Лавка шарлатана. 12 рассказов Тирренских морей

Глава 1

Рассказ третий. Лавка Тагира

Да, так низко в своей жизни я еще не опускался.

- А вот зелья приворотные, отворотные, заговоры ев любовь, амулеты на удачу, талисманы на счастье…

«Чтоб мне провалиться, какой позор…»

- Молодой человек, а нет ли у вас… эээ …

Чего мычишь, старый болван, есть у меня средство от «этого», есть!

- Конечно, уважаемый, в моей лавке есть любое средство для настоящего мужчины. Проходите, милейший, осторожно, ступеньки, вот сюда, еще шажок…

Слава Отцам, попался. Ишь, оглядывается по сторонам. Стыдно? Ничего особенного, Мне тоже стыдно. Повод, правда разный. А рожа-то, а пузо – ого-го… а кошелек какой! Ну, не я буду, если не вылечу тебя от всех болезней. Особенно от скупердяйства. Иди ко мне, милый.

- Чем может помочь такому уважаемому человеку скромный слуга отцов, Тагир? Возможно, его одолели заботы, и он хотел бы с помощью чудесного аромата забыть о них? У Тагира их много, очень много, он всегда будет рад помочь…

Ой, да знаю, я зачем ты ко мне явился, и не нужны тебе сейчас никакие порошки совершенно! Ну наложницу новую купил, да хороша-то как! А пузо-то мешает.

- Эээ… видите ли, молодой человек…

- Ташир, мой господин, -у нас, торгашей тоже есть своя гордость, пузан. Пока имя не запомнишь, разговора не будет.

- А, да ладно! Слушай меня, Тагир, ты, конечно, парень молодой и забот этих еще не понимаешь, ну горе у меня! Вчера базар был, сам знаешь, купил я там себе… А вечером… И вот… Вряд ли чем-то можно помочь, – в глубочайшей печали восьмипудовая туша упала на мой хрупкий диван. Гнутые ножки недовольно хмыкнули, но вес взяли.

По круглому лицу текли крупные капли пота, словно на волнах скользили в тройных складках подбородка, и размашисто скатывались за ворот расшитого золота камзола. Мой посетитель все более погружался в душевную драму, ставя под угрозу своим отчаяньем мой сегодняшний доход. Ручки с пухлыми толстенькими пальчиками отчаянно теребили кисть перевязи. Пора спасать клиента.

Сколько же ему лет? Лицо приятное, хоть и жирное, глаза карие, неглупые, нос подкачал- какой-то утиный, зато подбородок крепкий. Должен быть. Там… В сале… Да и сам когда-то был ничего, осанка военного, клинок на перевязи не для красоты болтается.

Хороший человек – неожиданно пришло на ум и даже моя убогая лавка стала повеселее.

«Так помогу. Мои деньги – хочу беру, хочу- нет. Пить хочешь, дорогой гость?»

- Не хотите ли чашку кофе, уважаемый? – в этом городе мало людей, которых стоит уважать. Редкий гадюшник. Но ты – не такой.

- С удовольствием, друг Тагир. – В голосе послышались новые нотки, гостю явно становилось спокойней. – Хорошо у тебя здесь, спокойно. Шума с улицы совсем не слышно, а я думал у нас в городе тишины днем никогда не бывает.

- У меня всегда тихо. Место такое.

…Пока на огне посвистывал кофейник, я наблюдал за движениями этого юного прохиндея. Сам не знаю, какого черта меня сюда занесло. Если бы не вчерашний конфуз с Эльзой, ноги моей бы здесь не было.

А тут забавно. Мне казалось, что в подобных местах полно летучих мышей, пара черепов на почетном месте, и толстый слой пыли на пучках вонючих трав. Странно, с улицы мне показалось, что лавчонка совсем забытая и маленькая. Как сарайчик. А тут просторно и прохладно. И диван довольно приличный и вот чашки он ставит – недурственные. Прилавка вообще нет, книги да стеллажи. Правда, вот на стене, в углу, чем-то завешенное, интересно, что это?...»

— Это зеркало, мой господин хочет взглянуть? – протягивая невесомую чашку, наполненную всего одним глотком темного аромата, произнесла я. Толстяк рывком поднялся на ноги и в его ладонях легко спрятался тонкий фарфор.

- С удовольствием, - он уверенно двинулся в сторону завешенного стекла. -Так что ты присоветуешь мне, друг Ташир, положение нелепое, а я совсем не склонен терпеть смешки…

Вот уж любитель народа. Таких, наверное, любят солдаты. Всех знают, всех помнят по имени. «Как старая рана? - Ноет еще вечерами, особенно зимой. – Ну служивый, бывай, да, вот тебе монета, пойди согрейся».

До чего я дошла, лечить мужскую слабость! Нет, деньги таки возьму. Это уже не искусство, а профанация.

- Откройте его, господин. - Мужчина сдернул с огромного, на всю стену, зеркала, легкое покрывало и замер.

Оттуда на него смотрел высокий, крепкий молодой человек. Одетый в запыленную военную форму, он собирался умываться – наш визит застал его снимающим рубашку. Широкие мускулистые плечи покрывал густой загар. Карий взгляд его глаз легко выдал недоумение, и он вдруг засмеялся. За его спиной виднелись выгоревшие полотнища шатров, продуваемые горячим летним ветром.

Не отрывая взгляда от видения, возникшего у него посреди вечернего бивуака, он шагнул вперед и, продолжая улыбаться, что-то произнес. Слова тут же унес порыв ветра, бросившего нам в лицо горсть сухих трав и золотистой пыли, покрывшей густым слоем всю поверхность стекла.

Я подняла с пола тонкую ткань и вновь прикрыла зеркало:

- Что ж вот мой совет, друг мой. Но, боюсь, Вы и сами его теперь знаете. Член мужчины не бывает крепче его духа. Простите, я оставлю Вас на пару минут, чтобы приготовить укрепляющее средство, которое поможет вам провести незабываемый вечер.

С этими словами я покинула комнату, в центре которой неподвижно стоял бледный, судорожно сжимающий рукоять шпаги визитер.

За моей спиной тихо опустились занавеси, и я уселась в кресло с еще не успевшей остыть чашечкой кофе.

В соседней комнате раздались шаги, сначала неуверенные, а затем все более твердые. Спустя несколько секунд открылась и закрылась входная дверь.

На сегодня моя лавочка закрыта.

***

Святые Отцы! Как я в ЭТО превратился? Свинья! Толстый, жирный кабан!

Что же со мной стало? Я ведь часами мечом махал, мог неделями из седла не вылезать, а теперь меня и лошадь не всякая вынесет! Шпагу в руках не держал уже… да и не помню, к поясу и то слуги цепляют.

А я сам-то – хорош, побежал средство от слабости мужской к шарлатанам искать. И мне, офицеру, мальчишка нравоучения читает, стыд-то какой…

Прохожие в испуге расступались перед массивной фигурой генерала Фуэлло, с напором носорога, несущегося сквозь суетящуюся рыночную толпу. Он почти вбежал под высокие своды своего дома, с шумом захлопнул двери перед носом одной из домашних красавиц, и заперся в личных покоях.

В этом относительном спокойствии дом пребывал недолго. Уже через пару часов двери распахнулись, и он вышел, все еще своем ярчайшем вызолоченном наряде и приказал найти и доставить к нему немедленно старика Якоба, бывшего его дядькой с младенчества и лишь пару лет назад отправленного на покой.

Стоит отметить, что едва перешедший пятидесятилетний рубеж «старик Якоб» был отправлен в отставку вряд ли ль по состоянию здоровья, которому вполне мог позавидовать и бык-двухлетка, а от полного отказа попустительствовать тому образу жизни, что развел его подопечный в последние годы.

Якоб был найден в течение получаса и препровожден к хозяину. Время подошло к полудню, когда ко дворцу Его Преосвященства был отправлен гонец, с нижайшей просьбой об отпуске по состоянию здоровья на неопределенное время.

Еще нежнейший апрельский закат не успел прикоснуться к весеннему солнцу, как генерал Фуэлло со своим денщиком покинул город инкогнито, обойдясь на этот раз без привычной свиты и обоза.

***

Я вышла в общий зал. Диван, потягиваясь, довольно шевелил по очереди каждой из ножек. Зеркало, все еще прикрытое шелком, фыркало от набившейся пыли. На столе лежала, опрокинувшись на бок, чашка; вытекшие из нее капли кофе образовали размашистую подпись. Капли еще заканчивали свою работу, и, не желая их отвлекать, я протянула руку и подняла со стола бархатный кошель, в содержимом которого так нуждалась в эти первые дни в новом городе.

Я зря беспокоилась. Мой первый клиент пал жертвой не суеверия, но Высокого Искусства. Тем более стоит посмотреть, что мне досталось.

Дернув за кожаные шнурки, стягивающие красное бархатное горло, я высыпала часть содержимого себе на ладонь. Первичный осмотре убедил меня, что занятие подобной практикой в этом городе может принести изрядный доход, если за каждый последующий визит мне будут платить хотя бы десятую часть от содержимого этой походной казны.

Склонившись над столом, я прочитала имя моего гостя, командующего армией Его Преосвященства генерала Фуэлло.