Легенда о Колесе Фортуны

Глава 1

На рыночной площади сегодня не протолкнуться, вечно праздничная столица Каттеррона, как и всегда, завлекала гостей торжественным обликом и восточной обходительностью.

Сколько уже раз бывал здесь, а эти качества остаются неизменны.

Алегма славится как одна из самых процветающих и оживлённых столиц мира. Даже Великим Пескам, властвующим на многие сотни миль вокруг, не под силу поглотить всех следов, ведущих в этот величественный город, насквозь пронизанный магией одного из восьми мировых Источников.

От смеси растворённых в жарком воздухе пряных ароматов, от ярких красок и дружелюбных приглашений, доносящихся из-за каждого прилавка, голова стала потихоньку наливаться дурманящей тяжестью.

Пусть так.

Я не стал противиться царящей атмосфере, позволил лицу принять добродушно-беспечное выражение, а взгляду затуманиться лёгкой пьяной поволокой. В этот момент я всего лишь гость, впечатлённый щедростью даров трижды восхвалённой Алегмы. Так проще сливаться с досужей толпой, не привлекать к себе лишнего внимания. А учитывая моё истинное положение здесь, любопытство способно погубить. Как наяву, в памяти звучали слова приятеля Фаруха:

- Киран, ты мне друг, но похоже, разум окончательно тебя покинул! Ты ведь понимаешь, что рискуешь своей дурной головой?! - Его голос был переполнен удивлением и негодованием.

- Да, понимаю, - перехватив его тон отвечал я. - Но ради Ладифы я готов на всё! В конце концов, это ведь из-за моей дурной головы она попала в темницу...

Под объёмным шарфом, прикрывающим нижнюю часть лица, вновь раздражающе закололо. Судя по холодку, магической метке на моей коже явно не нравилось это место – слишком людно и слишком мощный поток чужеродной энергии, бьющей из-под земли. По ощущениям, сила сокрытого глубоко под городом Источника, напоминала взволнованный штормом океан. Я буквально ступнями ощущал пронизывающую зыбкую вибрацию, доступную для осязания лишь магам.

Чувство не слишком приятное.

Но это мне на руку, ведь в бушующей силе Источника совершенно теряются личные особенности таких как я. Окажись поблизости другой маг, признать в нём своего я смог бы не далее, чем на расстоянии вытянутой руки. И то пришлось бы потрудиться.

И всё же удачу испытывать не стоило, и когда в толпе мне случилось разглядеть отряд Тысячелетних – наиболее достойных гвардейцев самого Великого Шаха, – пришлось поостеречься.

Стремясь скрыться с глаз, я отошёл к ближайшему прилавку взял с открытой витрины безделушку на продажу. Принялся увлечённо её изучать.

– М-м, амулет с тигровым камнем. Добрый выбор, о сын ласкового солнца, – расплылся в улыбке умудрённый сединой мужчина, стоящий по ту сторону прилавка. Он кивнул на безделушку в моей руке: – Ещё древние верили, что тигровый камень дарован людям самой Фортуной. Ну-ка, подставь его солнечному свету... Видишь? Вот, этот янтарный проблеск в глубине камня и притягивает к себе счастливый её взгляд! Покуда такой амулет будет украшать твой облик, то и Удача будет подле тебя. Или прояви щедрость, о путник неизведанных дорог, и даруй удачу той, которая согревает тебя ночами - научал старец. Его улыбка была по-отечески тёплой и искренней, но вот выцветшие от времени глаза смотрели лукаво. Где-то там, в колодцах его зрачков, таилось неведомое мне знание. И казалось оно чертовски недобрым. У меня по спине пробежал холодок, от такого взора Фортуны поди ещё и откупаться придётся... Однако, задуманному мной не помешает даже и призрачное покровительство. И любая безделушка, способная пропускать через себя силу Источника.

– И сколько же Фортуна просит за свой удачливый взгляд?

– Об этом пусть она сама тебе расскажет, – развёл руками продавец и красноречиво поднял взгляд к небу, затем мягко приложил ладонь к груди и почтительно склонил голову. – А я же, как покорный её слуга и посредник, лишнего с тебя не возьму, да не обеднит твоё горячее сердце скромная дюжина медных риэлей.

Бижутерия, что продавал старик, не стоила и грязи из-под ногтей рабов серебряных рудников, но всё же я высыпал в его ладонь звенящую дюжину, и ещё пару риэлей в придачу. Надеялся так задобрить если не мифическую Фортуну, но хотя бы своенравную силу Источника.

– Да будут милостивы к тебе Великие Пески, путник! – бросил старик, прежде чем полностью потерять интерес.

Я только отмахнулся. Благосклонный взгляд Фортуны не будет лишним, но не на неё я уповал в первую очередь. И эта безделушка вполне поможет моей задумке. Она, и ещё кочан молодой капусты, который я приобрёл чуть погодя.

Покуда шёл, взгляд мой то и дело возвращался к величественной белокаменной башне, контрастирующей на фоне вечереющего неба. Но грандиозное строение являлось не только достопримечательностью, суть его состояла в сдерживании силы Источника в своих стенах. Пик затишья – так назывались подобные сооружения. И в Каттеррне он использовался в качестве тюрьмы для опальных магов.

Именно там заточена Ладифа.

Каттерронская ночь опустилась на Алегму плавно и нежно, с поистине восточной грацией. Но жизнь на улицах не утихала – лишь больше фонарей и ламп загорались в окнах. Я же, шедший всё это время к башне, наконец повстречал Фарруха. Тот выступил прямо мне навстречу из тени

– Что это? – указал приятель на кочан. – Не иначе как ты проголодался.

– Сосуд, – коротко отозвался я. – Сохранит часть моей силы среди затишья

– В капусте?! – удивился тот.

Я пожал плечами.

– Магия, – ответил. – Не пытайся понять. Когда сможем понять магию – она исчезнет.

Фаррух повёл меня к люку, ведущему в разветвлённую сеть Алегмских подземелий. Одному бы мне здесь пропасть на веки вечные, но проводник отлично ориентировался в подземной каменной паутине и знал, как подобраться к башне.

Но приведя меня в нужное место, дальше он не пошёл. Сказал, что будет ждать тут, а если не вернусь то… товарищ вздохнул и пообещал выпить за мою душу, если не повезёт. Фаррух никогда не притрагивался к крепким напиткам.

Выбравшись и поставив лампу на пол, я воззвал к метке и тут же зашипел от боли, задержал дыхание, согнулся и упёрся ладонями в колени. Выругался шёпотом. Никогда ещё мне не доводилось взывать к запретному символу на моей коже; как это делается я знал лишь в теории, но не мог и помыслить что это так больно! Но это позволяло обойти непреложные правила Источника, обмануть его.

Немного привыкнув, я медленно выпрямился, осмотрелся вокруг: на белой каменной стене от неровного света лампы подрагивала лишь моя собственная тень. Шрамированную полоску кожи от нижней губы до солнечного сплетения неимоверно жгло. Оттянув ткань шарфа, я прикоснулся кончиками пальцев к подбородку, отнял и увидел капли крови.

У Ладифы такая же метка, по эманациям которой я смогу почувствовать и найти любимую, нужно только настроиться. А крупицы сил, заточённых в пресловутом кочане мне хватит, чтобы вызволить нас отсюда.

Уже через пару минут я смог полностью совладать с болью, прикрыл глаза и стал мысленно блуждать по многочисленным лестницам и переходам в своём воображении. Мне не нужно досконально знать устройство башни, чтобы уловить ниточку, ведущую к Ладифе. Вполне достаточно и абстракции. И вскоре почувствовал едва уловимый импульс, словно уютным запахом домашней сдобы потянуло из-за угла. Я открыл глаза, поднял с пола фонарь и медленно двинулся навстречу собственному чутью. Шёл едва ступая, боясь лишний раз потревожить каменный пол и ступени, слегка присыпанные песком. Вокруг не было ни души.

Невидимая ниточка, источая родной аромат, звала меня всё выше и выше. Я уже сбился со счёта, сколько лестничных пролётов, переходов и коридоров остались позади. Я чувствовал, что уже очень близок к цели.

В очередном коридоре, помимо далёкого гула, мой слух уловил ещё и шелест песка. Того же песка, который тут повсюду. Я замер, задержал дыхание, вглядываясь в освещённое фонарём пространство. Здесь никого, так же, как и на всём моём пути, но быстро я разглядел плавное, но резвое движение на полу, у самых моих ног. То были сотни тонких песчаных струек, стекающихся ручейками в причудливую паутину.

И затем, слишком внезапно, живой песок устремился по моим сапогам вверх. Схватил за ноги, крепче, чем обвивается змея.

Что есть силы, я вырвал ступни из зыбучих песков и бросился дальше по коридору, надеясь преодолеть его прежде, чем завязну в ловушке. И это получилось – подозрительно легко. Песок потянулся за мной, но дальше незримого барьера вырваться не сумел. Я оставил комнату позади и уже готовился двинуться дальше… но неугомонный песок всё не желал успокаиваться. Всё шелестел и шуршал, перетекая сам в себя.

И каково же было моё удивление, когда оказалось, что это весь песок стекается сюда со ступеней и из щелей в стенах. Собиралось его всё больше и больше. Вот он потянулся вверх, свился сперва в плеть, затем в ствол дерева, после – в колонну. Обрел очертания, мощные, крепкие, и несколько протяжных выступов, на тех местах, где у людей руки.

Голем.

Но… как? Здесь, в пике затишья?!

Спросить, как такое возможно, не у кого; зато есть куда бежать!

Я бросился наутёк, забыв об усталости после стольких пройденных ступеней вверх. О големах ходили легенды, гравюры с ними встречались в древних трактатах, про них снились кошмары. Но мало кто видел их. Меньшие могли о подобной встрече поведать.

Но среди баек, россказней и невообразимых описаний, одно было очевидно всегда – ни океан, ни пустыня, ни вулкан не сотворят с тобой то, что сможет живая махина весом с четырёх верблюдов.

Страж – единственный, кто наполнял эту башню грохотом. Пускай и состоял он из песка, но движение его то и дело сопровождалось стуком и вибрацией стен. То ли вместе с песком в его тело затянуло камни из кладки, то ли с такой мощью он сносил стены обители своих создателей.

Очередной лестничный пролёт вывел меня в обширную залу – целая площадь Алегмы могла бы вольготно разместиться здесь. Должно быть я на самом верху… но неужели так неустанно я убегал, что оказался на самой вершине башни, что царапала облака?

Неважно. Это было неважно. Ведь куполообразный потолок здесь подпирали сотни широких колонн, а между ними хватало разнообразных переборок и балдахинов. Есть где укрыться. Среди этого богатого изобилия я и затерялся. И здесь же мне будет удобней наблюдать за своим громоздким преследователем.

И перехитрить его.

Когда голем вплыл на этаж, оказалось ясно, что подвижности ему не занимать. И всё же, время от времени что-то грохало, отчего-то сотрясался пол под ногами. Неважно. Я следил за стражем пристально, прячась там, куда он не смотрит своим песчаным взором. И вот, когда прошмыгнуть обратно, на лестницу, мне ничто не препятствовало, в тот самый момент я ощутил, что путеводная нить из родного аромата и любви – привела меня туда, куда должна.

И в это мгновение голос дорогой сердцу Ладифы раздался под сводами:

– Киран… это ты? Это действительно ты?!

Мне не могло показаться, её голос я не спутаю ни с чем. Это не обман слуха, не разыгравшееся воображение. Я действительно слышал голос избранницы. Вот только отовсюду и ниоткуда конкретно. Откуда-то из-под купола крыши. Но сколько я не смотрел наверх, а обнаружить там позолоченную клетку с заточённой девой не выходило. И всё же, если Ладифа здесь – я найду её!

Отвернувшись от лестницы, я направился туда, куда глядели глаза, наугад. С колотящимся в груди серцем сосредоточиться не получалось. Пробовать распознать в звенящей зале ответный зов второй метки было бесполезно. И других ориентиров не было. Голем, насколько удавалось рассмотреть и получалось расслышать, не обращал на пленницу внимание; а самому подать голос и позвать Ладифу я не решался. Каждый шаг был для меня опасен, каждый камешек норовил попасться под ногу, каждая лампа на стене стремилась к моему плечу, дабы я задел её. И сколько не прислушивайся и не выслеживай, а страж продолжал удивлять – иной раз я слышал его в одном месте, а оказывался он совсем в другом. То ли способен был отвлекать внимание малой частью своего песчаного тела, то ли это моё восприятие стало подводить.

Метку на лице жгло тем сильнее, чем дольше я искал Ладифу.

Я стал уставать, всё чаще задевал хлам на полу, всё активнее поглядывал в сторону ступеней, ведших на нижний этаж. Шелест голема теперь нередко чудился прямо за спиной, а любое дуновение ветра, тревожившее ближайший полог, заставляло вздрагивать. Я поймал себя на мысли, что вот-вот раздавлю многострадальный кочан – настолько крепко прижимал его к себе.

Быть может, это очередное наваждение трижды проклятой Алегмы, но... в моём уме поселились сомнения. Имею ли я право сбежать, отступиться? Могу ли предать любовь? Ведь Ладифе здесь ничего не угрожает, я мог бы явиться за ней позже.

Словно в подтверждение этих мыслей, голем-страж выплыл прямо передо мной, – оглядись он сейчас, и всё было бы кончено... По одной-лишь дрожи в полу от каждого его движения, было понятно, что попадать в его жернова смертельно опасно.

Да уж, с таким врагом не поборешься. Одного шлепка хватит, чтобы оставить от нарушителя мокрое место.

Я развернулся и уже направился к лестнице, но, ступив всего несколько шагов, остановился. Неведомая сила потянула мою свободную руку к поясной сумке, где без дела валялся купленный за бесценок амулет. Безделица. Дешёвый камень, назначенный болтливым стариком приносить удачу.

А удача сопутствует смелым. Потому как если не смелостью, то чем ещё привлечь взор капризной Фортуны?

И потому я отказал себе в трусливом исходе. Отвернулся от лестницы и пообещал себе, что вызволю Ладифу здесь и сейчас. Но как? Ответ очевиден, хотя, думая о том, дрожь охватывала мои руки. Я воспользуюсь тем немногим запасом магии, которую пронёс сюда. Пускай укажет мне точное направление, развеет любую иллюзию, откроет то, что сокрыто.

И едва я это пожелал, как кочан, лишившись всей накопленной мощи, а вместе с ней и собственных жизненных сил, рассыпался в прах, смешавшись с песком у моих ног. И в тот же миг весь хлам на этаже разметало безудержным порывом пустынного ветра. Прочь унеслись и ткани полога. Не осталось ничего. Лишь я. И песок, устилающий пол. И из этого песка вновь поднялся и сплёлся страж-голем, воззревший на меня своим бесконечно меняющим черты и образы лицом. Признаться, жуткое зрелище, от которого вся кровь в моих жилах застыла.

Вот оно что. Магия не умеет лгать в такие моменты -- это я знал точно. И раз не осталось никого, кроме него и меня, значит – он и есть ключ к освобождению Ладифы.

Но это безумие! Ведь он растопчет меня, как ящерку!

Я вновь взглянул на дешёвую поделку в своей руке. Принесёт ли она мне благосклонность Фортуны? Есть только один шанс выяснить.

Лишённый магии, но преисполненный мужества и надежды, я вытянул из-за пояса хаджар, и бросился на голема.

И в момент, когда лезвие кинжала рассекло первые песчинки, серебряный всполох рассёк не тело голема, но сам его образ. Само пространство, которое я видел перед собой. Пропали и колонны, и весь верхний этаж. Вместо этого я очутился где-то в башне, на одном из её этажей, куда лунный свет проникал лишь сквозь узкие оконца. А передо мной стоял смуглокожий человек, чародей, судя по одеянию. И богатые одеяния его наискось рассекала алеющая полоса.

Он упал.

Лишь тогда я понял, что произошло: этот человек – страж башни, наведший на меня морок. Он пытался сломить мой разум, создать смертельную ловушку в моём восприятии реальности. Но проиграл. Я оказался сильнее его.

Нет, не сильнее. Мне просто повезло. Фортуна обратила на меня свой взор.

Сняв ключи с тела поверженного, я, пользуясь чутьём, быстро нашёл темницу Ладифы и освободил возлюбленную.

Ещё не успел горизонт зардеться рассветом, как мы покинули Алегму. Мерно качаясь на горбу верблюда, я прижимал к себе любовь всей моей жизни и поглядывал на безделушку, принесшую мне удачу. Самую чистую и незабвенную удачу, какая только может быть.

Я пообещал себе, что вручу его тому, кто будет нуждаться в ней больше всего, когда повстречаю такого отчаянного юнца. Я скажу ему то же самое, что сказал мне старик. И так госпожа Фортуна всегда будет знать, куда стоит обратить свой взор.