Ларец историй. Астеат

Ксан. Апостол чумы.

Бледная фигура брела по лесу, нервно крутя головой и всё сильнее сжимая свой посох. При всей сказочности жизни Ксана, к сожалению, в плохом смысле, последние события явно переплюнули всё, что волшебник только мог ожидать.

Алая повязка всё ещё была повязана поверх его глаз. Раньше, он носил еë с целью спрятать свою травму. Его глаза, как и связки, единственное что не смогла ему вернуть Нэмек, но Ксан и не обижался на неë за это. Для него она сделала куда больше, когда вернула того к жизни, после сжигания на костре.

Изрядно привыкший опираться на слух, волшебник опешил, когда понял что способен видеть. Не в том понимании, как это способны делать все. Он видел частицы маны, завивающиеся вихрями, формирующие линии, или просто зависшие в воздухе, подобно облаку. Со звуками тоже было что-то не так. Казалось, под ногами шуршали те же листья, хрустели те же ветки, но что-то в них отличалось. Ещё и протяжный волчий вой, доносящийся откуда-то с запада.

Единственным верным решением было бежать. Мест этих Ксан не знал, потому брёл в случайном направлении, надеясь наткнуться если не на поселение или людей, то хотя бы на какое-то относительно безопасное место. Однажды

Ксану уже доводилось сражаться с диким зверем, и тогда он выжил исключительно благодаря чуду. Подоспевшие вовремя охотники быстро упокоили зверя, а после оказали посильную ему помощь. По всем законам он должен был умереть от обильной кровопотери, но почему-то выжил.

Сейчас надеяться на чудесное спасение не приходилось. Зверь не просто быстро сокращал дистанцию, но и явно превосходил размерами тех тварей, что он знал. Это стало понятно ещё тогда, когда Ксан услышал вой этого монстра впервые. Протяжный, вызывающий первобытный страх и парализующий всё тело. Было в этой твари что-то неестественное. От его воя мана вокруг словно вибрировала, хаотично мельтеша перед ещё не привыкшим к новому виденью глазам.

Ориентироваться становилось всё труднее. Из-за влияния зверя, казалось что земля плывет под ногами, вот-вот угрожая взорваться смертоносным всплеском. Ксан пытался жмуриться чтобы хоть немного приобрести ясность. Рябь в глазах порождала головную боль, что вообще не помогало.

На мгновение, Ксан подумал что смерть всё таки смогла добраться до него, спустя все эти года. Его не смогли убить родители, закопав не любимого сына живьём. Его не смогли сжечь окончательно, подозревая на тот момент ещё юнца в распространении чумы. Даже тлетворное влияние одного из рассерженных богов не смогло растворить его, благодаря Луке. Теперь же его задерëт дикий зверь, при том непонятно где и непонятно когда. Самое обидное для Ксана было в том, что он ничего плохого и не сделал, чтобы заслужить смерть.

Он пытался пахать настолько, насколько хватало его хрупкого здоровья, добивая своë и так изнеможденное детское тело. Но это не изменило отношения родителей к нему. Они считали его наказанием, и всячески пытались сжить со свету.

Они не стеснялись скинули на мальчика сложнейшую работу, надеясь что тот умрет. Но он не умирал, не смотря ни на что. Тогда они пошли на отчаянный шаг. На его собственный день рождения, мальчика закопали живьём. Тогда его вытащил странствующий могильщик, который научит Ксана многому, прежде чем также внезапно покинуть его жизнь, как он в ней и появился.

Из-за болезненного вида, Ксан редко бывал в поселениях, а если и бывал, то как правило у внешних стен, или в подворотнях. Там он нашёл не многочисленных друзей, судьбы которых ему не известны. Кроме одной девушки, которая была для Ксана если не светом во тьме, то хотя бы проводником к нему. Однако здоровьем она тоже не отличалась, из-за чего еë сожгли по подозрению в распространении чумы. Через полтора года, уже в другом городе, Ксана будет ждать тоже самое. Вот только в отличие от подруги, он в конце концов выжил.

Когда же по уничтоженному поселению пошëл изничтожающий всё туман, Ксан пытался выяснить что здесь вообще произошло. Огромное пепелище в центре площади одновременно пугало, напоминая о прошлом парня, и одновременно пробуждало ряд вопросов. Выяснить наверняка не вышло. Мо и Хрум как-то разгневали бога, чья паства и была зверски сожжена у его же алтаря.

Единственный случай, когда волшебник действительно напросил, который Ксан может припомнить, так это когда он по глупости выпустил Пустотника из его ледяной клетки.

Ксан пытался взывать к богине чумы, но ничего не вышло. Вокруг чувствовалось божественное присутствие, но никто из этих богов не был знаком волшебнику. Смысла продолжать бежать с каждым мгновением становилось всё меньше. Человеку никогда не обогнать зверя. Тем более человеку в лице Ксана.

Инстинкт самосохранения рвал и метал, когда волшебник решил остановиться. О таких случаях говорят: "Слабоумие и отвага". Но отваги у Ксана было не много. Скорее усталость, доканавшая его. Проснулась паранойя. Вдруг, всё это время зверь заманивал Ксана в ловушку, и с другой стороны его уже ждут?

Перехватив посох покрепче, Ксан принялся ждать. Он не знал чего именно ждать. Смерти? Чудесного спасения? Что всё это окажется кошмарным сном?

Когда раздалась тяжёлая поступь зверя, Ксан убедился что был прав. Это был здоровенный волк, в холке достигая порядка двух метров. От него несло гнилым мясом, мхом, и влажной шерстью. Медленно, зверь начал обходить волшебника, не сводя с него мутных глаз. Он утробно рычал, и из-за повреждений это было больше похоже на булькатение. Для Ксана стало ясно что столкнулся он не с простым большим зверем, а с нежитью. Сущностью, пропитанной магией мёртвых, вызванной что сеять хаос в рядах ещё живых. Однако на удивление волшебника, мёртвый зверь не находился в подчинении какого-то некроманта.

Шансов не было. Даже если Ксан нанесёт ощутимый урон этой твари, то этого явно не хватит чтобы убить еë, или хотя бы временно обездвижить. Боевой подготовки у волшебника не было, а заклинания известные ему тут не помогут.

На периферии взгляда возникла зелëная линия. Она сильно выделялась на общем серо-голубом фоне мира. Не только тем, что имела другой цвет, но ещё и тем, что она пульсировала энергией. Инстиктивно потянувшись к струне, Ксан сжал еë, и на своë удивление почувствовал соприкосновение с ней, хотя она явно была не материальна.

Струна в мгновение дtрнулась, будто осознавая что произошло, после чего начала оплетать руку волшебника.

Чувство накатившей паники тут-же переросло в осознание что эта нить несëт в себе большой запас энергии Чумы. Не той, родной, к которой он привык. Она отличалась, хотя и было в ней что-то едва знакомое. Задумываться об этом не было времени, главное что Ксан сможет воспользоваться этой энергией, и попытаться вытащить свою шкуру из патовой ситуации.

Камень, на навершии посоха, начал излучать зеленоватый свет сквозь свои чëрные грани. Ксан не знал что можно сделать с такой силой, поэтому сделал то, что первое пришло в голову.

Он вскинул посох, концентрируясь на идее, распаляя свечение кристала всë сильнее, пока тот в один миг не потух.

Ксан не был уверен что всё сработало так, как он задумывал, однако всё равно сделал нерешительный шаг вперëд, протянув руку ладонью к зверю.

Сильно доверием волк не отличался, продолжая рычать и продвигаться к волшебнику. Но рык стал тише, а шаги мягче и осторожнее. Ксан понял что движется в правильном направлении, и без резких движений направился к волку. На мгновение животное остановилось, принюхавшись и прислушиваясь.

Вероятно распознав угрозу, волк насупившись зарычал, заставив Ксана остановиться. Нужно было что-то делать с срочно, иначе волшебника ждала печальная судьба. Ксан было даже пожалел что не убил волка, но отступать было поздно.

- Тише, друг. Я хочу помочь тебе. Именем святых, кто это с тобой сделал?

Тихо сказал Ксан, намекая на не совсем живую природу зверя. Из-за повреждённых связок, это было почти бесшумно.

Волк прижал уши, хвост маятником заметался со стороны в стороны в плавных движениях. Зверь принюхивался к человеку, пытаясь что-то понять. От волшебника исходил лёгкий запах мокрой земли, древесной коры и мха, что их несколько роднило. Ксан лишь убедился в теории. Это была не простая нежить. Обычно, такие создания не отличаются сообразительностью. Инстинкты тоже как правило идут под нож, ведь некроманту нужен абсолютно послушный раб. Но волк сохранил рассудок, и вёл себя как подобает живому. В подсознании возник вопрос. Что могло случиться с этим бедолагой, раз он оказался в такой ситуации?

Медленно, но волк подошёл к волшебнику, уткнувшись носом в ладонь. Убедившись что человек перед ним не представляет ему опасности, он облизал протянутую ладонь, обдав волшебника смрадом мертвеца, после чего устало лëг на землю, тяжело дыша. Привыкший ко многому, Ксан отвернул голову в сторону, скривив лицо, настолько аромат был противным.

Всё ещё не веря в произошедшее, Ксан стоял как вкопанный. Прошло несколько секунд, прежде чем волшебник смог выдохнуть, отпустив весь тот накативший стресс. С груди будто упала скала, сковывавшая сердце и дыхание. Адреналин начал постепенно растворяться, и Ксан устало уселся на землю, смотря на огромного волка.

- Я буду звать тебя Фенрир ладно?

Волк лишь шумно выдохнул, что можно было прочесть как согласие, так и ленивый протест.

Галанор. Смерти вопреки

Сначала была пустота. Всеобъемлющая, вечная. Она занимала каждый закуток сознания молодого воина. Абсолютная тишина. Не та, в которой слышно тревожное сердцебиение и прерывистое дыхание, нет. Тишина, в которой не было ни единого звука. Будто ничего и не существовало. Но вдруг раздался шорох.

Тьму прорезал одинокий луч света. Ему казалось, будто он смотрит на свет сквозь забрало. Узкое окошко, сквозь которое ему доводилось видеть бескрайнее множество жизней, и ещё большее количество смертей.

Однако он понимал, что шлема на нём сейчас нет. За годы службы доспех стал ему второй кожей. Стальным панцирем, отражавшим все горести и невзгоды также эффективно, как и вражеские удары. Потому он с лёгкостью понял, что брони на нём нет, а это значит, что он подобно улитке был уязвим для всего мира.

В голове раздался металлический звон. Будто кто-то ударил в колокола. И этот звон он знал слишком хорошо. Погребальный звон, своим печальным тоном сообщающий о смерти очередного бойца. Но откуда здесь колокола?

Сжав веки до странных пятен перед глазами, полуэльф резко их распахнув, ослепнув от тусклого освещения землянки. Пришлось обождать пока глаза привыкнут к свету.

Воин поднялся со стола, свесив ноги. Тупая боль пронзила всё его тело, из-за чего с уст бойца сорвался тихий, болезненный стон. Обычная реакция для резкого пробуждения.

Проведя мутным взглядом по стенам, полуэльф обнаружил себя в какой-то странной землянке. На стенах было множество полочек с всевозможными травами и настойками. На полу стояли кадки с какими-то необычными растениями. Когда-то давно, мать рассказывала ему о том, что их дальние предки, лесные эльфы, жили в подобных жилищах. Достаточно быстро до воина дошло осознание. Внешне всё это походило на убежище знахаря-отшельника. Вон, на соседнем столе лежали хирургические инструменты. Какие-то из них даже запачканные совсем свежей кровью.

За понимаем прозвучал вопрос. А что он собственно делает на столе у знахаря?

Додумать мысль он не успел. Вставая со стола, он почувствовал, как едва тёплый ручеек покатился по его животу. Робкий взгляд вниз, и к горлу подступил ком.

Он привык видеть смерть. Растерзанные тела товарищей, разбросанные по округе внутренности. Постепенно разум закалялся, кровавое месиво стало обыденностью. Первые месяцы его тоже крутило.

Но совершенно другое дело, когда ты видишь собственные внутренности. Мозг, здраво оценив ситуацию, чуть снова не вырубился. Полуэльфу стоило много усилий, чтобы сохранить сознание.

В глазах резко потемнело. Стала понятна причина боли по всему телу. Помимо распоротого живота, на торсе наблюдалось множество трупных пятен, синяков, и рваных ран. Как будто только с резни под Лаванградом.

Волна воспоминай прокатилась по поврежденному сознанию. Многие детали или ускользали из сознания, или просто отсутствовали. Нет, это не было похоже на то, как будто их вырезали с помощью магии. Такое молодому воину тоже доводилось пережить. Отсутствующих воспоминаний просто не было. Из мрака мыслей всплыло имя. Галанор.

Первичная паника быстро отступила. Какого бы уровня не были повреждения, если Галанор в сознании, значит пока ещё всё под контролем. И плевать что при таких ранах люди банально не живут. У полуэльфа не было ни желания, ни сил, задумываться над вторым дном ситуации, в которую он попал.

Взяв моток ниток, Галанор облегченно выдохнул. Игла была заправлена, а значит ему не придётся, издеваясь над собой, пытаться вставить нитку в ушко.

Стиснув зубы, воин начал зашивать свои раны. Получалось не очень ровно. Тому причиной были не только рваные концы ран, но и отсутствие опыта. Дрожь в руках только усугубляла ситуацию. Когда зашивал распоротое брюхо, внутренности пришлось придерживать, а иногда и заталкивать обратно. Один раз Галанор не выдержал, и чуть было не проблевался, да вот только желудок оказался пустой. Воин зло ударил кулаком по столу, выдержав паузу, прежде чем продолжить. Уже позже, Галанор подметит, что боли от удара почему-то не последовало.

Времени на это ушло не много. Воин не стремился к аккуратности, наоборот, старался закончить со всем как можно скорее. Дело было даже не в боли, которая по мере зашивания раны отступала. Дело было в банальной психологии. Мозг тяжело переваривал тот факт, что из его тела вываливается то, что вываливаться не должно.

Встав на ноги, Галанор прислушался к своим чувствам. На удивление, не взирая на количественные и качественные травмы, он чувствовал себя не плохо. Не отлично, но и не плохо.

Окинув землянку взглядом, воин разочарованно выдохнул. Его снаряжения не было рядом. Ни оружия, ни брони. Всё это напрягало и заставляло задуматься. Почему он оказался здесь? Кто-то хотел распотрошить его и продать внутренности? А что, всяких чернокнижников сейчас развелось пруд пруди. Да вот только поврежденные органы наверняка ценятся меньше, тогда почему выбрали его? Наверняка были более целые конкуренты. Снаряжение? Боже упаси. Его доспехи хоть и были офицерскими, но особыми свойствами не отличались.

У одного из шкафов нашелся длинный шест. Сверивший с балансом, совершив пару аккуратных взмахов, Галанор утвердительно хмыкнул. Этим вполне можно обороняться. Если постараться, то и уверенно нападать.

Уверенность вернулась к Галанору. Повинуясь мышечной памяти, воин перехватил посох поудобнее. Судя по крюку с одной стороны, и окованному набалдашнику с длинным шипом, посох служил инструментом для сбора плодов с верхних ветвей, и для простукивания земли на предмет каких-то ловушек. Однажды, Галанору приходилось пользоваться подобным инструментом, во времена похода через Серые топи.

Опираясь на посох больше интуитивно, нежели из настоящей нужды, Галанор направился к выходу из землянки. Мозг усилено отказывался принимать тот факт, что самочувствие было стабильным. Это не вязалось с внешним ущербом, поэтому полуэльф старался лишний раз не смотреть на своё покалеченное тело.

Открыв лёгкую, но прочную дверь, воин зажмурился. Яркий свет ударил в глаза, заставляя его остановиться, привыкая к свету. Боль в глазах быстро прошла, и Галанор вышел наружу.

Оказавшись в густом лесу, в голове полуэльфа вновь возникла мысль. Как он мог здесь оказаться? В голове завертелись обрывки воспоминаний, замыленные, нечёткие, вызывающие только головную боль.

Поле. Бескрайнее, абсолютно пустое. На нём не было ни кустика, ни травинки. Земля под ногами была прожжённая, залитая кровью. Где-то вдали послышался гул. Вслушиваясь в него, Галанор был в смятении, будто он слышит что-то знакомое. Размышление резко сменилось ужасом, от чего рука сжала рукоятку меча до предела.

В руке что-то хрустнуло. Наваждение рассыпалось осколками, беззвучно растворяясь в вечном. Орды ревущей нежити тут же исчезли на грани сознания.

Изумлённо оглядывая руку, воин увидел в руках посох, вместо меча. Пришло осознание что увиденное было всего лишь иллюзией поврежденной головы.

Приглушённые голоса окончательно вернули Галанора в чувства. Затаив дыхание, полуэльф прислушался. Вокруг шуршала зелень, где-то в глубине леса хрустнула ветка, раздавленная под весом какого-то зверя. В паре сотен метров раздавались голоса, явно мужские. Кажется, их было двое. Они с кем-то говорили, но ответов собеседника Галанор не услышал.

- Оборотни?

Полушёпотом произнёс воин, тихо выдвигаясь в сторону звука. Хоть голоса и были похожи на человеческие, но присущие зверолюдям дефекты речи выдавали в говорящих явные звериные корни. Впервые, Галанор пожалел, что у него нет посеребренного оружия.

Было глупо полагать, что со множеством открытых ран его не заметят. Большинство Оборотней являлись хищниками, а значит имели хорошо развитое обоняние.

- Эй, Пьер.

- Отвали Куцый. Не видишь, наша дорогая собеседница не желает идти на контакт.

Парень с каштановыми волосами и янтарными глазами пытался привлечь внимание, судя по всему их предводителя, но тому было плевать.

Галанор и Куцый встретились взглядами. Сначала грозный взгляд начал постепенно меняться на встревоженный. Соучастники, а их было ещё трое парней, просто игнорировали слова своего друга. Галанор не теплил надежды что его будут игнорировать долго, а значит надо вытянуть из ситуации как можно больше информации.

На высоком дереве сидела девушка, немного за двадцать. Вокруг шеи и нижней части лица был намотан шарф чёрного цвета. Вожак группы, находясь в промежуточной форме между человеком и чёрным волком, царапал когтями могучий ствол дерева. Двое стояли в стороне, отрешенно наблюдая за действием. Между ними проглядывались схожие черты, из-за чего Галанор предположил, что это могут быть братья.

- Ань, не будь дурой! Спускайся вниз, и мы спокойно всё обсудим! – Рычал на половину обращённый оборотень, вгрызаясь когтями в древесную кору.

- Катись к чёрту, Пьер! Я уже говорила и тебе, и твоим отморозкам, что не буду ничего для вас варить! – Злым шепотом произнесла девушка, крепко обнимая ствол дерева.

- Я не буду с тобой играть долго в переговоры! – Видно, как жгуты мышц перекатываются под кожей оборотня. Но не от силы, рвущейся наружу, а от едва сдерживаемой боли. – Пожалуйста. – Прорычал Пьер на пару тонов тише.

- Я же сказала, нет! Я была дурой, когда вообще пошла на это! – Девушка же наоборот, голос повысила.

Воинская честь требовала вмешаться, помочь беззащитной девушке, но Галанор здраво оценивал свои шансы. Выстоять против четверых людей он мог бы рискнуть, но четверо оборотней с большой вероятностью порвали бы его в клочья. От чего-то умирать второй раз не хотелось. В голове пробежала мысль. Второй раз? Разве кто-то умирает больше одного раза? Но мысль тут же растворилась в потоке, из-за произошедшего далее.

- Мы что, будем реально игнорировать слона в комнате? В смысле, за нами следит какой-то мужик из кустов, а вам реально плевать? – Вспылил Куцый.

Вот теперь и бежать было поздно. Да и желание пропало сразу же, как только Галанор увидел, что руки девушки испачканы в крови, а значит она вполне может знать то, что с ним произошло.

- Эй, мужик, или кто ты там, выходи! У нас к тебе претензий нет.

Вожак сменил свой приоритет с девушки на Галанора. Натянутая улыбка дрожала, а глаза были прищурены. Состояние Пьера было с одной стороны на руку Галанору. Находясь на грани, он был менее сосредоточен. С другой стороны, праведная ярость, подкреплённая сильной болью, заставляла парня идти на тяжелые решения.

Куцый же держался обособленно. Не отрывая взгляда, он двигался по дуге, планируя зайти за спину. Но его движения были слишком осторожными. Парень старался казаться бесстрашным слишком сильно, и, если его поймать пару раз на ошибке, это наверняка сокрушит его веру в себя.

Братья же были тёмной лошадкой. Одеты достаточно легко, вооружения как такового не было. Но считать, что они не вооружены это глупо, а порой и опасно. От них стоит ожидать самого страшного и не предсказуемого.

- Мать вашу, да это же кадавр! – Обращаясь зверем прорычал Пьер.

- Не дайте ему себя поранить! – Взревев, Куцый обернулся бурым медведем.

Разбежавшись, Пьер в обличие крупного чёрного волка попытался связать Галанора в ближнем бою.

Благодаря боевой выдержке, Галанор принял бой с холодной головой. Совершив финт посохом, якобы целясь в морду волка, ударом на отмаш, полуэльф заводит оружие за спину, подставляя правое плечо под клыки противника. Перехватывая посох левой рукой, Галанор делает выпад, цепляя лапу зверя крюком, и дёргая на себя.

Оборотень не рисковал переходить в партер, потому рухнул на землю, отпуская Галанора. Причина такого поведения вскрылась достаточно скоро. Миниатюрный огненный шар врезался в относительно целое плечо, охватывая его пламенем. Края ран почернели, а швы сгорели, открывая раны.

Беглый взгляд – один из братьев стоял в боевой стойке. Его губы беззвучно шевелились, произнося заклинание, а в руке уже зрел новый огненный снаряд. Второй брат откуда вынул продолговатый клинок, и крайне шустро сближался с Галанором.

Одним движением, сбивая пламя, Галанор вонзает посох в землю, локтем ударяя в морду только поднимающегося на лапы волка. Ударом ноги в коленный сустав животного, полуэльф роняет его на землю, принимая удар от подоспевшего брата с клинком.

Оружие застревает в лучевой кости, вызывая глухую боль в руке. Растерявшись, агрессор пропускает жёсткий удар головой в нос, и тот оседает на землю.

Очередной огненный снаряд врезается уже в живот Галанора, сжигая наложенные им швы, опаляя внутренности. Быстрый взгляд, мозг подмечает что ситуация вернулась в прошлое русло. Подступивший ком резко отступил. Мозг здраво рассудил, что сейчас не до переживаний о вываливающихся внутренностях. Если Галанор всё ещё жив, значит это не страшно, и подумать об этом можно потом. Главное, ничем из вывалившегося не зацепиться.

Земля резко ушла из-под ног, а перед глазами внезапно возникло небо и кроны деревьев. Мощным ударом лап, волк-оборотень вдарил по ногам полуэльфа, и тот рухнул, хорошо приложившись головой об землю.

Резкая, ноющая боль пронзила грудную клетку. Поплывшая картинка вновь обрела чёткость. Чёрная, лохматая морда вгрызалась в грудь Галанора, круша рёбра и разрывая плоть. Полуэльф попробовал ударить в морду зверя, но удар оказался слабым, да и не туда куда воин планировал, из-за чего хват усилился. От безысходности и адской боли, с уст Галанора сорвался раздраженный рык в смеси со стоном. Картинка вновь начала плыть, цвета терять насыщенность.

Раздался хлопок. Упало тело. После раздался ещё один хлопок, и хватка зверя ослабла, послышался скулёж.

Ударом наотмашь, Галанор попадает в морду волка-оборотня. Сжав зубы чтобы не завыть от боли, полуэльф свободной рукой раскрывает пасть. Контрольный удар коленом в бок отправляет оборотня в бессознательное состояние.

С хрустом костей, Галанор подрывается на ноги, взглядом выискивая оставшихся врагов, опираясь на посох. Только потому что боль была приглушённая и тупая полуэльф всё ещё сохранял сознание.

Заклинатель сейчас дрожал в ужасе, размахивая руками и что-то неразборчиво причитал. В глазах медведя тоже читался ужас, но почему-то другой, из-за чего тот не рисковал вступать в бой.

Времени передышки Галанору хватило чтобы перехватить посох. Состояние воина было плачевным, но отступать было нельзя. Медведь-оборотень в считаные секунды догонит его, как только придёт в себя. Мало вероятно, что Куцый простит тот факт, что Галанор избил его товарищей.

Яростно взревев, Галанор ринулся на врага. В силу испуга, и видимо возраста, медведь-оборотень опешил, из-за чего пропустил первый удар тупой частью посоха в морду.

Единственной верной тактикой было держать дистанцию. Что получалось не очень хорошо. Куцый, не смотря на свою первоначальную скромность и запуганность, оказался на редкость яростным воином. Для себя Галанор лишний раз понял, что никогда не стоит недооценивать противника.

Уклоняясь от очередного удара, Галанор запнулся об прикопанный булыжник, из-за чего пропустил удар. Когти медведя глубоко вошли в плоть полуэльфа, образуя бороздки.

Удар пришёлся в плечо, дробя ключицу и разрывая сердце. Но смерти вопреки, Галанор всё ещё был в сознании. Боль затуманила разум. Оступившись, Галанор падает на землю.

Увернувшись от очередного замаха, Галанор переворачивается на спину. Утробно зарычав, медведь-оборотень встаёт на задние лапы, становясь визуально больше раза в два.

За не имением лучшего, понимая, что вероятно это его последний шанс, и плевать что его противник разумный оборотень, полуэльф вкладывают оставшиеся силы в последний рывок. Вскинув посох острием вверх, Галанор крепко перехватил его перед собой.

На полуэльфа рухнуло под две сотни килограмм. С диким рёвом полном боли и отчаяния, медведь-оборотень только сильнее налёг на Галанора. Древко хрустнуло, пошло трещинами, а после лопнуло.

Исполосовав лицо и окончательно разворотив грудную клетку, медведь-оборотень отшвыривает воина в сторону мечущегося в ужасе чародея. Свет в глазах начинает гаснуть. Множественные раны, несовместимые с жизнью накопили критическую массу. Мёртвым телом Галанор врезался в волшебника, выбивая его из магического страха.

Последнее что видел Галанор, это как оборотней окутывает едва заметная зелёная вспышка. Мёртвый, стеклянный взгляд замечает как под поверженными врагами загораются синеватые круги. Истерзанное сердце больше не бьётся, разгоняя горячую кровь по телу, и воина медленно накрывает холод. Картинка перед глазами теряет цвета, а после гаснет. Ни слов заклинаний, ни шороха листвы он уже не слышал. Лишь тишина. Бесконечная, убаюкивающая.

Однако Галанору было неизвестно то, что судьбой предначертано ему вернуться. Восстать подобному мёртвому, но с душой живого. И идти до конца, пока его миссия не будет завершена. Смерти вопреки.