Ледяной рог

Глава 1

I

Наступила очередная зима. И принесла она с собой все то, что полагается каждой уважающей себя зиме — пышные сугробы по колено, в которых увязали люди и животные; лютый холод, пробирающий до костей; и короткие световые дни, быстро растворяющиеся в темноте наступавших вечеров. Эта зима ничем не уступала прошлым, но даже напротив — было предчувствие, что превзойдет их.

Разумеется, зима раньше всех пришла на север. Дошла она и до моей деревушки Малая Полянка, что лежала в треугольнике между Темнолесьем, Морозным холмом и крепостью Ледяной рог. Два десятка низких изб завалило снегом, отчего они стали казаться выше, благодаря новым белоснежным крышам. Лес сменил зелень на белизну, и мужики уходили на охоту в теплых одеждах, скрываясь за деревьями, покрытыми инеем. Поля укрыло белой скатертью, от которой отражался свет солнца и слепил глаза. Наша речушка Низушка замерзла и приковала к себе взгляды местной ребятни, которая ни свет ни заря прибегала к ней, чтобы покататься с горки или поскользить по льду, досаждая старикам-рыбакам, которые были вынуждены искать место поспокойнее.

Я родился и вырос в этой деревне. И зиму я любил больше всего. Жизнь в северном поселении шла своим чередом. Семьи вели свое скромное хозяйство. Моя жила без отца, который погиб на войне, когда я был в малых летах. Но оставались мать, брат и три сестры. Им я помогал по хозяйству, а в свободное время бродил с друзьями по окрестностям. Теплыми летними днями я под покровительством старшего брата обучался основам военного дела, а темными зимними вечерами — грамоте. Время то тянулось медленно, то пролетало быстро.

* * *

Но все имеет свойство заканчиваться. Наступившая зима стала для меня семнадцатой, что означало призыв мой на службу Королю — на защиту наших северных владений. И был я послан в крепость Ледяной рог.

Крепость эта расположена ближе к Королевству гномов, что на западе, но значительно дальше от Земель гоблинов, что на востоке. И это весьма странно, ибо гномы досаждали нам не так часто, как гадкие гоблины, которые пробирались через горы и разоряли наши деревни. Во всяком случае, так было до установления прочного мира, который длится вот уже почти десять лет.

Итак, был послан я в Ледяной рог. В то самое время, когда во всю уже шла зима. Поднявшись одним раним утром, потрапезничал на славу, после чего долго и слезно прощался с семьей. Старший брат мой — Михаэль — сопровождал меня к месту службы. Стоит сказать, что именно там он и начинал службу свою, поэтому крепость для него являлась не чужим местом, он временами ездил туда по различным делам. Мы оседлали коней и двинулись в поход, закинув мешочки с вещами и кое-какими припасами в дорогу за плечо. И было мне печально покидать родной дом, но в тоже время любопытство предстоящих приключений подгоняло меня вперед.

Путь на конях занял время с раннего утра до наступления вечера, когда еще было весьма светло. Благо, погода стояла тихая и ясная — белая степь снегов была видна на много верст вперед, а бледное зимнее солнце висело и светило на чистом небе. В противном случае доехали бы ближе к ночи. Всю дорогу я любовался природой родного края, либо беседовал с братом, отчего путь показался мне совсем недолгим.

Мы двигались по Северному тракту и вышли за поворот — перешли короткий каменный мост через небольшую речку и впереди показался холм, на котором возвышались большие серые стены и башни крепости. Этот темный каменный исполин стоял на фоне ясного неба. Над одной его башней развевалось черное полотно с золотой короной в центре — королевский стяг, а над другой — синее полотно с белым рогом — знамя крепости.

— Вот мы и на месте, Дэвид. Проводить тебя под ручку до врат или сам дойдешь? — проговорил брат с улыбкой, косо глядя на меня.

Я ответил ему прямым вызывающим взглядом и тонкой улыбкой. Он наклонил голову и усмехнулся. Мы молча ступили дальше. Преодолев подъем, подъехали и встали у больших врат, собранных из дерева и металла.

— Ледяной рог не падет! — прокричал стражник со стены над вратами.

— Да устоят его стены вовек! — ответил мой брат выкриком.

Прошло несколько секунд, прежде чем врата начали тяжело раскрываться. Я посмотрел на брата. Он кивнул и указал рукой вперед.

За вратами нас встретили два человека охраны. Брат дружески переговорил с воинами, которым я только приветственно поклонился, и мы поехали дальше. Я осматривал виды, которые предстали передо мной. Места за стенами оказалось весьма много. По сторонам от дорожки стояло около десятка низких и длинных домиков, и было еще весьма просторно. Жизнь кипела: на одной стороне несколько человек переносили из повозок ящики и перекатывали бочки, на другой — отряды с копьями в руках плотным строем маршировали под надзором командующего, а на стенах и в башнях бродили наблюдающие.

Мы ехали с братом вперед по чистой каменной дорожке, которая привела нас к двухэтажному зданию, в окнах которого виднелся свет, а из трубы над острой крышей валил дым.

— Дом коменданта, — сообщил брат, а я лишь покачал головой.

Спешившись возле крыльца, передали коней караулу, после чего поднялись по убранным ступеням и вошли в дом через массивную дубовую дверь, которую перед нами раскрыл часовой.

Мы оказались в теплом и светлом помещении, напоминавшем кабинет. У стен стояло множество шкафов и сундуков, а справа от входа стоял стол, за которым сидел писарь и разбирался с пергаментами. Он не сразу посмотрел на нас. Отвлекшись от дела, поднял голову, а затем поднялся и сам. На лице его всплыла улыбка.

— Здравствуй, Михаэль! — радостно поприветствовал он моего брата и подошел к нам.

— Здравствуй, Эдвард, повелитель пера! — проговорил мой брат, обнявшись с писарем. — Все занимаешься пергаментными делами?

— Да, как видишь, — указал Эдвард на стол, заваленный стопками листов, возле которых горела одинокая свеча. — Уже сил нет на все это... Мне бы меч, да коня! А тут лишь сплошные указы, послания, выписки. Нынче пришли странные и противоречивые донесения. Вот с ними и разбираюсь. Пишут, мол, что-то будет. То ли наши учения, то ли вражеский набег. Отец сам не выдержал и свалил эту неразбериху на меня...

— Бедняга Эдвард, — Михаэль похлопал друга по плечу, — не обращай внимания на эту чепуху, они сами не знают, что сюда посылают. Лучше пошли выпьем кружку другую пива. По сам знаешь какому поводу.

Я почувствовал на себе взгляд брата, после чего и Эдвард взглянул на меня, усмехнувшись и протягивая руку.

— Ох! Прости, Дэвид, что не приветствовал. Давно я тебя не видывал. Как ты вырос, — говорил он, пожимая мою руку. — У меня уже голова кругом. В лоб человека не замечаю. Все, хватит мне здесь сидеть, нужно и отдохнуть.

Я лишь посмеялся, смотря на светловолосого, с веснушками на лице, высокого и стройного друга брата.

— Во-во, хватит задницу просиживать, писака. Где же комендант? — спросил Михаэль.

— Отец у себя в кабинете. Предпочел внутренние дела — делам внешним. Я доложу ему о вашем прибытии. Постойте пока здесь. — проговорил Эдвард мягким и уставшим голосом, развернулся и ушел по лестнице наверх.

Я стоял с братом, ожидая коменданта. Мы скинули мешки и теплые плащи на сундук, а брат еще положил сверху свой меч. И я еще раз осмотрел помещение.

— Не узнал Эдварда? — спросил брат, бросив на меня взгляд из под черных и острых бровей. — Он часто захаживал к нам, когда мы были с ним подростками и он жил в деревне. Правда, ты был тогда мал, может и не помнишь уже.

— Не могу сказать. У меня появилось смутное чувство, что я его видел. И голос будто когда-то слышал.

— Гм. Интересно... А помнишь ли ты эту крепость? — спросил брат, обведя рукой пространство. — Ведь мы с тобой тут вместе когда-то бывали. Хоть это было еще и при жизни отца.

— Хм, — потупился я. — Нет, этого я совсем не помню... А почему мать не разрешала мне сюда приезжать после его гибели?

Это вопрос я раньше уже задавал брату, но он толком не отвечал, ссылаясь лишь на то, что надо слушаться мать.

— Отец умер здесь, — ответил брат, глядя прямо на меня. — Он погиб, защищая эти стены. А она не желала, чтоб ты сюда приходил, ведь знала, что тебе еще успеется здесь послужить. На что она с трудом, но согласилась. Видимо, не хотела торопить события. Я думаю так. Мы с ней почти не разговаривали об этом.

Я глубоко задумался и уставился в стену. Ответ брата не особо меня удивил. Я догадывался об этом раньше, теперь догадка подтвердилась.

— Как ты, Дэвид? — спросил брат, покачав меня за плечо.

— В порядке, Михаэль, — ответил я, отойдя от раздумий. — Просто задумался.

Как только я ответил брату, на лестнице показался комендант, а за ним Эдвард.

Не высокого росту, полноватый, но крепкий мужчина с седой бородой и лысым лбом встретил нас с добродушной улыбкой.

— Михаэль и Дэвид! Сыновья Филиппа! — вскрикнул он, обхватив нас руками. — как вы поживаете, мои сорванцы?

— Не жалуемся, господин комендант, — ответил брат, совершая поклон.

Я последовал примеру брата — поклонился. Но ничего не сказал. Руки коменданта продолжали держать нас за плечи.

— Отставить! — выкрикнул он, тряхнув меня за правое плечо, а Михаэля за левое. — К чему эти формальности? Не люблю я их. Мишель, ведь я тебе постоянно говорю! Называйте меня просто дядюшкой Осбертом.

— Слушаюсь, господин комендант, — ответил брат и усмехнулся, Эдвард позади посмеялся, а я улыбнулся.

— Ах ты, плут! — выкрикнул комендант и дал брату в лоб щелбан. — А как же ты, малыш Дэви? Ой, прости! Ты же уже давно не малыш...

— Не болею, дядюшка Осберт, — ответил я, смотря в лицо старика.

— Ну и слава Свету! Мишель, учись у своего брата, он хоть и мал, да удал! А ты, Эди, накрывай нам стол наверху, нужно же накормить гостей! Я как раз еще не успел отобедать. И достань бутылочку вина из моих запасов.

— Будет сделано, господин комендант! — ответил Эдвард и убежал наверх.

— Еще один нашелся! Я прежде всего твой отец, а только потом комендант! Давно ремня не пробовал, негодяй? — прокричал дядюшка Осберт и погнался за сыном по лестнице.

Мы с братом переглянулись, после чего побежали следом за комендантом.

II

На втором этаже дома коменданта было еще теплее и уютнее. Я, мой брат Михаэль, его друг Эдвард со своим отцом Осбертом — комендантом крепости, уместились за длинным столом весьма просторного зала, стены которого были увешаны картинами и охотничьими трофеями. Комендант сидел на главном месте, спиной к широкому окну, имевшему переплет в виде ромбиков.

Из окна можно было наблюдать все хозяйство крепости, о котором мне уже немного поведал дядюшка Осберт: врата с двумя главными — смотровыми башнями, стены с башнями боевыми, казармы, конюшню, хлев и хранилище, куда воины продолжали затаскивать ящики и перекатывать бочки, а воины, что тренировались на плацу, теперь ходили не с копьями, но стреляли из арбалетов по деревянным мишеням.

За столом мы разместились на скамье, по правую руку от хозяина: ближе к нему сидел его сын, а я сел между Эдвардом и братом. По сторонам от стола возвышались четыре небольшие квадратные колонны, поддерживающие потолок. На этих деревянных колоннах крепились факелы, что освещали яство на комендантском столе.

Сам стол, сколоченный из толстых досок, был укрыт блюдами, которые принесли из солдатской кухни несколько выделенных для этого дела мальцов моего возраста — таких же новобранцев, как я. Два паренька не постеснялись вытянуть кусочек другой колбасы, за что им влетело от дядюшки Осберта, но не сильно. Отведав колбаски и получив подзатыльники, ребята ушли весьма довольные. Мы же приготовились вкушать мясо и выпечку, выпивать пиво и вино.

По дубовым мискам был разлит суп, на березовых тарелках лежали кусочки курятины с жаренной картошкой, нарезанная колбаса, ломти хлеба и мытые овощи, в кружках из ясеня было налито пиво из двух маленьких бочонков, а в бронзовых бокалах плескалось вино, налитое из зеленой бутылки личного запаса коменданта.

— Ну, хлопцы, налетайте! — дал команду дядюшка Осберт и сам тут же зачерпнул из своей большой миски ложку супа.

Мы принялись уплетать поздний обед в догонку за комендантом.

— Расскажите-ка, милостивые государи, как вы там поживаете? Особенно ты, Дэви. Ведь я тебя сто лет не видал! — обращался он ко мне и брату, поедая суп.

— Да, ребята, есть ли какие вести из деревни, а как там в Северграде, Михаэль? — поддержал отца Эдвард и спросил моего брата о городе, ибо тот служил теперь в тамошнем гарнизоне.

— Новостей особых не появилось, — начал отвечать брат. — В деревне все как прежде. Староста все также беспробудно пьян. Старик-лесник сколотил детишкам новые сани. Дурачок Хамон все бродит с копьем и сторожит окрестности. Вот только матушка немного захворала. Сестренки ухаживают за ней и ведут хозяйство. В городе суета. Все что-то строят, переделывают, воздвигают. На рынки завозят все больше новых товаров. Да и людей все больше приезжает. Среди них не мало милых девиц. Все готовятся к празднику Зимы. А у меня на службе, к слову, грядет повышение.

— Мм. Вот оно как. Бедная Элиза. Даруй Свет ей выздоровление, — говорил дядюшка Осберт. — И неужели твой новый начальник соизволил наконец тебя повысить? Как он тебе?

— Не жалуюсь. Конечно, дядюшка Гильем был приятнее. Хоть и суровее. Но он уже заслужил себе покой. А новый только приспосабливается к своей должности.

— Хэ, это уж точно. Старина Гильем вас в своем кулаке твердо держал. Весь городской гарнизон надолго запомнит. Небось, все расслабились, как он в отставку то ушел.

— Не без этого, — улыбнулся брат.

— Ну а ты что, новобранец Дэви?

— Да потихоньку, дядюшка Осберт, — ответил я немного тоскливо, так как это застолье и упоминание праздника Зимы напомнили мне о доме.

— Ну, не скучай, родной. Будешь теперь у нас служить — не тужить. Годик посидишь, а ведь он быстро пролетит. Мы тебя ратному делу обучим как следует, а там уже и в город пойдешь, авось к брату своему попадешь, — подбадривал меня комендант.

— Было бы не плохо, — ухмыльнулся я.

Все доели суп и приступили к следующему блюду — картошке с мясом. Тут дядюшка Осберт и начал травить свои истории. А вспоминать и рассказывать их помогал ему бокал вина.

— Впрочем, предлагаю выпить за тебя, Дэвид, сын Филиппа, — начал он с неожиданного тоста в мою честь и поднял бокал. — Желаю тебе благополучной и славной службы, чтобы стал ты достойным своего отца!

Бокалы стукнулись над столом и плеснули несколько красных капель на стол. Некоторые из них упали на сложенное белоснежное полотенце, лежавшее на столе. Я отпивал из бокала, глядя на полотенце. Мне вдруг подумалось, что красные пятна пролитого вина похожи на следы крови на снегу. Но комендант продолжил свою речь, которая отвлекла меня от дурных мыслей.

— Эх, помню сколько дел мы с ним прошли, — говорил дядюшка Осберт, имея ввиду моего отца, чем я заинтересовался и внимательно слушал. — Не один десяток раз мы с ним нашу цитадель отстаивали. Да, по большей части были мелкие набеги. Но бывали и мощные штурмы. Гоблины и гномы бывало нас сильно побьют. Особенно гномы. Не хотел бы я с ними вновь в бою сойтись. Но слава Свету, у нас мир да благодать. Поэтому мы с вами можем здесь спокойно сидеть, есть и пить.

— А в какой битве вы были с ним в наибольшей опасности? — спросил я, желая услышать подробнее что-нибудь об отце.

Комендант посмотрел на меня, проведя рукой по своему лысому лбу.

— Та битва была для него последней, — хмуро ответил он, а я поник головой, как и остальные. — Самая знатная из битв на моем веку... Но да не будем об этом, Дэви. Потом как-нибудь расскажу.

Он отпил из бокала и продолжил:

— Давайте-ка лучше поведаю вам о том, как ходил я в разведку с толстяком Ральфом!

— О, нет. Ты уже рассказывал эту историю, отец! — воскликнул Эдвард, а Михаэль засмеялся.

Все приободрились.

— Постойте! Я вам не все раскрыл! К тому же Дэви ее никогда не слышал!

Все мы смеялись и продолжали есть, а комендант начал сказ о том, как ходил много лет назад в разведку с толстяком Ральфом.

III

Спустя некоторое время миски опустели, на тарелках валялись остатки еды, бочонки пива осушились, а пустые бутылки вина приумножились, но дядюшка Осберт не прекращал рассказывать истории, хотя уже начинал клевать носом.

— Я рубанул с плеча, а гоблинская голова упала прямо в бочку! Вот именно таким образом мы и придумали игру с закидыванием шара в корзину! — торжественно произнес комендант, уставив вверх палец, рыгнул и отпустил голову.

Мы устало посмеялись и затихли. Я допил вино, оставшееся в бокале, и посмотрел в окно. За стеклом синим густым покровом уже повисла темнота. Возле башен, стен, врат и казарм горели огоньки, разливая вокруг себя дрожащие пятна оранжевого света. Никто на улице уже не суетился. Лишь были видны черные фигуры бродивших наверху и внизу стражей.

Послышался храп. Я перевел взгляд на дядюшку Осберта, голова которого то приподнималась, то опускалась под прерывистые звуки. Комендант наконец-то завершил свои истории, перейдя в сон.

— Отец, вставай, — позвал его сын, тряся за руку, и поднялся с места.

— Не спеши, Эдвард. При всем уважении, но я устал от его славных историй. Прошу, не буди его, — молил мой брат своего друга, и я был с ним полностью согласен.

— Я отведу его в спальню, Михаэль. Там ему сейчас самое место. Пускай отдохнет, где положено.

— Ох, если так, то давай... А мы, Дэвид, пойдем прогуляемся. Освежимся, а там и тоже спать ляжем, — предложил брат и встал, оперевшись ладоням о стол. — Если ты, конечно, в состоянии, — добавил он.

— Я в боевом состоянии, брат! — выпалил я, вскочив, после чего чуть покачнулся, так как был все-таки пьян, но не сильно. Спать совсем не хотелось, потому и согласился.

— Бой!? Что? Где? — пробормотал дядюшка Осберт сквозь сон и затих.

Брат с другом, который уже поднял отца и повел его к себе, посмеялись.

— А то я вижу, братишка. Ладно, Эдвард, ты с нами? И помощь тебе не нужна?

— Благодарю, я уж сам справлюсь. И вынужден отказать, Михаэль. Мне еще необходимо завершить канцелярские дела. Не знаю как, но я должен их закончить. — кряхтел Эдвард, таща отца, рука которого свисала с шеи сына.

— Ох, соболезную. Со светлой помощью, друг. А мы тогда пойдем, — говорил брат, перешагивая скамейку.

— Видимо, только так... Кстати, переночевать можете и здесь, наверху. Думаю, отец будет не против, — сказал Эдвард и скрылся за дверью комнаты.

— Что ж, прекрасно. Не спи, Дэвид, пойдем. Что-то мы засиделись. Вот так у тебя прием! У меня совсем не так было. В первый же день нас с парнями загоняли так, что еле до кроватей доползли. Расслабились мы нынче все... — назидательно высказался брат и замолчал.

Спустившись на первый этаж, мы подошли к сундуку, взяли и накинули плащи. Брат взглянул на меч в ножнах, лежавший на мешках, мгновение поколебался и поднял его, после чего нацепил на ремень. Он перевел взгляд на меня:

— Лишним не будет. Пора приводить себя в порядок. А то мало-ли что.

Я только усмехнулся на странный порыв брата.

Покинув дом коменданта, мы оказались на холоде, от которого я аж вздрогнул и быстро накинул капюшон, укрыв часть лица в меху.

— Что ты, красна девица, мерзнешь? Привыкай! — выпалил брат и слабо подтолкнул меня.

Я повалился — сказалось опьянение — но все-таки смог устоять.

— Эй! Давай без этого! — воскликнул я.

— Ладно, ладно. Только не шуми. Пошли, давай.

Мы потопали по дорожке уже прилично заметенной снегом.

— Вот здесь, — начал брат, указав рукой налево, где тянулись постройки хлева и конюшни, — вы, новобранцы, будете частенько мучаться со скотинкой. Это тебе не дома лишь с одной коровой и лошадью посиживать. Дадут одного помощника да пойдете вместе все стадо обслуживать!

— Ничего, как нибудь справлюсь, — уверенно ответил я на запугивание брата. — У тебя же как-то получилось? Вот и у меня выйдет.

Брат ухмыльнулся и указал вправо:

— А вот я посмотрел бы, как ты будешь на складе корячиться. И если хоть одного мешочка не досчитают в твое дежурство, то я тебе ой как не завидую. Отделают и выпнут за врата. Будешь круги вдоль крепости наматывать, — говорил он и указал еще правее. — А на кухню даже не надейся, там тебе не получится вкусности утягивать, а за любую провинность еще хуже будет. Тут уж либо в темницу кинут, либо в одиночную разведку пошлют.

Я засомневался в страшилках брата, вспомнив, что сегодняшние новобранцы получили лишь легкие подзатыльники за украденную колбасу:

— Что-то, чувствую, меня все это минует. А буду жить я вполне себе достойно. Как сегодня буду пировать, да военным делом заниматься. Мечта, одним словом. А я ожидал, что совсем худо будет.

— Ох, заблуждаешься же ты, брат, ой как заблуждаешься.

— Посмотрим.

— Вот в одной из этих казарм, — сказал брат, кивнув вперед, где по обе стороны от дорожки стояло по пять низких и длинных домиков, — ты будешь храпеть на жестких нарах. И сон тебе будет праздником. Хоть и не долгим. И должен ты будешь держать все в чистоте. Чтоб ни одной пылинки. А то сам уже знаешь что. Ты и сегодня бы здесь ночевал, но благодари Эдварда, что позвал нас остаться на ночь у коменданта.

— Не боись. Отплачу ему твоим золотом, — ответил я.

— Но-но. Своего же не имеешь, — усмехнулся брат.

Мы подходили к вратам. На правой стороне от дорожки стояли три пустых повозки, из которых солдаты сегодня переносили груз на склад. Брат заворачивал левее.

— Это плац. Будешь топтать его с утра до ночи. Так что, готовь свои ножки и сапожки, — предупредил брат, указав на немного возвышенную квадратную площадку, на которой я сегодня наблюдал военные тренировки.

Но попытки брата устрашить меня предстоящей службой лишь смешили меня.

— Чего ржешь, как кобыла? — выпалил он.

— Да так.

— Пошли, поднимемся на смотровую.

— О, вот это мне уже нравится.

— А еще тебе будет нравится стоять в ней на посту, когда колит мороз и метет метель, — не унимался брат.

— Да прекрати ты уже. Хватит страхи наводить. Они меня совсем не трогают, — возразил я, на что брат лишь злорадно похихикал.

Мы приблизились к левой смотровой башне. Брат медленно открыл небольшую темную дверь. Отойдя в сторону и держа ее, он сказал:

— Дамы вперед.

— Благодарю, милорд, — ответил я с поклоном, поддержав шутку, и зашел внутрь, пригнувшись.

Брат зашел за мной следом и затворил за собой дверь. Внутри было тесно и холодно. Винтовую лестницу освещали развешенные по стене факелы.

— Что встал? Поднимайся давай, — приказал брат и похлопал меня по спине.

Я шагнул вперед. Деревянные ступеньки лестницы были высоки, а потолок низок. Пригнувшись, я быстро взбирался по ступеням, держась за столб в центре лестницы. Добежав до ровного пола и двух дверей на противоположных сторонах, встал и спросил:

— Нам куда?

— Дальше, Дэвид. Это выходы на стены. Нам выше, на смотровую точку.

— Понял, — ответил я и побежал дальше.

Добежал до тупика. Над собой я увидел квадратный люк. Схватившись за ручку, откинул его. Наверху кто-то ахнул, после чего я увидел голову в шлеме и направленный на меня арбалет.

— Что ты здесь забыл, новобранец? — спросил меня встревоженный часовой, стоявший надо мной, и убрал оружие.

— Здравствуй, Мартин! Спокойно, — ответил брат, догнав меня и выглянув наверх. — Я показываю брату крепость.

— Ох, Михаэль! Здравствуй! Ну вы молодцы. Взбирайтесь, — сказал часовой и подал руку.

С помощью Мартина мы поднялись. На точке было просторнее, чем на лестнице, и светлее, но отнюдь не теплее. Брат закрыл люк и посмотрел на знакомого воина, который грелся возле костра, разведенного в бочке:

— Что, напугали мы тебя? Небось дремал? — спрашивал брат и приблизился к костру, выставив ладони вперед, а я последовал его примеру.

— Есть немного... Значит, вот уже и твой братец на службу поступил? — спросил часовой, морщинистое лицо которого снизу освещал свет костра.

— Да, время летит, старина Мартин. Брат, познакомься со старым воином.

— Дэвид, сын Филиппа, — я протянул руку часовому.

— Очень приятно, Дэвид. Мое имя ты уже знаешь, — говорил Мартин, пожимая руку, а я покачал головой.

— Расскажи что-нибудь новобранцу, Мартин, — попросил брат.

— Да что тут рассказать, — отвечал тот, оглядываясь по сторонам. — Врата смотрят на юг, как вот и я сейчас, а позади дома коменданта север. Слева от меня, соответственно, восток, где гоблины сидят, а справа запад, где гномы поживают. А мы здесь. Стоим и наблюдаем, чтоб никто к нам не подобрался. Пока тихо. Последние годы подозрительно как-то тихо. Да оно и к лучшему, — заключил часовой, зевнув.

Я повернулся направо и выглянул в узкое и высокое окно, по направлению ворот, на юг. Значит, где-то слева мой дом, а справа город. Я смотрел в сторону дома, но видел лишь темноту, которую приглушал свет луны, висевшей невысоко в черном небе, и как горели огни на мосту. Затем подходил к другим окошкам и повыглядывал из них. Меня обдувал морозный ветер, но ничего примечательного я не заметил.

— Ну что, Дэвид, насмотрелся? Пошли спустимся на стену. Давай, Мартин, не будем отвлекать от службы. Бди, а мы пойдем дальше, — попрощался брат.

— Хорошо, Михаэль. Славной вам прогулки.

— Доброй ночи, — сказал я Мартину, хотя был еще вечер.

— Доброй ночи, Дэвид.

Брат открыл люк и пропустил меня вперед. Спустившись по лестнице, мы вышли за дверь, ведущую к стене над вратами. Проход ограждался высокими стенками с квадратными выступами — каменными зубьями. Впереди стояла такая же смотровая башня, с такой же острой и круглой крышей, увенчанной флагом, трепещущим на ветру. Брат показал мне механизм для опускания и поднятия решетки врат, расположенный в центре между башнями. Возле механизма дремал очередной часовой.

Затем мы прошли через вторую смотровую башню, дальше по стене. Постояли на угловой боевой башне. Места на ней было куда больше. Мне подумалось, что здесь можно поставить целую катапульту и еще отряд арбалетчиков вокруг нее.

Пройдя дальше по стене, мы оказались на противоположной от врат стороне. Освещения здесь почти не было. Мы смотрели с братом на север, оперевшись на внешнюю стену прохода.

— Ты бывал в Холодном море? — спросил я брата, голову которого не видел, так как ее закрывал каменный зубец стены.

— Нет, мне еще не довелось... Отец когда-то ходил в плавание, хоть и не долго. Но он рассказал мне немало чудных историй. Вот однажды, в команде на рыболовном судне ему надо было доплыть до Северной земли, — начал рассказывать брат, но я его дальше не слушал, так как звуки, доносящиеся откуда-то снизу насторожили меня.

Отзвуки эти напоминали то ли скрип, то ли скрежет. Я высунулся вперед за стену, пытаясь увидеть их источник, но увидел далеко внизу лишь темную землю, отчего у меня закружилась голова. Я покачнулся и отпрянул от стены. Вдруг краем глаза уловил справа какое-то движение, куда медленно повернул голову.

Из-за стены высунулась черная фигура — низкая и горбатая. Она почти бесшумно спрыгнула с одного из зубьев. В руке у нее я различил очертания острого предмета. Фигура медленно приближалась, словно плыла ко мне, выставив вперед руку. От страха я не мог пошевелиться и двинуться с места. Я слышал, как громко бьется мое сердце и переливается кровь, а где-то в голове глухо звучала речь ничего не подозревавшего брата, которая внезапно прекратилась...

— Пригнись! — выкрикнул Михаэль и вдавил меня за плечо в землю.

Над нами со свистом пролетел черный предмет. Это был кинжал. Брат в тот же миг перескочил через меня и я услышал, как из ножен он достал свой меч. Затем послышались три металлических удара и один быстрый взмах. Вверх подлетел силуэт чего-то округлого и с мягким звуком упал на камень прохода.

Брат стоял сначала неподвижно, согнувшись. Затем присел и что-то поднял. Когда он повернулся ко мне, я увидел у него в руке мерзкую голову с длинными и острыми ушами, свисающими вниз, и большим носом, похожим на клюв орла. Позади валялось тело убитого.

— Гоблин-лазутчик, — сказал брат и спрятал меч в ножнах.

Я продолжал сидеть, всматриваясь в узкие зеленые глаза отрубленной головы. Брат подал мне свободную руку. Я поднялся.

— Идем. Нужно доложить коменданту. Срочно.

Брат быстро зашагал к ближайшей боевой башне, а я смотрел ему вслед, пока не отошел от оцепенения и не побежал за ним.

IV

Поднимаясь по ступеням дома коменданта, брат увидел, что часовой дремлет.

— Не спать! — рявкнул он ему, отчего тот встрепенулся и ошарашенно переглянулся по сторонам, чуть не выронив копье.

Брат резко открыл дверь и залетел внутрь. Я следом за ним. Мы встали напротив стола, за которым сидел Эдвард и что-то писал. Он опять-таки не сразу посмотрел на нас. Но когда взглянул, очумел.

— Что это, Михаэль? — сглотнул он.

— Я не ночной призрак, Эдвард, и не видение. Твои глаза тебя не обманывают. То, что ты видишь, это действительно то, что ты видишь.

— Но как? Откуда?

— Мы с Дэвидом стояли на северной части стены. Неожиданно эта тварь выскочила на нас и попыталась убить. Я заметил ее в последний момент. И если бы не моя предосторожность, если бы я не взял с собой меч, то нас бы здесь уже не было, — сказал брат, поднял гоблинскую голову и отпустил.

Голова упала на пол и немного прокатилась по доскам. А я вспомнил колебания брата перед выходом из дома — брать ему меч или нет. Действительно, зачем? Ведь мы были в крепости, под защитой, среди своих. Но, как оказалось, это решение определило нашу судьбу.

— Все мы слишком расслабились, — коротко сказал брат, уставившись на стол.

— Но. Ведь все обошлось. Слава Свету. Один гоблин. И ты с ним блестяще справился. Должно быть, одним ударом голову снес? — нервно говорил Эдвард.

— Да. Одним. Но разве ты не понимаешь? — спросил брат и поднял взгляд на друга. — Это разведчик. Значит, где-то поблизости может находиться целая армия. И мы не знаем какие у нее намерения. Но, если судить, что эта крыса забралась именно сюда, то мы одна из целей. Если не единственная.

Я вопросительно посмотрел на брата, но продолжал молчать.

— Ох, — вздохнул Эдвард и откинулся на спинку стула. — И что же нам теперь делать?

— Буди отца.

* * *

В кабинете коменданта был созван срочный совет. Дядюшка Осберт с трудом проснулся, но с легкостью принялся за дело, когда осознал суть произошедшего. Объясняя ситуацию, брат с Эдвардом показали ему в доказательство отрубленную гоблинскую голову, которая рассеяла сомнения коменданта и пробудила в нем былой задор ощущения боевой обстановки.

Первым делом комендант приказал положить голову гоблина в банку и поставить на круглом столе своего кабинета. Затем гарнизон крепости привели в полную боевую готовность: командиров отрядов оповестили о случившемся, посты наблюдения и охранения усилили, а всему составу выдали оружие и защиту. В воздухе повисло ожидание чего-то неизвестного.

Было время ужина. Я разместился наверху дома коменданта, в мансарде, и наблюдал из маленького окошка, как отряды гарнизона во всеоружии выходят из кухни и расходятся по казармам. Присутствовать на совете мне, разумеется, запретили.

Отойдя от окна, я лег на кровать. Рядом на столике горела свеча, бросая тень от лежавшего меча, полученного мной, на косые стены. Я размышлял:

«Ну и дела. Что-то явно намечается. И как же это странно. Еще утром я был дома, но вот отбыл на службу, и в первый же день такое происшествие. А начиналось все неплохо. Вкусная еда, да сладкое вино. Год я бы здесь провел весьма неплохо. Но теперь вряд-ли. Откуда же выползла эта тварь? Как же я испугался! Ненавижу. Ни за что больше не дам застать себя врасплох! И сколько же их сейчас бродит на нашей земле? А что, если они уже хозяйничают в деревнях или самом городе? Как там мать и сестры? Михаэль уверяет, что мы давно бы узнали о прорыве границы и приближении гоблинов. И он прав. Они же не могли остаться незамеченными! Значит, семья в безопасности. Во всяком случае, пока. Лишь бы все обошлось и эта тварь была одна. Почему же все еще нет каких-либо ясных вестей?»

Из нижнего угла комнаты послышались глухие звуки. Я вскочил и лег в угол, прижавшись ухом к холодному полу. Мне удалось распознать голос дядюшки Осберта:

— ... Значит можем начинать. Итак, милостивые государи, что мы имеем? — говорил он.

Прямо подо мной находился кабинет коменданта. Я заходил туда — помню большой круглый стол в центре комнаты, карту Королевства, висевшую на стене, люстру под потолком, отдельный стол и кресло возле окна. Но меня вскоре оттуда выгнали, так как собирался совет.

— А имеем мы вот что, — продолжал дядюшка Осберт. — У нас под носом шастают мерзкие гоблины. Во всяком случае, один нам точно попался. Сейчас вы можете любоваться башкой этого красавца. Наш славный воин Михаэль добыл ее в неожиданном бою. Благодаря своей прозорливости, хотя, вернее назвать это порядочным соблюдением воинского устава, он не погиб, а вышел из поединка победителем. Не забыв при этом ухватить трофей. Молодец, Михаэль. Повешу эту голову в зал. В честь твоего ума и удачи.

— Благодарю, господин комендант, — послышался серьезный голос брата.

— Нам невероятно повезло, что этот лазутчик не выскочил в том месте, где кто-либо из ваших подчиненных мирно спал на своем посту, и не перерезал их, — обращался комендант к командирам всех десяти отрядов гарнизона, вызванных на совет. — Все мы очень расслабились, милостивые государи, как заметил все тот же Михаэль. Да, признаюсь, я тоже потерял форму. Годы мира сказались на нашем состоянии. Но сегодняшнее происшествие полностью меня отрезвило. Надеюсь, вас тоже.

— Но разве один мертвый гоблин такой большой повод для всей это суматохи, господин комендант? — спросил неизвестный мне голос, принадлежавший, видимо, одному из командиров.

— Да, командир Алан, еще какой большой повод, — повысил голос дядюшка Осберт. — Вы должны прекрасно знать, что лазутчики действуют не сами по себе, а выполняют задания в интересах армии. Следовательно, гоблинская орда может быть уже здесь, на нашей земле, либо готовиться на нее зайти. И если она уже здесь, то где именно? Вы конечно можете надеяться, что это всего лишь одиночный и ничего не значащий случай. Я и сам молюсь об этом Великому Свету! — воскликнул комендант и ударил, видимо, по столу.

От удара я сам подскочил. Внизу повисло молчание. Через некоторое время дядюшка Осберт продолжил:

— Ладно, милостивые государи. Надеюсь, вы поняли всю серьезность ситуации. Давайте теперь попытаемся разобрать ее по частям. Гарнизонный писарь Эдвард, вы подготовили крайние сообщения, полученные нами? — обращался комендант к сыну со всеми формальностями, что означало особую важность нашего положения.

— Так точно, господин комендант.

— Что из них следует?

— За крайние несколько дней мы получили три противоречивых сообщения из штаба войска Северной провинции, — начал отвечать Эдвард. — Так, в одном сообщении указывается, что севернее и восточнее нашей крепости планируется провести учения, выдано указание подготовить места ночлега и провизию для дополнительных учебных отрядов. В другом же сообщении нас предупреждают о возможных вылазках гоблинов, но каких-либо указаний не выдают. В последующем сообщении заявляют об утрате своей силы предыдущих двух сообщений, то есть о наших учениях и вражеских вылазках. Данное послание пришло к нам сегодня утром.

— На этом все?

— Так точно.

— Благодарю, господин гарнизонный писарь. Все ясно. Бардак, одним словом. Полный бардак.

— Иначе это не назвать. Ничего не понятно. Что это за бессмысленные пересылки? — возмущался вслед за комендантом кто-то из командиров. — Что-то здесь явно не так. Это точно все сообщения?

— Я же сказал. Это все, что приходило к нам, — подтвердил Эдвард после небольшой паузы. — Но нельзя исключать, что какие-то сообщения до нас и вовсе не дошли.

— Верно, — сказал комендант. — Такое часто случается. Быть может, действительно мы что-то не получили. Но давайте по существу. Крайние сообщения не дают нам каких-либо сведений об обстановке. Следовательно, мы должны выяснить ее сами! Предлагаю выслать гонца в город, дабы разузнать, что у них там в штабе творится.

— Это единственное толковое решение для нынешней ситуации, — согласился прежний командир. — Я готов послать человека из своего отряда.

— Благодарю, Герберт. У кого-нибудь есть предложения или возражения? — спросил комендант.

В кабинете наступила тишина. Вдруг послышался стук. Внизу встрепенулись.

— Кто там? Заходите! — крикнул дядюшка Осберт.

— Господин комендант! На севере видно одиночное движение. Скорее всего, вестовой, — доложил вошедший.

— Да неужели! Готовьтесь его пропустить. Даю разрешение открыть врата.

— Слушаюсь, господин комендант! — прозвучали слова и дверь захлопнулась.

Я поднялся с пола, потер замерзшее ухо и прильнул к окну. Вскоре из дома выбежал солдат и направился к вратам. Поднявшись на стену, он переговорил с часовыми. Внизу продолжались обсуждения.

Через некоторое время у механизма между смотровыми башнями зашевелились люди, а внизу два воина приоткрыли врата, в которых сразу показался гонец. Он быстро мчался к дому коменданта и несколько воинов, собравшихся у казарм, смотрели ему вслед. На ходу он спешился возле крыльца и часовой принял его коня. Прибывший мужчина был почти без верхней одежды — только оборванная рубаха. Он забежал в дом, с трудом держась на ногах.

Я вновь оказался на полу, но только поменял сторону лица, которой прислонился к доскам.

Гонец вошел без стука. Все в кабинете замолкли. Сначала слышалось лишь частое дыхание вошедшего.

— Гоблины идут с севера, — сказал он и закашлял.

— Эдвард, принеси что-нибудь выпить! Воды, вина, без разницы, — приказал комендант сыну. — И принеси теплые вещи!

Послышались быстрые шаги из комнаты.

— Господин, присаживайтесь, — обратился комендант к гонцу. — Восстановите дыхание, не спешите, и все расскажите.

Как я догадался, в комнату вернулся Эдвард. Прозвучали слова, но я их не расслышал. Вскоре гонец продолжил:

— Меня зовут Николас. Я прибыл из Верхней Серебрицы. Гоблины напали на деревню сегодня. Средь бела дня. Почему вы нас не защитили?! — воскликнул гонец.

— Сядьте, дорогой, сядьте! — приказал комендант. — Взгляните на стол. Это голова лазутчика, которого мы убили менее часа назад. Он пробрался в крепость. Мы сами находимся в неведении о происходящем. И только на вас вся надежда. Вы знаете сейчас куда больше нашего. Говорите, они захватили Верхнюю Серебрицу?

— Да. Всех перебили. И они уже в Серебрице Нижней. Я хотел предупредить жителей. Но эти гады меня опередили. Мне пришлось скрываться кружными путями, — отрывками объяснял Николас.

— Но как такое может быть? — вопросил один из командиров. — Как они взяли северные деревни, что прямо за нами? Что же тогда на востоке? Разве до нас не дошли бы вести? Взгляните на карту, в конце концов!

— Успокойтесь, уважаемый! Скорее всего, гоблины совершили глубокий обход. Обошли наши восточные заслоны и грянули с севера. И теперь мы стоим у них на пути, — звучал притихший голос коменданта.

— Невозможно. Немыслимо. Сэр, вы точно ничего не перепутали? — спросил кто-то, обращаясь к гонцу.

— Перепутал?! Ну уж гоблинов от гномов я могу отличить! Или к чему вы клоните? Думаете, я душевнобольной и рассказываю тут перед вами былые легенды?!

— Тишина! — крикнул комендант. — Спокойно, Николас. На тебе сейчас лежит важная задача. Можешь попытаться вспомнить и рассказать, сколько их было? Хотя бы примерное их количество, а также то, были ли у них какие-нибудь звери, орудия и прочее?

— Не знаю. Я же их не считал! Но, могу попытаться, конечно... Кажется, их было около сотни. Да, от одной до двух сотен. Во всяком случае это то, что я видел с холма, убегая оттуда. Помню, что с ними были ручные волки, а еще... маги. Они поджигали дома и... людей. О Светоч! — прокричал Николас, после чего послышались всхлипы.

— Это все, что ты помнишь? — спросил дядюшка Осберт, но ответа я не расслышал. — Спасибо, Николас. Это то, что я хотел услышать... Эдвард, подготовь господину Николасу место в моей комнате. И позови лекаря, чтоб оказал ему всю необходимую помощь. Сегодня он оказался полезнее всей нашей разведки...

Я приподнялся, перевернулся на спину и уставился в потолок. Сердце бешено билось в груди. Осознание того, что что сегодня гибли люди моего народа, пока я пировал в уютном зале, потрясло меня. Странно, но страха от надвигающейся на нас армии гоблинов я не ощущал. Быть может, еще не осознал в тот момент. Было лишь желание биться.

— Итак. То, чего мы все с вами боялись, подтвердилось, — донеслись снизу слова коменданта. — Армия гоблинов перешла границу, обошла через самый север и движется прямо сюда. Очевидно, что мы для них первоочередная цель. Они не ринулись в восточные деревни и затем в город, как делали это раньше. Судя по всему, они предпочли измор сокрушению и хотят взять крепость, дабы сделать ее плацдармом для будущих наступлений.

— Каковы наши действия, господин комендант? — спросил воодушевленно один из командиров.

— Давайте размышлять и решать. Благодаря этому мужчине, что чудом удрал от гоблинов, мы хотя бы выяснили примерные их силы. И, как вы понимаете, они значительно превосходят наши. У нас всего десять отрядов по шесть человек в каждом, причем почти половина малолетние сопляки, которых вырвали из материнского дома! Очень не вовремя эти твари пошли на нас, ой как не вовремя! И еще эта подлая реформа! По старому штату здесь должно быть не менее девяти человек в отряде... — после этих слов послышался очередной удар по столу. — Но что имеем, тем и владеем. Каковы будут ваши предложения, мои командиры?

— Срочно послать за подкреплением! Мы не выстоим перед такими силами! Мы совсем не готовы! — запаниковал один.

— Взять и нанести превентивный удар! — выдал следующий.

— Оставить крепость и спасти отряды. Отойти в город, чтобы собраться там с остальными частями. А затем единым ударом отбить цитадель! — предложил третий.

Внезапно наступил переполох. Внизу начались крики и споры, какому варианту лучше последовать. Комендант прервал раздор ударами по столу и возгласами, призывающими к порядку.

— Мы не имеем права, — негромко, но твердо начал мой брат, — оставлять свои позиции. Как нам стало известно, гоблины уже в Нижней Серебрице. Но впереди у них еще несколько часов пути. У нас есть время на подготовку. Ту тварь, с которой я снял голову, видимо послали в дальнюю разведку, выяснить, не узнали ли мы о нашествии. Но, так как лазутчика нет в живых, он не доложит своим, что мы все прознали. Я предлагаю следующее. Скрытно подготовиться к обороне, чтобы за стенами никто не увидел, что мы действуем. Снять усиленные посты и оставить несколько спящих часовых. Пускай твари думают, что мы не готовы, подойдут к нам близко, насколько возможно, после чего отряды выскочат из стен и башен, обрушив на врага массированный обстрел. Вся надежда на то, что от внезапности враг перепугается и на некоторое время отступит, а мы выиграем время для подхода подкрепления, за которым пошлем сейчас же.

— Дорогой Михаэль, сын Филиппа! Как же ты напоминаешь мне своего отца! Твой план хитер и рискован, но он мне больше остальных по душе. Обратим нашу слабость в силу! — говорил дядюшка Осберт. — Командиры, снять усиленные посты. Оставьте доверенных людей. Пускай претворяются спящими. Герберт, посылай гонца. Действуем по плану Михаэля. Начинаем усиленную подготовку к обороне. Враг наступает!

— Будет сделано, господин комендант! — ответил один из командиров.

— Господин комендант, но что делать с новобранцами? — спросил другой и пояснил: — Они еще даже не успели присягнуть на службу.

— Ничего страшного. Присягнут. Обеспечим это. И они будут биться плечом к плечу с опытными воинами, — отвечал комендант.

— Предлагаю создать из них отдельные отряды, которые вступят в бой только по острой необходимости, — предложил кто-то.

— Быть может, оставим это решение на их совесть? Пускай сами сделают выбор, идти им сражаться на стены или спрятаться за ними, — говорил мой брат.

— Согласен, Михаэль. Ребята должны сами решить свою судьбу. Кто не откажется от боя, тот будет допущен к присяге. И мы их научим, как правильно рубить врага. Лишь бы хватило времени все подготовить...

— Даже если они уже выдвинулись и сейчас находятся в пути, то у нас есть время на подготовку к обороне. Но я более чем уверен, что они остановились в захваченных деревнях на ночь и пополняют запасы. Таким образом, у нас есть время от ночи до раннего утра, когда враг, скорее всего, и подойдет к крепости. В любом случае надо спешить, — вновь высказался брат.

— Что же, тогда решено. Приступаем к делу, — приказал дядюшка Осберт, после чего выкрикнул: — Ледяной рог не падет!

— Да устоят его стены вовек! — прокричали в ответ командиры, Эдвард и Михаэль единым голосом.

Я вскочил с пола, схватил со стола меч и побежал к лестнице.

V

Затаившись в проходе, я подождал, пока пройдут командиры, и выскочил навстречу брату.

— Дэвид!

— Михаэль! Ты просто гений! Как же ты всех их уделал! — восклицал я, радуясь триумфу брата на совете, который представлялся мне неким военным конкурсом.

— Успокойся, Дэвид. Никого я не уделал. Мы вместе все обсудили и пришли к наиболее выгодному решению... Постой, а откуда ты знаешь? Ты что, подслушивал? — вопросил брат.

— Да-а, — протянул я. — Слыхал кое-какие ваши разговоры. Но я не виноват, что вас было слышно за версту отсюда!

— Ах ты... лазутчик! Небось, работаешь на армию гоблинов!? — спросил брат, кинувшись на меня в шутку, и обхватил шею. — Признавайся, подлец!

— Ни в коем случае! Я перережу всех этих мразей! — серьезно ответил я, освободившись от захвата, и вытащил из ножен меч. — Они ответят за все!

Во мне загорелась юношеская дерзость. Брат молча смотрел на меня. В его глазах я прочитал тревогу.

— Прибереги свои силы. Они тебе еще пригодятся. Над нами нависла страшная угроза, Дэвид, — говорил брат, глядя прямо на меня, — и я не уверен, что все переживут ее, когда она обрушится на нас.

Я спрятал меч и опустил голову.

— Но и не стоит отчаиваться. Да, мы в тяжелом положении. Да, сюда движется враг, вдвое, а то и больше, превосходящий нас. Да, мы могли быть лучше подготовлены к предстоящей встрече. Но сами виноваты. Теперь нам остается взять в руки оружие и с честью выполнить свой долг. Идем, брат, у нас еще много работы.

* * *

С темного неба повалил крупный снег. Большие и близкие хлопья его снижали видимость. На земле возрастали сугробы.

Согласно избранному плану, усиленные посты часовых были сняты. Командование надеялось, что враг, который мог таиться за стенами, не заметил этой перестановки. Во всяком случае, пока проходил совет, никто из наблюдающих, которым было приказано следить за каждым кустом вокруг, ничего подозрительного не заметили. К тому же пошел плотный снег, мешавший вероятным соглядатаям разведать обстановку.

Теперь на смотровых башнях и на стене над вратами оставалось по одному человеку, притворяющихся спящими, но продолжавшими незаметно осматривать местность. Герсу — решетку врат — подняли. Из одной приоткрытой створки спокойной рысью вышел гонец, посланный в Северград за подмогой. Внешне было создано полное впечатление прежнего — безмятежного состояния крепости.

Внутри стен же начиналась подготовка к обороне. Все делалось с соблюдением тишины. Прежде всего дядюшка Осберт собрал состав гарнизона в большой круг, взобрался на бочку и сообщил всем о нашем положении:

— Дорогие мои солдаты и верные сыны Королевства! — обращался он к нам как можно тише, но чтобы все могли слышать. — До нас дошли тревожные вести. Древний и коварный враг наш, гоблинское отродье, перешел границу наших земель, совершил обход и готовиться выступить на нас с севера. Сим подтвердились наши опасения. Но мы страшимся не за свои жизни, но за судьбу нашего народа. Верхняя и Нижняя Серебрицы захвачены! Я знаю, что некоторые из вас оттуда родом, — говорил комендант и несколько человек встрепенулись, — что там ваш дом. Но прошу соблюдать тишину! Не двигайтесь, внимайте. Мы отобьем наши поселения! Но сейчас перед нами стоит другая задача. Необходимо удержать крепость! Если враг займет ее, то твердо засядет здесь и двинется дальше. Скажу без утайки, что он имеет гораздо большие силы, чем мы сейчас. Но эти твари всегда делали ставку на число. И проигрывали! Они проиграли и прошлую войну. Надолго уйдя в свои пещеры, они забыли поданный им урок, и решили развязать новую войну. И мы примем бой! Первая часть плана, обдуманного нами на совете, выполнена. По ту сторону стен должны думать, что мы здесь прозябаем. Но на деле мы подготовим незваному гостю горячий прием! Нам повезло, что он запаздывает и нагрянет сюда глубокой ночью или ранним утром. Именно в тот момент, когда к нам подоспеет подкрепление, за которым уже был послан гонец. Так давайте же поспешим! Вы со мной?

— Да! С вами! За Короля! — послышались возгласы, но комендант быстро погасил их жестом.

— Не шумите, дети мои! Я вас услышал, а врагу слышать не следует. Иначе обделается раньше времени! — в кругу тихо засмеялись. — Теперь осталось еще одно. Как вы знаете, мы только провели набор в наше прославленное войско. Среди вас много новобранцев, не успевших даже совершить присягу! Но враг подступает. Вы еще не обучены, и я не вправе оставлять вас здесь на погибель. Но нам нужны люди. И те из вас, кто готов остаться и биться не смотря ни на что, пройдите вперед и встаньте на плац. Остальным мы обеспечим выход в город, в безопасное место. Выбор за вами!

Повисла тишина. Снег продолжал спускаться с небес, засыпав головы слушающих речь коменданта. Брат, стоявший позади, положил мне на плечо руку:

— Решай, Дэвид, — шепотом проговорил он.

Вдруг из круга вышел один из мальчишек. На голове его был шлем, явно не подходящий ему по размеру, а в руках большой меч. Он смотрелся весьма неуклюже. Когда он остановился и оглядел нас, мы увидели его печальное лицо, после чего он медленно побрел дальше — на плац. За ним потянулся второй. Затем третий. И тут хлынула толпа. В ней был и я. Вышли все. В столпотворении я узнал двух ребят, что утащили колбасу с нашего обеда.

Почти три десятка новобранцев, мы стояли на плацу, построившись в ряд. Я увидел, как дядюшка Осберт слез с бочки, обтирая ладонями лицо. Другая часть гарнизона — служивые воины — стояла неподвижно, с гордостью лицезрея нас, сорванцов только призывных на службу, и ободряла нас жестами и словами. Но вскоре все они разошлись — командиры начали собирать свои отряды и отдавать приказы.

Комендант переговорил с Эдвардом, после чего тот побежал к дому. Затем он поговорил с моим братом. Вскоре Михаэль тоже отошел от него и пошел помогать в подготовке обороны. Дядюшка осберт двинулся к нам. У него покраснели нос и щеки. Он встал напротив нас и молча смотрел в землю, пока не воротился его сын. Эдвард принес с собой книгу, бутылку и какой-то прозрачный предмет, который я сначала не различил. Вскоре я распознал его. Это был хрустальный рог.

* * *

— За неимением времени, мои дорогие, присягу вы будете давать не отдельно, но вместе, единым голосом, и в немного укороченном виде, — сообщил комендант, держа в руках книгу, всматриваясь в нее и укрывая плащом от падающего снега. — Где же оно?... Ах, вот. Итак, возьмитесь левой рукой за свое оружие, а правую положите на грудь. Слушайте и повторяйте за мной.

Дядюшка Осберт начал читать слова присяги. Рядом с ним стоял его сын, в руках у которого были бутылка и хрустальный рог. Мы слушали и повторяли, сжимая рукояти мечей и положа руку на сердце:

«Сердечно обещаюсь и клянусь. Перед Всемогущим Светом. Верно и нелицемерно служить. Не щадя живота своего. До последней капли крови. Единому нашему Королю. Годфриду III Славному. Светлой Милостью Самодержцу Земславскому. И Престола Наследнику. Всем врагам Его чинить храброе сопротивление. Всем делам Его полезное содействие. Всем начальникам, Им поставленным, честное послушание. Да поможет мне в этом. Великий Свет Всемогущий.»

Комендант захлопнул книгу. Эдвард наполнил рог темным напитком из бутылки и передал его отцу, после чего принял от него книгу. Дядюшка Осберт держал рог двумя руками и говорил:

— Теперь по одному подходите ко мне, становитесь на колено, выпивайте по глотку и целуйте рог.

Мы так и сделали. Каждый. Стоя на правом колене, отпивали напиток, имевший горьковатый вкус, после чего целовали хрустальный рог. В завершение комендант сказал:

— Поздравляю вас, мои новобранцы, с настоящим вступлением на службу! Да озарит вас Свет! А теперь живо всем разойтись по отрядам! Время не ждет...

* * *

Подготовка к обороне шла полным ходом. Из хранилища вытащили все строительные материалы и любой хлам, который помог бы укрепить врата. Заделывали лишь одну — левую створку, чтобы через другую смог вернуться гонец. Из оружейной выгребли все оружие. Благо, его хватило с избытком. Но была одна неприятная деталь — у нас не было тяжелых орудий. Ни одной, даже маленькой, катапульты. Дядюшка Осберт, когда вспомнил об этом, ругался не переставая. Как оказалось, старые орудия были перевезены в Северград, а новые так и не прибыли.

Мы, новобранцы, приступили к прохождению ускоренного курса боевой подготовки. Начали с оружия ближнего боя. Учили нас несколько командиров и мой брат Михаэль. Для соблюдения тишины, тренировки проходили на учебных — деревянных мечах, которые дополнительно обмотали тканью для снижения шума ударов. Сначала мы по отдельности отрабатывали удары, приемы уклонения и защиты. Потом, разбившись на пары, выполняли их на практике. Я был с братом. Мне вспомнились домашние тренировки. Все это я уже проходил.

— Ты не забыл мои наставления, Дэвид, — тихо похвалил меня брат. — Я приятно удивлен.

— Благодарю, — ответил я шепотом. — Дома я частенько повторял изученное.

Брат ухмыльнулся, продолжая наносить удары, а я защищался и контратаковал.

Затем мы поделились по отрядам, и уже вместе с другими бойцами изучали взаимодействие в своей и соседними группами. Теперь местом обучения был не плац, а вся крепость. Несколькими отрядами мы обходили казармы, выходили на условного врага, окружали и разбивали его. Мы отработали все: наступление, оборону и даже отступление. Но вскоре мы выдохлись. А как все будет в настоящем бою?

— Давайте, ребятушки, соберитесь! — подбадривал нас дядюшка Осберт. — Обогрейтесь немного и продолжайте.

Так мы ушли на небольшой перерыв. Я сидел в одной из казарм вместе с ребятами. В помещении было просторно, только по сторонам стояли двухъярусные кровати и сундуки. Мы грелись у печки и болтали. Все смеялись и наслаждались теплом. Страха и тревоги не было. Но вскоре в казарму зашел командир и вызвал нас. И нам пришлось покинуть наше убежище.

Мы приступили к обучению дальнему бою — стрельбе из арбалетов. Для начала нам объяснили из каких частей он состоит и как с ним обращаться. Только после этого мы стали палить по мишеням, роль которых играли слепленные из снега чучела. Снежные гоблины разлетались в пух и прах, когда болты наших арбалетов настигали их. Нам это очень понравилось — мы вновь и вновь собирали новых врагов и с удовольствием их уничтожали:

— Если настоящие гоблины разлетаются также красиво, то я готов выйти на них хоть сейчас, — проговорил один из новобранцев, а другие захохотали, прикрывая рты ладонями.

* * *

Уже была ночь. Наше обучение завершилось. Все разошлись по отрядам и заняли места в казармах. Я, Михаэль и Эдвард сидели на первом этаже дома коменданта за рабочим столом. Мы пили чай и пытались уснуть.

— Лишь бы подкрепление подоспело. Иначе нам всем кердык, — возбужденно сказал Эдвард и отпил из кружки, которую обхватил двумя руками.

— Будем надеяться, — сказал мой брат.

— Как думаете, эти твари уже наблюдают нашу крепость? — спросил я, и Михаэль с Эдвардом взглянули на меня.

— Сомневаюсь, Дэвид, — ответил брат. — Мне кажется, они еще весьма далеко.

— А у меня такое ощущение, что они повсюду за стенами. Облепили ее, словно мерзкие пауки, — поделился Эдвард впечатлением. — Давайте выйдем и перестреляем их всех.

Я с братом усмехнулись. Мы продолжили вкушать пряности и выпивать чай. Вдруг горьковатый вкус его напомнил мне о том напитке, который я пил с другими новобранцами во время присяги.

— Михаэль, Эдвард, — обратился я к брату и другу.

— Да, Дэвид. Что такое? — отвечали они.

— Я хотел узнать. Что за напиток мы выпивали, когда присягали?

— О, это особое вино, Дэвид, — ответил Эдвард. — Его принято выпивать в знак согласия и принятия клятвы.

— Гм. Ясно... А что за хрустальный рог? — спросил я затем.

— Это наша реликвия, — продолжал отвечать сын коменданта. — По легенде, когда-то давно в этих местах прошла тяжелая битва. Один из наших полководцев был ранен, его замело снегом и свои не нашли его. Когда он очнулся, чудом не замерзнув, то никого уже не было рядом. Но возле себя он обнаружил рог из льда, который блестел в лунном свете. Прогудев в него, он сумел призвать на помощь. Кавалерийский разъезд спас его. После этого он начал здесь строительство крепости. А тот ледяной рог, благодаря которому он спасся, вскоре растаял. В память о нем он сделал рог хрустальный.

— Вот оно что... Теперь понятно, откуда у крепости такое название, — подытожил я рассказ.

— Именно так. Не желаете еще по одной? — предложил Эдвард добавки чая.

— Совсем не против, — ответил брат, раскуривая трубку.

Хоть чай был не сладкий, но согласился и я — за компанию. По кружкам уже разливался напиток. Но неожиданно в дом грянул незнакомец:

— Где комендант? — спросил он озадаченно.

— А кто спрашивает? — спросил в ответ Эдвард.

— Я вестовой. Примчался из Северграда. Мне срочно нужно к коменданту.

— Пройдемте за мной, — сказал Эдвард, вскочив.

Они побежали наверх, а я с братом за ними. Мы оказались в кабинете коменданта. Сам он сидел за отдельным столом и что-то читал, но когда мы вошли — поднялся.

— Почему крепость не готова к защите? — сходу начал вестовой. — Меня послали из штаба проверить, все ли у вас готово. А у вас здесь тишина!

— Успокойтесь, уважаемый, — ответил дядюшка Осберт. — Давайте по порядку. Вы прискакали сюда узнать, готовы ли мы к обороне?

— Так точно.

— А позвольте узнать, от кого мы должны защищаться?

— Как это от кого?! От гоблинов! — закричал вестовой.

— А нас об этом кто-нибудь предупредил?

— Разве вы не получали наши шифрованные сообщения?

— Шифрованные?! Вы хотите сказать, что тот бред, который мы получили, это шифрованные сообщения?

— Мы посылали вам указания. В замаскированном виде. В одном сообщении говорилось об учениях, но имелось ввиду, что необходимо усилить охрану крепости. В следующем, когда мы уведомляли вас о возможных вылазках гоблинов, обозначалось, что враг проявляет активность на границах. В третьем же, в котором мы отменили прошлые, на самом деле подтверждалось, что враг готовиться к нападению. Вы должны были получить расшифровку!

Слыша это, дядюшка Осберт краснел от злости, а когда вестовой закончил — взорвался:

— А вы нам ее посылали?!

— Этого я не могу знать.

— А я знаю. И мой ответ нет, мы ее не получали! Идиоты! Почему нельзя было передавать указания нормальным человеческим языком?! Какого хрена я должен разгадывать ваши загадки и узнавать о нашествии врага от полуживого крестьянина?!

— О нашествии? Что вы говорите? Разве враг уже перешел границу?

Комендант поднял на вестового бешеный взгляд. Пригнувшись, он вытащил из под стола банку с гоблинской головой. Вестовой опешил. Дядюшка Осберт недоумевал:

— Вы там чем вообще занимаетесь? Гоблины уже на полпути сюда! Верхняя и Нижняя Серебрицы взяты!

— Что? Как? Они должны были наступать с востока!

— А пришли с севера! Идиоты... — комендант потер лоб. — Мы послали гонца.

— Что, простите?

— Мы послали в город гонца, чтобы вызвал подмогу. Вы с ним не встречались?

— Что? Нет, я никого не встречал в пути.

— Проклятье! Все... Выметайтесь из моего кабинета и крепости! — кричал комендант и хотел уже было запустить в вестового банку, но удержался и спрятал ее обратно.

Вестовой растерянно осмотрел всех нас. Я взглянул в его лицо. Он развернулся и убежал из кабинета.

VI

Было решено отправить людей поспать, хотя бы ненадолго, дабы сберечь и восстановить силы перед грядущим сражением.

Теперь уже вчетвером — я, брат, комендант и его сын, разместились на ночь в мансарде главного дома. Я лежал под окном и ворочался. Не мог заснуть. Остальные уже храпели. Тогда я откинул одеяло и сел лицом к окну. Вновь стал обдумывать произошедшее:

«Если нашего гонца убили, то мы обречены. Но, скорее всего, он просто выехал другой дорогой, поэтому тот вестовой его не встретил. Так говорили. Всякое может быть. Вестовой уехал сразу же, как его выгнал дядюшка Осберт. Ну уж он то должен призвать на помощь. Лишь бы не было поздно. Страшно подумать, как в штабе ошиблись. И это еще мягко сказано. Неужели разведку так просто обвели вокруг пальца? Это хитрость врага или наша немощь? Странно, но хочется надеятся на последнее. Иначе план нашей обороны тоже ничего не стоит. И как они могут спать, зная, что рядом враг? Я не выдержу. Нужно быть начеку. Что если я сегодня умру? Очень не хотелось бы. Покинуть этот мир? Ведь он так прекрасен. И ужасен. Сколько людей сегодня было убито? Сколько детей осиротело? Сколько жен овдовело? Нет. Это где-то там. Я могу уйти домой. Но тогда они придут и туда. Трусость! Да. Я умру. Но заберу с собой хотя бы одну тварь. Я дал присягу. Сражаться! Но когда же уже? Сколько еще ждать? Я устал...»

* * *

— Дэвид. Дэвид, — качал меня брат. — Вставай, Дэвид.

— А? — я приподнялся, протер глаза и увидел лицо Михаэля. — Что такое?

— Вставай, надо идти занимать позиции. Гоблины показались на горизонте. Скоро будут здесь, — сказал он и ушел.

Ощущение было отвратное. Еще хотелось спать. Я взглянул в окно — там была серость раннего утра.

Через силу, но я поднялся. Чтобы побороть мерзкое ощущение, надо просто встать и идти. Такое со мной уже бывало.

Я взял свой меч и побрел к лестнице. Внизу был слышен разговор брата, коменданта, Эдварда и еще кого-то. Когда я спустился, они замолчали и кто-то вышел за дверь.

— О, Дэвид! Как ты? — спросил дядюшка Осберт, завидев меня.

— Ужасно...

— Эхехе. Я тебя понимаю, друг мой. Омерзительное дело биться ранним утром.

— Не то слово... Они уже здесь? И кто это только что вышел?

— Это был Николас. Крестьянин из Верхней Серебрицы, что предупредил о нашествии врага. Я рассказывал тебе о нем. Он будет биться вместе с нами. А гоблины почти здесь. Уже начали окружать нас, но пока держатся на расстоянии. Кушать не хочешь? Еще можешь успеть, — предложил комендант.

— Благодарю, дядюшка Осберт, не голоден, — ответил я и вспомнил вчерашнего гонца в разодранной одежде.

— Это хорошо. Тогда пошлите, ребята. Гости уже рядом, — позвал всех нас комендант.

Михаэль и Эдвард молча вышли за дядюшкой Осбертом. Их лица выражали полную серьезность. Я двинулся за ними.

Снега за ночь навалило — будь здоров. Но теперь он не падал. Видимо, на затянутом небе закончились его запасы.

На смотровых башнях продолжали «спать» часовые. Они докладывали обстановку своим помощникам, а те передавали ее по цепочке вниз. Командиры принимали сведения, подтверждавшие численность противника в почти две сотни, и сообщавшие, что он охватывает крепость.

Отряды построились возле башен: по два отряда у четырех передних и по одному у двух задних башен. Все ждали команду на занятие позиций. И дядюшка Осберт отдал ее, безмолвно махнув правой рукой.

В башни, один за другим, начали заходить воины. У каждого в руках был арбалет, а у кого-то и по два. Брат шепотом обратился ко мне:

— Я хочу занять позиции на правом фланге. Эдвард с комендантом будут на левом. Ты с кем?

— С тобой, разумеется, — прошипел я в ответ на странный вопрос брата.

— Ну хорошо, ни шипи только, — усмехнулся он. — Вспомни все, чему тебя учили. И я в том числе.

Я посмотрел на Михаэля и кивнул.

Мы остановились возле горы ящиков, мешков и бочек, созданной напротив врат, и возле которой лежало снаряжение.

— Ну вот и начинается, мои дорогие, — проговорил комендант тихо. — Хватайте болты и арбалеты, да по местам. Свет с нами!

Мы молча стали выполнять. Я поднял шлем и надел. Затем взял кожаный колчан и закрепил на поясе, после чего взял оружие и осмотрел.

— Заряжай, Дэвид, — сказал брат, готовя свой арбалет. — Там на стене мы должны быть готовы к стрельбе.

— Понял, — ответил я и принялся заряжать.

Наступил на стремя, натянул и закрепил тетиву, вставил болт.

— Дэвид пойдет со мной, — сообщил брат коменданту и его сыну.

— Хорошо. Берегите себя, мои сорванцы, — проговорил дядюшка Осберт и по очереди обнял нас одной рукой, так как в другой держал арбалет, направленный вверх.

— Спорим, я больше настреляю? — с улыбкой заявил Эдвард.

— Вызов принят, — немного подумав, ответил брат и похлопал друга по плечу. — И надень шлем, в конце концов.

— Не хочу портить прическу, Михаэль. Ты участвуешь, Дэвид? — спросил меня Эдвард.

— А как же еще? Участвую! — сразу ответил я.

— Прекрасно, — мы обменялись рукопожатиями и разошлись.

Дверь правой смотровой башни была закрыта — отряды уже заняли позиции на стене.

Брат открыл дверь и пропустил меня вперед. Мы взобрались к открытым дверям, за которыми были выходы на стены, и повернули направо. Стояла полная тишина.

Я увидел, как почти весь проход был занят бесшумно лежавшими воинами.

— Ложись, Дэвид, — приказал мне брат шепотом. — И ползи дальше. Не высовывайся и не шуми. Иначе весь план провалится.

Я закивал головой и встал на четвереньки. Затем пополз вперед и занял свободное место перед ногами одного из бойцов. Поставив арбалет к стене, лег на живот. Оглянувшись назад, я увидел, что брат уже лежит позади. Он посмотрел на меня и приставил к губам палец.

* * *

Мы залегли, дожидаясь подхода врага. Не знаю, сколько мы так лежали, но я уже начинал сходить с ума. Стены с зубьями, стоявшие по бокам, будто начинали сдавливать меня. Иногда я оглядывался на брата. Он устремил взгляд на небо и что-то шептал. Видимо, слова молитвы. Начал молиться и я, закрыв глаз и представляя в сердце образы света и тепла. Но вскоре послышались звуки.

Это шуршал снег. Кто-то внизу приближался к стенам. И мы знали кто. Услышав эти звуки, все оживились и приготовились, приподнявшись на локтях. Шуршание постепенно нарастало. Воины осторожно начали вставать на колени. Внизу что-то заскрипело и свиснуло. Вдруг за один из зубьев зацепился вылетевший снизу крюк. Я почувствовал, как брат хлопнул меня по ноге. И в тот же миг бойцы поднялись, закричав во все горло.

Схватившись за арбалет, вскочил и я. Внизу стояла толпа гоблинов, как один похожих на того лазутчика, напавшего на меня вчера. Некоторые из них начали падать наземь. Послышались неразборчивые визги раненых тварей. Избрав цель, я спустил тетиву. Болт угодил прямо в грудь одного из гоблинов, и тот упал в снег.

Я пригнулся, чтобы перезарядить оружие. Вовремя — тут же над головой пролетели стрелы. Сердце бешено забилось. Резко высунувшись из укрытия, нацелился на одного из убегающих гоблинов, которые застревали в насыпавших за ночь сугробах. Выстрелил и спрятался вновь. И так раз за разом.

Перезаряжая арбалет, я заметил, что воин справа от меня лежал спиной к стене. Из головы его торчала стрела. Он был убит. Я отвернулся и продолжил забрасывать противника. Дышать становилось трудно.

Вскоре послышался крик, чтобы прекратили стрельбу. Но я ему не внимал, а продолжал стрелять в отступающих, хоть и промазывал, так как они были уже далеко. Брат остановил меня, схватившись за руку.

— Стой, Дэвид. Прекрати! — он обхватил мою шею. — Хватит. Все. Ты молодец.

— Они отходят! Гоблины отступают! Бегут гады! — слышались отовсюду радостные возгласы, после которых зазвучали протяжные кличи.

Я поставил арбалет между зубьями стены и обнял брата. Гомон стих. Послышались растерянные крики и вопли.

— Помогайте раненным! Спускайте их вниз! Убитых тоже! — приказывали командиры.

Я посмотрел на убитого и отошел от брата.

— Бери за ноги, — тихо сказал Михаэль.

Мы подняли мертвое тело и медленно зашагали к башне. Спускаясь по ступеням, я продолжал удивляться, что все так быстро закончилось, чему был безмерно рад. Но в тоже время печаль была в моем сердце. Ведь не все пережили этот бой.

* * *

Внизу, за той горой укреплений, уже лежали два тела. Мы с братом положили рядом третье. Я молча смотрел на обезображенные стрелами лица убитых.

— Держись, Эди, держись. Вот так, осторожно, — послышались слова позади нас.

Мы с братом обернулись и увидели, как от левой смотровой башни в нашу сторону шел комендант, поддерживающий сына. Из головы Эдвард шла кровь и стекала на правую часть лица. Мы ринулись вперед.

— Что случилось? — воскликнул брат.

— Да так, Михаэль, пустяки. Стрела в голову прилетела. Благо, только проскользила и дальше ушла. Но не в этом дело. Главное, что я успел настрелять штук эдак семь гоблинов. А ты?

— Я? Кажется, пять, — озадаченно ответил брат.

— Неплохо, — усмехнулся Эдвард. — А ты, Дэви?

— Шесть тварей, — ответил я, радуясь, что обошел брата, но тихо, так как друг был ранен.

— О, недурно. Совсем недурно. Но я впереди! Эхехе... А, зараза! Надо было все-таки надеть шлем... Голова... болит, — Эдвард пошатнулся.

— Осторожно! — брат подхватил друга. — Ведь тебя предупреждали!

Эдвард молчал.

— Лекарь! Лекаря сюда! — крикнул комендант. — Держись, сын. Идем, осталось еще немного.

Мы помогли дядюшке Осберту донести сына до дома. Там Эдварду стал оказывать помощь гарнизонный врачеватель.

— Будь здесь, Эди, отдыхай, — приказал комендант сыну. — А вы, милостивые государи, за мной. Это еще не конец!

Мы выскочили на улицу вслед за комендантом. Я не понимал в чем дело. До нас донесся крик Эдварда:

— Но отец!

Мы быстро шагали к стене.

— Эти твари очнутся от испуга и попытаются ударить снова. Нужно спешить, — пояснил комендант и отдал общее указание: — Все, кто может держать оружие, на стены! Но для начала пополните боезапас! Враг будет атаковать снова!

Я осознал, что это только начало, и тяжело вздохнул.

— Нужно занять позиции над вратами. Я уверен, что они сосредоточат все силы на них, раз не получилось взять крепость со всех сторон, — предположил брат, обращаясь к коменданту.

— Согласен, Михаэль. Выдвигаемся, — ответил тот.

Возле укреплений уже лежало пять тел. Среди них я различил молодое лицо новобранца. За его головой валялся большой шлем, а на груди лежал длинный для его роста меч. Это был тот паренек, что первым вышел на присягу. Меня надломило. Ведь если убили его, чего стоит моя, такого же сопляка, жизнь? На глаза навернулись слезы, я часто заморгал, сдерживаясь. Но сжал кулаки и продолжил идти.

— Почти целый отряд! — раздосадовано выпалил дядюшка Осберт, глянув на трупы бойцов.

Рядом отводили в казармы покалеченных.

— С учетом раненых будет не меньше двух отрядов, — стиснув зубы, проговорил брат.

— Скверно! — возмутился комендант. — Но этих тварей мы куда больше перестреляли. Правда, их еще хватит надолго, так что не отставайте.

Вновь мы оказались на стене, только уже над вратами. Комендант приказал опустить герсу и защищать подход к крепости. Несколько стрелков разместились в смотровых башнях, остальные на стене между ними и по бокам.

За рекой, в тени деревьев, мы наблюдали подтверждение слов Михаэля — гоблины собирались в отряды, создавая один большой кулак. Но брат немного ошибся — это были не все силы. На правом фланге враг начал организовывать отдельную группу. Нашим отрядам пришлось сместиться вправо.

— Эх, вот сейчас бы очень не помешали катапульты! Хотя бы одной... Чтоб мне провалиться! — воскликнул дядюшка Осберт.

— Не накличьте беду, господин комендант. Наши арбалеты справятся с ними не хуже катапульт, — подбадривал брат.

— Ладно, дети мои. Тащите сюда все, что у вас есть! — дядюшка Осберт почесал свою пышную серую бороду. — Устроим этим гадам ледяной град.

На призыв коменданта два воина притащили один арбалет, собранный из трех. На вопрос, откуда они это взяли, солдаты ответили, что сколотили это оружие ночью, готовясь к обороне. Дядюшка Осберт с улыбкой проговорил:

— Это то, что нам нужно. Вот же умельцы!

Строенный арбалет установили прямо над вратами крепости. Из остальных обычных арбалетов собрали целый ряд запасных и готовых к стрельбе, чтоб не тратить время на перезарядку. А брат предложил мне следующую идею:

— Дэвид, давай будем работать в паре. Возьмем два арбалета. Пока я буду целиться и стрелять из одного, ты будешь перезаряжать другой. Согласен?

— Хорошая идея, давай. Хотя погоди... А почему я буду заряжать, а ты стрелять? Ведь гоблинов я подстрелил больше!

— Это не так.

— Что? В смысле?

— Я убил восьмерых. Обманул Эдварда, чтоб подбодрить. Сам понимаешь.

— Ах ты!... — я хотел что-то возразить, но передумал. — Ладно, давай сюда свой колчан.

* * *

Гоблины копошились недолго. Вскоре прозвучал мерзкий протяжный гудок, от которого хотелось заткнуть уши или сбежать. Этот звук ознаменовал новое наступление тварей.

Две тучи гоблинов — во фронте и на правом фланге — побежали к крепости. В первых рядах виднелись защищенные шлемами, нагрудниками и маленькими круглыми щитами твари — гоблины-воины, в руках у которых виднелись изогнутые клинки. Позади них бежали отряды лучников. И тут я заметил быстрые темные силуэты. Это были боевые волки.

Вся эта толпа мчалась вперед, приближаясь к крепости.

— По всем, кого видите, шквальный огонь! — отдал команду дядюшка Осберт и град арбалетных болтов посыпался в две стороны.

Михаэль отдал мне оружие, из которого только что выстрелил, а я передал ему другое, заряженное. Перезарядив этот арбалет, я приготовился принять пустой. Брат выстрелил и мы вновь обменялись оружием.

Я стоял боком к стене, головой за каменным зубьем, и не мог видеть, что происходит внизу. Успевал только принимать, перезаряжать и отдавать арбалеты. И так раз за разом.

Все, что мне довелось видеть — это как впереди на проходе снова начали падать некоторые из наших солдат, пораженные гоблинскими стрелами.

В воздухе вновь повис шум, состоявший из боевых кличей, криков, оров, свистов стрел и болтов, рычаний волков, возгласов наших воинов и неразборчивых визжаний гоблинов. Все эти звуки слились в один и давили на уши. Голова начинала кружиться.

Внезапно я увидел, как огненный шар влетел в левую смотровую башню и проник в окна. В прорезях башни показалось пламя. Оттуда донеслись страшные вопли.

— Маги! Боевые маги! Сосредоточить огонь на этих гадах! — кричал кто-то.

Я остановился и высунулся из укрытия. Гоблины были уже близко. Несколько из них падали, но другие продолжали бежать к стенам.

Я не сразу заметил среди них отряд из трех тварей, головы которых были черепами быков, а в руках посохи с черепами людей. Плавными, словно танец, движениями они разожгли пламя, усилили его, превратили в шар и пустили в крепость. Магический снаряд ударился в каменные зубья, обхватил их, и поразил наших солдат.

Но вдруг три одновременных болта пронзили этих гоблинских волшебников и они пали ниц. Я догадался, что это был выстрел из того строенного арбалета. Но мои наблюдения и размышления прервал брат:

— Не стой, Дэвид, заряжай!

Я вернулся к своему делу, но вскоре мне пришлось его оставить:

— Гоблины на правом фланге! Они на стене! Лезут по канатам! — послышались крики.

— Дэвид, бери и стреляй! — брат вдавил в мою грудь арбалет. — Я на правый фланг.

Он оголил меч, обошел меня и побежал дальше, проталкиваясь за спинами стреляющих. Я посмотрел ему вслед и колебался. Но оставил раздумья и зарядил арбалет.

Боевые волки опередили своих хозяев и вырвались вперед, издавая жуткий лай и рычание. Я выстрелил в одного. Тот повалился наземь и заскулил.

Я перезаряжал оружие и стрелял по тем врагам, что были ближе всего.

Через некоторое время послышались те самые радостные кличи, которые ознаменовали окончание первого штурма:

— Опять убегают! Смотрите! Они отступают!

Действительно, враг отходил. Его ряды значительно поредели. Снег вокруг был усеян лежавшими в нем маленькими зелеными телами.

Но как и раньше, победные возгласы сменились мрачными:

— Комендант ранен! Дорогу командующему! Посторонись!

* * *

Дядюшка Осберт был ранен в правое плечо. Стрела отскочила от каменного зубья и вонзилась в плоть. Благо, ранение было не смертельным.

Я с братом сопровождали его к дому. Михаэль поддерживал коменданта и они о чем-то перешептывались, пока я плелся позади. Вдруг мы услышали за спинами:

— Отец! Что с тобой?!

Это бежал и кричал Эдвард. Его голова была защищена шлемом, под которым виднелась наложенная повязка. Мы остановились.

— Ах ты негодяй! Ведь я приказал тебе оставаться в доме! — разгневался отец, но когда подбежал сын и обнял его, то замолчал.

— Как я мог сидеть на месте, пока вы были там?

— Ладно, прощаю. Ты хотя бы научился носить шлем. Ох... Идемте скорее. Горло пересохло.

В доме стали оказывать помощь теперь уже дядюшке Осберту. Он выпил кружку пива, дабы освежиться и закурил трубку. Ему перевязали плечо и закрепили на повязке руку.

— Благодарю, Паэн, — поблагодарил комендант лекаря, когда тот закончил работу.

Врачеватель покинул дом и ненадолго повисла тишина.

— Михаэль, — обратился дядюшка Осберт к моему брату. — Я выбыл из строя. Принимай командование. Ты лучше других справишься с этой задачей.

— Зачем, господин комендант? Нет надобности этого делать. Это нам не поможет.

— Не лукавь. Ты и сам понимаешь, что нужно биться. Кто-то должен закончить начатое.

— Но, господин комендант, это невозможно. После этого штурма у нас осталось меньше половины солдат. Гоблины прорвались на правый фланг и многих порубили. Да, мы исправили положение и выбили их, но потери очень велики. И, судя по всему, наши не придут.

— Да, Михаэль, наши не придут. Потому что все наши, это мы сами. Ты поведешь людей.

— Я отказываюсь.

— Это приказ! — воскликнул дядюшка Осберт, приподнялся, но опять сел и схватился за рану.

Я вновь не понимал в чем дело. Мне казалось, что мы выиграли сражение и отстояли крепость. Но, видимо, я снова заблуждался.

— Слушаюсь, господин комендант, — тихо ответил Михаэль, надел шлем и приготовился идти.

— Стой, подойди ко мне, — остановил его дядюшка Осберт. — Твой отец гордиться тобой, Михаэль, сын Филиппа. И прости меня...

С глаз коменданта потекли слезы. Он взял моего брата за руку. Михаэль поднял на него взгляд:

— Но за что?

— За то, что не спас твоего отца... И посылаю тебя в опасность. Но ты наша надежда, как твоей отец когда-то...

Михаэль молча поклонился. Затем он развернулся и вышел. Комендант продолжал плакать. Эдвард взял отца и повел наверх. Я остался один.

* * *

Как оказалось, с севера надвигались новые силы гоблинов.

Мой брат принялся организовывать последнюю оборону. Последнюю — ибо все понимали, что теперь нас сметут. Михаэль был мрачен и растерян, но продолжал давать указания.

За баррикадой уже лежал длинный ряд тел. Некоторые из них были полностью черные — те, что сгорели в магическом огне. В казармах все громче слышны были крики раненых.

Из десяти отрядов осталось неполных пять. Из десяти командиров — четыре. Эдвард возглавил одну из групп, в которую вошел и я.

А враг подходил. Как и прежде — он начал разделяться, чтобы охватить крепость двумя «руками». Гоблинов прибыло меньше, чем было в первой армии, но в сумме их было значительно больше нашего. Они без проблем смогли бы создать заградительный огонь и подняться по канатам в крепость, как сделали это на правом фланге в крайнем штурме. Или же просто проломить ворота всей оравой, что было бы для них затруднительно, но не менее возможно.

Все приготовились к заключительному штурму.

Оставшиеся в живых и способные драться заняли позиции над вратами, готовые выдвинуться в любое место на стене, если возникнет необходимость.

Я стоял, обтирая руки — было холодно. Арбалет поставил между зубьями и смотрел вдаль. Кругом лежал белый снег. Целое море снега. Он покрыл землю, ветви деревьев и лед на реке. Он снова падал с неба, которое немного распогодилось. Далеко внизу расплывался плотный молочный туман.

Я смотрел за мост на дорогу. Путь, ведущий к дому. Как бы хотелось оказаться там снова.

Неожиданно в тумане возникло пятно, которое все чернело и увеличивалось. Из тумана выехал одинокий всадник, облаченный в доспехи, а его лошадь — в бард. В одной руке воин держал меч, а в другой треугольный щит, на котором была изображена золотая корона на черном фоне. Его голову полностью закрывал шлем, на котором оставалась лишь одна узкая полоска для глаз.

За всадником вышла колонна арбалетчиков по три человека в ряду. Они шли мерным походным шагом и, казалось, совсем не спешили. За арбалетчиками пехотинцы катили две катапульты. Позади плелись две повозки.

— Смотрите! Помощь пришла! Подкрепление прибыло! — раздались радостные крики.

Михаэль, поднявшийся на стену и увидевший войско, явившееся из тумана, улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Но вдруг наше подкрепление остановилось. Всадник переговорил с каким-то стариком, выбежавшем из конца колонны. Тот был в синем одеянии, шляпе и с посохом. Всадник развернулся, дал команду и все они помчались вперед, к крепости.

— Открыть врата! Поднять герсу! Обеспечить защиту подкреплению! — приказал мой брат и направился к смотровой башне.

Прибывшему войску угрожала опасность в лице гоблинов, вышедших на наши фланги и желавших замкнуть кольцо.

Солдаты на стене принялись крутить ручки механизма. Решетка медленно поднималась. Снизу послышались треск, хруст и скрежет — воины начали судорожно ломать укрепление врат.

Наше подкрепление было уже на мосту и быстро продвигалось вперед. Некоторые арбалетчики передали свое оружие товарищам, а сами побежали назад к катапультам и принялись помогать их толкать.

Всадник взобрался на холм. Выглянув за стену, я увидел как раскрылись обе створки врат и всадник забежал внутрь. Несколько наших воинов выскочили наружу для прикрытия заходящих в крепость.

Справа и слева выбежали волки, за которыми показались лучники. В их сторону полетели выстрелы. Я тоже схватил арбалет, прицелился и пальнул. Болт угодил в снег, рядом с лучником.

— Гадость! — выпалил я.

К вратам подбегали арбалетчики из подкрепления, а на горку с трудом затаскивали катапульты — солдаты гарнизона помогали как могли. Повозкам позади них пришлось замедлиться. На замыкающую повозку сзади выбежали волки, запрыгнули на нее и напали на управляющего ей воина. Тот свалился наземь. Его спасли товарищи, расстреляв пару зверей.

Вскоре все войско, прибывшее нам на выручку, оказалось за стенами крепости. Врата закрыли. Решетку вновь опустили.

— Кто здесь главный? Где комендант крепости? — вопрошал всадник, возглавлявший подкрепление.

Слова звучали приглушенно. Я прижался к внутренней стороне стены и увидел, как в смотровой башне раскрылась дверь — из нее вышел брат. Он ответил:

— Я за него. Комендант ранен. С кем имею честь говорить?

Всадник повернулся, поднял забрало, и все увидели мужчину с резкими чертами лица, черной короткой бородой и усами. Он сказал:

— Годвин Файт. Новый командующий войском Северной провинции. Меня прислали из Первограда усилить цитадель. К сожалению, мы опоздали, как я погляжу, — всадник посмотрел на ряд тел за баррикадой. — Мы не думали, что гоблины уже здесь.

— Вы как раз вовремя, — возразил мой брат. — Задержись вы еще ненадолго и мы бы с вами не разговаривали.

— В таком случае, я счастлив, что мы подоспели, — ответил Годвин Файт. — Кто ты, воин?

— Михаэль, сын Филиппа, из рода Винтер.

— Рад знакомству, Михаэль. Твои солдаты готовы к бою?

Брат поднял взгляд на стены, где между зубьями торчали головы слушающих разговор воинов.

— Отвечайте, — приказал он.

— Да! Готовы! Разбить тварей! — сразу послышался ответ.

— Чудесно. — заключил Годвин Файт.

* * *

Предстояло пережить третий штурм. Последнюю атаку гоблинов. Но последнюю теперь потому — что никто не сомневался в нашем успехе.

На двух передних боевых башнях стояли катапульты. Их подняли с помощью подъемника, который вытащили из хранилища и привели в рабочее состояние те самые умельцы, что собрали строенный арбалет. Две красавицы-катапульты из окна дома увидел дядюшка Осберт. Он выскочил на крыльцо:

— Озари меня Свет... Откуда?! — воскликнул он, различив на стенах еще и новых арбалетчиков.

Я, Михаэль, Эдвард, командиры отрядов и Годвин Файт стояли у баррикады. Тела убитых перенесли за казармы. Мы обсуждали план действий, когда я обернулся к дому, увидел и услышал дядюшку Осберта. Тот медленно побрел в нашу сторону. Мы пошли к нему на встречу.

— Неужели подкрепление прибыло?! Слава Свету! Покажите мне, кто там главный. Я все ему выскажу. Почему они так поздно! — возмущался он.

— Успокойся, отец, — попросил его сын.

— Я не успокоюсь, пока не переговорю с командующим и он не ответит за все свои... — дядюшка Осберт замолчал, увидев командующего, который показался за нашими спинами. — Годвин Файт! Служивый паладин, светлый маг и рыцарь ордена Ястреба! Чтоб мне провалиться! Что вы здесь делаете, мой дорогой друг?

— Вы знакомы? — удивился Эдвард.

— Разумеется, сын мой. Ведь я служил под начальством деда этого человека. Лучший был из наставников.

— Здравствуй, старина Осберт! Рад встрече, — приветствовал коменданта Годвин Файт.

— Здравствуй, дорогой Годвин! — они обнялись. — Так какими судьбами ты к нам пожаловал?

— Меня назначили командующим всеми армиями провинции. Я выдвинулся из Первограда усилить ваш гарнизон, так как дошли вести, что враг готовиться напасть на север. Я с трудом провел людей через Темнолесье. Пару недель назад гоблины вторглись в Восточную провинцию. С обстановкой там пока сложно.

— Что?! Эти твари не одну неделю хозяйничают на нашей земле, а мы тут сидим и ничего не знаем?

— К сожалению, да. В этом виноват прежний командующий. Он арестован за саботаж.

— Вот подлец! Я так и знал, что он либо глупец, либо изменник. Почему его не отдали мне? Я бы размозжил его башку об стены моей крепости!

— Прибереги свой пыл для решающей битвы, старина Осберт. Надеюсь, ты еще можешь держать оружие?

— Знаешь, когда я увидел твои катапульты, мне сразу стало лучше! — комендант почесал бороду. — Ты не против, если я займу одну из них?

Годвин Файт улыбнулся и одобрительно кивнул.

Мы рассмеялись.

* * *

Кольцо вокруг крепости было замкнуто. Подходили последние части гоблинов. Они вновь создавали два ударных кулака на юго-западе и северо-востоке, но уже значительно дальше от реки.

Годвин Файт возглавил командование обороной. Михаэль облегченно выдохнул и принял командование одним из отрядов. Эдвард поставил меня помощником в своей группе. Дядюшка Осберт встал во главе катапульты, расположенной на правой башне.

Подкрепление восполнило наши потери. На стенах было прежнее количество арбалетчиков. Теперь уже более опытных и подготовленных. Вкупе с двумя катапультами наши силы уравнялись с силами гоблинов. Но наш боевой дух был выше, в отличие от тех тварей, которые дважды не смогли взять крепость.

Для врага мы подготовили блюдо на десерт — кавалерийский отряд, который собрали из лошадей гарнизона и лошадей, тащивших повозки подкрепления. Этот отряд должен был выскочить из крепости в случае особой необходимости. Он дожидался своего часа за вратами.

Вот-вот должно было начаться сражение.

Гоблины на этот раз долго колебались, но все-таки решились.

Прозвучал тот самый отвратительный гудок вражеского сигнала. Но его заглушил рог Годвина Файта — долгий и приятный, плавно затухающий звук. Гоблины помчались в атаку, словно бешеные — видимо им пришелся не по душе наш сигнал.

Они приближались к реке, огибая деревья и глыбы, засыпанные снегом.

— По врагам Королевства Земславского, подлым тварям и мерзким созданиям, во имя Света и Короля, огонь! — дал яркую команду Годвин Файт.

Дядюшка Осберт вместе с командиром второй катапульты пальнули — и круглые снаряды обрушились на головы гоблинов, а полоса выпущенных арбалетных болтов пронзила остальных, бежавших в первой линии.

— Ледяной рог не падет! — выкрикнул комендант.

— Да устоят его стены вовек! — подхватили мы.

Гоблины прорвались к реке: кто-то хлынул на мост, а кто-то ступил на лед. Они мчались к стенам цитадели, но огонь из арбалетов и катапульт тормозил их. Но и по нам прилетало знатно: их лучники умудрялись выстреливать наших бойцов.

В нашу сторону полетели три небольших огненных шара — выстрелы боевых магов. Но тот старик, что постоянно был рядом с Годвином Файтом, резким движением своего посоха остановил выпущенные в нас снаряды и отправил обратно. Гоблинские волшебники сгорели в собственном огне. Солдаты ликовали. Затем из посоха старика вырвалась молния и поразила несколько гоблинов. Выжившие после этого удара замерли — не от страха, а от магического воздействия, они просто не могли пошевелиться, их парализовало. Наши воины воскликнули еще громче и принялись расстреливать «замороженных» тварей.

Противник приблизился к стенам. Несколько гоблинов попытались запустить канаты из орудий с крюками, но были застрелены прежде, чем успели нажать на спуск. Те, кто бежал рядом с ними, не знали, что им делать дальше. Они прильнули к стенам и пытались спрятаться в мертвой зоне, но стрелки с башен доставали их и уничтожали. Другие подбежали к вратам и принялись отчаянно бить по решетке, в надежде ее разломать. Но и те падали, пронзенные болтами арбалетов. Остальные поддались панике и... отступали.

Очередная лобовая атака не увенчалась успехом. Силы гоблинов растаяли прямо на глазах. Больше у них не было возможностей для прорыва.

В рядах неприятеля наступило смятение. Гоблины принялись бежать, толкая друг друга, а некоторые даже наносили раны своим сородичам, чтобы те оставались позади и становились более близкой для нас целью. Их штурм закончился бегством и братоубийством.

Тут и была отдана команда Годвина Файта о выходе конного отряда. Герсу подняли, врата раскрыли и десяток всадников с копьями поскакали в погоню за отступающими, не давая им передышки. Этим мы развили успех и преподали гоблинам новый урок.

Как и прежде, послышались радостные возгласы и всеобщее ликование о теперь уже твердой победе, но они не завершились мрачными криками о раненных и убитых, как раньше, а затихли в слабом ветре зимнего дня.

VII

После битвы хоронили погибших. Процессия проходила со всеми воинскими почестями. Под одним курганом, появившемся недалеко от крепости, упокоились тридцать три павших воина.

Среди них было немало новобранцев — моих сверстников. Кроме того мальчишки, который вышел первым на присягу, был также один из тех двух ребят, что украли еду с комендантского стола, а другой, как оказалось — его брат, был ранен. И много других молодых лиц были засыпаны холодной землей.

Выяснилось также, что одним из опытных воинов, убитых в сражении, был Мартин, который сгорел в левой смотровой башне. Его сначала посчитали пропавшим без вести, но вскоре догадались об истине произошедшего. И много других служивых бойцов легли в морозную землю.

Еще долго я не мог отойти от того, что люди, которых недавно видел живыми, а с некоторыми даже успел познакомиться — погибли.

Раненые стрелами гоблинов и обожженные огнем магов солдаты продолжали лежать в казармах. Одним было легче, другим весьма тяжело, но никто из них не умер от своих травм после битвы. Всех удалось спасти, благодаря толковому гарнизонному врачевателю Паэну; старику, что спас нас от гоблинского огня и оказался придворным архимагом, имя которому было Митсу Шу; а также Годвину Файту, имевшему запас лечебных зелий.

Николас, житель деревни Верхняя Серебрица, благодаря которому мы успели подготовиться к обороне, пережил все три штурма и не получил ни царапины. Видимо, все свои раны, которые ему было суждено иметь, он приобрел при защите своего дома, и излечил в крепости перед битвой, хоть и не полностью. Но он был полон решимости отбить свою и соседнюю деревни, поэтому остался с войском Годвина Файта.

После похорон прошел пир. Спокойный и тихий. Не было на нем громких и пышных слов, но были молчаливое и скорбное чувства. Ибо все понимали, что это только начало новой войны. И неизвестно сколько лет она продлится, и сколько еще людей заберет. С печальной радостью выигранного сражения мы помянули павших.

* * *

Наступил следующий после битвы день.

Еще вчерашним ранним вечером из города вернулся гонец, посланный командиром Гербертом, который выжил в битве. Гонец был не один, а с несколькими конными отрядами. Да, они ужасно опоздали, но зато пополнили войско Годвина Файта, который теперь мог провести действия против гоблинов.

Тогда же вечером Михаэлю стало плохо. После небольшого собрания в кабинете коменданта, куда меня опять не пригласили, он уединился в мансарде и рано лег спать. Судя по всему, он сильно устал после тяжелейшей битвы. Кто удержится на ногах после того, как отбил три утренних штурма?

И вот, уже сегодня, мы приготовились с братом к отъезду в Северград. Ему нужно было возвращаться в городской гарнизон. По ходатайству дядюшки Осберта, Годвин Файт повысил Михаэля в звании до сотника, что должен был сделать прежний командующий, оказавшийся предателем. Но было ощущение, что брат почти не обрадовался состоявшемуся повышению, хоть и казался веселым. Похоже, он растерялся от указаний, которые вместе со званием уже успел выдать ему новый командующий.

Разумеется, мне хотелось ехать с братом, и комендант крепости, у которого я находился в подчинении, разрешил это, заявив, что моя служба в цитадели с честью выполнена. Годвин Файт тоже был не против, и определил меня в один из отрядов под командование брата.

Сытно позавтракав в зале — избавившись от остатков еды со вчерашнего пира, мы спустились на первый этаж.

— Так не хочется расставаться с вами, мои сорванцы, — с грустью проговорил комендант.

— Нам тоже, дядюшка Осберт, — тихо ответил брат. — Но надо ехать.

— Хорошей вам службы, друзья, — пожелал нам Эдвард. — Быть может, скоро с вами увидимся. Отец решился наконец перевести меня в город.

— Да, хватит тебе уже стул просиживать и глаза мои мозолить, — улыбнулся и подмигнул нам комендант.

— Эй! — возмутился Эдвард.

Мы с братом усмехнулись.

— Было бы славно. С нетерпением ждем тебя, — ответил Михаэль. — И не забудь прихватить вина из запасов отца.

— Минуточку! — воскликнул дядюшка Осберт. — Как же я мог забыть? Действительно, Эди, принеси-ка им бутылочку другую.

— Будет сделано, господин комендант! — отчеканил Эдвард и побежал наверх.

— Отставить! Мы отстояли крепость, теперь можешь обращаться ко мне как и прежде! Даже должен! — кричал вслед сыну комендант.

— Мы отстояли не крепость, а право называть вас дядюшкой Осбертом! — выдал я шутку.

Комендант и брат коротко посмеялись. Эдвард принес две бутылочки комендантского вина. Мы с братом взяли по одной.

— Благодарю, господин комендант. — странно улыбался Михаэль, держа в руках бутылку.

— А вот пожалуйста, — ответил дядюшка Осберт и дал моему брату в лоб щелбан, после чего хищным взором посмотрел на меня.

— Благодарю, дядюшка Осберт! — выпалил я и большая рука коменданта потрепала меня по волосам.

— Молодец, Дэви! Не то, что эти двое! Ты далече их пойдешь, помяни мое слово!

Мы все немного посмеялись.

— Ну ладно, дети мои. Пора в путь дорогу. Вас уж там заждались, — сказал дядюшка Осберт и мы пошли на выход.

Небо было чистое и ясное, как в первый день нашего с братом прибытия в крепость. Вокруг нас возвышались серые стены и башни цитадели, на которых стояли и бродили часовые. Снега на земле не поубавилось. Сугробы лежали между казармами и другими постройками. Мы шли по очищенной дорожке в сторону врат. Там нас ждал обоз — четыре повозки с ранеными.

— Ну давайте, хлопцы. Хорошей вам дороги. Не забывайте вашего старика, пишите. Служите честно и не жалуйтесь. И пусть Свет укажет вам путь! — пожелал нам на прощание комендант.

— До свидания, дядюшка Осберт. Не скучайте.

— В добрый путь, Михаэль и Дэвид, — сказал сын коменданта. — Я буду следом за вами.

— Давай, Эдвард, не запаздывай только.

— До свидания, дядюшка Осберт. И да, Эдвард, долго выжидать не будем, так что поспеши. А лучше ждем вас у нас дома! Надеюсь, получиться как-нибудь всем собраться. Да, Михаэль? — с улыбкой спросил я.

Брат пожал плечами. Эдвард отвернулся. Комендант закивал головой:

— Да, Дэви. Поможет Свет. Все будет хорошо.

Губы дядюшки Осберта задрожали. Я подумал, что он расчувствовался от нашего уезда. Михаэль положил мне на плечо руку и кивнул в сторону.

Мы закинули с братом мешки в крайнюю повозку, после чего запрыгнули в нее сами и заняли места между легко ранеными бойцами, сидевшими по бортам. Два солдата раскрыли створки врат и обоз двинулся. Воин, что правил лошадьми, хлестнул поводьями, и наша повозка покатила за остальными. Дядюшка Осберт и Эдвард махали нам вслед. Мы помахали с братом в ответ.

Повозка быстро съехала с холма, преодолела мост через реку и потрясла дальше, оставляя за собой, стоявшую на фоне чистого зимнего неба, фигуру двухголового каменного великана — крепости Ледяной рог.

* * *

Мы вышли за поворот и оказались на Северном тракте.

Несколько верст мы проехали по прямой и вот уже должны были свернуть направо — в сторону города. Но почти у самого поворота я заметил облако дыма, чернеющее слева от дороги. Была видна лишь его верхушка. Дым растворялся далеко впереди, и не было видно, что являлось его очагом. Но я догадался, что это горела одна из ближайших деревень. И заметил я это потому, что сидел лицом к востоку, внимательно рассматривая зимние красоты родного края.

Михаэль, сидевший напротив, увидел мое беспокойное лицо, но просто опустил голову, накрыв ее капюшоном, не подавая виду.

— Неужели это Придорожная горит? — спросил я и указал рукой вперед, чтобы он наконец обратил внимание.

— Что? — брат быстро оглянулся назад. — С чего ты решил?

— Потому что она там находится, Михаэль.

— Не знаю, — он снова посмотрел назад, на этот раз чуть дольше. — Быть может, это просто сжигают праздничные чучела, готовясь ко Дню Зимы.

— Нужно съездить проверить.

— Зачем?

— Убедиться.

— В чем?

— Что это горят не дома! — выпалил я.

— Нам некогда, Дэвид.

— Как это некогда? — неожиданно задрожавшим голосом спросил я.

— Мы должны ехать в город.

— Как ты можешь?

— Что?

— Спокойно сидеть, когда, быть может, горит одна из наших деревень? А что если и в нашем доме беда?! Нужно срочно ехать туда.

— Куда?

— Домой!

— У нас приказ ехать в город, — твердо пытался сказать Михаэль, сложив руки в замок и глядя под ноги.

— Ты что-то знаешь.

Брат молчал.

— Ты что-то знаешь и не говоришь мне! — повторил я.

Брат продолжал молчать.

— Умоляю вас, сверните налево! — попросил я нашего кучера.

Тот тоже молчал.

— Вы что, оглохли?! Поверните! Там пожар! — кричал я со злостью.

— Я не могу менять маршрут без приказа, — наконец ответил кучер, не оборачиваясь.

— Предатель! Все вы предатели! И ты предатель! — выпалил я, вскочив, и указал сначала на кучера, потом на остальных, а затем и на брата.

Раненые воины подняли на меня головы. Я схватил мешок. Брат взял меня за руку. Я выдернул руку, быстро перелез через борт и выскочил из повозки.

— Дэвид! — воскликнул Михаэль.

Я упал наземь и немного прокатился по снегу, чуть не угодив под колесо.

— Останови! — приказал брат.

Повозка встала на перекрестке, у поворота к городу.

Я поднялся на ноги и отряхнулся. Брат спрыгнул с повозки и подошел ко мне. Он хотел меня обнять, но я отскочил.

— Не подходи!

— Успокойся, Дэвид.

— Успокоиться? Сначала скажи мне, что произошло!

Брат молчал, уставившись на меня.

— Говори!

— Дэвид. Вчера приехал гонец с отрядом. Прежде чем присоединиться к ним, один из конников объезжал восточные деревни. Некоторые были разграблены. Это сделали гоблины, беспорядочно отступающие после поражения у крепости. В порыве мести они нападали на поселения и зверствовали в них. Придорожная, Синий Пруд, Малая Полянка, Лесная и другие. Прости, что не сказал тебе сразу. Прости меня, Дэвид.

Я опустил голову и упал на колени, услышав название нашей деревни. Брат подошел ближе и встал на колени супротив. Он взял меня за плечи.

— Но ведь мы должны в любом случае поехать домой, — сказал я и поднял взгляд на брата. — Мы должны узнать, что произошло с мамой и сестрами. Почему мы не едем домой?

— Их там нет, Дэвид.

— Как это?

— Их не было дома. Тот конник был нашим знакомым. Он проверил всю деревню и окрестности, но ничего так и не нашел. Скорее всего, их увели в плен. Но, быть может, они успели уйти и где-нибудь скрыться.

В тот же миг меня стали одолевать смешанные чувства. Я был счастлив узнать, что семья жива, но в то же время зол, что они могли оказаться в плену. И кто знает, не убьют ли их там. Но была и надежда, что они смогли спрятаться. А затем меня стали одолевать сомнения, не обманывает ли меня брат.

— Ты не лжешь?

— Нет, Дэвид. Это правда. Он мне поклялся, — сказал брат, у которого по щекам скатывались слезы, но раскрытые глаза твердо смотрели на меня.

Я всхлипнул и повалился вперед, уткнувшись головой в грудь брата. Он обхватил мою шею. Надо мной послышались слова:

— Сейчас мы должны ехать в город. Нужно готовиться, Дэвид. Я организую поиски. Мы найдем их. Обещаю тебе. Нет. Я клянусь тебе.

* * *

Так я стал участником обороны крепости Ледяной рог и свидетелем начальных событий новой войны, разразившейся после долгого и сладкого мира, который слишком ослабил наше внимание, что стоило многим жизни.

Служба в крепости, которая должна была длиться год, прошла за два дня — самых томительных и тяжелых в моей жизни. Во всяком случае, на тот момент. Но я и подумать не мог, что третий день — следующий после победы в упорной битве, в которой чудом выжил, будет для меня более ужасным. Ведь именно в тот день я узнал о разграблении дома и пропаже семьи. Но мой брат Михаэль — сотник гарнизона города Северград — поклялся мне, что мы найдем их. И я ему верю. Но вина за то, что посмел засомневаться в нем, еще надолго осталась в моем сердце.

Итак, продолжалась очередная зима. Не смотря на жертвы, начало войны и все пережитое, зима остается одним из тех, что я люблю больше всего. И нынешняя зима действительно превзошла все остальные.