Лед

Глава 1

Холод… Это всё, что помнил Елисей. Он даже не был уверен, настоящее ли это его имя, которым теперь окликали его русалки и другая лесная нечисть.

Холод… Елисей чувствовал его повсюду, даже в самый жаркий день. Он въелся в дряблую и поеденную рыбами кожу. Волосы, когда‑то пшеничные, теперь похожие на болотную тину, покрывала никогда не оттаявшая корка льда.

Холод… Он преследовал утопленника и в живом воплощении. Его лучшая подруга, Снегурочка, унаследовавшая силу от Мороза Ивановича и Морены, но, в отличие от своих родителей, использовала свою связь с зимой для проказов.

Холод…

— Эй, Елисейка! — окрикнула утопленника в один день русалка. — Мы с сестрицами хотим заглянуть в деревню, да пошутить над мужиками.

Его макушка вынырнула из воды. Чёрные безжизненные пропасти глаз посмотрели на названную сестру. Он не спешил отвечать, долго разглядывая прекрасный, пусть и бледный силуэт русалки. Елисей вслух никогда не признал бы, что завидует ей: её упругой коже, не тронутой водными обитателями, пышным вьющимся каштановым волосам, которые так и не поменяли свой цвет, и глазам… Таким же чёрным, как и у него самого, но в них всё ещё был намёк на живой блеск.

— Зачем я вам? — всё же подал голос Елисей. — Зачем я пойду пугать людей, когда вы хотите заманить их в свои объятия?

Он хотел было вновь скрыться под водой, но русалка не собиралась так просто отступать:

— Ну, Елисейка… Ну, пойдём с нами. Ты вечно сидишь в озере и нос оттуда высовываешь только по ночам. Скоро совсем упырём станешь.

Она не видела усмешку на потрескавшихся губах утопленника. «Упырь? Разве я уже не выгляжу как он?» — хотел спросить Елисей, но не стал. Вместо этого он спросил:

— Василиса, скажи честно, вы пошли не в деревню? Девки пришли по ягоды на вашу любимую поляну? Ну так вам надо к лешему или оплетаю.

Василиса недовольно передёрнула носом, выдавая своё пренебрежение к живым девушкам. Раньше это была зависть, что кто‑то получил свою любовь, а кто‑то утонул, став дочерью водяного. Время поменяло восприятие этого факта, исказило его, внушило, что быть русалкой намного лучше, чем деревенской девушкой.

— Дело не в этом, — отмахнулась Василиса. — А дело в том, что с ними связалась Снегурочка! Ты представляешь: где она, а где они?!

Елисей зевнул в ладонь, залив давно не работающие лёгкие новой порцией воды. Он медленно вышел к собеседнице на берег. Рваная, похожая на старую тряпку, домотканая рубаха, вышитая синими нитками, прилипала к телу. Её рукава не прикрывали дряблую кожу рук, в которых рыбы проели проплешины. Волосы не прилипали к лицу и шее из‑за тонкой корки льда на их концах.

Василиса в своём простом белом платье на его фоне выглядела богиней. Тонкая изящная рука отбросила толстую прядь волос назад.

Русалка и утопленник. Два разных, но в то же время похожих создания.

Покинули мир молодыми…

Отдали себя водоёму…

Лишились своих душ…

— И что тебя смущает? — спросил Елисей. — Снегурочка попросилась жить среди людей ещё когда ей было двенадцать. Было бы удивительно, если бы сейчас у неё не было подружек в деревне.

— Ты не понимаешь! — всплеснула руками Василиса. — Сейчас у неё есть друзья, а потом появится возлюбленный, и она навсегда захочет остаться среди людей!

Елисей вопросительно изогнул бровь, скрестив руки на груди. Он не понимал, что такого в том, чтобы увидеть мир и обрести новых друзей, даже если это просто ближайшая к лесу деревня.

— Василиса, моя милая сестрица, — утопленник осторожно положил свою серую с чёрными когтями ладонь на бедную щёку девушки. — Скажи, почему ты так этого боишься?

Русалка прикрыла глаза, прильнув к его руке. Она надеялась почувствовать тепло, но кожа её названого брата всё ещё оставалась холодной.

Этот холод был не мертвеца, а куска льда.

Глупо ли ожидать тепла от тела, которое мертво?

— Ты помнишь, почему стал таким? — наконец спросила Василиса, так и не дав ответа на вопрос.

Елисей промолчал. Русалке не нужно было открывать глаза, чтобы знать, как он качает головой. Её ресницы слегка дрожали. Она медленно открыла глаза. Два чёрных взгляда пересеклись.

— А я помню, — продолжила Василиса. — Я стала такой из‑за предательства человека, которого любила… Я стала такой из‑за злых языков подружек… Я стала такой, потому что не могла больше смотреть в глаза батюшке и матушке…

Елисей отшатнулся от неожиданности. Он впервые слышал, чтобы кто‑то из русалок вспоминал своих прежних родителей. Для него же существовал только один отец. Водяной, который принял его в свой дом, как принимал всех несчастных утонувших девушек.

Василиса воспользовалась замешательством названого брата. Она взяла его под руку и повела за собой. Елисей не сопротивлялся. Он шёл следом, волоча по земле повёрнутую в сторону правую ступню, но намёка на хромоту в его шаге не было.

— Люди жестоки. Не все это понимают, пока сами с этим не столкнутся, — продолжала Василиса. — Я не хочу, чтобы Снегурочка пострадала. У неё есть прекрасные друзья среди таких, как мы, духов. Рядом с ней два прекрасных спутника, из которых она могла бы выбрать себе возлюбленного. Но почему нашу Снегурочку влечёт к людям?

— Потому что она прожила всё детство среди нас, — предположил Елисей. — Она знает все наши секреты, и ей стало нас мало. А что касается Ведомира и того полукровки из Сумь… Не думаю, что она воспринимает их не как братьев…

Договорить он не успел. Стоило им выйти на поляну, как их стали окликать другие русалки.

— Василиса! Елисейка! Почему так долго?! Где вы запропастились?!

Пять девушек в таких же белых платьях, как и Василиса. Но каждая из них была красива по‑своему.

— Простите, сестрицы, — проговорила Василиса, отпустив названого брата и сделав пару шагов к сестрам. — Вы же знаете, как наш Елисей не любит покидать терем до заката.

Утопленник лишь развёл руками, признавая сей факт. Русалки, кроме Василисы, беззлобно посмеялись. Две из них, самые младшие из всех присутствующих, обхватили руки Елисея, повиснув на них. Их макушки едва доставали до его грудной клетки.

— Братец, ты же нам поможешь пошутить над деревенскими девками? — спрашивали они в один голос. — Ты же погонишь их с нашей поляны?

Елисей тяжело вздохнул, положительно кивнув. Ему не хотелось этим заниматься так далеко от водоёма. Но делать было нечего, раз его сюда привели.

Русалочки‑близняшки радостно повели утопленника к кустам. В них прекрасно могли спрятаться три человека и незаметно следить за происходящим на соседней поляне. Другие русалки вспорхнули на деревья, прячась в листве.

На соседней поляне четыре девицы в сопровождении юноши пели песни и собирали цветы, а не ягоды. Елисей сразу узнал в одной из девушек Снегурочку.

Она была внешне копией своей матери. Чёрные толстые косы. Острые царские черты лица. Лишь зелёные глаза, признак подорожания людской души, портили всю картину.

— Я не могу, — прошептал Елисей, пятясь назад. — Там же Снегурочка.

— Не бойся, братец, — шёпотом ответила одна из близняшек. — Снегурочку возьмут на себя сестрицы.

В качестве подтверждения её слов раздались громкий женский смех и голоса:

— Сестрицы! Эй, сестрицы, мы здесь!

Елисей приблизился обратно, чтобы лучше видеть происходящее.

Девицы, кроме Снегурочки, побросали свои букеты и венки. Они удивлённо закрывали рты, глядя на русалок, сидящих на ветвях. Юноша спрятал за своей спиной зимнюю принцессу, которая не проявляла интереса к происходящему, плетя длинными пальцами венок.

Елисей всматривался в его лицо, которое казалось ему смутно и в то же время пугающе знакомым.

Но где они могли видеться?

Елисей помотал головой, отгоняя от себя странное наваждение, и продолжил наблюдать.

Первой с дерева, подобно опавшему листу, спустилась Василиса. Она оказалась совсем близко к Снегурочке и юноше.

— Милая сестрица, пойдём с нами, — русалка потянула руку к снежной красавице.

— Не смей прикасаться к ней, бесовское отродье, — строго произнёс юноша, перехватив её руку.

Василиса и бровью не повела, продолжая зазывающе улыбаться.

— Бесовское отродье? — переспросила она, свободной рукой схватив его за грудки.

Русалка чувствовала под своими пальцами тяжёлый круглый амулет. Улыбка стала хищной. Василиса быстро вытащила его.

Трезубец, окружённый узором из треугольников, — и всё это было заключено в круг.

— «Чертог Ворона», — прошипела русалка. — И кто из нас ещё «бесовское отродье»?

Юноша оттолкнул её от себя, выхватив из‑за пояса нож.

Елисей схватился за голову, зашипев. Его голос был очень похож на… А этот оберег… Он видел точно такой же. В нём заворошились воспоминания, которые утопленник и не надеялся вспомнить.

***

Это случилось зимой… Пятнадцать лет назад…

Елисей и Ярослав шли с вёдрами и удочками к проруби. Первый довольно живо рассказывал о своих планах. Он хотел сыграть свадьбу с первой красавицей деревни, не зная, что его товарищ тоже был в неё влюблён.

— Ярослав, ты чего притих? — спросил Елисей.

— Ты уверен, что это взаимно? — хмуро пробурчал Ярослав. — Ты думаешь о свадьбе, но не знаешь, любит ли она тебя.

— Когда ты влюбишься, то поймёшь, каково это — считать дни наперёд, — Елисей сочувственно похлопал его по плечу. — И я уверен, что моя любовь найдёт ответ. Она попросила дождаться весны, и тогда я получу её ответ.

Эта слепая наивность разозлила Ярослава. Ревность грызла его изнутри. Он столкнул товарища с пологого склона. Ноги Елисея скользили на льду. Он споткнулся о камень и кубарем полетел вниз.

Елисей стонал, обхватив себя за плечи. Он не чувствовал правую ногу, а голова звенела.

— Ярослав… Зачем ты это сделал? — с трудом спросил парень, смотря на приближающегося товарища. Перед глазами всё плыло. — За что?

Ярослав ничего не ответил. Он пнул его в живот. Удар был настолько сильным, что Елисей вылетел на озеро. Парень ничего не мог сделать. Тело ещё не пришло в себя после падения.

— Она моя, — с угрозой произнёс Ярослав. — Я не дам тебе забрать её у меня.

— Давай поговорим… — попросил Елисей.

Но Ярослава было не остановить. Он сжимал шею бывшего товарища, окунув его голову в прорубь.

«Холодно… Холодно…» — проносилось в голове Елисея, цепляясь за чужие руки в попытке спастись.

Последнее, что он увидел, — это размытый «Чертог Ворона»...

***

— Братец? Братец, что с тобой? — одна из близняшек трясла утопленника за плечо.

У Елисея всё ещё шумело в ушах. Он чувствовал в глубине естества ярость. Давно застывшая кровь забурлила. Утопленник рванул вперёд, выпрыгнув из кустов.

Девицы с визгами убежали, увидев оживший труп. Снегурочка оттягивала от Василисы юношу, который уже собирался вогнать нож в черепушку русалки. Утопленник промчался мимо Василисы и свалил юношу на землю. Снегурочка едва успела отскочить в сторону.

Когти вцепились в чужую шею, царапая её. Зелёные глаза юноши злобно сверлили утопленника. Нож вонзился в живот. Но тот этого не заметил: мертвецы больше не чувствовали боли.

— Ярослав… Ты совсем не изменился, — голос Елисея звучал ниже. — Ты помнишь меня?

«Ярослав» ничего не ответил. Он всё глубже вгонял лезвие ножа в мёртвую плоть.

— Елисей, успокойся! — крикнула Василиса. Она подбежала к нему сзади и попыталась отцепить его от парня. — Мы здесь не для этого!

Её сил не хватало. Утопленник словно приклеился к юноше.

— Василиса, отойди, — попросила Снегурочка.

Русалочка послушно отпрыгнула.

Небо заволокло тучами. Поднялся сильный ветер, неся за собой неизвестно откуда взявшиеся снежинки. Он отбросил Елисея в кусты. Утопленник весь сжался. Он обхватил себя руками, хватая ртом воздух. Его тело дрожало. Взгляд плыл.

— Иван, ты как? — спросила Снегурочка, протянув юноше руку.

Иван не принял помощи, испепеляюще смотря на нечистого. Василиса подбежала к названному брату и помогла ему сесть и вытащить нож.

— Это ещё не конец, Ярослав. Ты ответишь за свой поступок, — прорычал Елисей, мутным взглядом смотря на юношу. — Ты ответишь за то, что сделал меня таким.

Иван вновь ничего не ответил. Василиса и Снегурочка пересеклись взглядом и кивнули друг другу.

Им лучше разойтись сейчас, пока это не повторилось.