Легенда

Глава 1

Не выдержал его конь, упал и превратился в неподвижную звезду. Тогда отчаявшийся охотник метко прицелился и убил лося, тут же ставшего звездой. Разгневалось небо, обратило стрелу его в полноводную реку, а самого охотника – в небесную пыль.

Из мифов о Проводнике.

Яркое зарево поглотило лес с запада – как и было, рассчитано, звери побежали на восток – в сторону реки. Охотники подготовили пайки на день. Загонять зверей должны были по квадратам, чтобы не мешаться и настрелять больше дичи. Шли они первые часы верхом, затем оставили лошадей. У каждого было по два зажигательных снаряда на случай, если придется отрезать путь зверям в чащу.

***

Мы бежали по лесу и не могли остановиться. За нами шел охотник. Он никогда не поспел бы за оленьим табуном, если бы не страх, который охватил всех нас. Я опалил себе шкуру, огонь оставил заметный след на моём боку.

Мы бежали долго. Сколько уже сородичей осталось позади? Те, кто остаются позади, уже не возвращаются – их поглощает лес. Страх это нормально, но огонь – за пределами страха. Охотник – это страх. Огонь не поспевает за табуном, но охотник слишком быстрый.

Выстрел. Просвистело совсем рядом - мимо. Я бегу вперед. Я не могу остановиться, даже если бы хотел. Выстрел порождает внутри замешательство и тревогу.

Я видел охотника – его глаза. Я видел много таких, но медленных. Мы быстрые – но не сейчас. Обычно, мы быстрее. Всему виной страх – охотник все еще медленный, просто мы так же медленные. Мы не убежим. Слишком многие олени остаются позади. Так не должно быть.

***

Остались только самые сильные звери. Их так просто уже не подстрелить. Приходится возвращаться и брать лошадь. Лошадка боится огня, если только ее как следует не придержать. Иначе, она галопом поскачет без разбору, прям как олень.

Местные шаманы говорят, что леса здесь проклятые, и оленей стрелять нельзя. Наверное, просто не хотят, чтобы мы совались в их владения. Впрочем, мы здесь в последний раз. Скорее бы закончить все и отправиться домой.

У оленей умные глаза. Они долго стоят и вглядываются, прежде чем убежать. Умные твари, умные. Не оборачиваются, редко бегут по прямой. И все равно, их слишком легко выследить.

Говорят, что охотник и зверь связаны. Так, всякий, кто ходил на оленя достаточно долго, всегда выжидает дольше обычного. Говорят даже, заблудиться такому в лесу почти невозможно – но все это уже на уровне шаманских сказок.

Остались олени настёганные, то есть напуганные пулей. К тому же, кто послабее - полегли от усталости, выстрелов и огня. Но и весь остальной табун уже не способен уйти далеко. Звери устали, их поработил страх. А главное – сдавал вожак.

На горизонте уже видны олени. Впереди перелесок, в чаще – куча поваленных деревьев. Если на пути к водопою загорятся деревья – олени кинутся назад и в рассыпную.

В чащобе несколько браконьеров-молчунов стоят и выжидают, если олень кинется к ним. Некоторые проскочат, если побегут в обход пожара, в перелесок. Но остальные пойдут на мясо, шкуры, их рога терпеливые женщины охотников пустят на украшения.

***

Бежать впереди – за самым вожаком – страшнее, чем в рядах. Первые видят, насколько вожаку трудно бежать, его толкают рогами сзади. Если он остановится – его растопчут, но и табун может броситься врассыпную, если следующий за ним самец не окажется столь же быстрым и сильным.

Впереди полыхает зарево. Вижу охотника – Он гонится позади, совсем рядом. Но впереди – зарево. Замешательство.

Сильный ветер раздувает зарево. От дыма и света не видно неба. Снова свистят пули. Я бегу. Снова выстрел – откуда? Вот – лежит вожак. Всюду дым, и остается бежать от света.

Вижу нескольких сородичей. Я кидаюсь за ними, но передний отступает назад. Звучат выстрелы, и я пробегаю дальше – к свету, куда нельзя. Поздно. Слишком поздно.

Я чувствую боль и слабость.Липкое, горячее, противное. Хочется достать языком, но я не могу. Снова – дым и свет, но уже вокруг – никого. Что со мной?

Огонь съел мою шкуру, от моей плоти ничего не остается. Кровь, только кровь еще стучит. Но это уже бесполезно – она тут же с шипением исчезает. Больно, очень больно. Все вокруг горит, или я горю? Я – огонь? Нет. Есть ли огонь?

Вижу охотника. Вижу трупы. Не вижу больше ни света, ни огня. Почему я еще вижу?

***

Наветрие. Олени кидаются в чащу, и тут же их отрезвляет огонь. Многие падают, даже из тех, кого не настигает пуля. Идти приходится вглубь, даже несмотря на то, что ветер быстро раздувает пожар.

Инженеры окопали примерно шесть сотен гектаров – около 30 километров по периметру, чтобы не дать огню уйти далеко. Оленьи тропы искали несколько недель, однако на все приготовления ушло целое лето. Ужасная погода. Удачно бы пошел дождь к концу охоты, но не раньше.

Олени бегут в огонь. Да, назвать их умными, было поспешным решением. Они сгорают, а значит, сгорают деньги. За пеленой огня и дыма уже плохо видно остатки табуна. На выгоревшую опушку вылетают быстрые самцы – их нужно положить быстрым выстрелом, иначе он может поднять на рога.

Из огня, кажется, кто-то надвигается. Олени? Слышно, как падают перегоревшие деревья. Воет ветер, и огонь не спадает. Неудачно.

Стреляю перед собой. Это горящие олени, они обезумели от боли и не могут остановиться. Мне приходится быть осторожным.

Еще выстрел, но почему это бесполезно. На меня выбегает олень, за ним еще один. Этого не может быть. Полуистлевшее тело, куски плоти спадают с оголённых костей. Они несут с собой огонь – некоторые все еще тлеют, особенно их ноги. Нет, огонь следует за ними.

Их все больше и больше. Где-то вдалеке слышатся оленьи завывания, больше похожие на свист осеннего ветра. А передо-мной горящие олени. В их глазах горит зло.

Стреляю из винтовки в одного из них. Он стоит и лишь наблюдает. Нет. Я в бреду или сплю. Наверное, я ударился головой или передышал угарным газом. Мертвые олени не могут стоять передо-мной и выжидающе наблюдать. У каждого в глазах горит маленький уголёк.

***

Пули свистят сквозь плоть или с глухим звуком застревают в кости. Кости тоже обуглились, но это не сделало их хрупкими. В них поселился огонь.

В глаза не угли – это сами глаза никак не могут сгореть. Огонь лишь усиливает тревогу, вовсе не отнимает ее. Охотник в растерянности. Мы ближе. Он бросает винтовку и едва не падает на землю, когда пытается попятиться назад.

Мы легко касаемся его своими рогами, но легко и без желания задеть. Он двигается дальше, но позади – уже горит лес. Горит уже сама земля под нами. Меня уже нет, есть только – мы.

Охотник сейчас похож на оленя в панике – он готов прыгнуть в огонь, лишь бы не видеть наших глаз. Он боится, и страхом наполнен воздух. Вокруг страх и огонь. Или только страх.

Его руки в ожогах, и он не знает, куда ему бежать. Он хочет в огонь, он уже не знает, что делать. Но мы стоим, и мы выжидаем. Мы тоже не знаем, что нас ожидает дальше.

Огонь гаснет, и охотник тут же бросается к просвету. Но мы знаем – это Проводник. Он остановил огонь, но дальше охотника не пускает. Не сейчас.

Проводник для охотника – не страх. Огонь – страх, но Проводник – это ужас, которому нет названия. Охотник падает и ожидает смерти. Проводник, как и раньше, выжидает.

Рога касаются ног охотника, обращая их в копыта. Следом, идут руки и тело. Даже губы вытягиваются в ровную мордочку. Только рогов у него не будет, ведь он сам отбросил свое оружие.

Проводник отступает на шаг. В просвет юрко проскакивает олень, оборачиваясь. Продолжается это не долго. Большой олень бьет ногой – это сигнал. Вот теперь – пора.

Молодой олень скрывается в чаще, не замечая, как с неба медленно начинает капать дождь.

***

Говорят, что охотник и зверь становятся похожи. Настолько, что опытный охотник на оленя всегда сможет найти путь в лесной чаще. Но все это – сказки.