Лайто: Покорение “Башни Греха”

Глава 1

Пролог

Сидя на выжженной земле, как всегда слегка обжигающей тело, я смотрел высоко наверх – туда, где, по рассказам старожилов, раньше находилось бескрайнее “синее небо”. Сейчас, в отблесках огня, там виднелось лишь что-то темное, похожее на массивный камень, или, лучше сказать, огромную каменную плиту, что устилала всё небо. Мне нравилось смотреть на игру теней и света, падающих на каменное небо, каменные стены и каменистую обожжённую землю. Это был свет от нерукотворного огня, горевшего вокруг нашего небольшого городка, а иногда и в нём самом. Воздух был спертый, дышать было тяжело, в желудке как обычно ничего нет. Иногда, в приступах дикого голода, можно было поесть земли, сухой и горячей, от которой лучше не становилось, но даже ради того, чтобы просто обмануть тело на несколько секунд и забыть про голод… Для многих этого эффекта было вполне достаточно, хотя говорить о каком-то настоящем удовлетворении, конечно, не стоит. Впрочем, никто от такого не умирал, поэтому страдания не заканчивались. Умереть здесь было сложно. Раны, увечья, голод, даже отрубленные конечности или голова – ничто не лишало жизни. После обычного сна или потери сознания все физические дефекты исчезали, человек снова становился “целым”, однако боль “повреждения” не проходила никогда. Поэтому люди старались не получать никаких ранений и травм, т.к. после этого фантомная боль оставалась с ними навсегда. Однако, иногда в городе вспыхивали огни, обладающие особым, таким желанным для многих, свойством. Они сжигали человека полностью, не оставляя и следа, кроме горстки пепла. И эта горстка пепла уже никогда не становилась человеком. Для многих это было очень заманчиво, но поймать такой неожиданный огонь было почти невозможно. Можно было подумать, что огонь этот издевается над всеми, маня людей обрести долгожданный покой, постоянно ускользая от них. Он вспыхивал и гас за несколько секунд, часто появляясь именно возле какого-то определенного человека, как будто бы специально забирая его с собой, забывая обо всех других. Однако, можно ли считать этот огонь спасением? Правда ли то, что он обеспечивал людям свободу от мук? Никто на это не мог дать ответа, но отчаявшиеся люди, постоянно испытывавшие боль и страдания, видели в нём лишь спасение. Многие, пытаясь предугадать очередное появление такого огня, его местоположение и время, в итоге сбрендили, став еще более сумасшедшими чем раньше. Еще ни один человек не смог поймать данный огонь намеренно. Лично мне перспектива “сгореть и исчезнуть” никогда не нравилась. Да и разве можно исчезнуть? Это кажется каким-то нереальным. Хотя иногда я их понимаю. Постоянные боли в теле, особенно фантомная боль сломанной правой ноги, что преследует меня с самого детства, постоянно толкают меня к поиску “избавления”, к моменту, когда боль исчезнет. Но возможно ли это вообще? Это правда, что иногда, глубоко задумавшись, забываешься, и как будто бы ничего не болит, но эти моменты так редки и мимолетны, что даже не стоят упоминания. Уже довольно долго наблюдая за игрой огоньков, я слегка размялся, и пошел назад в сторону города с своего излюбленного каменного холма, чутка прихрамывая на правую ногу.

Глава 1. Решимость

По рассказам старожилов, раньше мы жили на “поверхности”. Они рассказывали нам о таких явлениях как солнечный свет, ветер, вода, и особенно много говорили про всеобъемлющее “синее небо”. Часто с большой грустью и сожалением о том, что так мало уделяли времени и уважения окружающему их богатству.

Говорят, что однажды началась война с демонами, люди её проиграли, были прокляты и низвергнуты прямо сюда, где мы и находимся по сей день. Да, целый наш город провалился под землю. Основание под городом, единая каменная плита, крутанулась на 360 градусов, и город, стоявший на краю этой плиты, просто свалился вниз. Это было чудом, если можно так назвать то, что никто не умер во время этого масштабного падения. Ведь смерть была бы для многих долгожданным избавлением от предстоящих мук.

С тех пор прошло 30 лет. По словам горожан, мне было около 14-ти лет. У меня не было имени, так как родившая меня мать была сожжена, тем самым странным, неожиданно вспыхивающим огнем, сразу после родов, и никто не знал, как она хотела меня назвать. Никто, даже мой родной старший брат. Ну, ему было тогда всего лишь 3 года, и хотя он мог говорить какие-то слова и некоторые предложения, секрета моего имени ему, по всей видимости, было знать не дано.

Мой брат был отличным человеком, заботливым, сильным, не такой как остальные горожане, подвергшиеся проклятию греха, сделавших их более подверженными людским страстям и страданиям. Почему был? Потому что он ушел. И скоро я отправлюсь туда же…

Размышляя обо всем этом, я дошел до деревянного небольшого домика, в котором меня ждала бабуля Рахиль, одна из немногих, кто всё еще сохранил здравый ум у нас в городке. Она решила присматривать за нами с братом, когда скончалась мать. Тут, в месте, которое горожане начали звать Подмирье, нам не требовалось, как раньше, поддерживать жизнь, или, точнее сказать, функциональность тела. Поэтому все что делала бабуля – это следила за нами, как-то воспитывала в силу своих возможностей, и рассказывала кучу историй о жизни до “падения”.

В то время она была в расцвете сил, сильной женщиной, капитаном рыцарей. Некоторые даже звали её “Святой клинок”, за благородство и самоотверженное служение народу. По её рассказам, она и её авангард рыцарей были последней силой, что противостояла демонам, но и они не выстояли. Как по мне это всё преувеличение и сказки стариков! Разве могла быть бабуля Рахиль настолько сильна? Поверить в это даже труднее, чем в то, что есть какое-то там “синее небо”! Хотя, кажется, в глубине души я чувствовал, что она не врет. Но мало ли во что начинают верить люди с годами, особенно после всех пережитых бед, дабы найти временное спасение-пристанище хоть где-то, пускай даже в своей собственной голове, в своём собственном воображении?

– Бабулька, это я! Накрывай на стол! Пора пировать! – ворвавшись в дверь старой избы старой женщины, громко заявил я, улыбаясь и ухмыляясь. – Эх, баламут, снова шутить изволишь! – медленно расплываясь в улыбке, в которой проскакивали и признаки скрываемой боли, ответила Рахиль. – Ну а что же еще остается? Без юмора нынче совсем трудно, ты ведь сама меня так учила! – подытожил я.

Я прилег на пол, смотрел в потолок и думал о грядущем…

– Эх, быстро время летит, сынка. Вот завтра уже и тебе пора отчаливать! Надеюсь, ты готов! – Да. Я знаю… – c неподдельным волнением, нотками неуверенности и одновременно с решимостью, ответил я.

Дело в том, что был некий Путь, который, скорее всего, представлял большую опасность. Недалеко от деревни находилась широченная башня, чья вершина входила в земную твердь, недалеко от каменной плиты, что служила раньше основанием для города. Рядом с башней была большая табличка с текстом:

Башня Греха

Осмелившийся войти уже никогда не выйдет тем же путём. Ему будет уготовано вечное скитание и забвение.

Этой таблички хватало, чтобы отпугнуть от башни большинство людей. Но эта башня ведь наверняка должна была вести на поверхность! Некоторые смельчаки входили в эту башню, но никто не вернулся. Что с ними там произошло? Никто не знал. Мой брат как раз решил войти в эту башню, и ушел 3 года назад. Тогда я решил, что тоже хочу пойти в башню, и рвался пойти вместе с ним, но Рахиль и Райто, то есть бабуля и брат, запретили мне, сказав, что еще не время, и видя моё упорство пообещали мне, безымянному, что наступит время, и они будут готовы отпустить меня, дать сделать самостоятельный шаг на этом Пути. Когда брат уже ушел, я договорился с Рахиль, что этой датой будет как раз завтрашний день. День, когда моему брату было примерно столько же, сколько и мне сейчас.

– О, сынок, у меня для тебя кое-что есть! – сказала бабуля Рахиль, возвратив меня из омута воспоминаний, и начала копаться в своём сундуке. – Бабуль, что у тебя там такое может быть? Мне не нужны твои старые вещи! – пошутил я. – Тсс! Это не просто старая вещь! Это предмет, напоминавший мне о моей прежней рыцарской жизни! Я долго хранила его, не желая расстаться, но с твоим уходом мне уже не за что будет цепляться и так, останется только предаться забвению и позабыть все на свете, дабы не мучить себя воспоминаниями о лучших временах, о моих дорогих товарищах, с которыми уже никогда не встретиться вновь. Это включает и вас с братом… и его (добавила она полушепотом). Поэтому я передам тебе моё последнее сокровище! – заявила бабуля, протягивая мне пыльный меч в ножнах.

Мечом, по всей видимости, не пользовались давно. Хотя ножны сами были пыльными, клинок меча был чист и почти в идеальном состоянии. Было даже удивительно, как он так хорошо сохранился. Видимо, не зря мечи хранят в ножнах!

Бабуля смотрела на приемного сына, разглядывающего клинок. Несколько слезинок скатилось по её щекам. Она осознавала, что смотрит на самое дорогое, что было в её жизни. И оба этих предмета, тела, или сущности, уйдут в путешествие, далеко-далеко, туда, куда не достать её взору.

По-старчески прокашлявшись, бабуля заявила:

– Ладно, сынка, пойду-ка прилягу я. Ты только помни, что оружие служит не для нападения, а для защиты! Не становись убийцей, но будь рыцарем!

От всего этого я задумался. Этот меч, последнее бабушкино сокровище, которое она отдала мне, застало меня врасплох. Почему она не отдала его брату? Почему решила рассказать о мече именно сейчас? Мы ведь могли использовать его в повседневных нуждах, или же она мне могла дать его раньше, чтобы я выучил пару приемчиков. Хотя физически я был более-менее в тонусе, обращаться с мечом мне до селе не доводилось.

С этими мыслями я задремал, а когда открыл глаза, бабуля все еще спала. Я решил, что не стоит её будить, никогда не любил сентиментальные прощания, и тревожить бабулю лишний раз совсем не хотелось.

– Спасибо, – негромко проговорил я. – Мне пора отправляться в путь.

С этими словами я аккуратно открыл дверь избы, вышел за порог, закрыл её, как будто закрыл себе дорогу назад, и сделал шаг вперед. Шаг, с которого начинается любое приключение, испытание, или же просто начало нового дня. Мне очень хотелось увидеть то самое всеобъемлющее “синее небо” вместо далеко простирающегося каменного потолка, на который я смотрел сколько себя помню, представляя пейзажи поверхности из рассказов пожилых горожан.

Дойдя до башни, я обернулся. В последний раз посмотрел на город, слегка освещенный тусклыми огнями. Наверное, этот вид, полюбившийся мне с трудом, я не увижу больше никогда. С этими мыслями я отворил дверь башни, откуда сразу подул леденящий душу порыв ветра, и всё мое тело затряслось. Страх, в какой-то необузданной форме, прошел через меня за мгновение, оставив после себя неприятное ощущение и слабость в теле. Сильнее сжав ножны меча и поколебавшись лишь пару секунд, я зашел в башню, в манящую и одновременно пугающую неизвестность, и дверь за мною закрылась сама.

Глава 2. Лень

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я решил осмотреться. Но ничего не увидел. Кругом было темно. Так темно, как не было никогда ранее. И это пугало. И вместе с тем абсолютная тишина, небольшое эхо любого моего движения указывали на то, что в этой кромешной тьме нет более никого, кроме меня. Следовательно, опасаться какого-то нападения или потенциальной засады не стоит, по крайней мере шанс этого был низок. Постепенно глаза адаптировались, и я смог разглядеть какую-то еле-еле светлую точку. Судя по звукам эха, отражающихся от боковых стен, а далее убедившись и тактильно, я осознал, что нахожусь в каком-то коридоре. Скорее всего светлая точка – это выход из него. Больше ничего не оставалось, кроме как идти на свет этой точки, надеясь, что она будет все ярче и ближе. И я пошел.

В какой-то момент времени я настолько забылся, машинально шагая в сторону точки, что не мог ни вспомнить, ни предположить, как долго я уже иду. Усталость в теле почти не накапливалась, но и бежать, по каким-то причинам, я был не в состоянии. Дышать было на удивление легко, при этом в воздухе чувствовалось что-то странное, новое, но приятное. Как будто воздух стал более весомый, насыщенный, но такой же безвкусный. Скорее всего это была влага, то есть насыщенный водой воздух, которой в Подмирье почти не было из-за высоких температур и каменистой местности. Так же у нас там не было никаких источников воды, поэтому вечная жажда для нас была чем-то естественным.

Вдыхая и упиваясь этой потенциальной “влагой”, бесконечно идя к свету, я начал пьянеть, мои ноги начали шататься, голову вело из стороны в сторону. Но относительно скоро тело привыкло, воздух уже не казался таким желанным и интересным, поэтому моё дыхание выровнялось, стало таким же как прежде; и точка света стала уже ярким прямоугольником, за которым меня ждала просторная комната.

Комната оказалась намного светлее туннеля, по которому я шёл, этот свет ослепил меня и пришлось подождать несколько секунд, перед тем как я смог как следует её разглядеть. Свет в комнате был ровным, не было привычной пляшущей игры света-тени, которую я привык наблюдать в своей повседневности. И не было понятно, откуда светит, или лучше сказать, что именно является источником света. Он просто был везде, все объекты были подсвечены чем-то необъяснимым. Комната была довольно просторная: в одной части стоял стол, укрытый белоснежной скатертью, в другой части было кресло с камином, где можно было посидеть, правда камин не горел и вроде как был нерабочий. На столе стояли две тарелки с чем-то мягким и съедобным. Там и там было по одной хлебной лепешки.

Только когда я был совсем мал, очень редко, в какие-то особенные дни, нам выпадала радость поесть что-нибудь съедобное, что еще осталось с тех далеких времен. Обычно это были какие-то черствые сухари или хлебные лепешки, чудом сохранившиеся и не съеденные до сих пор, хотя в отсутствии влаги они так и так не могли испортится, только стали твердыми как камни. Мы разбивали эти каменные лепешки обычными камнями, превращая всё это в подобие пудры, и уже тогда могли отведать “изыски” прошлой эпохи. Мне и брату нравилась такая еда, хотя другой мы и не знали: это было явно лучше поедания земли, хотя мы её толком и не ели. Сама бабуля Рахиль не принимала в этом участие, а лишь поглядывала на нас с улыбкой, радуясь нашим эмоциям и новому опыту от поедания хлебной пудры. И хотя мы предлагали ей отведать кушанье вместе с нами – она вежливо отказывалась, говоря, что вдоволь наелась за то время, что жила на поверхности.

Обнаружив эти лепешки, и сразу вспомнив, на что они похожи, недолго думая, я решил их попробовать. Удивившись мягкости и новизне вкуса, я не спеша, уделяя внимание каждому кусочку, начал её поглощать. Эта лепешка оказалась соленой. Неожиданно, как только я доел её полностью, на тарелке появилась еще одна лепешка. Момент её появления я не заметил, она просто снова была там, и попала в моё поле зрения. Я решил попробовать лепешку на другой тарелке, и удивился её вкусу тоже. Она была сладкой. Доев и её тоже, снова, как по волшебству, на тарелке, где раньше лежала сладкая лепешка, опять оказалась лепешка. И она тоже была сладкой. В итоге съев 4 лепешки: 2 соленые и 2 сладкие – я насытился. А на тарелках снова лежали лепешки, как будто они там были всегда. Это удивляло меня, и одновременно казалось странным, ведь ранее я такого не видывал, хотя если вспомнить про неожиданно вспыхивающие огни в Подмирье, то это не впервые, когда у меня на глазах что-то появляется из ниоткуда.

В боковой стене виднелась дверь, которую я не сразу приметил, так как она была такой же белой, как вся комната. Я мог посидеть на кресле возле камина, но желание двигаться вперед и не задерживаться надолго было сильнее, и я пошел дальше, открывая белоснежную дверь.

В следующей комнате было что-то, что показалось мне еще более невероятным, чем бесконечные хлебные лепешки, появляющиеся на тарелках. Тут была широкая круглая яма, прямо по середине комнаты. С потолка падал мощный поток воды, похожий на водопад в каком-нибудь лесу, который я видел в тех немногих книжках, что уцелели после падения города. Поток воды бился о поверхность воды в яме, разбрызгиваясь во все стороны на мелкие частицы, порождая подобие тумана, и огромную влагу в воздухе. Здесь было на удивление тепло и уютно. Недолго думая, сняв с себя одежду, я решил броситься в этот поток и утолить им сухость во рту и желудке после съеденных мною лепешек.

Это было просто удивительно. Никогда бы не подумал, что в этой башне есть такие места. Как жаль, что бабуля Рахиль этого не увидит… ей бы точно понравилось здесь.

С этими мыслями, совсем расслабившись, погруженным по шею в воду, я наблюдал за искусственным водопадом, и со временем от всей этой влаги, теплоты, сытости – меня начало пошатывать, клонить в сон. Побыв в таком состоянии некоторое время, и, в общем-то вспомнив о своей изначальной цели, с некоторым усилием воли, я в итоге вылез из ямы, оделся и пошел дальше. Впереди меня ждала очередная дверь, и – очередная комната.

В этой комнате не было ничего особенного. Она была полностью пуста. Только пол серебристого цвета выделялся на фоне остальной комнаты. Как только я сделал шаг в эту комнату, моя нога ушла в пол выше колена. Ощущение, что я потерял бдительность и попал в ловушку, резко нахлынуло на меня. Я уже было взялся за рукоять меча, чтобы его вытащить, но остановился. Так как остановился в этот момент не только я, но и моё погружение в пол. Этот неловкий миг длился несколько секунд, после чего я решил надавить на ногу сильнее. Она слегка ушла ниже, но потом вернулась на бывшую высоту. Пол был податливым и упругим одновременно, очень похожим на желе, хоть я и не знал, что это такое. Немного успокоившись, я решил сделать несколько шагов. Таким образом, проваливаясь с каждым шагом, но не уходя на самое дно (как будто я шел по снежным сугробам из рассказов бабули), я дошел до центра комнаты. Окончательно успокоившись и поняв принцип его устройства, просто лёг на спину. Баланс между весом моего тела, площадью, с которой я давил на пол, и его упругостью – был практически идеален… если не идеален. Потому что я не чувствовал тела, точнее, я совсем не чувствовал пола. Как будто лежал не на чем-то твердом, а на самом что ни на есть воздухе.

Странное новое ощущение сытости после лепешек, утоление жажды водой, принятие теплой ванны – всё это резко расслабило что-то в теле. Вечный голод, стремление куда-то попасть и что-то изменить – притихли. Как будто их можно было так легко притупить! Это меня поразило, и показалось очень странным, почти невероятным, а может быть – невероятным вовсе. И после всего этого я оказался лежащим на полу без ощущения собственного веса. Не успел я этого осознать, как заснул глубоким сном.

Проснувшись через какое-то время, я почувствовал себя слегка отдохнувшим, но при этом в теле появились некоторые ощущения неудобства. Как будто переспал. Или как будто ворочался во время сна. Или может слишком мягкий пол был просто непривычен моему телу… Немного придя в себя, начал вставать, и это не сразу мне удалось. Пол как будто не хотел меня отпускать, и препятствовал каждому моему шагу, а тело не особо слушалось и ощущалось скованным. Почти запыхавшись, скорее эмоционально, чем физически, я добрался до следующей двери. Кажется, что уже ничего меня не может удивить после виденных странностей. Хотя нет, может.

И снова новая комната. В предвкушении чего-то хорошего, как было с предыдущими комнатами, я решил осмотреть и эту. Впрочем, других путей все равно не было. В этой комнате, четвертой по счету, было большое сухое дерево, торчащее из земли, находящейся в овальном отверстии в полу, площадью примерно треть всей комнаты. Подойдя к дереву, потрогав его, я почувствовал, что оно еще живо, но, скорее всего, не долго ему осталось. Воздух в этой комнате отличался от предыдущих – он был сух, как будто я был в Подмирье. Кроме дерева и земли, из которой оно росло, вокруг не было ничего более. Эта комната оказалась самой простой, если можно так выразится, ведь дерево и земля для меня были в новинку. Я присел под деревом, потрогал землю рукой, и странное чувство накатило на меня: как будто что-то родное, что-то из далекого прошлого. Это чувство было очень слабое, поэтому оно быстро затерялось среди моих мыслей, и я решил пойти дальше.

На этот раз вместо двери оказались настоящие врата, широкие и массивные. Они не были никак заперты (на ключ, замок или как-то еще). Ручки врат, в виде больших свинячьих голов, что держали во ртах массивные металлические кольца, были в несколько раз больше моих ладоней. Зачем-то оглянувшись назад, подождав пару мгновений, я ухватился за кольца, и с силой начал тянуть их. Как только врата чутка поддались, они сами открылись, отодвинув меня назад. Резкий, еще более леденящий порыв ветра, чем при входе в башню, окатил меня с головы до ног. И снова, снова меня начало шатать. От какого-то странного, нового для меня ощущения, какого-то внутреннего конфликта, мои ноги подкосились, и я упал на колени. Держась за голову, я ощущал и слышал душераздирающие крики, как будто они были везде и нигде одновременно. Среди всего этого словесного хаоса, я смог отчетливо расслышать только одно слово, повторяющееся снова и снова:

”КОМФОРТ! КОМФОРТ! КОМФОРТ! КОМФОРТ! КОМФОРТ! КОМФОРТ! КООООООООМФООООООООООООООООООООООООООООООООРТ!!!”

Меня хотят распять. Меня хотят уничтожить. Они хотят, чтобы я исчез. Потому что я не ценю их святыни. Потому что я решил пойти дальше. Потому что, сделав это, я докажу, что они прожили жизнь напрасно. Что они могли пойти по другому пути. Они тоже хотели пойти по другому пути. Но не смогли. И мне их… жаль.

И все же, после такой эмоциональной битвы, я был более чем полностью истощен. Их эмоции и идеи засели в моём теле, осквернили мой ум, и говорить о том, чтобы набраться смелости и сил перешагнуть за порог – не было и речи. Всех моих сил хватило лишь на то, чтобы закрыть врата. И как только я закрыл их, услышав щелчок запирающихся створ, я услышал так же и звук падения собственного тела на пол.

Дело в том, что я знал небольшую предысторию. Рахиль рассказывала, что обычно в Миру, то есть на поверхности, где раньше жили люди, или только наш город, было такое понятие, как комфорт. Люди стремились к удобствам, и много работали, трудились, чтобы сделать всё лучше. Удобнее. Проще. Без соответствующего опыта они не сразу догадались, что комфорт, свободное время от работы – порождает множество путей, куда человек может пойти. Но пути эти неочевидны, зыбки, не так уж и необходимы, потому что они были менее важными, чем инстинктивные желания в виде выживания, безопасности и прочих. И многие просто оставались на месте. И стоя на месте, их захватывало определенное чувство. Чувство лени, вперемешку с унынием и бессмысленностью. Когда ты прокармливаешь себя легко, а комфортные условия делают тебя слабее, человек становится слишком чутким и придирчивым. Он становится как сухое дерево, слишком твердым и негибким, неспособное пережить бурю и непогоду. И в итоге ломается. Это была одна из причин поражения демонам. Люди не смогли пережить эту бурю.

Очнувшись и ощущая себя как “разбитое корыто”, я присел, опершись спиною к вратам. Может, сейчас было не лучшее время, чтобы противостоять недавнему ощущению страха и бросать новый вызов вратам, усевшись спиной к ним впритык, показывая своё высокомерие, гордость, или просто неподатливость юного рыцаря, преемника “Святого клинка” (бабули Рахиль), но мне это было нужно.

“Если страшно, но дело верное – надо действовать. Иначе страх скуёт тебя окончательно.”, – вспомнилось мне одно из изречений моей любимой бабушки.

И хотя я был с ней согласен, всё-таки мне надо было подготовиться, перед тем как идти дальше. Ведь я кое-что осознал, когда открыл эти врата. Мне нужно отказаться от комфорта, что предоставил мне этот этаж. От идеи сюда вернуться, и пройти через врата, не оглядываясь назад.

Немного посидев, и придя в себя окончательно, я решительно двинулся туда, откуда пришел: в самую первую комнату, где на тарелках лежали свежие, мягкие, вкусные, бесконечные, и такие далекие от моей повседневности – хлебные лепешки. Взяв тарелки с лепешками, и переступая порог этой своеобразной столовой, я заметил, что стол, на котором раньше стояли тарелки, исчез. Дойдя с тарелками и лепешками до сухого дерева в последней комнате, я положил их рядом с ним, и снова пошел обратно, на этот раз во вторую комнату с искусственным водопадом и ямой. Взглядом ища кое-что определенное, и всматриваясь сквозь туман намного пристальнее, я обнаружил в углу объект, который искал. Это было небольшое ведерко, которыми носят воду и ополаскиваются в банях. Наполнив ведерко водой, и переступая порог этой комнаты, я услышал, как шум сзади меня резко исчез. Комната в мгновение оказалась полностью сухой, без тумана, только яма по центру. Чувствуя всё ту же тяжесть ведерка, а после убедившись и собственными глазами, я понял, что воды, похоже, нигде больше нет, кроме как в этом ведёрке. Осталось лишь аккуратно, не разливая, донести его до дерева, что было сделано хоть и не идеально, но с максимальным трудолюбием и осторожностью. Поставив ведро рядом с деревом и тарелками-лепешками, вытерев “потенциальный” пот (потому что его, конечно, не было) со лба, осталось дело за малым. И для этого задания мне понадобился верный друг моей бабули, то есть меч, который до селе я даже не вынимал, а в будущем, возможно, буду это делать куда чаще, если на то будет необходимость. Вытащив меч из ножен, я пошел в последнюю нужную мне комнату с желе-полом. Вонзив клинок в пол, начал наворачивать им круги, и сделав несколько полных оборотов, смог достать из пола цилиндрический кусок, засунув его себе в подмышку; и опять сделав шаг за дверь в другую комнату, решил обернуться и осмотреться, но комната осталась такой, какая и была. Ничего не изменилось. И тогда, наступив на этот пол, я не провалился – он был твердый. И эту комнату затронули изменения.

Положив кусок пола рядом с другими вещами около дерева, приготовления оказались закончены. Оставался лишь финальный штрих. Разломав обе лепешки и желеобразный цилиндр на мелкие кусочки, я все это начал закапывать в землю под деревом. На тарелках не появилось новых лепешек, и я решил еще и сами тарелки закопать в землю, поглубже. И все это сделав, вылил всю воду из ведерка на корни дерева и почву, удобренную благами цивилизации.

“Теперь я пуст. Теперь я чист. Теперь я свободен.”, – промелькнули мысли в моей голове, сопровождавшиеся небольшой тоской и одновременно легкостью в груди.

Посмотрев на дерево, я не ждал какого-то эффекта. Тем не менее было ощущение, что дерево слегка ожило, как будто у него появились силы дать новые побеги и листья, оно стало менее сухим и более гибким. В потенциале способное пережить бурю.

– Надеюсь и я смогу пережить бурю… с твоим благословением, о великая мать природы, – негромко проговорил я и поклонился дереву.

После этих слов, с большей когда-либо решимостью, я подошел к вратам и резко дернул за кольца. В этот раз леденящий порыв ветра не показался таким уж острым, а в голове не было шума и криков. И хотя ступить за порог все равно было непросто, это было выполнимо, реально. И, с благодарностью в сердце за урок, опыт и возможность, я сделал шаг вперед.

Глава 3. Чревоугодие

Бабуля мне рассказывала о грехах, особенно о семи смертных. Лень, чревоугодие, зависть, гнев, похоть, жадность и гордыня – так она их называла. И хоть мне была не совсем понятна их суть, кое-что я понимал. Я начал размышлять о них, когда узнал, что эта башня называется “Башня Греха”. Почему она так называется? Наверняка она как-то с ними связана. И вот теперь, побывав в ней на первом этаже, я столкнулся с одним из грехов – лень. Когда я на этаже Лени открыл врата на следующий этаж, почувствовал, что моя решимость ослабла, а мысли бунтуют. У меня появилось бредовое желание остаться на первом этаже, или это было не мое желание, а желание тела, какого-то инстинкта. Ведь там было всё: бесконечная еда, вода, теплая и приятная атмосфера, удивительный пол для сна... С каждым разом, утоляя какую-то потребность, я, как ни странно, ослабевал. Моя воля и решимость слабели, моё тело расслаблялось, и появлялось что-то похожее на лень из рассказов бабули. Скорее всего в этом был замешан еще и особый эффект этажа, который усиливал насыщение и лень после использования любого атрибута данной комнаты. По неопытности я не предал этому значения и попал во все ловушки, т.к. был слишком взволнован, и детская любознательность пересилила осторожность характера. Но теперь я был на стороже, и судя по свиным замкам, меня ждало что-то связанное с обжорством, т.е. чревоугодием, потому что свиньи часто являются символом поглощения, прожорливости и всего такого.

И верно, как только я ступил на данный этаж, сразу почувствовал две вещи: голод и пустоту. Голод был таким сильным, каким я его и представить не мог (хотя нам в Подмирье не привыкать), а пустота, какая-то внутренняя пустота, ощущалась как бездонная яма где-то внутри меня. И оба эти чувства в сочетании друг с другом давали такой эффект, что ни о чем кроме как об утолении голода и заполнении пустоты (возможно той же самой едой, почему бы и нет?) среди мыслей в моей голове и теле не было. И, конечно, как назло, всё вокруг меня было усеяно разными блюдами, они застилали весь пол, где-то превращаясь в целые горы еды, и их насыщенный головокружительный аромат резко ударял в нос, заставив все мои рецепторы возжелать кушанья, слюни начинали течь как бешеные, а глаза разбегаться по неведомым мне блюдам. В голове промелькнула мысль, что если буду слишком долго дышать всем этим или случайно задену языком какое-то из этих бомбических блюд – дороги назад уже не будет. Я съем всё. Я поглощу всё. Пока не лопну. Поэтому (по первой здравой мысли что пришла мне в голову) я ударил свою правую ногу (да-да, ту самую, что сломал в детстве, и чья фантомная боль преследовала меня до сих пор) ножнами, тем самым вызвав всплеск боли, что ударила мне в голову и потеснила таким образом мысли о еде. Сконцентрировавшись на этой боли, я полез вперед через все груды лакомств, стараясь не смотреть на них, не дышать ими, и не стать ими.

Долгое время я карабкался вперед, спотыкаясь, проваливаясь, подскальзываясь, и все моё тело ниже шеи уже почти полностью было измазано жиром, соусами, сладостями, запахами, и еще не пойми чем. От всего этого буйства красок, боли (периодически я снова ударял себя по разным частям тела), и этой самой что ни на есть пытки, у меня текли слезы ручьями, вместе с слюной, и я просто молился, чтобы как можно быстрее дойти до перехода на следующий этаж. Ко всему прочему из ниоткуда появились гуманоидные свиньи, стоящие как люди на двух ногах, которые начали поедать все эти блюда, хрюкать от удовольствия, по их лицам текли слезы (скорее всего от счастья); из-за них мне становилось с одной стороны легче противостоять соблазну (не хотел уподобляться свиньям), а с другой стороны труднее (видя какие они счастливые и довольные, я тоже желал свой кусок счастья). Но вместо этого дал себе смачную пощечину и пошел дальше. В таком состоянии и при таких обстоятельствах, не имея даже возможности предположить как долго продолжалась борьба, я в итоге добрался до очередных врат. Но они оказались завалены едой, и еще долгое время мне приходилось перетаскивать яства в своих руках (при этом всём наблюдая за счастливыми свиньями по бокам), которые я мог импульсивно засунуть в рот вместе с едой, и тогда – поминай как знали!

Освободив пространство перед вратами, я сразу дёрнул их на себя; меня окатил ледяной ветер, показавшийся мне благословением, и я с нервной улыбкой рванул вперед, как можно дальше из того ада, который мне только что пришлось пережить.

Глава 4. Зависть

Попав на новый этаж, на мне отсутствовали какие-либо жиры, соусы, застрявшие куски еды, и даже запахи, которыми я был пропитан полностью. Похоже, с оставленных позади этажей нельзя проносить что-либо на другой. Поэтому я был чист и свеж, если так можно выразится, и только лицо оставалось залитым слезами, которые, похоже, неплохо так пропитали верх моей одежды, потому что он был мокрый. Вытерев своё лицо рукавами, я обнаружил, что совсем не разглядел врат, через которые рванул к своему спасению, поэтому даже слабого намека не имел, чтобы предположить, какое испытание ждет меня на сей раз.

Вся комната (если это была комната) была абсолютно темной. Не было видно даже каких-то светлых участков или точек, в общем, вокруг была кромешная тьма. Делать было нечего, и я начал бродить, стараясь не упасть и не споткнуться, от чего шаги делались аккуратно, внимательно… и медленно. Побродив какое-то время, я решил прекратить данное действие, т.к. чувствовал большое утомление после предыдущего этажа, и решил, хотя это и было опасно, полежать, отдохнуть, и…мгновенно заснул.

…

– Босс, что будем делать? Этот парень очень проблематичный! – сказал кто-то.

– Что ты имеешь в виду? – ответил кто-то.

– У него совсем нет зависти…

– Что?! Как это возможно?!

– Он родился в Подмирье, а там ни у кого ничего толком нет!!! Ему просто нечему было завидовать, так как все они жили в нищете, и нет толком людей в округе, чтобы было кому завидовать! У них нет денег, ценностей, и вообще им там даже не надо стараться дабы поддерживать жизнь в теле. Если там и завидовать чему-то, то только большей или меньшей степени боли, которую они испытывают каждую секунду!

– Ха-ха-ха, глупец! И что с того? Если он не имеет зависти, мы ему её привьем!

…

Приходя в сознание, ощущая привычное, так знакомое положение тела, я сразу понял: где я и что произошло.

– Коля, ты снова заснул на уроке! Ты такой глупый! Ахахаха! – дерзко, не церемонясь, в своей повседневной манере, выкрикнула мне Дашка слова, которые меня вечно заставляют краснеть и чувствовать себя неловко.

Дело в том, что я сидел на стуле, руки мои лежали на парте, шел урок, а я, как обычно, сетуя на бессмысленность и, раздумывая о том какие действия стоит предпринять чтобы стало лучше, заснул по своему обыкновению. И, похоже, видел самый невероятный сон в своей жизни, возможно, навеянный какой-то книгой или мангой, которую я где-то прочел, а мой мозг, воодушевленный всем этим, преподнес мне оригинальный сюжетец прямо в сон! Чудеса!

Раз урок закончился, и, похоже, это был последний сегодняшний урок, самое время брать жизнь в свои руки, и, не боясь, идти на контакт с людьми, прокладывая дорожку в счастливое будущее! С этими мыслями и небольшим воодушевлением, я решил пойти на баскетбольную площадку. Там как раз собрались одноклассники; они делились на команды по 5 человек.

– Ребята, возьмите и меня поиграть с вами! – заявил я в непривычной для себя манере.

– Колян? Ты уверен, что хочешь с нами поиграть? Это немного неожиданно, но нам и правда нужен пятый, поэтому мы не против. Но, раз уж ты сам попросился, то будешь в защите! – сказал Дима, один из завсегдатаев поиграть в баскет.

– Хорошо. – ответил я, неловко и криво улыбнувшись (от чего ребята на меня странно посмотрели), потому что почувствовал в этом ответе как одобрение стать временным членом команды, так и некоторое пренебрежение.

Толком играть в баскетбол я не умел, и, в общем-то, не был спортивным. Вряд ли можно сказать, что у меня вообще были сильные стороны. Скорее всего я был серый, самый серый из всех серых людей, которых когда-либо видел свет. Спорт давался мне с трудом или не давался вовсе. Да и не сказал бы, что прямо уж старался чего-то добиться; мотивация – явно была моя слабая сторона. Наоборот, всё казалось бессмысленным, но я желал этот смысл найти, и желал стать частью чего-то большего, чем я сам, желал признания, и много чего еще из того, чего не имел. И вот поэтому я решил подружиться с ребятами, а потом сделать и еще кое-что…

Играя в баскет я старался как мог, но быстро запыхался. В защите у меня совсем не получалось стоять как следует (в нападении, наверное, было бы еще хуже), я тупо не успевал защищать нашу сторону, а столкновение с оппонентом заканчивалось тем, что он легко проходил сквозь меня или просто, игнорируя, закидывал мяч в нашу корзину, и мне никак не удавалось выбить или хотя бы сместить мяч во время его броска, чтобы он не залетел в неё. Очевидно, что я самое слабое звено в команде, но мириться с этим я не мог. Я хотел начать играть лучше, и чтобы ребята меня признали.

– Да, Колян, такого лоха еще трудно найти! Это даже не четыре на пять, а четыре на шесть! Ты играешь так, будто помогаешь другой команде! – сказал Дима, и все начали смеяться.

Но мне было явно не до смеха. Хотел бы я быть таким же спортивным, как Дима или остальные ребята… Почему мир так не справедлив? Ну ладно, как говорится, если одно не вышло, то второе выйдет с большей вероятностью! Ха-ха, не зря я читал умные книжки! Шанс того, что монетка выпадет орлом во второй попытке, если не упала в первой, примерно ¾! И это второе дело было для меня куда важнее! Поэтому, с небольшим оптимизмом, я направился в кабинет рисования, где сейчас должна находиться Катька и рисовать свой очередной шедевр!

И вот, войдя в кабинет, тихо шагая и присев позади Кати, я услышал:

– Коля, ты опять пришел посмотреть как я рисую? Тебе и правда больше нечем заняться? Ну и ладно, я не против. – сказала Катя своим прекрасным голосом.

Она рисовала хорошо, у неё и правда был талант. Используя самые разные цвета, делая непонятные мне мазки, такие случайные и непоследовательные, нельзя было заранее заключить, что именно она рисует, пока сама картина не будет закончена. Я наблюдал за её грациозными движениями и чувствовал умиротворение, покой и теплоту. А так же другие сильные чувства.

– Кать, ты такая добрая и хорошая... давай встречаться. – вымолвил я хоть и негромко, но достаточно, чтобы меня было слышно.

Катька не подала виду, как будто я и не говорил ничего, но потом, вздохнув, жестом подозвала меня к себе.

– Коля, какие цвета я не использую в своей картине? – спросила она самым обычным тоном.

В небольшом ступоре и недоумении, я начал лихорадочно смотреть на цвета, перечислять их, искать ответ среди них, и тут я понял:

– Ты не используешь серый цвет…

– Вот именно. Серый. Как ты! – колко выплеснула она, и расхохоталась что есть мочи.

– Но…но я думал я тебе тоже нравлюсь, ты ведь всегда была не против чтобы я сидел здесь и наблюдал за тем как ты рисуешь…

– А, это? Да мне просто было все равно, ведь есть ты тут или нет, для меня нет никакой разницы. – сказала девушка, которую я любил, с ухмылкой на лице.

В глазах потемнело, сердце сжалось в одну точку, и я просто не мог понять, что происходит. Почему все настолько плохо? Моя вероятность в ¾ превратилась в 1, и поперла против меня, а не за меня. И…почему мне так больно? Почему мне так едко? Почему я серый? Почему у меня не получается быть ярким, разноцветным, как все остальные?

Находясь в этом убитом состоянии, передо мной предстала еще более странная картина. Дима, тот что с баскетбола, вместе со своими ребятами вбежал в кабинет, хохоча и радуясь. Катя как раз дорисовала свою картину, и на ней оказался Дима и она сама, целующимися под радость и одобрение их друзей. И прямо сейчас, в реальности, эта картина как будто ожила. Дима и Катя обнялись, начали страстно целоваться, и все вокруг начали хлопать в ладоши, радоваться и веселиться.

“Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?”

Почему мир так несправедлив? Ребята с баскетбола, с которыми я старался подружиться, отвергли и обсмеяли меня. Девчонка, к которой я питал самые теплые и нежные чувства, считает меня пустым местом. И сейчас они радуются, смеются, целуются… Почему ОНИ, а не Я?

Потом кто-то обратил внимание на меня:

– Что эта серая масса тут делает? Только настроение портит! Конченный!

И тут все резко засмеялись и как будто зарядились новой энергией и новой задачей. Все стали показывать на меня пальцем, и неистово, с злобой доселе мне невиданной, повторять снова и снова одно лишь слово:

КОНЧЕННЫЙ! КОНЧЕННЫЙ! КОНЧЕННЫЙ! КОНЧЕННЫЙ! КОНЧЕННЫЙ! КОНЧЕННЫЙ!

ТЫ – КОНЧЕННЫЙ!

И тут что-то во мне сломалось. Лучше сказать, треснуло. Надавив слишком сильно и перестаравшись, они смогли разломать мою скорлупу, моё сознания. И я, переставая отождествляться с самим собой, со своим телом, со своим умом, со своей памятью – вышел за эти пределы. И все понял. И начал смеяться. Но не злобно, а очень даже дружелюбно. Это был искренний смех, смех обычного человека.

И резко все перестали меня поносить. На лицах читалось недоумение.

– Чему ты радуешься, конченный? Совсем крыша поехала? – спросила со злобой Катя своим прекрасным голосом.

– Спасибо. – все что я вымолвил.

И тут, с лицами полными гнева, все эти дети начали превращаться в ужасных демонов и уже были готовы накинуться на меня, как я…

“Щёлк” – раздался звук после моего щелчка пальцами, и вся окружающая меня картина разбилась на миллионы мелких осколков.

Я осознал и вспомнил, что все это лишь сон, лютое наваждение. И это не была моя реальная жизнь. А сам я лежал в темной комнате на третьем этаже “Башни греха”. Чувствуя себя разбитым и с слабостью в теле после такого кошмара, я всё же был в отличном расположении духа, почти счастлив. Как хорошо, что это был всего лишь бредовый сон. В эти минуты я был особенно благодарен этому. И тут я заметил, что мои ножны слегка сияют. Вынув меч, я осмотрел его – он сиял белоснежным светом, равномерным и теплым, согревающим душу. Чувствуя этот свет, я обнаружил, что моя усталость стала убывать, хоть и не полностью, а силы стали постепенно возвращаться. Благодаря этому “странному факелу” я смог разглядеть пространство, в котором находился. Это был небольшой проход, несколько метров в ширину, и чуть больше метров в длину; сзади и впереди меня находились врата на другие этажи. А я сам стоял как раз у одних из врат, предположительно у тех, через которые я вошел сюда. Как так? Я ведь бродил в этом коридоре, в темноте, много времени! И никак не столкнулся с стенами или вратами, при том что до них идти несколько секунд, так еще я оказался в той же точке, где был с самого начала после пересечения врат.

Сделав несколько шагов и почти мгновенно дойдя от врат до врат на следующий уровень, начал рассматривать их узоры, дабы определить потенциальное следующее испытание. На правой створе был нарисован большой воин с огромной головой, с яростным выражением лица, из глаз которого текла красная краска, по-видимому символизирующая кровь. На левой же створе были разные человечки с копьями, мечами и подобным оружием, не такие яростные, но все в ранах и увечьях, из которых тоже капала красная краска. А, может быть, и не краска вовсе. Похоже, это был этаж гнева.

“Когда человек гневится, он может временно стать большим и сильным, но при этом отравляет своё тело и ум, что и показано на правой створе в виде увеличенных размеров и кровавых слез, а слева обычные ребята, которые под действием его гнева получают увечья и раны.”, – это первое что пришло мне на ум от сцены на вратах.

Вздохнув, предполагая много борьбы, но давно решив идти только вперед, я отворил врата, сделал шаг и… моя голова полетела с плеч.

Глава 5. Гнев

Очнувшись, приходя в себя, я начал осматриваться по сторонам. Вокруг было три стены и решетка, что-то похожее на камеру заключения, как в тюрьмах, и я находился именно в ней. Только в решетке не было двери или проема, она была сплошной, сделанной из толстых железных вертикальных палок, стоящих на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, глубоко входившими в пол и потолок. Как-то повредить их или разрушить казалось мне не под силу. И тут я резко ухватился за шею. Похоже из-за новой обстановки, удивления и волнения, я сразу не заметил, что у меня сильно болела шея, как будто на ней была глубокая горизонтальная рана, но самой раны не было. Это явно была фантомная боль, такая же как в Подмирье, и теперь у меня болела не только нога, но и шея. Значит мне и правда отрубили голову, принесли сюда тело (возможно даже с головой), и через какое-то время я снова стал целым. Осмотрев камеру еще лучше, и не найдя ничего в ней интересного, решил просто прилечь и обдумать своё положение.

Через некоторое время пришел тучный мужик с бычьей головой, одетый довольно странно. На нем была кожаная броня, пару латных не симметричных доспехов и оголенные участки тела. Остановившись рядом с решеткой и посмотрев на меня, он громко и восторженно, как-то по-военному произнес:

– Салага, тебе уготована честь вечно сражаться в боях на потеху нашему императору! Это единственное правило, единственный истинный закон что здесь есть! Буйство, убийства, реки крови и вечное желание уничтожить своего противника – вот что отныне будет полностью тебя одолевать, ты сольешься с этим и будешь желать только победы! Да прибудет с тобой гнев и ярость!

Сказав это, яростно рассмеявшись, он взмахнул своей огромной секирой по прутьям решетки, грубо их сломав, от чего те попадали наземь, и теперь выйти из клетки не состояло труда. От одного его взмаха повеяло такой силой, что стало страшно при мысли о противостоянии с ним, которое, в будущем, вполне может быть. Конечно, у меня не было и шанса, по крайней мере сейчас, а может быть, и когда-либо потом.

Выйдя из клетки, я пошел по проходу туда, откуда слышались голоса, позвякивания металла, удары дерева о дерево и смех, дикий смех. Впереди находился просторный каменный зал, в котором были самые разные гуманоидные существа, а также и обычные люди (если их можно так называть, т.к. вели они себя явно по-звериному). Сидящие за столами, распивающие разные напитки, поедавшие огромные куски мяса на костях, трясущие своими конечностями, бранившиеся и дерущиеся – они явно были не теми, с кем стоило вести обычный деловой разговор или спрашивать какого-то совета.

Присев за стол подальше от остальных, ко мне почти сразу подошло человекоподобное существо с свиной головой и предложило что-либо заказать из небольшого выбора: алкогольный напиток или кусок мяса на кости. Посмотрев на своих соседей, я решил отказаться от обоих предложений, хотя очень был голоден и испытывал жажду.

– Вы что-с, сэр-с, отказываетесь?! Сегодня-с в меню особенный окорок! Прямо вот отсюда-с! – произнес свин, показывая на свою ногу и ягодицу, которая была в порядке.

– Нет, спасибо. – ответил я коротко и твердо.

После этих слов свин удалился, немного удивленный и обиженный, или же мне так показалось. Его нога была цела, значит по каким-то местным законам она тоже отрастает вновь и вновь, и, может быть даже, что всё мясо, которое ели местные вояки – это была лишь его нога, отрубленная утром множество раз, и приготовленная, возможно, им самим же. Мне было неизвестно, испытывает ли он фантомную боль после таких процедур… но думать дальше об этом мне совсем не хотелось.

Размышляя над всем этим, я не заметил, как на меня из-за коридора начало бежать страшное большое существо, настоящий гигантский лев, он бежал с какой-то яростной улыбкой, от чего у меня были смешанные чувства: стоит ли убегать или нет, опасно это или нет. И в это мгновение он вцепился в меня своими челюстями, но не сдавил больше необходимого, а просто понес меня куда-то на огромной скорости. Пружиня в пасти вверх-вниз, как какая-то сосиска, периодически ударяясь головой и ногами об углы коридоров и всевозможных проходов, через которые он меня нёс, мне не оставалось ничего, кроме как поражаться происходящему.

Добежав до какого-то места и шмякнув меня на пол, лев произнес:

– Это твой первый матч. Каждый день ты будешь биться здесь до конца своих дней, вот только конца у них не будет! Надеюсь ты запомнил сюда дорогу, потому что если мне придется второй раз тебя сюда таскать, ты вряд ли доберешься таким же целёхоньким как сейчас!

И хотя этот лев вёл себя очень дерзко, в нём сквозило хоть какое-то благородство, и я был благодарен что отделался лишь ударами об уголки коридоров.

Передо мной находилась большая арена, основание которой было усеяно квадратными камнями вперемешку с песком, поэтому позиционирование на ней имело смысл: на песке ты менее устойчив и, делая быстрые рывки, легче поскользнуться, а если песок глубокий, то он может амортизировать и уменьшать силу рывка, что может быть фатально в поединке. Вокруг располагались трибуны, усеянные разными существами. В одной части этих трибун было позолоченное место с роскошным огромным креслом, в котором, по идее, должен был сидеть император, но сейчас оно пустовало. Впрочем, не только кресло пустовало, но и на трибунах тоже было мало зрителей, они были максимум забиты на треть. Похоже мой первый матч явно мало кого интересовал, и, скорее всего, здесь присутствует некоторая градация по рангам гладиаторов, и поскольку я тут новенький, у меня он должен быть самым низким.

В метрах 10-ти передо мной стоял худощавый, заросший, бородатый мужик, явно находившийся здесь приличное время и, похоже, совсем утративший человечность. В руках у него был стандартный меч средней длинны, а его челка была такой длинной, что глаз даже не было видно. Но и без зрительного контакта, чувствовалось, что им движет сильное желание, некоторое внутреннее безумие или сумасшествие. И это тем было странней, что он просто стоял и почти не шевелился, только улыбаясь во весь рот искаженной улыбкой, как будто перед ним был кусок торта, который он хотел съесть, но еще не мог.

Заранее обдумав план, я ждал лишь начала матча. У меня уже был в руках мой добрый товарищ-меч, а ноги напрягались и расслаблялись поочередно, выжидая момента.

И вот раздался звук гонга. Я молниеносно, из заранее выбранного устойчивого места каменного основания, сделал быстрый рывок, и в несколько шагов и мгновений оказался позади противника (благодаря его слепоте из-за челки) в полуметре, готовый с разворота нанести ему сильный удар по кисти, лишив его ладони, и тем самым мгновенно закончив матч, так как без кисти он не сможет держать меч, и, как мне казалось, это будет означать мою победу. Но в момент захода за спину, когда наши лица почти стали параллельны, я заметил, как его улыбка мгновенно стала еще больше и более дикой. И в момент нанесения удара по кисти…этот худощавый мужик с такой легкостью крутанулся на 180 градусов и парировал мою атаку, что меня это поразило до глубины души. Думая закончить бой как можно быстрее, заранее продумав свой нехитрый план, увидев насколько внешне слаб мой оппонент, не заметив почти никакой реакции с его стороны во время моего молниеносного рывка (а свою скорость я считал сильной стороной), и в итоге увидеть с какой легкостью тот парировал мой удар – все это в один миг лишило меня какой-либо уверенности. После этого начался обычный бой на мечах, где мне не удавалось нанести ни единого удара, все мои атаки противник парировал с все более дикой усмешкой, потихоньку шинкуя меня, нанося глубокие, но не смертельные порезы по всему телу. Через какое-то время я уже не мог даже ровно стоять на ногах, мой меч периодически выскальзывал из моих скользких, всех в крови, рук, и, явно заскучав, оппонент со всей силы кулаком ударил мне в живот (такой силы я явно не ожидал), предав тем самым волновой импульс моему телу, и из всех ран резко прыснула оставшаяся во мне кровь, а все трибуны разразились смехом. Негодуя на собственную слабость, с трудом сдерживая слезы горечи и позора, желая во что бы то ни стало вернуть должок…я потерял сознание.

Очнувшись в своей камере снова целым и без каких-либо внешних ран, я испытывал фантомную боль почти во всем теле. Но боль от позора и собственной слабости была куда сильнее. По идее мне даже не надо сражаться, надо просто найти врата на следующий этаж, но вряд ли я смогу так легко их переступить. Вполне возможно они охраняются (в последствии я смог это подтвердить), и с такой силой я никак не смогу победить охранников… или даже проскочить мимо них.

Хотя у меня было много времени, сколько угодно времени, если быть точным, я всё же остро чувствовал, что нельзя терять ни минуты. С этого момента я начал полностью посвящать себя физической тренировке и навыкам владения меча, не жалея себя, не оборачиваясь назад, и не забывая чувства поражения, дабы не поддаваться слабости в моменты крайней усталости. Так же я осознавал, что телу нужна хоть какая-то пища, чтобы ускорить и повысить эффективность тренировок, поэтому периодически, не смотря на своё отвращение, съедал в своеобразной таверне один кусок мяса на кости (бедро свина) и выпивал стакан пива, за неимением какого-либо аналога; как жаль, что нет тех бесконечных хлебных лепешек с первого этажа. Я чувствовал, как гнев и ярость наполняют меня во время такой трапезы, и дабы нивелировать хоть частично этот эффект, принимал еду с благодарностью (отчего свин был в ужасе!), постоянно молился во время еды, у меня текли слезы (от чего все вокруг ржали и мне становилось неловко), и после принятия такой пищи я шел в свою камеру и молился там еще несколько часов, пока дух мой наконец не успокаивался; я совсем не желал забыться в гневе и закончить своё путешествие на этом этаже. А после этого гнев просыпался во мне снова: это был своеобразный сигнал на этаже, что скоро мой матч, – и я шел сражаться со своим противником до полной победы или полного поражения. И чаще всего снова и снова проигрывал. И так длилось долго, возможно несколько лет…

В процессе этих нескольких лет произошло одно неожиданное и важное событие. Как-то я снова сидел в таверне, заказал обычную для себя порцию после изможденной тренировки, и тут ко мне подсел старик. Это было крайне странно сразу по двум причинам. Во-первых, все меня сторонились и лишь ржали, показывая пальцами, ко мне никогда никто даже и не думал подсесть, а если бы и подсел, стал бы посмешищем, как и я сам. Во-вторых, этот старик явно был в своем собственном рассудке, то есть он не поддался гневу, его лицо было спокойным, в каком-то смысле даже умиротворенным, что казалось просто дико, учитывая обстановку этажа. Этот старик, похлопав меня по спине, сказал:

– А ты крепче, чем я думал! И благороднее!

Оказывается, старца звали Петр, и он был мужем Рахиль. Когда город все еще стоял на поверхности, он был священником, а также участвовал в войне с демонами. И хотя он был не таким сильным как его жена “Святой клинок”, он все же был вторым по силе в их отряде. После того как война была проиграна, а город пал под землю и все были прокляты, само проклятье задело священнослужителей и просто искренне верующих людей наиболее слабо. Среди таких был как раз он с бабулей. Так же у них еще была и дочь, поэтому Рахиль отказалась оставлять её одну, когда Петр решил попытаться выбраться на поверхность, чтобы продолжить сражение с демонами.

И тут я задал вопрос, сразу возникший в моей голове:

– Мой брат…Райто, он был здесь?! Он прошел этот этаж?

–А, так ты и правда его брат? Да, Райто был здесь, и он немного рассказывал и о бабули Рахиль, и о своем младшем безымянном брате. Он был крайне талантлив, очень смекалистый малый, и он, в отличии от тебя, победил того низкорангового бородатого мужика уже со второй попытки! Это было удивительно! Даже мне, когда я только попал сюда, пришлось с ним помучиться, но, конечно, проиграть я ему не мог; не спроста же я правая рука “Святого клинка”. Твой брат проторчал на этом этаже всего лишь год, и смог выбраться отсюда. Но он так и не смог победить главного гладиатора арены “Рыцаря Гнева”. Впрочем, мне тоже это не под силу, и вряд ли вообще кто-то может его победить, потому что он черпает бесконечную силу из гнева, а тело его не останавливается, даже будучи сильно раненым. Очень проблематичный противник!

Пока дедуля рассказывал, предавшись воспоминаниям, я, слушая его, тоже предался некоторому размышлению. Мой брат, поверхность, синее небо, покорение башни… обо всем этом я уже и подзабыл в своей ежедневной рутине. В последний год у меня в голове не было ничего, кроме желания стать сильнее, подняться по рангам, и постоянно побеждать на арене. Я уже давно одолел того бородача, но всё еще был среднего ранга, а мой брат, оказывается, уже был к этому времени на самой вершине, не одолев лишь единственного противника? Чувство восхищения и одновременно грусти нахлынуло на меня. Я посмотрел на свои ладони, которые каждый день превращались в кровавое месиво после 10-ти тысяч взмахов мечом. Я так стараюсь, и все же мне так далеко до него… Но я так рад, что у меня такой крутой брат! Я должен стать сильнее, намного сильнее, чтобы пройти этот этаж достойно, чтобы пройти все последующие этажи и выйти на поверхность, где, наверняка, меня ждет Райто!

– Вот значит как, дедуль. Я собираюсь пойти на следующий этаж только после победы над “Рыцарем Гнева”. – сказал я твердо, даже слишком твердо, с лицом полным решимости и горящими глазами, горящими от искры праведного гнева.

Старик разразился смехом, приятным и человеческим, и добавил:

– Ох уж эта молодость! Конечно, отговаривать я тебя не стану, это твоё собственное решение. Не знаю, сколько лет тебе понадобится, но если будешь таким же усердным как в прошедший год, и, учитывая пару приемчиком, подсказок и наставлений, которыми с этого момента я буду тебя одаривать, возможно, однажды ты и правда победишь его!

Чувство благодарности окатило меня, и меч в ножнах засиял. Давно я ни с кем не болтал вот так, с тех самых пор как покинул Подмирье. Искренняя поддержка и слова Петра смягчили моё сердце, уставшее от постоянных битв и испытаний. Тело смогло расслабится, сердце отдохнуть, и всё тело, раньше постоянно напряженное, теперь позволяло свободно циркулировать крови и энергии по всему телу, что было мне так нужно для продолжения тренировок с новой силой.

Дедуля взглянул на сияющие ножны, висевшие у меня на поясе, и его изумленное лицо, еще более выразительное в светлых бликах сияния, было наполнено торжеством и удивлением.

– Похоже ты испытываешь одно из святых чувств, и клинок отзывается на это. Я очень удивлен, что Рахиль передала тебе своё сокровище, но это лишь говорит о том, как сильно она тебя ценила, и, возможно, о её готовности лишить себя любого бремени и воспоминаний, дабы быть легкой в руках Господа, когда он её позовет.

Помолчав с полминуты, старец добавил:

– Этот клинок уникален, он способен разрезать зло и грех в моменты своего сияния. Для этого его владелец должен быть достаточно чист и испытывать благородные чувства. Это очень хорошо, что он вместе с тобой, очень хорошо…

Я осознавал, что этот меч необычен. Он уже несколько раз прилично помогал мне в трудных ситуациях. И хотя я не привык взваливать ответственность на какие-либо удачные или неудачные обстоятельства, я был действительно рад этому клинку, тому что сейчас он находился вместе со мной, ведь теперь он значил для меня нечто большее, чем просто меч или полезная вещь. Это была память, дар, надежда, и любовь оставленные мне бабулей. Но я также осознавал, что по факту это всего лишь вещь, а все эти чувства будут жить внутри меня, даже если меча рядом не будет.

– Дедуль, а почему ты не покинешь этот этаж? Ты ведь наверняка мог это сделать.

Почесав свою бороду и призадумавшись, Петр промолвил:

– Знаешь, это так. Просто этот этаж напоминает мне о моем грехе. Когда мы сражались с демонами на поверхности, когда я видел, как они убивают дорогих мне людей, как все горит огнем – я очень гневался. И в бесчисленных битвах мой праведный гнев начал затуманиваться, давая место злобе. Хотя он все еще оставался близким к праведному, меня сильно задела моя внутренняя слабость и слабая вера. Попав на этот этаж, я как будто оказался на поверхности, где каждый день снова и снова приходилось биться с демонами. Я решил остаться здесь до тех пор, пока полностью не очищусь и не смогу контролировать свой гнев.

Слушая его, я был очень удивлен. Я совсем не знаю, каким он был на поверхности, каким он был раньше, но сейчас передо мной был старик безукоризненной чистоты. Я не мог бы представить, смотря на него, что у него есть какой-либо грех или слабость. Скорее всего, в его руках клинок бабули бы светил так ярко, что ослеплял всех и всё. Мне захотелось отдать его ему, или хотя бы дать подержать, но он отказался, сказав, что не хочет знать насколько он чист, дабы не прельститься этими знаниями и не дать гордости повод восстать над разумом. И хотя мне показалось это странно, глубоко в душе я понимал его: путь к чистоте бесконечен. Очень трудно полностью избавится хотя бы от одного греха.

– Ладно, у нас впереди много-много дел, не будем терять времени! – сказал Петр, подзывая меня идти рядом с ним по бесконечному пути самосовершенствования.

Так, в бесконечных ежедневных тренировках и прошли следующие два года. Дедуля обучил меня всему что знал, и даже больше. Помимо навыков для сражения и борьбы, он научил меня благородству, простоте, смирению, как направлять свои эмоции в нужное русло, как вера во что-либо ведет человека по его жизненному пути, как отличить обычный гнев от праведного, как это – наносить удар по противнику со всей силы, но не из злости, а из любви, желая в сердце только добра, не смотря на то что приходится применять физическое воздействие. Последние два навыка были крайне трудны в понимании и применении, но постепенно я начал их осознавать и применять на практике. Со временем они стали частью меня.

И вот я стал 17-тилетним юношей, выкованным в жесточайшей дисциплине и, вроде как, более просвещенным и благородным, чем ранее. По крайней мере Петр так говорил, но сам я не замечал больших отличий, и из-за атмосферы этажа и монотонности дней было трудно запоминать себя прошлого, чтобы сравнить с настоящим. Всё что я знал: я готов. Я был готов победить “Рыцаря Гнева” и пойти на следующий этаж. Осталось лишь попрощаться с Петром, и я пошел к нему в его камеру.

– Дедуль, вот и настал этот момент. Сегодня я собираюсь победить и покинуть этот этаж. Я очень благодарен тебе за эти два года, и хоть у меня никогда не было отца, но ты смог меня многому научить словно отец, и, как мне кажется, восполнить некоторые пробелы. Для меня ты всегда будешь особым человеком. – произнес я искренне и с чувством.

– Ба! Какая сентиментальность, – разразился старик слабым хохотом, – ты ведь знаешь, что это была честь и для меня тоже, за эти два года я сам многое почерпнул из наших тренировок и времяпрепровождений. Я искренне благодарен тебе за это!

С этими словами мы крепко обнялись, и хотя у обоих были мокрые глаза, у деда они были более мокрые, и струйки слез катились по его щекам, не смотря на то что он слегка хорохорился, на деле он просто не хотел смущать меня и тревожить перед уходом.

После этого я решил сразу пойти на арену, и там дожидаться своего матча. С приступами гнева перед боем я давно научился справляться, и ныне они меня не беспокоили. Вместе с дедом я научился контролировать свои эмоции, перенаправлять неожиданные импульсы и позывы в нужное русло. Теперь клинок, обычно находившийся в ножнах и висевший на поясе, всегда слегка светился, даже когда я спал. Наверное, это был показатель моего прогресса, но я не предавал этому большого значение. Я смотрел лишь вперед… где меня ждало бескрайнее “синее небо”.

И вот я стоял напротив “Рыцаря Гнева”, ожидая лишь начала матча. Бросить ему вызов можно крайне редко и в том только случае, если тебе удалось победить всех других гладиаторов. Это будет моя первая битва с ним, и – последняя. Я уже давно мог бросить ему вызов, но не хотел торопиться, потому что мои ежедневные тренировки с Петром приносили свои плоды, и я хотел научится всему, что мне мог передать этот мудрый и опытный старец, а также провести с ним времени побольше, понимая, что вряд ли нам еще суждено когда-либо пересечься снова.

Рыцарь был одет в черно-красную броню, обсидиано-лавового цвета, с огромным шлемом, из щель для глаз сверкали две красные точки, и оттуда постоянно лились кровавые струйки прямо по шлему. В руках у него был двуручный фламберг, постоянно горящий адским пламенем, жар которого чувствовался даже на расстоянии, а песок под ним слегка плавился, превращаясь в подобие стекла. Было ясно, что наша дуэль может закончится одним ударом. И не смотря на все это: я ничего не испытывал, кроме легкого умиротворения.

Раздался звук гонга, и рыцарь, задрав голову и издав наполненный ярости крик, сразу ринулся в бой, стремительно сделав гигантский прыжок в мою сторону длинною около десяти метров, намереваясь разрубить меня пополам. Не особо торопясь уклониться от удара, я все же сделал шаг в сторону, развернувшись прямо к рыцарю, что оказался уже слева от меня, и мгновенно парировал его второй удар, нанесенный им сразу по приземлению из этого неожиданного положения. Удар был силен, слегка сдвинул меня назад и окатил жаром, подпалив волосы на руках. Примерно поняв силу своего оппонента, я решил начать действовать. Делая ложный выпад, намереваясь разрезать коленные сухожилия в небольшом просвете между латами и ожидая парирования со стороны рыцаря, я увидел, как тот даже не задумывался об этом, вместо чего неистово замахнулся, желая рассечь меня от плеча до голени. Так как это был лишь ложный выпад, у меня осталось пространство для маневра, и я смог без труда уклониться и на сей раз. И теперь, после такого промаха рыцаря, у меня было пару мгновений нанести настоящий удар, и я дугой рассек сразу обе коленки сзади лат, при этом на инерции проскользив несколько метров в сторону. Ноги его подкосились, и он упал на колени. Я не думал, что это конец, и был прав. Неистово посмотрев на меня, засверкав своими красными точками вместо глаз, рыцарь издал оглушительный боевой крик, и струйки крови из глаз превратились в речные потоки, руслами которых стала вся обсидиано-лавовая броня. И тут, не смотря на разрезанные коленки, рыцарь встал, и от всего него веяло злобной аурой, от чего дышать становилось трудно. Обладая эмпатией, чувствуя боль и муки рыцаря, сгораемого изнутри, я проникся к нему состраданием; и решил прекратить его муки. От моей решимости и благих чувств меч в руках загорелся ярким белоснежным светом, что сиял не слабее адского пламени его фламберга…

После своего первого поражения на арене, я очень досадовал на то, что моя скорость, в которой я был так уверен, оказалась настолько легко преодолена противником. И вместо того чтобы посчитать её своей слабостью, я решил улучшить её до предела, и сосредоточил на этом особое внимание, посвящая ей множество тренировок. И теперь я был уверен в своей скорости более чем когда-либо, ведь родился приём “Вспышка света”: рывок с мечом, где в мгновение ока наносился один мощный удар на предельной скорости, парировать который было крайне трудно, даже заранее ожидая атаку.

До этого момента я не применял этот прием в бою, потому что обстоятельства того не требовали, но сейчас я хотел прекратить страдание “Рыцаря Гнева” как можно скорее. И вот, в одно мгновение я стоял в нескольких метрах от рыцаря спереди, а во второе мгновение – уже в нескольких метрах позади рыцаря. А после – раздался резкий звук воздушного давления и короткий, но сильный порыв ветра. Мой клинок, светясь так ярко, прорубил рыцаря насквозь, но при этом задев только саму суть рыцаря и его грех, оставляя материальную составляющую (самого рыцаря и его доспехи) не тронутыми. Злоба и гнев, исходившие от “Рыцаря Гнева”, мгновенно испарились, и он шмякнулся об пол словно бездыханное тело, не имея доступа к той энергии и силе, откуда черпал её до селе.

Трибуны от такого взревели, не желая мириться с проигрышем своего чемпиона. Маленький жирный гоблин, он же император на своём роскошном троне, показал палец вниз, призывая всех казнить меня на месте. Толпы вооруженных зрителей, стража и все, кто только был здесь, помчались на встречу мне, желая уничтожить меня, или, возможно, захватить и под действием какого-то темного ритуала сделать следующим “Рыцарем Гнева”. На размышления у меня не было времени и, уклоняясь от всех атак, я взбежал на трибуны и побежал к жирному гоблину-императору, рассёк его светящимся клинком прямо на ходу (в качестве благодарности за три года пребывания на этом этаже, а также просто приняв его вызов, что он бросил мне прямо сейчас со своими солдатами), и, улыбаясь от осознания, что пришло время продолжить свой путь, я помчался в сторону врат на следующий этаж.

“Брат, жди меня! Совсем скоро мы встретимся!”, – ярко горели эти слова в моей голове.

Глава 6. Похоть

Перейдя через врата и попав на следующий этаж, первое что я понял: тело стало легче. Сначала я слегка испугался, что все мои навыки, мышцы, мой возраст, мои осознания – всё это исчезнет. Но нет, всё это осталось вместе со мной. И хотя на опыте я знал, что вещи нельзя переносить с этажа на этаж (спасибо за это этажу полным роскошной еды), подозревал, что правила могут распространяться на что-то еще. И это предположение оказалось верным – почти вся фантомная боль исчезла с тела, кроме боли в правой ноге, которая была сломана еще в Подмирье. Уже настолько привыкший к этой боли, я её не замечал и считал данностью, поэтому неожиданное освобождение ввело меня в ступор. Было ощущение легкости, и как будто моё тело теперь могло двигаться еще легче, не затуманенное фантомной болью. Импульсы команд, посылаемые моим разумом в тело, стартовали быстрее и шли беспрепятственно, не спотыкаясь о психологическую псевдоболь, от чего скорость реакции значительно повышалась. Что ж, это отличный бонус! Однако на фоне такой свободы в теле, фантомная боль в ноге теперь снова выделялась, отчего становилось не совсем комфортно, но это, наверняка, дело привычки.

Этаж весь был в розово-красных тонах, напоминающих лепестки роз, с черными тенями и затемнениями, создающими странную, отчасти уютную атмосферу. Воздух был влажный, слегка терпкий, возбуждающий разум, от чего тот становился менее сконцентрированным и спокойным. Бродя по коридорам в поиске следующих врат, я наткнулся на большую комнату, наполненную “вещами”, которых я до селе не видывал. Впрочем, так можно сказать почти о любом этаже. Вокруг было много голых красивых мужчин и женщин, абсолютно нагих, в идеальных формах и комплекциях тела, хотя и все они отличались друг от друга. Они страстно прижимались телами, как будто бы становясь одним целым, мокрые от собственного пота и похоти. И эта влага наполняла воздух всего этажа. Их легкие стоны разносились со всех сторон, вибрируя с целым этажом, и все это вызывало во мне неоднозначные чувства: инстинкт желал стать частью этого “мясного колобка”, утопить себя в псевдолюбви и теплоте; но кем бы я был, если бы настолько легко поддался таким простым искушениям? Было даже слегка забавно, насколько этот этаж оказался проще остальных.

Продвигаясь по этой комнате вперед, парочек становилось все больше, их страсть становилась всё сильнее, стоны все громче, они уже во всю целовались, а пройдя еще дальше, начали совокупляться, сначала все еще как-то по-романтически и нежно, а со временем уже неистово, как настоящие животные, от чего пол дрожал, а стоны превращались в крики и мольбы. Если по началу все это как-то и манило меня, то увидев развитие событий, все что я испытывал: это отвращение, и что-то колкое на сердце, отчасти похожее на предательство и одиночество. Торопясь, я не сразу заметил, как около меня оказалось сразу несколько девиц, игриво улыбающихся, тянущих свои руки в мою сторону, встающих в разные откровенные позы и манящие своими идеальными пропорциями, зазывающими разделить вместе с ними их тела, отдавшись похоти и инстинкту. Не смотря на это, они держали со мной некоторую дистанцию и не касались меня, как будто не могли. А сам я не старался к ним прикоснуться, скорее наоборот, избегал этого. Было ощущение, что если я случайно коснусь кого-то из них – это даст им право накинуться на меня, и тогда придется бороться сразу на два фронта: физически с ними, и, наверняка, с более сильным желанием похоти. Этого мне совсем не хотелось.

Девушек вокруг меня становилось все больше и больше, уже была целая толпа. Я успел надышаться феромонами, голова начинала кружиться, а я все продолжал аккуратно продвигаться вперед в этой толпе, стараясь не задеть кого-либо. Через некоторое время я услышал нежный и сильный голос:

– Расступитесь! Оставьте его. – произнесла она, отличавшаяся от других девушек, стоя поодаль.

Молодая женщина была одета в легкую белоснежную ночную сорочку, обладала золотистыми волосами, тонким и благородным лицом; её тело было сухо и от него веяло легким ароматом весенних цветов, а на её силуэт как-то по-особенному, из ниоткуда, падал свет. Было ощущение, что девушка в своем уме, и совсем не страдает страстями как остальные.

– Прошу прощение за моих сестер, к нам очень редко наведываются новые гости. – проговорила она почтительным тоном в легком поклоне.

Сильно удивленный внезапным контрастом, размышляя, не в бреду ли я от одурманивающего воздуха и звукового воздействия, я все же решил ответить:

– Всё в порядке. Как тебя зовут и что ты тут делаешь?

– Можешь звать меня Сюзанна. Я живу здесь со своими сестрами уже очень давно. Как-то нас сюда забросили откуда-то, даже не знаю откуда, у нас не было никаких воспоминаний о прошлом, может их стерли, или же они просто растворились со временем. Мы все были невинными девушками, и, попав в атмосферу такого разврата, начали сильно страдать, и наш моральный дух постепенно падал. Многим становилось очень скучно и одиноко, другим же – любопытно, и все они потихоньку поддавшись импульсам и эмоциям, решив присоединится или просто попробовать здешнее “веселье” – вскоре становились такими же развращенными женщинами как все остальные. В итоге только я одна осталась здесь в своем уме, и пока что еще как-то держусь. А ты что здесь делаешь? Ты явно нездешний.

– Это…довольно долгая история. Если коротко, то я покоряю эту башню, прохожу этажи, хочу выйти на поверхность, в Мир. Если ты хочешь, ты можешь пойти со мной; я думаю это куда лучше, чем проторчать здесь вечность. Гарантировать твою безопасность я не могу, но сделаю многое, чтобы ты в итоге смогла со мной выбраться на поверхность, если это вообще возможно.

Девушка задумалась, на её щеках появился румянец, она явно была польщена таким предложением. Но в итоге с слегка грустным видом ответила:

– Я не могу, здесь мои сестры, я последний лучик света для них. Хоть они и пали в порок, я всё же надеюсь, что однажды они смогут подняться, их сознание вернется, и тогда меня уже ничего не будет держать здесь, и мы пойдем на следующих этаж…

Теперь был мой черед задуматься, и тут меня осенило:

– Это может звучать странно, но у меня есть меч, что способен при определенных условиях сжечь грех внутри человека, или существа, как-то подействовать на него и нейтрализовать, при этом не нанося физического вреда. Я сам до сих пор не понимаю, как это работает. Хоть это и слегка рискованно, но мне кажется куда лучше рискнуть и попробовать разрубить сияющим клинком твоих сестер, освободив их таким образом, чем надеяться, что им вернется сознание само, каким-то чудом.

Выражение лица девушки стало слегка странным, на нём читался какой-то испуг, недоверие, вперемешку с чем-то еще.

– Я…я очень долго была со своими сестрами здесь. Если с ними что-то случится, если даже есть небольшая, самая маленькая вероятность этого – то я не могу рискнуть. Мне кажется, что я сразу сойду с ума, потеряв хотя бы одну из своих сестер. Твоё предложение кажется по-настоящему соблазнительным, хотя я не особо верю в то что твой меч действительно способен на такое. Прости…

Я понимал о чем она. Наверняка её сестры – это была одна из причин, почему она до сих пор не потеряла рассудка. И хотя я верил, что меч сможет помочь в данной ситуации, я все же не хотел давить и делать против её воли, ведь и правда была вероятность, что может быть причинен вред, а в худшем случае может закончиться и чей-то смертью.

– Хорошо, я понимаю тебя. Тогда…

– Но я была бы рада твоей компании здесь! Если бы ты провел немного времени со мной, мне бы стало намного легче. Не знаю, как долго я здесь, и, вроде бы, ты первый человек, с которым можно нормально поговорить… Для меня это очень ценно; не мог бы ты побыть здесь со мной, хотя бы один день?

Мне было очень жаль девушку. Она взвалила на себя ношу, которую вряд ли сможет дотащить до конца, не говоря уже о том, что конца может и не быть. И правда, сколько она здесь? Может быть месяц, а может и сотню лет. Вполне возможно, что на этом этаже не стареют, и ежедневный цикл буйства продолжается изо дня в день, никогда не заканчиваясь, на протяжении миллениума. Здесь совсем не чувствовался ход времени, и задерживаться на таком опасном этаже, постоянно подвергая себя испытаниям – было рискованно. Я задержался на этаже Гнева примерно на тысячу боёв, что означает тысячу дней, только потому что не мог пройти дальше без подготовки, и был редкий шанс почерпнуть мудрость наставника. Здесь же не было ничего такого, кроме соблазна, и я могу, скорее всего, просто пройти на следующий этаж без каких-либо препятствий.

– Прости, это слишком рискованно. Этот день для меня может никогда не закончится. Если ты не готова ни рискнуть своими сестрами, ни сама пойти на следующий этаж – мне просто-напросто остается одному пойти туда и продолжить свой путь, хоть компания с тобой мне и приятна.

На глаза у девушки накатывались слезы, было ощущение, что она может разрыдаться в любой момент, но она поторопилась их стереть своими руками.

– Хорошо, я понимаю. Тогда хотя бы дай мне возможность проводить тебя до врат на следующий этаж.

– Конечно…

Мы не спеша пошли до врат, немного разговаривая на разные темы. Она интересовалась моим прошлым, местами откуда я попал сюда, моими историями, предыдущими этажами, и что я планирую делать, когда выберусь на поверхность. В итоге, довольно скоро, я оказался уже у врат, держа ручку двери, а она стояла поодаль напротив меня. Как только я открыл дверь, она побежала на меня, в слезах и мольбе, и даже сделала прыжок, распахнув руки для объятий. Сначала я инстинктивно хотел её поймать, но потом шагнул в бок, и девушка шмякнулась на пол словно лепешка, случайно опрокинутая со стола.

– Почему вы с сестрами не попытались перейти на следующий этаж сами? – задал я вопрос, который ставил жирную точку во всем этом фарсе.

И правда. Почему, оказавшись в таком месте, невинные девы не попытались его покинуть? Наверняка поддаться этому разврату для них было страшнее смерти, и самое разумное что они могли – это найти выход с этого этажа. Даже если пару дев уже поддались разврату к тому времени, как переход на следующий этаж был найден, Сюзанна должна была возглавить своих сестер и спасти хотя бы тех, кто остался. Но всего этого не произошло. И хотя это была лишь моя догадка, так же была возможность и кучи других вариантов, почему все-таки все получилось так как получилось, почему только одна Сюзанна осталась невинной. И тут она, откинув всю свою притворную человечность, с лицом и телом мертвеца посмотрела на меня, и начала хохотать:

– Глупец, ты все равно никогда не выберешься из этой башни! Дальше будет только хуже, и ты пожалеешь, что не остался тут с нами на веки вечные! Это было бы для тебя просто сказкой, я бы сама тебя обслуживала ежесекундно! Ха-ха-ха-ха!

Да уж, идея оставаться на уровне с долбящимися зомби совсем меня не привлекала. Возможно от чрезмерной похоти человек умирает внутренне, теряет свою человечность, его сердце умирает, и он становится живым мертвецом. Олицетворением всего этого и был данный этаж.

– Был рад поболтать, спасибо что довела до врат! – сказав довольно искренне, я сделал шаг на следующий этаж.

Глава 7. Жадность

Сейчас я уже на шестом этаже и, если не ошибаюсь, он предпоследний, так как смертных грехов семь; но, вполне может быть, что этажей куда больше, ведь грехов очень много, и после основных могут пойти второстепенные. Да, есть вероятность, что эта башня вообще бесконечна, и мне жизни не хватит пройти её полностью. Но пути назад так или иначе быть не может, потому что врата на предыдущие этажи запирались наглухо: их никак не получалось открыть. И как ни странно – это успокаивало. “Или пройди всю башню, или умри в попытке достичь этого”. Это было сурово, но после предыдущих этажей, особенно этажа Гнева, такое казалось вполне нормальным и приемлемым.

Вокруг меня виднелись горы разных изысканных и блестящих вещей. Это было больше похоже на то, что я оказался в какой-то пещере, где пираты поколениями хранили и преувеличивали свои сокровища, только вот находился в просторном широком и длинном коридоре, по обе стороны которого и тянулись все эти груды камней, металла и дерева. Золотые монеты, слитки, ювелирные украшения, драгоценные камни, сапфиры, топазы, лакированная мебель и прочее “добро” в бесчисленном количестве валялось на полу словно фантики от конфет, которые раскинул какой-то проказник.

Наблюдая за этими вещами, я удивлялся красоте игры света на металлах и камнях, переливы и отражения, особенно выделялись для меня на фоне всего этого алмазы, искристость которых позволяла видеть все цвета радуги. Однако это были просто вещи, и мне до них не было особого дела, а так же я не притрагивался к ним из-за своей осторожности. Вот так я и двигался вперед, посматривая на все новые для себя вещи, но не останавливался и не очаровывался всем этим богатством. Хоть предметы и отличались друг от друга, все же они были довольно похожи, и, со временем, даже перестал обращать на них внимание.

Впереди уже виднелись врата на следующий этаж. Когда я уже был метрах в тридцати от них, черные тени сползли со стен, остановились прямо перед вратам и превратились в маленьких странных человечков. Все они начали смотреть на меня и хлопать в ладоши.

– Надо же, надо же! И прямо-таки даже не потрогает ничего, только поглядит – и пройдет мимо! Что же, совсем не интересно ему наше золото, наше богатство?! Это что ж, разве сам Бог не богат? Ты не хочешь быть как Бог? – сказал человечек с черной бородой.

– Ну-ну, что же вы! Может ему другое нужно? Может королевство хочет, или, поди, царицу в жены? – парировал его человечек с светлой бородой.

– Глупости это все! Настоящему мужику подавай славу! Он хочет завоеваний! Чтобы всякая живая тварь преклонила перед ним голову и ниц пала перед его могуществом! – громогласно провозгласил краснобородый.

– Ууу! Разве вы не понимаете душу молодую? Ему нужны приключения! Природа! Речки, в которых можно искупаться и утолить жажду, свежий луг, на котором можно прилечь отдохнуть, яблонька, с которой можно покушать плодов её! – начал бубнить своё зеленобородый.

Все трое посмотрели на зеленобородого и начали ржать:

– Дурак ты, ей Богу! В этом нет никакой ценности! Этого и так навалом везде! Умные люди ценят редкие вещи! Чем более редкая, тем лучше!

От этой странной сценки я заулыбался, хотя и было жаль зеленобородого.

– А зеленый то из вас правее всех оказался. Хотя и он не прав: не нужно мне всего этого добра.

Зеленобородый, хоть и был польщен такими словами, однако, как и все, удивившись и скорчив гримасу, посмотрел на меня неодобрительно.

– Это как же так, сударь-с? Значит, ничего вам не нужно-с? – прищурив свои и так небольшие глазки проговорил человечек с черной бородой. – Может, вам и на следующий этаж не нужно?!

– Не нужно. По крайней мере мне не надо чтобы кто-то мне это давал. На следующий этаж я попаду и сам, спасибо.

Была короткая пауза молчания, и все четыре человечка разразились смехом.

– Вот как? Не гордость ли это в вас говорит? Значит, все сами можете? И что же, даже от Бога помощь не примете? А как же это вы, без Божьей то помощи, собираетесь башню то эту пройти? И, изволите думать, что и до этого этажа, так вот, налегке, сами, значит, дошли, да? – язвительно и высокомерно, с хитрым лицом атаковал меня чернобородый, явно получая от этого большое наслаждение.

Я просто улыбнулся. Говорить и спорить тут было не о чем, ведь это была явная ловушка, и вставать на настолько зыбкую почву мне не хотелось – явно могу провалиться под поверхностной логикой и аргументами. Нет ничего более трудного и зыбкого, как споры о вере и философствования на эту тему. Я знал лишь одно – стоит верить в то во что ты веришь, что считаешь правильным и к чему пришел на своем трудном пути. Конечно, я верил в Бога, и был благодарен ему за всю помощь, что Он мне оказывал, за то, что давал силы идти вперед и не польститься на все блага предыдущих этажей. Но говорить об этом маленьким чертятам перед собой мне не хотелось, ведь они легко используют мои слова против меня самого.

– Ладно, все с тобой понятно. Мы находимся на этаже Жадности, и чтобы пройти его, ты должен отдать нам все что у тебя есть, таким образом показав свою щедрость. Для начала передай нам свой меч. – хором произнесли все четверо бородачей.

– Нет. Это не мой меч, это меч моей бабули, и я намерен однажды ей его отдать. Если вам нужно все остальное: моя одежда и обувь, я могу вам её вручить как подарок.

– Да кому нужны твои грязные шмотки, фу! Что ж, тогда отдай нам свои навыки, умения, память и все остальное, что составляет твою сущность! – фыркнул чернобородый.

Тут пришел мой черед немного рассмеяться:

– Как будто такое возможно! Это же не материя, это уже как дух! Если кто и может отобрать или же благополучно изъять такое, то один лишь Бог. Вы же, скорее всего, можете просто осквернить эти качества, но никак не изъять их в сохранности, чтобы в последствии кому-то передать, сохранив ценность. А осквернять свой дух или полностью лишить этот мир частички себя, своего духа – я не собираюсь.

Удивленные, растопырив глаза, смотрели на меня эти маленькие человечки, по сути своей чертята, которые должны были, по идее, соблазнить меня своими предложениями и словами, оставив на этом этаже навечно. Они могли мне предложить все что угодно, и я это знал. Если бы я попросил создать целую вселенную в пределах этого этажа – они бы смогли это сделать. Иллюзия, в которой я был бы с братом, бабулей, своими родителями, лёжа на каком-нибудь свежем лугу, или роскошно пируя в собственном замке, обмениваясь глупостями и смеясь за столом – всё это они могли мне предложить щелчком своих пальцев. Но это была бы лишь иллюзия. И жирнющая подачка с их стороны. Я был уверен, что такое меня бы только огорчило по многим причинам, важнейшая из которых – всё это было бы нереально. Мои настоящие родные были бы где-то там, а я бы тешился в дурмане с какими-то иллюзиями? Это было бы низко и глупо.

– Что-ж, похоже такого глупца как ты только могила исправит. – сказал чернобородый, как-то не весело, и исчез в тенях вместе с остальными бородачами.

Напротив меня стояли врата, и все они были сделаны в виде огромной головы льва. Я потянул за ручку, что была в одной из его ноздрей, и открыл, не испытывая особого сопротивления. В очередной раз подул ледяной ветер, который уже стал совсем привычным.

И сделал шаг вперед.

Глава 8. Гордыня

Оказавшись на новом этаже, первое что бросалось в глаза: размеры. Этот этаж был поистине гигантским, с огромными комнатами, широкими колоннами, почти целиком из блестящего белого мрамора, отполированного до идеала. Всё вокруг напоминало роскошный дворец, свет отражался от блестящих стен, полов и потолков. В таком помещении ты казался размером с какого-то кота, маленьким и неуверенным. Человек-гигант, для которого такие просторы были бы обычны и естественны, мог бы при желании раздавить тебя одной стопой. Но после всего что я уже встретил и пережил в башне, чувствовал только удивление и, хотя не особо ценю изыски, восхищался проделанной работой, затраченной на сооружение такого помещения. Если бы всё это делали люди, то это бы заняло несколько сотен лет, а то и больше. Ремесленники, а потом их дети, и внуки с правнуками вдалбливали бы свои жизни и судьбы в эти мраморные холлы и колонны, увековечивая тем самым себя в материи, грандиозном сооружении, которое восхищало бы людей на протяжении тысячелетий. Но здесь, скорее всего, всё это было построено в одно мгновение по прихоти создателя этой башни.

Шагая по центральной красной ковровой дорожке между массивными колоннами, я также посматривал по сторонам, наблюдая величие этого холла. Желание идти вперед было сильнее желания рассматривать и созерцать всю эту красоту и роскошь вокруг. Оставив уже приличную часть красного ковра позади, я почувствовал, что впереди за колонной кто-то есть, поэтому остановился и начал наблюдать за ней. Через четверть минуты оттуда вышел человек. И два голоса в унисон раздались эхом по этому гигантскому холлу:

– Братишка?!

Радостные и счастливые, мы кинулись к друг другу в объятия, и каждый сжимал родного человека даже слишком сильно, руками и сердцами полными эмоций. За колонной оказался мой брат Райто. Хотя я и подозревал, что могу встретить его на каком-то из этажей “Башни Греха”, все же думал, что он то, наверняка, прошел башню, и, возможно, уже лежал где-то на зеленом берегу около реки, ожидая, когда я, или кто-то еще, тоже поднимется на поверхность. Поэтому эта встреча для меня оказалась настоящим сюрпризом. Брат этой встрече был еще более удивлен и рад.

– Как поживает бабуля? Как долго ты уже в этой башне? Встречался ли ты с Петром на этаже Гнева? – и множеством других вопросов засыпал меня Райто, желая узнать всё и как можно скорее, явно соскучившись по общению и семье.

Мы долго болтали: я рассказывал ему о бабуле, о своей решимости, о том, как Рахиль передала мне свой меч, о своих испытаниях и трудностях в покорении башни, о том, как застрял на этаже Гнева на целых 3 года, как встретился там с Петром и научился у него много новому, о победе над “Рыцарем Гнева” благодаря тренировкам и особенному свойству клинка, и всё в таком духе. Брат слушал меня внимательно, представляя у себя в голове весь этот путь, и широкая улыбка не сходила с его лица. Потом он начал рассказывать о своих приключениях: о том, как преодолел этаж Лени, наевшись впрок хлебных лепешек, этаж Чревоугодия, благодаря сытости от этих же лепешек, этаж Гнева, с помощью долгих тренировок и постоянных попыток, и все остальные этажи.

– Но этот этаж… этот этаж не сравнится с другими. Все-таки я проторчал здесь уже несколько лет! И хотя я до сих пор не бросаю попыток преодолеть его, тем не менее они не увенчались каким-либо успехом. Правда сейчас, вдвоем, у нас больше шансов. Пойдем, я тебе покажу врата. Врата, что ведут в Мир. – с чувством сказал Райто, нахмурился, и с серьезным лицом повел меня смотреть на это нечто.

Через некоторое время мы пришли к концу холла, он заканчивался массивной стеной. Райто показал пальцем на центр этой стены, и, рассмотрев её как надо, я застыл в шоке. Больше половины этой массивной стены составляли гигантские врата. Открыть их обычным маленьким человечкам, вроде нас, казалось просто невозможным. Наверное, они весят несколько тысяч тонн или больше. Да, это действительно проблема. Я начал было обдумывать способы решения этой задачи, как вдруг брат продолжил полушепотом:

– Это не единственная трудность. Есть кое-что посерьезнее…у этих врат есть охранник, и он ни в какое сравнение не идет с любым гладиатором на арене Гнева. Нам достаточно сделать еще несколько шагов к вратам, и мы сможем его разглядеть…

Мы не спеша делали шаги, и тут, из ниоткуда, появился просто гигантский лев, примерно в 10 раз выше нас по высоте, как будто до этого момента он был невидим нам. Он гордо стоял перед вратами, наблюдая за нами, и, неожиданно для меня, начал изрыгать гадости из своей вонючей пасти:

– Ничтожные глупцы, слабаки, букашки, зачем вы явились передо мной?! Хотите, чтобы я вас уничтожил еще тысячу раз? Таких убогих насекомых, как вы, нынче трудно найти! Зря только пачкаете величественные полы и стены своим присутствием! – рявкнул лев, брызжа слюной, а потом еще и зарычал так, что вонь и порывы ветра начали сбивать нас с ног.

Да… думать о том, чтобы одолеть такого зверя – было так же невероятно, как и идея открыть врата, которые он охранял. Тем не менее, нам ничего не оставалось, кроме как попытаться, пытаться, и снова пытаться, ведь мы можем идти только вперед. То, что мой брат застрял здесь на столько лет – нет ничего удивительного. Тем не менее, наверняка есть способ пройти этот этаж. Или же это и правда тупик? Так смешно думать о том, что кто-то прошел все предыдущие этажи, чтобы попасть на этот этаж, который просто невозможно пройти. Это казалось нелепым… и одновременно страшным. Дать человеку надежду, а потом растоптать её. Но мой брат всё еще не сдался, и я был рад его силе воли.

– Ты охранник врат? Не мог бы ты открыть нам врата, пожалуйста? – решил я попытать удачу.

– Кто ты такой, чтобы я говорил с тобой, и тем более открывал тебе врата?! Ничтожество, знай своё место! – завопил лев.

Ну, попытка не пытка. Лев вёл себя довольно странно, он явно хотел вывести нас из себя. Его можно было бы назвать сосредоточением гордыни, которая принижает почти всё вокруг. Этот гигант явно не был наделен хитрым человеческим умом, что имеет свойство лицемерить или притворствовать, поэтому он сразу говорил всё что у него на уме, и бранил нас нещадно, зато прямо и, в каком-то смысле, честно. По сравнению с ним, мы и правда кажемся букашками. Большими букашками. Тем не менее, нам придется сражаться с ним, и наносить удары, которые больше похожи на удары зубочистками; но если потребуется, мы нанесем ему миллионы таких ударов, превратив их в приличный урон, если, конечно, сможем это осуществить.

– Ладно, братишка, от этого всего мне снова захотелось накостылять этой зазнавшейся зверушке! Вперед! – ринулся Райто на льва, доставая свой обсидиановый клинок, который ему также вручила Рахиль перед отбытием.

Заметив боевой настрой брата, я тоже напрягся и ринулся в бой. Мы разделились, и каждый взял свою сторону: я был по левую лапу, он – по правую. Таким образом льву было трудно следить сразу за двумя, и как только он сосредотачивался на одном из нас, другой имел небольшую возможность для атаки. Долго нанося удары, “царапая” своими клинками лапы и брюхо льва, уклоняясь от почти смертельных ударов его когтистых огромных лап, мы все же видели некоторый прогресс. Но, неожиданно, лев поднялся на обе задние лапы и через мгновение с силой ударил по полу передними лапами и всем телом, от чего мы потеряли равновесие и даже подлетели на пол метра над полом. И в это беспомощное мгновение, когда мы зависли в воздухе, лев широким замахом лапы снес нас обоих, и мы покатились по полу далеко от него. Удар был такой сильный и быстрый, что мы не cмогли сразу подняться на ноги, поэтому переводили дух валяясь на полу.

– Довольно, мелюзга! Поиграли – и хватит. Вам во век меня не одолеть. За вашу решимость и отвагу я прощу вам ваше высокомерие и глупость, и отпущу, но не бесите меня впредь! – громогласно провозгласил король зверей… и улегся перед вратами как обычный кот, что лежит у кого-то на диване.

После того как я на практике понял разницу в наших силах, очередной раз убедился, почему мой брат застрял на этом этаже. Теперь мы застряли с ним вдвоем. И хотя наше положение казалось безвыходным, все же мы не оставляли попытки победить льва.

Наши дни превратились в сплошную рутину: сначала мы тренировались с братом в спарринге, потом бросали вызов льву и быстро отлетали (проигрывали), а после мы сидели вместе, отдыхая и болтая обо всем на свете. Лев часто прислушивался к нашим разговорам, хоть и не подавал вида. Пару раз я пригласил его присоединиться к нашей болтовне, но он, назвав нас как обычно “ничтожествами”, лишь фыркал и отворачивался, хотя на морде слабо-слабо проскальзывало что-то вроде улыбки… или удовольствия. Так прошло несколько месяцев, и хотя мы стали лучше, лев все так же уделывал нас по всем параметрам. Казалось, что у него есть тысяча способов расправиться с нами в одно мгновение, но он, по-видимому, совсем не торопился и забавлялся нашей “игрой”. И даже если мы победим льва, разве сможем открыть эти гигантские врата? Все это казалось слишком трудным. Подумав над всем этим, я пришел к определенному выводу. На самом деле я пришел к нему еще раньше, но не торопил события, хотя сейчас уже можно. Положив свой меч на пол, я подошел ко льву, сел на ноги, в поклоне пал лбом до холодного мрамора и произнес:

– Я смиренно признаю твою силу, Лев. Можешь ли ты помочь нам и открыть врата на поверхность?

– Ха-ха-ха-ха! Совсем, что ли, с ума сошел? Вставай, бери свой меч, и сражайся, если хочешь пройти через эти врата! – сначала смеясь, а потом с яростью проговорил лев.

Но я не двинулся с места. Оставаясь в положении преклоняющегося, я решил оставаться в этой позиции, чего бы мне это не стоило. Льва это явно рассердило. Райто тоже был в недоумении.

– И это после всех наших битв? Я думал в тебе есть хоть немного достоинства, что ты чего-то стоишь, а теперь ты еще хуже, чем самое настоящее ничтожество! От твоего вида мне тошно, я раздавлю тебя, да так, что ты уже не сможешь снова ожить на этом этаже!

Лев смотрел на меня, ожидая, что я всё же поднимусь, и ему не придется марать об меня свои лапы. Но не дождавшись никакой реакции, он замахнулся обеими лапами, желая нанести сокрушительный удар по мне с обеих сторон, превратить в тончайшую лепешку, и в момент, когда его лапы были в миллиметре от меня… он остановился. Всё это время я даже не дернулся.

– Похвально. Хорошо, ты достоин. Тебе я открою врата. Скажи, когда будешь готов. – проговорил лев обычным тоном и снова лег, как кошка, перед вратами.

– Спасибо... – с благодарностью вырвалось из меня, пока я находился в том же самом положении.

"Иногда есть обстоятельства, которые мы не в силах изменить. Нужно иметь в себе смирение, смелость и решимость принять это, и только тогда откроются для тебя новые пути." – вспомнились мне слова бабули Рахиль.

С этими мыслями в голове, я встал, хотя ноги слегка подкашивались – никогда ранее я не чувствовал смерть так близко и неотвратимо. Искренне признав силу льва, я считал, что без него мы никак не сможем открыть врата. Также я понимал, что нам его не одолеть, даже если мы будем стараться достичь этого тысячи лет. Лев был очень гордый и язвительный, но его можно было понять. Обладая такой силой и статусом, любой на его месте был бы таким. Однако, и ему, как ни странно, тоже были присуще некоторые человеческие качества.

– Теперь твоя очередь, Райто… – проговорил я и упал от усталости.

Хотя эта небольшая “встреча” со львом и длилась от силы пару минут, но прилично высосала из меня силы, и мне надо было отдохнуть и перевести дух, для чего пол подходит лучше всего.

Райто был в шоке от всего произошедшего, его обуревали самые разные эмоции. Сначала стыд за брата, что преклонился перед этим грубым слюнявым львом, потом страх за него же, когда заметил намерение льва раздавить братишку, и под конец сильное удивление, от того что лев в итоге остановился и согласился открыть врата. Ведь он, Райто, провел здесь так много времени, несколько лет, и не смог продвинуться вперед, хотя считал себя умным, талантливым, и отличным старшим братом, желая быть примером младшему. Это неожиданное осознание, что младший обогнал старшего, было для него в новинку, и, честно сказать, довольно неприятным. Райто не хотел с этим мириться, не хотел преклонять колено перед львом, и чувства гордыни и гордости, до селе довольно небольшие, всплыли и усилились под влиянием этажа Гордыни…

– Я… я так не могу. Ступай без меня. Я одолею льва, даже если на это уйдет вечность, и только тогда выберусь на поверхность. – заключил Райто, со взглядом человека что выдвинул сам себе приговор.

От этих слов я мгновенно пришел в себя, поднялся на ноги и пристально, желая добраться взглядом до самой сути и глубины, всматривался в глаза брату. Более-менее осознав, что с ним происходит, я сильным голосом проговорил:

– Если это твоё искреннее решение – я могу лишь принять его. Но если это не голос твоего сердца, твоей души, то я прошу тебя: найди в себе силы изменить своё импульсивное решение. Если ты сам не можешь… то я помогу тебе! Я вызываю тебя на серьезную дуэль. Если ты победишь меня и останешься при своём выборе, то я не буду пытаться тебя переубедить. Ты готов?

От этих слов у Райто подкосились коленки. Он был довольно уверен в своей силе, но совсем не уверен в причине дуэли, как и в своём гордом решении в итоге одолеть льва; да еще неожиданная перемена в брате, когда он совсем недавно лежал без сил, а тут вдруг весь загорелся и решительными глазами начал буравить мои. Но недолго тянулось ожидание:

– Да будет так. Я принимаю твой вызов. – собравшись, гордо сказал Райто.

Мы отошли друг от друга на расстояние 20-ти метров, каждый всматривался в своего оппонента, пытаясь понять, насколько другой был серьезен. Из чего было видно: мы оба были предельно серьезны в наших намерениях. Через несколько секунд мы оба рванули к друг другу, желая отстоять наши идеалы. Черный и светлый клинки скрестились, и звон металла раздался эхом по всему холлу.

Хоть я и спарринговался раньше с братом, примерно знал его силу, знал, что я, благодаря целым трем годам тренировок на этаже Гнева под надзором Петра, обрёл силу, что была выше чем у Райто, так же понял, что раньше он сдерживался в наших тренировочных дуэлях. Сейчас этого не было: его удары были дикими, опасными. Я парировал кучу его атак, а от некоторых уклонялся на половину, давая нанести мне глубокие, но не смертельные порезы. Таким образом я надеялся увидеть его колебания от осознания происходящего, чтобы он сам начал приходить в себя, ведь никто из нас на самом деле не хотел причинить другому страдания и боль. Но гордыня только усиливалась и застилала его взор. После нескольких минут активной битвы, Райто понял, что одолеть меня не так уж легко, и, хотя на мне было куда больше увечий, он совсем не был этим доволен. Скорее он был растерян. Смешанные чувства обволакивали его сердце, свет с тьмой боролись в данный момент, и тьма побеждала:

– Это все, что ты можешь? Ты просто слабак, что со временем истечет кровью; как ты вообще пытался меня остановить и что-то доказать? Все что ты можешь – это лишь пасть ниц и просить других о помощи! Хочешь, чтобы я уподобился слабаку вроде тебя? Этому не бывать! Ты на ногах то держишься только благодаря святому клинку в своих руках, и только благодаря ему смог победить “Рыцаря Гнева”! Без него ты ничто! – со слезами на глазах, обуреваемый эмоциями, желая хоть как-то защититься и получить преимущество, громко, иногда переходя на крик, вырвалось у Райто.

Видя всю боль и страдания, его внутреннюю борьбу, понимая, что нельзя больше тянуть ни секунды – всё моё сознание и тело наполнилось праведным гневом. Гневом, что направлен против греха, против порока, которые затягивали моего брата в своё болото. Воткнув сияющий меч в мраморный пол, откинув голову и сжав кулаки, я громогласно крикнул:

– РАЙТОО!

И сразу же, пока этот крик всё еще отражался от стен в виде эха, на скоростях своей быстрейшей “Вспышки Света” сильным апперкотом пробил в корпус брату. В это мгновение моя рука светилась белоснежным сиянием, словно святой клинок. В этот удар я вложил все чувства, всю мольбу и желания, связанные с Райто. В этот момент кровь, вместе с каким-то черным дымком, хлынула из ран брата, пелена с его глаз рассеялась, а сам он отлетел на добрых 15 метров.

Я мгновенно подошел к нему, посмотреть в каком он состоянии, и нужно ли мне всё еще пытаться “вразумить” его. Немного прокашлявшись вместе с кровью, Райто начал говорить, а по лицу его стекали струйки очищающих сердце слез:

– Да уж, а ты и правда Свет, ты знал об этом? В момент твоего удара я прочувствовал всего тебя, всё твоё нутро, твои истинные намерения, позывы, суть – твою душу. И в этот момент я вспомнил, или же узнал впервые, твоё имя. Тебя зовут Лайто…

Слегка переведя дыхание, брат продолжил:

– Как глупо я позволил своим низким чувствам взять надо мной верх… и я очень благодарен тебе за помощь, братишка, за то, что открыл мне глаза. Хотелось бы, конечно, чтобы ты был помягче! – с трудом договорил он, сплюнул сгусток крови и продолжил. – Но вряд ли было много альтернативных способов, да еще таких действенных, верно?

И тут он рассмеялся, как мог, смеялся и хватался за живот, явно испытывая резкую боль в теле из-за повреждений и судорог от собственного смеха.

– Лайто, значит? Забавно нас назвали. Как будто “Левый” и “Правый”, или же “Свет” и “Правильный”. Может, наша мать хотела, чтобы мы стали в будущем для неё правой и левой руками! – пошутил я и рассмеялся, желая еще больше смягчить обстановку после дуэли. – Что ж, отдыхай. Даже если ты вдруг умрешь от этих ран, то, как обычно, на следующий день воскреснешь!

И с этими словами Лайто сам упал от потери крови.

На следующий день, когда я очнулся, обнаружил Райто в отличном расположении духа. Он уже был “целым”, на нем не было ран, впрочем, как и на мне. Брат, смущаясь, попросил меня побродить по просторному холлу, сказав, что “разберется” с львом своим способом; и когда он придет, то мы уже оба сможем пройти через заветные врата, увидеть, что же за ними скрывается: очередной этаж, долгожданная поверхность, или же это будет телепорт на первый этаж или в само Подмирье? Всё это могло быть правдой. Как и всякие возможные альтернативы, думать о которых не особо то и хотелось.

Бродя по холлу, я вспоминал весь свой пройденный путь. Как он изменил меня. Как он изменил брата. Вспомнил про Петра; интересно, он все еще на этаже Гнева? Наверняка он скоро покинет его, было бы здорово в будущем встретить его на поверхности. Если мы с братом будем участвовать в войне с демонами, дабы отбить наши земли и рассеять проклятие греха над людьми, может даже вернуть наш родной город снова на поверхность – было бы здорово иметь такого соратника, как дедуля. Рахиль же… как мне казалось, вряд ли попытается покорить Башню Греха. До встречи с Петром я и не думал, что она так сильна. Но непонятно, сохранила ли она свою сноровку, или годы в Подмирье подломили её боевой дух. А моя мать… оказывается успела дать мне имя. Придумать его, передать мне, но не высказать кому-либо. Где она теперь? Скорее всего, её уже нет, так как полагаться на шанс, что тот самый адский огонь перемещает или телепортирует свою жертву куда-то – был крайне мал, это была лишь теория. За всеми этими отчасти пустыми раздумьями я потерял ход времени. Ко мне подбежал брат, радостный и беззаботный, показывающий два пальца, означающие “Мир” или “Victory”. В данном случае они значили оба: его победу и наш выход в мир.

– Значит, ты как-то смог договориться со львом? Наверняка всё же преклонил колено! – спросил я с небольшой братской усмешкой.

– Да, в смысле нет! Я договорился, но колено не преклонял… у меня другие способы! Лев дважды один и тот же трюк не примет, он не такой тупой! – покраснев, парировал мои остроты брат, которого я ценил больше себя самого.

Вместе мы дошли до врат, шутя и пуская остроты друг в друга. Лев лежал как обычно перед ними, не обращая на нас особого внимания.

– Лев, мы готовы. Но не мог бы ты на последок нам назвать своё имя? Понимаю, это совсем не вовремя, но я бы хотел помнить тебя по имени.

Слегка удивившись, лев гордо приосанился, сел, и что есть мочи гавкнул в один слог всё своё имя, которое нас совсем не удивило:

– ПРАЙД!

Эхо сильно ударило нам по ушам, от чего мы даже зашатались, но не попадали на пол, от чего было бы совсем стыдно: упасть на пол от чьего-то имени!

Прайд навалился всем телом на врата, надавил, и те начали отворяться. За ними не было ничего видно, точнее все что было видно – это просто белый-белый фон. Все предыдущие врата, кстати, имели темный фон, т.е. за вратами не было ничего видно, пока ты в них не войдешь. Скорее всего сами врата действовали по принципу телепортов, ибо по нашей теории мы поднимались по этажам башни, но при этом почти всегда шли вперед, в горизонтальной плоскости, а не в вертикальной. По разнице цветов (тем более по разнице размеров) было понятно, что это особые врата, как мы изначально и предполагали по множеству факторов.

– Я запомню время, что мы провели вместе, Прайд. – сказал я, направляясь к белизне врат.

– Да-да, всего хорошего, котик! Однажды я вернусь и победю тебя! – шутливо сказал Райто, как ни странно с некоторым почтением в голосе, явно знавший, что у него нет шансов.

Прайд лишь усмехнулся, не напрягая себя ответом. Возможно, ему без нас будет немного скучно. Возможно, теперь он наконец сможет отдохнуть от назойливых букашек.

Мы с братом одновременно перешагнули врата и растворились в белизне.

Глава 9. Конец одного пути – начало другого

Я чувствовал, как каждая клетка тела обновляется, или лучше сказать заменяется на новую. Тело стало одновременно и легче, и весомее: на него начали действовать новые законы, не такие как в Подмирье или “Башне Греха”. Самым очевидным изменением было то, что любая фантомная боль пропала. Если коротко – это было перерождение. Потом белый свет резко пропал, и я очутился стоящим в поле на зеленой траве; вокруг были душистые хвойные деревья, невдалеке текла речушка c песчаным берегом, мягкий ветерок трепал волосы и всё тело, а над головой простиралось то самое бескрайнее “синее небо”, с которого светило солнце и грело всех своими лучами, согревая не только тело, но и душу. Богатство природы трудно переоценить, и если в мире есть какие-то бесценные вещи – то это явно одна из них. Дыша полной грудью, по-новому, я осмотрелся в поиске Райто. Он стоял невдалеке, посмотрел на меня с улыбкой, а после побежал на берег к речке. Утолив жажду, он прилег на берегу. Я тоже присел рядом с ним.

– Похоже, это и правда поверхность, даже не верится…! – проговорил Райто, смотря на небо и пытаясь поймать облака руками.

– Верно… Мы столько лет мечтали оказаться на родине своих родителей, на поверхности, зачитываясь разными старыми книжками, особо не веря, что мир может быть настолько другим вокруг. И вот теперь мы сами здесь. Достигнув цели, я чувствую удовлетворение, и некоторый ступор! – рассмеялся я, смотря на спокойный поток реки, умиротворяющий мой ум.

– Да, это и правда место, которое стоит защищать и ценить. Наверняка наши горожане, особенно рыцарский полк во главе с Рахиль и Петром, старались как могли в борьбе с демонами…

– Но их сил оказалось недостаточно… Это лишь значит, что нельзя не воспринимать серьезно их как угрозу и противника. Чем теперь будем заниматься?

– Не знаю, наверняка есть чем, но прямо сейчас хотелось бы вздремнуть после такого долгого путешествия!

– Это верно! – расплывшись в улыбке от беззаботного настроения Райто, ответил его брат, Лайто.

Мы оба задремали, понимая, что впереди еще куча дел, которые нам суждено сделать. Ведь конец одного пути – это начало другого пути. Наша первостепенная главная цель, покорение “Башни Греха”, была выполнена, и теперь её место занимала другая, не менее трудная. Сейчас, переродившись на поверхности, было ясно, что здесь нет того бессмертия, которое хоть и несло за собою кучу страдания, всё же позволяло нам совершать ошибки и двигаться вперед на силе воли. Это бессмертие, эта вечная пытка, всё-таки сослужила нам верную службу и довела нас до сюда. Но теперь у нас не было прав на грубые ошибки, и если это тело умрет, мы вряд ли воскреснем снова, по крайней мере здесь, на поверхности. Здорово, что теперь нас двое, и мы сможем прикрывать друг друга, уменьшая вероятность летального исхода; ведь впереди нас ждет много битв. Наша новая цель – отбить поверхность от демонов, вернув её людскому роду. Может тогда произойдет чудо, и наш город снова окажется на поверхности. Было бы здорово снова встретиться с бабулей Рахиль, рассказать ей все наши истории и приключения, а также передать ей меч после победы в войне с демонами. Я считал, что для неё этот клинок намного ценнее, и не хотел, чтобы она о нём забывала. А пока что он побудет со мной, и я решил наконец дать ему имя: “Рассвет”.

Во время сна мы услышали чьи-то крики, отчего мгновенно проснулись и взбодрились. Невдалеке была видна деревня, слышались звуки сражения в ней, а также специфичный ор: боевые крики демонов. Похоже, наш отдых был недолгим, и судьба торопила нас продолжить борьбу. Быстро переглянувшись с братом, слегка улыбнувшись друг другу, мы ринулись в деревню, доставая наши любимые клинки, мастерства обращения с которыми у нас было достаточным, чтобы защитить несколько невинных душ, а то и больше.

Наша война с демонами начинается.

Послесловие автора

Благодарю всех, кто дочитал до конца. Наши герои, наконец-то, преодолели “Башню Греха”, отчистились от проклятия, и теперь свободны идти и делать то, что они хотят. Конечно, в порок снова можно свалиться, но будем надеяться, что полученный ими опыт поможет им на их нелегком пути.

Следующая книжка (если она выйдет) будет о войне с демонами на поверхности, где нашим двум братьям Лайто и Райто придется попотеть и рискнуть всем, чтобы вырвать мизерный шанс у судьбы на возможность возвращения всего человечества назад на поверхность. Но главная идея книжки, по сути, закончена, и продолжение этой истории не так уж и необходимо. Хотя, если честно, у меня есть идеи на целых 2 книжки вперед, третья из которых будет с отсылкой к первой: да, там снова могут быть испытания и преодоления этажей, но оставим пока что это на будущее. Как там в итоге получится – даже мне неизвестно.

Я не хотел писать книгу слишком заумно, или слишком просто, но хотел, чтобы она была естественной и понятной, где-то философско-мудрой, а где-то приключенческой с небольшим юмором. Так или иначе, в любом произведении есть свои плюсы и минусы, и если вам более-менее понравилась эта небольшая книжка, вы, может быть, нашли в ней что-то полезное для себя – то я счастлив, так как между мной (автором) и вами (читателем) произошел некоторый контакт, отклик, понимание.

В общем, желаю всем хорошего настроения, здоровья, оставаться самими собой и идти по пути света.

– Danteler Robur

telegram: https:// t.me/danteler or @DantelloBrotello