я тотчас брошусь в усыпальницу и самолично…

-Установите гроб почившему? – не сдержалась фея, мрачно и зловеще усмехнувшись.

-Если то будет написано в приказе! – подтвердил, склоняя голову набок, Голиард. – Если так будет…

-Будет! – заверила Моргана и потянула к себе стопку прошений. – Так, это что?

-Прошение о помиловании, прошение о переводе к южной заставе, жалоба на нарушение правил торговли, жалоба, просьба…- Голиард метал свитки в разные стороны, но пачка будто бы не уменьшалась. Моргана просматривала особенно важные для себя и делала порою пометки в собственном пергаменте. Она сидела, представляя собой одно каменное изваяние внешне, а внутри горела от страха за Ланселота, за себя, за Мордреда и за разговор с Артуром. Фея понимала, что в ближайшее время вить верёвки из Артура она может на раз-два, но в таком

щекотливом вопросе он наверняка за «спасибо» не согласится решать о достойных похоронах Мерлина. Почти наверняка и за «большое спасибо» тоже. Вывод?

Моргана гнала от себя эти мысли прочь, погружаясь в стопку пергаментов, не жалея пальцев, что пачкались в чернилах, и резались о края пергаментов.

-Мне кажется, или эта пачка бесконечна? – через час от непрерывной работы у сэра Голиарда затекла спина и шея, он хотел покинуть общество этой мрачной женщины, общество этих жалоб-прошений-доносов и завалиться в тёмный угол.

-Не кажется, - усмехнулась с ещё более зловещим видом Моргана и, сунув руку за спину, нащупала ещё пачку, швырнула её под нос Голиарду, - здесь то, что не успел разобрать Мерлин.

С проклятием рыцарь Голиард уронил голову на стол…

Тяжко пришлось и Гавейну. Во-первых, оказалось, что, несмотря на популярность Гаюса, почти никто не мог доподлинно сказать, в какой из лачуг живёт целитель. Наконец, искружившись в одинаковых сплетениях лачуг и хижин, Гавейн узнал, где обитает Гаюс.

«Обитал», - поправил сам себя рыцарь, и от этой поправки стало больнее.

Но хуже оказалось то, что Гаюс всегда держал дверь открытой и к нему сбежались любопытные, глядели на мёртвое тело и шумно переговаривались, толкались локтями. Гавейн с огромным трудом сумел избавиться от непрошенных гостей в течение получаса, но и то оглядеть тело и хижину мешало периодическое появление голов жителей в окнах или дверях.

Сделать выводы помимо очевидных было невозможно. Яд – флакончик валяется рядом. На теле Гаюса никаких следов насилия или угроз. Всё вполне чисто и порядочно. И мертво.

-Не смог, бедолага…- сам себе сказал Гавейн и решил, что Гаюса нужно похоронить по-человечески. С почестями, которые он действительно заслужил.

Найти достойную телегу, выстлать её мягкой соломой и накрыть покрывалом, чтобы бережно положить тело старца и повезти его в замок было нелегко. Каждый норовил остановить его, требовали ответа, почему умер Гаюс, требовали совета, как лечиться дальше и хотели знать, кто станет следующим целителем.

В конце концов, Гавейн перестал отвечать и просто расталкивал любопытствующих в сторону, собирая на свою голову и ношу проклятия и пожелания скорейшей и мучительной смерти.

Ланселоту и вовсе пришлось оббежать половину города. Он спешно выяснял о привезённых и уже проданных, перепроданных товарах и совсем сбился с ног, задыхался, постоянно споря с лавочниками и приезжими гостями. Отдавать в неизвестность часть товара из-за какой-то странной болезни, поразившей герцогства Кармелида, никто не желал.

-А приказ короля? – хитро блеснул глазками торговец пряностями.

Ланселот, который уже порядком устал от всего и всех, практически сорвался в крик. Набрав в грудь воздуха, и не заботясь более о почтении, он выпалил:

-Приказ короля? У меня есть приказ его сестры! Если ты не послушаешь сейчас по-хорошему, я явлюсь сюда с рыцарями и сожгу к чёрту твою лавку со всеми товарами. Сожгу, как логово того, кто желает смерти своему народу! Понял меня?

Торговец понял и сопротивление прекратил.

Самая большая беда ждала Ланселота позже. Оказалось, что часть специй, привезённых из герцогства, уже куплена и, что много хуже, отправляется на кораблях в соседние земли.

-Стоять! Именем короля, стоять! – замахал руками Ланселот, бросаясь в новый виток борьбы с напастью.

Конечно, по закону следовало сообщить об этом королю или Моргане, но ушло бы драгоценное время, и Ланселот бросился в обход законов и уставов спасать соседние земли. Красноречие не было его стезёй, но стало на короткий миг, пока он, призывая в памяти все когда-либо слышанные угрозы, объяснял ситуацию. Благо, торговцы согласились подождать с отплытием, и у Ланселота появилось время добраться до замка и запросить официальный запрет.

Опрометью Ланселот бросился к своей лошади, во весь дух пронёсся через половину города, с трудом успевая расчистить дорогу перед собой, и въехал в замок.

Из пиршественной залы тянулись странные лиричные напевы гуслей, и стража почти дремала. Ланселот поднялся к залу Совета, но там не застал Морганы, только рыцаря Голиарда, который почти скрылся за ворохом пергаментов и явно одурел от происходящего.

-Где Моргана? – спросил Ланселот грубо, не тратя времени на церемониал.

-Моргана…- тупо повторил Голиард и протёр глаза, - Ланселот, ты! А сколько я здесь уже сижу?

-Не знаю! – Ланселот в отчаянии заломил руки. – Друг мой, где Моргана?

-Ушла к королю, - сообщил сумрачно Голиард и ткнулся носом в пергаменты, - господи, я уже в аду?

Ланселот в сердцах сплюнул и пошёл в королевскую залу. Он услышал голос Артура ещё за дверями и прислушался помимо воли…

-Моргана, я не собираюсь восхвалять того, кто всю жизнь строил козни нам! – вещал Артур, он звучал бодро, к сестре обращался ласково, но чувствовалось, что он слегка заговаривается от большого количества выпитого накануне.

-Он спас мне жизнь! – Моргана прозвучала как-то визгливо, нервно, но Ланселот в принципе мог её понять. Речь явно шла о Мерлине…

-Он уничтожил твоё детство, - мягко возразил Артур. – Ты его ненавидела.

-Я и тебя ненавидела! – выпалила Моргана и что-то грохнуло. Ланселот, стоя за дверью, предположил, что это, скорее всего, упал опрокинутый стул.

-Попалась! – голос короля торжествующе взвился. – Ненавидела! Именно! А сейчас, Моргана?

-Снова начну ненавидеть, если ты не появишься на его похоронах! – что-то снова грохнуло, на этот раз с большим треском. Возня – неприятный скрежет металла и сами слова заставили Ланселота поёжиться. Он попятился от дверей, когда услышал снова торжествующего Артура и замер.

-Я появлюсь на его похоронах в королевской усыпальнице и позволю Уриена похоронить в землях де Горр при одном условии…

-При каком ещё условии? – голос Морганы зазвенел от напряжения и Ланселот скользнул к дверям, понимая, что не может пропустить этого, не может позволить себе пропустить.

-Ты будешь любить меня! – Артур засмеялся – бешено и радостно, загнав Моргану в угол, он чувствовал нескончаемое торжество.

Ланселот понял, что более не может выносить подобного унижения королевской крови. Он нарочито громко рванулся в двери и влетел в залу, застав там удивительную картину.

Артур сидел в кресле, словно бы на троне, и, как триумфатор, как победитель, не сводил глаз с идеально прямой, вытянувшейся в струну Морганы. Она стояла у окна, пожираемая его взглядом, скрестив руки на груди, и кусала губы до крови.

«Победитель слабой женщины!», - с ненавистью подумал Ланселот и сам испугался той ярости, что шевельнулась в нём.

Его появление Артур встретил с дружелюбной, но удивлённой улыбкой, намекая, что он здесь лишний. Зато Моргане его появление показалось едва ли не божественным спасением.

-Ланселот? – она с восторгом встретила его, протянула к нему руку, приветствуя. – Что-то случилось?

-Да, ваше величество, ваше высочество, - наигранно-безмятежно сообщил Ланселот, поражаясь тому, что ему не так уж и сложно лгать и притворяться. – Случилось очень срочное и очень важное событие, товары из герцогства Кармелида собираются отправить на кораблях к Седым Берегам, но я задержал отправление до официального приказа. Однако…

-Король подпишет, - заверила Моргана, беря себя в руки и надевая на лицо маску деловой собранности.

-Да, Моргана, - легко отозвался Артур, улыбаясь Ланселоту. – Но мы с тобой ещё не закончили. Моргана, скажи одно только слово и можешь возвращаться к своим делам!

Моргана повернулась к брату, сжимая руки в кулаки, помедлила, затем обернулась через плечо к Ланселоту, пытаясь угадать – слышал ли он? Наконец, решила, что нет.

Перед её мысленным взором скользнуло лицо Мерлина, она вспомнила, как многим обязана ему, как много он сделал для неё. Она поняла, что даже если придётся солгать, Моргана пойдёт на это.

Но, что было хуже всего, ей не приходилось лгать. И сейчас в эту минуту она поразительно ярко и болезненно осознала это!

Артур истязал её душу, терзал плоть и творил с ней то, что хотел, а она…не могла не любить его. Два чудовища сплелись в Камелоте. Мальчишка на троне, ослеплённый собственной

властью и жаждой страсти и его сводная сестра – жестокая и горящая собственной местью. Две линии, истязающие друг друга, не могут существовать вместе и отдельно. Вместе горят и вместе душат того, кто ближе всего и кто более любим.

-Да. – Моргана как-то обессилела, обмякла, принимая поражение.

***

За телом графа Уриена прибыли рано. Ещё не начался новый пир, но уже заканчивался прошлый. Моргана выскользнула из залы, и направилась к усыпальнице, желая проститься с телом рыцаря до того, как это ей придётся сделать на похоронах в землях де Горр.

Артур не препятствовал. Более того, он даже как-то решил, что тоже хочет посмотреть на героя песенок Кея, но в результате поленился, и Моргана ушла одна. Кей же, довольствуясь вниманием к своей персоне, прожигая бледную Гвиневру глазами, полными ненависти, взял гусли и запел очередные куплеты:

-В землях одного короля Были две женщины и трус. Одна родила королю дитя, А другой кричал: «боюсь»

Гвиневра охнула, но в смехе зала её вздоха слышно не было. Лея испуганно сжала руку сестры, и королева удержала себя в руках, пытаясь делать вид, что не видит дурных намёков в песенке Кея. А тот, думая, что Гвиневра становится всё опаснее для хрупкого счастья его обожаемого брата, продолжал:

-А король размышлял день и ночь: «Зачем мне жена без приплода? Чем она сможет королевству помочь, Когда в постели холодна…и недотрога?»

Зал грохнул. Артур зааплодировал. Он не был глупцом и понимал, о чём говорит Кей в своих песенках и…не протестовал! Он сам думал о том же. Моргана согласилась его любить, Моргана подарила ему сына, значит, что Гвиневра ему больше и не нужна, так?

-А король любит ту, что горяча душою, И сердцем, умом и плотью цветёт. Ну и зачем ему трус и тело пустое, Зачем ему подлец и в поцелуях лёд?

Гвиневра почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Яростная волна накрыла её душу, не готовую к резким порывам, душа её не была боевой, она не искала войны, но были порывы, когда ей хотелось войны. И сейчас, глядя в смеющееся пьяное лицо Артура, она чувствовала, что хочет вцепиться ему ногтями в лицо и рвать, рвать, рвать!

-Моя королева, уйдём? – предложила Лея, и даже потянула Гвиневру, как Артур удержал жену:

-Дорогая, разве ты не хочешь отпраздновать рождение наследника?

-Твоего сына! – взвилась Гвиневра. – Твоего и твоей сестры! Кажется, я уже достаточно веселюсь и праздную, ваше величество!

-Гвиневра, ты ведёшь себя неприлично! – возмутился Артур, утягивая жену на её место. – Садись, и выпей за здоровье Мордреда и Морганы!

-Ваше величество, - лукаво блеснула глазками какая-то танцовщица, вьющаяся у Артура, - разве вы не рады?

-У королевы нездоровый сон, - попыталась вступиться Лея, удерживая Гвиневру от опрометчивого шага чуть более грубо, чем это могло быть позволено служанке. – Королева желает…

-Королева просто спит на холодных простынях! – возвестил чей-то визгливый мужской голос и зал разразился смешком.

Гвиневра вырвала руку из руки Леи и блеснула стальным взглядом.

-Ваше величество недовольны, что я не веселюсь? – шипящим и срывающимся голосом заговорила она, мгновенно превращаясь в подобие фурии. – О, Артур, я веселюсь! Ещё как!

Гвиневра вырвала из рук подвернувшейся под руку леди Вивьен её бокал, полный крепкого вина и залпом осушила его в два больших глотка.

Лея разрывалась на две части. С одной стороны – остановить Гвиневру, с другой – как здесь полезешь?

-Я за Ланселотом! – шепнул Гавейн, пробегая мимо Леи, она вцепилась в его плащ рукой и рыцарь обернулся:

-Да все почти знают!

Поражённая Лея выпустила плащ и рыцарь умчался. Гвиневра же вошла в абсолютно безумное чувство. Ей хотелось выместить всю ярость и злость на всех и всём, что было рядом.

Она выскользнула из-за стола, почти танцуя, почти плавно и почти поразительно грациозно, метнулась к Кею, вырвала из его рук гусли, и тот даже не успел тявкнуть что-то в ответ, а королева уже ужасно фальшивя, играла или, вернее сказать – изображал игру на гуслях, и отплясывала.

Она неслась в жутком суматошном танце и судорожно дёргалась, поворачиваясь к ликующему и сражённому залу, и на ходу выкрикивала, задыхаясь от быстрого движения:

-Жил был король, что любил сестру

Больше, чем когда-то жену.

С ней проводил он свои ночи,

И не слушал, что ему Наставник пророчит!

-Ваше величество! – в ужасе выдохнула Леди Вивьен, пытаясь поймать королеву за руку, но та толкнула её в толпу и, смеясь, наигрывая что-то бредовое на гуслях, продолжала:

-У короля и сестры родился сын, ура!

Что до правления? Народ проживёт!

Есть тот король на земле и это беда,

Ведь кроме сестры народ никто не спасёт!

-Гвиневра! – Артур резко подорвался с места и с ненавистью впился в лицо своей жены взглядом. – Ты несправедлива ко мне!

-Я не справедлива, я! – бешено хохотала Гвиневра и выводила на ходу новые куплеты:

-Я не нужна, дочь полуживого отца,

Искалечена презрением и пустотой.

Вышла замуж за подлеца,

И теперь я живу будто вдовой!

-Ой, что будет! – громким шёпотом возвестил Кей, хватаясь за щёку, словно при зубной боли.

-Всем веселиться! – громыхнул Артур, с лёгкостью поймал королеву за руку, вырвал из её рук гусли и перекинул её через плечо.

Гвиневра хохотала демонически, царапала и била его спину, пока он нёс её через всю залу под косые взгляды придворных, но Гвиневра не жалела ни о чём.

-Ваше величество! – Лея наперерез бросилась к Артуру, преграждая ему путь и преданно заглядывая в глаза, - королева слегка увлеклась вином.

-Прочь, - прошипел Артур, слегка отталкивая Лею в сторону, и та улетела прямо в широкие объятия леди Вивьен, которая удержала её новый порыв, осторожным шёпотом:

-Дитя, прошу вас, будьте благоразумны!

-Я не могу, - плакала Лея, вырываясь из цепких рук леди Вивьен, - вы не понимаете. Вы же не знаете…вы же ничего не знаете!

-Знаю, - торжествующе прошипела леди Вивьен. – Я не ослепла ещё, Лея из рода Кармелида…

Артур вынес Гвиневру и долго затихал её хохот в переходах и галереях.

-Так, веселиться! – рявкнул Кей и пнул кого-то из рыцарей. – Ну? Чего стоим? Танцуем, танцуем! Ну же! Славься, посланный Небом король…живее!

***

Моргана стояла, глядя на то, как тело графа Уриена мрачные воины с гербами де Горра заворачивают в шёлковые одеяния, собирая того в последний путь. Слёз уже не было. Они высохли бледными дорожками на её лице и оставляли только следы, но ещё более глубокий след вёл в сердце.

Моргана могла не любить Уриена, но не могла смириться с его потерей. У него было замечательное свойство – любить её, защищать и позволять ей чувствовать себя хрупкой и нужной. Нужной в любом виде, в любом образе и облике.

-Моргана? – Ланселот тихо вынырнул из темноты и также тихо приблизился к ней. Она вздрогнула, но кивнула:

-Пришёл?

-Я приду проститься и на похороны, - твёрдо сообщил Ланселот. – Он не заслуживал такого!

-Меч, - коротко кивнула Моргана на бледные скрещенные руки тела, под которыми блестел металл, - твой ведь?

-Даже если и так, то что?- с вызовом, но каким-то пустым и усталым отозвался рыцарь.

-Я ценю, - Моргана робко взяла Ланселота под руку. Ей требовалась опора. Срочно. Ланселот не возражал и как-то даже приобнял её в ответ, помогая устоять. – Но ты не обязан здесь быть.

-не обязан, - глухо повторил он и не пошевелился.

-Так почему ты здесь? – спросила Моргана, бережно кладя свободную руку на грудь графу. – Можно, я…

Мрачные воины отступили с почтением на шаг и фея, придерживая волосы, бережно склонилась над графом Уриеном и коснулась его лба в последний раз живыми губами, ещё кровоточащими от сильных укусов волнения.

-Прощай, мой дорогой граф. Я не стала твоей судьбой, но стала твоей погибелью. – Моргана закрыла лицо рукавом, Ланселот обнял её, поражаясь тому, как хрупкая она под маской своей силы на самом деле.

-Не твоя вина в этом, - в горле рыцаря пересохло, когда он наблюдал за тем, как равнодушно, хоть и почтительно воины обряжают графа. Перчатки, обвившие его пальцы кожей, заставили его и вовсе вздрогнуть.

Моргана почувствовала его дрожь и обняла его крепче в ответ. Так было легче. Обоим было так гораздо легче, делить боль друг с другом, испивать и размышлять…

-Моргана? – Гавейн влетел в усыпальницу так быстро и рвано, что мёртвое оцепенение спало на миг с этого места, и фея круто обернулась, отпуская Ланселота. Гавейн сделал вид, что не заметил и обратился к нему:

-Ланселот, королева взбунтовалась.

-Ей полезно, - помрачнела Моргана.

-Что? – поразился Ланселот. Признаться, поразился он больше тому, что Гавейн сообщает об этом…ему!

-Оскорбляет всех и вся, поёт и смеётся, - сообщил Гавейн хмуро, кивая Моргане в знак приветствия.

-У меня это называется совещанием, - снова влезла встревоженная, но непримиримая фея. – Ладно, я разберусь. Ланселот, бога ради, стой здесь! Гавейн, а вот ты бы исчез!

Гавейн впился взглядом в тело Уриена и смутился, осознав, какой момент разрушил.

-Мой брат, - рыцарь подался к нему, - я буду помнить тебя всегда! Ты верный рыцарь! Ты верный друг!

У Гавейна возникло стойкое желание рассказать Моргане про подделанное письмо, покаяться перед нею во всём, но она была занята тем, что пыталась убедить Ланселота остаться возле тела Уриена, а не рваться на выручку Гвиневре, подставляя её.

-Не везёт нам всем с братьями…- странно улыбаясь, отозвалась Моргана и бросила воинам де Горра, - передайте своему господину, что это честь для нас. И ещё то…что с ним хочет познакомиться некий сэр Голиард.

Моргана исчезла, оставив после себя только вопросы и горькую невыплаканную скорбь.

Артур нашёлся быстро. Лея и леди Тамлин шёпотом рассказали о проделках Гвиневры, и Моргана бросилась на выручку королеве, не думая о том, что совершает сама в эти минуты.

Полминуты фея стояла под дверью комнаты, приводя себя в надлежащий вид: трепала волосы и готовила фальшивые слёзы, затем прислушалась…

-Если ты ещё хоть раз, неблагодарная дрянь…- вещал Артур тяжёлым, железным голосом и Моргана не выдержала.

Она резко распахнула дверь и вбежала с торжествующим видом:

-Ага! – закричала она, обращая на себя внимание и Артура, склонившегося над чем-то светлым на полу и королевы, которая и оказалась чем-то светлым, заплаканном и с раскрасневшейся, хранящей след прикосновения, щекой.

-Моргана?! – изумился Артур, и заметался взглядом по комнате, не зная, что привело её в этот час.

-Вот оно как! – бушевала Моргана, поймавшая вдохновение. – Вот оно как! Сам говоришь. Что любишь меня, а сам…

Она не договорила, имитируя истерику, схватилась за свой плащ, срывая его на пол и обнажая расчётливо плечи для взгляда короля.

-Вот так ты меня любишь! Меня только отозвали, а ты уже здесь…с нею! – Моргана не нуждалась в представлениях, но страшно любила их. Бушевала, рвалась и была очень убедительна.

Артур даже растерялся от таких нападок. Гвиневра тоже.

-Мерзавец! Предатель! – кричала Моргана, вырываясь от рук Артура, и жестом одновременно веля Гвиневре убираться. Гвиневра сообразила, что это спектакль и на четвереньках выпала в коридор, где три пары рук: леди Тамлин, Лея и Ланселот подняли её с пола.

-Всё не так! Всё не так! – перепуганный Артур и виноватый король в одном лице – прекрасное зрелище!

-А как? Ты меня не любишь! – громыхнула Моргана и занесла руку для удара, но Артур перехватил её и фея ещё поизображала борьбу прежде, чем сдаться…

***

Тело Уриена Мори доставили в земли принца де Горра быстро, аккуратно и почтительно. Он встречал печальную возницу сам, сопровождала его молодая девушка, явно не в самом лучшем расположении чувств.

-Распорядись обо всём, - приказал Мелеагант, поворачиваясь к своему подоспевшему управляющему. Тот с почтением кивнул и велел уже готовому отряду воинов бережно и осторожно внести тело графа в прощальную залу, чтобы предать земле после службы.

-Ваше высочество, - позвал один из воинов, когда Мелеагант уже повернулся прочь, готовясь к печальному моменту жизни.

-Да? – он обернулся, выжидая продолжения.

-Мне сказали, что некий сэр Голиард хочет быть вам представленным, - замялся воин, робевший, как никогда перед принцем. Слова его звучали неуверенней обычного, но принц рассмеялся:

-Давно пора! Я уже начинал беспокоиться!

Глава 33

Ветер, кажется, тоже хотел проститься с графом Уриеном Мори. Иначе, зачем он так жестоко трепал кладбищенские цветы и траву, плащи и мантии своих скорбных гостей, зачем он так налетал на тело несчастного, словно бы припадая к его груди в последнем порыве нежного чувства?

Солнца не было. Оно скрылось за мрачными тучами, отражая полную безнадёжность утраты. Временами ветер пытался взлететь до вершин и призвать солнце к прощанию с графом, но солнце молчало, предпочитая скорбеть в сокрытии.

Лилиан крепко сжимала руку Мелеаганта, опасаясь того зловещего блеска в глубине его потемневших от горечи глаз, и успокаивая его робким касанием, когда на кончиках его пальцев проскальзывала тёмная искорка магической силы.

Она понимала, что смерть Уриена Мори означала только то, что Артуру приходит конец. Медленной, но верной поступью она кружит вокруг него, замыкает тёмный круг воды и утягивает в бездну. И нет от этой бездны ему спасения ни в объятиях каменных стен, ни в многочисленной армии, ни в сестре…

Сестра стояла по другую сторону от Мелеаганта и тоже являла собою фигуру, полную скорби и такой тоски, что у Лилиан пропало всякое чувство ревности к ней. Только жалость осталась. Травница понимала, что Уриен, возможно, и не вызывал в ней самых ярких чувств, но Моргана, не получившая в детстве заботы и тепла, пыталась найти это в других людях и отыскала в Уриене.

А теперь он мёртв. Лилиан могла дать руку на отсечение, что Моргана винит в его смерти себя. Травница же считала, что винить здесь надо другого человека…

Короля Артура. Он и только он причина этого порывистого ветра и этой тоски.

«Теперь его не спасёт ничего», - горько подумала Лилиан, сжимая в беспомощности страха руку Мелеаганта. – «Мерлин мёртв, Моргана не станет мешать, а рыцари не спасут его…»

К слову, о рыцарях! Лилиан скосила взгляд за спину Моргане, где смущённо стоял, склонив смиренно голову Ланселот.

При первой встрече Лилиан сочла Ланселота слишком верным и слишком праведным для мира этих каменных стен и живых гробниц презрения и страха, но сейчас, встретив его на похоронах Уриена, встретив его в компании Морганы, да и в принципе вспоминая, как вёл он себя в последние часы жизни Мерлина, как попытался он удерживать Мелеаганта, она меняла о нём мнение.

«Господи, жизнь на земле – это ад!», - что-то ядовитое скользнуло отравляющей тенью в её мыслях, и Лилиан прижалась плотнее к Мелеаганту, ища защиты в нём, в единственном, кто остался близок в её жизни.

Ланселот пытался не привлекать к себе внимание, но это было сложно. Во-первых, он явился в сопровождении леди Морганы, что уже само по себе озадачило двор принца де Горра, в котором очень хорошо знали характер феи. Во-вторых, на нём не было герба принадлежных земель принца, на нём вообще не было никакого отличительного знака, потому что Ланселот решил, что не заявится на похороны Уриена в одеяниях под знаком короля Артура.

Но даже это можно было бы считать пустяком!

Третье же обстоятельство, приковавшее к персоне рыцаря всеобщее внимание, по своей поразительности могло переплюнуть внезапное появление законного наследника Утера Пендрагона на турнире!

Мелеагант, принц де Горр, встретив Моргану и Ланселота, привычно приветствовал её и…обнял рыцаря, как мог бы обнять старого друга.

И сложно было сказать, кто в этой ситуации больше был удивлён. Моргана, не ожидавшая внезапного приступа дружелюбности от принца; Ланселот, поперхнувшийся заготовленными словами скорбной речи, или Лилиан, выронившая от неожиданности корзинку с цветами для могилы Уриена.

Мелеагант же спокойно подошёл к ней и принялся поднимать цветы. Не обращая внимания на реакцию окружения. Опомнившийся Ланселот бросился ему на помощь, а Моргана так и сжимала в растерянности платок, ясно чувствуя, что этот мир перестал ей быть понятным.

Скорбное пение божьих служителей возносилось к самому небу, отражалось в нём и возвращалось, словно бы освещённое эффектом присутствия незримого духа. Ветер прощался с графом, шумел, разрывая пение ангельского хора, и разрывалось в этом пении ещё и сердце...

-Граф Уриен Мори был моим другом, моим братом, моей опорой и верным рыцарем, - Мелеагант говорил хрипло, прерывисто, его голос протестовал против происходящего, его душа обливалась кровью, разорванная в самых тонких, уже когда-то порванных и слабо сшитых точках. – Прощай, мой брат! Жди меня на другом берегу…

Слова оборвались, задохнулись в ветре и скорбном напеве, которого, впрочем, может быть, и не было наяву.

-Прощай, мой брат! – губы Мелеаганта шептали слова прощания, повторяли их бессознательно, а рука отточенным движением извлекла цветок чёрной лилии и еловую ветку, перевязанную наподобие букета серебряной линией со словами молитвы и возложила в изголовье гробницы.

-Мой…- Моргана запнулась, её рука с букетом из лилии и ветки дрогнула и Ланселот незаметно придержал её, не позволяя погребальному обряду оборваться. – Мой друг, мой рыцарь, мой возлюбленный, жди меня на другом берегу.

«Такими порывами Артура мы скоро встретимся», - подумалось ей и рука, верно, положила в изголовье поминальную ленту.

-Мой друг, мой верный рыцарь, мой защитник, - Лилиан ненавидела лилии, но по иронии горького пепла всюду была в их окружении, даже имя её отзывалось ненавидимым цветком. – Прощай. Жди меня на том берегу.

Вслед за Лилиан выскользнула Лея, особенно не замеченная и спрятанная в толпе…она не смогла произнести и слова, просто упала перед гробом на колени, чёрным шёлковым платьем в грязную землю и пепел и завыла…

Это не было плачем. Это не было рыданием. Это было настоящим воем. Так мог страдать человек, потерявший действительно близкое существо.

У Леи тряслись руки, букет, плетённый из цветка лилии, сосновой ветки и серебряной ленточки никак не мог удержаться в её тонких дрожащих руках.

По знаку Мелеаганта из толпы придворных и дворовых слуг выскочила кухарка Агата, с материнской заботой она помогла Лее подняться и попыталась увести её к себе, но Лея вдруг принялась вырываться в отчаянии и кричать:

-Я должна…я обещала! Я должна! Я обещала Гвиневре!

Неприятный шепоток скользнул по слуху последней процессии в честь графа Уриена, наконец, Лилиан сообразила, о чём идёт речь и, скользнув к служанке, подняла упавший цветок и веточку:

-Ты говорила об этом?

Лея взглянула на поднятое, на Лилиан и взгляд её окончательно обезумел. Она бросилась к гробу, кинулась на грудь к мёртвому телу и её – тонкую и слабую, едва-едва смогли оттащить трое слуг.

Моргана часто моргала, смаргивая душившие её слёзы. Ланселот, пользуясь общей суматохой, подошёл к телу графа и положил в изголовье свою веточку и цветок.

Он знал, что нужно что-то сказать. Чувствовал, что взгляды…особенно один очень острый и холодный буравит ему спину. Ланселот понимал, что должен сказать.

-Я позабочусь о Моргане, граф. Спите спокойно, рыцарь и друг.

Он отошёл, стараясь ни на кого не смотреть, не зная, как должен был проститься и не понимая, не вызвал ли он чьего-то раздражения своим прощанием. Всё было тихо. Подходили другие, прощались…

Постепенно Ланселот осмелел. Когда плачущую Лею уволокли прочь от кладбища и положили её упавшее подношение в изголовье, рыцарь поднял нерешительно взгляд на процессию и встретил прямой взгляд Мелеаганта. Тот, заметив его внимание, коротко кивнул и почему-то рыцарь представил, как держалась бы корона Артура на его голове. Конечно, золото не очень пошло бы к его одеяниям, но…

Лилиан тихонько покинула похороны, отправившись следом за Агатой и Леей, которая, кажется и вовсе ничего не соображала и слепо брела за кухаркой. Лилиан понимала, что не должна оставлять Мелеаганта в такую минуту, но не могла более оставаться среди этих прощаний и лилий. Слишком много смерти кругом, слишком много смерти в будущем. Лилиан чувствовала это удушение и надеялась, что хоть кому-то сможет помочь.

Лею втолкнули, а иначе и не скажешь, в кухню. Агата развила бешеную деятельность – её большое тело юрко кружилось по комнате и подсовывало Лее то воды, то платок, то успокаивающий раствор…

Понемногу девушка успокоилась, только плечи её ещё дрожали, но это было уже дрожью затишья. Лилиан, не проронившая ни звука, села рядом с нею, коснулась тонкой руки.

Лея вздрогнула, но руку не убрала, встретила взгляд Лилиан и кивнула ей. дрожащим голосом сказала:

-А ведь он обещал показать мне своё поместье…

Это была странная фраза и странный голос. Обида, но какая-то более глубокая, чем сиюминутная. Тоска…

-Ты давно его знала? – спросила Лилиан, чтобы забить расширяющуюся пустоту немоты.

Лея задумалась над чашкой с отваром из успокаивающих трав, наконец, медленно кивнула:

-Кажется, большую часть жизни.

Лилиан не удержалась от вздоха удивления – ей граф Уриен не был знаком так долго. Лея же продолжала, пусто, и будто бы мертвенно:

-Он спас мне жизнь однажды. Да…помню, как сейчас. Я тогда была ученицей у Мерлина, но, плохой ученицей.

-У Мерлина не было плохих учениц! Ты зря на себя наговариваешь, Лея! – влезла Лилиан, принимая из рук Агаты чашку с отваром. – Спасибо, Агата.

-Я не о способностях, - Лея как-то судорожно дёрнула рукой и чуть не уронила чашку, - я о другом! Я была отдана Мерлину от отца, который не пожелал меня признать.

-Вот подлец! – вставила Агата, деловито протирая какой-то тонкий кувшин.

Лея странно усмехнулась ей, но продолжила ещё срывающимся, всхлипывающим голосом:

-Мерлин забрал меня. А я…помнила дом, всё помнила. Мать только не могу никак…неважно. И я дико злилась, что мне приходится жить вдали от всех, что меня предали. Я часто убегала от Мерлина, крутилась на рынке, попала однажды в компанию…ну, не попрошаек, но что-то рядом.

Лилиан обратилась вслух, удивляясь преображению Леи, преображению, в котором открывались какие-то новые грани этой девушки, вечно державшейся в тени.

-Попала почти сразу. Меня приметили. А я маленькая была, юркая. В толпе быстро смешивалась. Такие навыки ценят для воровок.

Агата уронила кувшин, но если Лилиан вздрогнула, то Лея, ткнувшись носом в чашку, даже не шелохнулась.

-Залезли как-то в одну лавчонку. А нас поймали. Шуму было… тогда времена не те были. Тогда много уличных мальчишек и девчонок забивали насмерть. Голодные годы и мы…поймали меня, вытащили за волосы…

Лея задрожала, мелко-мелко затряслась чашка и Лилиан приобняла девушку, пытаясь подарить ей тепло успокоения, хоть и запоздалого, но нужного.

-А он…- Лея уже почти плакала. – Он мимо ехал. Молодой, старше меня лет на семь! На лошади. С гербами…

Агата подошла и приобняла обеих девушек, пытаясь вложить в своё объятие материнское чувство и сострадание. Она сама всхлипывала по смерти графа Уриена, ей всегда было жаль всех

умерших, но здесь было жаль в особенности, замок пришёл в страшное омрачение, и предвестие беды поселилось плотным комком в душе незначащей кухарки.

-Спас…- выдохнула Лея и попросила жестом Лилиан и Агату отодвинуться. Они вернулись к своим местам – Лилиан села напротив девушки, Агата бросилась поднимать многострадальный кувшин.

-Спас, - повторила Лея. – И я тогда подумала, что есть ещё рыцари на земле, и тогда я…боже, я о многом подумала тогда!

Лея закрыла лицо руками, не плача, но пытаясь прогнать кровавую муть перед мысленным взором.

-Ты любила его? – тихо угадала Лилиан.

Лея кивнула. Не отнимая рук ответила:

-Любила. Он первый мужчина, кто заступился за меня. Он первый, кто посмотрел на меня не как на ненужного отпрыска или лишь ученицу. Но я знала, что мне не быть с ним. Признаться, я и не пыталась. Я понимала, что ему нужен друг больше очередной любовницы. и я стала таким другом! Клянусь, я никогда не дала ему понять своих чувств!

Лея убрала руки, взглянула грустно и устало:

-Он любил Моргану. Я служила Моргане. И я полюбила её тоже, следом за ним. Я отдам за неё жизнь, если придётся, потому что он отдал бы её, не колеблясь.

-А Моргана знала? – снова спросила Лилиан, поражённая внезапным откровением.

-Если и знала, ни разу не дала этого мне понять, - признала Лея. – Относилась ко мне всегда хорошо. Даже порою лучше, чем я заслуживала. А я играла…играла перед нею, перед ним. Я препиралась с ним, чтобы он не посмел даже подумать…боже…

-Жизнь на земле это ад, - прошептала Агата, снова обнимая дрожащие плечи девушки. – Выпей это, Лея.

Пока на кухне происходили откровения, похороны закончились. Тело графа Уриена Мори предали земле и чувство грядущего пепла посетило каждого, кто был на кладбище.

Мелеагант направился к замку, ни на кого не глядя, когда к нему подбежал сэр Голиард, пришедший следом за Морганой:

-Ваше величество, я хочу выразить вам своё сочувствие.

-Высочество, - не оборачиваясь, отозвался принц, - благодарю.

-Величество, - поправил сэр Голиард. – Вас должны были предупредить обо мне.

Словно стена встала перед Мелеагантом. Он круто повернулся, его плащ взметнулся россыпью тьмы. Не веря, Мелеагант прищурился:

-Сэр Голиард?

-Верно, - рыцарь склонился, - верно.

-Я ожидал вас! Прошу за мною, - Мелеагант взял рыцаря под руку и быстрым шагом повёл его к северной части замка.

Тем временем Моргана, наконец, смогла отвести взгляд от свежей могилы, на которую складывали последние дары придворные Мелеаганта. Подношение складывалось из вин, роскошных застёжек плаща, шёлковых тканей и золотых монет…

-Неужели это всё? – прошептала Моргана, пытаясь найти хоть что-нибудь, что поможет ей удержаться от падения, которое опасно приближалось к ней, словно тёмная вода.

«Что-нибудь» оказалось Ланселотом. Он вынырнул сбоку, придерживая её, будто бы знал…

-Его дух будет ждать на другом берегу, - с мрачным сочувствием сказал рыцарь. – Он будет ждать тебя, Моргана.

-Мне страшно, - прошептала Моргана, вцепилась в плащ Ланселота, словно бы утопая на самом деле в чёрной воде, искала она спасение. – Мне страшно! Я не труслива, но я очень боюсь. Боюсь, понимаешь?

-Бояться не стыдно, - тихо отозвался Ланселот. – Бояться не стыдно, слышишь?

Моргана одарила его полубезмным-полунасмшеливым взглядом:

-Как это? Страх – это слабость. Слабость – поражение, поражение – бесчестие…

-Я понял, почему вы сошлись с Мелеагантом, - вдруг сказал Ланселот и продолжил уже гораздо твёрже, - нет, Моргана! Страх – это значит, что ты ещё живёшь. Страх – это значит, что тебе есть, что терять. Если тебе есть, что терять – значит, ты всё же что-то обрела! Ты живая, Моргана. Ты живешь, и бояться – это не стыд, это благо. Ты понимаешь, что живёшь, что ты чувствуешь, ещё можешь…

-Ты очень странный, Ланселот, - Моргана попыталась спрятаться будто бы в его объятии, позволяя себе почувствовать слабость и пытаясь не устыдиться. Она зажмурила глаза, чтобы не смотреть, не видеть…

-О странности говоришь мне…ты? – Ланселот тихо вздохнул, и Моргана почувствовала, как зашевелились от его дыхания волосы на голове, и поёжилась, и ветер был здесь не виноват.

-Завтра ещё одно прощание, - прошептала Моргана, боясь открыть глаза.

-Мы выдержим. Мы всё выдержим, Моргана. У нас будет время для скорби, но, кажется, что сейчас нам…

-Да, - Моргана отпрянула от Ланселота. – Да, нам пора. Пошли, отыщем Лею и вернёмся.

-А сэр Голиард? Кстати, зачем ты привела его?

-Не знаю, но кажется нужно. И он сказал, что доберётся сам. Пошли за Леей.

-Она так жутко завыла…я и не думал, что она так была близка с графом, - признал Ланселот, подавая Моргане руку для удобного выхода на тропинку к замку.

-Ты много не знаешь, Ланселот. И про неё, и про меня… она была ближе, чем ты можешь предположить это, когда-нибудь я расскажу тебе всё, но не сейчас: слишком много ветра.

***

-Королева без плода, что король без народа! – мрачно напевал Кей, маршируя на мотив военного в зале Совета.

Артур отвлёкся от бумаг, которые протянула ему на подпись Моргана, сидящая по правую от него руку, и хмыкнул.

-Артур, пожалуйста, повнимательнее, - напомнила Моргана, бросая в Кея такой взгляд, что, казалось, только чудо спасло его от обращения в камень.

-Ты меня никогда не слушаешь! – обозлился Кей, садясь на узкий просвет между креслами Гавейном и сэром Никколасом. – А у нас в замке – разруха!

«Да ладно!», - подумалось Моргане, но она с трудом удержалась от смешка.

«А точно – в замке?» - подумалось Ланселоту одновременно, но и его лицо не выразило никаких эмоций.

-Разруха и бардак! – жаловался Кей, доверчиво положив голову Гавейну на плечо, от чего тот явно нервничал, - иду я по тёмному коридору…

-А ты не ходи по тёмному коридору, - предложил сэр Никколас, уворачиваясь от попытки Кея засунуть ему в ухо гусли. – Кей!

-Иду я, иду, никого не трогаю…- продолжал Кей радостно.

И отгоняя от себя услужливое воспоминание, что этой ночью он снова получил информацию от одной из своих шпионок в свите леди Вивьен и ему рассказали, что королева легла поздно, а перед тем, к ней кто-то приходил, закутанный в плащ…

Кей знал, кто. Кей знал, когда и зачем. Кей вообще знал очень много и очень опасно играл.

-И тут мне ка-ак кто-то отвесил в темноте пинка – это было правдой. В темноте кто-то подстерёг его фигуру и спустил пинком с лестницы.

«Выписать сэру Голиарду вознаграждение», - подумала Моргана, ткнув рукой заслушавшегося Артура:

-Ну, Артур!

-Извини, - смутился Артур, - а ты не разглядел, кто это мог быть?

«Надо в следующий раз его ещё носом потыкать», - подумал сэр Никколас. – «Слишком явно что-то вынюхивает, даром, что идиот!»

-Не видел! – захныкал Кей. – Обидели меня! обидели!

«А может, так надо…?» - мрачно спросил сам у себя Эжон, изучая переплетённые пальцы. – «Может, всем воздаётся по заслугам?»

-Это безобразие! – нахмурился Артур, снова отвлекаясь от подписания бумаг и вызывая явное раздражение у Морганы. – Кто-то бьёт моего брата в темноте! Кто-то…

У Артура пропала мысль. В его поле зрения оказались руки Морганы, которые он так любил целовать и согревать в своих руках. Он вспомнил, что нередко эти самые любимые руки отвешивали ему пощёчины и даже подзатыльники, но этим рукам прощалось всё! Артур вспомнил, что эти руки пахнут какими-то пьянящими травами и нежностью шёлка, что кожа у них так нежна и мягка, что нельзя даже выпустить их хоть на мгновение…

Королю мгновенно захотелось прикоснуться к этой коже, но пока он просто изучал её взглядом, явно потеряв мысль.

«Как он её любит!» - мысленно восхитился Кей.

«Совсем стыд потерял...» - подумал Никколас. – «Интересно, на обед сегодня кабан в мяте и меду или всё-таки рыба будет?»

«Подпись его, что ли подделывать начать?» - Моргана задумчиво изучала свиток перед собою и пыталась прикинуть, выйдет ли у неё.

«Да подпишите вы мне уже указ, и я пойду!» - чуть ли не молился мысленно Гавейн, ожидая распоряжения короля.

-Ваше величество? – позвал Ланселот, замечая, что пауза затягивается.

Артур встрепенулся:

-Да? А…Кей…да, точно! Так вот, это безобразие, что на моего брата кто-то смеет нападать! Я хочу, чтобы нашли виновного…

-Как? – Моргана оторвалась от пергамента. – Нет, серьёзно…как?

Кое-кто из рыцарей усмехнулся, кто-то покраснел в смущении, давясь смехом. Моргана не отступала:

-Ты предлагаешь ходить у всех и спрашивать, не пинали ли они случайно кого-нибудь последние пару дней?

-Он сам должен сознаться! – возмутился король. – Это же оскорбление чести!

-Имело место покушение на зад юродивого братца короля, - кивнула Моргана и обратилась к совету: - никто не желает сознаться, пока мы все здесь?

-Это кто юродивый? – возмутился Кей, на миг, посерьёзнев, и тут же замурлыкал что-то себе под нос, - я высший рыцарь высшего стола высших друидов! Я не юродивый, Моргана!

«Что-то многовато высшего…» - скользнуло в мыслях Ланселота, но он не стал комментировать и предпочёл лучше вспомнить прошедшую ночь. очень приятную, проведённую с Гвиневрой…

-Простите, - хмыкнула она, - Артур, подпиши, прошу тебя!

-Ну что ты, солнышко наше! – запищал Кей, дёргая сэра Никколаса за нос, к чему он относился абсолютно равнодушно, - тебе всё можно, ласточка наша, розочка ты наша королевская, лапушка ты наша золотая!

У Морганы нервно задёргался глаз. Артур, не удержавшись, коснулся под столом её платья, но она боролась с нецензурными выражениями, которые норовили сорваться с её губ, и предпочитала не замечать ничего.

«Боже, подпишите уже приказ, и я пойду!» - Гавейн умоляюще смотрел на Артура и Моргану по очереди.

«Как он её любит! Нет, от Гвиневры надо избавляться» - Кей продолжал изливать эпитеты к Моргане и дёргать за нос сэра Никколаса.

«А вот у Мелеаганта не может быть такого бардака!» - Ланселот вдруг сам испугался своей мысли.

«Надо было ехать на заставу…» - размышлял сам с собою Эжон.

«Не надо было столько пить вчера…сегодня же ещё один пир!» - в ужасе дрожал барон Голер, вообще не пытаясь следить за ходом совещания.

«Интересно, что сделал бы Мерлин?» - рыцарь Вално тоже не пытался следить за ходом совещания, но предполагал весёлые варианты развития событий.

Остальные собравшиеся переговаривались, друг с другом или пытались слушать, скорее из чувства долга, чем из надобности.

«Наверное, всё-таки, рыба! Сейчас такой лов пошёл», - решил сэр Никколас, игнорируя Кея, дёргавшего его нос.

Артур сам вернулся к утерянной мысли, сжимая под столом платье Морганы, он обвёл стол ясным взглядом и спросил:

-А что с похоронами?

-Граф Уриен похоронен в землях де Горр, Мерлина похоронят к закату, а про Гаюса мы ещё не успели, - быстро сказала Моргана, пытаясь сорвать под столом руку Артура, но тот, встретив её сопротивление, одними губами прошептал:

-Уговор!

Моргана сдалась, и рука Артура нашла под столом её беспомощную руку, сжала так, что фея успела подумать, что останется синяк.

-По поводу болезней из герцогства Кармелида, мы перекрыли порт, - отчитывался Эжон, также бодро, деликатно не замечая того, что Кей пытается пристроить к его голове рожки из пергаментных свитков, - закрыли торговый путь, открыли территорию временного наблюдения для тех, кто был в герцогстве в последние две недели и…

-Но мы же несём убытки! – возмутился Артур, обрывая его.

Моргана набрала в грудь побольше воздуха, закрыла глаза, мысленно считая до десяти.

-Но может начаться эпидемия! – возмутился сэр Никколас. – Мы потеряем ещё больше!

-Почему? – поразился Кей, прикладывая к голове Эжона рожки.

-Потому что заболеют и наши люди! – вступил Ланселот, - смертельные случаи растут в тех землях…если у нас начнётся мор…

-Да всё не может быть так страшно! – возмутился Кей и схватился за гусли, а Моргана схватилась за голову. – Трунь-трунь-трунь, ты мне лучше нарисуй…

-Кей! – прикрикнул Артур, замечая движение Морганы. – У Морганы болит голова. Прекрати!

«Сдаётся мне, что у нас у всех тут болит голова!», - мрачно подумал сэр Никколас. – «Интересно, а мне могут сделать рыбу в меду и мяте к сегодняшнему обеду?»

Кей послушно прекратил и снова запищал:

-Солнышко наше, ласточка наша королевская, роза ты наша певчая…

-Кажется, там как-то не так…- тихо произнёс Эжон.

«Надо было ехать на заставу!», - с досадой подумал Голер.

-Артур, - позвала Моргана, беря себя в руки, - господа, минуточку внимания, пожалуйста! Мы можем потерять часть населения, если уберём все кордоны, понимаешь, лучше перестраховаться и…

-Моргана права! – гаркнул Кей так, что все подпрыгнули. – Артур, почему ты заботишься только об убытке? Тебе же сказали – мор!

«Да подпишите мне приказ, и я пойду!» - шипел про себя Гавейн.

-Я не сказал, что надо убрать заставы, - растерялся Артур.

-Вот и не говори! – захлопал в ладоши Кей. – хороший король. Славься, посланный Небом король…

«Фландрийского бы сейчас!». – Подумал Ланселот и поперхнулся собственными мыслями.

-Про похороны Гаюса, - продолжила Моргана, пока снова не начался бардак, - я думаю, что похоронить его на городском кладбище, где мы обычно хороним наших великих деятелей – это дельная мысль.

-Но Мерлина мы хороним в усыпальнице! – возмутился Голер. – Он предатель, а ему такие почести!

-Он спас жизнь моей Моргане! – возмутился Артур и Голер потупился. – Мы отдадим ему почести! А Гаюс получит лучшее место на кладбище города!

-Так, - возмутился Кей, - ты сам сказал, что Моргану спас Гаюс, а теперь, что Мерлин! Объяснись!

-И Гаюс, И Мерлин, - объявила Моргана. – Мерлин отдал свою жизнь, а Гаюс помог ему это сделать. Я жива, я дышу и…

Она закрыла глаза на мгновение, борясь с кровавой мутью, затем распахнула их так широко, как смогла, зная, что придётся сказать, что необходимо сказать…

-И я люблю, - выдохнула фея, - только благодаря ему.

Надо было видеть преображение Артура! Его плечи распрямились, он улыбнулся – гордый своей проделкой, гордый своим итогом. У Ланселота зачесались руки отвесить ему затрещину, и он сунул руки в карман, избегая соблазна.

«С другой стороны, рыба хороша и в красном соусе!». – Мечтательно размышлял Никколас.

«Надо было ехать на заставу…», - подумал Эжон, разглядывая узоры на столе, - «фьють…»

Артур, уже не колеблясь, не смущаясь, сжал лежащую на столешнице руку Морганы. Её лицо перекосилось на мгновение, но она быстро овладела собой и удержала руку на месте.

«Совершенно точно, фландрийское!» - сдался Ланселот, замечая гримасу на лице Морганы, и нащупал тайничок в столе рукою. Сэр Никколас заметил это и поднял вверх большой палец, одобряя…

-Артур, да подпиши ты уже! – взметнулась Моргана, заметив, что Артур так и не подписал ещё бумаги.

Артур игриво подмигнул ей и принялся подписывать с бешеной скоростью бумаги, на ходу объявляя, что совет окончен и добавил с насмешливой улыбкой:

-Моргана, подожди.

По лицу Морганы было видно, что она сейчас способна убить не только взглядом, но и даже мыслью. Однако фея, не глядя на короля, с приторной ласковостью сказала:

-Ваше величество, я хочу увидеть сына, но если дело срочное…

-Сына? – Артур обратил к ней сияющий взор. – О, Моргана, ступай, конечно! Иди, дорогая моя, я зайду к тебе.

Моргана, Ланселот и сэр Никколас вышли в коридор вместе и, не сговариваясь, свернули в одну из тайных галерей.

-Интересно, а кто всё же отвесил Кею…- подумал вслух Ланселот. Сэр Никколас усмехнулся и ничего не сказал, молча извлёк откуда-то из-за колонны бутылку фландрийского.

Ланселот уже не отказался и даже обрадовался. Моргана печально улыбнулась ему:

-Ланселот, я надеюсь, вы не стали уже политиком?

-И я надеюсь. – Честно сказал Ланселот.

-Но, - продолжила Моргана, - управлять придётся. Смысла в сегодняшнем совете я не вижу. Часть гостей на нём – бесполезна. Управлять, однако, нужно.

-Нужно, - поддакнул Никколас, зная, куда дует ветер. – Я понимаю.

-Я думаю, не обо всём королю следует знать, - продолжила она, испытующе глядя на Ланселота. – Не то, чтобы мы с Мерлином и раньше его посвящали особенно, нет. Но сейчас я одна.

-Ты никогда не одна больше, - грубее, чем следовало, сказал Ланселот и все трое мрачно выпили.

-К слову, - вдруг вспомнила Моргана, - Ланселот, под твоим началом служит некий Гифлет Гедей, его сестра – леди Тамлин – моя новая служанка. Им покровительствовал Уриен и я хочу знать, что из себя представляет эта семья.

Ланселот пожал плечами:

-Воин он не особенно хороший, держался одними покровительствами Уриена, честно скажу. Не исполнителен, забывчив, рассеянный мечтатель и как боец плох.

-Мило, - прошипела Моргана, - а хорошее за ним есть что-нибудь?

-Хорошее? – Ланселот задумался, - ну да, безотказный в помощи, правда, к работе непригоден, считай. А ещё…ещё, пожалуй то, что пишет портреты. Как живые, право!

-Портреты? – поперхнулась Моргана.

-Хороший воин. – Фыркнул сэр Никколас. – Мы в безопасности. Хотя…да.

-Хочешь сказать, Уриен покровительствовал художнику и его сестре? Почему, боже? – Моргана всерьёз озадачилась.

-Только Гифлет Гедей всегда говорил, что он единственный ребёнок у своих родителей, - вдруг вспомнил Ланселот, и в галерее наступила звенящая тишина.

Глава 34

Леди Вивьен ненавидела тёмные тона в своей одежде, но, по иронии переплетающихся нитей истории, став старшей дамой при дворе короля, была обязана носить тёмно-синий, тёмно-зелёный, коричневый или серый тон в одежде, чтобы не выделяться на фоне королевой, за которой по долгу ей приходилось бы следовать по пятам.

В закатный час, когда должно было свершиться прощание с Мерлином, леди Вивьен досадливо поправила теперь уже чёрное своё траурное одеяние и подумала, что оно ничем не выделяется в кутерьме бесконечного облачения в тёмное. Единственное – украшения надевать не полагалось, и кружева…

-Вся моя жизнь здесь – это траур, - зафилософствовалась леди Вивьен возле огромного овального зеркала, пока услужливая Эллен прикалывала к её подолу шёлковую ленту.

Эллен каламбура не оценила, не подняла даже головы на неё и продолжила работать. Леди Вивьен это слегка разозлило, слегка омрачило, но она умела сохранять лицо. Отказавшись от сопровождения, придворная дама направилась к королеве, чтобы сопроводить её к королевской усыпальнице.

Леди Вивьен полагала не без оснований, что эти похороны для Гвиневры станут очень болезненны, и как бы там не складывались их отношения, ей не хотелось появляться в такой час в толпе своей свиты и вносить в жизнь королевы новые условности.

Гвиневра даже не отреагировала, когда леди Вивьен возникла в её покоях, проведённая Леей. Королева стояла у окна, отрешённая и покорная всему, что сваливалось на её хрупкие и юные плечи, готовая к самому страшному, подавленная.

-Моя королева, - позвала леди Вивьен и Гвиневра слегка кивнула ей, но не повернулась.

Это зрелище коробило и заставляло остаться в нерешительности. Королева – о, бедная королева, раздавленная со всех сторон! Больной отец, погибший Мерлин, смерть Уриена, явное пренебрежение со стороны короля…

-Моя королева, - голос леди Вивьен изменился так, что она даже сама удивилась возникшим в нём ноткам искреннего тепла, которого удостаивались совсем немногие, - вы печалитесь о Мерлине? Это был его выбор, я уверена, что он…

-Не только о нём, - Гвиневра обернулась к даме, печально усмехнулась, - я эгоистична, леди Вивьен. Я очень чёрствая! В час, когда приходит прощание с Мерлином, я не могу не думать о себе!

Лея замерла с иголками в руках за спиной леди Вивьен, поражённая откровенностью Гвиневры. До появления придворной дамы она пыталась выпытать у королевы, что лежит на её сердце в эту минуту, но не добилась почти ничего! А здесь…

Горечь легла на душу покрывалом. Как бы Лея не была близка к Гвиневре, как бы не прислуживала ей, как бы не прикрывала – они не были ровней! Она не могла с ней откровенничать, или не хотела.

Или не думала, что это можно сделать, что для Леи она больше, чем госпожа. Особенно теперь, когда Моргана отдалена, а Уриен мёртв. Для Леи остался только один смысл – сестра. Да,

пусть она знать не знает об их связи, но Лея-то знает! Она будет оберегать её, защищать и неважно, ценой своей или чужой чести и жизни!

Гвиневра словно бы угадала её мысли, или прочла горечь в глазах и тихо сказала:

-Лея, на тебя много свалилось тайн, я не хотела, чтобы ты так переживала обо мне. Право, я того не стою.

«Стоишь!» - чуть было не закричала Лея, но иголка очень вовремя впилась ей в руку и служанка сумела уйти от своего крика, сказав в ответ:

-Моя королева, я ваш друг.

Леди Вивьен выразительно глянула на Лею, но ничего не сказала. Служанка поспешила отвести взор, тихо спросив:

-Мне оставить вас?

И этот вопрос относился больше к леди Вивьен, чем к Гвиневре. Гвиневра пустила Лею в свою жизнь, рассказывала ей о встречах с Ланселотом, о тайнах, о детстве. Иногда они даже вместе читали письма Ланселота к королеве и пересказывали друг другу поэмы и романы, которые успели прочитать.

Леди Вивьен заколебалась. С одной стороны, как придворная дама и сноб, она не желала говорить с королевой в присутствии служанки. С другой…

С другой стороны она уже давно угадала происхождение Леи и потому, сделав усилие над собственным укладом, сообщила:

-Я не возражаю против вашего присутствия, Лея.

Гвиневра благодарно кивнула ей. Леди Вивьен же, выждав положенное время, спросила вновь:

-Что терзает на вашем сердце, моя королева?

«Кроме Ланселота и возмутительного поведения вашего мужа», - мысленно добавила она.

-Я здесь лишняя, - отозвалась королева, снова будто бы угадав мысли леди Вивьен. – Моему мужу я не нужна.

-Он вас лю…- начала было Лея, но встретив насмешливый взгляд королевы, кивнула, признавая, что говорит глупость.

-Он меня не «лю», - фыркнула королева, с презрением отворачиваясь к окну. – Короли вообще не умеют «лю..», но он – мой муж. Он обязан меня защищать, обязан уважать, если уж не вышло. Но он…

Она закрыла лицо руками, скрывая краснеющие щёки.

-Мужчины бывают эгоистичны, - согласилась леди Вивьен, - но это не значит, что он вас не ценит. Просто он…эм, Лея?

-Запутался? – неуверенно предположила она, приходя на помощь.

Гвиневра круто повернулась и засмеялась – бешено и мрачно.

-Он меня не любит, не уважает, не ценит. Я – препятствие к его любви! Я не подарила ему наследника! Я вообще ничего не могу сделать! Я не стала ему опорой, я не стала ему любимой, я – никто и ничто, я меньше, чем ничто!

Лея подскочила к Гвиневре и обняла зашедшуюся в плаче королеву. Леди Вивьен извлекла кружевной платочек.

-Мне лучше вовсе не быть! – выпалила Гвиневра и бросилась к окну. Лея среагировала так молниеносно, что после даже успела подумать, насколько в её порыве отсутствовала магия. Лея схватила королеву, в которую словно бы вселились души всего неприкаянного и разбитого, и с трудом отволокла её от окна.

Леди Вивьен захлопотала с профессиональной невозмутимостью, хотя по её побледневшему лицу было видно, что она сама испугалась. Придворная дама суетилась у королевы, подсовывая ей раствор успокоительного и воду.

-Я уйду отсюда! Сбегу! В монастырь!

-А как же ваш отец? – не выдержала леди Вивьен, а Лея тихо спросила, чтобы она не услышала:

-А как же Ланселот?

Это подействовало отрезвляюще. Гвиневра сумела собраться, хоть и не сразу, но её перестала сотрясать нервная дрожь, постепенно уступая право отрешённой холодности.

-Встаньте, моя королева, - взмолилась леди Вивьен, когда Гвиневра вернулась к своему равнодушному пеплу на внешнем образе. – Нам нужно идти. Нам нужно проститься.

И Гвиневра, поддерживаемая Леей, сумела встать.

***

Если на похоронах Уриена Ланселот, следуя своей привычке, насчитал почти три сотни человек, то на похоронах Мерлина было не более пятидесяти.

Частично это было приказанием Морганы – не извещать о дате похорон и месте местных жителей, чтобы избежать шума и гомона, а ещё – чтобы проводить Мерлина не балаганом, а достойным объединением.

Но даже с учётом этого должно было быть вдвое больше народу. Однако король Артур, хоть и стоял среди присутствующих с нарочито печальным видом, Ланселот знал, что утром король отправил на дальние заставы, охоту и в разъезды большую часть двора.

Это было его маленькой местью за то, что Моргана заставила его прийти. Что чувствовала Моргана, стоящая по правую руку от короля, в эту минуту по этому поводу Ланселот даже не мог понять. На лице феи было столько боли, она вообще, похоже, не осознавала, в полной мере, где находится.

Она смотрела только на возвышение, где покоился гроб с телом Мерлина, и даже не могла заплакать, потому что слёзы кончились у неё ещё перед прощанием. Гвиневра в сопровождении

Леи, неожиданно – леди Вивьен, и…Лилиан? – стояла по левую руку от короля и тихонько плакала в кружевной платочек.

«Лилиан снова замаскирована служанкой», - подумал Ланселот, и принялся изучать взглядом присутствующих уже точно зная, что найдёт ещё одного гостя.

Нашёл он его почти сразу. Мелеагант де Горр мог спрятаться под тремя плащами и капюшонами, мог стоять в тени, но Ланселоту казалось, что и тогда он узнал бы его! нельзя было забыть такую фигуру, такую позу, от которой веяло силой и могуществом – чем-то мистическим и зловещим.

Мелеагант де Горр скрывался под плащом, но было видно, что он скорбит в самом настоящем образе чувств. Почувствовав на себе взгляд, принц поднял голову на Ланселота и коротко кивнул ему, узнавая и признавая.

Ланселот почувствовал уважение к этому человеку. Он рисковал собой, скорбящий по Уриену, явился проводить Мерлина, с которым у него была не самая лучшая, но всё-таки история. Король же Артур, взошедший с помощью Мерлина на престол, пользовавшийся его советами и помощью, стоял с явно скучающим видом и всеми силами души протестовал против своего присутствия здесь.

«И где там Экскалибур разглядел чистое сердце?» - мрачно подумал Ланселот, переводя взгляд на короля.

Запел последний хор, призывающий божественные силы на достойные проводы Мерлина, и те, кто взял себе традиционный цветок – в Камелоте – это был цветок розы, перевязанный золотой лентой с молитвой с еловой ветвью, направились к телу.

Моргана приблизилась первая. Она осторожно коснулась лба Мерлина губами, и положила в изголовье последнюю ношу, тихо сказала, сдерживая слёзы в голосе:

-Прощай, мой учитель, мой наставник, мой спаситель, мой друг. Я никогда не забуду тебя. Я всегда буду помнить, чему ты учил меня и что ты сделал для меня.

Леди Тамлин отвела фею, которая не сдержала более слёз в сторону, бросив печальный взгляд на тело друида.

Артур положил тоже свою ветвь и цветок в изголовье Мерлина и сказал громко:

-Прощай, мой верный слуга. Ты прощён и не будешь забыт.

Моргана круто повернулась на слова короля и по её лицу прошла такая тень, что Ланселот удивился тому, что Артур сумел сохранить невозмутимость.

Кей был третьим. Да, он смирно отстоял всю церемонию и, взяв себе положенный цветок и ветвь, тоже решил возложить её в изголовье друида, громогласно объявив:

-Ты умер, Мерлин! Но я не оставлю их! Теперь я буду спасителем.

Он чмокнул Мерлина в лоб и отошёл в сторону, довольный своей речью.

«Господи, почему мы ещё живы!» - искренне удивился Ланселот и оцепенел, увидев, что к телу Мерлина направилась процессия из трёх женщин. Гвиневра, Лея и Лилиан. Мелеагант, как заметил рыцарь краем глаза, дёрнулся инстинктивно, но сдержался и остался на своём месте.

Они говорили что-то тихо, положили цветы и мрачно ушли в сторону, уступая место другим. Лилиан как-то незаметно удалилась от королевы, а Лея осталась придерживать её за талию, Гвиневру очень сильно шатало из стороны в сторону, словно она вдруг ослабела и ушла вся сила из души её.

Ланселот и Мелеагант приблизились к телу одновременно. Мелеагант тихо сказал, укладывая цветы:

-Прощай, мой Учитель. Прощай, мой друг. Прощай…мой отец.

Он не дождался, пока Ланселот вернётся от услышанного неожиданного прихода нежности и искренности в голосе Мелеаганта и вернулся на своё место.

-Прощай…прощайте, - Ланселот замялся, не зная, кем именно был для него Мерлин. – Мой друг, вы были верным рыцарем Камелота.

Ланселот спустился от возвышения и взглядом попробовал найти Мелеаганта в толпе, но не смог. Лилиан тоже тихо исчезла, а к телу Мерлина подходили придворные. Леди Вивьен, леди Тамлин, леди Эллен, Гавейн, Эжон, Никколас, Голиард…

Голиард? Вернулся! Ланселот попытался найти взглядом Моргану и увидел, что Артур, даже не утрудив себя дождаться окончания церемонии, что-то жарко шепчет ей, а она стоит, смотрит в пустоту…

«Если кто-то…» - Ланселот усмехнулся своим мыслям, понимая, кто этот «кто-то», - «захочет свергнуть Артура, не думаю, что найдётся хоть сто человек, которые воспротивятся этому! Убери от неё руки, наконец! Дай ей поскорбеть, дай ей отдохнуть, боже!»

Моргана поймала его взгляд, и Ланселот кивком указал в сторону Голиарда. Фея проследила взглядом за направлением, и лицо её изменилось - она не заметила его возвращения.

Артур заметил, что его слова не вызывают в Моргане никакого отклика и приобнял её. Ланселот скользнул к ним, не в силах выносить этого и при его приближении Артур, с недовольством заметив его, выпустил Моргану.

-Леди Моргана, - заговорил Ланселот, стараясь избегать взгляда на короля, боясь, что тот прочтёт всё то презрение, что копилось в нём, - простите, что я беспокою вас в такой час, я не желал этого, но…

-Говорите, рыцарь! – великодушно разрешила Моргана, она пыталась быть строгой, но её сердце просто стучало радостно, когда Ланселот своим появлением даровал ей небольшую, но всё-таки, отсрочку.

Ланселот понял, что сказать ему особенного и нечего, но память услужливо подсказала последний разговор.

-Я хочу поговорить с вами по поводу одного из воинов под моим началом – Гифлет Гедей.

Моргана дважды моргнула, показывая, что оценила и поняла. Артур нахмурился:

-Но король я! Почему ты, Ланселот, говоришь с ней?

-Его сестра – леди Тамлин, моя служанка, - отозвалась Моргана, - она просила у меня кое-что узнать о службе своего брата.

-И что же такого важного ты мог узнать, что не даёшь моей сестре отдаться горю? – возмущённо продолжал король, испытующе глядя на Ланселота.

-Артур! – вступилась Моргана раньше, чем Ланселот открыл рот для ответа. – Артур, я прошу тебя!

Это сработало. Недовольный Артур слегка умерил свой пыл и взглянул на Моргану совсем иначе.

-Я зайду к тебе сегодня. Будешь ждать?

Ланселот пожалел, что живёт. Взгляд Морганы, казалось, проклинал Артура за то, что он вообще появился на свет, но она, чтобы избавиться от короля, коротко кивнула. Он удовлетворился таким ответом и ушёл. Ланселот упрямо смотрел в сторону, чтобы не смотреть на неё, чтобы не смогла она прочесть всё то, что копилось в его душе.

Моргана коснулась его руки и тихо попросила:

-Постой со мной, Ланселот… скоро это кончится.

Церемония подходила к концу. Запели последнюю молитву, зазвучали последние прощания и медленно гроб с телом принялись задвигать в стену королевской усыпальницы и закладывать камнями. Это было невыносимо, это было очень больно видеть и слышать. Моргана дрожала, боялась, и всё пыталась отвернуться, но тут же, чувствуя, что должна остаться, должна сохранить честь королевского дома, снова возвращалась к этому невыносимому зрелищу. Наконец, стену заложили и закрыли плитой с высеченными словами о том, что похоронен здесь друид Мерлин – советник короля Утера Пендрагона и Артура Пендрагона, верный слуга Камелота.

Похороны кончились, а вместе с ними и кончилась, кажется, жизнь Морганы. Она омертвело, почти не живая, вышла с помощью Ланселота и леди Тамлин из усыпальницы и не проронила и звука.

***

Кей крутился в тёмном коридоре, ожидая своей шпионки. Он сменил место встречи после получения злосчастного пинка, за который кто-то ещё должен был заплатить.

Его шпионка опаздывала, впрочем, учитывая положение дел при дворе, этого следовало ожидать, так что Кей просто занимался тем, что изводил себя блужданием в тёмном коридоре и ожиданием.

Наконец, тихие шаги и шелест платья по плитам подсказали ему, что она уже идёт, где-то совсем рядом, торопится!

-Что так долго? – грубо, скорее, для порядка, чем из реального раздражения, спросил Кей, оборачиваясь с горящей свечой в руке к вынырнувшей из темноты леди Тамлин.

-Я торопилась, как могла! – возмутилась та, подкрадываясь ближе. – Зато, узнала кое-что.

-Не томи, - рявкнул Кей, - ну?

-У королевы есть письма от Ланселота! – торжествующе объявила леди Тамлин, - только она и Лея знают, где эти письма. Ну и я смогла подглядеть.

Кей раздумывал недолго, поглядел на девушку и хмыкнул, одобрительно кивнул ей.

-Достать сможешь?

-А что мне за это будет? – хлопнула она глазками.

Кей рассердился:

-Ты получаешь за сведения неплохие деньги! Тебе вернули титул, хоть и родители твои явно считают тебя позором своего рода! Даже брат твой, служащий у этого идиота – Ланселота, говорит, что один в семье. Ещё бы, так лучше, чем знать, что у тебя сестра заклеймённая подстилка! Леди Тамлин выдержала удар, так как выдержал бы его самый хладнокровный человек, только глаза её зловеще полыхнули зеленоватым блеском, но она смолчала, только иронически улыбнулась.

-И чего ты хочешь ещё для себя? Для такой твари, как ты, - раздражался всё больше Кей, - и титула много, и положения при дворе!

Кей умолк, переводя дух. Леди Тамлин воспользовалась ситуацией и, издевательски спросила:

-У вас всё? я могу сказать?

Кей бросил на неё злобный взгляд и кивнул, понимая, что без неё письма королевы, если они и существуют на деле, достаться не удастся. Гвиневра не скажет, а Лея, скорее всего его, закопает заживо за один только намёк на предательство короны. Хорошо, если ещё Моргане не скажет, а то та живо сообразит, что Кей планирует уничтожить Гвиневру.

Другой вопрос, как она на это отреагирует, конечно, но что-то Кей сомневался, что примет эту идею.

-Говори, - разрешил Кей.

-Я хочу, - зловеще усмехнулась леди Тамлин, - чтобы моему брату даровали титул рыцаря, а мне нашли достойного мужа! С титулом и землями.

-А пойти к чёрту ты не хочешь? – Кей снова впал в ярость. – Ты – дворовая девка, какой титул, какого мужа? А твой брат и не лучше! держался одной просьбой Уриена, что вас, ничтожеств, жалел!

-Рыцарство для моего брата и мужа для меня, - упорствовала леди Тамлин. Не сводя взгляда с Кея.

-Твой брат тебя не желает знать своей сестрой! – напомнил Кей ехидно, - а твои родители не желают считать тебя своей дочерью.

-Он может не считать меня своей сестрой, - легко согласилась леди Тамлин, - но для меня – он мой брат. Мой младший брат – Гифлет! Он всегда хотел быть рыцарем, но у него рука художника.

-Вот пусть и нарисует себя рыцарем! – вспыхнул Кей. – Пусть будет дворовым художником. Клянусь, мы будем заказывать у него портреты!

-Он хочет быть сначала рыцарем, - упорствовала леди Тамлин. – Он мечтательная натура. Ему видится романтика в титуле рыцаря, он не будет сражаться. Просто титул и он вернётся к своим портретам! А мне – мужа. И я покину двор.

Кей прислонился к стене лбом и выругался.

-Кто на тебе жениться-то захочет! – вслух размышлял он. – Нет, ты, конечно, не уродина, но твоя репутация – репутация дворовой девки, не больше! Тебя не признают родители, и никто. И твой титул ничего не решит.

-Мне всё равно, - сообщила леди Тамлин жёстко, - моё слово последнее. По-моему или никак!

Кей обхватил голову руками, пытаясь вспомнить, кто у него на крючке так плотно сидит, что может выполнить требование леди Тамлин.

Нет, с рыцарством проблем не было бы так много, если бы Гифлет что-нибудь из себя представлял. Посвятить в рыцари могли трое: Артур, Моргана и Гвиневра.

Артура уговорить проще всего. Следует перевести Гифлета из-под контроля Ланселота к тому, кто должен Кею, например, к Голеру! Потом пустить слух, что Гифлет – герой, каких свет не видывал, кстати, тоже не будет ложью, где ещё найдешь такого рыцаря? Артур. Обожающий посвящение в рыцарство и следуя своей старой мечте, с удовольствием посвятит юношу.

А вот что делать с этой дрянью? Кто, обладающий титулом и землями, согласится жениться на этой…

Впрочем…никто и не сказал, что Кею придётся держать своё слово! В конце концов, она будет опасна. Как и её брат.

-Ладно, - Кей кивнул, принимая решение. – Ладно, леди Тамлин из рода, будь ты проклята, Гедея. Твой брат станет рыцарем. А ты – женой какого-нибудь, не обременённого вкусом и мозгом, человека с титулом.

Леди Тамлин довольно улыбнулась и спросила мягко:

-Вы обещаете мне это?

-Обещаю, - бросил Кей в раздражении, представив, с каким удовольствием лично перережет ей горло. – Когда достанешь письма, тогда и получишь свою награду.

-Не пойдёт! – колыхнулась леди Тамлин испуганно. – А если вы меня обманете?

-А если ты, дрянь, меня обманываешь? – в тон ей ответил Кей. – Может, там письма ничего не стоят? Или их вовсе нет!

-Тогда – рыцарство для брата, потом я приношу вам письма, а вы мне брак! – предложила леди Тамлин, и Кей покачал головой:

-Нет, девочка! Нет, так не пойдёт! Ты приносишь мне письма, а я решаю, что с ними делать и смотрю, стоила ли ты того!

Леди Тамлин усмехнулась:

-Тогда дайте мне хоть что-нибудь за риск!

Кей вытащил мешочек с золотыми монетками и швырнул его под ноги шпионке.

-Подавись, - посоветовал он.

Леди Тамлин покорно наклонилась и подняла мешочек, заглянула внутрь и кивнула:

-Письма будут при первой возможности!

Темнота скрыла леди Тамлин, зато обнажила в Кее страшную тоску. Никто не мог оценить его любви к брату, его стараний и стремлений! Ему было очень грустно от этого и очень печально. Кей чувствовал, что не нужен Артуру, но зато Артур был нужен ему.

И это было вернее.

Глава 35

Ланселот хотел после прощальной церемонии проводить Моргану до её покоев, но она, воспользовавшись появлением Гавейна с разговором к Ланселоту, как-то вырвалась от рыцаря и исчезла в толпе. Куда унесли её черти, было непонятно. Гавейн заметил его обеспокоенный взгляд и мрачно спросил:

-Ты всё ищешь королеву?

-Коро…- растеряно повторил было Ланселот, но опомнился и его взгляд тотчас выхватил Гвиневру в толпе. Артур вёл её за руку к замку. Морганы рядом с ними не было. – Нет, Гавейн, ты не понимаешь.

-Не понимаю, - признал Гавейн и понизил голос до шёпота, - ты же всё за Гвиневрой увивался, а теперь всё подле Морганы! Как это понимать?

-Я люблю Гвиневру, - также понижая голос до шёпота, ответил Ланселот, - но Моргана…Гавейн, ты не знаешь очень многого! Она несчастна, она одна, а Артур…не стоит, впрочем.

-Ланселот, ты потеряешь голову! – в отчаянии заявил Гавейн, которого не убедили слова рыцаря ни в чём.

Ланселот только отмахнулся и бросился следом за королевской четой к замку. Морганы он не нашёл и за ужином, и не встретил в залах. Леди Тамлин, её служанка, не знала, где находится Моргана и куда она вообще могла направиться, Лея тоже…

Время, которое Ланселот хотел использовать для того, чтобы как-то поддержать фею, ушло и он. Ругая себя за нерасторопность, отправился на привычный караул-дежурство по городской стене.

С одной стороны, Ланселот понимал, что навязываться Моргане и вообще связываться с нею – это предприятие весьма опасное. Недавняя смерть, предательское убийство графа Уриена это прекрасно доказывала. У Ланселота же были некоторые улики, которые могли обличить его связь с королевой, у него была юность и любовь, которые не хотелось потерять, но с другой стороны…

С другой стороны, рыцарь понимал и то, что фея действительно одна. Одна перед целым враждебным миром и вынуждена противостоять всему. У Гвиневры как бы ни было, рядом была Лея, а у Морганы – братец, которого врагу не пожелаешь, и он, Ланселот. Если Артур не мог заботиться о своей сестре должным образом, оберегать её от бед и помогать с управлением, то эту обязанность принимал на себя Ланселот.

Дежурство тянулось медленно и без особенных происшествий. Едва его сменили, Ланселот поспешил в замок, чтобы, наконец, отыскать Моргану и, если это возможно, утешить её, поддержать. Под руку ему очень вовремя подвернулся Гифлет Гедей и Ланселот, решив заодно, что и судьба этого человека должна уже разрешиться, потащил его – растерянного и непонимающего, в замок.

-Я представлю тебя сестре короля! – на ходу бросил он послушно спешащему следом рыцарю и усмехнулся, вспоминая, как его самого трясло, когда Гавейн объявил, что Ланселота должны представить Моргане.

Тогда она даже не удостоила его взглядом – так, скользнула мимо, равнодушно выслушивая пылкую речь Гавейна о том, как Ланселот героически спас другого рыцаря от верной гибели, во время столкновения с наёмниками на торговой Тропе.

-И я полагаю, что Ланселот заслуживает награды, - закончил тогда Гавейн в спину Моргане, когда она прошла через всю залу, холодно и мрачно выслушивая его речь.

Ланселот тогда подумал, что эта женщина что-то вроде правой руки дьявола на земле, так она напугала его тогда своей мрачностью и холодом. Но тем же вечером Ланселоту вручили Золотую Перевязь из рук короля Артура и когда её торжественно завязывали на его доспехах, Ланселот вдруг остро ощутил присутствие Морганы в своей жизни куда большее, чем он мог полагать.

Много времени прошло с тех пор. Многое изменилось. Теперь уже Ланселот мог назвать себя её другом, он научился заботиться и вёл…мальчишку, по сути, к ней.

Ланселот решил пройти через кухню, Гифлет ничего не понял, но он не был конфликтен или любопытен. Жизнь брала его за руку и вела через двери, периодически нелепо заводя юношу в тупик, но он тогда просто останавливался и ждал, когда его снова поведут и выведут к нужной точке. Судьба благоволила к нему.

Моргану Ланселот отыскал мгновенно. Она оказалась в своём кабинете, который когда-то занимал Мерлин. Увидев рыцаря, фея просветлела лицом и отшвырнула недописанный пергамент в сторону.

-А это кто? – спросила она, изучая высокого юношу, с тонкими чертами лица, мягкими шелковистыми золотыми волосами и ясным, чистым взглядом голубых глаз.

-Гифлет из рода Гедея, - представил Ланселот. – Гифлет, это Моргана, сестра короля Артура, герцогиня Корнуэл…

Гифлет поспешно попытался склониться в приветствии, но слишком рьяно и живо взмахнул рукой и снёс какую-то бутылочку из тёмного стекла со стола Морганы. Бутылочка с противным треском упала на пол, но не разбилась.

-Потрясающе, - признала Моргана и рухнула обратно в кресло. – Я очень рада.

-Простите, пожалуйста! – заволновался Гифлет и лицо его пошло красными пятнами.

-Я привыкла ко многому,- заверила фея миролюбиво, - не извиняйтесь. Просто – сядьте!

Гифлет поспешно выполнил эту просьбу, а Ланселот жестом фокусника извлёк коробочку и поставил перед Морганой.

-Трюфели, - пояснил он прежде, чем она поспешила прокомментировать.

Моргана широко улыбнулась и жадно сорвала крышку.

-Ланселот, ты чудо! – сообщила фея вполне искренне и сунула пальцы в коробочку, извлекая полюбившееся ей лакомство. – Угощайтесь, господа.

Ланселот вежливо отмахнулся – ему трюфели не понравились, он прошёл через кухню, чтобы специально для неё взять остатки и велел купить ещё.

Гифлет же вяло заглянул в коробочку и тоже отказался:

-Мне они не нравятся, благодарю.

-Вы их тоже пробовали? – удивился Ланселот, который только недавно открыл для себя этот десерт, на пиру в честь появления Мордреда.

-Граф Уриен обожал их, - сообщил Гифлет равнодушно.

Моргана поперхнулась и закашлялась. Ланселот торопливо налил ей из кувшина воды, но фея ещё не скоро пришла в норму. Наконец, прокашлявшись, она спросила:

-Гифлет, ваша сестра, леди Тамлин, сказала мне, что граф Уриен покровительствовал вам. Почему?

-У меня нет сестры, - отозвался равнодушно Гифлет, откидываясь на спинку кресла, - вернее, есть, но её нет. Однако я полагал, что меня вызвали, чтобы вручить мне рыцарство, которое я так давно жду!

Моргана и Ланселот мрачно переглянулись, затем Ланселот, не выдержав, попросил у феи:

-Дай-ка мне трюфельку, я что-то не успеваю за его ходом мыслей.

Моргана протянула ему коробочку и обратилась к Гифлету:

-То есть…как? Леди Тамлин вам приходится сестрой?

-И да, и нет, - равнодушно отозвался юноша, вызывая у Морганы явное желание ударить его красивым лицом об деревянную столешницу стола.

-Расскажите нам про то, почему вам покровительствовал граф Уриен и про вашу сестру, - потребовал Ланселот, беря на себя право вести разговор.

Гифлет пожал плечами и лениво потянулся:

-Ну, раз вы хотите…ладно, расскажу. Я – второй ребёнок в семье Гедея. Моя сестра – Тамлин, позорит наш род с первых лет своей жизни.

-Мило, - прошипела Моргана, не удержавшись.

-Да, - не понял издевательства Гифлет, - она очень рано начала проявлять интерес ко всякому…непотребству! Сначала отказывалась ходить в церковь, затем заявила, что хочет выйти замуж по любви, потом и вовсе…

Гифлет отчаянно покраснел, но совладал с собою:

-Потом и вовсе, потеряла свою честь, как дешёвая дворовая девка! А её уже обещали! Но мало того, она при этом забеременела!

Моргана даже забыла про коробочку с трюфелями, и про то, что её пальцы в шоколадной крошке. Она вообще пыталась забыть про то, что слышит, но Гифлет продолжал, теперь уже почти радостно:

-Ей было пятнадцать, когда она затяжелела. А мне – девять. Я помню, как однажды ночью, тайком от родителей, Тамлин пыталась избавиться сама от ребёнка, боясь гнева отца и матери. Она страшно кричала!

-Сейчас и я закричу, - тихо отозвался Ланселот.

-Кричала…- продолжал Гифлет. – И крови было много. Её нашли. Спасли. Боясь слухов – отдали в монастырь и попытались забыть. А потом начали когда забываться уже слухи и шепот, оказалось, что и в монастыре Тамлин продолжает позорить род Гедея. Оказалось, что вместо того, чтобы учиться добродетели и благочестию, замаливать грех и молиться о прощении Господа, Тамлин, когда их отпускали в город, находила юношей из разных обществ и проводила с ними время. И господ искала, просила, чтобы её освободили от стен монастыря. Я к тому времени, как единственный сын и ребёнок, что не позорит род, которого признавали родители, пытался стать рыцарем. Служил оруженосцем у одного, потом у другого…

-Безуспешно, - едко вставил Ланселот, Моргана одарила его злым взглядом. Гифлет же продолжал:

-Родители отказались от Тамлин окончательно, когда её выпустили из монастыря по достижению зрелого возраста. Она скрылась в городе, иногда до меня долетали слухи о ней…затем, я оказался представлен графу Уриену, когда один из рыцарей выгнал меня из оруженосцев.

-Интересно, почему….- не удержалась Моргана, но Гифлет не отметил или сделал вид, что не слышит её насмешки.

-Граф узнал, что у меня есть сестра. Он покровительствовал мне. Он отдал меня художнику в ученики, когда узнал, что я люблю рисовать. А я хотел стать рыцарем и тогда он отправил меня к королю Артуру, где, как оказалось, уже была леди Тамлин – моя сестра. Она попыталась поговорить со мною, но я избегал её, потому что – она позорит наш род! Но она сказала, что кто-то вернул ей титул. Граф Уриен сказал, что я должен быть милосердным к сестре, что она не виновата, что только моё сострадание излечит её…

-На Уриена не похоже, - нахмурилась Моргана, с горечью признавая про себя, что совсем не знала о делах мужчины, который любил её и который не был ей безразличен.

-Граф сказал, что кто-то даровал ей титул вновь, но ни она, ни он не знает, кто. А ещё сказал, что не оставит нас. И что у меня талант! И что я буду рыцарем!

Гифлет с триумфальным видом оглядел комнату, гордый своей историей.

-Ланселот, - тихо позвала Моргана, - Гифлет из рода Гедея служит у вас, скажите, как вы можете охарактеризовать его? достоин ли он рыцарского меча?

-Только рыцарского пинка! – не выдержал Ланселот. – Это совершенно невыносимый, заносчивый, самовлюблённый, бесполезный в бою воин!

-У меня была тяжёлая судьба! – всколыхнулся оскорблённый Гифлет. – Я хочу рисовать. Но я хочу быть художником-рыцарем.

-Это невыносимо, - простонал Ланселот. – Рыцарство надо заслужить! Рыцарство – это не сколько даже обряд посвящения, сколько внутреннее…

-Да что вы знаете о невыносимости?! – Гифлет подорвался с места.

-Уж поверьте, знает он о невыносимости! – заверила Моргана мрачно.

-Мой род древнее вашего! – бушевал Гифлет. – Вы вообще из кого?

-Кровь здесь не имеет значения, - вступилась Моргана, не давая Ланселоту ответить. – Он совершил немало побед прежде, чем…

-Граф Уриен обещал! Граф Уриен обещал! Обещал! – Гифлет метал взглядом гром и молнии, а Моргана хлопнула ладонью по столу:

-Я могу вас прямо сейчас отправить к нему! С ним и поговорите! Я доверяю Ланселоту в подобном вопросе. Он говорит, что из вас рыцарь не выйдет, а даровать титулы за чужие обещания, даже если…

Она не договорила. Сорвалась. Ланселот угадал это, слишком хорошо зная эту мятежную душу:

-Леди Моргана хочет сказать вам, что лично вам не обещала титул, и рыцарство вы получите только за заслуги.

-Ваша сестра храбрее вас, - в сердцах плюнула Моргана, - убирайтесь!

Гифлет, оскорблённый донельзя, вышел, а Ланселот выругался. Моргана усмехнулась:

-Фландрийское…теперь ещё и это…Ланселот, ты катишься в пропасть!

-Даже на самом дне есть ещё одна дорога. В преисподнюю, - мрачно отозвался Ланселот. – Что не так со всеми нашими родами и семьями? Что не так со всеми нами?! Но ты ведь сама могла потребовать ответ о том, достоин ли он рыцарства.

-Скажем так, - помрачнела Моргана, - будем считать, что меня интересовало твоё мнение. Но ты, Ланселот, ничего не докажешь!

***

Король Артур вошёл в детскую и помимо привычных уже нянек и кормилиц застал там Гвиневру в компании Леи. Королева и её служанка по очереди качали маленького Мордреда на руках и о чём-то тихо переговаривались.

-Гвиневра? – удивился Артур, для которого встреча с женой не выходила в планы. В тайне король вообще взращивал надежду на встречу с Морганой.

Гвиневра кивнула, ничем не выказывая страха или же смятения. Лея одарила кормилиц и нянек насмешливым взглядом и те, покорные её воле, выскользнули из детсткой бесплотными услужливыми тенями.

-Дай мне сына, - потребовал Артур и бережно принял из рук жены свёрток с младенцем, к которому у него уже было столько любви…

-Как часто ты здесь появляешься? – грубо спросил король, баюкая маленькую частицу собственной души своей, принявшую облик младенца. Гвиневра пожала плечами:

-Стараюсь заходить каждый день по два-три раза.

-Зачем? – Артур с подозрением впился в жену взглядом. – Это не твой сын!

-Но твой, - в отчаянии напомнила Гвиневра. – И Камелота. Я просто хочу…

-Ты посмотри на него, - Артур оборвал её бестактно и даже жестоко, - какие у него ручки…в них он однажды сожмёт свой меч и корону. И сядет на лучшего скакуна и возьмёт в руки священное знамя рода Пендрагон.

«Крепись, Мордред, крепись» - подумала Лея, мрачно наблюдая за возившимся с сыном королём.

-Да, мой король, - подхватила Гвиневра, - но почему-то я ни разу не могла застать здесь мать.

-Моргана действительно редко приходит к сыну, - с разочарованным вздохом признал Артур, баюкая Мордреда, - это правда. Не понимаю, почему она так редко к нему подходит. Неужели дела королевства отнимают у неё столько времени?

-А вы ей помогите и узнаете, - обозлилась Гвиневра, которой, впрочем, тоже надоело постоянное отсутствие Ланселота.

-И то верно! – обрадовался король и вернул сына в деревянную кроватку, украшенную узорами из серебряных и золотых шёлковых нитей, - спи, маленький мой король!

-Я хотела поговорить с вами, - решилась Гвиневра. С недавних пор её сердце терзала одна упоительная мысль.

-Ну, говори, - разрешил милостивый король, и тихонько запел Мордреду: - Где сходится в шёпоте с городом ветер, где плещется серебристым цветом луна, жизнь храбрый юноша отдал смерти, и просил смерть открыть – что такое судьба!

-Мой король, - Гвиневра заговорила тише и Лея предупредительно подбежала к ней по левую сторону, готовая поймать, готовая придержать, если придётся, - отпустите меня! Дайте мне освобождение от титула королевы и вашей жены!

Она больше готовилась. Не спала, плакала, не ела. Сказать оказалось просто.

Артур даже ухом не повёл, продолжал напевать:

-А Смерть рассмеялась и тихо сказала, что судьба – это только придуманный путь. Но храброму юноше откровения мало, ему сомнения терзают грудь, и тогда…что?

Он вдруг вынырнул из своих мыслей.

-Что ты сказала?

-Вы не любите меня, - твёрдо промолвила Гвиневра. – Мы все знаем, кого вы любите. Так не терзайте же меня, Артур! Вы унижаете то, что было моим именем, сжигаете то, что было моей любовью! Артур, я…

-Ты сумасшедшая! – с презрением прервал Артур. – Перед богом, людьми и королевством ты моя жена.

-Жена, - Гвиневра рассмеялась, отталкивая попытавшуюся успокоить её Лею, - жена, Артур? Не смешите! Ваше сердце давно не со мной. Оно с той, кто подарила вам Мордреда! Вы знаете это, я знаю это, двор знает это!

-Куда ты пойдёшь? – Артур снова склонился над сыном и попытался воспроизвести ту строку, на которой прервался. – И тогда храбрый юноша вытащил меч…куда ты пойдёшь, Гвиневра?

-Вернусь домой, - она пожала плечами, и столько болезненного безразличия было в этом тонком жесте! – Или в монастырь уйду.

-Я не позволю тебе! – быстро отозвался Артур. – У короля должна быть одна жена.

-Женитесь на Моргане! – возмутилась Лея, не выдержав бледности Гвиневры.

-Молчать! – прикрикнул Артур и Лея потупилась. – Гвиневра, королю полагается королева. Так? Так! Ты – королева. Ею и умрёшь!

-Вы просто хотите моей смерти! – торжествующе блеснула злостью Гвиневра, обращаясь к Лее лицом, - ты в порядке? Ты слышишь, что он оговорит?

-Я хочу, чтобы Камелот процветал! – Артур тоже не выдерживал острого напора чувств, что копились в нём. Гвиневра раздражала его своими выходками, своими слабостями, вечным плачем и заламыванием рук, в вечной скорби! Его стал раздражать запах её сладких духов, даже одежда и шаг! И все жесты пропитались ненавистью, но он не мог позволить ей уйти. Это удар для политической роли Камелота – королева бежит от мужа! Нет, не бывать.

Но и в самом деле… король мог бы жениться на герцогине Корнуэл, но герцогиня его может огреть такими фразами и решениями, что жениться будет уже некому.

-Ваш ответ отрицательный? Вы отказываете мне? – шёпотом уточнила Гвиневра, и Артур кивнул, отворачиваясь, показывая, что разговор закончен.

Шелест шагов Леи, тихий шёпот и едва различимая возня и вот, король Артур остаётся один.

Ненадолго.

Снова за его спиной раздаются шаги и шелесты одеяний. Он, даже не оборачиваясь, узнаёт своего гостя. Гостью.

Её шаги он узнает среди сотен других шагов, шелесты её платья – среди шелестов чужих одеяний в бесчисленном их ворохе узнает.

Вот она уже зашла в покои сына, остановилась, увидев его. застыла на пороге восхитительной фигурой живого мастерства.

Артуру не нужно оглядываться, чтобы убедиться в правильности услышанного. Он взмахом руки подзывает её подойти и, к его удивлению, она не протестует, приближается.

-Наш сын прекрасен, - шепчет Артур, боясь разрушить таинство этого мгновения, это единение.

Моргана смотрит на трепыхающееся тельце в кроватке и горло её сжимает спазм тоски – ничего не шевелится в её сердце, она не чувствует, что это плоть от её плоти. Фея дрожит, вглядываясь в черты, которые должна бы узнать, но не чувствует ничего и от этого тошнота подкатывает к горлу и режет немым предчувствием.

-Что хотела Гвиневра? – спрашивает Моргана, чтобы хоть как-то разрушить эту тошноту, вставшую в её душе. Она понимает, что придётся отвечать за свои поступки и клянётся быть хорошей матерью, но хорошей не значит любящей. Для Морганы не значит. Она не может, всё ещё не может полюбить Мордреда и прячется от сына за делами, которые так услужливо появляются в её жизни.

-Свободы, - коротко усмехается Артур, обнимая её по-хозяйски. От этого прикосновения Моргане неприятно, но в противном случае – сын…а это ещё хуже.

-Свободы? – повторяет в тон ему фея, явно не понимая этой усмешки.

-Хотела, чтобы я отпустил её, - Артур смеётся. Ему весело, что он становится господом богом для своих слуг и теперь жены. И вот уже сестра дрожит в его руках и не знает король, что та дрожь вызвана нервной перезвучкой сердца от осознания собственного «выпада» из привычной женщине жизни.

-И ты ей позволил? –с надеждой спрашивает Моргана и больше всего хочет определиться в эту минуту – какой ответ хочет услышать. Да или нет? Всего – малое сочетание букв, а на деле – судьба! Не меньше, чем судьба.

-Ни за что! – смеётся Артур и Моргана выдыхает с облегчением – по крайней мере, ей не быть настоящей королевой и тут же она чувствует стыдливость за свои мысли, представляя, в каком аду Гвиневра оказалась.

-Не сейчас, пожалуйста! – слабо сопротивляется фея, вглядываясь в узоры из серебра и золота на кроватке сына. Рука Артура замирает где-то в кружевах её платья, и она слышит удивлённый и мрачный голос:

-Но почему? Мы же договорились! Я позволяю хоронить Мерлина, а ты…

-Мне очень плохо, - Моргана не лжёт. Артур это понимает – выпускает её из своих объятий, Моргана, оказавшись на свободе, чувствует себя жутко перепачканной – липким и жёстким и, не оглядываясь, покидает покои Мордреда, торопится смыть с себя всю грязь, точно зная, что никогда ей уже не удастся этого сделать.

Король Артур остаётся один со своим сыном – разочарованный отказом Морганы и раздражением по поводу Гвиневры. И снова ненадолго! И снова шаги, и снова шелесты одеяний, наконец, голос Кея:

-Гвиневра преграда к твоему счастью!

-Брось, - Артур тяжело вздыхает. – Моргана не любит меня. Она согласилась, потому что должна была Мерлину. Но она не любит меня! Я не насильник и не палач!

Кей усмехается, но молчит, переминаясь с ноги на ногу. Он считает, что Моргана и Артур любят друг друга, что их любовь – это один котёл полыни на двоих, горечь, отравленная горечью и разлитая на две порции.

-хочу, чтобы Мордред пошёл в Моргану красотой, а характером в меня! – прерывает мысли Кея Артур.

Кей не идиот. Кей понимает, как держится Камелот. И он очень рад, что, скорее всего, не застанет, в силу возраста, период становления на престол Мордреда. Тем лучше! Тем лучше, правда!

-А ещё, чтобы обладал магией, как Моргана. и был умён, как она, - продолжал мечтать Артур.

-Была ею только вы мужском обличии? – сократил Кей и Артур усмехнулся, признавая, что Кей веселит его до глубины чувств.

-А у меня есть идея, как тебе избавиться от Гвиневры законно, - вдруг говорит Кей и замолкает, ожидая, когда у него начнут выпытывать подробности.

Глава 36

За ужином Моргана почти не притронулась к пище. Виновата в этом была даже не недавняя стычка с Гилфетом Гедеем, приведшая к тонкому осознанию того, что половина Камелота прогнила до степени, когда возврата на путь здравомыслия нет, а книги...

Да, книги, обожаемые Морганой, стали причиной её сомнений. После смерти…хотя, сама Моргана про себя это происшествие называла «уходом», так вот, после ухода Мерлина, она нашла минутку и перетащила всю его внушительную библиотеку в свой кабинет. Конечно, не без помощи безотказного Ланселота.

-Только не говори, что ты всё это прочтёшь! – взмолился он, тяжело отдуваясь и занося в комнату очередную стопку тяжёлых фолиантов. – Здесь жизни не хватит!

-Ничего, я заберу чужие, - фыркнула фея. – Ланселот, я не могу прочесть всё! я просто не знаю многих языков! Вот, например, эта книга на друидском…

Моргана выхватила первый попавшийся на глаза том и продемонстрировала его Ланселоту, а потом случайно взглянула на обложку и поняла каждое слово. Нет, это её почти не удивило. Она уже поняла, что с ритуалом Мерлина получила что-то от его знаний, но всё-таки равнодушной остаться к новым источникам силы ей не удалось.

-Это правда, - прошептала поражённая Моргана, когда Ланселот перенёс всё и отправился залечивать болевые раны к Гвиневре, - я получила кое-что из знаний Мерлина.

Она с трепетом коснулась священной книги, и открыла. И сама не удержалась от насмешки над собой:

-Знания Мерлина, кровь Мерлина, проблемы Мерлина…

Конечно, понимание шло со скрипом. То ли знаний было недостаточно, то ли она не могла ими овладеть и подчинить, то ли атмосфера стен была раздражающей, но Моргана едва понимала треть информации, однако, считала это большим прорывом, ведь раннее она не понимала и этого.

Ей не хватало знаний и опыта, чтобы перевести и осмыслить то, что хватало силы понять, но Моргана понимала, что совсем близко подошла к какому-то невидимому рубежу, за которым таилось что-то жуткое и манящее.

Но сейчас, за ужином, Моргана думала не об этой стороне книг. Она вспомнила, что в одной из перенесённых Ланселотом книг видела одну с загнутой страничкой…

Да, нехорошо и жестоко, да – кощунство, так обращаться со священными текстами, но Моргана приобрела такую привычку на острове фей, когда её заставляли пересказывать урок снова и снова, если она не могла отыскать сразу нужную страницу и строку. Тогда Моргана научилась хитрить, и, как бы случайно, загибать уголок страницы. Эта привычка раздражала её саму, потому что заломы не исчезали, и она получала по рукам за каждый такой фокус, зато не сбивалась и вместо бесконечного повтора текстов могла полноценно поспать, или поужинать – нередко приходилось выбирать между двумя этими позициями.

Даже вырвавшись с того острова, пусть и не той, какой она туда попала, пусть и через смерть и пепелище собственной души, Моргана не смогла пока избавиться от этой привычки.

Едва попав в замок, ко двору Артура, Моргана улучила момент и залезла тайком в библиотеку Мерлина. Конечно, она не хотела, чтобы он о том знал, и вообще знал хоть кто-нибудь, но из всех близких книг, под руку попала лишь одна, которую Моргана сумела прочесть. Зачитавшись, она едва не пропустила возвращение Мерлина и, не желая быть обнаруженной, вернула книгу, случайным порывом отметив загнутым уголком страницу, где остановилась.

Тогда она полагала, что провернула всё ловко, но сейчас, когда в памяти проплывали какие-то обрывки, когда кусок не лез в горло, Моргана вдруг вспомнила, что эта книга лежала поверх одной из стопок других. Выходит…Мерлин вытащил её на видное место, давая понять, что знает, что понял, но, не ругая, не кляня, а как бы…поощряя?

От самых простых действий близких людей душа может задрожать. То, что кажется ничтожным для одного, может значить слишком много для другого. Для Мерлина ничего не стоило заметить книгу и оставить её на видном месте, позволяя Моргане при удобном случае вернуться к ней, но для Морганы будто бы сжалось точкой небо.

Она ощутила острый прилив стыда и нежности. Мерлин заботился о ней, а она планировала ему гадости, строила козни, ругалась с ним на каждом шагу! Однажды даже, забредя в кабак на Южной Стороне, жаловалась на него подвыпившим и раздобревшим рыцарям забытых войн. Тотчас нашёлся тогда какой-то охотник на голову друида, и он вскочил на лощадь и помчался в хмеле навстречу мести.

А Моргана опрометью метнулась следом, как была в этом самом кабаке, без плаща стояла под ветром осенней ночи и путала дорогу, осознав, что натворила и что явится причиной смерти кого бы то ни было.

Запутав дорогу, сбив рыцаря с пути магическим пассом, Моргана свела с чужого двора вороного жеребца и скрылась с ним к востоку. Там уже она встретила Мелеаганта…

«Он сохранил для меня…» - горло сжалось, мысли путались, Моргана почувствовала, что всё поплыло перед её взором, но она сдержала слабый стон усилием воли и поднялась из-за стола.

-Моргана, ты не отведаешь с нами яблочного пудинга? – удивился Артур, отвлекаясь от разговора с Гавейном.

-Нет, ваше величество, - слова давались ей с трудом, горло отчаянно жгло и хотелось охладить его изнутри чем-то, но не здесь. – Благодарю.

-Моргана, не посидишь с нами? – вдогонку крикнул сэр Голиард, но она как-то слабо махнула в его сторону рукой, как бы и, отказываясь, и приглашая за собой, но выскользнула в коридор. Леди Тамлин тотчас последовала за ней и нагнала.

-Леди Моргана, - Тамлин поклонилась, моля небеса за удачное стечение обстоятельств, - я…ой.

Девушка схватилась за голову, будто бы ощутив прилив боли. Моргана, придерживаясь рукой за стену, обернулась к ней, спросила с испугом:

-Что с тобой?

-Вино горячит, - слабо отозвалась леди Тамлин. – Позвольте мне вас сопровождать, ваше высочество!

-Да ну тебя к чёрту! – обозлилась Моргана, отмахнулась. – Иди и проспись! Я справлюсь без тебя.

Не дожидаясь ответа, Моргана зашуршала юбками, не оглядываясь, в свою сторону, леди Тамлин выдержала для верности ещё минуту и скользнула в противоположную сторону.

***

Ланселот незаметно поднял бокал, обращая на себя внимание Гвиневры, и коснулся его губами, глядя в её глаза. Она встретила его взгляд, кивнула, улыбаясь, и пригубила свой бокал.

-Осторожнее, ваше величество, - кокетливо заметила Лея, быстро взглянув сторону Ланселота. – Как бы не оказаться в неприятной ситуации.

-Да гори оно всё…- усмехнулась Гвиневра, - Артур не даёт мне развода. Не даёт мне уйти. Пусть убьёт тогда уж.

-Да вы что говорите-то! – возмутилась Лея, понижая голос до шёпота, - Гвиневра, мне очень больно слышать такие речи от вас, я искренне…

-Перестань, - попросила Гвиневра. – Ланселота, наверняка, не казнит. Моргана вступится. А что будет со мной – так мне то неведомо. И плевать.

-Так нельзя! – Лея коснулась руки Гвиневры, пытаясь сдержать дрожь, не представлять больше, как закроются навсегда глаза её сестры, пусть та даже не знает об их родственной связи. – Гвиневра, ваш отец…

-Мерлин мог бы поставить его на ноги – где теперь Мерлин? – перебила Гвиневра, залпом осушая бокал с летним ягодным вином, - Гаюс…может бы мог, где Гаюс? А кто теперь? Я вчера была у отца, он в очень тяжёлом состоянии, только глаза открывать может. И губами шевелит. Страшно. Беззвучно. И слёзы. Он всё время плачет, Лея!

Гвиневра в ужасе обернулась к служанке и обе девушки увидели в глазах друг друга безмолвную бездну невыплаканных ещё слёз.

Что-то шевельнулось в душе Гвиневры, не похожее на обычное принятие солидарности со служанкой, а только…

-Знаешь, - медленно наклонив голову набок, разглядывая Лею, но будто бы видя её в первый раз, заговорила королева, - у меня есть странное воспоминание.

«Пожалуйста, замолчи!» - Лея всю жизнь ждала этого момента, но теперь, когда удача подкидывала ей возможность, открыться, броситься в объятия сестры, не было никого, кто мог бы поддержать Лею, а сама она боялась – смертельно боялась. Молила остаться в страдании. Ведь так проще, так понятнее!

-Кажется, ты напоминаешь мне одну девчонку из дворовых, - продолжала Гвиневра и Лея почувствовала, что такое неумолимость судьбы. – Я не помню, её имени и лица. Помню смех. И она всё время танцевала…

Лея почувствовала, что сердце её пропустило удар и дыхание перехватило. Они смотрели друг на друга, и больше всего служанка хотела спрятаться от этого взора подальше, залезть в тёмный угол, а лучше – в могилу Уриена, всё равно её лучшая часть жизни осталась в смерти, так какой смысл доживать остаток?

-Вот как? – Лея вымолвила что-то бесцветное, но кричащее бездной невыплаканных слёз.

-Да-а, - задумчиво кивнула Гвиневра, - она танцевала. Это я точно помню. А потом исчезла. Отец сказал, что её загрызли волки…

-Бедная девочка, - дрожащим искусственным голосом отозвалась Лея.

-Почему-то ты напомнила мне её, - Гвиневра растерянно улыбнулась и развела руками, - извини, Лея.

Она отвернулась. И будто бы ничего не было. И словно не обрывалось сердце служанки в неумолимости.

Тем временем, Кей отвлёк Артура и зловеще зашептал:

-Артур, подумай ещё раз над тем, что я тебе сказал!

-Угомонись! – в раздражении отозвался Артур, выдёргивая из цепких пальцев Кея рукав своей мантии. – Ты спятил! Гвиневра не может мне изменять, что ты несёшь?

Кей, раздражённый не меньше Артура внезапным препятствием в лице сопротивления его гениальному плану, перешёл в наступление. Он не мог понять, почему Артур, не любя Гвиневру, не позволяет ему, Кею, с согласия короны учинить следствие и на законном основании казнить королеву, объявив её изменницей, с помощью писем, что должна ему предоставить Тамлин?

Кей не мог понять, что Артур, даже не мог допустить мысль того, что его корону могут предать, что Гвиневра может не оправдать его доверия. Это же Гвиневра! Преданная ему Гвиневра! Она остаётся королевой, королевой и умрёт.

-Да послушай меня! – разъярился Кей, - пойми – всё законно. Гвиневра объявлена изменницей и казнена, ты свободен.

-Глупости! – не отступал Артур, - Гвиневру я и не люблю, конечно, но всё-таки, она моя жена, лжесвидетельствовать – грех.

-Как и кровосмешение! – не выдержал Кей и Артур одарил своего братца таким уничтожающим взглядом, что Кею на миг показалось, будто бы небо сверкнуло над его головой карающим мечом.

-То есть, - пискнул он, вжимая голову в плечи, - много грехов…ты король. Тебе можно!

-Никому нельзя, - обрубил Артур и отвернулся, но Кей снова дёрнул его за рукав:

-Не лжесвидетельствовать! Гвиневра тебе действительно изменяет!

-Кей! – громыхнул Артур и его окрик разнёсся громом по зале, - если ты ещё раз заговоришь…скажешь что-то такое же абсурдное, я надену на тебя намордник. Раскалённый намордник, Кей! Ты надоел со своими глупостями!

Ланселот вздрогнул, услышав, угрозу короля и с удивлением воззрился на него, отвлекаясь от второго объекта своих изучений. Услышанное поразило его, и он на миг отвлёкся от наблюдения за леди Тамлин. Она ему не нравилась. Что-то было в ней…неестественное, напускное. Она явно нервничала, часто оглядывалась, смотрела на Гвиневру и Лею и будто бы пыталась прислушаться к их разговору.

Нет, обычное поведение для придворной дамы, которая хочет выбиться к верхам, но Ланселот чувствовал странную угрозу, исходящую от её холодного и будто бы закрытого маской лица.

К тому же, по рассуждению рыцаря, пробиться через Гвиневру, к высоким постам сложно – там есть ещё леди Вивьен и десяток других. Сам Ланселот предполагал, что больше логики будет в пути через Моргану – вот кто оценит и непростой нрав и талант, если такой имеется. Да и на виду у короля она всегда.

Так почему леди Тамлин так не скрывает интереса к королеве? Ланселот чувствовал себя идиотом, наблюдая за ней, и законченным преследователем безумственных идей, но никак не мог перестать вести наблюдение. Что-то заставляло его оглядываться на неё вроде бы мимоходом, а вроде бы и подмечая…

-Моргана, не отведаешь с нами яблочного пудинга? – спросил король Артур, и Ланселот, переведя взгляд на фею, увидел, что она необычайно бледна и поднялась из-за стола. Он скользнул взглядом по её тарелке и не тронутым приборам и увидел, что она едва ли коснулась их. И даже кубок её был почти полон.

Ланселот испугался за неё – не заболела ли? Решил, что проведёт её, или навестит, как сможет и тут в поле его зрения попала леди Тамлин, которая будто бы обрадовалась внезапному порыву Морганы подняться из-за стола.

Это тоже насторожило.

Моргана вышла. Леди Тамлин за нею. За ними, незамеченный остальными, выскользнул и Ланселот, продолжая чувствовать себя безумным преследователем и последним идиотом.

Он подкрался к входной галерее, что разветвлялась в разные стороны как раз вовремя, чтобы услышать, как Моргана в ответ на жалобу леди Тамлин, отправляет её проспаться. Девушка пожаловалась на разгорячившее её вино, но Ланселот клясться мог, что она не пила в этот вечер ничего, кроме воды.

-Ладно, я не последний идиот, а обычный, - тихо прошептал сам себе Ланселот, наблюдая за исчезающей Морганой и осёкся.

Леди Тамлин постояла минуту в коридоре, а затем направилась направо. Ланселот знал весь замок по долгу службы, и прекрасно понимал, что если бы леди Тамлин направлялась прямо – то, значит, она идёт в общие комнаты, если вправо и вниз – то в покои собственные с большей вероятностью, и так далее.

Но она пошла вправо – поднялась на пролёт лестницы и видимая для Ланселота, притаившегося за колонной, скользнула влево.

«Там покои Гвиневры!» - Ланселот протрезвел мгновенно. Стараясь двигаться неслышно и незаметно, прижимаясь к стенам, он направился по следу леди Тамлин, прекрасно зная, что в покои королевы просто так не войти. Особенно в отсутствии той в тех покоях.

Леди Тамлин действительно остановилась у большой двойной двери, изрисованной золотыми ветвями райских деревьев, оглянулась – Ланселот едва успел нырнуть за статую какого-то жуткого полководца, чтобы остаться незаметным.

А леди Тамлин поскреблась в дверь, и вдруг вытащила ключ. Он медленно повернулся в скважине, вжимая своим звуком Ланселота в мраморный холод статуи, и тихо скрипнула дверь.

Ланселот выглянул из-за статуи и увидел, что галерея пуста. Не знай, он, что здесь была леди Тамлин, так не догадался бы – шаг совсем её тих, а пламя свечей по стенам осталось ровным. Но она была здесь!

***

Леди Тамлин едва не вскричала от радости, когда Моргана поднялась раньше всех за ужином. Вот он – шанс выкрасть несколько писем Гвиневры к Ланселоту, показать их Кею, заставить его выполнить все обещания и только тогда достать остальные!

Только королева, Лея и леди Тамлин, умеющая подслушивать и подглядывать по роду своей подлой натуры знали, где скрываются письма. Знали, как нужно открыть одну деревянную шкатулку, в которой лежали нитки и шитьё, чтобы увидеть двойное дно.

Леди Тамлин знала, как работают подобные шкатулки – у неё самой была подобная в одной из прошлых жизней. Оставалось убедиться в паре мелочей и всё – секрет раскрыт!

Уйдя с Морганой с ужина, она получала алиби на случай, если Гвиневра поднимет панику во всём замке (в чём сама Тамлин сильно сомневалась), а уйдя от Морганы под предлогом плохого самочувствия, леди Тамлин получала возможность поискать в покоях королевы…

Всё прошло просто потрясающе! Она ускользнула с Морганой, а затем – от неё. Добрая советница отпустила её с миром и приказанием отоспаться.

«Сама бы ты следовала своим рекомендациям!» - со злостью подумала леди Тамлин, но злость это была не к Моргане, а к себе самой. Ей хотелось походить на советницу положением и ловить такие же восхищённые взгляды самого короля, быть своей среди рыцарей и иметь возможность грубо затыкать придворных змей.

«Один протест и восхищение!» - думала наивная, а может быть, просто слишком романтичная натура леди Тамлин. Ей самой надоело склоняться десять раз в день в поклоны перед леди Вивьен, леди Эллен, леди Алоизской и ещё десятком других, большая часть из которых имела в заслугах лишь удачный брак. Леди Тамлин хотелось, чтобы на неё смотрели с восхищением, чтобы ей отвешивали поклоны, чтобы ей хотели понравиться и задобрить, а уж она, изящным взмахом перчатки (любовь к перчаткам она подсмотрела у Морганы), будет решать, кто и чего заслуживает.

И если ради этого придётся продать душу – так тому и быть! Пусть страдает, пусть гибнет королева – у леди Тамлин своя цель. Она заставит Кея выполнить все её пожелания и прихоти! Она заставит их считаться с собою…

Леди Тамлин глубоко вздохнула, останавливаясь перед дверью королевы – всё-таки до этого момента существовал шанс на отступление и побег. Последние шаги всегда трудны. Как трудно не отступить, как трудно не сдаться!

Но она ведь сможет, правда?

Глубокий вдох-выдох и она извлекает из кармана приготовленный ключ. Этот ключ она вытащила из связки у леди Вивьен и сумела найти того, кто сделает ей копию ключа.

Скважина…такая маленькая, последняя преграда. Медленный поворот ключа в замке и вот – долгожданный скрип двери.

Леди Тамлин оглянулась в коридор – не видел ли кто, и просочилась в покои, прикрыв за собою дверь. Теперь, если действовать быстро, она найдёт письма, вытащит парочку…

Где эта проклятая шкатулка? Где? Обычно королева оставляет её в одном и том же месте, на полке, в шкафу – нижний край.

Тамлин метнулась к полке и едва не потеряла сознание от ужаса – полка пуста. То есть, там есть какие-то нитки и ткань, но шкатулка! Заветная шкатулка исчезла!

«Спокойно!» - Леди Тамлин взяла себя в руки, уняла дрожь в пальцах и вытерла вспотевшие ладони о платье. – «Шкатулка – не иголка!»

Сунулась в другой ящик – пусто. В третий – пусто. На столике – ничего! В кресле – пустота! Только когда сердце готово было разорваться, удача улыбнулась ей. Леди Тамлин заметила шкатулку на подоконнике и чуть не расплакалась от облегчения, коря попутно себя за невнимательность – как она могла не заметить?

Теперь двумя пальцами приподнять уголок, повернуть едва заметную кнопочку против своей оси, дождаться долгожданного скрипа, затем…

Пальцы леди Тамлин слушались её плохо, но раз за разом проводили манипуляции, позволяющие открыть второе дно в шкатулке. Наконец – письма!

Леди Тамлин вытерла пот со лба и расслабленно улыбнулась, уже представляя себя триумфатором в чужой игре, и взяла пару писем в руку, сунула спешно остальные в шкатулку, повернулась и тут же оказалась нос к носу с Ланселотом.

-Стоять! – хладнокровно приказал он, бледнея от ярости и злости. Сейчас ему было не до норм и правил, не до галантности – на кону стояла честь и, возможно, жизнь его возлюбленной, королевы!

-Я ничего не делаю! – завизжала леди Тамлин, пытаясь прорваться через Ланселота, сжимая драгоценные письма, но Ланселот недаром получил свой рыцарский титул. Он не только сумел блокировать нападение леди Тамлин и перехватить её так, чтобы она не могла нанести ему увечий и вырваться, но и выхватить письма…

-Помоги…- попыталась было возмутиться леди Тамлин, но он надавил ей на руки, и она поняла, что чем больше будет вырываться и сопротивляться – тем больнее ей будет. Ланселоту жутко надоело церемониться с подобным сборищем…

-Лея, ты не закрыла дверь? – строго спросила леди Вивьен, у самых дверей. Ланселот толкнул леди Тамлин в сторону, чтобы не быть обнаруженным с нею посреди комнаты и скользнул в тень.

-Закрывала, - недовольно отозвалась Лея, в следующий миг дверь скрипнула…

Ей хватило одного взгляда, чтобы заметить, что в комнате кто-то есть. Одной секунды, чтобы схватить Гвиневру за руку и толкнуть её за спину, выхватить тонкий длинный кинжал. Леди Вивьен, топтавшаяся сзади напряглась, и её собственная рука скользнула в корсаж платья, где лежало её собственное оружие – ценой своей жизни она была готова защитить королеву. И только королева ощутила лишь дуновение тревоги, но не могла понять о происходящем…

Лея сделала пару шагов по комнате и увидела Ланселота с леди Тамлин в его хватке, он жестом попросил её молчать. Она моргнула и обернулась к королеве:

-Ваше величество, всё в порядке.

Гвиневра расслабленно зашла в комнату, но леди Вивьен увязалась следом:

-Дитя моё, я вызову охрану!

-Не надо охрану! – в один голос выкрикнули Лея и Гвиневра, вообразившая, что визит Ланселота (а в том, что это он – она не сомневалась), лишь романтический поступок.

-Кажется, я сделала достаточно, чтобы посвятить меня в тайны, - обиженно сообщила леди Вивьен, и бросила, не оборачиваясь уже к королеве, - к вашему сведению, я ещё не слепа, моя королева.

-Достаточно, - сообщила Лея, хмуро закрывая дверь за придворной дамой.

-Зря мы так с ней, - виновато развела руками Гвиневра и вдруг заметила шкатулку, лежащую не на своём месте. Её сердце едва не остановилось от страха, но Ланселот швырнул грубо и небрежно леди Тамлин ей под ноги и протянул отнятые у неё письма. Девушка, пойманная с поличным, мелко затряслась и тоненько захныкала.

-Ланселот. Я не понимаю, - Гвиневра осела в кресло, цепенея от страха и чувствуя, как в её горле шевелятся десятки ледяных змей.

-Что делать? – растерялась Лея, не сводя перепуганного взгляда с леди Тамлин. – Она выкрала письма?

-Я поймал её. Проследил и поймал, - мрачно отозвался Ланселот. – Вопрос не в ней. А в том, зачем ей эти письма. Или кому они понадобились.

Гвиневра растерянно взглянула на него, ища защиты в его взгляде, но он только развёл руками, признавая:

-Лея, нам нужна Моргана. Немедленно.

Лея кивнула и юркой змейкой скользнула за дверь, стараясь унять бешеную дрожь. Она медленно начинала понимать, как близко прошла опасность над головой её сестры.

-Где пожар? – мрачно осведомилась Моргана, высовываясь в приоткрытую дверную щель, она явно только что поднялась с постели.

-Беда…- прошептала перепуганная насмерть Лея.

-У нас по-другому и не бывает, - пожала плечами Моргана, поправляя выбившийся локон из-под бархатной чёрной повязки на голове. – Но, по шкале общего апокалипсиса, как бы ты оценила эту беду? Совсем всё плохо или так…кто-то упал лицом в салат, а оказалось, что салат ещё жив? Порекомендуете ли вы эту беду в качестве проклятия в другие земли?

Однако фея всё-таки осеклась, увидев перепуганную Лею. Она знала Лею как человека не робкого десятка, который и нож в сердце всадит, и яда подсунет и в стан врага пойдёт, но сейчас…

-Я сама ничего не понимаю, - прошептала Лея и Моргана посерьёзнела:

-Я иду. Сейчас, наброшу что-нибудь на плечи.

Она скрылась за дверьми и Лея вдруг неприятно подумала о том, что раньше Моргана без колебаний пускала её в свои покои.

«Не одна...» - промелькнула мысль, и Лее стало гадко за Уриена.

Артур недовольно наблюдал за сборами Морганы:

-Так что за беда?

-Женские штучки. – Отмахнулась Моргана, набрасывая на плечи плащ.

-Ты обещала провести время и со мной, - напомнил Артур, с раздражением отпивая из прозрачного бокала. – Тьфу, дрянь! Как ты это пьёшь?

-Фландрийское, - усмехнулась Моргана, собирая волосы должным образом. – Лучшее вино на свете.

-Как скажешь, - смирился Артур, с опаской отставляя бокал. – Но Моргана, мы не гуляем вокруг пруда, мы не ездим на охоту, мы не проводим время вместе. Неужели я не заслужил даже кусочка тепла?

-Можешь прыгнуть в костёр, - сообщила ласковая Моргана, но тут же нахмурилась, - ладно тебе. Я ведь должна помогать тебе править.

-Всё итак работает, как один большой механизм. Само собой, - Артур потянулся с удовольствием, - ну чего ты? Долго будешь бегать от меня?

«Само собой», - горько подумала Моргана, но не стала спорить, лишь бросила на Артура насмешливый взгляд – мальчишка и есть! Идиот. Ещё идиот…

-Моргана…- позвал Артур, протягивая к ней руку, - ну Моргана?

-Я много лет Моргана, - обозлилась фея, собирая плащ поясом. – Что ж ты терзаешь-то меня всё время?! Шёл бы к жене, к сыну…нет, ты как проклятый…

-Куда тянет, туда и иду. Где нужен, там и есть, - хмуро отреагировал король.

-Что-то я тебя среди народа не вижу! – вспылила фея. – И в переговорах тоже. Здесь ты мне не нужен совершенно.

-Нужен, - не согласился Артур. – Ты не можешь без ненависти ко мне. А я не могу не любить тебя. Я ненавижу тебя. И я обожаю тебя.

Она взглянула на него, на жестокий блеск в его глазах и подумала сразу о двух вещах: первая – надо было Мерлину оторвать всё-таки Утеру голову, и вторая – надо бы всё-таки признать, что Артур тоже страдает.

-Охота так охота, - согласилась Моргана. – Отправимся. Вдвоём.

Глаза Артура просияли таким радостным блеском, что Моргане захотелось отвернуться, но она, не дожидаясь новых слов, вынырнула к Лее в коридор. Пока шли к королеве, та, стараясь говорить сухо и не выдавать своего презрения (Лея не была глупа), рассказала о том, что знает.

-Интересный факт, - заявила с порога Моргана, появляясь в покоях королевы, - Ланселот, я вижу тебя чаще, чем сына.

Моргана смутилась, заметив оцепеневшую от страха Гвиневру – мраморную и бледную, хрупкую и слабую. Она поняла, что является причиной её частичных бед…

Гвиневра, увидев её, обрадованно улыбнулась, но было видно, что улыбка далась ей усилием воли – ведь королева прекрасно увидела на Моргане и помятость и сонливость. Сопоставить пару фактов ей хватило ума, но хватило и мудрости не пытаться устраивать сцены.

-Всё хорошо? – смущённо спросила Моргана, пряча глаза от королевы.

-Теперь – да. Теперь, когда ты здесь, я чувствую, что я в безопасности, - сообщила Гвиневра, понимая, что никогда не поставит в упрёк Моргане связь с Артуром.

-Ну? – предложила Моргана, садясь рядом с затихшей на полу леди Тамлин. – Жги, святая душа! Жги, не то я жечь начну. Начну пытать, да глазки-то заблестят. Чего удумала?

Леди Тамлин подняла голову и умоляюще запричитала:

-Леди Моргана, миленькая, ваше высочество, радость Камелота, пожалуйста, пощадите, пожалуйста-пожалуйста, я ничего не делала…

Моргана молча отвесила ей пощёчину и голова леди Тамлин бессильно упала на пол. Гвиневра вскрикнула, но Моргана не стала обращать на это внимания.

Не до того.

Ланселот, почувствовав на себе взгляд Морганы, рассказал, что ему показалось подозрительным поведение леди Тамлин, что он проследовал за ней и увидел, как она рыщет по комнате, как сначала он счёл её воровкой обыкновенной…

-Надо сказать королю! – прошептала Гвиневра, но Лея отрезвила её:

-Она искала ваши письма, королева! По чьему-то приказу.

-Может, по приказу Артура? – Гвиневра взглянула на Ланселота, на Моргану, ожидая ответа.

-Да никогда, - уверенно отозвалась Моргана, вытаскивая из кармана леди Тамлин ключ, - ага! Попалась! Нет, Гвиневра, не Артур. Он не способен на такое. Поверь.

-Тогда – кто? – задал общий вопрос Ланселот, и напряжение повисло в воздухе.

-Ну? – усмехнулась Моргана, за волосы, поднимая леди Тамлин с пола, чтобы видеть её глаза. – Пой, птичка, пой, да не стесняйся голоска.

Леди Тамлин заверещала что-то неразборчивое, утверждала, что невиновна, кричала, что всё не так, билась и рыдала, сопротивлялась и тогда Моргана отрезвляла её пощёчиной.

Гвиневра каждый раз испуганно вздрагивала, и прятал лицо в рукавах – ей было жаль леди Тамлин! Поразительно, но это было так! Лея не могла определиться с чувствами, она не могла смотреть на Моргану, чувствуя в ней предательницу Уриена, не могла смотреть на метания Гвиневры…

-Пожалуйста, - рыдала истерически леди Тамлин, - это не я! Я ничего не делала!

-Ладно, - сдалась Моргана, швыряя леди Тамлин на пол, - что я, зверь какой? Ланселот, вот не думала, что скажу это, но ты молодец.

-Дожили, - мрачно усмехнулся он. – Кто бы мог подумать, что насилие над женщиной принесёт мне похвалу от Морганы.

-Ты защитил свою королеву, свою любовь, - возразила фея, поднимаясь. – Что до этой…так она не женщина. Она воровка. За такое в землях де Горр могут и руку отрезать ближнему вора. Не самому вору, заметь. А из ближних у сей девицы только брат. Что он, о рыцарстве мечтает, да?

Ланселот моргнул. Принимая игру Морганы и нарочито небрежно заговорил:

-Да какое ему рыцарство? И так безрукий идиот…

-Ну вот, пусть оправдывает звание, - предложила Моргана, пожимая плечами и направляясь к дверям.

-Да что вы говорите такое! – взвилась Гвиневра, бросаясь за Морганой, - не трогайте её брата!

Бедная королева от испуга всё принимала за чистую монету. Лея занялась Гвиневрой, силой усадила её в кресло и шёпотом, чтобы не слышали остальные, заговорила.

-Не трогайте брата! Только не его! убейте меня! – закричала сражённая леди Тамлин и зарыдала, завыла истерически и зверино. – Это не я! Это всё он! Это всё он! Он! Он!

Она выкрикивала слова невпопад, билась головой и руками цеплялась за ковры…

-Кто? – холодно спросила Моргана, которую это зрелище уже почти и не задело – так было противно и фальшиво оно исполнено.

-Кей! – прохныкала леди Тамлин и выдала финальный вопль.

Моргана хватанула ртом воздух и села на пол, как подкошенная. Гвиневра поперхнулась и страшно закашлялась, Лея не удержалась на ручке кресла и упала. Ланселот выругался…

А леди Тамлин, осознавшая, что её путь в чистосердечном признании, тараторила:

-Кей вернул мне титул, когда от меня отреклись родные. Обещал сделать рыцарем моего брата. Обещал мне замужество, если я буду шпионить за королевой. Обещал всё, если я выкраду письма королевы к любовнику.

-Зачем? – у Морганы не хватало слов и самообладания. Она не ожидала услышать имя юродивого шута подле Артура, но сейчас пазл мучительно складывался в её голове.

-Чтобы он мог жениться на вас, а Гвиневру убить! – выпалила леди Тамлин и у Морганы окончательно кончилась сила духа.

Глава 37

Моргана медленно осела на пол, её взгляд стал стеклянным. Она хватанула ртом воздух, но так и не смогла более вымолвить и слова.

-Это ложь! – вспыхнула Гвиневра, которая решила вступиться за Кея. Он мог унижать её, прилюдно высмеивать, но разве не была она королевой и не должна была заступаться за своих подданных?

А Моргана не вступилась. У неё складывались картинки. Мерлина изгнали от трона, низвели, плели вокруг Артура паутину, и пока Моргана гадала, кто…ответ был так близко! На самом виду! Снобизм губит. Нельзя думать на самого слабого и беззащитного, нельзя не обращать внимания на ужимки придворного юродивого шута…

-Он же болен! – кричала Гвиневра, чувствуя, что никто не поддержит её даже мысленно. Ланселот мрачно взирал на тихо скулящую леди Тамлин и понимал, что она сомнений быть не может – всё происходящее явилось деянием Кея. Во-первых, Ланселот знал Моргану и привык доверять ей, полагая её не только большим специалистом в области интриг и хитросплетений двора, но и своим другом. Она же изменилась в лице так, словно её окатили ведром ледяной воды, вырвав из сна. И до сих пор не пришла в себя – значит, сказанное леди Тамлин – правда. Во-вторых, Ланселот знал, что такое страх, и как он действует на человека, как парализует его и обращает в марионетку. В глазах леди Тамлин был настоящий страх, и она не могла лгать в эту минуту. Поддержать Гвиневру – пойти по ошибочному пути.

Ланселот пересёк комнату, подошёл к Гвиневре, опустился перед ней на колени и обнял, пытаясь вложить в своё объятие всю скорбь, умоляя её держаться.

Что до Леи, то она не знала, как выглядит настоящий страх, но знала, как выглядит любовь к своему близкому человеку. Так смотрел Уриен на Моргану, так она, Лея, сама смотрела на него украдкой. А теперь Моргана довольствуется взглядами другого человека, Уриен мёртв и Лее осталось смотреть так лишь на сестру, которая никогда не узнает об их кровных узах. Нет, Тамлин слишком сильно испугалась за брата, чтобы солгать.

Гвиневра заплакала в объятиях Ланселота, Лея поднялась от Гвиневры, чтобы не мешать им, чтобы не становится свидетельницей чужого счастья и не вспоминать, что её призрачная надежда лежит сейчас в мрачном гробу, под ветрами земли де Горр.

Леди Тамлин, почувствовав, что её слова взволновали, тихо попыталась влезть:

-Я готова свидетельствовать против Кея, всё рассказать, если вы…

-Молчи, дрянь! – посоветовала Моргана и схватилась за сердце. Ей было очень нехорошо. Она почти физически ощущала, как её душа только что растрескалась осознанием собственной глупости!

Леди Тамлин сникла, с ужасом пытаясь угадать, что ждёт её за судьба…

-Ланселот, - тихо позвала Моргана, пытаясь оттереть усталость с собственного лица. Голос её был таким ослабленным и дрожащим, что рыцарь невольно оторвался от Гвиневры.

-Да, Моргана?

-Что делать-то? – спросила она, окончательно выбивая почву из-под ног рыцаря.

Моргана не знает, что делать! Моргана в растерянности! Моргана просит совета у Ланселота!

Если бы кто-нибудь сказал Ланселоту месяца три назад, что Моргана – гордая и непримиримая, затыкающая и короля, и друида на советах, бесстрашная и безумная будет сидеть растерянно на полу, и спрашивать у него совета, ища защиты, Ланселот счёл бы этого человека лжецом самой низшей пробы. Но жизнь так причудливо переплела теперь их жизни и судьбы, так завязала, что Ланселот даже умудрился сдержать удивление и попытался судорожно придумать выход.

Получался ряд проблем, вытекающих одна из другой. Ланселот не был силён в таких тонких упражнениях и не мог проследить всю цепочку событий, чтобы выдать решение, но он честно попытался.

Наконец, рыцарь сдался.

-Я не знаю, Моргана.

-Её выпускать нельзя отсюда, - сообщила Лея, неприязненно глядя на леди Тамлин, испуганно запищавшую слова оправдания под её суровым взглядом, и даже попыталась схватить служанку за полы платья.

-Мы её что, убьём? – Гвиневра поднялась из кресла и снова рухнула в него, когда оказалось, что стоять она не в силах.

Леди Тамлин завизжала – криво и грубо, резко и рвано, но Лея с удовольствием отвесила ей пощёчину, вкладывая все непережитые чувства, боль за Уриена, боль, из которой плетена была её жизнь, и которую не с кем было разделить. Да, с Гвиневрой они были очень близки, но Лея видела, как тяжело королеве и хотела только отдать последние крупицы собственного счастья, чтобы хоть как-то смягчить ей горечь пепла на губах.

О себе Лея совершенно забыла. И только сейчас неожиданно вспомнила и поняла, что внутри неё давно уже только бесконечная пустота, в которой скрылись любимые черты человека, что не был никогда с нею.

-И я не знаю, - прошептала Моргана, как-то разом выцветая.

-Артур, - вдруг сказала Лея, скрипнув зубами и все, включая леди Тамлин, посмотрели на неё. Лее хотелось мстить, она хотела причинить хоть немного боли кому-нибудь, не деля, не разбирая, кто это будет. Просто разделить с кем-нибудь эту пустоту.

-Чего «Артур»? – не поняла Гвиневра, сжимая платье и сминая шёлковую ткань безотчётно и неосознанно.

-Ты была с Артуром, когда я пришла? – хрипло спросила Лея, глядя с вызовом на Моргану. Она не смутилась. Гвиневра раздражённо дёрнула плечом:

-Лея, это сейчас…

-Да, - прервала Моргана холодно и пусто.

-Он забеспокоится, если ты долго не вернёшься! – торжествующе закончила Лея. – Тебе надо идти, Моргана. иначе – у тебя будут неприятности.

-Будут, - не стала спорить фея, пытаясь угадать неожиданную жестокость в словах Леи, - но мне всё равно. Я не уйду. Гвиневра, скажи ей…

Она сама не могла понять, почему попросила заступничества. Да ещё у Гвиневры. Да ещё перед кем?!

-Лея, это действительно сейчас неважно, - Гвиневра попыталась смягчить ситуацию. – Моргана родила ему сына. Он простит ей всё.

Лея растянула губы в мрачной усмешке – прекрасно, так тоже неплохо, и сказала:

-Я к тому, что я могу принять облик Морганы, как она когда-то приняла твой. И пойти к Артуру.

Ланселот охнул и пожалел, что не носит с собою фляжку с фландрийским, как делали это некоторые более опытные рыцари. Гвиневра поперхнулась словами. Моргана впилась в Лею взглядом.

-Откуда такое самопожертвование? – напрямик спросила она, понимая, что за чернотой глаз Леи не прочтёт и слова.

-У тебя действительно будут неприятности, - просто ответила Лея и не удержалась, открывая, наконец, частицу тайны, - Уриен не хотел бы твоих страданий.

Моргана поняла. Она прикрыла глаза, чтобы исчезли слёзы, а Лея, склонив голову набок, наслаждалась её реакцией – на душе становилось чуть легче, но это ещё ничего. Она понимала, что Моргана любит Артура и для неё сейчас лично отправить вместо себя любовницу – очень больно.

Но Мерлин как-то сказал, что Моргана состоит из боли и Моргана запомнила это. Она сдержалась. И более того – улыбнувшись, начала колдовать над Леей, складывая магические пассы и призывая знаки.

Ланселот старался не смотреть на это. Его пугала магия Морганы. В такие моменты она словно бы отдалялась от него, и Ланселот чувствовал неприятный укол честолюбия, и ему казалось, что она снисходит до него.

Поэтому он отвернулся. Боясь быть задетым, но не оставляя судорожного метания мыслей о решении…

-Мелеагант! – вдруг выдал он, и Гвиневра подпрыгнула от неожиданности. Моргана оттолкнула Лею, глядя на Ланселота, и пожала плечами:

-Где?

-Его надо вызвать сюда! – сообщил Ланселот. – Он поможет.

-Мелеагант? – подала голос леди Тамлин, но Моргана наградила её таким взглядом, что она испуганно вжалась в пол и притворилась безжизненной.

-Мелеагант…- медленно протянула Моргана, оглядываясь на Гвиневру. – Дорогая моя, тебе, наверное, он неприятен…

-Ты шутишь? – Гвиневра обняла себя руками, - я боюсь его до одури. Но я теперь всего боюсь. Он хотя бы понятен мне своей тьмой и силой, а вот остальное…зови, Моргана.

-А я к твоему брату, - сообщила Лея и, не дожидаясь ответа, провожаемая взглядами изумления, вышла из покоев королевы уже Морганой.

-К моему мужу, хотела она сказать? – Гвиневра проводила её взглядом и мрачно усмехнулась, пытаясь не заплакать, впилась до боли ногтями в ладонь.

Моргана почувствовала, как стремительно краснеет, а Ланселот решил завести себе фляжку.

***

Мелеагант де Горр с самого вечера предчувствовал, что ночь у него выйдет бессонной, что произойдёт нечто, нарушающее его планы.

-Ты почему ещё не спишь? – спросила Лилиан, тихо проскальзывая в его кабинет и робко касаясь его руки своей тёплой ладонью, от которой пахло травами и самой жизнью.

-Дела, - неопределённо ответил Мелеагант, но, осознав, что для Лилиан этот ответ не подходит, решил придумать, - дела с землями Уриена.

Она понимающе кивнула и опустила глаза, смущаясь своего собственного любопытства. После смерти графа Уриена Мори Мелеагант взял его земли под своё покровительство. И раньше он помогал ему управляться с землёй и населением, но сейчас…

Что делать? Присоединить к своим? Пока не до того. Передать Моргане – вернее всего, наверное. Так хотел бы и сам Уриен. Но Моргана, как понимал Мелеагант, сейчас не в том состоянии, чтобы заботиться помимо Камелота, сына, о своих землях Корнуэл, ещё и землях Уриена. Слишком много легло бы на её плечи, и Мелеагант решил, что пока повременит, а там, кто знает – может король падёт, может ещё что…

Мелеагант даже испытывал раздражение, получая донесения от своих шпионов. Артур показывал себя бесхребетным и глупым, безрассудным и неэффективным королём. Мелеагант злился, что ему приходится иметь в врагах такую бездарность и такое ничтожество.

-Честное слово, я мог бы не пытаться даже собирать собственные армии и не подбивать народ! Достаточно наблюдать! – разъярился Мелеагант как-то во время одной из последних встреч с Уриеном. – Он сам себя уничтожает!

-Что ты сделаешь с Морганой, когда Артур падёт? – тихо спросил Уриен на пылкую речь своего названого брата.

-А что с ней? – недовольно отозвался Мелеагант. – А! пусть только препятствий мне не чинит, но она умная…не станет. Забирай её, увози куда хочешь, не трону.

-А ребёнок? – Уриен Мори пытался угадать ответ Мелеаганта прежде, чем слова будут произнесены. – В нём ведь кровь Артура. Кровь Пендрагона.

-И я ему за это очень сочувствую, - усмехнулся принц де Горр. – Но зачем мне преследовать герцогиню Моргану Корнуэл и графиню Мори? Зачем мне преследовать и пытаться убить…как она хочет его назвать, Мордред? Мордреда Мори?

-А Гвиневра? – продолжал допытываться Уриен, обрадованный, однако, милосердием Мелеаганта. – А Лея? А Гавейн? А Кей?

-А служанка леди Эллен, - в тон ему отозвался Мелеагант. – Что ты начинаешь вдруг? Гвиневра королева…посмотрим, как сложится. Убивать я её не хочу, пленить – а смысл? Пусть в монастырь, или ещё куда. Впрочем, чует моё сердце, Моргана ей не даст пропасть. Кей, говоришь? Скажи честно, тебе его жаль?

-Ни разу! – искренне отозвался Уриен.

-И мне нет, - поморщился принц. – Сбежит – пусть сбегает. Погибнет – невелика беда. Гавейн…

-Я понимаю, - мрачно предупредил Уриен. – Он не отступит.

-Значит, будет убит! – жёстко закончил Мелеагант.

-А Лея? Почему ты не называешь её?

-Один вопрос, - Мелеагант вгляделся с глаза Уриена, пытаясь понять кое-что, - почему она тебе так дорога? Ты возишься с ней, словно она тебе сестра или…не знаю. Ты даже с Морганой так не возишься.

-С Морганой…да. Но Лея не виновата.

-Зато, видимо, кто-то другой виноват? – Мелеагант отступил на шаг, чтобы оценить, как выглядит новая разбитая Лилиан клумба с лекарственными травами.

-Я, - Уриен тоже отступил. – Слушай. А это что за дикие шипы такие у травы?

-Понятия не имею, - фыркнул Мелеагант, - но Лилиан обещала сплести из них живую изгородь и клялась, что шипы эти жалят даже сквозь плотную ткань. В чём же ты виноват?

-Она любит меня. – Уриен мрачно взглянул на Мелеаганта. Тот пожал плечами и аккуратно, умелым магическим пассом сорвал один из обозначенных Уриеном шипов:

-Ну, могу предложить героическое самоубийство. Возьми этот шип и заколи им себя до смерти.

-Я серьёзно, - Уриен увернулся от куска зелёного щупа. – Лея думает, что я не вижу. Но я вижу.

-А может, не видишь? – Мелеагант отбросил кусок растения в сторону небрежным заклинанием. – Серьёзно, Уриен! Лея, может, тебе улыбнулась, а ты уже вообразил…

-Нет, - уверенно возразил Уриен. – Она пытается не выдавать себя, но меня не обманешь.

-Ну и чего ты? – Мелеагант не собирался отступать от своего друга.

-Что? – не сразу понял Уриен. – Нет, ты что! Я же Моргану люблю!

-Да тут только по моим деревням штук пять твоих бастардов ходит, - рассмеялся Мелеагант. – Кому ты говоришь?

-Я раньше не любил.

Мелеагант вынырнул из своих воспоминаний и взглянул на прекрасное лицо Лилиан, обрамлённое уже так давно печатью грусти.

-Что мне сделать для тебя? – спросила она, глядя на него таким чистым и прозрачным взглядом, что Мелеагант едва выдерживал его. – Что мне сделать, чтобы ты хоть немного забыл своё горе?

-Скажи, что ты меня любишь, - хрипло попросил Мелеагант. – Скажи, Лилиан.

Лилиан взяла его за руку снова, и принц вздрогнул, ощутив шёлк её горячей кожи.

-Ваше высочество, принц Мелеагант де Горр, известный как Маолас, Мэолас, Малас, Мелеас и ещё под десятком других имён…

Сказать пару слов, как сложно, как тяжело. Лилиан увидела мучение в его глазах и покорилась. Слова сорвались. Слова почувствовали свободу в её сердце и силу любви.

-Я люблю тебя.

Они долго ещё сидели почти в молчании, изредка нарушая его обрывочными фразами, но Мелеагант всё-таки нашёл в себе силы отправить её спать, пообещав, что не будет долго сидеть над работой. Лилиан ушла.

Мелеагант пробыл в тишине недолго. Закружился лёгкий вихрь в пламени стоящей на столе свечи и голос Морганы – задыхающийся, слезливый, дрожащий и непривычный в таком образе Мелеаганту, позвал:

-Принц де Горр…прошу тебя, отзовись.

Вот оно!

***

Мелеагант появился в покоях королевы из пустоты так, словно в этом не было ничего необычного. Гвиневра вжалась в кресло, когда заклубился воздух, затемнело и задрожало пространство, будто бы став стеклом. Моргана мерно раскачивалась взад-вперёд, сверля взглядом переставшую тоненько всхлипывать леди Тамлин – у неё кончились слезы, и кончилась будто бы в лице её жизнь. Ланселот, привалившись к столу Гвиневры по-хозяйски, стоял, скрестив руки на груди. Пытаясь унять внутреннюю дрожь. Ему было страшно за то, что было обнаружено, за то, что едва не случилось, но он пытался держаться, ведь Моргана, Гвиневра и даже, чёрт с ней, леди Тамлин сами страшно напуганы. Он должен держать их в успокоении.

Принц де Горр, выйдя из пустоты, быстро окинул взглядом, представленное ему пространство, кивнул Моргане, но та не отреагировала, иронически поприветствовал королеву, та попыталась улыбнуться и у неё не вышло.

Оглядев ещё раз королеву, сестру короля, незнакомую женщину, вжимающуюся в пол и Ланселота, который среди всех сохранял какое-то подобие душевного равновесия, Мелеагант обратился к нему:

-Говори, Ланселот.

Ланселот заговорил. Рассказал в который раз уже за этот вечер, про пир, про подслушанный разговор, про подозрительное поведение леди Тамлин, он запнулся лишь на одном моменте, когда нужно было раскрыть имя того, кто послал её.

Дрогнул, глянул на Моргану, Мелеагант перехватил его взгляд и спросил сам, складывая пазл:

-Кей?

-Он, - просипела Моргана, испуганно глядя на Мелеаганта. – но как ты…

-Это должен быть кто-то возле трона. Возле короля, - просто объяснил принц, - либо Гвиневра, либо Лея, либо Гавейн, ты, Кей или Мерлин. Гвиневра, уж прости, дорогая моя, неспособна. Совсем. Она женщина. Она не позволила бы возвышаться другой женщине. Лея…не стала бы, в общем.

-Из-за Уриена? – тихо поинтересовалась Моргана, бросая мимолётный взгляд в сторону белой, как мрамор, королевы.

-Да, - не стал отпираться принц. – Гавейн – цепной пёс. Оставалась ты, Мерлин и Кей. Кей был самым фантастическим вариантом, но вариантом. А когда пал Мерлин…

-Почему ты мне не сказал? – Моргана поднялась с пола. Робко и неуверенно смотрела она на Мелеаганта. – Я бы…

-Я и сам не сразу стал над этим раздумывать, - признал Мелеагант. – А ещё, почему я должен помогать тебе, если деяния Кея идут мне на пользу?

-Но ты пришёл сейчас! – напомнил Ланселот, влезая в разговор. – Почему?

-Потому что мой брат убит. Потому что мой отец погиб. – Мелеагант ответил жёстко и холодно. – А ещё, потому что мой брат и отец были привязаны к этой женщине…

Моргана ссутулилась ещё сильнее. Эти слова били по ней сильнее хлыста.

-И Камелот не заслуживает такой участи, - закончил Мелеагант. – Так что? Зачем звали? Поделиться новостями? Спасибо, польщён.

-Что делать? – свистящим шёпотом спросила Гвиневра. – Что делать, скажи?

-А что, святая компания не знает? – мрачно осведомился Мелеагант, но ответил, - ладно. Так, во-первых, друзья мои, как поступим с этой дамой…

«Эта дама» вжалась ещё сильнее в пол и попыталась отодвинуться от Мелеаганта.

-Её нельзя возвращать ко двору, - заметил Ланселот. – Она может выдать нас Кею.

-Сразу видно, как ты неопытен, - фыркнул Мелеагант, но без презрения и насмешки, а с лёгкой усталостью. – Моргана, тебя что, на невинные души потянуло? Так. Вернём. Мы не должны обнаруживать то, что знаем имя настоящего интригана.

-Но она обнаружит нас! – взмолилась Гвиневра. – Я не знаю, что ты задумал, но это…

-Блестящая идея, - успокоил Мелеагант. – Мы составим нужное письмо. Вручим его…Тамлин? Да, вручим его ей. Она передаст Кею. Пусть там будет что-то про то, что Артур хочет услышать. Если Кей пытается выкрасть письма, чтобы показать Артуру вину Гвиневры, Артур должен понять, что его брат – лжец.

Моргана всплеснула руками. Она возвращалась в норму и слова Мелеаганта стали для неё правильным выходом.

-Например? – не понял Ланселот. – Что написать?

-Не знаю я! – возмутился Мелеагант. – Гвиневра, он твой муж, Моргана – он твой брат, Ланселот, он твой король! Кто его должен знать?! Напишите, что…не знаю…он хороший король, и вы восхищаетесь каждым его решением!

Гвиневра вытаращилась на Мелеаганта так, словно бы впервые видела его.

-Да, боже мой! – не выдержала Моргана. – Напиши, Гвиневра, своею рукой, что ненавидишь леди Вивьен!

-Но если она пострадает? – Гвиневра несчастно взглянула на Моргану и та выругалась. – Хорошо, я напишу. А дальше?

-Напиши, что она…о!- Моргана поймала приступ вдохновения и её взгляд ожил. – Напиши, что она тебе надоела своим постоянными придирками на мой счёт. Дескать, постоянно приходит к тебе и жалуется, жалуется на меня!

-А кому я это пишу? – Гвиневра растерянно взглянула на Моргану.

-Мне, - отозвалась она. – А я тебе в ответ, что, дескать, это жена рыцаря, лучшего рыцаря Артура и мы не виноваты. Мы ничего не можем сделать, и придётся терпеть.

-Ну вот, можете ведь соображать! – похвалил Мелеагант. – Тогда вот эта дама передаст послания Кею и будет вести себя естественно.

-Он убьёт меня! Я ничего не стану передавать. Он поймёт, что письма ненастоящие…- зашептала леди Тамлин, задрожала всем своим существом, отползая от одного мучителя к другому, моля каких-то ангелов о спасении своей души.

-Не волнует, - жёстко отозвался Мелеагант. – милая, тебе всё равно не жить. Он убил бы тебя в любом случае, так проще, чем платить. Так проще – знать, что опасный враг мёртв. Ты много бы знала, и он убил бы и тебя, и брата.

-Только не брата, - леди Тамлин озиралась, ища поддержки. Но единственный человек, в чьих глазах она читала сочувствие к себе – это королева. А королева оказалась слабой фигурой в этой игре, и как бы ей не было жаль девушки, она не могла её спасти. Уже нет.

-Да подлец твой брат! – не сдержалась Моргана и в покоях повисла резкая тишина. Фея осознала, как прозвучала подобная фраза от неё, и лицо её приобрело вид такого смущения и стыда, что Ланселот с трудом удержался от смешка.

-Нет, ну ты у нас разбираешься в подлости братьев, - не стал спорить Мелеагант, усмехаясь. – Кстати, где он?

-Со мной,- отозвалась Моргана, избегая смотреть на Гвиневру.

-Отлично, - Мелеагант оглядел её фигуру, видимо, ища Артура, - похоже. В сердце?

-Тьфу ты! – Моргана потёрла виски руками. – Голова болит…он с Леей, но у Леи мой облик.

-Какая хорошая служанка! – не удержался от восхищения принц. – Моргана, а почему ты раньше к нему кого-нибудь под видом себя не отправляла?

-Мелеагант! – возмутилась Гвиневра, но и её лицо залила краска. Ланселот, слушая эти фразы понял, что точно напьётся. Очень сильно.

Моргана застыла и снова будто бы хватанула ртом воздух. Почему это решение не пришло ей в голову? Почему она не воспользовалась этим простым выходом, когда поняла, что Артур заигрался в короля?..

-Я не подумала, - признала Моргана таким же тоном, каким отчитывалась перед Мерлином ещё маленькой за очередную шалость, которая приводила к какому-нибудь неприятному следствию.

-Ложь, - холодно отозвался Мелеагант.

-Да, - не стала она отпираться. Подняла глаза на Гвиневру, та сидела сконфуженно, мрачно. – Я люблю его, Гвиневра. Прости, но люблю. Это неправильно. Я ненавижу себя за это. Я проклинаю себя каждый день. Но я не могу! не могу…я ненавижу его. И я не могу без него.

-Ланселот, приглашаю тебя в мой винный погреб, - сказал Мелеагант, которому доставляло особенно удовольствие наведение лёгкого порядка в этом прогнившем ложью и тайнами замке.

-А? – он растерянно обернулся к принцу и медленно кивнул. – Да, спасибо.

-Я знаю,- тихо отозвалась Гвиневра. – Я знаю это. Мне не за что прощать тебя, Моргана! а что до бога – так ему давно надо сжечь все наши земли и дома, потому что нет здесь чистых душ. Все грешники. Но тебя милует небо, так почему я должна судить?

-Вы закончили? – поинтересовался Мелеагант, извлекая из ящика стола, словно бы зная, где что находится и привычно действуя, чернила и пергаментные свитки. – С письмами справитесь без меня? играйте тоже… но то, что будет с Камелотом – отменить нельзя.

-Я знаю, - подала голос Гвиневра, опережая Моргану, и поднимаясь за пергаментом. – Леди Тамлин, Вы исполните свой долг – это ваш единственный шанс.

Она смиренно кивнула.

-А что до Камелота, - продолжила Гвиневра, окинув взглядом покои, - Мелеагант, вы в своём праве мести. Я благодарю вас за помощь, и я знаю, как поступлю.

-Прекрасно, - обрадовался Мелеагант. – Вы как дети, боги! Ланселот, пойдём. Пойдём-пойдём…

Мелеагант потянул за плащ рыцаря в круговорот темнеющего воздуха, Ланселот попытался сопротивляться, но Моргана едва заметно кивнула ему и он покорился.

-Боги…- простонала фея, наблюдая за тем, как Гвиневра выводит строки на пергаменте, - что будет…

-Ничего не будет. Я приму свою участь, как скажет судьба, - холодно отозвалась Гвиневра и Моргана мысленно пожелала ей счастья.

Леди Тамлин попыталась было взмолиться и воззвать к душам королевы и сестры и короля, но нарвалась на стену отчуждения. Пощады быть не могло. Теперь решала судьба.

***

Артур уже почти задремал, когда почувствовал, как скрипнула дверь, и повеяло холодком из коридора.

-Вернулась, - с притворным недовольством пробурчал король, переворачиваясь на другой бок, чтобы видеть вошедшую.

Моргана, которая на деле была Леей под магическим покрывалом заклинания, одарила его ослепительной милой улыбкой, и в сердце Артура что-то кольнуло нехорошим предчувствием – Моргана не могла так улыбаться ему.

Только если ей было что-то нужно.

Артур, чувствуя, как сон покидает его, наблюдал за тем, как деловито и быстро Моргана расшнуровывала шнуровку накидки, небрежно откинула её в сторону, сорвала перчатки и бросила куда-то прочь…

Перчатки.

Она. Бросила. Перчатки.

«Нет, не может быть!» - Артур сел на постели, во все глаза глядя на фею. Это не укладывалось в его представлении о ней. Никак. Он знал, что Моргана никогда не швырнёт перчатки на пол. Она бросала на пол платья из бархата и шёлка, плащи, даже украшения, но чтобы перчатки – никогда! Это было любимой деталью её образа, и она не позволила бы себе поступать так…

Но Лея была слишком взбудоражена собственной болью и жаждой слепой мести всему и всем, чтобы размышлять. К тому же. Она рассчитывала, что Артур спросонья или от радости, не заметит ничего подозрительного.

-Не терпится? – пропела Лея, заметив шевеления Артура.

Король мрачно воззрился на Лею-Моргану и почувствовал, что ему стало страшно. Что-то чужое было во взгляде Морганы. Он знал её ненависть и ярость, знал страх и власть, знал все её чувства, но никогда не видел таких глаз!

«Господи…» - лихорадочно прошелестела мысль и Артур, повинуясь странному жгучему страху, отодвинулся от края кровати.

-Иди ко мне, - фея скользнула к нему и Артур отодвнулся ещё дальше. Моргана без сопротивления или ехидных комментариев-шуток – это не Моргана!

-Ну чего ты? – с раздражением спросила Моргана, когда Артур ещё дальше отполз от неё в сторону, пытаясь понять, что его так пугает в ней.

-Я…ничего. Устал, наверное, - пробормотал король, ругая себя за эту непонятную слабость. Он вспомнил вдруг, как Мерлин ему сказал, после знакомства с Гвиневрой, что Артур должен ждать свою любовь, а Артур тогда верил, что любит Гвиневру. Осознание пришло позже…

«Мерлин!» - ахнул вдруг про себя Артур и растерянно огляделся, словно бы искал его взгляда или подсказки, как унять страх. Не нашёл. Затрясся. Ему мучительно захотелось уйти от рук этой Морганы и вернуться к той, а ещё лучше – не встречать вообще никогда никакой Морганы, не любить, жить иллюзией счастья.

«Мерлин, где же ты…» - подумал Артур, понимая, что он одинок в этом мире и одинок навсегда у Морганы свой мир, где он ей не нужен. Как бы ни было… не нужен.

Артур вспомнил, как обнимал его друид, утешая. Как можно было найти в его объятиях приют и защиту, понимание и покой. Обрести надежду.

«Мерлин, пожалуйста…» - слёзы подступили к глазам, Артур отвернулся от Морганы и слез с постели, принялся одеваться. Пальцы не слушались.

-Я тебя не понимаю! – раздражённо сообщила Моргана.

От звука её голоса пальцы задрожали сильнее, захотелось укрыться…это было что-то страшное и чужое для него, непривычное.

Какая-то возня послышалась за его спиной, но Артур не обернулся, пытаясь делать вид, что застёгивает рубашку…

Моргана вышла от Гвиневры быстро. Частично от ревности, частично желая напиться быстрее и забыться сном после пережитого, но едва написав письмо и убедившись в правильности написанного королевой, Моргана велела леди Тамлин ожидать возвращения Леи и идти в условленное место на встречу с Кеем. Лея должна была следовать тенью и в случае, если Тамлин поведёт себя не так, то…

-Гифлету не жить, - припечатала Моргана, коротко попрощалась и исчезла.

Путь до собственных покоев занял пару минут и адовую пропасть мыслей. Моргана не хотела знать, и представлять, там ли ещё Лея, было ли у неё что-то с Артуром, но мысли – проклятые мысли издевались.

Моргана вскользнула тихо, незаметно и застала странную картину.

Артура трясло нервной дрожью, он сидел на кровати спиной к дверям, а Моргана пыталась коснуться его, заставляя его вздрагивать и отклоняться.

«А? Милая, ты, что с ним сделала?» - подумала Моргана, подала жест приметившей её Лее, та метнулась такой же незаметной тенью и исчезла в дверях, ведущих в коридор, уже в своём настоящем облике.

Моргана, испытывающая приступ неоправданной и не имеющей для неё видимой причины, жалости к Артуру, скользнула к нему, позвала осторожно:

-Артур?

Артур замер, так и не справившись с застёжкой на рубашке, обернулся и увидел…Моргану! Свою дорогую, знакомую Моргану!

-Ты…- облегчённо выдохнул он, протягивая ей руку.

-А кто ещё? – возмутилась она притворно, но сжала его дрожащие пальцы своими.

-Ты ведь была….- взгляд Артура прошёлся по её фигуре и Моргана, сунув вторую руку за спину ещё до того, как Артур оббежал взглядом комнату, заставила все вещи Леи исчезнуть. – Боги!

-Что я была? – спросила Моргана, пытаясь угадать, что напугало Артура.

-Мне показалось, что ты вернулась, но это была не ты, - он взглянул на неё с такой мольбой, что Моргана не выдержала, коснулась его щеки:

-Идиот! Это был просто сон.

«Или я разучилась магии, или у Артура есть какое-то чутьё», - подумала Моргана про себя.

-Да, - Артур доверчиво прижался к её ладони. – Я испугался, знаешь? Король испугался…позор.

-Бояться не стыдно, - вспомнила слова Ланселота Моргана и мысленно пообещала себе поставить ему бутылку вина, за то, что никто не предполагал, что она вообще может цитировать Ланселота, - страх означает, что ты жив.

-Я вспоминал Мерлина, - признался Артур, перехватывая руку Морганы, которую она попыталась отнять от его лица. – Я скучаю…мне не хватает его…

Горло сжал спазм. Моргана кивнула, не могла она говорить в эту минуту! Не могла!

-Я виноват, - продолжал Артур. – Перед ним и тобой.

«Надо было Лею раньше к нему посылать!», - Моргана всерьёз тревожилась.

-Ну что ты…мы все виноваты друг перед другом, - Моргана попыталась его приобнять, чтобы заставить его молчать и не слышать этих страшных слов.

-Нет, - вдруг жёстко отозвался Артур. – Я король. Я виноват, что не сказал Мерлину лично, что прощаю ему всё…

Лицо Морганы перекосила гримаса, но Артур воспринял её по-своему.

-Да, моя сестра, - он взял её руки в свои, поцеловал. – Я виноват перед ним в этом. Я знаю! Я знаю, что ты, добрая душа, плакала над ним. Но я не исполнил свой долг! А ты…

Артур откинул прядь волос с лица Морганы, коснулся её подбородка двумя пальцами:

-Ты тоже жертва моего эгоизма, родная. Я мало провожу с тобой времени, всё по пирам да охотам…отныне только с тобой, только рядом. Мы с тобой воспитаем чудесного сына, у нас будет замечательное королевство…

Артур увлекал её в поцелуй, возвращаясь в своё привычное состояние, Моргана механически отвечала ему, думая о том, что в следующий раз пойдёт пить вместе с Мелеагантом и Ланселотом…да хоть самим чёртом! Это же невыносимо!

Глава 38

Ланселот с любопытством оглядывал винный погреб Мелеаганта. Он представлял, что здесь всё уставлено бочками, жёлтым пламенем чадят свечи, заставляя тени прыгать по стенам, но реальность оказалась другой.

Здесь были каменные своды, стол, резной из мрамора, застеленный каким-то чёрным, приятным на ощупь, покрывалом. По углам стояли напольные подсвечники, узловатые и причудливые, изображающие мифических существ: Драконов и Горгулий, в них стояли длинные белые свечи, на которых плясал странный огонёк…не дававший теней на стены.

Бочек не было. Они располагались стройными рядами за маленькой дверцей, скрытой между двумя подсвечниками.

-Садись, - предложил Мелеагант вежливо и указал Ланселоту на одно из двух кресел, стоящих возле стола. – Прошу!

По едва заметному его знаку тоненькая служанка закончила расставлять по столу приборы, раскладывать фрукты и кувшины с вином и ушла.

-Итак, - заговорил Мелеагант, усаживаясь вслед за Ланселотом, - чего желаешь, мой друг? Южного или Северного? Если с горчинкой, то – восточное. Если послаще – то фруктовое…

Мелеагант, предлагая разные виды вина, показывал то на один кувшин, то на другой и Ланселот совсем растерялся. Он не понимал всех этих «с горчинкой», с холодинкой и послаще…ему хотелось ощутить острую горечь того вина, которого когда-то ему дала попробовать Моргана.

Ланселот вспомнил их недавнюю, веселую поездку, где успел, и подраться с феей, и пару раз поругаться с нею, отнять перчатку. В ту поездку произошло много забавного, и, если честно, именно тогда Ланселот проникся к Моргане особой привязанностью, нежным чувством, которое вынуждало его заботиться о ней, как о…

Любовнице? Нет, точно нет. Он не испытывал к ней такого влечения, как к Гвиневре.

Другу? Непонятно. Друзьями они тоже вроде бы и не стали. Или стали уже тогда?

«Скорее, как к сестре» - нашёлся Ланселот мысленно и робко прервал Мелеаганта, предлагавшего вино с ореховым послевкусием:

-А…фландрийского нет?

-Испортили человека! – рассмеялся женский голос и Ланселот вздрогнул, обернулся, увидев мелькнувшую из дверцы тень.

-Лилиан! – Мелеагант радостно приветствовал девушку. – У нас в гостях Ланселот.

-Я вижу, - кивнула она. – Здравствуй, рыцарь!

Рыцарь приветствовал Лилиан стремительным смущением, и она тепло улыбнулась ему в ответ, сказала, поправляя волосы:

-Ланселот, вы выбрали скользкий путь! Пить в компании врага своего короля фландрийское…боги, что с вами сделала жизнь?!

-Не смущай его, - попросил Мелеагант, и Лилиан фыркнула, коснулась щеки принца робким поцелуем и исчезла, держа в руках один из кувшинов.- В самом деле, фландрийское? Кто же тебя научил подобному? А, ну да.

-Моргана, - кивнул Ланселот, подтверждая. – Жуткая гадость, но чем-то привлекательная.

-Надеюсь, ты живёшь такой позицией только по вину, - серьёзно сказал Мелеагант и разлил фландрийское из одного кувшина. – Прошу! Знаешь, Ланселот, а ведь я приучил Моргану к фландрийскому.

-Правда? – Ланселот взял свой кубок. – Вы давно с ней знакомы?

-Да, - Мелеагант задумался, глядя на рыцаря как на равного. – Да, пожалуй, давно. Она сбежала от Мерлина, попала на остров фей. Бежала и оттуда. Скиталась, занималась такой дрянью, что я и говорить не стану. Снова бежала, снова и снова. Дошла до моих земель, а я её…

Мелеагант замялся, слегка уходя в память прошлых дней.

-Вы были…близки? – нашёлся Ланселот, чувствуя, что краснеет.

-Да, - принц не стал спорить и отпираться. – Да, были. Она нуждалась в любви больше, чем в мести. Не могу сказать, что я любил её, но она довольствовалась самообманом.

Ланселот мрачно взглянул в кубок, словно бы надеясь спрятаться в его глубинах…

-А что ещё хуже, - продолжил принц де Горр, который вообще первый раз в жизни заговаривал так откровенно с кем-то, кроме Уриена, - я ведь знал, что мой брат, граф Мори, был в неё влюблён.

-Ты не виноват в этом, - быстро сказал Ланселот, прекрасно зная из своего опыта, что за тоном тех людей, кто обладает силой, часто кроется вина. Он понял это по Моргане и теперь видел что-то схожее в Мелеаганте. – Моргана нуждалась в тебе, это был её выбор. Она не могла ни знать, что Уриену она запала в душу. Но осталась подле тебя.

-Дожили, - усмехнулся Мелеагант, - давай, выпьем, Ланселот, вот за что. Ты пьёшь фландрийское, потому что тебя научила Моргана. Я научил её. А меня когда-то научил этому вину Уриен. Урин даже после своей смерти связал нас всех, объединил для чего-то большего…

-За Уриена! – Ланселот поднял кубок.

-За Уриена! – шёпотом отозвался Мелеагант, слегка коснувшись своим кубком кубка Ланселота.

Выпили в молчании. Ланселот поразился тому, как вино, горячившее его своей яростной силой и крепостью, легко скользнуло, осело, растеклось теплом. Хмель пришёл почти сразу. При этом, хмель был довольно странным. С одной стороны он осознавал, что происходит, но с другой, всё подёрнулось странной плёнкой.

Мелеагант усмехнулся, наблюдая за ним, и вдруг спросил:

-Ланселот, друг мой, давай поговорим о будущем короля Камелота?

Ланселот тяжело вздохнул. Он ни на минуту не поверил, что Мелеагант просто так притащил его к себе, не сомневался, что принц жаждет власти, что он готов свергнуть Артура…

Сам Ланселот, однако, не мог точно сказать, что испытывает по этому поводу. С одной стороны – долг рыцаря, долг перед короной и Гвиневрой, с другой стороны – Артур показывал себя не просто плохим королём, а ужасным! И Ланселот понимал, что хорошим это не кончится.

Говорить об этом не хотелось. Хотелось ждать, когда всё разрешится само собой и, желательно, без его участия и выбора. Но…

-Я, как приличный рыцарь, после первого бокала не говорю о таких вещах, - Ланселот, наверное, переобщался с Морганой и Мерлином, это был именно их ход – убегать от ответа, отшучиваться.

Это проходило с Советом, это проходило с королём. С Мелеагантом, правда, эта тактика теряла вес.

-Нет ничего проще, - заверил Мелеагант и повторно разлил из кувшина. – Прошу!

Пришлось пригубить кубок. Пришлось сделать долгий глоток, чтобы думать. Как быть, что сказать, на что решится. Сбежать? Уйти? отказаться? Или договориться?!

Мелеагант, конечно, понимал, как сложно такому человеку как Ланселот, на которого свалилось столько всего в последние месяцы и ударило разными точками восприятия, решиться на прямое соглашение с врагом короля. Пусть ненавистного и открыто бездарного, но своего короля.

Благо, рыцарь не сбежал – уже хороший знак!

-Ланселот, - мягко заговорил Мелеагант, хмель его не брал в таком малом количестве, и тон принца остался мягким и вкрадчивым, - я же не из простого властолюбия, а истинно из любви к ближним! Артур не король. Артур – это свинопас. Моргана Камелот не удержит. Она умна, хороша, хитра, но, давай честно, Камелоту нужен король, а не советница. Моргана замечательная опора, но не на троне. Её место в совете!

-По-хорошему, я бы отправил её отдохнуть, - неожиданно признался для самого себя Ланселот. – Мы все её губим.

Мелеагант прищурился, изучая лицо рыцаря, отметил его фразу и продолжил, как ни в чём не бывало.

-Артур погубит Камелот. Кей управляет им, ты знаешь. Теперь мы все знаем это. Но, что дальше? Так будет дальше и, знаешь, что будет?

-Бунт? – неуверенно предположил Ланселот и Мелеагант с облегчением выдохнул – рыцарь ещё здесь, соображает.

-Да, бунт, - подтвердил он. – И короля, в лучшем случае, убьют. И на престол сядет не пойми кто. А что вернее – начнётся неразбериха. Междоусобная война и прочие прелести. На междоусобную войну сползутся волки с других стран. А что будет с королевой? Её убьют! Либо в междоусобице, либо в бунте. И Моргану. И всех, кто тебе близок!

Ланселот медленно поднял глаза на Мелеаганта. Его взору представилась Гвиневра, плачущая, запертая в тёмной тюрьме, ждущая своей участи. Представилась Моргана, прижимающая Мордреда к груди в последний раз, умоляя его не забывать её и точно знающая, что никогда больше не увидит сына. Лея, лежащая на полу где-то в казарме, брошенная и

раздавленная. И даже, почему-то…леди Вивьен, закрывающая, в последний раз, в последнем порыве, престол, стараясь не смотреть на окровавленного мужа…

Представились пожары, сжигающие пшеничные поля и ясно привиделись дети, собирающие крохи по чёрным углам, стаи ворон, рвущие плоть павших…

-Милое зрелище, правда? – тихо спросил Мелеагант, вырывая Ланселота из объятий кошмарных видений. – Ты этого ведь не хочешь?

-Нет, - губы пересохли, Ланселот облизнул их и почувствовал вкус крови на языке – в волнении рыцарь прикусил губу до крови.

-Я – спасение Камелота. Я не хочу этого, но так и есть. Мне хватит силы и ума навести порядок. Мне хватит сил, можешь мне поверить.

-А…- горло сжал спазм, - а что будет с…

-Гвиневру отпущу. И тебя. – Мелеагант успокаивающе поднял руку, - клянусь тебе, рыцарь! Всех отпущу. Кея казню, не скрою. Артура…Моргана, конечно, бросится его защищать, но он убил Уриена. Он не простился с Мерлином должным образом. Я не могу его пощадить.

-Ты говоришь разумно, но твои речи меня пугают, - Ланселот обхватил голову руками, - господи, да почему же ты говоришь со мной об этом?

-У меня есть некоторые пособники в замке Артура, но чем их больше – тем меньше крови придётся лить, - спокойно объяснил Мелеагант, разливая очередную порцию вина. – Ты командуешь некоторой частью воинов. Так?

-Да, но я не пони…

-Слушай меня, - Мелеагант пододвинул к Ланселоту кубок, - слушай, Ланселот, ты не станешь выплачивать им жалование. Я договорился с…кое-кем, он повлияет на казначейство. Вам не будут платить жалование. Воины поднимут постепенное недовольство. Понимаешь?

-И ты воспользуешься этим? – Ланселот залпом осушил кубок, но даже не ощутил хмеля. Слова Мелеаганта будоражили его кровь, готовую к деятельности жажду. Ланселоту не дали действовать, не дали воевать при Артуре – не с кем было, а Моргана его вскоре и перевела в другое место, а кровь горела, кровь хотела и жаждала подвига. Он представил, как на глазах Гвиневры проезжает по спасённому Камелоту на белоснежном коне, в серебряной плаще и освобождённая от тирании Артура, Гвиневра, падает к нему в объятия.

-А как же…- угрожающе улыбнулся Мелеагант. – Много чем воспользуюсь, Ланселот. Ты со мной? Ты хочешь, чтобы Камелот и твоя любовь жили?

-Да, - твёрдо решился Ланселот, стискивая зубы. – Пусть Гвиневра будет жить.

-Она будет, - подтвердил Мелеагант. – Будет! Тогда вот что, обсудим пару моментов. Я расскажу тебе, как действовать и кто будет твоим верным помощником.

-А Моргана?

-Моргана не станет сопротивляться. Она знает, она поймёт… так вот, тебе знаком сэр Голиард, не так ли? Но ты ведь не знаешь, кто он такой, верно?

***

Моргана проснулась от того, что чьи-то пальцы бережно перебирают ей волосы. Не успела Моргана придумать кару этому смертнику, как открыла глаза и увидела Артура.

Тяжело вздохнула – действительно, чего она такая недогадливая?

-Как ты спала? – спросил Артур ласково.

-Хорошо спала, пока кто-то не начал трогать мои волосы, - обозлилась Моргана, отталкивая руки Артура. – Прекрати немедленно!

-Как скажешь, - примирительно поднял он руки, сдаваясь. – А я не спал.

-Твои проблемы, - не удержалась Моргана.

-Я думал, - продолжал Артур и улыбнулся, - ну, ещё я смотрел, как ты спишь.

Моргана предпочла не представлять, как выглядит спящей – в конце концов, это тоже проблема Артура, и спросила хмуро:

-Чего надумал?

-Камелот станет великим! – Артур откинулся на подушки и потянулся.

-Да, ты же не вечен, - не стала спорить Моргана, но король только рассмеялся:

-Обожаю твою насмешку! Нет, Моргана, Камелот станет настоящей силой. Я сегодня собираю большой совещание. Поставлю на контроль все дела, назначу новых советников, повелю расширять земли к западу и хочу заняться перевооружением армии.

Моргана подумала, что, наверное, спит. Ущипнула себя за руку – увидела мгновенно образовывающийся синяк и повернулась к Артуру:

-Ты что, уже хлебнул где-то? Что с тобой? Кто ты и куда ты дел моего брата?

-Моргана, - Артур потянул её к себе, та от шока даже не смогла сопротивляться, - Моргана, цветочек мой, всё будет по-другому! Я, наконец, готов стать королём. Мы захватим земли, мы построим города! Мы с тобой.

-Артур, ты пугаешь меня, - Моргана выбралась из его объятий, глядя сверху на короля. – Что за жажда деятельности?!

-Я ведь отец, - он улыбнулся, ловя её руку, и Моргана поперхнулась словами. – Отец народу. Отец Мордреду. Я – отец, понимаешь? И сын Утера!

-И святой дух! – не сдержалась Моргана, снова вырываясь. – Что с тобой не так?! Ты целые месяцы не делал почти ничего, а теперь, вдруг…Артур! Что происходит?

-Я не знаю, но я готов вершить судьбу мира, готов войти в историю.- Артур улыбнулся, и вдруг бодро сел на постели. – Я не хочу, чтобы ты отходила от меня, хоть на шаг.

-Эй! Я столько с тобой рядом не выдержу! – возмутилась Моргана. – Ты же самовлюблённый, невыносимый, глупый, истеричный, эгоистичный, недальновидный…

-Началось, - Артур рассмеялся. – Давай, давай, жестокая и коварная, прекрасная и умная, бесстрашная и безумная…

-Жестокий, одурманенный мальчишеской властью осёл!

-Пожирающая души и совсем неласковая ведьма! – в тон ей закончил король.

-Я не ведьма! – заорала Моргана, выхватила подушку и со всей силы ударила Артура по голове. – Ты, ничтожный…

-Ведьма, ведьма, ведьма…- веселился король, уворачиваясь от очередного удара и вдруг перехватил ей руку, заломил, вырывая подушку, склонился, прижимая её к постели и прошептал на ухо, - самая настоящая ведьма! Ты останешься со мною.

-А Гвиневра? – Моргана перевела разговор на нужную ей тему, отвлекающе гладя Артура по щеке.

-Кей сказал, что представит мне какие-то доказательства её измены, - торжествующе отозвался он, касаясь губ Морганы пальцем, обводя их по контуру. – Я не верю в её измену, но если у неё и впрямь есть какие-то письма, которые она прячет от всех…

-Письма? – Моргана села, вроде бы первый раз слыша о письмах. – У Гвиневры любовник? Что ты говоришь?!

-Кей так говорит, - пожал плечами Артур.

-И ты поверил сумасшедшему? – уточнила Моргана, почти весело. – Ой, Артур, а я думала, что ты просто осёл. А ты, оказывается, идиот!

Моргана залилась притворным смехом, но Артур, уязвлённый, не учуял фальши.

-Он наблюдателен! – с обидой отозвался он. – Но даже если там ничего и нет, Моргана, ты всё равно моя.

Моргана перестала смеяться и взглянула в глаза брату.

-Но как её письма увидишь ты? Выкрадешь что ль?

-Кей сказал, у него есть какая-то женщина из свиты Гвиневры, которая знает, где они и может достать.

-А я бы, - Моргана коснулась пальцем губы, как бы задумалась, глядя вдаль и не замечая пожирающего взгляда Артура, - я бы очень расстроилась, если бы мои письма кто-то увидел без моего разрешения.

-Моргана, я клянусь тебе, что тот, кто прочтёт письма, принадлежащие тебе, лично получит от меня пинок, - Артур коснулся губами плеча феи, отодвигая тонкую ткань, чтобы ощутить её кожу. Моргана с трудом сдержала смешок…

Артур с самого утра перестал походить на себя. Выбравшись от Морганы, крайне довольный собою, он отправился в церковь, чего не делал едва ли не самого начала правления, на службу, а Моргана вызвала к себе Лею.

-Ну? – мрачно спросила фея, понимая, что больше Лея не кажется ей такой родной и привычной и что исчезала та связь между ними.

-Леди Тамлин передала письма. – Лея сохраняла холодность и безразличие.

-Рассказывай, - Моргана повалилась на подушки, потянулась. – Давай, Лея.

-Леди Тамлин передала письма Кею в третьей галерее, - холодно начала девушка, - держала себя достойно, насмешливо. Ничем не выдала себя. Кей же, прочтя письма при ней же, начал шипеть, что она издевается, жутко трясся, брызгал слюною, угрожал ей жуткими карами. Закончилось тем, что леди Тамлин попыталась отойти от Кея, но он отвесил ей оплеуху, и она упала, потеряла сознание. В эту ночь дежурил Гавейн. Он был неподалёку, похоже, потому как появился почти сразу. Кей едва успел услышать его шаги и нырнуть в другой коридор. Гавейн попытался привести леди Тамлин в чувство, но не смог. Поднял её и на руках отнёс в лазарет. Там она сейчас и находится.

-Блестяще, - Моргана потёрла руки. – Что с нею теперь? В чувство пришла?

-Пришла, молчит. Ничего не говорит, кроме того, что опьянела после пира, пошла к себе, потом потерялась, зашла не туда и потеряла сознание.

-Ну, надо же, - Моргана дёрнула плечом. – Не совсем дура.

Лея не отреагировала, стояла молча, глядя исподлобья на Моргану.

-Что-то ещё? – спросила фея, замечая этот сверлящий ненавидящий взгляд. – Лея, что происходит?

-Вы хорошо спите, леди Моргана? – ласковым и приторным голоском спросила Лея, в глазах которой плясали черти.

-Так, - Моргана спустилась с кровати, набросила на плечи мантию. – Лея, мне не нравится твоё поведение. Я понимаю, мы все потеряли Уриена и Мерлина…

-Не все, - фыркнула Лея. – Не все, леди Моргана. А только я. И Мелеагант, пожалуй. Вы не любили его! вы предали его! он с ума сходил, любя вас, а я была лишь тенью, но за один взгляд, который он дарил вам, я готова была отдать жизнь!

-Лея, - Моргана сжалась внутренне, не готовая к такому разговору, - Лея, милая, я не любила Уриена так, как он меня, но я была к нему привязана. Он был каким-то…

-Удобным, правда? – злобно сверкнула глазами Лея. – В случае падения Артура, вас бы не тронули, как невесту Уриена. Но и при Артуре можно было бы жить с удобством, а так…

-Лея, я не…- Моргана запуталась, понимая, как эгоистична её жизнь и все её деяния по отношению к погибшему графу. – Лея, я не из-за этого. Всё не так!

-Не так? – Лея расхохоталась, на её глазах выступили слёзы – колючие и резкие. – Леди Моргана, вы единственная причина смерти! его смерти! я ненавижу вас! Но Гвиневра вас обожает. Она верит вам. И Уриен вас любил. И я буду заботиться, если придётся, но я вас ненавижу!

Лея зашлась страшными рыданиями, захлёбываясь, закрывая лицо руками, выбежала из комнаты.

-Лея! – Моргана, смущённая, сбитая с толку, сконфуженная, пристыженная сверх меры, бросилась за ней, на ходу запахивая мантию, но не успела. Лея свернула в ближайшем разветвлении и скрылась.

-Чёрт, Лея! – Моргана в отчаянии ударила кулаком по стене, развернулась и едва не влетела в такого же разбитого и разъярённого Кея.

Вскрик. Двухсторонний. Кей не знает, что Моргана поняла, кто стоит за всем. Моргана не ожидает встречи с Кеем…

Вскрик. Смущение. Страх. С обеих сторон.

-Куда летишь, пташка? – Кей приходит в себя первым, включает дурашливость и писклявость, но теперь Моргана ясно видит, что это всё маска.

Как маска Утера Пендрагона много лет назад…

Красная хмарь перед глазами, хочется сделать Кею больно, но Моргана ослепительно улыбается:

-В лазарет, мою служанку, леди Тамлин, говорят, нашли утром без сознания.

Упоминание леди Тамлин, подарившей Кею яростный прокол, не оставляет его равнодушным. На лицо ложится гримаса, Кей старательно кривит губы, изображая улыбку, наконец, сдаётся, бросает:

-Пить надо меньше.

Моргана понимает, что с особенным удовольствием раздавит лично эту мелкую и ничтожную тварь, этого труса и подлеца Кея, и улыбается ещё ослепительнее:

-А где Артур?

-Артур? – Кей растерянно смотрит на Моргану, понимая, что она первый раз интересуется им таким тоном, полным улыбки (не знает ведь с чем связана эта улыбка) и чувствует прилив радости. Моргана смирилась. Моргана полюбила Артура! - Артур в церкви! Меня не взял!

-А тебе и не надо, - ласково успокаивает Моргана, запахивает мантию плотнее и идёт мимо своих покоев.

Ланселот, чуть покачиваясь, вышел из вежливо открытого для него портала посреди одной из пустынных галерей и наугад, особенно не пытаясь понять, где находится, побрёл в сторону, пару раз чуть не влетел в стену, но ему повезло. Вскоре показалось разветвление, и он вышел…

Прямо перед Морганой.

-Нашлась пропажа, - она аж обалдела, увидев его, пьяного, смятенного, растрёпанного. – Тебя что, кошки драли? Горе ты моё, вдруг кто увидит!

Решительным жестом Моргана взяла Ланселота под руки и втолкнула его в первые попавшиеся безопасные покои. Покои сэра Никколаса.

-А я не вызывал…- растерялся почтенный рыцарь, когда Моргана без стука распахнула дверь и втолкнула в комнату Ланселота, скользнула следом.

-А я прошу прощения, - заторопилась Моргана. – У нас тут ситуация. Сэр Никколас, выручайте!

Ланселот как-то мутно обвёл комнату взором и громким шёпотом спросил у Морганы:

-А ты знаешь, о чём он мне говорил?

-Знаю, - бросила она предостерегающе, и впрямь догадываясь, какие речи вёл с ним Мелеагант. – Ланселот, пожалуйста, сейчас сэр Никколас поможет тебе. Приведёт тебя в норму, и ты ляжешь спать.

-Да-да, - заторопился сэр Никколас, извлекая свои чистые вещи, чтобы Ланселот мог переодеться.- Моргана, а что вы сделали с Ланселотом?

-Честное слово, он сам! – сообщила она, помогая Ланселоту, а точнее стаскивая с него самостоятельно рубашку. – Да боги, ну помоги мне, рыцарь, хоть немного!

Ланселот попытался. Сунул резво руку в сторону и едва не ударил сэра Никколаса.

-Да уж, - мрачно заметил сэр Никколас, - а Мелеагант говорил, что это наш верный союзник.

-А это и есть, - задыхаясь, сообщила Моргана, - наш самый…верный союзник. Всё нормально! Ланселот, нам удалось, слышишь?

-Удалось? – Ланселот спьяну просиял ярче обыкновенного. – Здорово! А…

Моргана красноречиво взглянула на сэра Никколаса, и он мгновенно выскользнул в другую комнату. Застёгивая на Ланселоте бежевый плащ, Моргана шёпотом рассказала, что леди Тамлин попала в лазарет.

-От пощёчины? – не удержался Ланселот и перекрестил рот.

-Испортили мы тебя! – сокрушённо вздохнула Моргана, жёстким гребнем расчёсывая Ланселота. – Не знаю, но пока так.

-Он её убьёт, - вдруг мрачно выдохнул рыцарь и ткнулся в руку Моргане. – Мне страшно.

-Милый мой, - Моргана слегка коснулась лба рыцаря губами, - всё образуется. Ты с нами? Да? Чудно. Не бойся, я обещаю тебе, что всё кончится хорошо.

-Мне за тебя страшно, Моргана, - вдруг выпалил Ланселот и снова перекрестил рот, шумно выдохнул и чуть не повалился на пол. – Ты же…одна. Совсем. Одна.

Моргана застыла с гребнем в руках.

-А я с вами, да. И ты не одна. Больше. Да. – Ланселот пытался донести что-то, что терзало его, но Моргана не понимала, сражённая внезапным откровением, что за неё боятся.

-А я знаю, что будет!- продолжал Ланселот. – и про Голиарда…знаю.

-Он сказал тебе? – не поверила Моргана, вылетая из мира оцепенения. – Ланселот, он сказал тебе о Голиарде?!

-Да! – Ланселот завалился к ней на руки и отрубился, заснув мертвецки пьяным сном.

-И что мне делать? – растерялась Моргана, глядя на распростертое, на полу тело Ланселота. – Докатить его до зала совета и сказать, что он всегда такой?

-Скажите, что вы отправили его проведать свою служанку, леди Тамлин, - предложил сэр Никколас.

-Мелеагант рассказал Ланселоту о Голиарде, - прошептала потрясённая Моргана. – Можете поверить?

-Я во всё могу поверить. Голиард – не самая худшая кандидатура на безумие, - возразил сэр Никколас. – Всего лишь вечность…

-не вечность, - Моргана взглянула на рыцаря. – Он смертен!

-Он умирает телом, но перерождается вновь с разумом прежнего себя. Он помнит прошлую жизнь. И будет помнить, пока…

-Тихо, - одними губами отозвалась Моргана, кивком указывая на дверь, за которой заслышались шаркающие шаги.

Сэр Никколас кивнул.

Глава 39

Лея выбежала прочь от Морганы, задыхаясь от слёз. Удушливое горе её стало верным спутником. Лея не могла спать, не могла есть – она заметно похудела, да и в целом сдала. В условиях же происходящего мало кто мог заметить это. Да и Лея держалась, не позволяя Гвиневре видеть её слёзы, шутя и смеясь рядом.

Лея бежала, не разбирая дороги, её заносило то в одну галерею, то в другую, налево-направо, налево, прямо, прямо…

Сердце бешено колотилось, слёзы почти не позволяли видеть, и Лея иногда влетала в какую-нибудь стену или человека, но не останавливалась, и всё бежала и бежала.

Наконец, силы оставили её. Лея влетела в тёмный переход между двумя частями замка и сползла, обессиленная, по стене вниз, села, обхватив голову руками, пытаясь вернуться в чувство. Она не знала, сколько времени прошло, сколько пришлось ей успокаивать бешеное изранивающее чувство, горящее в груди, но кто-то, неслышно приблизившийся, коснулся её тёплой ладонью.

Лея не хотела отнимать руки от головы, закрывая уши руками, она сидела, покачиваясь, прикрыв глаза, и не хотела открывать их – наверняка, кто-то из рыцарей на обходе замка, или прислуга чья. Не приведи, боже, ещё из свиты леди Вивьен.

Касание стало настойчивее, Лея со стоном отняла руки и подняла голову и чуть не потеряла сознание, увидев перед собою графа Уриена Мори.

-А…- только и выдохнула бедная девушка, и отшатнулась, упала…

-Не бойся, - граф Уриен мирно улыбнулся ей, сел рядом, как ни в чём не бывало, и Лея позволила себе выругаться. – Лея, это некрасиво, ты ведь служишь у королевы.

-Ты…ты же мёртв! – не верила Лея, переместилась и робко положила руку на грудь Уриену, ощутила биение сердца под его рубашкой. – Дьявольщина…

-Мне уйти? – усмехнулся Уриен, перехватывая её руку, осторожно касаясь губами. – Лея, какая ты тёплая.

-Но как? Мы тебя похоронили! – больше всего Лея хотела, чтобы Уриен сейчас рассмеялся, сказал, что ей всё приснилось, что произошла дикая ошибка, что похоронили не его – чтобы он разуверил Лею в её сомнениях, в её страхе. Пусть даже после этого он пойдёт к Моргане, пусть продолжает её любить, главное, он жив! Жив, жив! А дальше – плевать! Пусть мир кончится прямо сейчас, но пусть он будет жив!

-Лея, - Уриен прижался щекой к её разом омертвевшей ладони, - милая моя, Лея. Дорогая… я так долго ждал этой минуты.

-Моргана знает? – тихо спросила Лея, чувствуя, что больше всего хочет, чтобы он сказал, что не знает.

-Нет, - покоряясь её мыслям, отозвался Уриен. – Я к тебе пришёл.

-Я его такого наговорила! – Лея вспыхнула стыдом. – Господи, Уриен, я пыталась о ней позаботиться, я хотела, но она…

-Она с Артуром? – угрюмо догадался граф, и Лея выдохнула, признавая:

-Она предала тебя.

-Предала, - эхом отозвался Мори.

-А я не предавала, - Лея повернула к себе его лицо, запоминая черты, которые итак отпечатались в её душе.

-Не предавала, - подтвердил граф и слегка улыбнулся. – Лея, моя дорогая Лея…

Его руки обвили её тело, Лея не сопротивлялась – ей не хватало воздуха, не хватало силы, она дрожала, прикрыв глаза, покоряясь той силе, что вернула Уриена к ней.

-Лея? Лея! Лея! – кто-то сильно потряс её за плечо и девушка со стоном открыла глаза, тупо глядя в нависшего над нею Гавейна.

-А где Уриен? – панически выкрикнула танцовщица, оглядываясь по сторонам. – Гавейн, где Уриен?!

-Уриен? – Гавейн поперхнулся словами. – Лея, дорогая, его нет…его совсем нет. Он умер.

-Нет! – Лея вскочила, но пошатнулась, Гавейн перехватил её за талию, чтобы она не упала. – Нет, вы лжёте, Гавейн! Уриен был здесь, был!

Она зарыдала, панически и жутко. Забилась в руках рыцаря, сбивая его с толку.

-Нет! Не было, - Гавейн пытался быть мягким, но Лея пугала его в эту минуту не меньше, чем её саму напугал Уриен. – Лея, я шёл по коридору, встретил тебя, ты сидела у стены, дрожа, я позвал тебя – думал, кто обидел.

-Уриен! Где Уриен?! – Лея колотила кулаками по всему, что попадалось ей под руку, и верещала. Кое-кто, привлечённый шумом, начал подходить к галерее, но Лея не видела и не слышала ничего кругом.

-Лея, ты просто уснула, - убеждал Гавейн, жестом приказывая столпившимся стражникам, разойтись, но те упорно делали вид, что не видят и не понимают его жестов.

-Нет! Уриен! Уриен! – Лея выкрикивала и ещё что-то бессвязное, грозила кому-то карами, кричала о предательствах, Гавейн не выпускал её, а она всё рыдала и рыдала.

-Что здесь происходит?! – суровый голос короля Артура заставил собирающихся замолчать, перестать перешёптываться. Кто-то расступился, пропуская его. – Гавейн?

-Лее приснился Уриен, а она не может смириться с тем, что это был сон, - судорожно выдыхая под тяжестью сопротивления девушки, сказал Гавейн. – Ваше величество, женщины! Моргана просочилась следом за Артуром, глядя на Лею и цепенея от ужаса. Совсем не узнавая той весёлой девицы, какой она её знала…

-Ты! – Лея вдруг схватила Гавейна за грудки и страшно заорала ему в лицо, - мне не приснилось! Он был здесь!

Гавейн от удивления и ужаса даже разжал руки на мгновение, и этого хватило, чтобы Лея увидела Артура и бросилась к нему. Возможно, она даже заметила бы Моргану, но сориентировавшаяся леди Вивьен бойко утащила обалдевшую Моргану в толпу, прикрывая её.

-Ты! – Лея гневно сверкнула глазами. – Это ты убил его!

Артур оцепенел. Ему в лицо бросили обвинения, да ещё и кто? Танцовщица, одна из его мимолётных любовниц, одна из служанок Морганы.

-Пустите! – прошипела Моргана, толкая леди Вивьен, выбегая из толпы. – Лея, послушай!

-Ты…- Лея перевела взгляд на Моргану и фея пожалела о том, что вышла – её обожгло ненавистью служанки. – Вот…ты. Всё из-за тебя!

Лея угрожающе вскинула руку, в её ладони метнулся синий проблеск магического заклинания и толпа охнула. Артур с испугом воззрился на этот проблеск, прикидывая, как защитить Моргану.

Лея никогда не отличалась тонкостью магического искусства. Не особенно расположенная к заклинаниям, она использовала другие методы, но сейчас, в истерическом гневе, вся её сила преобразовалась стремительно…

-Не вынуждай меня, - взмолилась Моргана, и в её руках полыхнул серебряный дымок, прошёл между пальцев и исчез. – Спокойно!

Это уже относилось и к Артуру, и к всколыхнувшимся стражникам.

-Лея, прекратите! – крикнула панически леди Вивьен, прячась за спиной какого-то рыцаря. – Они же вас убьют!

Лея повернулась к ней, чтобы что-то сказать, но вдруг покачнулась и упала в объятия Гавейна без чувств. Моргана проводила её замедленное, словно бы зачарованное падение и подняла глаза в толпу, ища того, кто отправил девушку в провал…

Увидела знакомое лицо, коротко кивнула. Голиард кивнул в ответ.

-Всё в порядке, - Артур поднял руки, призывая всех к спокойствию. – Всё хорошо! Гавейн, позаботьтесь о бедной девушке, доставьте её в лазарет. Моргана, успокойся, я не стану её наказывать! Не трясись ты так!

Только сейчас Моргана поняла, что её бьёт крупная дрожь. Артур вздохнул, снял с себя плащ и набросил его на плечи дрожащей сестре.

-Всё уже кончилось, всё затихло, - шёпотом сказал он, укрывая её в ткань плотнее. – Всё кончено, слышишь? Ты не виновата.

-Я одна и виновата, - также шёпотом отозвалась Моргана, глядя на то, как уносят тело Леи по коридору. – Я одна.

-Пойдём, нам надо поговорить, - Артур кивнул всем, - расходитесь, дамы и господа! Членам совета прошу прибыть через час в зал заседаний.

Артур потащил Моргану за собой, она уже не могла сопротивляться, покорилась. Постепенно и другие разошлись.

***

-Кей! – обрадовано встретил Артур в своих покоях своего молочного брата. – Ну, расскажи нам, кто там любовник моей жены?

Моргана бросила на Кея насмешливый взгляд, он навесил на себя дурашливую маску и пропел тоненько:

-Обманула королева! Обманула, скрыла все улики.

-А что за письма у тебя из кармана торчат? – издевательски спросил Артур, усаживая Моргану и наливая ей воды. – Пей, родная, легче станет.

«Сейчас уж точно!» - горько подумала Моргана, но послушно выпила.

-Да так, пустяки, - попытался закрыться Кей, но Артур сильной рукой перехватил тщедушное тельце и вырвал из его кармана клочки письма.

-Так, - Артур впился глазами в строки, закрываясь от рук Кея, который меньше всего хотел быть пойманным с личной перепиской королевы и Морганы в карманах. – Дорогая Гвиневра, я ценю то, что ты защитила меня перед леди Вивьен, но умоляю тебя больше не вмешиваться. Она – жена верного рыцаря нашего короля, мы должны смириться с её характером и нравами, в конце концов, то, что мы вдвоём, уже победа! Не бойся её, мой милый друг. Твоя Моргана.

Моргана изобразила удивление. Артур, читавший письмо сначала бодро, понизил голос к последним словам. Подпись и вовсе прочёл шёпотом. Кей попытался вывернуться с боевым кличем, но Артур грязно швырнул его на пол и впился взглядом в другой клочок письма.

-Дорогая Моргана, я всегда буду рядом. Заботься о нашем короле, и не бойся леди Вивьен. Я с тобой. Она сегодня опять приходила на тебя жаловаться, но я прогнала её, хоть и не без страха. Гвиневра.

Моргана изобразила предобморочное состояние, затряслась, демонстрируя всем своим видом, как неприятно ей быть обнаруженной в строках выкраденных писем.

-Кей! – взревел Артур, комкая в руках письма. – Кей, подлая ты душа! как ты посмел...

Кей вжал голову в плечи и на четвереньках попытался бежать из покоев Артура, но король был быстрее и сильнее. Он схватил Кея за плечо, заставляя его плюхнуться на пол, и зашипел ему в лицо:

-Кей, если ты ещё раз позволишь себе прочесть письма моей сестры, я…

Видимо, угроз ему не хватило, и Артур заменил их наглядной демонстрацией кулака перед носом перепуганного молочного брата.

-Красноречиво, - похвалила Моргана, не скрывая своего триумфа. Кей должен был потерять в глазах Артура ряд позиций и сегодня он начал своё падение.

-Пошёл вон! – в сердцах плюнул Артур, пнул Кея под зад и тот, тоненько взвыв, вылетел из комнаты. – Мерзавец!

Моргана очень хотела повтора сего зрелища, но решила приберечь до лучших времён.

-Моргана, он не понимает, что творит, - извиняющимся тоном сказал Артур. – Понимаешь? Он не осознаёт своих действий. Хочет как лучше, а выходит…а, говорить нечего.

«Всё он понимает. Даже больше твоего!», - желчно подумала Моргана, но вслух ничего не сказала.

-Мордред сегодня сам перевернулся, - Артур бросил на Моргану испытующий взгляд. – Няньки говорят, что рано, обычно проходит больше времени, но он сам…

«Мордред…» - подумала Моргана и поняла, что очень сложно ей описать, что она чувствует к нему. Вроде бы она и должна его любить, но вроде бы и не могла к нему испытывать особенной привязки. Она все еще не могла поверить, что у нее есть сын, что есть кто-то, явившийся в мир благодаря ей, не могла. Ей было тяжело подойти к сыну лишний раз, она получала от леди Тамлин сообщения, что он здоров, кушает, с ним играют и гуляют и довольствовалась этим. Хотя муки совести и осознания собственной ущербности не оставляли фею.

-Я заходил к нему после церкви, - продолжал Артур, - и мне сказали, что ты редко бываешь у него.

-И что ты хочешь услышать? – тихо спросила Моргана. – Услышать, что я плохая мать? Так я плохая мать, признаю. Я понятия не имею, как жить, как это – иметь сына. Я могу управляться с государственными делами, но там я теряюсь, я будто бы слабею и пропадаю.

-Ты не плохая мать, - успокоил Артур, наклоняясь к сестре, целуя её в лоб, - ты будешь самой лучшей матерью, просто тебе нужно время, чтобы…понять что-то, осмыслить.

-Я родила от своего сводного брата, - горько усмехнулась Моргана. – Я отвратительна сама себе.

-А я люблю свою сводную сестру, - пожал плечами Артур. – Безумно люблю, провожу с ней ночи, мечтаю видеть её рядом каждый день, ну и что? Мы не выбираем, откуда идти, иногда судьба распоряжается за нас.

-Мне не надо было появляться при твоём дворе, - Моргана опустила голову. – Я стала причиной стольких бед и несчастий. Мерлин был бы жив. Уриен был бы жив…

-Мерлин предавал меня, он признался в своём письме! – как и всякий человек, выдумавший удобную ложь, Артур со временем поверил в неё и теперь уже не мог точно сказать, что было ложью, а что правдой. Обвинить Мерлина во всём было просто и легко, а ещё приятно. И это оказалось очень удобным.

Моргана смерила Артура презрительно-насмешливым взглядом.

-Знаешь, Моргана, я бы хотел, чтобы ты родила мне и дочь, - вдруг перешёл с одной темы на другую Артур. – Чтобы она была такой же как ты, только счастливой. Всегда счастливой.

-Ты спятил? – вспылила Моргана, порывисто поднимаясь из кресла, но Артур силой усадил её обратно, нависая над ней. – Нет, Артур! Всё! У тебя есть сын, твоя плоть и кровь, хватит!

-Думаешь, мне хватит этого? – Артур поднял Моргану за подбородок, причиняя ей значительное неудобство. – Нет, я хочу, чтобы у нас была большая семья. Трое-четверо детей, ты и я.

-И Кей, и Гвиневра, - с насмешкой продолжила Моргана. – Пусти!

Артур отпустил её, но тут же сжал вновь в объятиях.

-Мы, положим, начало великой династии силы! – выдохнул он прямо в ухо фее. – Наши дети будут править в тех землях, что мы захватим, и мы везде оставим своих потомков!

-А другие земли, в чём виноваты? – обозлилась Моргана, вырываясь, но безуспешно, от Артура. – Пусти!

-Мы останемся навсегда в истории!

-Только если в роли проклятой семьи, - возразила Моргана, возвращая на место отстёгнутую Артуром часть рукава. – Хватит, прекрати!

-Моргана, я не стану скрывать, что я давно смотрю в сторону не только запада, но и на восток, - Артур сел, на мгновение, отставая от сестры, и она воспользовалась случаем, чтобы привести себя в порядок и отсесть подальше. – Принц де Горр не нужен мне в той стороне. Он опасен. Я хочу, чтобы его земли стали моими.

Несмотря на щекотливость ситуации, Моргана захохотала.

-Артур, - сквозь смех, сказала она, - ты очень плохо представляешь себе положение! Во-первых, исторический факт – земли де Горр никогда не были взяты никем. А вот Камелот уже был захвачен не раз. Там на этот род играет и земля, и ветер, и болотистые места, и леса, и реки, и чёрт знает что ещё! Там лошади застревают, а драться пешим – бессмысленно – там сотни тайных троп и обходов. Во-вторых, у Меле…принца де Горра, есть очень мощный союзник – семейство Монтгомери. И не забывай, что люди Уриена и ещё пара могущественных графств на его стороне. По самым скромным прикидкам, на одного твоего солдата придётся десять его.

«Не говоря уже о том, что он умнее и владеет магией. И ещё тот факт, что не все готовы за тебя умереть, твоими стараниями!», - закончила про себя Моргана.

-А если осадить его земли? – Артур прижал Моргану к себе, она попыталась вырваться, но не вышло.

-Не получится, - отрезала фея, сдаваясь. – У него рудники и поля, плюс хорошие запасы. Понадобится не один год, чтобы заставить его драться.

-Мы подождём! – выкрикнул король, целуя Моргану. – Подождём же?

-Мы-то подождём, - саркастично фыркнула она, - но вот не получится. Артур, там земли непригодны для долгого стояния тем, кто не рос и не жил в этих землях. Зыбучи пески и болота, а в лесах буреломы и провалы. Там надо знать местность как пять пальцев. Мы потеряем много людей в осаде. Я же говорила о тайных тропах? Если он сумеет обойти наш лагерь и застигнет нас врасплох, то…

-А если я выманю его? – предложил Артур, внимательно глядя на Моргану.

-Как? – засмеялась фея. – Нет, серьёзно. Как? У него нет интересов здесь.

-Гвиневра…- вдруг вымолвил Артур и Моргана посерьёзнела.

-Я Моргана! – напомнила она, уже чувствуя, что задумал король. – Артур!

-Он любит Гвиневру! – торжествующе вывел Артур, и с радостным смехом потянулся снова к Моргане.

-Не любит! Она была обещана ему, а сейчас он с другой – мне докладывают! – заторопилась фея, перепугавшись за королеву. – Артур, она же твоя жена! Артур!

-Но разве я люблю её? – мягко улыбнулся король, касаясь волос Морганы. – Нет, я отправлю её в герцогство Кармелида. Без охраны. Мы организуем засаду. Он явится за ней.

-Да с чего?! – возмутилась Моргана, - Артур, послушай, это…

-Я велю оповестить его, что если он не явится за Гвиневрой в герцогство Кармелида, я убью её!

-Ты не посмеешь! – Моргана оттолкнула Артура, вскакивая. – Ты не посмеешь! Это подло и гнусно! Это не по-рыцарски. Это…даже не по-человечески!

-Почему? Я не люблю её! – Артур почувствовал, как к нему подступает злоба. Вот он - момент истины, а Моргана против.

-Но ты женился на ней! – не уступала она. – Ты должен беречь её, если не любишь, то хоть уважай. А ты…

-Молчи, ради всего святого, иначе я не отвечаю за себя. – Артур резко схватил Моргану за плечи, встряхнул. – Я король. Я должен сражаться за свой народ, даже если мои методы подлые.

-Не трогай меня! – Моргана попыталась вывернуться. Ей резко стало тошно от прикосновения Артура – он так легко готов был пожертвовать женщиной, которая уже достаточно натерпелась, и не была виновна в этом! – Прошу, не трогай.

-Я уже слишком долго ждал, - мрачно отозвался Артур, обрывая всякое сопротивление и грубо срывая свой же собственный плащ. – Я рос как оруженосец Кея, под градом насмешек и мечтал о самом малом венце. Теперь я стану великим, а бог рассудит меня с совестью.

-Не с чем судить будить, - Моргана обмякла, переставая оказывать сопротивление, зная, что не поможет, зная, на что изначально пошла.

Артур усмехнулся.

***

Тело ломило – в этот раз Артур особенно грубо обошёлся с нею и хоть после попытался как-то проявить нежность, это не помогло. Моргана пыталась не обращать внимания на боль, и заодно прогнать образ рыдающей Леи в коридоре, едва не напавшей на неё, и сосредоточиться на заседании.

Она сидела по правую руку от Артура, и тот через каждые полминуты поглядывал на неё, вообще не пытаясь казаться незаметным. Моргана упорно игнорировала его. Рядом с ней сидел

сэр Никколас, научившийся не замечать ничего кругом. По левую руку от Артура расположился мрачный Гавейн, у него слегка дрожали руки, но он силился унять дрожь. Где-то ближе к дальнему краю от Артура расположился страдающий от хмельного пробуждения Ланселот. Он выглядел прилично, слегка помог ему сон, но всё-таки выглядел рыцарь плачевно.

-А что у нас с болезнью из герцогства Кармелида? – спросил Артур бодро. Он выглядел довольным и готовым к действиям.

Отвечать пришлось Моргане. Она поднялась, не глядя на Артура, и, если честно, не глядя ни на кого, лишь в пергамент перед глазами, прочла:

-В герцогстве Кармелида среди заболевших около полсотни человек за последние три дня. Дюжина скончалась. У нас обнаружено трое с похожими проявлениями болезни, все трое – выходцы из герцогства, помещены в специальный лазарет. Проводится ряд действий по ограничению связей с Кармелидом, в том числе…

-Я понял, - Артур прервал её. – Всё, спасибо.

Моргана, недовольная тем, что её прервали, села на место и ткнулась в свои пергаменты.

-Я хочу, - продолжил Артур, взглянув на неё, - чтобы мне точно сообщили о численности наших войск, тех, кто готовится стать рыцарем, и сказали, через, сколько мы можем выступить в поход.

-Поход? – Голиард, сидевший напротив Морганы, выразительно взглянул на короля.

-Да, в поход, - подтвердил Артур.- Что вас удивило, Голиард?

-Ничего, ваше величество! – заторопился рыцарь и впился красноречивым взглядом в Моргану, но та не подняла глаз.

-Ваше величество, а против кого поход? – не сдержался Гавейн, тревожно глядя на Артура.

-Как это «против кого»? – обозлился Артур. – Гавейн, мой друг, ты удивляешь меня! У нас что, нет врагов?

-Саксонские наёмники поутихли, они не полезут к нам – грядёт зима, - вступил рыцарь Эжон. – Я думаю, разумно использовать это время для подготовки и перевооружения, а не пытаться их догнать и напасть. Пусть они явятся сами, а мы будем готовиться и собирать урожаи, отстраивать, что не успели.

-Нет, я говорю не о саксах,- отозвался Артур, улыбаясь и забавляясь ситуацией.

-О вердийцах? – предположил неуверенно Гавейн. – Но, ваше величество, вердийцы…

-Нет, и не о них, - наслаждался моментом Артур. – Нет, не о них, друзья.

-О ком? – совсем растерялся сэр Никколас. – Ваше величество, просветите нас, кто наш враг?

-Принц де Горр! – объявил Артур с видом триумфатора. – Мы уничтожим его!

Моргана с глухим стоном в наступившей тишине уронила голову на столешницу.

-Я с ней согласен, - не выдержал обычно сдержанный Голиард. – Ваше величество, земли принца де Горра – это убийство армии!

-Тем более, сейчас! – влез главный казначей с лёгким смущением, - ваше величество, у нас недостаточно средств для восстановления Камелота, и для армии. Придётся выбирать.

-Жертвовать на армию! – беспечно махнул рукой Артур. – В землях де Горр есть богатые залежи в кладовых.

-А если мы не победим? – тихо подал голос Эжон.

-То есть как это «если»? – взвился кто-то, невидимый Моргане, не узнанный ею.

-Мы не победим, без «если»! – серьёзно влез Голиард. – Ваше величество, это опрометчиво! Это безумно.

-Ваше величество, – влез Ланселот, отрезвляясь от услышанного, - земли де Горр – гибельное место. Мы были на востоке, когда ездили с Морганой послами к Монтгомери…там очень сложный путь, конные армии не выдержат его!

-С Морга…- Артур смерил Ланселота подозрительным взглядом, вспоминая, - а, да.

Сама Моргана предпочла не подавать признаков жизни, потому что знала, что придумал Артур и это ей, мягко говоря, не нравилось.

-Друзья, вы считаете своего короля безумцем? – вступил Артур всё с той же счастливой улыбкой. – Или идиотом?

-Отвечать обязательно? – Моргана подняла голову, обращаясь к пустоте, прекрасно зная, что при первой же возможности Артур снова будет груб с нею, в отместку за такую насмешку. Но она не жалела.

-Моргана! – Артур слегка хлопнул фею по спине, показывая свою весёлость, - я придумал! Я долго размышлял.

-Кто же знал, что ты умеешь! – не сдалась фея.

-Моргана, ещё одно слово, я выгоню тебя вон! – рявкнул Артур, и она поняла, что переборщила.

-Так вот, - продолжил король мягко, - друзья, я придумал! Мы выманим Мелеаганта на другую территорию, где приготовим ему засаду.

Ланселот окончательно протрезвел и пожалел об этом. Среди рыцарей и членов совета произошло движение и перешелесты. Это могло сработать, если только знать, как…

-А как вы выманите принца? – спросил Голиард, и все обратились в слух, желая услышать ответ.

-это будет знать только определённая группа людей! – широко улыбнулся Артур. – Видите, всё не так безнадёжно. Правда?

-Ну, может сработать, - Гавейн кивнул. – Ваше величество, простите за резкость.

-Да к чёрту! – не выдержала Моргана, поднимаясь.

-Что ты творишь? – не понял Артур. – Моргана, сядь!

-А то что? Выгонишь? – ехидно осведомилась она. – Выгоняй!

Круто повернувшись, Моргана последовала к дверям.

-Стой! – приказал Артур, и в этом приказе было больше мольбы. – Моргана, я умоляю тебя! Подожди! Ты поступаешь глупо!

-Знаешь, Гавейн, - Моргана обернулась к рыцарю, - ты сказал, что женщине не место в совете, когда я пришла, что управление – это мужское дело! Так вот…ты был прав. Я слишком глупа и вспыльчива. Я слишком жестока, если желаю покинуть это место и этого короля. Я слишком глупа…

-Моргана! – Артур подошёл к ней, пытаясь сохранять спокойствие, - мы же уже всё обсудили. Успокойся, родная…

-Пошёл ты! – сухо отозвалась она, толкнула его в грудь. – Артур хочет выманить принца на Гвиневру!

-Что? – Ланселот вскочил. Поднялась суматоха. Гавейн вскрикнул:

-Ваше величество?!

Кто-то судорожно вздохнул:

-Но почему? Так нельзя, мы рискуем королевой. Ваше величество.

-Это подло!

-Это приказ, - рявкнул Артур и грубо схватил Моргану за горло, - довольна?!

-Довольна! – прохрипела она, не сдаваясь и не жалея.

-Ваше величество! – взмолился Голиард, подскакивая, - вы задушите сестру.

-И мать своего ребёнка.

Ланселот, услышав о Гвиневре, не смог сдержать чувств. Наплевав на то, что будет обнаруженным, он вскочил, попытался осознать и увидел, как Артур сжал Моргану. Это было уже чересчур.

Ланселот скользнул к ним, с чётким намерением, по меньшей мере, ударить короля, но тот, словно бы почувствовав это, отпустил её.

-Моргана пошутила! – объявил Артур, бледный и яростный. – Королева хочет вернуть своего отца в герцогство Кармелида, и побыть с ним. Мелеагант придёт за ней, чтобы отомстить мне, а мы будем ждать его.

Это слегка успокоило часть рыцарей, которые не были изначально расположены к битве и геройству, но Ланселот, сэр Никколас, Голиард и Эжон мрачно переглянулись, понимая друг друга без слов.

Гавейн стоял опустошенный, не зная, как быть и во что верить.

-Моргана, родная моя, - Артур присел к сестре, которая с ненавистью смотрела на него, и отодвинул прядь волос ей за ухо, - ну чего ты людей пугаешь? Тебе нужно отдохнуть и вернуться к совету.

Моргана не отреагировала, сверля Артура самым злобным взором, на который была способна.

Артур наклонился к её уху и шёпотом сказал:

-Тебе придётся очень постараться, чтобы я тебя простил, но я верю в твою любовь к королю.

-Вы собираетесь рискнуть Гвиневрой? – не верил Ланселот, тревожно глядя за Морганой.

Артур поднял её, словно бы она ничего не весила, удержал.

-Я собираюсь сделать то, что должен, Ланселот. Не пытайтесь понять, вы не король.

-Позвольте, я провожу Моргану, - Ланселот сдержал себя, подошёл к фее, и та благодарно взглянула на него. – Она выглядит измученной.

-В самом деле, - кивнул король, оглядывая её. – Нет, мой друг. Зайдите к Моргане позже…лучше всего – завтра. Я сам провожу.

-Но мне нужно поговорить с ней! – в отчаянии выкрикнул Ланселот, пытаясь подобрать слова, пытаясь спасти её. – Пожалуйста, ваше величество.

-О чём? – спросил Артур, прижимая Моргану к себе. – О чём вам так срочно нужно поговорить?

-Ланселот, мы поговорим завтра, - тихо сказала фея, понимая, что тот терзается из-за неё. Хватит! Слишком много мучения и смертей рядом с Морганой, пусть он не страдает хоть за это. В конце концов, он всегда был к ней добр и щедр.

-Ваше высочество! – Ланселот с ужасом взглянул на неё, не понимая, почему она не пытается ему помочь освободить себя хоть ненадолго от Артура.

-Рыцарь, я вам сказала – завтра! Какая часть моих слов вам не ясна? – взорвалась Моргана и в ярости её на самом дне таились слёзы.

«Ну, пойми же, пойми» - молила Моргана.

Он понял. Понял, что она добровольно сдаётся и отказывается от сопротивления, давая ему время на то, чтобы…

Придумать? Что придумать? как спасти Гвиневру?

Сделать? Что? Куда…как?

Мелеагант! пусть Мелеагант!

Она медленно кивнула ему. Её глаза сверкнули благодарностью, и Ланселот вспомнил, что в мгновения особенно сильные в эмоциональном плане, Моргана умеет читать мысли. Значит, он угадал.

-Всё, все свободны, прошу вернуться к делам, - Артур лучился счастьем и, держа Моргану за талию, вывел её из залы.

-Ты едва не сорвала мне всё, - мрачно заявил король, ведя её – безвольную по коридорам. – Зачем?

-Я не хочу, чтобы Гвиневра пострадала, - призналась Моргана. – У неё итак…муж – ты. Ты знал, что в дни, когда она лежала больная, после вашей ссоры, она отходила от выкидыша? Она сама не знает о том, что могла быть матерью. Я только знаю. И Мерлин знал.

-Что? – Артур грубо перехватил запястье Морганы и заставил её вжаться в холодную стену из камня. – Что?

-Ты мог быть отцом! – торжествующе блеснула глазами Моргана. - Сам всё испортил, разрушил!

На Артура это произвело весомое впечатление. Он замер на мгновение, не зная, как быть, затем вжал Моргану в камень сильнее, она вскрикнула от боли.

-Ты уверена?

-Да, - выдохнула Моргана. – Артур, мне больно!

-Я знаю, - холодно отозвался он. – Но ты сама виновата, не надо было так себя вести! Ты подрываешь доверие к королю.

-Я всегда буду такой, какая есть! – Моргана слабо задрожала. – Убей, если хочешь. Но я не изменюсь.

-Убить? – Артур с усмешкой взглянул на неё. – Нет, я не смогу жить без твоей ненависти. Я тебя ненавижу, Моргана. И люблю.

-Делай что хочешь, - сдалась фея. – Моя жизнь в твоих руках. Мне всё равно. Боль так боль. Смерть так смерть.

-Нет, - Артур ударил кулаком по стене рядом с головой Морганы, но она, под приступом усталости и тяжести в душе даже не дёрнулась. – Нет, Моргана! я не хочу причинять тебе боли. Я хочу, чтобы ты любила меня, и тогда я буду нежен с тобой.

-Не нравится мне твои идеи, - признала Моргана. – Я не смогу полюбить тебя. Я буду ненавидеть и страдать. Я привязана к тебе странным плетением…ненавижу, но не могу без тебя.

-Я всё равно буду нежен с тобой, - Артур аккуратно коснулся щеки Морганы. – Даже если для этого придётся лить кровь других, я всё равно буду рядом.

-Что же с нами не так…- Моргана усмехнулась – криво и мрачно. – Ты готов отдать на заклание свою жену.

-Плевать, - отмахнулся Артур. – Если ты захочешь, я отдам на смерть кого угодно.

Моргана позволила Артуру коснуться своей шеи губами, выждала и спросила насмешливо:

-Даже Кея?

-Кея? – Артур оторвался от шеи Морганы, с изумлением глядя на неё.- Причём здесь он.

-Просто скажи, - капризно потребовала Моргана. – Убьёшь ли ты Кея ради меня?

-Ты хочешь, чтобы я его убил? – не понял Артур. – За что? Он безумен и не понимает, что делает!

-Убил бы? – Моргана притянула Артура к себе и жарко зашептала ему в ухо:

-Кей – это позор для твоего трона, все смеются над ним и тобой. И надо мной. Ведь я…

Моргана задержала дыхание, чтобы выдать положенное слово.

-Ведь я – твоя. Все смеются над нами, осуждают.

-Нет. Всё не…ах.- Артур сжал Моргану за талию, притягивая к себе ещё плотнее, а она всё шептала ему, настраивая лишь чуточку, слегка.

-Я просто спросила, - усмехнулась Моргана. – Забудь!

Он точно не забудет, и для верности Моргана, стремясь сопроводить свои слова, сделать их незабываемыми, поселить сомнения в Артуре, сама сорвала с Артура плащ и сунула руку под его рубашку.

-Боже…- простонал Артур, не понимая, что попадает в ловушку. – Ты меня уничтожишь.

«Надеюсь!»- подумала Моргана, яростно целуя, терзая Артура.

-Нет, ну вы совсем ненормальные! – Кей появился как по заказу! Вовремя. Очень вовремя.

Артур, с трудом отрываясь от Морганы, повернулся к нему:

-Ты что тут делаешь? – сурово спросил он.

-Я? – удивился Кей и даже обиделся. – Иду. А вы…это же общий коридор! Совсем стыд потеряли!

-Пошёл ты! – огрызнулся Артур, и Моргана не сдержала смешка, глядя на Кея торжествующе. – Не смей мне указывать!

Кей даже рот разинул от удивления.

-Ты не понял?- разъярился Артур, поворачиваясь к нему. – Пошёл вон, идиот!

Кей с подозрением взглянул на Моргану и прочёл в её глазах столько насмешки, что не мог не понять, откуда идёт этот поток ненависти и ярости в Артуре.

«Дрянь!» - подумал Кей и заторопился прочь. Моргана же воспользовалась паузой и вывернулась.

-Не понял! – возмутился Артур, - ты куда? Моргана!

-Я так не могу! – она сымитировала в голосе слёзы. – Кей появился, у меня нет ни настроения, ни желания. Он меня спутал!

Закрыв рукой лицо, притворившись плачущей, а на деле – с трудом подавляя смех, Моргана нырнула в галерею и побежала к Гвиневре, уверенная в том, что Ланселот уже там.

Кей упал на три ступеньки в глазах Артура. Первая – письма. Вторая – науськивание Морганы в очень острый для Артура момент нервной взволнованности и третья – облом всего, что уже успел представить Артур, самым грубым способом. Моргана знала, что Кей, скорее всего, появится в этом коридоре – он всегда ходил им, человек привычки! близился обеденный час, и он должен был пройти здесь! Артур очень удачно для неё завел её в этот коридор, а Моргана сумела

протянуть время, чтобы и всколыхнуть его и самой не перейти за черту, когда отступать уже поздно.

Моргана остановилась от тяжелого бега по ступеням, прислонилась к стене, глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и пошла к королеве.

Глава 40

Моргана почти вломилась в покои королевы, напрочь проигнорировав двери и спешащую к ней навстречу леди Вивьен. Фея как-то вывернулась, вытолкнула придворную даму из залы и скользнула за дверь.

-Нашлась пропажа! – усмехнулся Мелеагант, поднимаясь, завидев Моргану, застывшую в дверном проёме.

В самом деле было от чего застыть. Королева валяется почти без чувств в кресле, над нею хлопочет Лилиан и…Лея? Допустим. Мелеагант сидит в другом кресле, потягивая фландрийское вино, а Ланселот и…Голиард? – склонились над столом и изучают какие-то листы.

-Ты что здесь делаешь? – хмуро спросила Моргана, обращаясь сразу ко всем. – Ланселот – ладно. Гвиневра здесь живёт. А остальные?

-Я связался с Мелеагантом с помощью Леи, - сообщил Ланселот, отрываясь от изучения чего-то на столе. – Я не знал, что делать.

-А Лея, откуда? – глядя прямо на танцовщицу в упор, спросила Моргана.

-Я ушла из лазарета, - шёпотом, избегая взгляда на Моргану, ответила девушка. – Мне легче. Простите.

-Забыли, - коротко бросила фея, которой было очень неприятно вспоминать недавний всплеск чувств у Леи.- Мелеагант, а что до Лилиан?

-Когда Ланселот рассказал мне про план Артура, я предположил, что мне понадобится либо успокаивающее зелье, либо пробуждающее. Лилиан здесь очень вовремя. Голиард находился же со мной.

-И ты привёл его? – не поверила фея. – Сюда? К королеве?

-Ну да, - легко согласился Мелеагант, возвращаясь в своё кресло. – А что?

-Моргана, успокойтесь, хуже не будет, - Голиард оторвался от изучения бумаг и обратился к советнице. – Меня не трогают игры королей, у меня своя цель.

Гвиневра слабо застонала, по-видимому, возвращаясь в чувство. Ланселот бросился к ней, опустился на колени, тревожно вглядываясь в любимые черты.

-Я сейчас сойду с ума, - выдохнула Моргана, оглядываясь в поиске чего-то или кого-то, кто развеет сомнения, успокоит.

-Могу предложить фландрийское, - любезно сообщил Мелеагант, наливая Моргане кубок. – А вообще, я, мягко говоря, впечатлён тем, что услышал. Большего абсурда и представить сложно! Вы собрались брать мои земли? Серьёзно? Выманивать меня на Гвиневру? Вы нормальные? Нет, не так! На сколько вы ненормальные?

-Не мы, - мрачно прервал Ланселот. – Артур!

-Забавный человек! – Мелеагант не стал спорить. – А, впрочем, мир ему судья.

-Надо действовать! – Ланселот поднялся от приходящей в себя Гвиневры и обратился к Мелеаганту, - когда ты будешь готов выступать?

-Куда выступать? – слабо поинтересовалась Моргана, больше всего на свете не желая услышать ответ. Она знала. Она предвидела. Обещала не строить препятствий. Но знать что-то о будущем и видеть, что кошмары из него подкрадываются к ногам тёмной водой – разные вещи.

-Медлить нельзя! Пока Артур готовится нанести удар по Мелеаганту, мы опередим его! – пылко выкрикнул Голиард. Его глаза горели странным огоньком. – Знаете, я живу уже не первую жизнь, но, чёрт возьми, я должен был дожить до этого короля! Теперь и уходить не стыдно!

-Не первую? – слабо-слабо простонала Гвиневра, до которой слова доходили медленно, словно сквозь облако ваты. Ещё бы – осознание той новости, что муж готов отдать её на приманку к Мелеаганту – не самый слабый удар ко всему прочему.

Голиард косо взглянул на неё, помедлил с ответом, но, наконец, сказал:

-Я полагал, что уже все присутствующие знают об этом, но раз так… ваше величество, да, я живу не первую жизнь. Много лет назад, очень много лет назад, я был причастен к созданию одного артефакта. Магического. И это повлекло для меня некоторые последствия…

-Вы бессмертны?! – предположила перепуганная королева. – Так?

-Нет, - мягко поправил Голиард. – Я умираю. Но возвращаюсь в новом обличии, хоть и с памятью прошлых дней. Чтобы разорвать этот круг – я должен найти этот артефакт. Следы привели меня в эти края, но дальше мне нужна помощь…

-Другими словами, - подвёл итог, обратившийся в слух Мелеагант, - наш друг хочет сказать, что ему плевать на Артура и трон, он преследует свою цель, но он будет нашим союзником, чтобы достигнуть своей цели.

-А откуда…- Гвиневра обессилено подняла голову, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Голиарде, - откуда другие знали об этом? Вы так сказали…

-Я заключил союз с Мелеагантом, - коротко пожал плечами тот. – Частично открылся Моргане.

-Я открылась Лее, - признала Моргана, не глядя на танцовщицу, и та испытала приступ благодарности за это.

-А я вас услышала, - пожала плечами Лилиан, наливая Гвиневре какой-то настой. – Ланселоту сказал Мелеагант.

-И только я не в курсе…- медленно вымолвила Гвиневра. – И сейчас вы сваливаете на меня поток информации. Замечательно.

-Поплачь, - предложил Мелеагант и Ланселот одарил его предостерегающим взглядом. Принц решил исправить ситуацию и добавил: - Гвиневра, сейчас дело не в этом! Дело в Артуре. И в том, что пришла пора действовать.

-Мне лучше умереть, - прошептала Гвиневра, обхватывая себя руками за плечи.

-Прекрати! – не выдержал Мелеагант. – Знаешь-ка что, Гвиневра? То, что должно свершиться давно – свершится. Артур должен потерять Камелот и он его потеряет. Надо успеть, пока есть повод! Успокойся и сиди смирно, пожалуйста. Никто не причинит тебя вреда.

-Мелеагант, я прошу вас обращаться с Гвиневрой мягче, - попросил Ланселот грозно.

-В сложившихся условиях это самое мягкое обращение, - ласково отозвался принц де Горр. – У Лилиан спроси, я не самый галантный кавалер.

-Да, это правда! – солгала Лилиан с самым невинным взглядом.

-Всё в порядке, Ланселот, - уверила Гвиневра тихо, собираясь с внутренними мыслями.

-Давайте к карте?! – не выдержал Голиард и Моргана с Мелеагантом приблизились, потеснив вернувшегося к карте Ланселота. – Смотрите, Артур двинет свои армии через Зелёный Тракт, это единственный путь, где может пройти большое количество людей, не потерявшись при этом в зарослях и болотах. На встречу им мы можем выставить кордон из людей Монтгомери…

-Кого? – тихо подала голос Гвиневра и Лилиан, не влезавшая в переговоры, смерила её неодобрительным взглядом.

Голиард сделал вид, что ничего не услышал.

-Монтгомери, - продолжил он. – С севера же – будут полки, эм…

Он сообразил, что имя Уриена Мори здесь нельзя произносить. Лея хоть и не выражала участия, но тревожить её было нельзя. Люди Уриена давно готовы были перейти в наступление, бунтуя за безнаказанное убийство любимого их военачальника и графа.

-Мы поняли, - быстро сказал Ланселот, кидая быстрый взгляд на Моргану, полагая, что для неё будет больно слышать имя этого человека.

-Можете, когда захотите, - удовлетворенно улыбнулся Голиард и продолжил обводить лезвие кинжала кусочки карты, проводя линии будущих битв и столкновений. – С западного направления по тайным тропам, часть мелких графов и герцогов обойдёт войска Артура.

-И основная сила окажется в западне! – Моргана ударила ладонью по столу. – Так!

-Верно, - кивнул Мелеагант, перехватывая инициативу. – В числе полководцев и начальников армии – есть верные мне люди.

При этом принц выразительно посмотрел на Ланселота и тот кивнул.

-Они должны разорвать единство армии, - продолжил принц. – Всколыхнуть…настроения! Тем временем, армия де Горр пойдёт к Камелоту по этим дорогам. Мы захватим Артура в замке, когда он не будет защищён армией и большим количеством рыцарей.

-А если он пойдёт с армией? – предположила Лея внезапно. Она не подходила к столу, но вслушивалась.

-Не пойдёт, - заверила Моргана. – Я обещаю.

Она почувствовала, что под взглядом Мелеаганта краснеет и стала упорно смотреть в другую сторону, впила взор в карту, делая вид, что запоминает все участки и переходы.

-Ланселот, вы с Голиардом, Никколасом, Эжоном и остальными берёте на себя армию! – подвёл итог Мелеагант. – Так, через, сколько Артур планирует предпринять своё забавное нашествие?

Ланселот и Голиард переглянулись и синхронно перевели взгляд на Моргану. Она продолжала сверлить взглядом карту.

-Спрошу по-другому, - сжалился принц. – Через сколько он сможет собрать армию и приготовить её к битве?

-Дня три, наверное, - Ланселот пожал плечами.

-Мало! – жёстко обрубил Мелеагант. – Мне нужна неделя.

-Да где ж её взять-то?! – Моргана наблюдала за Мелеагантом, пытаясь угадать его мысли. – Ну не выходит…

-Будем тянуть время! – решил Голиард. – Перевооружение замедлим, поставки сорвём…

-Головы полетят, - напомнил Ланселот. – Многих могут казнить.

-Нас всех казнят только за одно присутствие….

Моргана не закончила свою яростную мысль. Из залы, отделяющей покои Гвиневры от основной части замка и галерей, донёсся голос леди Вивьен:

-Ваше величество…какая честь!

-Какая напасть! – прошипел Мелеагант, сворачивая взмахом руки все карты и скидывая их со стола к стене, Голиард набросил сверху плед.

Леди Вивьен поняла, что происходит что-то очень нехорошее, когда ворвался Ланселот в покои королевы. Когда туда прибежала Моргана – стало ясно, что ситуация вышла за пределы нехорошей и стремится к апокалипсису. Она не знала, что происходит, о чём говорят и говорят ли вообще сейчас у королевы, но решила твёрдо сделать всё, чтобы это осталось тайной от Артура – женщина была опытной придворной и понимала, что прячется честная троица: Гвиневра, Ланселот и Моргана, от него.

О том, что троица расширила свою численность, леди Вивьен не подозревала. Лёгкая паника пробежала по комнате, Гвиневра широко распахнула глаза, бросилась раздёргивать полог кровати:

-Сюда!

-Живо, - одними губами приказала Моргана, заталкивая Ланселота под кровать и закрывая пологом.

-Леди Вивьен, моя жена у себя?! – громыхнул Артур. Лея выругалась и сунулась за шкаф, где была маленькая кладовая – её собственная комната, в которой она, впрочем, не спала, живя в комнате с Гвиневрой. Комната была узкой, но туда удалось впихнуть молниеносным пинком и тычком Мелеаганта и Лилиан, стоявших ближе всех.

-Ваша жена? – крикнула леди Вивьен, - да, но вы послушайте, что делается в нашем замке!

-Мне некогда! – оборвал Артур. – Не лезьте ко мне с глупостями!

-Сюда, - прошептал Голиард, увлекая Моргану за развешенные платья королевы. Это было удивительно удобным и неудобным тайником одновременно. С одной стороны – платья висели в таком обилии и такой пышности, что спрятаться за ними ничего не стоило, но с другой – от этих тканей, щекотавших кожу и ароматных масел, пропитавших одеяния хотелось чихать и крутиться…

-Но ваше величество…- попыталась было вступиться леди Вивьен, и не смогла. Дверь с грохотом открылась.

-Пошла прочь! – бросил Артур. Моргане захотелось узнать, кому он это – леди Вивьен или Лее и она попыталась пошевелиться, чтобы увидеть, но Голиард плотнее прижал её к стене и приложил палец к её губам. Моргана замерла, глядя ему в глаза и пытаясь понять, как реагировать.

-Ваше величество? – с фальшивой радостью приветствовала Артура Гвиневра.

-Да…- хмыкнул Артур. – Ты угадала!

-Чем обязана такой честью? – лучилась фальшью Гвиневра. Пытаясь совладать с собой.

Ланселот видел из-под кровати только кусочек её ног, она выдавала себя, переминаясь. Мелеагант приник в кладовой к двери, пытаясь не пропустить и слова. Лилиан мелко дрожала, прижавшись к нему. Лея, выброшенная резким слово Артура, вместе с леди Вивьен в залу, тоже, не сговариваясь, приникли к двери, но не слышали и слова.

-Разве муж не может прийти к своей жене? – удивился Артур, и Моргана почувствовала недобрый холодок – она знала это удивление, за которым обязательно следовало что-то гадкое…

-Вашей сестры тут нет! – ледяным тоном объявила Гвиневра, скрещивая руки на груди. – Другого повода к вашему появлению я не вижу.

-Всё, что говорят обо мне и Моргане – ложь, - Артур коснулся плеча Гвиневры и пропустил прядь волос через пальцы. – Ты же моя жена, верно?

Гвиневра не ответила, боялась, что обида – обида как женщины и королевы, сорвётся с её губ в непростительные слова. Моргана едва не захохотала за платьями, Голиард сумел перехватить её порыв, грубо заткнув ей рот рукой, не позволяя выдать их. Мелеагант тихо фыркнул за своей дверью, Лилиан закатали глаза, Ланселот прикусил губу, пытаясь совладать с чувством ревности…

-А что тогда правда? – елейно пропела Гвиневра. – Что же, Артур?

-Что ты моя жена, что твой отец болен и то, что я хочу отправить его назад в герцогство и предлагаю тебе на время поехать с ним…

-Свершилось, - почти не разжимая губ, прошептала Лилиан, обмирая у дверей.

-Подлец и трус, - резюмировал Мелеагант. – Почему у меня такой ничтожный враг?

-Моргана, ваши глаза напоминают мне одного человека, - на ухо прошептал Голиард. – Он однажды сказал мне, что видит меня насквозь…хорошим был, друидом значился.

Моргана от удивления сменой темы и пробуждением слов укусила руку Голиарда, пытаясь не думать о Мерлине – не он ли?!

-Мне могло бы быть и больно! – укорил тем же жарким шёпотом Голиард, но руку не убрал. – Стойте смирно, фея.

-Вот как? – Гвиневра ласково отозвалась на слова Артура. – А дальше?

-А дальше ты вернешься, и мы будем жить счастливо, всё наладится, - заверил Артур, обнимая Гвиневру и не замечая её дрожи отвращения. – Ты родишь мне ребёнка.

-Ему нельзя размножаться! – в притворном ужасе прошептал Мелеагант, и Лилиан прыснула в кулачок.

-А Мордред? – также елейно продолжила Гвиневра. – Что с ним? а с Морганой?

-Мордред получит какую-нибудь землю, будет править там, - беспечно отмахнулся Артур. – Послушай, нам надо вернуть счастье и любовь в наш брак, а для этого нужно разлучиться ненадолго. Успеть соскучиться, понимаешь?

Конечно, Гвиневра понимала, что её просто «сплавляют» с глаз. Да ещё и как приманку. Но также она понимала ещё две вещи. Первая – если спорить, Артур останется и продолжит убеждать, а выносить его она не могла! Вторая – судьба Артура, поневоле её судьба. Что бы ни говорил Мелеагант, Ланселот и Моргана – она жена Артура. С его смертью и ей полагается умереть. Ведь она – королева. Королева Камелота не может сбежать с рыцарем. Королеве полагается быть поруганной вместе с королём.

Но Артур этого не готов понимать.

-Ты прав, - медленно и тихо, а вместе с тем и решительно ответила она.

Артур поцеловал ей руку и уже собрался к выходу, как вдруг всё-таки Гвиневра не выдержала. Голос бессонных холодных и горьких ночей выдал её, заполнил. Слёзы прорвались, слова сорвались:

-Чем она лучше меня?!

-Что? – Артур, удивлённый внезапной переменой, обернулся. – Кто?

-Чем я хуже неё? – зловещим голосом спросила Гвиневра. – Я некрасива? Я глупа? Я холодна в любви? Что? Что? Почему, Артур?!

-Проняло, - пробормотал Мелеагант, отодвигаясь от двери. – Жаль мне её, честно.

-И мне, - кивнула Лилиан. – Молодая она ещё…и уже такой переплёт!

Ланселот сунул в рот костяшки пальцев, чтобы не было слышно скрежета его зубов, чтобы боль физическая отрезвила.

Моргана дёрнулась было, но Голиард прижал её к стене с такой силой, что сопротивляться она не могла.

-Тихо, - попросил он тревожно, вслушиваясь во всхлипывания королевы.

Артур смотрел на то, как Гвиневра размазывает слёзы по лицу, на то, как дрожат её плечи и как голос повторяет бесконечно «что», требуя ответа на вопрос, почему Артур не любит её. Почему обходится с нею так?!

Артур стоял, склонив голову набок, и не чувствовал ничего. Гвиневра была ему чужой, а с опухающим от слёз лицом, даже противной.

-Почему? – повторил он, будто бы всерьёз задумываясь над этим вопросом. – Ты…просто не она, Гвиневра. Вот и всё. Надо было тебе идти за Мелеаганта.

-Надо было, и выбирать на трон Мелеаганта! – прошипела Гвиневра, на мгновение, обретая злой просвет в рассудке. Артур вздрогнул от её слов, с презрением взглянул на неё, но не стал спорить. Гвиневра не выдержала, сделала шаг к нему, слегка отвела руку в сторону, словно бы примериваясь, и, убедившись, что Артур напрягся, ударила его ладонью по щеке другой рукой.

Голова Артура бессильно мотнулась в сторону и вернулась в исходное положение. Гвиневра растирала слёзы…

-Если бы ты полюбила однажды так, как полюбил я, - холодно и спокойно отозвался Артур, - ты бы поняла все чувства, владеющие мною.

Раздались негромкие шаги, скрип двери…

-Госпожа? – Лея вбежала в покои королевы, едва Артур вышел.

-Я в порядке, - сумрачно ответила Гвиневра. – Выходите…

Ланселот выскочил быстро, словно бы готовился. Он бросился к Гвиневре и принялся успокаивать её, целовать, обнимать, говорить что-то на ухо. Но он не был уверен, что она слышит его, потому что Гвиневра не отзывалась на его ласки и слова.

Мелеагант вышел с Лилиан из каморки, мрачно кашлянул, обращая на себя внимание Ланселота. Он отстранился от Гвиневры, обернулся к принцу, и Гвиневра вздохнула с облегчением. Последними появились Моргана и Голиард. Голиард выждал ещё минуту с появления Мелеаганта прежде, чем выпустил фею из рук. Она, не ожидая резкой перемены опоры, рухнула на колени, путаясь в тканях.

-Нам надо поменять место для сборов. – Помрачнел Мелеагант, оглядывая всех.

-У меня нельзя, - быстро сообщила Моргана, отталкивая руку Голиарда, которую он услужливо подал ей. – Да к чёрту, ты ненормальный!

-У меня можно, - Ланселот кротко взглянул на Гвиневру, она не ответила на его взгляд.

-Так,- Лилиан быстро оценила обстановку. – Я, Лея и Гвиневра остаёмся здесь, а вы…к Ланселоту.

-Слушаюсь! – Мелеагант отвесил насмешливый поклон. Как ему нравилась эта иллюзия того, что есть кто-то, кто решает за него жизнь, что им может распоряжаться! Пусть и любимое существо, но всё же…

-Веди, - предложила Моргана Ланселоту.

-Глаза у вас всё же красивые, Моргана, - обронил Голиард как ни в чём не бывало.

***

Артур сидел в своей комнате и отчаянно маялся. Ему хотелось, чтобы рядом была Моргана, но Моргана куда-то делась перепуганная Кеем! Надо же было ему появиться и всё испортить! Она только-только…

Воспоминания о том, как руки Морганы скользнули ему под рубашку, обожгли. Артур почувствовал досадный огонёк в сердце, и пообещал себе, что найдёт Моргану к закату и уже тогда никакой Кей…

-Артур? – в комнату впрыгнул на одной ножке Кей, закачался, закрутился и плюхнулся забавным образом.

-Да чтоб тебя! – выдохнул Артур, глядя на неуклюжего молочного брата. Внезапно злость на него прошла – он безумный, юродивый, но ведь любит его, так? Бедный…

-Ты не плачь, ведь я герой, Не рыцарь просто и не бард какой. А я король, я твой король! – пропел Кей, подползая на четвереньках к Артуру.

-Верно, - усмехнулся Артур. – Я король! Только вот радости от короны не так и много, понимаешь?

-Почему? – хлопнул глазками Кей, с удобством укладывая свою лохматую голову с сальными волосами на колени брату. – Разве плохо?

-Я один, - горько отозвался король. – Моргана…я люблю её, но она всё равно далека. Народ всё равно не будет мне благодарен. Даже Ланселот отдалился от меня. А мой наставник, мой Мерлин – он предал меня! Я совсем один…

-У тебя есть я! – выпалил Кей, ласково касаясь щеки брата. – Я всегда поддержу тебя, я буду сражаться до последней капли крови, я буду за тебя так, как никто не будет!

-Почему? – Артур сдержался и не стал комментировать слова Кея, что его поддержка – хуже врага.

-Потому что ты мой брат! – с удивлением, будто бы Артур задал совсем уж глупый вопрос, ответил Кей.

-Не по крови, - напомнил Артур.

-Но по жизни! – драматично выкрикнул Кей и замурлыкал: - мы два брата, два друга, мы идём одним шагом по одному кругу. И мы делим на двоих всё, что есть…

-Хватит, - поморщился Артур. – Я защищал тебя в детстве от хулиганов, от всех насмешек, бил тех, кто бил тебя…

-Ты путаешь! – Кей с негодованием поднял голову. – Это я защищал тебя, слабого оруженосца от хулиганов, насмешек и бил тех, кто бил…

-Да когда ты дрался-то?! – мрачно улыбнулся король. – Прекрати, Кей. Ты всегда был слаб. А я был сильнее. А теперь я слаб.

-Значит. Я сильнее, - вывел итог Кей. – Я знаю!

-Кей, я не хочу, чтобы Гвиневра попала в руки Мелеаганта! – Артур обхватил голову руками. Кей пожал плечами, словно ничего проще не было:

-Так не отдавай!

-Ты не понял, - Артур отнял руки от головы. – Я не хочу, чтобы она страдала. Моргана сказала, что она уже многое перенесла. Сказала, что она страдает хотя бы по тому, что у неё муж – я.

-Не отдавай её тогда, - Кей оставил ужимки безумства. Он не понимал метаний Артура.- Ты же король!

-Мелеагант будет истязать её, он будет издеваться над нею, а что если он её обесчестит?

-Ну да, он может, - признал Кей. – Мелеагант – он ведь злодей, насильник и палач людей. Он сожжёт дома святые, тучи призовёт лихие…

-Поэтому я должен пойти на жертву, - Артур, словно не слышал Кея. Он вообще ничего не слышал и не замечал. Ему было плохо от осознания того, что он должен был по собственному его убеждению, сделать. – Я должен заманить Мелеаганта в ловушку в герцогстве Кармелида, а когда он придёт, если…чтобы Гвиневра ему случайно не досталась, ведь всякое может быть в бою…

Кей обратился в слух. Происходящее поражало его. Он жаждал услышать о жертве и принять слова короля как единственно верное решение.

-Чтобы она случайно не пострадала от его рук, я должен убить её, - закончил Артур и обхватил голову руками.

Кей на мгновение потерял дар речи, борясь с собой. Гвиневру можно было унижать, высмеивать, оскорблять, издеваться над нею, бесчестить и разоблачать, но убивать ради убийства?

С другой стороны Кей знал, что его мозг всегда примет нужную сторону. Сторону Артура.

-Ты прав! – Кей кивнул брату, - ты абсолютно прав! Это тяжело, но король должен жертвовать всем ради народа. Мелеагант враг. Он опасен. Гвиневра должна умереть, чтобы жили другие, чтобы она не узнала его бесчинств на своей шкуре! Гвиневра должна умереть!

-Иногда я думаю бросить всё! – Артур вдруг расхохотался. – Взять Моргану за руку, Мордреда и бросить Камелот. Вернуться к тому дому, где мы с тобой выросли. Собирать душистые яблоки в сентябре и делать из них изумительные пироги, как мама, гулять в сосновых лесах с Мордредом и упражняться с ним на мечах. А ещё…ты помнишь, какая там река? Там очаровательная река! Красота неба сливается с красотой воды, и кажется, что всё вокруг тебя густеет. Там на берегу очень мягкий песок. Моргана, наверное, полюбит его.

-На нём удобно полежать, - осторожно добавил Кей, с тревогой наблюдая за переменой в Артуре.

-Да, - кивнул Артур. – Моргана родит мне ещё двух…нет, трёх детей. И мы все вместе будем гулять, ловить рыбу…

«Представляю, как обрадуется Моргана», - мрачно подумал Кей, содрогаясь от возникшего образа перед ним.

-К слову, - Артур поднял голову и увидел Кея, обалдевающего от откровений, - а где Моргана?

-Я не знаю, - честно признал молочный брат.

-Только Моргана у меня и осталась, - Артур поднялся из кресла и принялся кутаться в плащ.

-А я? – голосом полным слёз, обиженно и дрожа, спросил Кей, но Артур его не услышал, повторяя, как в исступлении:

-Моргана и осталась, Моргана и осталась…только Моргана и осталась.

***

-Думаю, мы сможем протянуть пару лишних дней на перевооружении, - Ланселот потёр руки. После услышанного в комнате Гвиневры, хотелось действовать как можно быстрее, чтобы кончилось правление Артура, чтобы он получил своё!

Едва вся компания перешла в его комнату, Ланселот выдал тотчас решение о том, как продлить задержку и подробно описал, как нужно обратиться к простым воинам, чтобы они возжелали свергнуть Артура и приняли Мелеагант.

-Любовь творит чудеса! – Мелеагант усмехнулся, слушая пылкую речь молодого рыцаря, в котором ревность сплелась с зовом горячей крови. – Голиард?

-Я согласен, - признал Голиард. – Ланселот говорит верные вещи. Моргана, что скажешь ты?

-А я что скажу? – насупилась она, отодвигаясь подальше от Голиарда – он смущал её. – Я не военная. Вы лучше понимаете.

-Значит, нам нужно, чтобы этот участок дороги, - Мелеагант обвёл остриём лезвия кусочек на карте, - был чистым к нашему вступлению.

-Там дозорные, - напомнил Ланселот. – Они могут поднять тревогу раньше времени.

-Я сниму дозор, - пообещала Моргана.

-Снять королевский дозор может только король! – усмехнулся Голиард и накрыл ладонью руку Морганы, - или вы, моя дорогая, уже в королевы подались, пока мы карту срисовывали?

-Не только, дозор не появляется во время похоронной процессии, - напомнил Ланселот. – Не трогайте Моргану руками, Голиард!

Моргана с благодарностью кивнула рыцарю. Голиард же вежливо спросил:

-А чем мне её трогать?

-Ничем не трогайте, - предложил Мелеагант. – Она существо нежное, может и ударить.

Голиард с неохотой выпустил руку и без тени извинения, сказал:

-Я надеялся скоротать вечерок в приятной компании!

-Последний, кто надеялся скоротать со мной вечерок, - ледяным тоном сообщила Моргана, - был обвинён в предательстве короны и убит подлым образом.

-Дорогая, я ищу смерти! – Голиард хохотнул, и его рука поползла по столешнице к рукаву Морганы, но Ланселот и Мелеагант в один голос потребовали прекратить, при этом, Ланселот давил на ярость, а Мелеагант на угрозы, обещая разорвать соглашение с Голиардом. Голиард отвёл руку от Морганы и спросил:

-Ну, на королеву не претендую, вижу, вы, Ланселот, ею увлечены. На Лилиан – тем более, боже упаси. А что до той…тёмненькой?

-Леи? – догадалась Моргана, цепенея.

-И её не трогайте, - влез Ланселот.

Голиард удивлённо воззрился на него:

-Прошу прощения, вы имеете виды на эту девушку тоже?

-Нет, - возмутился Ланселот. – Просто у этой девушки…она как ребёнок, понимаете…

-Она старше тебя, - усмехнулся Мелеагант, - но я понял твою мысль, Ланселот. Не трогай Лею. Она заслуживает покоя. Хоть немного!

-Одни ограничения! – притворно огорчился Голиард.

-В лазарете есть леди Тамлин, - нашлась Моргана.

-Кто? – Голиард поднял голову. – Она свободна и не заслуживает покоя?

-Ищет замужества и защиты, - фыркнула Моргана.

-Вы закончили? – ядовито осведомился Мелеагант, перемещая карту. – У нас тут ещё есть вопросы, но я могу подождать.

-Вы невыносимы, - презрительно бросила Моргана.

-Я польщён! – Голиард склонил голову набок. – Что будем делать с Восточной ратушей?

Глава 41

Моргана вышла с собрания заговорщиков, слегка пошатываясь от усталости. Только у своей комнаты она поняла, что за день так и не ела – ей не удалось позавтракать, не удалось пообедать, и поужинать тоже. Можно было, конечно, пойти на кухню, попросить что-нибудь поесть, но тогда…

Во-первых, дойдёт до Артура. Или до Кея. Во-вторых, до кухни идти далеко, а глаза у Морганы уже слипались, голова гудела, пытаясь не растерять все договорённости о датах, часах и минутах.

«Северные ворота должны быть открыты», - думала Моргана, сворачивая в коридор. – «Должны быть открыты…до заката. Ой. До рассвета. Чёрт…»

Ей срочно требовался отдых, она начинала путаться в своих мыслях, но, толкнув дверь в свои покои, поняла, что отдых не грозит.

В её комнате, в одном из кресел, спиной к дверям, сидел Артур.

-Артур? – удивилась Моргана, понимая, что ближайший час-два, ей придётся либо ругаться, либо спорить…так или иначе сражаться.

Король поднял голову, повернулся к ней, кивнул, провёл рукой, приглашая сесть. Моргана обошла его кресло и села напротив и только теперь увидела, что на столике между креслами стоит красивый золочёный поднос с нетронутой едой. На тарелках аппетитно лежали кусочки мяса, овощи, политые винным уксусом, куски свежего, пусть уже и холодного хлеба с тыквой, а в самой маленькой тарелочке лежали пирожные, похожие на те, что покупал Мерлин в детстве.

-Где ты была? – строго спросил Артур и тут же сам себе сказал, - не отвечай. Не хочу знать. Ты не была на обеде и ужине. Я думал, что ты голодна.

-И это так, - согласилась Моргана, с подозрением взглянув на Артура, пытаясь угадать, что с ним стало.

-Поешь, - предложил король, придвигая к ней тарелку с мясом.

Моргана потянулась за овощами, но Артур принял это по-своему.

-Куски крупные? Я порежу!

Он с готовностью схватил золочёный нож и принялся терзать несчастные куски оленины.

-Я не ем мясо, - тихо напомнила Моргана, а про себя подумала, что Ланселот – тот, кого она не принимала долго всерьёз, тот, кто был объектом её не самых добрых шуток, знает её намного лучше. Он запомнил, что она не ест мясо, угадал, предложив ей десерт…

-Точно, - Артур растерянно улыбнулся, откладывая нож. – Я как-то забыл.

Моргана не ответила, набросившись на овощи. Про свою нелюбовь к сладкому она решила уже не говорить – мало ли, Артур ещё подумает, что он вообще не знает своей сестры! Расстроится, наверное…во всяком случае, хотелось верить, что расстроится.

-Зачем пришёл? – спросила Моргана, утолив первый порыв голода, и наливая себе из кувшина вина. Ну, конечно же – не фландрийское! Какое-то южное, судя по весёлому яркому цвету. Вот идиот…

-Мириться, - кротко отозвался король, подвигая Моргане второй кубок, для себя. Моргана наполнила и его.

-С этим ты опоздал, братец. Мириться поздно, я по-прежнему считаю, что ты…

-Трус, подлец и мерзавец? – с улыбкой спросил Артур, жестом прося фею замолчать.

-Ты сам всё прекрасно знаешь! – пожала она плечами. – Видишь, как прекрасно?

-Я не хочу жить во вражде с тобой. Я хочу, чтобы ты приняла моё решение. Чтобы были ты, я и Мордред, - Артур поднял кубок, - за нас, Моргана.

-За нас, не чокаясь! – поддержала фея и залпом осушила кубок, выдохнула : сладкая гадость, как такое можно пить? – Артур, откажись от своего плана, откажись от войны с де Горром, от приманки на Гвиневру…вообще, отпусти её на все четыре стороны! Мы займёмся восстановлением и расширением Камелота, построим мельницы, засеем поля, заведём виноградники…

«Не всё же время эту гадость пить!»

-Построим флот, школы, церкви, города…

«Откажись от своих безумных планов, и я буду воевать против де Горра на твоей стороне! Я найду способ удержать хрупкий мир, я всё сделаю, ещё можно всё исправить…пожалуйста!» - Моргана мысленно взмолилась, пытаясь вложить все свои чувства в прикосновение к руке брата.

-Мы всё разрешим! – убеждала она.

-Моргана, - Артур накрыл её ладонь свободной от её прикосновения рукой, - я больше всего желаю, чтобы было так, но де Горр никогда не даст жить мне спокойно. Гвиневру…я не имею права отпустить её так. Я король, я должен заботиться о благе народа, а народ не может жить спокойно, пока есть враг снаружи.

Моргана попыталась было что-то сказать, но Артур дал понять, что ещё не закончил и фея осеклась.

-Ты говоришь хорошо, красиво. Но ты говоришь, бедная моя сестра, что враг внутри. А он за границами, совсем близко к нам! Я должен его уничтожить.

-Артур, - не выдержала Моргана, - ты не понимаешь! пока ты считаешь, что враг снаружи, а не внутри, враг набирает силу и внутри, и снаружи и мы уже почти погибли. Если ты не откажешься от своих идей, нам всем придёт конец. И тебе, и мне…и Мордреду.

Запрещённый приём, наверное. А впрочем, сейчас уже не до запретов!

Имя сына подействовало странным образом на Артура – он нежно взглянул на Морганы, затем помрачнел, помолчал и сказал:

-Моему сыну достанется даже не королевство, а Империя!

-Империя? – Моргана захохотала, - Артур, ты чего? Какая империя? Пепла? Смерти? у него скоро не будет и королевства!

-Будет, - спокойно отозвался Артур. – Будет. Он станет гордиться тем, что он…

-Плод кровосмешения, - не удержалась Моргана, отодвигаясь и скрещивая руки на груди.

-Это была твоя идея, ты пришла ко мне в облике моей невесты! – не сдался Артур, уставший от того, что Моргана постоянно задевает его этим. – Я не мог знать, что это ты.

-В первый раз так и было, - не стала спорить Моргана, - а дальше? А сейчас? ты что, не можешь отличить светлые волосы своей жены от моих тёмных? Мой голос путаешь с её?

-Нет, не путаю. В этом я грешен, - признал Артур. – Но в аду нам вместе гореть, Моргана.

-Я уже горю, Артур! Я ад в себе ношу. Я носила его в чреве своём, а теперь ношу пустоту и бездну, - Моргана снова наполнила сладким вином кубок и снова залпом осушила его. – Я ад в себе ношу, братец…

-А я в себе – тюрьму! – в сердцах выкрикнул Артур. – Ты не одна страдаешь!

Помолчали. Моргана скрыла паузу за преувеличенно сосредоточенным изучением овощей, к которым снова обратилась, Артур – за разглядыванием вина в кубке.

-Хорошо! – Моргана решила зайти с другой стороны. – Артур, ты хочешь, чтобы я любила тебя…

-Я хочу, чтобы ты никогда не появлялась в моей жизни, чтобы не было нашего знакомства, чтобы ничего не было, - возразил он. – Но это невозможно. Я ненавижу тебя, но не могу без тебя же. Так что – да, я хочу, чтобы ты любила меня.

-То же чувство, - признала Моргана, ища взглядом кувшин с вином – овощи слишком сильно пропитались уксусом, и хотелось запить этот вкус. – Но как я могу любить тебя, зная, что ту, которая любила тебя, ты готов так…отдать на заклание?

«И даже убить!», - с горечью подумал Артур, пододвигая Моргане свой кубок.

-Спасибо. – Моргана сделала глоток, Артур же принялся наполнять её пустой кубок. – Как мне верить в твою любовь? Как мне любить тебя, если ты так можешь разорвать чужое чувство?

-Я должен так поступить! – Артур говорил с убеждением. – Она – ключ к свободе от врага.

-Внешнего врага! И ключ к ярости внутреннего! – влезла Моргана. – Артур, внешнего врага можно сдержать, а внутреннего – только уничтожить. Ты готов лить кровь своего народа впустую? Война с соседскими землями – пустяк, война в одном земле – разъедающая язва! Артур, мы едва-едва не пропадаем…

-Едва-едва? – Артур широко улыбнулся, и Моргана смутилась.

-Мы заходим в тупик, перед нами уже нет пути, нет выхода, и своими действиями ты закрываешь перед собой все двери, кроме одной…двери в склеп.

-В этом величие короны! – ответил Артур, слова Морганы не пугали его.

Моргана прикрыла глаза, считая до трёх и успокаиваясь хоть немного. Она верила, что до Артура ещё можно достучаться, что если ей удастся правильно подобрать слова, она сумеет отсрочить кошмар, который так живо вырисовывали заговорщики сегодня.

-Устрашение против устрашения? На всё воля небесная, и даже воля короля идёт от небес!

-Бог нынче устарел, - не удержалась Моргана вновь, цедя слова сквозь зубы.

-Верно, он мягкосердечен, - произнёс Артур. – В бою мы тверды, но за пределами войны – слабы и ничтожны, прощаем врагов, щадим и покровительствуем заведомым слабостям.

«Уриен покровительствовал Гедеям…» - в ужасе подумала Моргана, понимая, что прислушивается к словам Артура.

-Ныне это серьёзная ошибка. И даже преступление, - подвёл итог Артур. – Понимаешь, я должен пожертвовать Гвиневрой, чтобы ты и мой народ жил лучше. Я должен уничтожить Мелеаганта, засевшего под боком моих земель, чтобы мой народ выдохнул. Темница оденет в камень тех, кто будет слаб и недостоин, понять моего замысла!

«Боже, когда же я уже умру…» - подумала Моргана, жалея, что кувшин с вином лишь один.

-Умирать будет легче, чем жить, - словно бы прочтя её мысли, сказал Артур, взял руку Морганы и поднёс к губам, но не коснулся, спросил. – Можно?

Моргана только кивнула.

***

Расходились заговорщики уже поздно. Ланселот с облегчением закрыл за последним посетителем дверь, распахнул окно, впуская ночной воздух, и прислушался к городской площади…

Словно бы отвечая на его вопрос, часы пробили два часа ночи и это кое-что значило. Это значило, что Ланселоту уже исполнилось двадцать два года. Не то, чтобы он был особенно этим удивлён, он понимал, как устроено время и что его возраст меняется, но что-то всё-таки обожгло его сердце.

В такие минуты, разгорячённый острыми спорами, и точно понимая, что сон к нему сейчас не придёт, Ланселот ударился в странное чувство меланхолии. Он сел на подоконник, вслушиваясь в ночь и вглядываясь в небо и размышлял.

Это было очень интересно, видеть отдалённые дозорные огоньки, и темноту, упавшую паутиной на ночной Камелот. Ни голоса, только шелест ветра…

Все спали. Спали воины, уставшие от битв, и мирные жители, спали крестьяне, собиравшие весь день урожай и воры, торговцы и священники, спали те, кто имел самые чистые души и отъявленные грешники. Ночной покров упал, одурманивая, увлекая, погружая целый мир в полотно из бесконечного, будто бы, одеяния.

-И только я как проклят! – с горечью, обращаясь сам к себе, сказал Ланселот. Никто не мог его слышать в этот час, а слова требовали жизни. соскользнув с его губ, слова бросились в бездну ночи и растворились, наверное, посмеявшись напоследок вместе со свежестью и воздухом.

«Чего я добился?» - думал Ланселот, глядя на небо, в котором блестели лукавые серебряные звёздочки. – «Я хотел быть рыцарем, хотел умереть за короля, а теперь…я любовник королевы, разменная фигура и заговорщик. Я предал всё, во что верил. Я не верю больше в короля, которому служу и…»

Закончить свою мысль Ланселот не смог, не желая испытывать новый приступ боли и стыда. Днём. Когда кровь кипела, он не жалел и не раздумывал ни о чём. Было дело, были люди, но ночь приходила, обнимая Ланселота за плечи, и смерть предательски дышала ему в затылок, заставляя дрожать.

«Я не должен быть таким!» - Ланселот ударил кулаком по подоконнику, что-то упало на пол. – «Я должен быть честен со своим королём, но в итоге, я готов обратить меч против него! впрочем, не должен – это слишком странная формула. Не должен и король быть…таким трусом и мерзавцем!»

Моргана как-то сказала Ланселоту, что молодость – это время пробовать наслаждения, не боясь, что тебя что-то убьёт, ведь пока ты молод, ты только получаешь раны, которые начинают ныть уже к зрелости, а к старости и вовсе сводят с ума.

-Значит, я уже потерял свою молодость, - тихо прошептал Ланселот, в груди его горело что-то очень жуткое, пугающее. – Кажется, я умираю.

-Моргана, спросил Ланселот тогда, когда она поделилась с ним своим наблюдением, - а ты сама чувствуешь себя молодой?

Моргана взглянула на Ланселота так, что рыцарю захотелось съёжиться, и мрачно покачала головой.

-Знаешь, как говорят? – спросила она с усмешкой. – «Живущий вечно я! Я – извечное человеческое страдание и мне шесть тысяч лет!»

-Что? – Ланселот тогда едва не выпустил из рук все книги, которые держал в руках, помогая Моргане и тогда ещё живому Мерлину, с поиском какой-то карты. – Это ведь о Каине!

Ланселот, смущаясь под взглядом Морганы, процитировал:

-Шесть тысяч лет Каин, нетленный в своей злобе, просидел, жив и невредим…

-Довольно! – оборвала его тогда Моргана и уже тихо добавила. – Я и есть Каин, Ланселот! Я – братоубийца!

Ланселот тогда, рискуя нарваться на заклинание, кинжал и ласковое слово, порывисто обнял Моргану, не будучи в силах не обнять эту ссутулившуюся, оставившую радость женщину раньше положенного времени.

-Я тоже Каин…- тихо засмеялся Ланселот, вслушиваясь в ночь. – Я тоже Каин. Я братоубийца…

Хотелось говорить с кем-то, хотелось даже не сострадания и участия, а пусть и презрения, главное, жизни, подле себя. Но никого не было рядом. Ланселот вглядывался в ночное небо и слушал покрывало безжизненного утомления, позволяя холодному воздуху проникать в его комнату.

Рассвет принёс не только нетерпимую утреннюю прохлад, вынуждая Ланселота слезть с окна и закрыть его, но и тихий стук в дверь. Сначала рыцарь решил, что ему показалось, ведь если что-то происходило, то к нему врывались с криками и воплями, а сам он никого не ждал. Однако стук повторился и Ланселот крикнул, что можно войти.

Обернулся и поперхнулся словами приветствия, увидев гостью.

-Моргана? – от ночного воздуха голос слегка охрип.

Фея проскользнула в комнату, прикрывая за собою дверь.

-Угадал, - усмехнулась она и сунула руку в карман плаща. – Ну? Двадцать два года не каждый день исполняется, верно?

-Откуда ты знаешь? – побледнел Ланселот. Он всеми силами скрывал от всех свой возраст, зная, что рыцари его всерьёз не воспринимают. Уже второй год он был при Артуре, но пока никто не проведал его именины.

-Ну, привет! – возмутилась демонстративно Моргана, уперев руки в бока. – Я тебе что, цыганка с торговой площади? Я – фея, советница короля, на минуту!

-А тебе бы пошёл костюм цыганки. – Не удержался Ланселот, и Моргана швырнула в него подобранной с постели подушкой. – Прости, прости!

-Так, - сурово заговорила фея, сверля рыцаря глазами, - Ланселот, кто бы мог подумать…я хочу поздравить тебя с днём Ангела, пожелать тебе остаться таким, какой ты есть, потому что – это лучшая версия для многих людей. Ты очень заботливый и верный друг, помощник и соратник.

Ланселот почувствовал, что краснеет и смущение связывает его по рукам и ногам.

-У нас с тобой не заладилось общение, - признала Моргана. – Я тебя ни во что не ставила. Но ты не только доказал мне, что я…о, господи, не права, но и то, что ты благороден, и не припоминаешь мне моих ошибок.

Ланселот не ответил. Подошёл к фее и обнял её, благодарно и аккуратно, стараясь хоть так скрыть своё смущение и предательски подступающие к глазам слёзы. Моргана не ожидала этого порыва, и даже растерялась, но, сориентировавшись, обняла его в ответ и легонько похлопала по плечу, успокаивая.

-Вот ещё, да…- Моргана сунула руку в карман плаща, оторвавшись от Ланселота и выглядя сконфуженной и смущённой не меньше него, - это тебе. На долгую память.

Она сунула в руки Ланселоту длинную узкую шкатулку из серебристого дерева, украшенную деревянным листом и кружевными узорами. Рыцарь растерянно открыл её и увидел на тонкой подкладке медальон из чёрного серебра. Круглый, достаточно массивный, он служилой опорой для маленькой, выложенной искусными камнями, ящерицы. Ящерица блестела чёрными глазками, и Ланселоту показалось, что она откровенно усмехается. Медальон фиксировала переплетённая серебряная цепочка, достаточно длинная, чтобы носить его с удобством.

-Ты сумасшедшая! – Ланселот с благодарностью воззрился на фею.

-Прости, а ты думаешь, что ты нормальный? – засмеялась она. – Тебе нравится?

-Очень красивый! – Ланселот бережно извлёк медальон из шкатулки. – Потрясающе, Моргана!

-Я знаю, - улыбнулась она, искренне радуясь тому, что Ланселот принял её подарок. – А теперь скажи-ка, милый друг, чего ты ночами не спишь?

Она проследила за кроватью, увидела нетронутую постель…

-Вспоминал Каина, - мрачно бросил Ланселот, надевая медальон на шею.

***

В этот раз Лея, увидев Уриена, даже не испугалась. Она ждала его появления и молилась, чтобы он пришёл. Первый раз за всё время, она ушла спать в свою каморку, не замечая умоляющих взглядов Гвиневры, которая последние дни боялась спать даже в темноте, не говоря о том, чтобы остаться в одиночестве. Лея сначала заверяла, что она услышит за дверью, если что-то произойдёт, но Гвиневра только держала её за руку и умоляла остаться.

Лея пожала плечами и заявила, что осталась бы, но чувствует себя неважно и чтобы королева не подхватила какой-нибудь болезни ненароком, считает своим долгом спрятаться у себя. Гвиневра была поражена таким неожиданным переходом Леи, но удерживать её силой не стала. Да и не была способна к этому.

Впрочем, Лея, понаблюдав за Гвиневрой, тяжело вздохнула и отправилась к леди Вивьен.

Придворная дама встретила Лею при полном параде, несмотря на ночной час и неожиданность визита.

-В чём дело? – высокомерно поинтересовалась она, увидев появившуюся Лею.

-Я дурно себя чувствую, - быстро сказала Лея, - вы не могли бы эту ночь провести с королевой?

Леди Вивьен внимательно посмотрела на служанку с полминуты. Затем кивнула, скрылась за дверьми своих покоев и вышла оттуда меньше, чем через пять минут, преисполненная решимости и готовая ко всему.

Гвиневра недолюбливала леди Вивьен, но страх остаться в темноте спальни и одиночестве были сильнее. Гвиневра свернулась калачиком на своей огромной постели, которая оставалась холодной и слишком большой для неё одной уже долгое время, а леди Вивьен устроилась на жёсткой софе. Свечи, по просьбе королевы, тушить не стали.

Лея скрылась в своей каморке, легла на постель, натянула одеяло до самого подбородка и принялась ждать, закрыв глаза, молясь про себя на приход Уриена. Пусть в любом виде. Пусть мёртвый – но пусть придёт!

Тем временем Гвиневра, сон к которой не приходил, позвала тихонько и робко:

-Леди Вивьен, вы спите?

-Для вас, королева, никогда! – заверила придворная дама, борясь с зевотой.

-А вы можете рассказать мне что-нибудь? – смущаясь, попросила Гвиневра. – Я не могу заснуть.

Леди Вивьен поборола тяжёлый вздох. Придворной даме было тридцать шесть лет, и она считала себя состоявшейся женщиной. Королеве было семнадцать, и она в глазах леди Вивьен считалась ребёнком. Первый раз, когда Леди Вивьен вообще увидела Гвиневру, то чуть не потеряла сознание от шока. Шестнадцатилетняя девчонка из герцогства Кармелида, одетая в добротные, но уже чуть потрёпанные наряды, худая и бледная, болезненная, и всё-таки счастливая, с горящими глазами, сумела удивить придворную.

Сейчас на лице Гвиневры не осталось счастья. Только болезненность и неожиданная взрослость за такой короткий срок!

-Конечно, ваше величество, - согласилась леди Вивьен, села на софе, от которой ей было очень неудобно, но жаловаться она не смела. Впрочем, Гвиневра, кажется, угадала.

-Идите ко мне, - предложила она, - подвигаясь на своей кровати.

Лея уже почти задремала, когда её лица ласково коснулись. Она открыла глаза, и увидела в лунной свете Уриена, сидевшего на её постели.

-Я ждала, - прошептала она, обхватывая его руку, своими ладонями. – Я ждала!

-Я тоже ждал, - хрипло отозвался Уриен. – Я ненадолго, скоро придёт рассвет и мне нужно идти…

-Пожалуйста, - со слезами на глазах прошептала Лея, поднимаясь на постели и обвивая шею Уриена. – Прошу тебя, приходи ко мне.

-Я могу даже остаться с тобою, - Уриен коснулся её волос, погладил и, заметив, что Лея оторопела, взял её лицо в свои. – Ты хочешь? Я могу вернуться!

-Вернуться? – тупо переспросила Лея, чувствуя, как в груди вместе с огнём поднимается и холод.

-К тебе, - подтвердил граф, проводя пальцем по губам Леи. – К тебе одной. Только к тебе…

Лея сморгнула слёзы. Реальность разбивалась осколками хрусталя. Она почувствовала себя обманутой. Уриен никогда не забыл бы Морганы. Никогда. Разум воспротивился, выкручивалась душа. Лея грубо оттолкнула Уриена в грудь, и, забыв о том, что за тонкой дверью разместилась Гвиневра и леди Вивьен, завизжала:

-Прочь! Пошёл прочь!

-Дура! – прошипел Уриен, и Лея отвернулась, зарыдав.

Дверь с грохотом отворилась. На пороге, со свечой в руках, стояла с самым боевым видом леди Вивьен. За её спиной выглядывала насмерть перепуганная Гвиневра.

-Лея! – позвала королева робко, пока леди Вивьен со свечой обшаривала углы маленькой каморки.

Лея перевела взгляд на неё, на леди Вивьен и её тело задрожало.

-Бедная моя Лея! – Гвиневра бросилась к служанке, обняла, успокаивая. – Тебе приснился кошмар?

-Лея, а вы открывали окно на ночь? – леди Вивьен замерла у распахнутого окна, которое Лея не замечала открытым.

-Нет, - прошептала Лея, чувствуя, что разум оставляет её стремительно.

-Кто здесь был? – леди Вивьен оставила все сантименты, выхватив кинжал из корсета, она крутанула его в пальцах, с яростью взирая на Лею. – Ну?

-Уриен…- едва не потеряла сознание девушка.

-Что? – Гвиневра вскрикнула, вскочила. – Лея! Он тебе приснился!

-Окно открыто, - прошипела леди Вивьен. – Гвиневра, я думаю нам понадобиться Моргана. Я попытаюсь привести девушку в чувство, вы не могли бы…

-Да…да, сейчас. – Гвиневра собиралась, дрожа и спотыкаясь, оглядываясь на Лею.

-Ваше величество! – взмолилась леди Вивьен. – Быстрее, прошу вас!

Гвиневра выскользнула в коридор, принялась судорожно думать, где искать Моргану. Скорее всего – у себя.

Она быстро дошла, а вернее сказать, добежала, до покоев феи, постучалась. Ей никто не отвтеил, и, преодолевая стыдливость, пытаясь унять бьющийся где-то в желудке нерв, королева толкнула дверь. Вошла. Тишина объяла её.

Гвиневра сослепу чуть не налетела на кресло, а затем на уставленный тарелками стол. Заметив два кубка, Гвиневра поняла, что не хочет подходить к постели и будить Моргану. Но выхода не было. Она вспомнила белую как смерть Лею, решительную леди Вивьен.

«Я королева. Я не должна бояться!», - яростно подумала Гвиневра и сделала несколько шагов к кровати.

И чуть не вскрикнула. На постели Морганы лежал её муж с блаженным спящим видом. Самой Морганы не наблюдалось.

Несмотря на ситуацию, Гвиневра очень сильно захотела ударить Артура чем-нибудь, но снова проявила выдержку и, сжав руки в кулак до боли, вышла на цыпочках из спальни Морганы.

С одной стороны, она прекрасно знала, что её муж не ангел. Она знала, что у него есть любовницы и что их достаточно много, и про Моргану знала тоже. Но видеть лично и знать – это разные вещи. Видеть его блаженное лицо, улыбку во сне было по-человечески и по-женски обидно.

Гвиневра вспомнила, что пока всё было хорошо, Артур оставался у неё в первые месяцы и она, просыпаясь ночами, никогда не видела на его лице такого счастья и блаженства.

«Может он её правда, любит?», - непрошенное сомнение и горечь легли пеплом.

Моргану нужно было искать. Её нет у себя, и где она? Гвиневра чуть не влетела в Кея, слишком глубоко уйдя в свои размышления.

-Ой! – вскрикнул Кей, заметив Гвиневру. – Ты чего ходишь?

-Не твоё дело. – грубо отозвалась Гвиневра и почувствовала, как в голосе предательски дрогнули слёзы.

-Ты чего? – удивился Кей, глядя на королеву с изумлением. – Из-за Артура, что ль расстроилась? Он опять у Морганы, да? Да не плачь, не переживай! Мы тебя отдадим какому-нибудь другому королю!

Кей не мог понять, насколько серьёзно он говорит. Гвиневра стала для него разом от величайшего зла, что мешает счастью Артура, жертвой, стоило её только увидеть, босую, почти раздетую, в тёмном коридоре.

-Пошёл к чёрту! – выдохнула Гвиневра и пошла, куда глаза глядят, наудачу надеясь отыскать Моргану. Кей последовал тенью за ней, намереваясь узнать, куда несут черти королеву в такой час.

Удивительно, но Гвиневре повезло. Она заслышала шаги и два голоса - Ланселот и Моргана, пересмеивались, шли вместе.

Гвиневра разрыдалась от облегчения, а Кей нырнул за ближнюю колонную, наблюдая за тем. Что будет дальше.

-Гвиневра? – Моргана оборвала какую-то историю, завидев королеву. А Ланселот с тревогой подбежал к королеве, схватил её за руки, обнял, пытаясь понять, что произошло.

-Моргана…- Гвиневра задыхалась от слёз, - Морга….

-Боже, - всплеснула руками фея, - ну что? Что такое?

-Лея видела Уриена, - обмерла Гвиневра и упала в объятия Ланселота как в защитный купол. – Он приходил к ней.

-Ну-ка дыхни! – Моргана даже ругательствами поперхнулась.

-Что? – Ланселот от изумления едва не выпустил Гвиневру.

Кей же, стоявший за колонной, тоже едва не выдал своё присутствие, услышав слова Гвиневры.

«Дожили…допились…долюбились!» - мрачно подумал он и обратился в слух.

Глава 42

Моргана едва не смела Леди Вивьен, возникшую грозным препятствием на пороге покоев королевы. Она, уперев руки в бока, грозно смотрела на Ланселота, словно подозревала его во всех смертных грехах одновременно. Ланселот же прижимал к груди свою королеву и ничего, казалось, не замечал. Королева дрожала, Моргана не церемонилась.

-Лея, бедная девочка, не одета к приёму мужчин! – грозно прогрохотала придворная дама. – Приличный мужчина не станет…

-А я очень неприличный, - сориентировался Ланселот, повинуясь красноречивому взгляду Морганы, и проскользнул за феей.

-Ваше величество, Лея – невинная девушка! – вступилась леди Вивьен, увиваясь за Гвиневрой. Леди Вивьен было очень страшно и она, чтобы почувствовать себя хозяйкой положения, оседлала любимую сторону королевской жизни – этикет, где могла ориентироваться лучше всех присутствующих вместе взятых. Так она скрывала свой страх.

-Да конечно, - ухмыльнулась Моргана, пересекая быстрым шагом покои Гвиневры.

-Приличную женщину ни один мужчина до свадьбы…- всё не отступала леди Вивьен и тут уже не выдержала Гвиневра:

-Леди Вивьен, вы тут одна приличная женщина. Не запачкайтесь, пожалуйста, о наши грешные души и тела!

Моргана влетела к Лее и та испуганно нырнула под одеяло, пока не поняла, кто перед нею.

-Моргана! – с облегчением разрыдалась служанка, приподнимаясь в постели.

-Ну что ты, что ты…- неловко забормотала Моргана, присаживаясь на колени перед постелью девушки. – Ну? Говори!

Ланселот, тоже скользнувший за Морганой, в покои Леи, не встретил у служанки никакого сопротивления и смущения. Она и вовсе не заметила его, мелко дрожа, говорила о том, что дважды встретила Уриена, и поняла, что это не он, что окно она не открывала…

-Его могло выбить сквозняком? – спросил Ланселот, ощупывая раму.

-Если сквозняк обладает силой человека, - фыркнула Моргана. – Ланселот, твои окна выходят на ту же сторону…

Ланселот кивнул, понимая, что хочет спросить Моргана и не выдать то, что знает о бессонной ночи рыцаря перед Гвиневрой…поди, докажи ей потом, что она просто поняла этот факт. Не ровен час, ещё подумает чего…

-Таких сильных порывов не было, а окно крепкое, - ответил Ланселот. – Я бы заметил, если бы сильный ветер был. Рама совсем новая, плотная…

Лея сжалась, Моргана снова обратилась к ней:

-Скажи мне, как ты поняла, что это не сон?

-По окну…- прошептала чуть живая девушка.

-А что это не Уриен? – продолжала допрос Моргана, сон с которой слетел ещё в коридоре.

-Он сказал, что может остаться со мной, - отозвалась девушка, пряча глаза.

-И?- не понял Ланселот, с ногами забираясь на окно.

-Ланселот! – вскрикнула перепуганная Гвиневра, и порывисто бросилась было, но леди Вивьен, стоявшая мраморной статуей на пороге, ожила, перехватила королеву за талию и удержала.

-Выпадешь – на твоём могильном камне напишу, что ты испытал на себе фейский полёт, - не оборачиваясь, бросила Моргана.

Лея облизнула пересохшие губы, а Ланселот усмехнулся:

-Ты умеешь поддержать, Моргана.

-Он не пришёл бы ко мне, - тихо прошептала Лея. – Он вас любил. Я ему как…сестрой была.

-У нас тут разные сёстры бывают, - не удержался Ланселот, увлечённо отковыривая что-то от рамы.

-Ты сейчас вылетишь, дятел! – пообещала Моргана, с трудом сдерживая улыбку. Несмотря на то, что Ланселот задел больную ей тему, замечание рыцаря развеселило фею.

-Ланселот, осторожнее! – не выдержала Гвиневра, с тревогой вглядываясь в рыцаря.

-Ну, просто сон, совпадение, - Моргана погладила Лею по волосам непослушной её воле рукой, и попробовала встать, но чуть не упала. – Или призрак.

-Призраки носят реальную одежду, - с сомнением покачал головой Ланселот и спрыгнул с окна, сжимая в руках клочок ткани. – Гляди…

-Что ты там нашёл? – сварливо осведомилась Моргана, принимая из рук Ланселота клочок и вглядываясь. – Ткань? Странная какая-то на ощупь. Я такой не знаю.

-Дайте мне! – авторитетно потребовала леди Вивьен и поднесла вырванный кусочек ткани к глазам. – Ага, да! Такая ткань на востоке производилась…лет сто назад. Дорогая вещь, ещё и узорная. Добавьте к этому – белый цвет! Белый цвет носили лишь знатные члены двора…

-У нас такая ткань…- начала было Моргана, глядя на леди Вивьен без презрения и насмешки.

-Не продаётся! – оборвала строго леди Вивьен. – Не продаётся, знайте!

-Контрабанда, - пожал плечами Ланселот. – Или реликвия. Мало ли. Не так важно. Важно то, что в этой комнате был человек. Из плоти и крови.

-Прикидываясь Уриеном! – Гвиневра осела на пол, Ланселот бросился к ней.

-Не может быть! – мрачно отозвалась Моргана. – Во всём Камелоте только три создания обладают достаточной силой, чтобы провернуть такое. Мерлин, я и Мелеагант.

-У всех, кто способен, имена начинаются на одну и ту же букву, - Ланселот обернулся к Моргане. – Это обязательное условие?

-Ты сейчас вылетишь, - пообещала фея, скрещивая руки на груди. – Мерлин…не может. Я не стану. Мелеаганту нет резона! Он может сделать что, угодно не попадаясь так. Да и…незачем ему!

-А что до Голиарда? – слабо спросила Гвиневра. – Вы говорили, он давно…

-Разве он маг? – оборвал Ланселот, встревоженно оглядываясь.

-Да, - неожиданно отозвалась Моргана. – Но я не понимаю – зачем. Это затратно по времени и силам, это глупо! Я не понимаю! Голиард не стал бы подобным заниматься.

-Тогда «кто»? – спросил Ланселот.

-Не знаю! – разозлилась Моргана. – Веришь? Не знаю!

-Верю, - мрачно отозвался рыцарь. – Так, нужно поставить охрану у покоев королевы.

-Но тогда мы не сможем видеться! – Гвиневра вцепилась в Ланселота, умоляя его и тут же отпустила…

-А вдруг это приходили за тобой? – спросила Моргана холодно. – А? к тому же – это ненадолго. Мы перевернём с Ланселотом весь Камелот, узнаем, кто мог бы носить такое, найдём и…если этот человек принимал облик Уриена с любой целью, кроме возвращения Христа, я оторву ему всё, что отрывается!

-Справедливо, - признала Гвиневра. – Но может быть, ты не знаешь…

-Не знаю, значит, неважно! – обозлилась фея. – Он использовал имя и облик того, кого не имел права трогать! За одно это я готова вырвать ему сердце.

-Позвольте мне это сделать…- попросила Лея, поднимая заплаканное лицо к Моргане.

-Нет, - строго возразила она. – Я знаю, ты любила Уриена. Я уважаю, твоё чувство и понимаю твою боль, но я не хочу, чтобы на тебе был грех мести. Месть, она, знаешь, не приводит ни к чему. Мне всё равно за неё гореть.

-Нам пора, - Ланселот с сожалением оторвался от Гвиневры. – Нужно выставить стражу, нужно…

-Нужно, - согласилась Моргана и торопливо, бочком минуя леди Вивьен, стоящую всё тем же строгим мраморным изваянием, выскользнула в коридор. Ланселот появился минутой позже – Гвиневра, ничуть не тревожась контроля леди Вивьен, поцеловала его – горько и жарко на прощание.

-Что думаешь? – спросил Ланселот, когда выйдя из коридора, наткнулся на ждавшую его появления Моргану. – Прости, я…

-Нормально! – в раздражении отмахнулась фея и быстро зашагала по коридору. – Что думаю? Всё очень и очень плохо, Ланселот. Мне не нравится, что Кей долго дурил нам головы и теперь появился кто-то ещё! Также я думаю, что…

Моргана резко остановилась чуть впереди Ланселота, глубоко вздохнула, круто повернулась к рыцарю и грубо толкнула его в грудь, но не назад, а в сторону, заталкивая его в тёмную галерею.

Обалдевший от такого поворота событий рыцарь с трудом удержался на ногах, во все глаза глядя на фею в полумраке.

-Моргана? – охнул он, не понимая, что происходит.

-Успокойся, - прошипела она, приближаясь. – Я попросить хочу. Ланселот, однажды ты обещал мне кое-что, а теперь я хочу просить больше, но ты в праве отказаться.

-Мне уже не нравится, - честно признал рыцарь, но прислушался к её словам внимательнее.

Моргана набрала полную грудь воздуха, и выпалила:

-Я могу умереть. В любую минуту, в любой день, нет, не перебивай! Что будет с Артуром – не знаю. Но Мордред… Ланселот, Ланселот, посмотри на меня! Пообещай, что если со мной что-то случится, ты позаботишься о моём сыне, поможешь вырасти ему достойным человеком. Достойным, слышишь?

-Клянусь тебе, Моргана! – Ланселот посерьезнел, и смело посмотрел на неё, чувствуя, как сердце застучало быстрее, а на щёки скользнула краска смущения. – Я помогу ему стать достойным человеком.

-И если с Артуром тоже что-то случится…- продолжила фея, смущаясь сама.

-Я позабочусь о нём, как смогу, - Ланселот взял руку Морганы в свои, подтверждая свою клятву. – Клянусь, я стану его защищать до последнего вздоха, я воспитаю его рыцарскому делу и отдам на обучение самым достойным людям. Я буду учить его добродетели, как учили меня, как я сам научился. Я расскажу ему о его родителях, я…

-Только не говори про то, что мы сводные брат с сестрой, - горько усмехнулась Моргана, и Ланселот увидел, что фея плачет.

-Моргана, - Ланселот приобнял фею, чувствуя, что должен быть ей большим защитником, чем королеве, ведь та имеет защиту в лице Леи и Леди Вивьен, как бы ни было, а Моргана – только врагов и трусов подле себя. – Моргана, Мордред будет гордиться тобой, тем, что ты его мать. Я на его месте гордился бы.

-Да какая я мать! – в гневе на саму себя вскричала Моргана, попыталась толкнуть Ланселота в грудь, но он не отпустил её, продолжая приобнимать, пытаясь успокоить. – Я даже к нему подойти не могу! Я не знаю, как быть. Он словно…

-Ты строишь мир для него, - возразил Ланселот. – Ты сражаешься за него каждый день на советах, на приёмах. За его жизнь и за его будущее правление ты живёшь. Он будет гордиться тобою. Если с тобой что-то случится…

«Чего я попытаюсь не допустить», - мысленно вставил Ланселот.

-Я позабочусь о нём, и ты увидишь, каким достойным человеком он станет. Моргана, если же со мною что-то случится, ты можешь…

-Позаботиться о Гвиневре? – сквозь слёзы улыбнулась Моргана. – Конечно, сделаю, что могу.

-И о леди Озера, - отозвался Ланселот, кивая. – Она воспитала меня, как сына. Своих родителей я не знал, но она…

-Я позабочусь, - пообещала Моргана, тихо плача в плечо Ланселоту. – Клянусь тебе, клянусь!

***

Кей отстал от странной компании Гвиневры, Морганы и Ланселота уже почти возле покоев королевы. Ему повезло остаться незамеченным и не повезло сделать три вывода.

Вывод первый – Ланселот и Моргана не просто друзья, а лучшие.

«Возможно, даже больше, чем друзья!» - желчно подумалось Кею.

Второй вывод – Гвиневра и Моргана не так далеки друг от друга, как пытаются казаться. Они явно проводят вместе больше времени, чем показывают и не так холодны на самом деле, как при дворе. К чему бы это…

«Явно не к дождю!» - Кей метался, понимая, что где-то пропустил, целую главу потаённой жизни Камелота, несмотря на многочисленные усилия своих шпионов.

И третье, самое страшное умозаключение – похоже, готовится какая-то интрига или даже переворот. Потому что Ланселот и Моргана в разных контекстах, пока шли, обмолвились о тайном совещании. Зачем затевать тайное совещание? Моргана может собрать совет в любой момент, а вот Ланселот…что-то таилось за всем этим. Плюс, судя по туманному намёку Гвиневры, у неё кто-то был и ушёл, один из гостей, этого совещания, судя по всему, после чего, королева легла спать.

Кто? Зачем? Когда? Почему тайно? Почему скрытно?

Нет, переворот и заговор – это было логично, с точки зрения Кея. Он понимал, что Гвиневра, будь умнее, должна давно начать действовать. Ей с самого начала нужно было создавать свою партию сторонников, чтобы при первом же отвлечении Артура от неё в пользу сестры, выступить с протестом и начать борьбу.

-Да и вообще, - мрачно бубнил Кей своему отражению, - будь Гвиневра умна, взяла бы и налила яду Артуру! Я бы сделал так! и вот – она королева. И вот – может быть с Ланселотом. Моргану убить, меня – тоже. А она? Нет, глупа!

Кей понимал и участие Ланселота – как не поддержать любимую? И участие Морганы – Артур знатно умудрился ей попортить крови, да и не была фея так доверчива, чтобы верить в смерть Уриена от попытки к бегству.

Вот самой Морганы Кей понять не мог. На его взгляд, фея имела самое выгодное положение! Артур – король Камелота её любит и любую прихоть выполнит, не успеет она глазом моргнуть, вдобавок, она – мать его сына, наследника и гордости. Да на месте Морганы, из Артура можно такие верёвки плести и делать, что вздумается! А она…она ничего не делает, только тихо сопротивляется.

-Да всё, что угодно! – вздохнул Кей, кивая своему лохматому отражению. – А она…бездействует почти!

Да на месте Морганы нужно давно избавиться от Гвиневры, а не водить с ней дружбу! Нужно усилить свои позиции у трона Артура, а не ослаблять их дружбой с Ланселотом и королевой!

-Женщины не умеют в политику! – подвёл итог Кей, и отражение подмигнуло ему.

Мысли же метались дальше. Совесть Кея не выдержала мук, и он пошёл искать брата.

У Морганы, вопреки ожиданию и к странному удивлению Кея, Артура уже не было. Только смятая кровать, остатки вечерне-ночной трапезы и пара разлитых лужиц вина. Да и частично оставленный туалет Морганы, видимо, собираясь в полутьме, фея забыла, или не увидела половину своего привычного одеяния.

Короля не удалось застать в часовне – там был только Гавейн, постоянно повторяющий: «Господи, прости нам грехи наши, защити нас, господи». Кей попятился от часовни прочь – бога он не боялся, полагая, что бог поймёт его деяния и не накажет, а напротив, вознаградит, за такую жертвенность.

В обеденной зале Артура не было, более того, говорили, что его там и не было. Кей достаточно умаялся, бегая по замку, в поисках Артура, даже накинулся на Моргану с воплем:

-Отдавай мне брата!

Но как-то неуверенно запищал и перешёл в состояние безумца, чем вызвал снисходительную издевательскую улыбку феи и раздражение стоявшего за её спиной Ланселота.

-Нет брата у тебя! – громко засмеялась ему в спину Моргана. – Нет брата!

Ланселот поддержал её издевающимся весельем и Кей позорно бежал по замку, ища Артура, спотыкаясь и налетая на стены.

Удача улыбнулась ему в детской. Артур, склонившись над колыбелью своего сына, тихо и любовно напевал ему:

-Пламя поднимется в небо, Ты был на земле, или не был? Но всё в земной круговерти, Подвластно лишь смерти!

-Артур! – Кей от облегчения чуть не расплакался. Артур смерил его презрительным взором и жестом приказал молчать. Вытащил Мордреда из колыбели и, баюкая его у своего сердца, продолжал петь: -Все, что забыл и все, что прощал, Там, где шел на верха, и где отступал. Все кружится в земной круговерти, Все живёт по воле лишь смерти.

-Артур, я срочно…- попытался Кей, но Артур приложил палец к губам. Мордред завозился, потягиваясь крошечными ручками, и Артур тихо продолжил:

-Пламя будет карать, и сжигать, Не деля, где монах, а где знать.

Где король, где старость и юность Пламя сотрёт твою бесприютность.

Кей стоял, склонив голову на бок, глядя на Артура. Мордред затих, и Артур шёпотом спросил, обращаясь к Кею:

-Чего тебе?

-У нас в замке – заговор! – торжественно тихо объявил молочный брат. Король довольно улыбнулся:

-Давно пора, я уже переживал, что Моргана сдалась.

-Чего? – Кей чуть не потерял сознание, и его голос возвысился. – Артур, ты…

-Тихо, - прошипел Король, - не бойся, мой крошка, мой сынок, всё хорошо. Да, Кей, я ждал, когда появится заговор.

-Вообще не понял, - признал молочный брат, по-0настоящему открывая рот от изумления. – Ты…что?

-Ну а как ещё? – тихо, прижимая Мордреда к себе, спросил Артур. – Моргана не из тех, кто сдастся просто так. Она готова поручить свою жизнь тому, кто сильнее её, но не тому, кто слаб. я готов нести ответственность за её жизнь, ведь она долго должна была быть сильной, но для этого мне придётся победить её.

-А? – Кей тупо моргал.

-Идиот, – презрительно фыркнул Артур. – Я должен победить Моргану, чтобы доказать, что я сильнее, что я могу о ней позаботиться. Победить можно физически и интеллектуально. Драться с женщиной я не стану. Я выиграю у неё в её же игре! Она любит интриги и я переплету её планы. Она организовывает переворот, явно она – ведь больше некому! Я выиграю и заслужу её любовь и подчинение.

-А если не она? – спросил Кей, пытаясь проморгаться. – А если ты не выиграешь?

-Она, выиграю, - спокойно отозвался Артур, укладывая Мордреда в колыбель. – Взгляни, Кей! Он такой хорошенький, такой маленький, но уже – будущий король! Властелин империи!

-Обалдеть, - тихо отозвался Кей, чувствуя ледяную удавку на горле. – То есть, ты ничего не станешь делать?

-Нет, я не хочу её пытать, пусть делает, что хочет, я переиграю её, - Артур широко улыбнулся. – ну посмотри же на моего сына! Правда, он уже король?!

-Артур, а она ведь не одна, - попытался воззвать Кей, но Артур только пожал плечами:

-Ну и что? Все трусливы! У неё нет настоящих союзников, так…пустяк! Всё идет от нее, я переиграю её, получу покорную Моргану и раскаявшихся её союзников. Всё просто!

-Твой сын похож на тебя, - серьёзно сказал Кей, хотя вообще не видел сходства младенца с Артуром. Разве что по уровню стратегии...

-Да, - нежно улыбнулся король. – Только внешне похож. Он лучше меня! он чист душою, он будет лучшей версией меня!

-Ну, это не сложно, - тихо пробормотал Кей сквозь зубы. – Главное, чтобы у Морганы не было ещё девочки, а то…

Кей не успел договорить, как Артур со всего размаха заехал ему кулаком в челюсть. Удар был мощный, сильный и отозвался неприятным громким хрустом. Кей вскрикнул и зашипел от боли, а Артур даже не дёрнулся к нему, Кей упал на пол, чувствуя, как рот наполняется железным привкусом крови. Король от души, вкладывая все насмешки Кея по поводу Морганы и его самого, по поводу их любви, пнул Кея в живот, не церемонясь и не заботясь о происходящем.

Кей страшно захрипел, закашлялся…

На шум высунулась кормилица – толстая женщина с добрым лицом, привезённая откуда-то с юга, пахнущая виноградными листьями и земляникой круглый год, она была против насилия в любом его виде и вскрикнула теперь, увидев происходящее.

-Молчи, разбудишь сына! – прошипел Артур, предупреждающе и для верности продемонстрировал женщине кулак. Кормилица нырнула обратно в свою каморку. Кей же пополз, не в силах подняться, к двери.

-Ещё раз скажешь что-нибудь на её счет, - спокойно сказал Артур, - и я сломаю тебе железной палкой позвоночник. Будешь жить в одном лазарете по соседству с Леодоганом.

В нём не было ни злости, ни страха. Только спокойствие и ледяное равнодушие к происходящему. Кей перевалился за порог комнаты и, тихо скуля, пополз по коридору, размазывая слюни и кровь.

-Вот видишь, сынок, - Артур ласково поправил шёлковое покрывало младенцу, - каким королём стал твой отец? Ты должен быть лучше, ты должен быть справедливым, но суровым, жёстким, но милосердным. Ты должен быть лучше, чем твои родители…

-А почему там Кей ползает? – женский голос вырвал Артура из размышлений.

-Наш сын спит, - недовольно отозвался Артур. – Говорят, она на редкость беспокойный сон имеет и просыпается от любого шума. Говори тише, Моргана!

-Ладно, - кивнула фея, обходя колыбель Мордреда и даже не глядя внутрь, она не за этим пришла сейчас. Она пришла к Артуру, пришла, гонимая странным чувством, странной бесприютностью.

Моргана села на колени подле брата, осторожно коснулась его руки, пробегая пальцами по его рукаву, и допросилась ласки короля. Артур коротко взглянул на неё, обнял, прижимая к себе, вдыхая запах её волос – знакомый и пьянящий аромат, коснулся шёлковой кожи и тихо, на ухо, всё тем же любовным тоном, спросил:

-Уже готова свергнуть меня?

Моргана странно дёрнулась в его объятиях, попыталась вырваться, сражённая страхом и яростным чувством обнаруженности, но Артур не выпустил, грубо повалил её на пол, навис над нею, наслаждаясь чувством беспомощности любимого и ненавистного им существа, страхом в глазах, бесполезным сопротивлением…

-Кто тебе сказал? – она попыталась улыбнуться, делая вид, что ей весело, но глаза выдавали. – С чего ты…

Артур скользнул одной рукой по её шее, сжимая горло, другой вниз, расстёгивая многочисленные крючки на её корсаже и усмехаясь, наблюдая за страхом.

-Скажи мне, Моргана…

Артур издевался и упивался полученной властью. Моргана, распростёртая на полу, с бесстыдно задранным платьем, оказавшаяся прижатая к полу у колыбели собственного сына, едва могла дышать…

-Отпусти её! – тяжёлый удар обрушился на голову короля. Тяжёлый удар, нанесённый женщиной…

Артур от удивления даже качнулся, затем круто обернулся, отпуская Моргану и та яростно дёрнулась, освобождая своё тело, вскакивая, бешено оправляясь от унижения. И только тогда подняла глаза, чтобы увидеть спасительницу…

-Лея, - выдохнула Моргана, увидев служанку, сжимающую в обессиленных руках отломленную часть подсвечника и с удивлением взирая на него, вроде бы даже не понимая, как он оказался у неё в руке.

-И это твои сообщники! – расхохотался Артур, - я не могу, Моргана! Вот твоя опора!

-Лея, - со слезами прошептала Моргана, глядя на танцовщицу, протягивая ей руку, умоляя, пытаясь спасти, вытащить из тёмной воды…

-Леди Моргана, - безразлично отозвалась танцовщица, пока за дверью торопливо бежали рыцари, чтобы арестовать её за нападение на короля, - я не спасла Гвиневру однажды от её отца, я не спасла Уриена, я никого не спасла. Простите!

Твердая рука танцовщицы, будто в замедленном действии скользнула к животу, тонкое лезвие блеснуло в воздухе.

-Нет! – заорал Артур, перехватывая ей руку, быстрее Морганы оценивая ситуацию, а фея рухнула на колени. – Не смей!

Лезвие выпало из рук служанки и пролетело до Морганы.

-Если ты её арестуешь, я перережу себе горло, - прошептала Моргана, и этот шёпот показался Артуру криком. Он толкнул Лею, бешено и яростно обернулся к Моргане и понял, что она не шутит, сжимая белыми пальцами, лезвие у своего горла, стояла фея у окна…

-Отпусти её, - потребовала Моргана, прижимая лезвие к горлу, на шее её показалась кровь.

-Прочь! – велел Артур, перепуганный насмерть, - прочь, прочь! Убирайся, чтобы не было твоего духа…

Рыцари, застывшие в дверях детской, не знали, куда податься и на кого смотреть…Лея попыталась было дёрнуться, но тут же чьи-то руки, крепкие и сильные вытолкали её в коридор.

-Моргана, положи лезвие! – прошептал Артур, его губы дрожали от страха. В руках у феи была сейчас не только её жизнь, но и жизнь короля Камелота, он не смог бы жить без неё…

Рука Морганы обессиленно рухнула вниз, она спасла Лею, что пыталась спасти её…как всё запуталось.

Запуталось, поплыло, потемнело…

Моргана рухнула на руки Артуру, в его объятия, пачкая кровью, светлую одежду короля, кровью из пальцев и чуть прорезанной кожи на горле. Поднялась паника, кто-то кричал.

Кей, оказавшийся в толпе, торжествующе прогремел:

-переворот!

И получил от Гавейна смачный подзатыльник, чуть не потерял сознание и снова был выброшен в коридор.

Артур понёс Моргану в свои покои, прижимая её к себе, как единственную драгоценность, ему больше не было интересно, готовит она переворот против него, или нет, главное, чтобы жила, чтобы вечно оставалась в его руках. По сути, за жизнь Леи, она сейчас и продала свою.

Разбуженный Мордред заворочался и заплакал, но Артур, ослеплённый Морганой, вдыхая запах её волос и кожи, даже не услышал…

Ланселот, единственный из рыцарей, скользнул к кроватке младенца, неумело попробовал покачать, понял, что не умеет обращаться с детьми и обернулся к своим товарищам, но увидел, что детская быстро опустела. Ланселот наудачу вытащил Мордреда, поражаясь его лёгкости и хрупкости, и растерянно встретил его взгляд, взгляд, похожий на взгляд Морганы.

-Дай мне, - предложил знакомый голос и Ланселот чуть не поперхнулся собственной жизнью, чуть не отдал душу, когда подняв глаза, увидел, что не сошёл с ума и к нему протягивает руки Мерлин…

Тот самый Мерлин. В той же одежде. В том же облике… так он был похоронен.

-Ну, рыцарь! – поторопил Мерлин.

Ланселот неуверенно протянул ребёнка друиду и тот, принимая его, кивнул:

-Великая боль в судьбе его! великая сила и печаль!

-С такими-то родителями…- выдохнул Ланселот и присел на край кресла.

Мерлин покачал головой и начал напевать колыбельную

Глава 43

Мерлин бережно укачивал Мордреда, пытливо глядя на пытавшегося спрятаться в собственных ладонях Ланселота – у рыцаря очень сильно болела голова, и он уже пытался не удивляться ничему. Напрочь забыл он и о том, что сегодня стал официально старше, события одного дня, ещё не законченного, но уже достаточно яркого, утомили его.

Мерлин начал напевать Мордреду:

-«Заплетаю я сказки в косу, Запоминаю я небеса…»

При первых звуках этой песни Ланселот отнял руки от лица и решил, что сошёл с ума. Когда-то Моргана сказала ему, что в детстве придумала песенку и вспомнила её, когда дарила Ланселоту кинжал перед поездкой в герцогство Кармелида. Тогда ещё Уриен был на свободе. Тогда у Ланселота болела скула от удара графа, но с какой радостью он получил бы ещё десяток от него же, и даже более сильных, чтобы тот только был жив.

-«И, ступая по росе, поутру, Я снова сказок увижу глаза…»- продолжал Мерлин, как ни в чём не бывало.

Ланселот поднял голову, глядя на друида, который должен быть мёртв окончательно, который никогда не должен уже вернуться, вспоминая, что Моргана как-то пела эти строки, эту песенку.

-«А в сказках тех – правда и ложь, Намёк на ещё несвершённое…»- Мерлин поднял взгляд на рыцаря и что-то знакомое, яростно-памятное было в этом взоре, непринадлежное Мерлину, но кому-то…

-«Я подарю тебе острый нож, И уйду по лесам сожжённым…» - закончил Мерлин, прижимая к груди Мордреда.

Песня закончилась, а Ланселот, выждав для верности ещё минуту, усмехнулся:

-В былые времена твоя маскировка была лучше…матушка!

Мерлин моргнул, на мгновение Ланселот решил, что всё-таки ошибся, но тут же с друида словно бы стянули маску. Медленное сияние окутало голубоватой дымкой его тело и, осев плотным клубом дыма на пол, явило уже не Мерлина…

Женщина – хорошо сложённая, с узким лицом, правильными чертами, огромно распахнутыми зелёными глазами и удивительной копной серебряных волос, туго стянутых золотой лентой, сама облачённая в полувоздушную кремовую мантию, стояла перед Ланселотом, покачивая Мордреда.

-Какая честь, - не без иронии склонил голову Ланселот, - моя приёмная мать, Леди Озера…в замке Камелота!

-Тихо, - без тени улыбки потребовала Леди Озера, глядя на своего воспитанника, не моргая, испытующе. – Никто не должен знать, что я здесь.

-Ребёнка верни в колыбель! – не сдался Ланселот, глядя на женщину со странной смесью раздражения и усталости. Он был к ней привязан той сыновою любовью, которая готова вылиться

в жертвенность ради кровных уз, но всё-таки, не настолько, чтобы постоянно существовать бок о бок с семьёй.

Ланселот любил Леди Озера, как мог бы любить мать, если бы знал её, любил, уважал и с удовольствием покинул её дом, достигнув взрослого возраста, чтобы не только стать рыцарем, но и выбраться из-под крыла всё-таки деспотичной, вкрадчивой воли этой женщины. Она приняла его ребёнком, да, вырастила, выкормила, дала образование и напутствие, но на этом всё. Никакой ласки от неё Ланселот не получил, зато услышал, что она уже почти определила ему будущее – в свои соратники в странных обрядовых магических жизнях. Услышал и поторопился исчезнуть из жизни Леди Озера, навстречу мечте о мече и войне.

И вот сейчас она стояла перед ним.

Леди Озера вернула Мордреда в колыбель, и он почти сразу заснул, засопел, не зная, что за существо, вышедшее не из мира живых, держало его только что у груди.

-Мне нельзя появляться при дворе Пендрагонов, - с виноватой улыбкой сказала женщина. Но Ланселот слишком хорошо знал эту виноватую улыбку, призванную манипулировать людьми.

-И слава богу, - не сдался он, чувствуя себя неблагодарным сыном, но не жалея о словах.

-Я отказалась помочь Утеру Пендрагону соблазнить жену герцога Корнуэл, - продолжала она уже обычным тоном, видя, что манипуляция не сработала.

-Корнуэл, - повторил Ланселот. – Моргана Корнуэл…

-Верно, - легко согласилась Леди Озера, прикоснулась к щеке Ланселота. – Сын, ты возмужал!

-Зачем ты здесь? – Ланселот мягко отстранил её руку. Он прекрасно понимал, что появление этого существа не вело к причине обычной тоски по сыну, а вело к интригам, к каким-то очередным идеям…

-Спасти тебя, - коротко отозвалась Леди Озера, ничуть не обижаясь на его холодность. – Ты ведь спутался с королевой!

-Путаются, - тоном священника поправил Ланселот, - ленты корсажа и листья. Я же Гвиневру люблю.

-И с сестрой короля ты спутался, - сочувственно покачала головой Леди Озера, будто бы не услышав.

-Путаются следы и дороги, - не оскорбился Ланселот, тем же тоном продолжая отвечать ей, - Моргана – мой друг. Мой лучший друг.

-Ну да, - Леди Озера склонила голову набок, глядя на сына. – Ты предал короля! Ты ведь хотел быть рыцарем!

-А я и есть рыцарь, - сообщил Ланселот, демонстративно касаясь меча, - видишь перевязь? Я рыцарь, я верен рыцарской чести. Я предал короля? Нет. Я предал ничтожество и мальчишку. Меня посвятила Гвиневра, её я не предавал.

-Ты потеряешь голову, - продолжала Леди Озера, изучающе глядя на Ланселота.

-Главное, чтобы не здравый смысл, - в тон отозвался он. – Однако зачем ты пришла?

-Я хочу увести тебя отсюда! – Леди Озера подхватила Ланселота под локоть, - ну же, пойдём домой! Хватит, скоро здесь будет ад!

-И я буду жить в нём, - Ланселот вырвал руку из её цепких пальцев. – Матушка, я ценю вашу заботу, но я присягал этому аду. Я приветствую его! за себя не бойтесь, Матушка! Я попросил Моргану присмотреть за вами, если умру.

-А если умрёт и она? – Леди Озера искоса взглянула в колыбель Мордреда.

-Тогда, матушка, - Ланселот с деланным сочувствием выдохнул, - вам придётся коротать старость в одиночестве. Берите в следующий раз покорных детей и используйте их хоть в интригах, хоть в чём. Я благодарю тебя, честно. Я готов позаботиться и пожертвовать своей жизнью для тебя, но я не хочу быть с тобой рядом в те минуты, когда ты пытаешься всех обхитрить, как делала это всегда.

-Когда? – Леди Озера вскинулась. – Когда же, Ланселот?

-Видишь ли, - Ланселот усмехнулся, - ты, конечно, отказалась помогать Утеру в соблазнении герцогини Корнуэл, но, пообщавшись с Мерлином, я узнал, что ты, отказав королю, научила этого друида такому обману. После твоих уроков Мерлин смог придать вид герцога Утеру. Благо, Моргана об этом не знает.

Леди Озера, кажется, всерьёз удивилась. Она отшатнулась, глядя в глаза Ланселоту:

-Ты шутишь! Ты лжёшь? Он не посмел бы сказать этого! Это клятва!

-Мы часто делаем то, чего не должны посметь, - спокойно возразил Ланселот. – Причина, по которой Моргана об этом не знает, и, послушай меня, не узнает, в том, что мне жаль снова погружать её в этот кошмар. Но это не значит, что я не найду того, кто, в случае твоего очередного вмешательства, сможет тебя победить.

-Ты пойдёшь против меня? – Леди Озера заговорила приглушенно. На её глазах выступили предательские слезы, делая зеленый блеск ещё более ярким.

-Против той, что интриговала, предавала и лгала на протяжении сотен лет? да. Против матушки? Нет. Вопрос – кем ты покажешь себя.

-Ланселот, я изменилась, - Леди Озера протянула к нему руки, - как изменилась Моргана…

-Моргана не изменилась, - возразил рыцарь. – Она всё та же. Она думала, что хочет мести, но хотела лишь любви и сострадания. И сейчас ищет того же.

-Пусть! – Леди Озера упрямо тряхнула роскошной серебристой копной волос, отчего лента заколыхалась, - но я хочу спасти тебя! Ты скоро умрёшь!

-А мне всё равно умирать, - усмехнулся Ланселот. – Матушка, я рыцарь! Либо в бою, либо в интригах. Я обещал отдать жизнь за Камелот, за Гвиневру, за Моргану и Мордреда, поэтому, если ты сейчас же не отойдёшь от его колыбели, я точно обнажу меч, клянусь!

Леди Озера послушно отодвинулась в сторону, не сводя взгляда с Ланселота.

-Ты стал совсем холодным и бесчувственным. Ты не понимаешь, на что идёшь, и что в Камелоте небезопасно! Я толь…

-Безопасно-небезопасно! – Ланселот расхохотался, - я тебя умоляю, матушка! Безопасность не для Камелота! Каждый день здесь может быть последним, но если я сбегу – я предам больше, чем, если останусь. Нет, уходи, я не верю тебе, и даже если верил бы – всё равно не пошёл.

-Последний вопрос, - Леди Озера вдруг легко улыбнулась, - если тебе придётся выбирать между жизнью Морганы и Гвиневры, кого ты спасёшь?

Ланселот осёкся, поперхнулся словами, глядя в насмешливое лицо приёмной матери и медленно выдавил:

-Я сделаю всё, чтобы спасти обеих.

-А если нельзя? – наступала она.

-Ты обещала один вопрос, я ответил, - слукавил Ланселот. – Уходи по-хорошему.

Она хмыкнула, поправила ленту в волосах, обернулась к сыну:

-Скоро придёт огонь. Он сожрёт всё, что тебе дорого!

-Тогда вам лучше уходить, матушка, вы мне очень дороги, - Ланселот сердечно раскланялся.

Дым заклубился возле женщины, а она всё смотрела на него. Наконец, уже исчезая в его клубах, бросила:

-Я совсем тебя не узнаю!

-Я рад! – крикнул вдогонку Ланселот, и дым померк, и всё освещение из комнаты будто бы пропало. Обессиленный тяжестью разговора и напускным фарсом, за которым он прятался от её напора, Ланселот рухнул в кресло…

-Ланселот? Ланселот! Ланселот! – кто-то очень грубо и громко вывел его из…сна? Рыцарь медленно поднял голову и увидел над собой встревоженное лицо Гавейна, перевёл взгляд по ощущению движения у своей груди и увидел, что заснул в кресле с Мордредом в руках.

Выходит, никто не приходил? Или приходил, да стёр своё пребывание?

-Ланселот, ты чего? – возмутился Гавейн, глядя на обшаривающего взглядом комнату Ланселота. – Ты чего уснул-то? Да ещё и с наследником в руках!

-Он…плакал, - растерянно отозвался рыцарь, разглядывая спокойно лежащего в его руках младенца.

-Да я тоже сейчас расплачусь, - мрачно отозвался Гавейн. – Клади его в колыбель, пойдём!

-Да, сейчас, - лениво отозвался Ланселот, поднялся, держа младенца в руках, но только он собирался положить его в колыбель, как Мордред начал протестующее попискивать.

-Эм, - растерялся Гавейн, - может, он голодный?

-Может, он просто осознал, кто его родители? – мрачно поинтересовался Ланселот, пытаясь уложить Мордреда.

-Не выйдет, сэр, - кормилица появилась из своей каморки. – Он кормлен, просто очень беспокойный. Плачет, капризничает…

Ланселот выдохнул – ну, чего ещё ждать от крови Артура и Морганы? Вряд ли младенец с первого дня начал бы разумно излагать свои мысли, да планировать побег из Камелота, или переворот. Для этого нужно время.

Ланселот склонился над колыбелью и тихо запел:

-Заплетаю я сказки в косу, Запоминаю небеса. И, ступая по росе, поутру, Я снова увижу сказок глаза…

-Умереть можно! – восхищённо выдохнул Гавейн, когда Мордред замолчал и прикрыл глазки, так похожие на глазки Морганы. – Ланселот, а у тебя талант!

-А в сказках тех, правда и ложь, Намёк на ещё несвершённое. Я подарю тебе острый нож, И уйду по лесам сожжённым, - закончил Ланселот и Мордред, как по волшебству, задремал, мирно дышал, одеяльце вздымалось.

-Вы волшебник! – восхищённо отозвалась кормилица. – Наследник такой беспокойный, а вы его…ловко!

-Бедный ребёнок, - мрачно вынес вердикт Гавейн и направился к дверям.

-Вы волшебник, - шептала кормилица, держа руку Ланселота, закрепляя своё восхищение.

-Не приведи боже, - испугался рыцарь.

***

Быстро расправившись с делами, Ланселот и Гавейн, не сговариваясь, пошагали в сторону покоев короля, чтобы выведать что-нибудь о Моргане. Охотников до новостей было много. Будто бы случайно сверкала белоснежной кожей и жемчужной белизной лучшая девичья часть придворных дам, расхаживали рыцари…

-Ну? – Ланселот вытащил из толпы сэра Николаса, и тот пожал плечами:

-Чего «ну»?

-Как Моргана? - хором спросили Гавейн и Ланселот и сэр Николс кивнул:

-Пришла в себя, выгнала лекаря, говорит с королём.

-Всё как всегда, - резюмировал Гавейн, разводя руками. И его тут же отозвали в сторону, зато на его место пришёл Голиард.

-Жива, - не разжимая губ, сказал он, - просто обморок от нервов.

-Прекрасно её понимаю, - ввернул сэр Николас. – Говорят, чёрт знает что! Своими ушами слышал, что Лея – ну, танцовщица королевы, совершила нападение на короля! А Моргана бросилась её защищать! Говорят, вроде даже лезвие приложила к горлу…

-Абсурд, - фыркнул кто-то за их спинами и, рыцари, расступившись, увидели барона Голинского, в вечной своей широкополой шляпе и презрением ко всему сущему.

-Это почему? – осторожно спросил Голиард, вглядываясь в россыпь перьев, колыхающихся на полях шляпы.

-Чтобы сестра короля за служанку, какую рисковала! – барон расхохотался, обнажая острые треугольные зубы. Ланселот скользнул в сторону и увидел в свите придворных девицу…Эллен! Она косила на него прекрасный свой взор, кокетничала от всей широты своей невинной души, и Ланселот воспользовался ситуацией.

-Приветствую, - он приложился к тонкой руке Эллен, и та мгновенно залилась краской. За спиной1 Ланселота явно гоготнул Гавейн, но рыцарю сейчас было всё равно. – Эллен, верно?

-Да, - девушка взглянула сияющими глазами на Ланселота, не веря происходящему. – А вы…хотели о Моргане узнать?

-Ну…- Ланселот замялся, пойманный так быстро и открыто. – Да.

-Ой, - Эллен прижалась к его груди и быстро зашептала, - я всё-всё знаю, знала. Что вы подойдёте! Я ведь у Леди Вивьен в свите, а после смерти Мерлина, да Гаюса, лучший врач у неё. Он мне и сказал, что Моргана белая, как смерть, но живая, не ранена. Артур, король, да будет вечно славен он, пока Моргана без сознания лежала, от неё не отходил и чуть не зарычал, когда лекарь руки Морганы коснулся! Ох, такая любовь! Он сам чуть в обморок не упал, а всё руки не выпускает. И сейчас, как Моргана в чувство пришла, лекаря-то и выгнали, а король не показывается!

-Эллен, вы очень милая девушка, - Ланселот сердечно приобнял её. – Если я могу что-то для вас сделать…

-Можете, - вдруг сказала она, решительно глядя на Ланселота. – Приходите в ночной час к пруду. Я буду ждать вас.

-Не настолько всё,- вырвалось у рыцаря. – Эллен, я уже скован любовью. Но если я могу что-то…

-Да что вы так испугались? – изумилась леди Эллен, весело прижимаясь к груди рыцаря, - я же по дружбе, а не для увлечения! Вы не думайте, я люблю ночью гулять, но боязно…

-Хорошо, - помедлил Ланселот, решаясь. – Если по дружбе, то решено.

Тем временем Артур склонился над Морганой, пытаясь напоить её розовой водой.

-Как ты мог, - шептала фея, проливая большую часть кубка на шёлковое покрывало, портя его этим. – Я? Переворот? Кто тебе сказал? Казни его! он лжёт!

-Прости меня. Прости меня, - Артур пытался бережно удержать сестру, напоить её, он сам сейчас был едва ли не также бледен, как она. – Прости, солнце моё!

-У нас с тобой сын, - шептала фея, молотя руками по постели в слабом отблеске притворной ярости, - я люблю тебя, а ты гово…

Она расчётливо осеклась. Глаза её распахнулись, всем своим видом Моргана делала вид, что случайно проговорилась, а на деле не только была ведома расчётом, но и спасала жизнь и весь переворот.

-Что? – Артур попался, как мог попасться мальчишка! – Любишь?

Моргана взглянула на Артура, перевела взгляд на его губы, вроде бы случайно и кивнула, сдаваясь.

-Моргана! Мора, родная! – Артур едва не потерял сознание от радости, бросился к ней, сминая грубой обувью нежные покрывала, - я люблю тебя, радость! Родная моя, милая, хорошая, солнце моё, счастье…

«Вот и кончились у него ласковые слова!», - с ехидной болью подумалось Моргане, когда Артур принялся целовать ей руки и повторяться.

Однако прикосновения его не вызывали у неё нервного желания отдёрнуть руку. Она хотела даже как-то податься ему навстречу, понимая, что до сегодняшнего момента была обнажена перед ним не полностью, и только сказав заветное, сбросила тяжёлый груз, сдалась, принимая грешную участь свою.

-Родная, - прошептал Артур, касаясь губами её мгновенно отзывающейся дрожью кожи. – Ты моя. Только моя.

«Не твоя, а Камелота!», - чуть было не ввернула Моргана, защищаясь за колкостью фраз от чувств.

Но вместо этого её рука скользнула в волосы короля, вцепилась, заставляя его поднять голову, и губы Морганы коснулись его губ, недвижимые никаким принуждением. Артур отстранился было, видимо, испугавшись, но быстро осознал ошибку и вернул утраченную позицию, терзал её поцелуй, не желая прерывать его.

-Знаешь, а у Ланселота сегодня день Ангела, - Моргана через четверть часа выдохнула, прижимаясь к Артуру, без опаски, без страха быть узнанной и поверженной.

-Я рад за него, - расслабленно улыбнулся Артур. – И что ты хочешь? Наградить его? согласен!

-Нет, почему же, - Моргана провела пальцами по груди Артура, и он вздрогнул – когти феи были остры и впивались в кожу достаточно резко и больно, - я хочу, чтобы ты наградил его! ты же…король!

-Верно, - Артур довольно потянулся. – Но я доверю это тебе. Ты лучше его знаешь.

-Хм, - Моргана с трудом проглотила рвущийся комментарий и ответила просто: - титул!

-Чего? – Артур даже расхохотался. – Титул ему дать? Не много ли чести?

-Он спас мою жизнь пока мы ездили к Монтгомери, и заботился, - напомнила Моргана, - да и вообще, такого человека как Ланселот, лучше возносить. Он будет верен…

«Кому, правда – другой вопрос», - закончила про себя фея, а вслух добавила:

-Титул герцога Корнуэл, может быть?

Артур даже сел, глядя на сестру. Он пытался понять – шутит она, или нет. Моргана не шутила. Она рассудила просто: Артуру конец, Гвиневре придётся где-то жить, не становится же ей женой простого рыцаря, верно? сам же титул герцогини Моргане вообще не был нужен, до земель тех она не могла доехать, не вспоминая прошлое, а удовольствия ей в этом не было никакого.

-Ну…- Артур вглядывался в Моргану, - солнце, ты этого хочешь?

-Да, - ответила Моргана прямо и спокойно. – Артур, Ланселота нужно поощрить, плюс я туда точно не сунусь. И вообще, ему жениться пора!

-А ты? – Артур не мог понять такого заступничества, не дано ему было!

-А я, - Моргана кротко провела по его руке коготками, - а я подумала, что быть сестрой короля при Камелоте почётнее.

-Ты дьявольски хороша и права во всём! – Артур сдался и склонился к Моргане, она засмеялась. – А когда твой день рождения?

-Что? – Моргана даже смеяться перестала.

-Я не знаю, когда у тебя день рождения, - понурился король. – Я вообще мало что о тебе знаю.

-День рождения у меня осенью, - туманно отозвалась Моргана, укладывая голову на руку короля, с удобством размещаясь, - а что тебе рассказать? Про моё несчастное детство? Про мою одинокую, полную боли юность? Про что?

-Про шрам на спине, - Артур резко, хоть и попытался быть мягким, перевернул Моргану на живот и провёл пальцев по белёсой полоске, проходящей меж лопаток до поясницы. – Откуда?

-От плети, - в подушку ответила Моргана. – С острова фей.

-Там было очень плохо? – Артур бережно коснулся шрама губами, целуя весь след, не пропуская и клочка кожи. – Там было страшно?

-Скорее, больно, сонно, голодно и холодно, - сообщила фея, закрывая глаза. – Скорее так…думаешь, я зря бежала оттуда? Я убила. Я убивала, Артур. В тот день многие расстались с жизнями.

-Тебе их жаль? – Артур остановился, вслушиваясь в неровное дыхание сестры.

-Мне уже никого и ничего не жаль, - холодно ответила она. – Даже себя.

***

-Да, дитя, - с осуждением начала, было леди Вивьен, - напасть на короля, оставить королеву одну! В такое время!

У Леи дрожали руки, но она собиралась быстро и скоро, хотя бы из-за того, что Гвиневра и поправившаяся леди Тамлин, присутствовавшие при этом разносе Леи, собирали служанку. Гвиневра уже не плакала – не могла. Она была рада тому, что хоть так, но лея остаётся жива.

-Пусть боги благословят твой путь, - шептала королева, не отрываясь от объятий с той, которая была ей сестрой и о чём королева и подумать не могла! – Лея, моя славная Лея, моя сестра по несчастью! Пусть ты будешь счастлива! Пусть ославлена, но жива!

-Крепитесь, моя королева, - шептала Лея, руки её дрожали, - крепитесь, Гвиневра, вам предстоит тяжёлый путь, но вы всё выдержите. Я буду молиться за вас каждый день, что жива, я буду просить бога о милосердии к вам.

-Куда вы отправитесь? – холодно осведомилась леди Вивьен, методично пакуя нехитрые пожитки Леи. – Вам понадобится тёплый плащ?

-Я поеду на восток, - коротко бросила служанка, и это было больше, чем просто ответом. Гвиневра подняла полные слёз глаза на неё, понимая…

Мелеагант. Конечно, Лея отправляется к нему, бежит от Артура! Ненадолго они расстаются, выходит! Вот только, как встретятся? Как враги? Как союзники?

«Я буду поверженной королевой, умру подле Артура, а она войдёт в Камелот с победителями!» - с горечью подумала Гвиневра, закусывая обескровленные губы.

Лея не понимала, что за печалью Гвиневры кроется печаль куда большая, чем скорбь по расставанию с верной служанкой. Гвиневра понимала, что последний раз стоит перед нею в образе королевы, не сомневаясь в скором собственном падении и поругании.

-Боги благословят вашу дорогу, дитя, - равнодушно и обезличено, вернее даже, заученно, сообщила леди Вивьен, пакуя тёплые вещи для Леи и осторожно добавляя в её сундук небольшой мешочек с золотыми монетками – пусть будет и особо завязанную верёвку, какую лично зашивала в ворот Гавейну, на счастливый путь – пригодится.

-Спасибо вам, королева, я счастлива служить под вашим началом. Если когда-нибудь…- Лея осеклась. Руки задрожали, голос не отстал.

-Напишите мне, - попросила Гвиневра, порывисто обнимая Лею. – Милая Лея, я не смогу без тебя…никто не заменит твоей верности.

-Прощайте, Гвиневра! – Лея с трудом оторвалась от своей сестры и, покачиваясь, едва не теряя равновесие, опустошенная, ссутулившаяся, побрела к дверям. Сундук вынес лично Гавейн, молча, не глядя на королеву или жену. Он сам вызвался проводить Лею до того места, которое она укажет, а она указала графство Мори…

Ну что же, Гавейн не сомневался. Никто не сомневался.

-Стойте, - Леди Вивьен нагнала Лею и Гавейна уже в самом низу, осторожно и быстро сунула в руку Леи тонкий серебряный браслет, и сказала, - я хотела подарить его королеве, но…

Она больше не вымолвила и звука, горделиво расправила плечи, повернулась, не глядя на служанку, и зашагала по ступенькам, отвешивая всем соответственное приветствие.

Лея тупо смотрела на зажатый в руке браслет. Красивый, тонкого плетения, в переплетениях сердцевины маленькое изображение Чаши, выложенное голубыми камнями. Тонкая работа, недостойная простой служанки…

Из ступора Лею вывело покашливание Гавейна, заметившего жест супруги. Но не выразившего этого даже взглядом. Лея последний раз в роли служанки коснулась каменной ступени, пальцами ощутила теплоту камня, вспомнила, что однажды, пока не запомнила точное расположение всех комнат и лестниц, впотьмах налетела на одну лестницу…

Тогда Уриен наткнулся на неё. Она несильно ушибла ногу и на следующий день могла бегать, но он отнёс девушку до покоев. Хорошо тогда было. Понятно. Она – Лея, любит Уриена, хочет заслужить любовь Леодогана и приглядывает за сестрой-королевой, которая и не знает об их родственной связи. Моргана не позволяет Уриену приблизиться к себе, крутит споры с Мерлином, постепенно вливаясь в Совет, с пренебрежением относится к Гвиневре и к Ланселоту…как понятно, господи! Как просто, Боже!

Теперь всё перепутано. Уриен заклеймён предателем, Мерлина нет, Лею гонят из замка, сохраняя ей жизнь за то, что она напала на короля, пытаясь спасти самое ненавистное для себя существо – Моргану. Моргану, которую обожал Уриен, и которая сама обожает короля…сложно. Ланселот едва ли не доверенное лицо номер один при фее, Гвиневра больше не повод для её издевательств и насмешек. А интриги исходят от Кея…

На каком моменте Лея сошла с ума? Когда она спятила? Когда на Гвиневру напал их общий отец, хоть Гвиневра о том и не знает? Когда Гвиневра потеряла ребёнка, о котором тоже не знала? Когда умер Уриен или, когда Лея поняла, что Моргана не любила его и променяла на Артура? Или когда граф оказался, похоронен под именем труса для жителей Камелота? Когда, когда она спятила? Когда всё так запуталось?

-Лея, нам пора, - мягко напомнил о себе Гавейн, мрачно глядя на девушку и жалея её за потерянный вид и разъеденную душу. Душу, где не было больше ни одного луча надежды, где последние частицы радости ушли на Гвиневру, по причине, неведомой самой Гвиневре.

Гавейн подал руку девушке, помогая ей сойти со ступеней и Лея, прежде не спотыкавшаяся так глупо, чуть дважды не упала, сходя. В результате – Гавейн её почти снёс вниз и усадил в повозку.

-Земли графа Мори? – уточнил он аккуратно.

-Да, Уриен ждёт меня, - тенью отозвалась Лея и закрыла глаза, чтобы текущие из глаз слёзы не могли проникнуть в её сердце, чтобы она могла не видеть исчезающих стен замка, в одном из окон которого стоит Гвиневра, провожая взглядом верную свою служанку и тоже плача.

Боль в руке…Лея с удивлением открыла глаза и увидела браслет, врученный леди Вивьен, впившийся ей в руку.

Какая благодетель! Какой подарок. Зачем?!

-Ты отправишься к Мелеаганту? – спросил напрямик Гавейн, поворачивая голову. Лея, сидевшая в некрытой повозке под плащом, кивнула, не скрываясь.

-К нему.

-Вы…- Гавейн закашлялся. – Я не идиот, Лея. Я за одни такие речи могу тебя утопить в ближайшем болоте.

-Топи, - равнодушно отозвалась служанка и закрыла глаза, покоряясь судьбе. – Уриен ждёт меня.

-Я ведь понимаю, - Гавейн никак не мог заставить себя сказать заветное и запрещённое, - вы собрались покуситься на…невозможно. Как мне быть?

-Идти с нами или умирать, - холодно сообщила Лея и упала на сундук грудью, обнимая его…

***

-А также, друзья, - Артур, с сияющим видом поднялся из-за вечернего пиршественного стола и привлёк к себе внимание, больше, чем обычно. – Позвольте, я поздравлю с днём Ангела моего верного рыцаря – Ланселота.

-Ну, господи прости! – с нарочитой небрежностью перекрестилась Моргана, но её глаза сияли радостью. Она заметила Ланселота в толпе рыцарей, обомлевшего и ошеломлённого и показала ему язык, дразня. Тот в отместку показал ей кулак, но улыбнулся.

Гвиневра, сидевшая по левую руку от Артура (Моргана занимала место – по правую), с удивлением воззрилась на мужа, затем на любовника. Она не знала, что у Ланселота сегодня праздник. Стыд залил ей щеки.

-И я решил одарить своего слугу и рыцаря, - широко улыбнулся Артур, продолжая, когда шум понемногу стих и плечо Ланселота уже горело от постоянных похлопываний. – Титул! Герцога Корнуэла!

Моргана снова показала язык. В наступившей тишине кто-то неуверенно звякнул вилкой…

-А? – Ланселот чуть не упал в тарелку от изумления. – Ваше вели…

-Идея была от «высочества», - благодушно признал Артур, кивая в сторону Морганы. – Герцогиня Корнуэл заявила, что для неё земли Корнуэл – проклятье, и она готова отдать их вместе с титулом Ланселоту…

«Ты спятила!» - возмущённо смотрел Ланселот на Моргану.

«Почему для тебя это новость?» - насмешливо отвечала она взглядом. Мысли рыцаря путались, кто-то кричал, поздравляя его, славили Моргану…и немного Артура, но король, радостный от того, что сестра сегодня так мила к нему, не заметил, как сразу же возрос авторитет Ланселота и Морганы среди рыцарей. Как алчно глаза сверкнули…как быстро вокруг Ланселота оказалась толпа, готовая слушать, внимать. Моргана выпила за здравие Ланселота, причём сделала это очень искренне и прошептала одними губами: «поздравляю».

«При-ду-шу», - одними губами отозвался Ланселот, постепенно начиная понимать замысел феи.

Гвиневра воспользовалась ситуацией и быстро дошла до рыцаря, обняла его как бы, между прочим, и сообщила, что ждёт его у себя после вечера.

За это время, на место Гвиневры скользнул недовольный Кей. Но ещё более недоволен был Артур – ещё бы – Моргана потеряла сознание, под наветами молочного брата!

-А где мой титул? – громко спросил юродивый шут.

-Главный дурак! – захохотал Артур, - вот твой титул! Кей, я зол, очень и очень зол.

-Хорошенькое дело, - злобно блеснул глазками Кей.

-А то, - хмельно улыбнулся Артур, по-хозяйски гладя руку Морганы, - ты чуть было не рассорил меня с нею!

Кей секунду смотрел на спокойную Моргану, ласково улыбающуюся Артуру, затем в сердцах выругался и вышел из-за стола, готовый кого-нибудь уничтожить.

-Он никогда не скажет о тебе дурного,- Артур проводил Кея взглядом и поцеловал Моргану в щеку, - иначе я казню его! надоел!

Моргана только усмехнулась.

Леди Тамлин же в этот вечер отчаянно повезло. Выйди она на полминуты позже с пиршественного зала, задержись, завязывая шнурок, как Кей, готовый в ярости своей кого-нибудь уничтожить, причинить боль, столкнулся бы с нею, и размазал бы по стене, вспомнив всё, что было плохого.

Но леди Тамлин не задержалась на пиру и успела скользнуть в спасительную темноту прежде, чем судьба встретила свою жертву.

Но прежде её встретил Ланселот. Он на пиру сумел выловить леди Эллен, чтобы успеть перед нею сердечно извиниться и заявить, что при всём своём уважении к её персоне, в благодарности к ней, он не сможет составить ей компанию в ночной прогулке. Леди Эллен сделала вид, что не расстроилась, но выпила больше обычного…и снова выпила, заметив, куда обращён взгляд Ланселота.

-Ненавижу! – прошипела она, чувствуя, как злые слёзы подступают к её глазам.

Если бы леди Вивьен не давила своим этикетом на придворных дам, Эллен осталась бы в зале и не произошло ничего. Но она боялась, что Вивьен увидит её заплаканной и потому выскользнула из залы.

В объятия смерти и судьбы.

Кей, в ярости, не разбирая, где и кто, зажал ей рот рукой, перехватывая за талию, и втолкнул в тёмную каморку для заржавевших доспехов, каких-то тряпок и обмоток. Леди Эллен не успела сопротивляться, сначала ей показалось, что всё шутка, но когда она больно ударила локоть о какую-то острую железку, провонявшую ржавчиной, страх окутал девушку ядом.

Если бы Артур не был уже хмелён, а музыканты не стремились бы так ему угодить, возможно, кто-то услышал бы звуки борьбы, или вскрик. Но этого не случилось.

Леди Эллен вырывалась, билась, как могла, не понимая, кто перед нею, и лишь угадывая силуэт мужчины в темноте. Зато он прекрасно видел, что перед ним молодая, манящая жемчужной белизной тела девушка.

Тонкий писк жертвы, зловещий смешок хищника, громкий раскат баллады, восхваление Камелоту и всё кончено. Как просто, как легко и как жутко!

Леди Эллен не могла сопротивляться, Кей лишил её сознания и жестоко истерзал её тело, не устояв перед красотой девушки. Затем методично, не дожидаясь её возвращения в мир реальный, задушил её сильными узловатыми пальцами, сдавливая нежные черты так, что превратил их в кашу.

И если бы кто-то заметил на пиру пропажу леди Эллен и Кея, если бы кто-то сопоставил два этих факта, но этого не случилось. Леди Эллен, поруганная, обесчещенная юродивым братцем короля Артура осталась лежать в каморке, заботливо прикрытая какими-то грязными и пыльными, пропахшими потом обмотками и кусками покрывал, в которых переносили мертвые тела.

Красота погрязла в самой жестокой грязи. Красота умерла в пыли и ужасе, не успев понять происходящего, не успев прикоснуться к жизни. Красота ушла в запачканный землёй и ржавчиной пол.

Кей вышел из каморки, никем не замеченный, оттёр пот со лба и вернулся в пиршественную залу, где под напевы древней баллады, осушил до дна кубок южного вина, с ненавистью глядя на королевский стол, где Гвиневра болтала с мрачной Леди Вивьен и косилась в толпу рыцарей, а Моргана о чём-то шепталась с Артуром.

-Быть мне королём, - шёпотом провозгласил Кей и осушил ещё один кубок. – Славься, посланный небом, король…

Глава 44

Моргана открыла глаза и увидела в отблеске лунного свечения силуэт Артура. Он стоял у окна, глядя куда-то вдаль и судорожно сжимал в руках кубок.

Это было необычным поведением для короля. После обильного ужина он предпочитал спать мёртвым сном, а не стоять у окна с явно терзающими мыслями. Моргана прикрыла глаза и решила притвориться спящей – понаблюдать за королём. Лежать пришлось недолго. Артур ещё постоял, шумно вздохнул, поставил кубок на одну из подставок и побрёл к кровати. Моргана глубоко и ровно задышала, стараясь не выдать своего пробуждения, но Артур, к её удивлению, не полез обратно под покрывало.

Он сел на краешек постели и снова замер, спиной сидя к Моргане. Фея выждала минут пять, стараясь не обращать внимания на мгновенно зачесавшуюся половину тела, как всегда бывает, когда приходится лежать без движения, но потом всё-таки любопытство взяло верх, и она сделала вид, что проснулась. Нарочито громко заворочалась и села в постели.

-Артур? – осипшим «от сна» голосом позвала она.

Король вздрогнул, оборачиваясь.

-А, это ты…- кивнул он.

-А ты кого ожидал увидеть? – даже обалдела Моргана. – Ладно, ты чего не спишь?

-Не хотел тебя разбудить, - Артур обхватил голову руками, прячась от чего-то, известному и видимому лишь ему. – Прости меня, спи сладко.

-Артур, - Моргана посерьёзнела, подобралась на постели, - ты можешь мне сказать, что происходит?

-Всё хорошо, - неестественным голосом отозвался он, не оборачиваясь. – Спи крепко, Моргана, до утра ещё далеко.

-Не так и далеко, - возразила она, бросая взгляд в окно. – Рассвет уж скоро, но…

-Спи и не думай ни о чём, - попросил Артур, обхватывая голову руками как в приступе головной боли, - ты уже слишком много думала и страдала.

-Я сейчас не усну! – взвилась Моргана, подбираясь к Артуру и нерешительно касаясь его плеча, - скажи мне, что тебя тревожит?

Артур помолчал, наслаждаясь её прикосновением, затем поймал её руку, коснулся губами и промолвил, будто бы в сонном опустошении чувств:

-Я скоро умру, Моргана.

-Мы все умрём однажды, - пожала плечами Моргана. Она твёрдо для себя решила, что сделает всё, чтобы спасти Артура, когда придёт Мелеагант и потому сильно не беспокоилась, уверенная, что выведет брата тайной дорогой или тропой, но сейчас его состояние напугало…

-Ты будешь жить ещё долго, растить Мордреда, - нежно отозвался Артур. – А я…нет.

-Эй! – она легко ударила короля кулачком в грудь. – что за мысли и слова? Ты умирать собрался?

-Нет, но придётся, - отозвался он спокойно. – Так всегда бывает.

-Да что бывает-то?! – Моргана окончательно перестала что-либо понимать. – Ты чего боишься?

-Мордред не увидит отца, - вдруг с горечью продолжил Артур, - у него будет только мать.

Король взял лицо Морганы в свои ладони, вглядываясь в её черты.

-Лучшая мать, - прошептал он, пугая фею ещё сильнее. – Я не увижу, как он растёт, но ты вырастишь его.

-Так, Артур! – Моргана вырвалась из его рук. – Что ты пил на ужине?

-Это не причём, - отмахнулся он, отворачиваясь от Морганы. – Признаться, я и не хочу видеть больше всего Камелота, всех своих подданных. Я не могу.

Моргана поднялась с постели, желая налить себе холодной воды из кувшина и проснуться – ведь явно происходящее не могло быть явью! Что за упадок чувств и наплыв туманных пророчеств от короля?! Нелепица!

-Я не могу, - повторил Артур, бессильно падая спиной на постель и закрывая лицо руками. – Я слышу в ночи крики, я схожу с ума. Может, уже сошёл!

-Это я тут, похоже, сошла, - пробормотала Моргана, отпивая воды. – Артур, я совсем не…

-Ты молода, - продолжал король, совсем не слыша её. – Ты так молода, так прекрасна и хороша! Ты ещё будешь счастлива. Ты встретишь мужчину и родишь ему детей. Если бы Уриен был бы жив, я отдал бы тебя ему.

-Так, - Моргана затрясла головой, жалея, что вообще обнаружила своё пробуждение, - так, Артур! Во-первых, я не вещь, чтобы отдавать меня куда-то и кому-то! во-вторых, Уриен мёртв…

-Я убил его, - Артур простонал это признание, ползая по кровати. – Я всех убил!

Моргана села прямо на пол, не замечая холода камня и своего тонкого бельевого платья, поражённая услышанным в самую глубину сердца.

-Что? – прошептала она, отказываясь верить своему слуху.

-Они приходят, приходят…- Артур плакал и ползал по кровати, цепляясь за ткани и покрывала, сбрасывая большую часть на пол. – Я пью, чтобы не видеть их, а они приходят, приходят…, и смотрят на меня. Стоят и дышат, смотрят! Смотрят, Моргана! Смотрят, смотрят…

Артур заговаривался, шептал, скользил по постели, закрыв глаза и цепляясь руками за ткань. Первый раз Моргана видела его таким и от страха у нее отказали ноги, и парализовало тело. Она не могла встать, чтобы утешить или оборвать эту истерику. Всё, что она могла сделать, всё, что у неё получалось – сидеть и смотреть за бессильными метаниями короля.

-Я убил Уриена, - шептал Артур, разрывая шёлковую наволочку на подушке Морганы и скрежеща зубами, вгоняя сестру в нервную дрожь.

-Я убил Мерлина, - Артур бил по одеялам, будто бы стремясь выбить из него вековую пыль и не находя при этом достаточно сил.

-Я убил…- Артур вдруг остановился, сел в постели и, глядя стеклянными глазами куда-то позади Морганы вдруг страшно заорал.

Моргана вздрогнула, чувствуя, как дрожь душит её саму за горло, фея медленно повернулась, ожидая увидеть, по меньшей мере, армию призраков, но угол сиял темнотой, в которой не было ни одной человеческой черты.

-Ты снова пришёл! Пришёл! Пришёл! – бился Артур, глядя туда. – Ты видишь? Ты видишь?! Скажи, что ты его видишь?

Моргана никогда не видела, как сходят с ума. Она предполагала по рассказам и слухам, что это не происходит так быстро и вдруг, не думала, что это так страшно. Но сейчас, глядя на бьющегося брата, глядящего куда-то в пустоту, потрясающего кулаками, и иногда выкрикивающего ругательства, перемежающиеся дьявольским хохотом, понимала вдруг, что истерика и страх прижимают её к земле.

-Пожалуйста, - прошептала Моргана, чувствуя, как сердце дрожит, падая куда-то в желудок.

-Ты снова пришёл! Пришёл! – Артур хохотал, кричал и тыкал пальцем за спину Морганы.

-Хватит! – закричала она, не выдерживая этого хохота и закрывая уши руками – невыносимо! невыносимо страшно! Жутко. – Хватит, хватит!

Истерика сжала Моргану в свои сети, вдавила в пол, навалилась каменной плитой. Моргана закрыла голову руками, зажала уши, и принялась раскачиваться, закрыв глаза, чтобы не слышать, чтобы не видеть. Кто был более сумасшедшим в этот момент – сложно было сказать…

Артур, взметнувшись в последний раз, и захрипев, вдруг качнулся и упал на пол, сминая остатки шёлковых одеяний. Моргана, плача, не в силах остановиться, отняла руки от головы, глядя в мирно дышащее тело брата.

Прошло ещё около получаса прежде, чем она сумела подняться, час, прежде, чем она решилась, наконец, приблизиться к Артуру, осторожно коснуться его и увидеть, что его срубил тот самый мертвецкий хмельной сон.

Моргана Корнуэл, объятая ужасом, взвинченная истерикой и дрожащая, не обращая внимания на то, в чём она, где она и что вообще происходит, метнулась из своей комнаты прямо в коридор, выбежала в спасительную тишину коридора.

***

Ланселот с трудом расстался с Гвиневрой. Она очень боялась остаться и без Леи, и без него.

-Леди Вивьен меня стережёт как, наверное, не стерегут и Грааль, - усмехнулась королева, прижимаясь к рыцарю в десятом последнем объятии.

-Я должен идти, - с жалостью отозвался рыцарь. – Тебе нужна новая служанка. Я спрошу у Морганы, может быть, она знает кого-то вроде Леи, кто сможет помогать нам.

-Такой как Лея она уже не будет, - Гвиневра с трудом сдерживала слёзы. – Бедная моя Лея, где она сейчас?

-Она в порядке, - без особой уверенности ответил Ланселот. – Пусти меня, прошу, я должен идти, иначе, тебе грозят неприятности.

-Пусть, - упрямо тряхнула головой королева.

-Не пусть, - возразил Ланселот, привыкший за пару месяцев справляться с женщинами. – Я не позволю. До встречи, мой ангел.

Тяжёлым сердцем Ланселот оставил Гвиневру и направился по утренним коридорам замка в свои покои, чтобы привести себя в порядок и готовиться к рабочему дню. Его планам сбыться было не суждено.

Гавейн подкараулил Ланселота почти сразу – за вторым поворотом.

-Тьфу ты, - выдохнул с облегчением Ланселот, узнавая рыцаря, - я уже думал, кто здесь ходит в такой час?!

-Только любовник королевы, - верно? – Гавейн строго взглянул на рыцаря, пытаясь быть зловещим. – Ты снова был у неё?

-Ты что, пьян? – Ланселот попытался вырваться, но Гавейн перехватил его за руку. – Пусти!

-Ланселот, я не идиот, - тихо заговорил Гавейн, притягивая за руку рыцаря.

-А вот это для меня новость! – не сдался он, отмахиваясь. – Чего ты хочешь?

-Одумайся, - зашипел рыцарь. – Одумайся, не то потеряешь голову!

-Почему это ты вдруг меня спасаешь? – с подозрением прищурился Ланселот и Гавейн, усмехаясь, отозвался:

-Не тебя, а своего короля! Правда убьёт его!

-Ну да, - Ланселот серьёзно закивал. – Ну да, поймёт, что он отвратительный король, плохой муж, про то, какой он брат вообще молчу, у Морганы спроси…хороша правда! Если это его убьёт, то я тотчас поспешу ему всё рассказать!

-Он, - начал было Гавейн, и осёкся. – Ну, это не наше дело, про то, что у него с сестрой.

-Ага, - серьёзно согласился Ланселот. – Не наше дело. Не спорю! Но только он обращается с ней так, как многие знатные люди не обращаются с дворовыми девками. Ты и не знаешь половины!

-Зато ты, видимо, знаешь! – раскраснелся Гавейн, размахивая руками и следуя за стремительно идущим по коридорам Ланселотом.

-Представь себе, - холодно отозвался он. – Знаю больше твоего! Видел, слышал…

Продолжить дискуссию о моральном облике Ланселота, королевы и выяснение того, кто и что знает, мужчинам не удалось. Со слабым стоном кто-то подал признак жизни за поворотом и Гавейн, мгновенно прекратив соревнование в остроумности слова, бросился туда. Ланселот не отставал.

-Моргана? – Ланселот узнал женщину вперёд Гавейна, тот стоял, поражённый зрелищем. Ещё бы! Не каждый день увидишь молодую и очень красивую женщину, бредущую в темноте утреннего

коридора, шатающуюся и хватающуюся в судорожном рвении за стены, облачённую в полупрозрачное бельевое платье и будто бы не замечающую этого в дурноте собственных мыслей.

-Моргана! – Ланселот подхватил не замечающую ничего фею, и она покорно обмякла у него в руках, не сделав даже попытки трепыхнуться.

-Что же это…- Гавейн переводил взгляд с Ланселота на Моргану и явно не знал, куда смотреть, куда спрятать взор и что делать.

-Моргана? – Ланселот тряхнул фею за плечо, но та лишь бессильно мотнула головой и какая-то неживая материя силы скользнула на дне её глаз.

-Сейчас, сейчас, - успокаивающе зашептал Ланселот, перехватывая Моргану на руки, - потерпи, потерпи, ладно? Ты же сильная, ты умная, ты красивая…

Он сам не знал, что несёт. Нужно было говорить, нужно было что-то сказать, чтобы вернуть Моргану, а может быть и себя самого к жизни.

-Кхм, Гавейн. – Ланселот деликатно кашлянул, вырывая рыцаря из ступора. – Плащ дай.

-Плащ? – тупо переспросил он. – А, да.

Дрожащими пальцами рыцарь сорвал с себя плащ, не глядя на Моргану, стараясь смотреть на стены и потолок – для него она в первую очередь оставалась женщиной, а для Ланселота это всё стало вторичностью, состояние феи пугало и смущало его сильнее угадывающегося в полупрозрачности ткани молодого тела.

-Сейчас, сейчас, потерпи немного! – Ланселот не знал, что делать и куда её нести, вести… Он укутывал Моргану бережно в широкий, пропахший кострами и землёй плащ Гавейна, а она покорялась, кажется, вовсе не понимая, где и с кем находится. – Ну же, ты можешь идти?

Ланселот снова тряхнул Моргану за плечи, она вновь бессильно мотнулась, но её руки хотя бы скользнули по груди Ланселота и он вздрогнул, ощутив через ткань своей рубашки ледяную колкость её рук.

-Боже, ты совсем холодная! – Ланселот сжал её руки, но тут же разжал, потому что заметил, что фея стоит босиком на холодном камне. – Иди сюда!

Она не сделала и шага, но рыцарь и не ждал. Подхватив Моргану на руки, он понёс её, бережно и осторожно в свои покои, почему-то отмечая, что лазарету фея не обрадуется.

-Тихо, тихо, - ласково шептал он, мгновенно просыпаясь от утреннего холода.

Но снова компанию из мелко дрожащей, жмущейся к Ланселоту Морганы, Гавейна, семенившего за рыцарем, прервали.

Леди Вивьен – грозная, хмурая и величественная встала, уперев руки в бока перед троицей, явно готовая нести слово своё, даже если её о том и не спросят.

-Ланселот, вы…- Леди Вивьен осеклась, оглядев Моргану, - что с ней?

Её голос резко изменился. Она не знала Моргану настолько хорошо, чтобы точно знать о том, что могло выпасть на её долю, но всё-таки выводы сделала и увидев фею такой обессиленной и слабой очень испугалась.

-Гавейн! – она в возмущении указала на Моргану. – Что с бедняжкой? Её нужно немедленно в лазарет! Ланселот, что вы делаете?

-Не надо в лазарет, - фыркнул Гавейн, тоже понимая, что шатающаяся в такой час и в таком виде Моргана – это нити к Артуру, отвести её в лазарет – дать повод для шёпота и пересудов, итак с Артура не сходят косые взгляды за связь с сестрой.

-Как это «не надо»? – возмутилась леди Вивьен. – Она же совсем трясётся. И почему она не одета?

-Она пьяна, - неубедительно нашёлся Гавейн, Ланселот же в свою очередь бросил на него презрительный взгляд, но ничего не сказал.

-Как дурно! – не выдержала леди Вивьен, но остановила мужа. – Ступайте, Ланселот, позаботьтесь о бедняжке, я загляну к ней по её пробуждению. А ты, будь добр, помоги мне.

Гавейн остался с женою, чувствуя, что что-то жуткое подбирается к нему, протягивает щупальца.

-Я нигде не могу найти девушку из своей свиты. Леди Эллен, - Вивьен строго и серьёзно смотрела на мужа, но Гавейн знал, что она ищет защиты в его действиях и словах.

-Ну, - он замялся, провожая Ланселота взглядом, - леди Эллен молодая, красивая девушка, могла остаться у какого-нибудь ры…

-Она не такая! – перебила леди Вивьен, мгновенно вспыхнув. – Она не такая! Она не легковерная особа и знает порядок и слово божие с самого детства. Я воспитывала её.

-Бедная девочка, - шумно выдохнул Гавейн и осёкся, встретив взгляд жены и устыдившись его. – Гм, ну хорошо! Хорошо, где она может быть?

-Я везде её искала! – леди Вивьен всплеснула руками, - она моя любимица! Она исчезла с пира, вечером и более я её не видела! Я искала её в её покоях, в покоях девушек, даже у королевы, и в библиотеке, и в лазарете, и у озера! Ох…

Леди Вивьен схватилась за сердце, на мгновение, теряя всю свою собранность и сосредоточенность.

-Я позову лекаря! – испугался Гавейн, - Вивьен, милая…

-Не надо! – слабо, но верно сказала она, успокаивая Гавейна одним жестом. – Найди мою любимицу, найди мою Эллен, пока не случилась беда. Умоляю, отыщи её. Она, знаешь, глупая, любила гулять у озера всё ночами, но её там не видели сегодня. А всё-таки, вдруг что случилось?

-Да ничего не случилось! – уверенно успокоил Гавейн. – ну, что может быть? Заспалась где-нибудь всё же, или в часовне…

-Отыщи её, - взмолилась леди Вивьен, хватая мужа за камзол. – Она мне как дочь! Я её с младенчества всё воспитывала, учила, сама ко двору привела!

-Отыщу, - пообещал Гавейн, не зная, что леди Эллен лежит, придавленная грязными обмотками и ржавыми кусками доспехов в этот самый час в маленькой каморке на насыпном земляном полу, двумя этажами ниже, мёртвая, оставившая свою красоту смерти. И всё её преступление состояло в том лишь, что она оказалась не в том месте не в то время!

Тем временем Ланселот аккуратно усадил Моргану на свою постель, укутал её сверху своим покрывалом, завернул её замерзшие ноги в одеяло и, суетясь, взял её руки в свои, принялся согревать, заодно пытаясь вернуть фею к жизни.

Он суетился возле феи, подталкивая одеяла и покрывала под неё, пытаясь оживить то, что стало походить на каменную заплаканную статую. И не мог ничего сделать…

Пока не вспомнил, что у него завалялся кувшин вина. Не фландрийское, но крепкое, терпкое. Ланселот судорожно метнулся через всю комнату к своему тайничку, при этом неудачно зацепил кресло, выворачивая его, и налил Моргане кубок, сунул в руки, но почти сразу понял, что она не в состоянии удержать сосуд.

Тогда Ланселот взял кубок сам, и осторожно напоил Моргану, вспоминая, как в лесу, на пути к Монтгомери, как-то поил её травяным отваром, обжигая свои ладони, чтобы она восстановилась.

Это возымело действие. Во всяком случае Моргана зашевелилась, закашлялась, и, прокашлявшись, отплевавшись, взглянула на него осмысленно:

-Ланселот?

-Ну, слава богу! – с облегчением выдохнул он, чуть не садясь мимо постели.

-Ты что здесь делаешь? – задала Моргана самый умный вопрос и огляделась. – То есть, что я здесь делаю?

-Мы с Гавейном нашли тебя в коридоре, ты брела в одном бельевом платье, - смущённо сообщил Ланселот.

Фея с подозрением окинула себя взглядом, выпуталась из одеял и покрывала, обнаружила плащ…

-О боже, - Она спрятала раскрасневшееся лицо в ладонях. – И долго я в таком виде ходила?

-Не знаю. – Честно признал Ланселот, - но руки и ноги ты заморозила. И ещё не отвечала на вопросы.

Моргана взглянула на него, затем провела пальцем по волосам, но рука её остановилась, обнаружив спутанность, и фея, глядя на рыцаря, пыталась распутать…

-Да сколько ж можно! – не выдержал он, сунул кубок в руки Моргане и сам, поднявшись, принялся распутывать её волосы. – Терпи, ладно? Я постараюсь осторожно, но, сама понимаешь… что произошло-то?

-Артуру приснился кошмар, - мрачно отозвалась она, даже не морщась, когда Ланселот случайно задел, особенно болезненный участок кожи. – И он сошёл с ума…а потом заснул.

-А ты? – не понял рыцарь.

-А я…- она задумалась на мгновение, затем ответила почти весело. – А я истеричка!

Оттолкнув руку Ланселота от своей головы, она упала лицом вперёд, заливаясь смехом, который приглушила постель.

-Ну, Моргана! – умоляюще позвал Ланселот, растерянно садясь рядом и поглаживая всхлипывающее тело феи по волосам и плечам. – Ну что ты такое говоришь? Ты просто устала. Ты замучилась, ты…

-Дура, - закончила она, всхлипывая, судорожно и рвано.

-Фея, - вывернулся Ланселот и получил от Морганы подушкой по голове. Не больно, но весело.

-Я не хочу, чтобы он умирал, - она вдруг перестала плакать, села, глядя на Ланселота злобно и решительно. - Я не–хочу, понимаешь?

-Понимаю, предвидел, - фыркнул он, запахивая на Моргане плащ Гавейна. – Предвидел и продумал.

-Продумал? – не поверила она, глядя на Ланселота во все глаза. – Ты? Ты продумал?

-Слова не скажу, пока ты не успокоишься, не умоешься и не позавтракаешь со мной! – пригрозил рыцарь.

***

-А ты не могла взять что-нибудь потяжелее и ударить повернее, Лея? – спросил Мелеагант, глядя на девушку, неуверенно сидящую напротив него.

Служанку привезли к Де Горру быстро. Лилиан решительно привела лею в нормальный вид, очистила её от дорожной пыли, успокоила, как могла и отправила к Мелеаганту, который жаждал новостей и подробностей, прекрасно зная, что Лея изгнана из замка Артура.

Лея рассказала всё. Без утайки поведала про свою любовь к Уриену, про первую встречу с ним после его смерти, когда она чуть не бросилась, было на Моргану, потом про вторую, которая, как, оказалось, была явлена кем-то из плоти и крови.

Здесь Мелеагант не просто задумался, он очень сильно помрачнел и насторожился, мгновенно уходя в какие-то свои размышления. Затем Лея поведала, что увидела Моргану, подмятую Артуром, у неё что-то щёлкнуло в голове, и она огрела короля тем, что попалось ей од руку.

-Женщины жуткие, - подвёл итог Мелеагант и начал выспрашивать подробнее у Леи, превращая её чистое признание в допрос.

Лея не сопротивлялась. Ей вообще сейчас было всё равно.

-Откуда у тебя браслет? – спросил Мелеагант, очень внимательный ко всем деталям.

Лея рассказала, что это подарок Леди Вивьен.

-Это кто ещё? – недовольно осведомился принц, но ответила ему Лилиан:

-Эта одна придворная дама, которую хочется убить всем, с кем она заговорит.

-Маг?

-Человек.

-Не сходится, - Мелеагант в бешенстве ударил по столу. Но более ничего не пояснил. – Ладно, Лея, чего ты хочешь?

-Разрешения остаться в доме Уриена, - быстро ответила служанка. – Я могу быть полезной, я знаю все ходы в замке, я могу…

-Знаю, - оборвал Мелеагант. – Пока останься с Лилиан, потом посмотрим…

-Я служанка Морганы, - напомнила Лея тихо. – Вы убьёте её?

-Почему? – обалдела Лилиан, глядя на Лею как на помешанную. – Она же с нами!

-Она любит Артура, - пояснила Лея спокойно. – Она заступится за него. не даст его убить.

-Я знаю, - спокойно и очень мягко отозвался Мелеагант, и настоял на уходе Лилиан и Леи…ему нужно было устроить последнее совещание с поддерживающими его графствами и герцогствами перед переворотом

Глава 45

Моргана спустилась вместе с Ланселотом в почти безлюдную обеденную залу для завтрака, а вернее, для его успокоения, которое, в свою очередь, должно было открыть Моргане некие планы рыцаря.

В столь ранний час в зале были кроме них только сэр Николас, сэр Эжон, несколько придворных дам, сбившихся в стайку и быстрые ловкие слуги, расставляющие по столам кувшины с отварами и вином, эль, блюда с фруктами, овощи и ароматный свежий хлеб.

Желудок Морганы потянуло от голода, она только сейчас вспомнила, что за ужином почти ничего не съела, а дальнейшая ночь и шатания по замку в явном шоке, опустошили её и в физическом плане. Подумав немного, фея вспомнила, что и прошлый обед вышел у неё довольно скудным…

-Садись, - Ланселот усадил Моргану рядом с собою, чуть поодаль от королевского стола, за которым она обычно сидела.

Моргана покорно села рядом с Ланселотом за стол ближнего круга рыцарей, куда обычно убегала к Уриену, особенно сильно схлестнувшись с Артуром. А теперь Уриена больше не было на этом свете, зато был Артур, и хоть не было меж ними ссоры в этот час, она не могла его видеть!

-Ешь! – Ланселот ловко положил на глиняную тарелку овощи, щедро полил их белым соусом, отломил ножом здоровенный ломоть хлеба и наполнил ей кубок травяным отваром.

-Я, по-твоему, кто? – Моргана оторопело взглянула на огромную порцию. Она, конечно, чувствовала голод, но, видимо, Ланселот решил её закормить до смерти. – Я столько не съем! Здесь только картофеля…

-Сколько съешь – столько съешь, - успокоил Ланселот, накладывая и себе еду. – Пока не остыло.

Моргана примерилась вилочкой к громадине порции и принялась терзать морковный пудинг с тёртым картофелем. Всё оказалось очень вкусным, особенно в горячем виде, что вообще ей редко удавалось оценить, ведь со всеми заседаниями, перепалками и работой Моргана нередко забывала поесть, а если спускалась – то всё уже было или остывающим, или явственно холодным. Об ужинах и обедах, которые подавали лично ей в комнаты и вовсе лучше промолчать! Там всё время было то мясо, то сладости, которые она на дух не переносила…

-Попробуй вот так, - посоветовал Ланселот, взял ломоть свежего, хрустящего и аппетитно пахнущего хлеба и намазал на него толстым слоем грибную пасту, положил на тарелку Моргане, - попробуй обязательно, ладно?

-Угу, - кивнула Моргана, торопливо запивая завтрак. – Спасибо.

-Доброе утро, Моргана. Доброе утро, Ланселот, - к ним хмуро подсел сэр Николас, соскучившись, видимо, в беседе с сэром Эжоном. – Хотя, доброе ли…

-Не говорите, - поддержал Ланселот, намазывая второй кусок хлеба грибной пастой и подкладывая его на тарелку рыцарю.

-Ланселот, я сам в состоянии, - растерялся сэр Николас, который смолчал на щедрость Ланселота с бутербродом, но не выдержал, когда рыцарь начал усиленно накладывать ему еду на тарелку. – Спасибо, конечно, но…

-Ланселот, - к ним, коротко кивнув, подошёл сэр Голиард – сверкающий идеальностью и насмешкою, - Ланселот, были бы вы женщиной, я бы забрал вас домой.

-Простите, - смутился Ланселот, бросая взгляд на сэра Николаса и приветствуя Голиарда, усевшегося напротив Морганы.

-Ничего, продолжайте, - милостиво разрешил рыцарь.

-Я вам Ланселота портить не дам, Голиард! – пригрозила Моргана, отодвигая тарелку.

-Это, называется, поела? – возмутился Ланселот, заметив, что Моргана не съела и половины. – Ну-ка…

-Изыди, - попросила фея, - всё очень вкусно, но я не могу. Я сейчас лопну.

-Дожили, - мрачно буркнул Голиард, наливая себе вина. – Кто-нибудь будет? К слову, а вы чего все так выглядите, будто…

-Будто всю ночь не спали? – закончил сэр Николас. – Так и было. Я не спал. Не могу. Нервы у горла стоят, душат, ведь времени у нас всё меньше, а как подумаю…

-Ну, спокойно, спокойно, - усмехнулся Голиард. – Победа будет за нами! У Ланселота, понятно, дело молодое, отмечал свой титул, а Моргана…вы, полагаю…

-Шаталась по замку в шоке и полном провале, - пожала плечами фея, будто бы не было для нее ничего в этом удивительного.

-Мерлин тоже, бывало, во сне ходил, - серьёзно вставил Голиард, но прежде, чем на него обратили взгляд, требуя пояснения, он продолжил, - что же вас беспокоит, милая леди?

-Артур, - коротко отозвалась она. – Артур что-то чувствует. Метался ночью, страшно напугал…

-Чувствует, - зловеще хохотнул сэр Николас. – Ланселот, а сделайте мне ещё бутерброд!

Ланселот покорно принялся намазывать хлеб грибной пастой, даже не возражая.

-Сегодня совет, - напомнил Голиард. – Смысла в нём нет, но…

-Смысла в нём и не было, - буркнула Моргана. – Но собирать – соберём. Будем делать вид, что что-то делаем…

-Имитировать бурную деятельность, вот что! – Ланселот протянул готовый бутерброд сэру Николасу. – Прошу вас!

-Леди Вивьен совсем спятила, - буднично вещал Голиард.

-Давно и в край, - фыркнула фея, принимая от Ланселота яблочную дольку.

-Да вроде с утра нормальной была, - настороженно отозвался Ланселот. – Мы видели её с Гавейном. Она с ним о чём-то говорить хотела.

-Вот, - торжествующе поднял палец вверх Голиард. – Она леди Эллен потеряла! Требует найти. Гавейну все нервы вытянула.

-Как это «потеряла»? – возмутился сэр Николас. – Она что, иголка? Или кольцо?

-Леди Эллен? – быстро переспросил Ланселот. – Я видел её вечером. Мы…она приглашала меня прогуляться с ней у озера…

Глядя на вытянувшееся лицо Морганы, Ланселот быстро поправился:

-По-дружески. Но я сказал, что у меня…другие планы. И на этом я больше её не видел.

-Может, утопилась? – пожал плечами Голиард. – Вот, Моргана, рассуди, если бы тебе отказал Ланселот, ты бы утопилась?

-Я бы утопилась в любом случае, даже если бы он мне не отказал. Мне вообще особенного повода больше не нужно, - холодно отозвалась она.

Возразить на это никто не успел, хотя Ланселот явно имел какую-то мысль на этот счёт, но распахнулась дверь и торжественно вошла королевская чета. Бледная Гвиневра, которую король Артур даже не взял под руку, и сам король со своим сыном на руках.

-Та-ак, - ничего хорошего этот тон Морганы не предвещал. За королевской четой семенил, смешно переваливаясь, Кей.

-Положи ребёнка на место и не трогай, - прошипел Ланселот, приветствуя короля Артура такой удушливой сердечностью, что будь Артур чуть-чуть внимательнее, тотчас понял бы, что за этим кроется, по меньшей мере, пожелание скорой смерти.

-А?- Моргана решила, что ослышалась. – Ланселот, но это и его сын!

-Это твой сын, - процедил он в ответ. – Твой и Камелота.

-К слову, - вдруг кашлянул тихо сэр Николас, - Моргана, он мог бы быть королём, а вы…регентом.

-Я надеюсь, что мой сын ещё принесёт пользу этому миру, - холодно отозвалась она и плохо скрытая ярость исказила её лицо. – Мордред не должен править.

-А если захочет? – тихо отозвался ей Голиард.

Моргана осеклась, буравя его взглядом…

-Доброе утро! – Артур приветствовал всех, баюкая одной рукой Мордреда. – Моргана? А ты почему там?

-А я…мы тут совещание обсуждали, - Моргана сделала над собой усилие, улыбаясь обворожительно и мягко. Гвиневра тонко поёжилась, не то от слов её, не то от того, что в зале было довольно холодно. – А почему ты принёс сюда Мордреда?

-Я хочу приучать его с самых первых дней к его миру, - Артур поцеловал Мордреда в лоб и кивнул рыцарям. – А на совещание я сегодня приду. Есть что обсудить.

-А можно не надо, - тихо, чтобы не услышал Артур, простонал Голиард, однако, Моргана, внезапно поняла, как действовать.

-Прекрасно, ваше величество, я как раз не самым лучшим образом чувствую себя, и хотела дозволения вашего не приходить сегодня.

-Э, - возмутился громким шёпотом сэр Николас, - ты нас с ним не бросишь!

-Молчи, идиот, - прошипела она, не разжимая губ. – Так как, ваше величество?

Моргана говорила громко, нарочно привлекая внимание всех к их беседе.

-А что с тобой? – спросил Артур с тревогой. – В лазарет, быть может…

-О, нет, ваше величество, - со смешком ответила фея и деланно смутилась, - я совсем не сплю!

Это была шпилька, которую Артур не смог понять. Моргана поняла верно – он ничего не помнил из прошлой ночи и, проснувшись, в немного разнесённой комнате, решил, что это был только порыв страсти…

И эта шпилька была принята им за чистое подтверждение. Он горделиво расправил плечи, усмехнулся:

-Конечно, Моргана.

-Что-то мне плохо, - пожаловался Голиард за спиной феи. – Нет ли у нас чего крепче вина?

-У меня есть, - сообщила фея, смущённо отводя взгляд от Артура и садясь. – Я поговорю с королевой и завершу пару дел.

-Почему-то мне всё сильнее хочется орать «виват» Мелеаганту, - Ланселот развёл руками. – Не могу выносить самодовольства Артура, неужели он не помнит ничего? Ты могла заболеть в этих коридорах! Ты могла чем-нибудь повредиться, а он…

-Терпение, мой друг! – Моргана слегка сжала его руку. – Терпение!

Голиард кивнул:

-Всё скоро кончится.

***

Моргана развила бешеную деятельность после завтрака. Первым делом она вытащила Ланселота из-под носа подозрительно хмурого военачальника, преданного Артуру – Гахериса, и втолкнула его в пустую комнату, веля рассказать о плане, что он там придумал, чтобы спасти Артура.

-Может, всё же – не стоит? – попытался отшутиться Ланселот, но под хмурым взглядом феи, полез в карман плаща и извлёк сложенный вчетверо пергамент. – Вот.

-Это карта, - Моргана испытующе взглянула на рыцаря. – Карта Камелота.

-Это не просто карта, - усмехнулся он. – Это карта Мерлина.

-Стоп. Что? – Моргана чуть не выронила пергамент из рук. – Что? Откуда?!

-Он дал мне её за день или два до смерти, сказал, что если придётся бежать из Камелота, воспользоваться этой картой.

-Умереть и не возродиться! – Моргана в сердцах сунула карту с большим, чем нужно было, усилием, в руки Ланселоту. – Почему он ничего не сказал? Почему ты молчал?

-Он сказал молчать, и я молчал, - пожал плечами рыцарь. – Но когда открыто, заговорили о перевороте, я понял, что ты не захочешь смерти Артуру. В целом, это сейчас не очень важно. Смотри!

Моргана взяла себя в руки второй раз за это утро и склонилась над картой, следя за пальцем Ланселота.

-Вот здесь, в городской стене, видишь линию?

-Ну, похоже на просто складку от времени, - пожала плечами фея. – Так бывает!

-Нет, это метка Мерлина, - возразил рыцарь. – Здесь есть одно место, как бы…идущее под откос, по нему нужно спуститься немного и там есть ход. Ход ведёт за стену. Дальше, если пройти по нему, выйдешь вот здесь…

Моргана пыталась запомнить, но её мысли метались от ревностно-жёстких, что Ланселот знает что-то, чего не знает она и знает это от Мерлина до восхищенных…ещё недавно Моргана ни во что не ставила Ланселота, и вот теперь он показывает ей путь к бегству с Артуром.

-Далее – переправа, - продолжал Ланселот, - по реке – вниз, до деревни. Дальше – на лошадей и на все стороны света!

-Мелеагант не отпустит Артура! – Моргана с горечью схватилась за руку Ланселота. – Не отпустит нас! он перевернет Камелот, но найдёт его! найдёт и убьет.

-Значит, нужно убедить его, что Артур мертв, - Ланселот успокаивающе коснулся плеча Морганы, и она, о, странное дело, даже не вздрогнула.

-Как? – одними губами спросила фея, перекладывая помимо своей воли, ответственность за всё, на Ланселота.

-Ты принимала облик Гвиневры, - растерянно отозвался рыцарь. – Если…

-Нет, Мелеагант маг! – Моргана покачала головой. – Он поймёт!

-Тогда нужно найти кого-то, похожего на Артура, - нашёлся Ланселот. – Всё, что останется – выиграть время. Пока Мелеагант будет гоняться по Камелоту за ненастоящим Артуром…

-Что? – Моргана оторопело взглянула на рыцаря.

-Ты можешь наделять другого обликом! – напомнил Ланселот, вздыхая, но, не выказывая раздражения. – Значит, тебе нужно кого-то, а лучше нескольких, наделить обликом Артура, чтобы они появлялись в разных частях Камелота, заставляя Мелеаганта гоняться за ним. Так?

-Так, - Моргана снова взглянула на карту.

-Тем временем, если найти человека, похожего на Артура, его роста и склада, и убить, а затем бросить в воду, например…

Моргана взглянула на Ланселота, понимая, к чему он клонит.

-Тогда, когда его тело найдут, там уже будет сложно узнать, Артур это или нет, - закончил он, глядя на Моргану. – Ты останешься при Мелеаганте, чтобы не вызывать подозрения, а Артура придётся увести.

-Все хотят его крови, - прошептала фея. – Я сама хочу иногда. Кто рискнёт…так?!

-Я, - спокойно ответил Ланселот. – Я рискну.

-Почему? – Моргана отшатнулась, глядя с недоверием на Ланселота. – У тебя будет Гвиневра, титул и…

-И несчастная подруга, да, - усмехнулся он. – Моргана, я не хочу, чтобы тебе было больно снова. Артура нужно убрать от Камелота, но не убивать.

-Он не уйдёт, - Моргана приложила руку к сердцу и не услышала биения. Лишь пустоту. – Он не уйдёт!

-Опоить! – рубанул ладонью в воздухе Ланселот. – И увезти.

-Он будет сражаться…- Моргана почти выкрикнула это.

-Ну, всё, сдаюсь! – Ланселот пожал плечами, - можно посадить его на цепь, запереть, увезти и связать магией, опоить парализующим зельем, или не делать ничего. В конце концов, он же не дурак, сообразит, что сопротивление – равно твоя смерть и Мордреда.

-Спасибо! – Моргана бросилась на грудь рыцарю и он, вчерашний мальчишка, мечтавший о славе военного и верного слуги короля, успокаивающе погладил по спине вчерашнюю ненавистницу Артура, которая так рвалась теперь сохранить ему жизнь. Всё смешалось и переплелось, всё помутнело, всё стало таким сложным, а начиналось с мести и амбиций, со страха и любви.

Леди Вивьен добралась до короля Артура, бросилась ему в ноги, умоляя найти Эллен. Она не походила на себя – растрёпанная и замученная, с огромными кругами под заплаканными глазами, жалкая и вызывающая жалость. Она рассказала королю о пропаже своей придворной дамы, просила и требовала, угрожала и молила найти её, привести к ней, спасти от явно беды, ведь раньше Эллен не позволяла себе так пропадать!

Тронутый, задетый за живое Артур, отменил совет и повелел каждому обитателю замка искать Эллен. Его беспокоило не, сколько исчезновение девушки, король считал, что молодость дана для безумств, а Эллен была молода, сколько поведение и беспокойство леди Вивьен – жены его верного рыцаря Гавейна.

Каждый занялся поисками. Отменили обед и ужин, пока не будет найдена леди Эллен.

-Ну, не придётся делать вид, что мы считаем его за короля, - оптимистично заметил сэр Николас.

-Так себе затея, - в тон ему отвечал сэр Эжон. – Сбежала с кем-нибудь…

-Хватит вам! – прикрикивал Гавейн, распределяя, кто и куда отправится на поиски девушки.- Кей, уйди, не мешайся, богом молю!

Кей, обиженно закрутился на месте волчком. Присутствовавшему при этой сцене Гахерис, сжалился:

-Кей, со мной пойдёшь её искать!

-Пойдёте искать её по кладовкам и подземелью, - решил Гавейн. – Всё равно, этот…ни на что не сгодится больше.

-Да мало ли, - пожал плечами Гахерис – человек в высшей степени благодушный и добрый.

-Ланселот, вы ступайте в восточное крыло, Моргану найдите, пусть идёт с вами…

-Найдешь её, - хохотнул кто-то в толпе, Ланселот круто повернулся, пытаясь заметить, кто это сказал, но не увидел.

«Смотри у меня», - со злостью подумал он. – «Получишь ведь…»

Ланселот и подумать не мог, что Моргану действительно в эту минуту было не найти. Она, закончив свой разговор с Ланселотом, метнулась к королеве, где застала ещё и леди Тамлин, добровольно подавшуюся в служанки Гвиневре.

Моргана сначала узнала о Лее. Затем узнала, что Гвиневра печалится о неизвестной судьбе леди Эллен и поспешила её успокоить.

-Выпить хочешь? – спросила королева, лениво махнув рукой леди Тамлин, ставшую шелковой и боящуюся высунуть нос из покоев королевы, чтобы не столкнуться с Кеем.

-Если сладкое южное, то нет, лучше убей сразу, - улыбнулась Моргана, а Гвиневра только фыркнула:

-Нет, я покрепче завела. С запада…

-Ох, - Моргана покачала головой, - когда же ты научишься выбирать мужчин и вино?

-Когда ты преподашь мне в этом урок, - не осталась в долгу королева и обе рассмеялись.

Моргана выпила пару бокалов с королевой, пригрозила леди Тамлин слушаться и совсем раздобрела, разомлела. Ей стало хорошо. Очень. Она понимала, что весь кошмар так или иначе скоро кончится, прекратится, и будет свобода. Будет сын, Артур и жизнь где-нибудь вдали…

Осталось ждать меньше недели, меньше семи дней и другая жизнь!

-Ладно, я ещё хочу зайти в пару мест, - Моргана с неохотой поднялась из кресла, а Гвиневра, прощаясь с нею, попросила:

-Ты заходи…хоть иногда.

«Как прощается», - с ужасом подумала Моргана, но хмель и необыкновенная лёгкость, непривычная ей, предшествующая грозе, снова овладела ею.

Моргана вышла от королевы, в целом довольная жизнью, навестила старую комнату Мерлина, где никто не стал селиться, отдавая честь покойному друиду. Моргана сама, без помощи магии, прибрала пыль, посидела в кресле, в котором столько раз сидел он, и заметила торчащую из шкафа одну из мантий Мерлина.

Это было в высшей степени странно! В последний раз, когда Моргана заходила сюда, уголка мантии не торчало из дверцы. Фея была уверена, что только она здесь прячется от всего, приходит, чтобы вспомнить, а вернее, чтобы не забыть…

Выходит, кто-то ещё сюда заглядывал! Но кто? Кому здесь что нужно, если даже слуги получили приказ не появляться в этой комнате, чтобы не осквернять её?!

Моргана вытащила из шкафа мантию, оглядела – всё в порядке, так, словно Мерлин её вот-вот наденет, небрежно поправит на плечах и снова начнёт своё:

-У нас сегодня много дел, Моргана!

А когда было иначе?! Моргана прижалась щекой к ткани, вдыхая плотно впитавшийся запах трав и леса, запах дыма и костра…

Слёзы непроизвольно брызнули из глаз. Запах пробудил воспоминания. Как она несправедлива была к Мерлину! Как долго она выкручивала ему руки, как долго издевалась и мучила его, для того чтобы вот так однажды иметь возможность рыдать в его мантию, перебирать пальцами ткань, застревая пальцами в неожиданных узелках…боже, сколько лет этой ткани? Боже, жизнь на земле – это ад! И ты явил свой ад в облике прощения и вины, чтобы вечно терзать…

Вот что страшно. Вот, что пугает! Не огонь, не боль на теле и ломота в костях, вот, что ранит по-настоящему – осознание, вина, мука совести. Тоска…

-Моргана?! – Артур! Проклятый Артур. Дорогой Артур!

Моргана круто обернулась, прижимая мантию Мерлина к себе. Так и есть – король Артур собственной персоной застыл на пороге в компании Гавейна, который уже второй раз за день застаёт её в неловком положении и виде.

-Чего вам? – грубо отозвалась Моргана, поднимаясь с пола.

-Я, пожалуй, пойду, - сообразил Гавейн и нырнул куда-то в сторону, скрываясь, конфузясь.

-Мы ищем леди Эллен, - мягко сказал Артур, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Леди Вивьен совсем спятила от горя.

-Да пьяная валяется где-то ваша Эллен, - жёстко отозвалась Моргана. – Нашли что делать!

Может быть, она так и не думала, но не видела реального повода для беспокойства и от суеты всех вокруг пропажи только раздражалась.

-И я тоже так думал, - также мягко продолжил Артур, садясь на колени рядом с Морганой, - только вот нет её нигде. Никто не видел, никто не знает…

-Ну и пусть! – Моргана тряхнула волосами, но так и не оттолкнула Артура.

-Я тоже скучаю по нему, - тихо прошептал Артур, обнимая её за плечи. – Очень скучаю. Сейчас, когда его не стало, я готов простить ему всё! все предательства и обманы, лишь бы…

-Пусти! – прошипела Моргана, мгновенно разъярившись. – Нет никаких предательств, есть только то, что ты заслуживаешь! То, за что ты заплатишь и…

-Ты жестока, - с укором заметил Артур. – И несправедлива. И зла…

-Ещё бы, - Моргана с усмешкой взглянула на него, - интересно, почему?

-Я знаю, - кивнул Артур. – Я не спорю, что в твоих глазах я могу заслуживать смерти и боли, и тебе плохо не только от того, что это так. Тебе плохо от того, что ты любишь меня. Любишь, несмотря на все мои деяния и гнев божий, так?

-Ланселоту думать к лицу, а тебе – нет! – рявкнула Моргана, резко вскакивая, - идиота кусок!

-А я считаю, что прав, - Артур ухватил её за руку и сумел свалить на пол. – Ну?

Его руки скользнул по телу Морганы, она попыталась дёрнуться, но поняла, что особенно не стремится вырваться. Сколько раз уже было подобное – он нападает, она отбивается, он побеждает – она сдаётся. Столько сил, потеряно зря, столько минут!

Она сдалась. Сразу.

-Тебе плохо? – заботливо спросил Артур, не обнаруживая сопротивления и с тревогой глядя в лицо Моргане.

Она пожала плечами, точно зная, что ответа у неё нет. Но едва Артур снова наклонился к ней за поцелуем, она остановила его:

-Не здесь, пожалуйста.

-Почему? – Артур с удивлением поднял голову, оглядываясь. – Что тебе не нравится? Пол?

-Бывало и хуже, - ехидно отозвалась фея, выбираясь. – Нет, не пол. Это ведь комната Мерлина!

-Это была комната Мерлина, - напомнил Артур, снова пытаясь поцеловать её.

-Это его комната и теперь, - возразила Моргана, уклоняясь. – Пожалуйста, разве я много прошу?

-Ладно, идём! – Артур схватил Моргану за руку, поднимая её с пола, придерживая за талию по-хозяйски, повёл из комнаты и по коридору. – Так, мы где…ага, там пиршественная зала, там женская половина, там…

Моргана тихо оперлась на него, выжидая, чего он надумает, но король не отличался в этот день особенно прозорливостью в сторону намёков и понял всё не так.

-Нет, до покоев я не выдержу! – резюмировал он, грубо перехватил Морганы и обрадовался, заметив неприметную дверцу в стене. Память услужливо подсказала, что это кладовка для старых плащей и доспехов…

-Ты, чёртов беспредельщик! – возмутилась Моргана, сообразив, куда её тащит Артур. – Я не хочу так.

-Да брось, - усмехнулся Артур, залепляя её недовольство, поцелуем, - весело же! Темнота и никто не потревожит.

-И вонь, и грязь, - мрачно отозвалась Моргана, но Артур почти рывком потянул дверь и втолкнул фею внутрь, зашёл следом. – Боже, когда же я уже умру-то?!

-Ты будешь жить долго, - пообещал Артур, склоняясь к ней и терзая её шею поцелуями, одновременно пытаясь распутать крючки на платье. – Чёрт!

Надо сказать, что у Артура не особенно хорошо получалось с крючками даже в дневном свете и на трезвую голову.

Моргана толкнула его руку, отступила в сторону, чтобы поудобнее было самой расстегнуться и ткнулась на что-то позади себя.

Неприятный лязг, хруст и что-то очень твёрдое, объёмное, неприятное, вызывающее дрожь.

Моргана взвизгнула, обернулась, чтобы увидеть, щёлкнула пальцами, зажигая магический свет и…

Дикий визг женщины огласил если не всё крыло замка, то пару коридоров точно. Она закричала, отпрянула от увиденного и вылетела головой вперёд в дверь, которая подалась, с тем, чтобы влететь в чьи-то руки.

-Да сколько можно-то! – не выдержал Гавейн, заставая в третий раз за день Моргану в неловком положении, и второй раз в несколько потрёпанном неудобном виде.

-Моргана, милая, что тебя напугало? – Ланселот был рядом, спешно запахнул на фее несколько клочков ткани, взял её за лицо. Пытаясь понять, что её так встревожило.

-Та-ам, - прошептала фея, ткнув пальцем за спину.

Артур, выходя за Морганой следом из каморки, уже знал, что встретит насмешливые, осуждающие или же сконфуженные взгляды, но сейчас приходилось решиться и выйти.

-Мы нашли леди Эллен, - коротко сказал он, попытался оторвать Моргану от Ланселота, но она плотно вцепилась в него и боялась пошевелиться.

-Оставьте её, - грубо попросил Ланселот, поглаживая её по волосам. – Как это вы её нашли?

-Как это вы её нашли? – севшим голосом переспросила Леди Вивьен, прибежавшая на крик. Кей почесал запачканный чернилами нос и ехидно спросил:

-Пьяна, небось?

Гавейн, ни слова не говоря, нырнул в темноту каморки и Ланселот увидел, как качнуло тело рыцаря, когда он увидел что-то на полу.

-Что там? – леди Вивьен не хотела приближаться, уже чувствуя, что не увидит того, что сможет вынести. – Что там? Что там?

Голиард, возникший в коридоре в компании, прибежавшей на шум, и вопли свиты Артура, скользнул в каморку следом и двое мужчин, мрачно и осторожно вытащили в коридор леди Эллен…то, что осталось от леди Эллен.

Это было страшное зрелище. Красота молодой девятнадцатилетней девушки, воспитывавшейся под крылом леди Вивьен, почернела под покрывалом смерти. Румяное лицо обратилось жёлтой восковой маской, зелёный взгляд лукавых глаз превратился в испуганное чистое стекло, черты заострила смерти…

Платье её – кремового цвета, нежное, изготовленное под чутким руководством леди Вивьен, смято и испачкано подтёками ржавой хмари и землёй. И всё тело обращено в мраморную небрежность и насмешку. Разодранное одеяние, испуг, дрожь и перекошенные в немом крике полные губы девушки…

Моргана оторвалась от Ланселота, но он мгновенно развернул её к себе:

-Не смотри, - попросил он, сам, не будучи в силах сдержать слёз.

Леди Вивьен ссутулилась и постарела лет на двадцать одним мигом. Бросилась к телу, хлопала по щекам, билась, вопила и, рыдая, пачкаясь землёй и грязью с платья Эллен. А та оставалась неподвижной, безмолвной и вечной.

-Бед-а,- протянул Кей сочувственно. Артур мрачно возвышался над застывшим коридором. Он не обращал внимания на Моргану, которая пыталась найти в Ланселоте спасение, на шёпот и траурную тишину, ни на что…

Леди Эллен! Предательски убитая чьей-то рукой. Его поданная убита. Убита какой-то сволочью, последним мерзавцем!

Гавейн не пытался успокоить жену. Он вообще ничего не пытался сделать. Только рухнул могучий рыцарь на колени, как-то разом одряхлев и потемнев от горя лицом.

А у леди Вивьен кончились слёзы. И тогда она, отчаянно царапая руки до крови, но даже не замечая этого, завыла по-звериному, протяжно и горько.

-О, господи…- Гвиневра! Короткий вздох сбежавшей на шум по ступенькам королевы и вот девушка уже без чувств сползает на руки перепуганной необходимостью выхода из покоев леди Тамлин. Паника, паника…Кто-то пытается успокоить леди Вивьен, но та не слушает – вой не перебить. Не перебить этого горя. Кто-то пытается перенести тело Эллен для погребения, но Гавейн, в последних приступах силы, отталкивает всех прочь.

-Пошли прочь! Пошли! – он бранится, смеется и плачет. Его дочь, его Эллен, не по крови, но по жизни, мертва. Какое имеет значение всё дальнейшее? Почему они пытаются отнять её у него? ну же, она ведь встанет? Верно? всё только игра! Всё только игра! Она только шутит, озорничает!

С Гавейном справляются. Гавейна скручивают рыцари. Леди Вивьен теряет сознание и обморок для неё спасителен. Эллен поднимают и переносят для подготовки к похоронам в погребальную Залу. Гвиневру и прочих приводят в чувство и Артур, медленно дрожа от ярости, поручает Голиарду вести следствие.

-Я не хочу, чтобы вы спали, Голиард, пока не будет найден убийца.

Голиард кланяется. Он сам готов сейчас идти и искать. Не должны умирать такие молодые. Не должно так уходить!

Артур бросает короткий взгляд на Моргану, но не говорит больше ей и слова, уходит, а она попадает в чьи-то успокоительные объятия и забывается на целую минуту.

Глава 46

Судорожные всхлипы кого-то из дам, ступор на лицах рыцарей. Каждый из них видел смерть и убивал, но то были враги, то было в бою или турнире, в войне или состязании, где драка шла с вооруженными мужчинами, равными, а то и превосходящими по силе в соперничестве. А здесь только что было найдено тело девушки, молодой и прекрасной, погибшей от чьих-то подлых рук, не дожившей двух месяцев до своих двадцатых именин.

Убита, убита, убита…

Кем? За что? Кому могла помешать эта невинная душа? Кому могла помешать её нетронутая тревогами красота и нежный лик? Что она увидела, или узнала, за что расплатилась?

-Такая молодая…- шёпот, приглушённый вздох и почему-то от этих вздохов только хуже. Липкой массой они обступают, жмутся где-то в горле, вползая с каждым вздохом.

-Такой ужас!

Ужас – это очень милое слово. Ужас – это провал, поражение, это то, что приходит по ночам с холодным ветром. Выброшенное грубой рукой смерти тело молодой девушки, пролежавшей несколько часов в кладовой среди земляных кучек, ржавчины и прочего хлама – это не ужас и не кошмар. Это трагедия, это боль, это рана.

Моргана стоит, не глядя на других. Ей хочется, чтобы рядом кто-то был, принадлежащий лишь ей, ставший опорой только для неё. Ланселота она держать не имеет права, да и он с её взмаха руки и кивка подступил к Гвиневре, зашептавшей молитвы в пустоту коридорной жизни.

Нужно куда-то идти, нужно что-то делать. Только бы занять чем-нибудь руки! Только бы не думать, не представлять бледный мрамор тела…

Голиард откликается на её немой призыв. Осторожно касается руки. Моргана вскидывает голову и замечает, что Ланселот тоже скосил взгляд, чтобы контролировать. Это смешит и умиляет одновременно. Но Моргана не находит в себе сил ни на издёвку, ни на умиление.

-Леди Моргана? – Голиард зовёт.

-Что? – Моргана отвечает почти шёпотом, но и это усилие даётся ей с большим трудом.

-Я могу просить вас о помощи в расследовании? – громко объявляет рыцарь, оглядывая всех.

-Это почему её? – возмущается Кей и тут же получает от кого-то подзатыльник, пищит, вжимая голову в плечи. – Больно же!

Голиард не отвечает, не снисходит, а Моргана кивает, благодаря мысленно рыцаря за это.

-Простите, сэр Голиард, но я думаю, что леди Моргане лучше отдохнуть! – Ланселот стоит рядом с королевой, почти не таясь (а от кого? Все либо в курсе, либо усиленно плюют на всё), - она измучена.

-Я в порядке, - строго обрывает фея, награждая суровым взглядом рыцаря, но не выдерживает и отводит глаза.

-Ты уверена? – Ланселот быстрым шагом подходит к фее и спрашивает тихо, чтобы не слышал никто. – Ты уверена, Моргана? Устать – это не поражение, это не стыдно…

-Оставь меня! – Моргана шипит, слегка толкает Ланселота в грудь, - иди-ка ты…к Гвиневре!

Первоначальный вариант адреса отправления Ланселота был не к королеве, а несколько дальше, но фея просто не смогла оскорбить этого человека. Язык не повернулся.

Ланселот слегка кивает, делает шаг назад, но внезапно обращается к Голиарду:

-Вы…приглядите, ладно?

-Заходите, - пожимает плечами слегка удивлённый рыцарь, берёт Моргану под руку и тащит, а иначе не назовёшь, её по коридору, к могильной зале. Ланселот возвращается к королеве, та едва стоит на ногах…

Ступени, ступени…холодные, мёртвые ступени, очень крутые, ведут куда-то, в самый нижний ярус замка, в погребальную залу. Здесь почти нет освещения, путь приходится угадывать. Моргана цепляется за руку Голиарда – холодную и жёсткую, и идёт, полагаясь лишь на его знание.

-Почему я? – слабо спрашивает Моргана, чуть не налетая на холодный выступ в стене.

-Осторожно, - запоздало советует Голиард и ведёт, ведёт, ведёт… - Почему ты? Потому что мне нужна помощь, а у нас в замке не такой большой выбор разумных и храбрых существ. А ещё ты стояла там так, словно молила, чтобы тебя увели…

-Позаботился, значит? – мрачно усмехается Моргана, едва успевая свернуть за Голиардом.

-Не всё же Ланселоту оставлять! – Голиард не виден в темноте лестниц, но Моргане кажется, что он улыбается. – Он ещё молод. Он не знает, как угадывать желания других.

-Зато знает, как их выполнять, - взвивается Моргана.

-Пришли, - обрывает её ярость Голиард, толкая тяжёлую деревянную дверь.

Холодный свет проливается из узких решётчатых окон, на небольшом мраморном погребальном столе лежит тело леди Эллен. Моргана останавливается, выпуская руку Голиарда, сглатывает нервно, рвано.

-Бояться надо живых. Тех, кто способен на это, - Голиард замечает её заминку. – Проходи.

Моргана покоряется. Она не может отвести взгляда от тела леди Эллен, застывшего, будто бы погружённого в вечный сон.

-Ну…- предлагает Голиард, взмахом руки приглашая Моргану к ложу. – Что скажешь?

Моргана бросает взгляд на покрывало, которым прикрыли леди Эллен, и сдвигает ткань. На шее почти сразу обнаруживает уродливые пятна – следы пальцев.

-Какой у тебя рост? – спрашивает Голиард, тоже замечая пятна.

-Чуть меньше шести футов, - сообщает Моргана, переводя взгляд на тело.

-Ну-ка…ляг на пол! – Голиард переводит взгляд то на Эллен, то на Моргану.

Она пожимает плечами:

-Я тебе и так скажу. Её рост чуть больше шести футов. Она выше меня на голову.

-Значит, если её душили, или хватали за горло, то…- Голиард прикрывает глаза рукой, собираясь с мыслями, затем, взяв себя в руки, продолжил, - смотри, следы такие, будто бы…

Он замолкает, наклоняется над телом Эллен, разглядывая.

-Будто бы давили не прямо и не вниз, - находится Моргана, тоже склоняясь над девушкой. – Или нет?

-Надо проверить, - неуверенно отзывается Голиард. – Так, давай попробуем. Я выше тебя, не бойся, ладно?

-Обалдеть, - резюмирует Моргана, но откидывает волосы за спину и открывает доступ к шее, прикрывает глаза.

Голиард хватает Моргану за горло, стараясь не причинить ей особенной боли, но фея всё равно со стоном и хрипом отходит от этой хватки.

-Прости, – без особенного раскаяния произносит голиард, изучая следы от пальцев на её горле. – Да, так и есть. Если бы он был выше своей жертвы, то по контуру область большей красноты и синевы должна быть выше…

-Здесь ниже, - Моргана закашливается. Ей не привыкать к лёгкому удушью – спасибо большое Артуру, но сейчас, хотя бы, на благо.

-Верно, - соглашается Голиард. – Я думаю, убийца леди Эллен был ниже её ростом.

-Может быть – её роста! – чисто из вредности замечает Моргана, но Голиард отмахивается:

-Тогда смещение наибольшей придавленности было бы в центре, а здесь…смотри, он где-то с тебя, может быть, чуть ниже. – Голиард спокоен, он терпелив и собран.

-Это мало что даёт, - Моргана разводит руками. – Мы не можем пытать каждого, кто с меня ростом.

-Должно быть что-то…- Голиард замолкает, его взгляд прикован к сжатым пальцам леди Эллен, в предсмертной судороге, в последней судороге. – Она же сопротивлялась! Помоги мне.

Моргана бросается на помощь. Вдвоём они кое-как расслабляют пальцы девушки, и Голиард довольно вытаскивает из сжатого кулака клок чёрных кудрявых жёстких волос.

-Убийца мужчина, где-то ростом чуть меньше шести футов, с чёрными кудрявыми волосами, - подводит общий итог Голиард.

-По крайней мере, не Ланселот, - мрачно отзывается Моргана, снова избегая смотреть на тело.

-Потому что он выше шести футов или, потому что он блондин? – ехидно влезает голиард, разглядывая клок волос, словно надеясь считать информацию с него. – Или просто…не мужчина?

-Мужчина, - вступается фея. – У него многим стоит поучиться. Заботливый и преданный человек, пусть он иногда и несёт откровенный бред, но зато способен нести ответственность и…

-Уж не влюбилась ли ты, Моргана? – перебивает Голиард, изучая разорванное платье леди Эллен. – Вот зверь!

-Что? – от негодования Моргана даже забывает, как дышать на мгновение. – Мы друзья, мы друзья по несчастью, я очень ценю всё, что он делает.

-Странная дружба вышла, - Голиард приподнимает рукав платья леди Эллен, замечает красноватое пятно, морщится.

-Почему? – не отступает Моргана. – Он мой друг, он был другом и Мерлина…

-И ты, видимо, тоже, - перебивает рыцарь вновь и спрашивает уже напрямик, - какие силы ты чувствуешь от него?

-Что? – Моргана второй раз за пять минут теряет присутствие духа и отрешается, - ладно, чёрт с тобой! Кое-что чувствую. Языки, например, стала некоторые понимать, хоть и со скрипом, сны... будто не мои.

-Тебе его не хватает? – Голиард отрывается от созерцания одеяний, смотрит прямо на Моргану.

-Да, - признаётся она. – Я скучаю по нашим спорам и перепалкам, по шуткам. Я была в его старых покоях, когда меня…когда я…

Осекается, краснеет, отводит глаза от Голиарда, отворачивается к окну для верности.

-Знаешь, - Голиард наблюдает за нею. – Я живу уже не одну сотню лет, я проклят…

-Я знаю, - холодно вмешивается Моргана.

-Да, - Голиард кивает, ускоряя повествование. – Я видел многих людей, царей и королей, исходил многие земли. Ты мне сейчас напомнила про одного…правителя. Он походил на Артура чем-то…убил мать.

Моргана круто оборачивается. В её глазах слёзы и плохо сдерживаемая ярость, готовая обрушиться ядом.

-О боже, - спохватывается Голиард, приближаясь, хватая за плечи, - прости, я не в этом смысле! Я в другом. Ей нагадали, что если она будет молиться дальше, боги пошлют ей сына и он взойдёт на престол, но убьёт её…

Моргана заливается истеричным смехом, закрывая руками лицо. Голиард обнимает её, сдерживая истерику в пределах своих рук, и продолжает:

-Она сказала, что готова к смерти, лишь бы он царствовал!

Моргана сползает, ноги больше не держат её, но Голиард теперь полностью властвует над её телом, удерживая.

-Он убил её. В самом деле, когда взошёл на престол. Но прежде она отравила его отца, чтобы видеть сына правителем. И все об этом знали. Даже учитель этого…мальчишки, на тот момент, знал. Учитель был философом, который всю жизнь проповедовал любовь к ближнему и должен был научить будущего владыку добродетели жизни и милосердию. Но он всё знал. А больше того…

Моргана тихо застонала. Пытаясь вырваться из рук Голиарда, но он держал её крепче.

-А больше того, этот учитель приготовил послание для мальчишки на смерть отца. Заранее. Мальчишка потерял отца и стоял перед его телом, глядя на отравительницу-мать, а к нему уже ступал учитель, чтобы передать готовую речь для советников. Представляешь его состояние? Осознать, что твоя мать – убийца, а тот, кто учил тебя богу и искуплению – просто трус и лицемер?

-Я называла Мерлина трусом и лицемером, - шепчет Моргана, как безумная, как сумасшедшая, но слёзы больше не текут. Она слушает ей интересно.

-И этот мальчишка стал правителем. Он увидел то, чего не должен был видеть, и в его душе поселилась ненависть. Он возненавидел мать и учителя. Учителя скоро сослали подальше, а мать…он убил её. Не с первой попытки и не сам, но убийцы, наконец, настигли её. Из реальных соперников у мальчишки остался один родственник…брат. Не кровный, но опасный. Хороший человек.

-Кей за всем стоял…- шепчет Моргана, мысли, которой медленно расступаются. – Тогда…

-Он убил и его, - жёстко продолжает Голиард. – А потом, много лет спустя, узнал, что его учитель, его дорогой учитель, плетёт против него заговор…

-Мерлин не предавал Артура, - Моргана отстраняется от Голиарда, глядя в пол.

-Многие думают, что он вынудил его умереть…

-Как кто-то вынудил умереть Гаюса! – Моргана торжествующе оборачивается к дверям на стук, и кивает Ланселоту, находясь в странном приступе волнения.

-Но на деле, он убил и его, - заканчивает Голиард, кивая ничего не понимающему Ланселоту. – И до конца дней к этому правителю, с душою мальчишки приходили те, кого он убил, терзали…

-Как приходят к Артуру!

Голиард усмехается:

-Как он напоминает мне тебя, Моргана! Он мучается призраками…и ты.

Голиард отходит к телу Эллен, чтобы яснее разглядеть странные пятна на рукавах ткани её платья. Ланселот с тревогой вглядывается в Моргану:

-Я пришёл уже ко второй части? Что здесь происходит?

-А я вам скажу, - Голиард слюнявит рукав платья девушки и отплёвывается. – Это не кровь. Это вино. Кто пьёт южное фруктовое?

-Гвиневра, - медленно отзывается Ланселот, переключаясь на рыцаря.

-Нет,- картинка готова. Моргана понимает, что в её памяти нет, совсем нет, воспоминаний об одном человеке на прошлом ужине…когда же он был? Жизнь назад? – Это Кей.

-Что? – Ланселот также теряет самообладание, оборачивается к фее. – Я – Ланселот.

-Ты – идиот. – Усмехается Голиард.

-Молчи, - шипит Моргана на рыцаря, - не задевай его. Это Кей убил Эллен. Это он.

-Не может…- Ланселот затихает. – Слушай, а, может быть. Эллен я видел на ужине, а потом она куда-то исчезла. А был ли Кей…

Голиард отшвыривает что-то в угол и ругается – долго, со вкусом, со знанием.

***

-Вы безумцы! – Артур срывается с места, готовый крушить и бить всё подряд. – вы безумцы! Ланселот, Моргана! Вы-то куда?!

-Артур! – Моргана выступает вперёд, толкает Артура в грудь, умоляя его остановиться. – Послушай…

-Это ты послушай! – Артур перехватывает ей руки, - Голиард тебе голову запудрил! А ты – веришь!

-Это не так! – вступается Ланселот. – Ваше величество, Моргане больно, отпустите её, пожалуйста. Кей исчез с ужина…

-Ваше величество, - голиард спасает Ланселота от грозы в глазах Артура. – Давайте вызовем Кея, и в разговоре попробуем вывести его на…

-К чёрту! – Артур плюет на пол, - вы все – группа вредителей! Вы хотите убить мою семью! Вы…

-Я – твоя семья! – бешено срывается Моргана. – Или нет?!

Артур останавливается, словно получив пощёчину, смотрит н Моргану со смесью жалости и дрожи.

-Ладно, зовите Кея! – приказывает он.

И Кей появляется. Виляя толстеньким задом, с увлечением пачкая вареньем гусли, он появляется, и жутковато раскланивается перед королём, затем делает подобие реверанса перед Морганой и её начинает тошнить.

-Кей, - мрачно начинает Артур и отмахивается, - делайте, как знаете, но я вам не верю! Ни разу!

-Я им тоже не верю, - доверительно громким шёпотом сообщает Кей. – Ну, Моргане я верю. Она же наше солнышко…

Кей подкрадывается к фее и пытается рукой, перепачканной в варенье, потрепать её за волосы, за что получает лёгкий толчок от Ланселота и Моргана прячется за его спиной.

-не трогай её, - предупреждает Ланселот.

-Не угрожай моему брату, - вступается Артур, но как-то неуверенно.

-Господа! – призывает к порядку Голиард. – Кей, скажи нам, где ты был вчера вечером?

-А? – тупо переспрашивает Кей, ковыряя пальцем в ухе. – Это кто там говорит?

Его глазки мечутся от одного лица к другому. Но везде он читает только тёмную воду и пытается понять, где он прокололся? Девка мертва! Кто его заподозрил?

-Хватит! – Моргана срывается с места и, не примериваясь, отвешивает оплеуху Кею. Тот от неожиданности падает и начинает хныкать.

-Моргана! – Артур ревёт, грохочет и останавливает сестру…

-Хватит! Хватит притворяться! – Моргана с каждым слогом отвешивает по оплеухе. Артур бросается на помощь молочному брату, призывая стражу, но Голиард отталкивает Моргану в сторону до того, как Артур успевает коснуться её. Моргана падает в объятия Ланселота, молчит, яростно вырываясь. Кей хнычет, держась за покрасневшую щеку…

Потасовка приносит в зал не только стражу, призванную Артуром, но и несколько придворных дам. В их числе королева со своей служанкой – леди Тамлин. Тамлин мнётся на пороге, видя, как хнычет этот человек, смотрит на королеву, коротко бросает взгляд на Моргану и вспоминает…

Вспоминает, как Уриен, граф, оказавший им с братом покровительство, заказывал портрет в большой раме. Портрет этой женщины, что вырывается в бессильной ярости из рук рыцаря.

-Моя Моргана, - так называл её Уриен, когда она и не думала быть его.

Нельзя всю жизнь жить в страхе. Нельзя всю жизнь преклоняться перед всеми. Нельзя жить так.

Брат ненавидит её, Тамлин, а она за него готова была совершить преступление. Надо искупать грехи. Это единственный, возможно, шанс, ведь Кей не даст её никогда жить. Он убьёт и её, и Гедея.

Леди Тамлин колеблется недолго. Пропащая душа, пропащая дочь, отвергнутая сестра…

Она отталкивает королеву в сторону и входит в залу, привлекая к себе внимание. Идёт ровно, быстро – стража не успевает среагировать.

-Ваше величество, король Артур, - её голос ясен, спокоен. – Господин Кей обещал мне замужество и титул рыцаря моему брату, если я…

Она осекается, быстро смотрит на Ланселота и соображает:

-Если я буду доносить на неё ему и компрометировать с помощью писем.

-Писем? – переспрашивает Артур, с яростью глядя на Кея, но, пока не понимая всей глубины.

Кей паникует, кричит и бьётся, хохочет, тычет в Ланселота пальцем:

-У Гвиневры любовник! Ланселот! Он спит с твоей женой, Артур!

-Ложь, - не дрогнувшим голосом, который стоил ему неимоверных усилий, сообщает Ланселот.

-Ложь, - вторит Гвиневра, но её голос не так твёрд. Она вообще сейчас вот-вот сползёт по стеночке в обморок.

Артур смотрит на жену, будто бы первый раз видит её, на Ланселота, а Кей не унимается:

-А чего тогда Ланселот к ней ходит каждую ночь? я ведь знаю! Кей всё видит! Про всех!

-Он не мой любовник! – Гвиневра берёт себя в руки, поражаясь той силе, которой прежде за собою и не знала, - он…любовник Леи.

-Что? – Кей даже спрашивает нормально от удивления. На такой вариант он не рассчитывал. И, главное, проверить этого было нельзя – Лея бежала из замка!

Моргана мысленно благодарит небеса за то, что стоит, поддерживаемая рыцарем, иначе предпочла бы лишиться сознания. Ланселот подхватывает игру:

-Ваше величество, простите, но это так.

-Ты шпионил за моей женой? – Артур теряет интерес, понемногу сплетая вокруг себя картинку. – А…вот как! Ты хотел её подставить передо мной!

Леди Тамлин становится невидимкой и быстренько Голиард отталкивает её за спину, к королеве.

-И ещё…- напоминает он о себе.

-Я не убивал Эллен, - пищит Кей, снова обращаясь сумасшедшим. – Я не убивал…

-Ты ушёл с пира почти следом за нею, - шепчет Артур, не пряча слёз.

Кей обхватывает его за ногу:

-Братец, ну и что? Моргана вон…

-Молчи, - умоляет Артур, отрывая его от себя. – Молчи, не то убью.

Кей падает на пол лицом и вдруг начинает трястись от смеха:

-Артур, а ты ведь сам скольких убил? А? Мерлин…

-Мерлин сам принял свой выбор, - выпалила Моргана, выворачиваясь из рук Ланселота. – Пусти! Артур…

-А Уриен? – хохочет Кей, поднимая уродливое, кривящееся смехом лицо на короля. – Ты ведь часто хотел, чтобы он умер, чтобы никто не мешал тебе владеть Морганой!

Моргана останавливается, глядя на Артура как в пустоту, к её горлу поднимается холодок.

-Ты всех убиваешь, - издевается Кей. Артур же стоит, замерев, парализованный. – Я решил твою проблему! Я убил Уриена, но если бы ты не хотел его смерти сам…

-Мне надоело! – Голиард подходит к Кею, резко пинает его в спину тяжёлым сапогом и Кей падает на живот, распластанный. – Говори нормально!

Он хватает его за волосы, тянет наверх и Кей распахивает огромный рот в кривом крике.

-Говори! – приказывает Голиард, бросая быстрый взгляд на превратившегося в соляной столб короля. – Ты убил Эллен?

-Артур убил. – Хохочет Кей. – Я хотел, чтобы он был счастлив. С Морганой и Камелотом. Я убью всех, кто помешает нам…

-А Эллен тебе, чем помешала? – Гвиневра падает на колени, придавленная видом зрелища. Ланселот бросается к ней, но Моргана успевает схватить его, удержать…кажется, никто не замечает этого порыва.