Лапушка

Глава 1

Взрослые сидели и нервно ждали… чего-то. Мама курила, заполняя пространство клубами дыма, как костер из сырых дров. Папа гладил ее по руке. Джек стискивал колено Криса. Крис кусал губы.

Соня посмотрела на Баки. Баки посмотрел на Соню. Соня не была эмпатом даже близко, но с Баки они уже давно на одной волне. Даже слов не надо было, чтобы донести друг до друга: «Не понимаю, почему они так волнуются. Все будет хорошо. У старшего и Брока не может не получиться. У них всегда все получается!»

Чтобы занять свою неугомонную девушку, Баки решил применить безотказное средство: поцелуи, пусть и не прекрасного принца, но действовало всегда. Он притянул Соню к себе поближе и легонько чмокнул её, наслаждаясь любимым ароматом от её волос и теплотой и мягкостью губ.

— Всё будет хорошо, осталось совсем немного подождать — и мы увидим очередного Джека.

Соня притянула Баки к себе поближе.

— Что-то на принцев нынче урожай, — хихикнула она. — Интересно, а его папа тоже Баки-старший?

— Если это и не так, то его точно усыновят, хотя бы по родству Джеков. Ты же знаешь, как Баки-старший любит Джека и Криса, так что ещё один сын им точно пригодится.

Раздался гулкий аккорд, все обернулись к зеркалу, через которое ввалилась троица. Ошарашенного принца с глазами как у какающей совы втащили в гостиную под мышки, донесли до дивана и усадили на него.

Соня хихикнула и притянула к себе Баки. Принц не интересовал ее ни капли.

Пока все разговаривали и пытались объяснить очередному Джеку, что происходит и куда он попал, Баки легонько потянул Соню за руку: «Пойдём погуляем, тут и без нас народу хватает, позже познакомимся, когда бедняга придёт в себя». Они выскользнули из дома, не забыв прихватить с собой Аргуса, который отслеживал их перемещения, и с радостью сбежал вместе с ними на прогулку по холму.

— Уф, как жарко! — сказала Соня, потягиваясь за воротами. — А мы воду не взяли.

Аргус шарился в траве, что-то вынюхивая.

Баки попросил у духов воды и тут же подхватил бутылочку, подал её Соне и потянул дальше от дома.

— Хочешь пойти куда-нибудь на свидание?

— Хочу, — закивала Соня. — Хочу в политехнический музей. Там новая экспозиция!

— Договорились. Значит, в музей, потом поедим где-нибудь в городе, можно погулять в парке, или на причал сходить, посмотрим.

— У меня такое чувство, — сказала Соня, прижимаясь к Баки спиной и соединяя его руки у себя на талии, — что я Сан-Франциско знаю уже от и до, наизусть.

— Не у тебя одной, милая, но это же не мешает нам наслаждаться каждым новым днём в этом городе. Тем более сейчас, когда ты наконец повзрослела и стала моей. — Баки поцеловал её в висок и обнял крепче, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Будем гулять, глазеть на всё, поиграем в туристов. Этот город стоит того, чтобы им любоваться.

Соня повернула голову и поцеловала Баки в чуть колючий подбородок.

— Знаешь, — сказала она. — Я по Кишиневу вот совсем не скучаю. А ты по Нью-Йорку? Или ты уже все забыл, что там было?

— Мне не о чем скучать, жизнь там была не сахар. Да и я унёс оттуда всё, что мне было дорого — Стива. О чём жалеть? О нищем квартале? О холодной квартире? О пьянчугах всех возрастов? Ну уж нет, я бы не хотел вернуться туда ни за что на свете.

Соня развернулась в руках Баки, обняла его и поцеловала. Некоторое время они стояли и целовались, а Аргус шарился вокруг, кропил кустики травы и что-то вынюхивал.

— Знаешь… — некоторое время спустя сказала разрумянившаяся Соня. — Давай отложим свидание на завтра. Воскресенье же будет. А пока пойдем в твою комнату.

Она притерлась к Баки потеснее.

— Не могу отказать своей принцессе в таком желании, — усмехнулся Баки и подхватил её на руки, закружил, поцеловал в нос и так и потащил её домой. Следом обиженно брёл Аргус, недовольный неожиданно оборвавшейся прогулкой. Хотя он к этому уже привык, его любимые хозяева вечно тёрлись друг о друга, а потом прятались в комнате, запирая дверь.

Соня и Баки выбрались в гостиную только к ужину, довольные и радостные.

— А где все? — спросила Соня, помогая Грену накрыть на стол.

— Джек с Крисом и Баки с Броком уехали, — ответил тот. — Принц спит.

— Он правда принц? — спросила Соня.

— Правда, — заверил Грен. — Баки, достань, пожалуйста, вино и открой его — пусть подышит.

— Какое? — уточнил Баки.

— Грушевое.

Вино он достал, откупорил бутылку и поставил на стол, аккуратно отложив пробку.

— Что у нас на ужин? И мы нужны дома завтра? А то мы с Соней хотели отправиться на свидание на весь день.

— Отправляйтесь, — улыбнулся Грен. — Возьмете машину или мотоцикл?

— Конечно, мотоцикл! — вскинулась Соня. — Машина — отстой для стариков!

— Ну спасибо, дочка, — рассмеялась вошедшая в кухню Туу-Тикки.

Соня смутилась и покраснела.

— Извини, мама. Я не имела в виду, что вы с папой старые.

— А я молчу, — тут же отмазался Баки и ухмыльнулся, когда возмущённая Соня бросила в него яблоко, которое он поймал и откусил от него кусок. — Милая, это ты меня катаешь, а я такой, как котик, меня куда положишь, я там и лежу.

— Хорошему коту и в декабре март? — подмигнула Соня.

— Хороший кот сам решает, когда у него март, — улыбнулся Баки. — Есть хочу, голодный, как дикий зверь.

— Ну да, такой расход энергии, — согласилась Туу-Тикки, садясь за стол. — А хорошо нашего принца усыпила колыбельная о трех котах.

— Она кого угодно намертво усыпляет, — сказала Соня, накладывая себе салат. — Что, его таки хотели застрелить?

— Да, — вздохнул Грен, нарезая окорок. — Его действительно хотел пристрелить отец.

— А он правда ему отец? — поинтересовалась Соня. — Или как у Джека — он думал, что его отец король, а оказалось — старший Баки.

— На самом деле никто не знает, — пожала плечами Туу-Тикки, — да и неважно это уже.

— Ужас, — передёрнулся Баки. — Это ж надо, столько реальностей, а везде одно и то же, ни в одном случае нет нормальной семьи. Джек хоть его поддержит, всё-таки прекрасно помнит, что ему пришлось пережить. Это страшно, когда тебя предаёт семья, хорошо, что мы со Стивом тогда так вовремя убежали.

— Да, — вздохнула Соня и тоже передернула плечами. — Мама, его тоже Джек зовут? С ним как с гостем или как с новым членом клана себя вести?

— Как с новым членом клана, — посоветовала Туу-Тикки. — И да, он тоже Джек. Тебя это удивляет?

Соня покачала головой и начала есть.

— Он, наверное, тоже выберет себе другое имя, — задумчиво пробормотал Баки. — Они все хотят отделаться от семьи Бенджаминов.

— Совершенно неудивительно, — заметил Грен. — Но старший Джек имени не сменил, только фамилию.

— Ну вот, теперь у нас есть старший Баки, старший Стив и старший Джек, — хихикнула Соня. — И только дядя Брок — единственный и неповторимый.

— Его и одного много, — пробормотала Туу-Тикки.

— А ещё один Брок нам бы не помешал, — рассмеялся Баки. — Представьте, сколько лишней энергии появилось бы в нашей семье. А если он тоже будет оборотнем, то мама может вдвое больше свитеров навязать!

— Зачем нам лишняя энергия? — удивилась Туу-Тикки. — Нам своей хватает. Или ты надеешься, что Соня соберет динамо-машину и мы будем в нее пару оборотней запрягать?

Соня расхохоталась. Грен тоже засмеялся.

— Ага, огромное такое колесо, как для хомячков, а внутри два Брока на кардиотренировке, и вокруг провода, искры и молнии! — Баки даже бросил приборы, представив такую эпичную картину. — От них можно будет целый небоскрёб запитать. Солнечные батареи нервно курят в сторонке!

— Осталось добыть второго Брока и уговорить первого, — рассмеялась Соня. — А правда, почему Брок только один? Баки же двое, и Стивов тоже.

— Младший Брок еще не родился, — объяснил Грен. — И судьба у него наверняка будет другая.

— Это хорошо, но и жалко с другой стороны. Брок хороший, — улыбнулся Баки. — Мам, а мы к новому Джеку, может, котов запустим? Пока он спит.

— Нет, пусть спит так пока, — покачала головой Туу-Тикки. — Старший Джек с котами начал общаться только тут, в Гильбоа он их даже не гладил ни разу. Так что и у младшего, скорее всего, так же. Испугается еще. Он и так напуган до самой мелкой косточки.

— А чего тут бояться? — не поняла Соня. — Это же ситтин! Самое безопасное место на свете!

— Но младший Джек этого пока не знает, — объяснил Грен. — К тому же он почему-то боится нас с Туу-Тикки.

— Он совсем глупый? — удивилась Соня.

— Просто жизнь у него была нелегкая, — вздохнула Туу-Тикки.

— В ситтине от легкой жизни не оказываются, — возмутилась Соня, — а я совсем не боялась!

— Милая, ты была ребёнком и ещё могла верить в сказки, — Баки чмокнул её в щёку. — Мы со Стивом тоже восприняли всё так, как будто знали о фейри и о ситтинах. А взрослый человек давно не верит в чудеса, к тому же у него не было опыта общения с существами, которые не являются людьми. Поэтому не суди так строго, то, что ты прижилась в ситтине сразу, не говорит о том, что этот Джек чем-то хуже или глупее тебя. Все мы разные. Нельзя осуждать человека просто по факту его фобий. Люди боятся разных вещей, иногда очень странных: пауков, кукол, клоунов, птиц, кошек… Так что бояться не стыдно, когда он нас узнает, тогда и сможет судить здраво.

Соня покраснела, но ничего не сказала. Иногда на фоне остальных она чувствовала себя совсем маленькой и глупой. Не самое приятное чувство.

Баки только погладил её по голове, его девочка была слишком открытой и порывистой, но именно за это он её и полюбил. А дипломатичности и сдержанности она ещё научится, вот он сам ещё недавно вёл себя, как подросток. Метался, искал себя, не мог понять, что именно ему хочется, но потом появилась Соня. Именно она окончательно сделала его взрослым: хотелось заботиться о ребёнке, помогать, учить тому, что знает сам. А потом он незаметно для себя влюбился, даже не понял, когда Соня стала ему не просто младшей сестрёнкой, а девушкой, которой он не уставал любоваться.

Глава 2

Соня совсем собралась затеять оладьи на завтрак, когда в кухню выполз младший Джек. Он был такой помятый, худой, с синяками под глазами, лохматый, что ей стало его жалко. Однако одет он был аккуратно, чисто выбрит и, похоже, очень голоден.

Соня накормила его завтраком и вытащила на прогулку вместе с Аргусом. Они немного поговорили, Соня рассказала о ситтине, а потом Джека отчего-то скрутило.

Соня не была эмпатом и только пожала плечами. Джек взрослый, пусть сам с собой разбирается. Соня ему не нянька.

Вернувшись с прогулки, Соня отправилась будить Баки. Она напрыгнула на него, закутанного в одеяло с головой, и принялась тормошить.

— Подъем, сплюшка! У нас сегодня свидание!

— Чудовище, — пробормотал Баки. — Откуда ты подзаряжаешь свою батарейку? Полночи не спала, вскочила ни свет ни заря, а теперь ещё и меня пытаешь.

Он обнял Соню, спеленал руками и ногами, как спрут, и даже легонько куснул, чтобы не сопротивлялась. Но долго рядом с ней просто лежать было невозможно, так что их объятия перетекли в неспешный и нежный утренний секс.

— Вот теперь с добрым утром, — мурлыкнул Баки, когда разомлевшая девушка упала на него. — Можно подниматься и идти в музей.

— Точно! — вскинулась Соня. — Музей! Вставай-вставай!

Она подскочила, накинула платье и унеслась в ванную.

Баки тоже неторопливо искупался, собрался, завтракать решил уже в городе, или просто выпить молочный коктейль с лотка. Он захватил куртку, на мотоцикле изрядно продувало, даже в самую тёплую погоду.

— Ты готова? — спросил он у Сони, которая по какой-то причине всё металась по дому. — Что ты ищешь? Поехали уже, а то всё самое интересное до нас посмотрят, и нам останется только скучное.

— Ага, высмотрят до прозрачности! — фыркнула Соня. — Я не могу свою куртку найти! И вообще, как ты оделся! Поди надень «черепаху»! Сколько раз я тебе говорила! Что за мажорские джинсы? Я же тебе специально полный прикид подарила!

— Я чувствую себя в нём странно, — скорчил несчастную мордаху Баки. — А ещё там всё скрипит при каждом движении, вдруг оно мне совсем всё отскрипит, сама же будешь недовольна, если вдруг я стану несчастным бесполым Кеном.

— Глупости говоришь! — безапеляционно заявила Соня. — Пока не обносится, будет скрипеть. Не будешь носить — будет скрипеть дольше. И не отговаривайся жарой — там встроенная система климатизации. И перчатки не забудь.

Пришлось тащиться обратно в комнату и переодеваться, Баки старался не спорить с Соней по мелочам. Зачем портить день ненужными обидами? В конце концов, она старалась, выбирая ему наряд. Так что во второй раз он спустился полностью экипированным, удостоился одобрительного кивка своего личного тирана, после этого его допустили к пассажирскому месту.

Соня носилась на мотоцикле на максимально допустимой скорости, лавировала среди неспешно двигающихся автомобилей и обожала трассы без скоростных ограничений. Конечно, на её байке было установлено силовое поле, и она ни разу не попадала ни в какие аварии. Водить байк Соню учил старший Баки, учил лет с четырнадцати, втайне от родителей уводя её в безлюдные миры. Соня была в восторге.

Но себе она выбрала байк совсем не такой, как был у старшего Баки. У него был мощный, в триста лошадиных сил внедорожник, а себе она выбрала классический «чоппер». Она купила его у ветхого деда, который, пока она осматривала байк, рассказывал ей про то, как гонял с самими Ангелами Ада. Соня отлично знала историю байкерского движения в США, но подлавливать лысого дедка с бородой до пояса на неточностях не стала: пусть болтает.

Байк она перебрала по винтику, часть деталей докупила, часть восстановила магией, сменила шины на современные, перетянула седло, установила генератор силового поля для байков, перекрасила ободравшиеся металлические детали и ровно в восемнадцать лет выехала на трассу.

Добрались они до места максимально быстро. Баки спрыгнул с сиденья, посмотрел, как Соня устраивает на стоянке своего друга. Иногда ему казалось, что она любит его меньше, чем байк, с такой нежностью и заботой Соня относилась к своему двухколёсному зверю.

— Ну что, можем отправляться к кассе? Или вы ещё немного попрощаетесь? — подколол он Соню и увернулся от щипка. — Ладно, понял я, не вмешиваюсь в ваши высокие отношения, но я ревную — помни об этом! — Баки расхохотался и побежал к зданию.

Соня быстро догнала его, подхватила под руку и поцеловала в щеку.

— Раз свидание, билеты покупаешь ты, — заявила она.

— За это с тебя поцелуй, — тут же отозвался Баки. — Я подарю тебе горшок с красивым цветком вместо букета, ты будешь с ним таскаться весь день, а вечером высадим его на холме.

Соня тут же поцеловала его и заявила:

— Никаких горшков! Мы же его не довезём! Давай, покупай билеты, — подтолкнула его Соня. — Вперёд!

Баки купил билеты и галантно предложил руку Соне, потом провёл её в музей, где уже было довольно много народа. Они бродили по залам, разглядывая экспозицию, читали поясняющие таблички, рассматривали голограммы. Множество машин пыхтело, стучало, вертелись детали, Соня, как завороженная, застывала у некоторых витрин.

Баки было интересно не столько изучать паровые машины, сколько наблюдать за восторгом Сони. Вот кто всегда поражал его и не давал заскучать ни на минуту. Столько эмоций на живом лице, глаза блестят, чуть влажные губы приоткрыты, Соня что-то бормотала себе под нос. Баки даже закатил глаза, вот уж действительно, его девушка не техномаг, а техноманьяк.

— Смотри, какая красивая! — воскликнула Соня, показывая на паровую машину Зейнура — здоровенную, сплошь медные и стальные трубки, котёл из нержавейки и дрожащие стрелки манометров.

— Очень красивая, — согласился Баки. — Такая она вся… блестящая и металлическая, просто восторг.

— Ничего ты не понимаешь в красоте, зверь гуманитерий! — фыркнула Соня и поцеловала его.

— У меня есть ты, зачем мне в этом разбираться? Ты отремонтируешь сломанное, соберёшь разобранное, и ещё сделаешь, что там ты делаешь с несчастными железяками? А я тебе буду песни петь про котиков, чтобы ты не скучала.

— Ха, про котиков! — фыкнула Соня. — В последний раз ты пел мне песни про Майкла Уайта, что ему на перерождении хорошо было!

— Всё, что пожелает моя госпожа, — церемонно поклонился Баки. — Буду петь по заявкам. Ты ещё не проголодалась? Я бы перекусил или кофе бы выпил.

— Ты опять не завтракал? — сокрушенно всплеснула руками Соня.

— Мне сначала было лень, а потом стало некогда, я подумал, что ты меня где-нибудь в городе накормишь.

Соня достала телефон.

— Вот рядом греческий ресторан, — сказала она. — В соседнем квартале бургерная. Через два квартала «Дядя Фиш».

— Давай в греческий, хочу пирог с баклажанами и йогуртовый десерт.

В ресторане Соня, как обычно, взяла себе мясное блюдо и салат. Сладкое она любила, но ела только мороженое, когда выбиралась в город, и не чаще раза в неделю.

— А то буду как та тетя Соня из песни, — объясняла она.

Баки заказал себе пирог и малиновый десерт, подумал и попросил ещё молочно-мятный коктейль. Пока они обедали, Соня рассказывала свои восторги от выставки, а Баки только кивал, красота техники для него была недоступна. Он понимал функциональность, но восхищаться, как Соня, ею не мог.

— Ну что, куда дальше отправимся? — спросил он, когда съел десерт.

— У тебя были какие-то планы, — объяснила Соня. — Так что веди, мой герой!

— Тогда по коням, курс на причал! Будем любоваться морем и показывать языки шелки, чтоб не зазнавались. Там как раз и мороженое поешь, а потом будем целоваться на берегу. Как тебе мой план?

— Что-то в нём есть… — задумалась Соня, постукивая себя пальцем по губам. Она не пользовалась декоративной косметикой, не красила ногти, почти не носила украшений и нисколько не переживала об этом.

— Значит, поехали, пока не передумали, — обнял её Баки и поцеловал. — Потом придумаем, что будем делать вечером. Или домой вернёмся, посмотрим по настроению.

Соня оседлала байк, Баки пристроился за её спиной и обхватил за талию. Мотор взревел, и они понеслись в сторону моря.

Они приехали на тридцать девятый пирс. Полюбовались на котиков, подразнили знакомых шелки, почитали афиши Аквариума. С прошлого года в Аквариуме не появилось ничего нового.

Потом Соня медленно и неторопливо ела мороженое. Эйрик уверял её, что при активных занятиях магией она может не ограничивать себя в еде, но Соня не слишком на это полагалась. Она носила на талии платиновую цепочку длиной в шестьдесят сантиметров. Если цепочка натягивалась слишком сильно, Соня вздыхала и отказывалась от сладкого совсем. Если сползала вниз, позволяла себе лишнее.

Баки только посмеивался над причудами своей любимой. Она была для него прекрасна, скорее, он даже не замечал всех этих внешних проявлений; он видел её всю, целиком, и она ему нравилась со всеми этими порывистыми суждениями, резкими взмахами руками, эмоциональностью, детской горячностью. Но пример родителей научил его самому главному: гармония в паре заключается в умении не только не замечать промашки, но и всегда ценить затраченные усилия партнёра.

Так что Баки серьёзно относился к Сониному контролю за весом, всегда делал ей комплименты, когда смешной ограничитель на талии немного слабел. Не дразнил, поедая десерты, когда она сидела на диете, и старался почаще приглашать на свидания, ведь Соня очень много и серьёзно училась.

— Знаешь, — сказала Соня, когда солнце начало медленно опускаться к морю, — не могу я к этому новому Джеку относиться как к сокланнику. Не получается. Гость и гость.

— Никто тебя и не заставляет, — вздохнул Баки. — Не надо принуждать себя, поверь, к посторонним людям очень трудно привыкать. Это мама с папой у нас такие, сразу принимают всех детей, как своих родных, а вот с остальными тяжелее. Думаешь, к нам со Стивом или к тебе остальные члены семьи так вот и воспылали любовью с первого взгляда? Да, все приняли нас благожелательно, но просто по факту того, что мы дети Грена и Туу-Тикки, понимаешь разницу? Они не обрели нас как утерянных во младенчестве братьев и сестёр, а приняли в довесок к родителям, и только потом, спустя какое-то время привязались к нам. Кто-то принял нас ближе, для кого-то мы так и остались очередными воспитанниками семьи. От этого мы не стали роднее или, напротив, ненужнее, никто не обязан любить чужого человека. Впрочем, для Джека мы тоже посторонние люди, он сейчас будет тянуться к Баки-старшему с Броком, потому что именно они его спасли. Потом он подружится с Джеком и Крисом, ведь с братом у него схожая судьба, и они друг друга понимают, а Криса просто нельзя не любить. А вот мы останемся для него дальней роднёй, на уровне встреч по праздникам, но этого и достаточно.

— Думаешь? — с сомнением повернулась к Баки Соня. — Не знаю… Странно это всё. Поехали домой.

Глава 3

Выходные закончились, началось время учёбы. Баки начал посещать занятия, каждое утро уходя зеркалом из ситтина в клинику. По вечерам он понемногу общался с Джеком, который теперь не выглядел, как призрак. Потом тот и имя сменил, став Олегом Барнсом, а вскоре и на терапию записался, по совету семьи.

Баки прекрасно знал, насколько тяжело их новый соклановец вживается в новый мир, — обучение не по человеческим стандартам, а более глубокое, охватывало психологию гораздо шире. Это помогало осознать многое, чего Баки раньше не замечал и не понимал.

— Мы сегодня с тобой пойдём гулять? Или просто будем валяться? — поинтересовался он у Сони, которая лежала рядом с ним на кровати и что-то увлечённо разглядывала в планшете. — С каждым днём всё жарче, скоро Эшу придёт со своим семейством, Юкито опять устроит с Джерри гонки по потолку.

— Это Юкито по потолку, — рассеянно заметила Соня. — Джерри туда никогда не допрыгивал. — Она вздохнула. — Как ты думаешь, Аргус скоро умрёт? Ему уже двенадцать…

— Сколько бы ему ни осталось, он будет это время с нами, милая, — Баки обнял Соню, прижал её покрепче и начал поглаживать по пушистым волосам, дуя в висок и легонько целуя. — Не переживай, он просто переродится, где-нибудь, когда-нибудь он снова будет маленьким белым щенком. Круг замкнётся и всё начнётся сначала.

Соня снова вздохнула.

— Я так привыкла, что он есть, — тихо сказала она. — А он скоро уйдёт. Как мы без него будем? Заведём другую собаку?

— Посмотрим, может быть, мама захочет завести кого-нибудь. Она ведь любит борзых, а из-за Аргуса их не брали в дом. Посмотрим, Соня, что-нибудь да будет, может, и мы сами кого-нибудь встретим. Нам будет тяжело, но мы справимся, ведь когда берёшь в дом питомца, с самого начала понимаешь, что когда-нибудь он уйдёт.

— Я не думала, — покачала головой Соня. — Просто не понимала. Не знала, что собаки живут так мало. Кошки дольше. Хотя, конечно, я бы всё равно взяла Аргуса. Просто, понимаешь, там у меня не было никаких животных… Как это было? Задача хомяка — показать детям, что такое смерть?

— Никто и не ожидал, что ты будешь думать наперёд о том, сколько проживёт твой питомец, это было бы страшно и обречено на провал с самого начала. Животные дают нам силу, заряжают позитивом, приучают к ответственности, а смерть… она всегда ходит рядом, нет вечноживущих существ. Да и я не хотел бы стать таким, терять близких и оставаться одному — страшно. Так что не переживай, моя прекрасная принцесса, я буду рядом с тобой, а я лучше собаки, — улыбнулся Баки и чмокнул её в нос. — Так, что-то мы с утра с тобой о грустном, давай поднимайся, кажется, сегодня начинается сбор черешни, а это приключение!

— Приключение — это вдруг, а сбор у нас каждый год, — возразила Соня. — Пойду переоденусь. Посмотри, остальные приехали?

Баки быстро натянул на себя удобные шорты и майку и скатился по лестнице вниз. Там уже собирался весь клан, все шумели, приветствовали друг друга, обсуждали последние новости.

Баки несколько раз обняли, похлопали по плечам, задали вопросы об учёбе и настроении, так что к тому времени, как все выпили кофе, он успел поприветствовать всех.

Соня, в коротких обтягивающих шортах и топике, открывающем смуглый живот, была тут же. Ей не терпелось начать.

Всем выдали вёдра, и десант отправился в сад, где до самого вечера все обирали деревья, которые клонились под тяжестью ягод.

Соня лазила на верхушки деревьев, как самая легкая, пела со всеми, ела ягоды, пачкаясь соком, и чувствовала себя совершенно счастливой.

Мама затеяла варенье и осталась дома вместе с Денисом, а остальные поехали ужинать в любимый ресторан: кухня была вся занята черешней.

После ужина, когда вся семья ещё разговаривала обо всём на свете, Баки утащил Соню гулять. Они любовались закатом и тем, как на мосту зажигаются огни. Темнело, на небе появлялись звёзды, Баки с Соней целовались, сидя на пирсе, на нагретых дневным солнцем камнях.

— А знаешь, — сказала Соня, глядя, как солнце падает в океан, — я здесь счастлива. — Она притянула Баки к себе и поцеловала его. — А ты?

— Я приобрёл здесь то, о чём мечтает каждое существо, — подтвердил Баки. — Семья есть почти у всех, но очень у немногих есть близкие. Там у меня был отец, вот только толку от этого не было. Здесь мама с папой дали нам будущее, которое выбрали мы сами. А потом со мной случилась ты, и жизнь стала совсем прекрасной. Когда-нибудь мы тоже станем совсем взрослыми, у нас будут дети, которых мы воспитаем так, чтобы они никогда не захотели убежать из дома. А если даже они убегут, то пусть это будет большое путешествие, а не попытка скрыться от ненавистного влияния. Но всё это будет потом-потом, а пока мы будем просто жить и набираться ума.

— Не хочу сейчас думать о детях, — помотала головой Соня. — Мне еще учиться и учиться. Знаешь, чего я хочу? Чтобы мама и папа взяли еще кого-нибудь приемного. Не взрослого, как младший Джек, а ребенка. Чтобы я посмотрела, как они его восстанавливают и растят. И помогать им. — Она прижалась к Баки. — Хотя, конечно, у нас все будет по-другому. Наши с тобой дети будут зачаты и выращены в любви, а не так, как мы с тобой. — Она помолчала. — Вот казалось бы, столько времени прошло, и так давно все было, а я все равно иногда вспоминаю, как мне было плохо, и как это все было несправедливо. А ведь уже ничего не исправишь.

— А зачем исправлять? — Баки прижал её покрепче, согревая, целуя в пушистую копну волос. — Если бы у тебя было всё хорошо, то ты бы не убежала из дома. Если бы Грен тогда не предложил нам уехать, то мы со Стивом стали бы суперсолдатами, как старшие. Если бы у нас были живы мамы, мы бы не согласились их покинуть. Столько условий сложилось, чтобы мы с тобой оказались в одном месте почти одновременно. Чтобы я встретил тебя, чтобы ты стала магом, чтобы мы оба стали кем-то большим, чтобы мы сейчас сидели с тобой здесь на берегу и мечтали о наших будущих детях. Представь, что хотя бы одно «если» не совпало бы, то мы навсегда остались бы в разных мирах, в далёких эпохах. Ты точно хочешь что-нибудь забыть или исправить?

— Я не о том, — покачала головой Соня. — Просто некоторые старые травмы… они болят. Я столько к психологу ходила, а все равно иногда накатывает. Знаешь что? Я хочу на каникулах съездить в свой Кишинев. Посмотреть, как там мать, как брат, как город. Отвезешь меня? Я-то не дорожник.

— Конечно, милая, если ты готова, то мы обязательно навестим твой город. Ты должна увидеть всё и почувствовать, что тот мир тебя отпустил. Столько лет прошло, многое изменилось, и я буду рядом, так что не переживай.

— Я, наверное, на русском уже с акцентом говорю, — задумчиво сказала Соня. — А если они переехали? Мама рассказывала, что в девяносто первом, когда распался Советский Союз, ее семья переехала в Россию. Мы же найдем их, если они переехали? — она подергала подвеску-переводчик на шее, которую все еще носила, не снимая, и не воспринимала как украшение.

— Надо посоветоваться с родителями, — немного подумав, решил Баки. — Если они переехали, то Эндрю может их найти, или существует какой-нибудь другой способ. Давай поговорим с мамой и папой, послушаем, что они скажут, и тогда поедем не наобум, а зная конечную цель. Но даже если твоя семья переехала, мы можем навестить Кишинёв, полюбуешься на город детства.

— Да, — вздохнула Соня. — Наверное. Я так люблю тебя, Баки. С первого взгляда.

— Меня это очень радует, малышка, а то я и так тебя долго ждал, если бы ты ещё и не сразу бы в меня влюбилась, боюсь, что в итоге тебе бы достался о-очень, о-очень древний самец…

Он защекотал Соню, одновременно целуя и покусывая, пока она не начала смеяться и отбиваться от него. Наконец Соня двинула Баки локтем по ребрам и встала.

— Хватит, — сказала она. — Поехали домой. Значит, летом поедем в Кишинев?

— Поедем в путешествие по твоему миру. И в Кишинёв заедем, и куда только нам ещё захочется, устроим себе репетицию медового месяца.

Соня щелкнула Баки по носу

— У нас медовый месяц с моего восемнадцатилетия, — сказала она. — Уф, совсем стемнело. А на севере, говорят, сумерки долгие-долгие.

— А ещё говорят, что в России медведи по улицам ходят и северное сияние вместо фонарей, — рассмеялся Баки. — А медовый месяц у нас будет всю жизнь, так что привыкай, а то расслабилась за год.

Он обнял Соню за плечи и повёл в сторону стоянки. Дома их ждала семья, новый Джек-Олег, коты, Аргус.

— Я хочу сделать для Олега кольцо, — сказала Соня, садясь в машину. — Он любит кольца. У меня есть серебро, а камень ведь не обязательно. Эйрик говорил, что ювелирка — это высший класс работы с металлами. Хочу попробовать.

— Ого! Ты перешла на новый уровень? Это здорово! Раз Эйрик говорит, то это точно сложно. Хотя он такое творит, что ты наверняка тоже научишься. У них, принцев Бенджаминов, с кольцами связано ощущение защиты, они словно сами пытались закрыть себя амулетами, когда ещё ничего не знали о волшебстве. Так что это будет здорово. Ты же видела, какая коллекция колец у Джека?

— Нет, я же ни разу у них с Крисом дома не была, — покачала головой Соня. — И приезжает он редко. Но я его кольца всегда рассматриваю.

Машина неспешно ехала к ситтину. Соня смотрела вперед.

— А ты знаешь, — сказала она, — что у нас на каминной полке есть платиновый самородок? Та женщина оставила, два года назад. Ну которая пришла, когда мы с тобой на Гавайи летали, и болела до Белтайна. Может, из этой платины Олегу кольцо сделать? Как ты думаешь?

— Это уж ты смотри сама, милая, — Баки только покачал головой. — Ты же знаешь, что в таком деле я не советчик, это ты у нас чувствуешь металлы, они для тебя живые, а я только в чувствах умею ковыряться.

— Ага, а еще складывать переломанные кости, зашивать любые раны, ставить капельницы… — начала перечислять Соня. — Не прибедняйся.

— Вот если бы я умел заменять живые кости на металлические, вот тогда бы я стал магом высшего класса. Возможно, меня бы тоже заметил какой-нибудь знаменитый Эйрик и начал учить самому крутому колдовству! — пафосно воскликнул Баки, а потом рассмеялся. — Милая, каждый хорош на своём месте.

— Да ты совершенно бездарен как предметник, — безжалостно заявила Соня. — Эйрик же проверял. А заменять живые кости на металлические — это прошлый век! Свои кости всегда лучше.

— Никто меня не ценит, никто не жалеет, я самый несчастный в мире, самый-самый… — Баки утёр воображаемую слезу и куснул Соню за руку. — А ты самая жестокая в мире девочка.

— Мы, предметники, такие, — согласилась Соня.

Глава 4

— Я так волнуюсь, — призналась Соня, закидывая в багажник машины Баки свою сумку и швыряя на заднее сиденье рюкзак. — Нам долго ехать, да? Мы с мамой и папой тогда ехали двое суток, кажется.

— Не переживай, всё будет хорошо, — попытался успокоить её Баки. — Карта у нас есть, координаты точные, а дорогу ты и не заметишь. Переночуем в гостинице, а завтра уже будем на месте. Нам и припасов собрали, чтобы мы не питались чем попало.

Соня вздохнула и устроилась на пассажирском сиденье.

— Представляешь, — сказала она, — там еще даже интернета нет. А если они переехали? Как мы будем их искать? Как вообще людей находили до появления интернета? И мобильных телефонов там нет. Не понимаю, как они живут!

— Конечно, представляю, — рассмеялся Баки и завёл машину. — Там, где я жил, даже не везде телефонные будки стояли, а уж если бы увидели мобильный телефон, то точно бы подумали, что ты шпион или ещё чего хуже. Будем действовать по старинке: обратимся в справочную, если твоей семьи не окажется по прежнему адресу. Ну всё, прекращай накручивать себя, мы выдвигаемся.

Соня, как всегда, дернулась, когда машина, миновав перекресток, оказалась в другом мире, где широкая трасса шла между унылых теплых болот.

— На Луизиану похоже, — сказала она. — У нас тоже были телефонные будки. Позвонить стоило две копейки. Только у нас все равно телефона не было. Пока жили с отцом, ну, с отчимом — был, а в общежитии не было. Там таксофон висел на первом этаже на вахте.

— А я был слишком маленьким и ничего не знал, — ответил Баки. — Потом меня увезли, а здесь было не до этого. Поэтому здесь у меня полный пробел.

Мимо них пронеслась тяжелая фура с языками пламени на темном корпусе.

— Разберемся, — уверенно сказала Соня. — Людей поспрашиваем. Кто-то же должен был остаться. Соседи, мамины сотрудницы, да хоть те страшные тетки с вахты.

— А ты кого-нибудь помнишь? Где мама работала? Кто как выглядел?

— Мама работала в Молдкоммунпроекте, — подумав, ответила Соня. — Они там какие-то чертежи делали. Подруг ее помню по именам. Тетя Надя и тетя Тамара. О! — подскочила она. — Можно же в мою бывшую школу зайти! Там и брат наверняка учился, и сейчас еще учится. Заодно узнаем, мама там же живет или переехала.

— Ну вот и план составился. Можешь же, когда захочешь, — усмехнулся Баки. — Пока доберёмся до места, ты еще что-нибудь такое же гениальное придумаешь.

Машина притормозила у Перекрестка и свернула влево, в густой реликтовый лес.

— О, я помню это место, — обрадовалась Соня. — Тут еще водопад был.

Баки только кивал, проезжая места, которые узнавала или не узнавала Соня. На ночь они остановились в придорожной гостинице, а с утра пораньше двинулись дальше. К исходу второго дня они выскочили на очередном перекрёстке уже в Кишинёве.

— Ну что, тебе что-нибудь знакомо? — спросил Баки. — Узнаёшь родной город?

— Нет, этот район я не знаю, никогда тут не была, — растерянно призналась Соня. — Так странно… вывески на молдавском, да еще и латиницей, флаги эти незнакомые… Наверное, и улицы переименовали. Как же мы искать будем?

— Может, ты тогда спросишь у прохожих, как проехать в центр? Оттуда тебе уже будет легче сориентироваться, — предложил Баки.

— Да поехали по указателям, — сказала Соня. — Город-то маленький, примерно как Сан-Франциско.

Они действительно скоро доехали до бывшей улицы Ленина, сейчас она называлась проспект Штефана чел Маре.

— О, вот! — сказала Соня. — Отсюда меня мама с папой забрали. Нам прямо, потом первый поворот налево, а дальше я побуду штурманом.

До сониной школы они доехали раньше, чем до общежития, где Соня жила с мамой и братом. Псевдоклассическое серое здание с колоннами, железным забором, покрашенным в зеленый цвет, соединенное переходом с более новым, совершенно скучным, прямоугольным, без всяких украшений.

— Это моя школа, — сказала Соня. — Ищи парковку. Надеюсь, сегодня здесь не выходной.

Баки припарковал машину и вышел вслед за Соней, которая направилась ко входу в школу. В коридорах было тихо, но двери прикрыты, а за ними слышались голоса.

— Мы пойдём к администратору? — поинтересовался он на ходу. — Или здесь есть какой-то отдел информации для родственников?

— Да просто к директору пойдем, — отмахнулась Соня.

И действительно, у директора она моментально выяснила — правда, пришлось представиться старой фамилией — что ее брат учится в этой школе до сих пор.

— Был большой скандал, когда ты пропала, — поджимая губы, сообщила директриса — бывшая преподавательница молдавского языка.

— Не мои проблемы, — отмахнулась Соня. — Меня удочерили в США.

— Десять лет назад? — изумилась та.

— Да, — хмыкнула Соня.

— Я велю позвать твоего брата и отпущу его с уроков, — недовольно сказала директриса и вызвала из учительской молоденькую преподавательницу.

Через пять минут Соня рассматривала четырнадцатилетнего рыжего подростка.

— Володя? — спросила она.

Этот парнишка ничем, кроме цвета волос, не походил на сопливого мальчишку, которого она помнила. Одежда у него была потрепанная, рюкзак с надорваной лямкой, был он тощий, с выступающими передними зубами и царапиной на носу.

— Да, — кивнул пацан. — А вы кто?

— Я Соня, — сказала девушка.

— Какая еще Соня? — уставился на нее пацан.

— Твоя сестра Соня. Забыл меня?

Пацан почесал в затылке.

— Тебя же цыгане украли.

— Представляешь, Баки, — Соня повернулась к нему, — он говорит, что меня цыгане украли.

— Ух ты! Он что, не отсюда? — дернулся Володя. — Это английский, да? У меня по английскому тройка, — понурился он.

— А он сказал, откуда такая информация взялась? — спросил Баки у Сони. — Он тебя вообще узнал? Что с вашей семьёй?

— Не узнал он меня, а про семью я еще не спрашивала, — объяснила Соня. — Володя, твоя мама где сейчас работает? — спросила она.

— В Молдкоммунпроекте, — пацан махнул рукой куда-то за спину.

— Значит, все там же… — задумчиво сказала Соня. — Слушай, Володя, ты знаешь, где ближайший обмен валюты? И кафе поприличнее?

— Пойдем покажу, — предложил Володя. — Меня из школы до конца дня отпустили.

— Баки, — Соня повернулась к нему, — надо будет сейчас немного денег обменять, чтобы мы пообедать могли. Ты говорил, у тебя с собой доллары старого образца.

— Раз надо, значит, обменяем, — согласился Баки. — Если он покажет дорогу, пойдём сходим, а то неудобно быть без денег. Тогда можно будет куда-нибудь зайти и спокойно посидеть, и вы поговорите не торопясь.

Через пятнадцать минут они уже сидели в кафе «Миорица» и ждали заказа. Володя ерзал и вертелся.

— А меня отсюда не выгонят? — спросил он. — Тут только крутые бывают.

— Не выгонят, — заверила Соня. — Вы с мамой где сейчас живете?

— В общежитии, — охотно ответил Володя. — Мы всегда в общежитии жили. Нам квартиру дали. Мама говорит, на каникулах переедем. У меня своя комната будет!

Соня прикинула и кивнула: судя по рассказам Туу-Тикки, ее родная мать успела вскочить в «последний вагон».

— Она тебя бьет? — спросила Соня. — Ну, мама?

— Да почти не бьет, — покачал головой Володя. — Ей дядя Алик не велит. Он еще когда на нее накричал, чтобы она не смела меня трогать. Ну, когда моя сестра пропала. А это точно ты? — прищурился он.

— Точно я, — кивнула Соня.

Принесли заказанные блюда, и Володя набросился на еду. Было видно, что он голодный, а манер у него не было совсем никаких.

Баки наблюдал за разговором Сони и её брата, смотрел, как тот ест, словно его до этого морили голодом.

— Соня, у них что, так тут всё тяжело? Что вообще творится?

— Ну, я так думаю, мать, как обычно, экономит на еде, — объяснила Соня. — Они квартиру получили, скоро переедут, на это тоже деньги нужны. Ремонт, мебель, все такое… Они же живут на одну ее зарплату, а она инженер. Мама говорила, у инженеров в СССР маленькие зарплаты. — Она поковырялась в тарелке и предложила: — Мать я видеть не хочу. Ничего хорошего из этого не выйдет. Давай мы все старые доллары отдадим Володе, пусть он их матери передаст. Страна распалась, Молдавия теперь отдельное государство. Экономический кризис, все такое… А мы просто походим по городу, посмотрим его, и вечером уедем домой. Что-то меня ностальгия больше не мучает.

— Если тебе так хочется, значит, так и сделаем, — Баки пожал её руку, делясь теплом. — Соня, не надо заставлять себя, милая, это не твоя обязанность. И деньги мы отдадим, только ты уверена, что он их до дома донесёт? Не выглядит он особо ответственным или разумным.

— Знаешь, — сказала Соня, — а мне наплевать, донесет или нет. Мы можем его до ее работы проводить, это рядом. Ну чтоб его не ограбили. А скажет он ей про деньги или нет, мне наплевать.

— Вы про меня говорите? — спросил Володя. — А он совсем русского не знает? А молдавского? А как его зовут?

— Баки Эккенер, — ответила Соня. — Да, Баки говорит только на английском и испанском. Ты не наелся? Хочешь еще?

— Хочу, — кивнул Володя.

Соня пододвинула ему свою тарелку с нетронутой едой.

— Бери, я не буду.

Когда Володя и Баки наелись — Соня выпила только стакан молочного коктейля — и Баки расплатился, Соня сказала:

— Слушай, Володя. Я не хочу встречаться с матерью. У меня нет о ней никаких хороших воспоминаний. Сейчас мы сделаем так: я дам тебе денег и ты донесешь их до матери. Мы проводим тебя до Молдкоммунпроекта, чтобы тебя не ограбили.

— Может, дашь чего хоть на пирожки? — уныло спросил пацан.

— Баки, у тебя сколько местных денег? — спросила Соня.

— Я обменял сотню, отдадим всё пацану? А с остальными долларами что решила? — спросил Баки у Сони. — Пойдём проводим его и поедем кататься по городу?

— Все не отдавай, нам еще на мороженое и на ужин в ресторане что-то надо, — напомнила Софи. — Или запасами перекусим? Что-то мне здешней еды не очень хочется. Остальные доллары отдадим Володе.

Баки так и сделал, у них оставалось ещё достаточно домашних припасов, да и у него местная еда не вызывала аппетита. Он выгреб всю наличность и отдал Соне, оставив себе немного местных денег на мороженое.

Володя, получивший на руки ворох денег, просто ошалел. Он внимательно, два раза, пересчитал сначала доллары, потом леи. Леи сунул в школьный рюкзак, доллары — в нагрудный карман куртки.

— Мы проводим тебя до маминой работы, — сказала Соня. — Доллары отдашь матери, но так, чтобы никто не заметил. Леи — твои. Особо не шикуй, чтобы она не видела.

— Да что я, дурак, что ли? — обиделся пацан. — Она не узнает.

Соня и Баки проводили Володю до скучного бетонного здания с одним входом.

— Маме сказать, что ты приезжала? — спросил Володя. — Что деньги от тебя?

— Скажи, конечно, а то она еще подумает, что ты кого-то обокрал, — кивнула Соня. — Скажешь, я приезжала, зашла за тобой в школу, накормила обедом, дала денег и уехала.

— А куда?

— Обратно в Штаты, — объяснила Соня. — Меня удочерили в США.

— Ты больше не приедешь? — прищурился Володя.

— Нет, — покачала головой Соня. — Я больше не приеду. Никогда.

Когда Володя скрылся за стеклянными дверьми, Соня взяла Баки под руку и сказала:

— Пойдем. Покажу тебе дом, где жила совсем маленькой.

Они отошли от здания, и Баки крепко обнял Соню.

— Ты всё делаешь правильно, милая, всё будет хорошо.

— Тут совсем рядом, — невпопад сказала Соня. — Знаешь, я чего-то большего ожидала. А чувствую только опустошение. Может, потому, что осень? Листья опадают… — Она застегнула куртку до подбородка и надела перчатки. — Я не вижу тут ничего такого, что в Сан-Франциско не было бы лучше. Скажи, а ты возвращался в тот, свой Нью-Йорк?

— А зачем? — спросил Баки. — Я же говорил, что был слишком маленьким, да и не осталось там ничего дорогого для меня. А если бы что-то и было, наверняка бы уже снесли и построили новое, так что я бы не обнаружил свой дом.

— Вот мой, — показала Соня на небольшой серый двухэтажный дом. — Вон те окна были наши. Забор новый построили…

Они обошли дом кругом, зашли в пустой двор с раскуроченной детской площадкой и старыми кривыми вишнями с остатками побелки внизу черных стволов. На заборе, отделявшим двор от улицы, пламенел девичий виноград.

— Пойдем отсюда, — сказала Соня. — Ничего интересного. Все серое и маленькое.

Баки молча приобнял Соню за плечи и они медленно пошли обратно к машине.

— Ты вообще как себя чувствуешь? Может, ну его, это гуляние? Поедем в другое место, полюбуемся на разные миры.

Соня подумала и кивнула.

— Да. Поедем отсюда к чертовой матери.

The End