Купальская ночь

Глава 1

Ночь на Ивана Купалу всегда считалась своего рода волшебной, магической, сильной. Вся нечисть оживает, а природа наполняется невиданной силой. Раньше в народе было принято бодрствовать всю ночь, лишь бы нечистые не навредили им или хозяйству. Но не только страхом полнилась эта ночь. Знающие и верующие чтили это время как нечто особенное. Всё становилось сильнее: собранные травы, произнесенные заговоры, сплетенные обереги. Утренняя роса давала красоту и здоровье, а ночной костер очищал тело и душу. Говорили, особо удачливые могли найти клад или даже увидеть будущее.

Алёна знала это всё ещё с детства. Летние каникулы у бабушки Людмилы проходили совершенно продуктивно по мнению самой бабушки, в то время, как мать Алёны негодовала. Ну разве можно ребенка лешими и домовыми пугать в двадцать первом веке, ну в самом то деле? Бабушка лишь отмахивалась и продолжала учить внучку как правильно собирать крапиву и иван-чай.

Но годы шли и Алёнка все реже бывала у бабушки. Всё больше вовлечённая в дела городские, она совсем забыла что такое лето в далекой деревне. Бабушкины байки и страшилки остались где-то там в детстве и уже не казались такими пугающими. Запах свежих и высушенных трав заменился запахом асфальта и города. Деревенские друзья остались лишь историями из детства.

И было так на протяжении семи лет. Долго Алёна не приезжала в родную деревню дольше, чем на неделю.

Было начало июля, когда Алёна внезапно решила позвонить своей любимой бабушке. Она долго ей рассказывала про свои экзамены, про выпускной в школе, про университеты и про нервную маму, которая не давала ей продохнуть ни дня без упоминания поступления. Бабушка, как обычно, терпеливо и внимательно слушала, то и дело вставляя пару слов о необходимости отдыха. Когда Алёна закончила свой невероятно долгий рассказ, она тяжело вздохнула:

— Знаешь, бабуль... Я завтра к тебе приеду. Вот прямо сейчас сумку соберу и на раннем автобусе рвану к тебе.

Алёна готова была поклясться, что услышала как бабушка широко улыбнулась.

— Доченька, конечно, приезжай!

Так она и сделала. После долгого разговора, она собрала свой большой рюкзак, а в шесть утра уже сидела в автобусе, на котором было написано «Липки». В ушах девушки ещё звенели слова мамы, которая никак не хотела пускать дочь из города. Алёна вздохнула и надела наушники. Облокотившись на окно автобуса, она приготовилась к полуторачасовой поездке по деревенским разбитым дорогам. Эта мысль заставила её улыбнуться, было что-то приятное в этих забытых кривых дорогах.

Бабушка Людмила пришла на остановку пораньше. Её цветочное летнее платье развевалось на прохладном утреннем ветре, а лицо украшала улыбка до ушей. Автобус уже показался из-за дальнего поворота.

— Приехала! Ну слава тебе господи! — воскликнула бабушка, когда Алёнка начала спрыгивать со ступеней автобуса.

Рюкзак девушки моментально полетел на пыльный асфальт, а сама она ураганом влетела в бабушку с крепкими объятиями.

— Как я скучала... И по тебе, и по деревне... — бормотала Алёна, еле сдерживая внезапно нахлынувшие слёзы.

Бабушка крепко держала её, поглаживая по голове — прямо как в детстве, когда Алёна падала с велосипеда и разбивала коленка, когда крапива больно жгла детские любопытные пальцы, когда палки из леса ставили колючие занозы. Всё вокруг вдруг снова стало родным и знакомым. Вот тропинка к деревне, вот побитая остановка, вот яблоня ранетка с ужасно кислыми яблоками. Воздух был медово-сладким — липа уже вовсю цвета. Алёна отстранилась от бабушки и подобрала свой рюкзак, на ходу незаметно смахивая непрошеную слезу.

— Пойдем скорей, я с утра уже сырников напекла, — пробормотала бабушка, беря внучку под руку.

Пока шли они до дома, Алёнка разглядывала и расспрашивала про изменения в деревне. Мало людей осталось тут, многие уехали в город и больше не возвращались, некоторые дома и вовсе развалились. Не так Алёнка помнила деревню. Она всегда казалась ей живой, дышащей. Всё здесь было интересно и увлекательно и никогда, совершенно никогда, не было скучно. Были у неё здесь и друзья когда-то, помнят ли они её сейчас? Вряд ли. Она сама едва ли помнила девчонок и мальчишек, с которыми проводила каждое лето.

Бабушкин дом гордо стоял, как и прежде, на краю деревни, почти у леса. Тут всегда пахло разными травами, которые бабушка постоянно сушила, развесив под потолком. Бабушкины клумбы были забиты разными цветами и зеленью. На одной из клумб вальяжно лежал здоровенный уродливый черный кот — Алёна улыбнулась. Этот дуралей жил у бабушки столько, сколько помнила себя сама девушка.

— Поверить не могу! Шуршун жив ещё. И ни капли не изменился, — она рассмеялась.

— А что ему будет? Живёт и здравствует, — бабушка почти фыркнула и слегка пихнула лохматое чудовище носом туфли. — Хватит цветы мои ломать, лесной ты бес.

Шуршун недовольно перевернулся и скатился в тропинку между клумбами, злобно зыркнув в сторону бабушки. Алёна не помнила когда она последний раз смеялась так много и так искренне в восемь утра.

Внутри дом был точно такой же, каким Алёнка его помнила всегда. Старая мебель и цветные половики. Бросив рюкзак в когда-то своей комнате, она побрела на кухню, где бабушка уже вовсю накрывала на стол завтрак. В груди у Алёны потеплело и снова захотелось плакать.

За завтраком язык у девушки снова развязался и она рассказывала обо всём подряд, параллельно набивая щеки едой.

— И вот, представляешь, она не хотела меня отпускать! — в очередной раз она жаловалась на маму.

— Совсем ребенка решила загубить своим городом, — недовольно цыкнула бабушка. — Ничего. Молодец, что приехала. Отдохнешь, наберешься сил. Послезавтра Купальская ночь, всю скверну городскую счистим с тебя.

Алёна зависла на секунду. Она и забыла, что здесь в деревне все эти праздники народные отмечаются так серьёзно. Как же она могла забыть?

— Точно. Купала. Костры, венки, гадания...

— Я пойду в ночь в лес на сборы трав. А ты сходи к озеру, там молодежь костер разведет. Тебе полезно будет.

Что Алёна помнила точно, так это бабушкины обряды. Людмила была своего рода местной знахаркой — вечно возилась с травками и забавными заговорами. Раньше, как помнила девушка, к бабушке приходили местные тетки за помощью и советом. Мама всегда называла это деревенской глупостью и глупыми суевериями, со временем Алёна и сама начинала так думать. Уж неужели в двадцать первом веке можно верить в ведьм и колдунов, когда наука так развилась? Но было в этом что-то чарующее — ни бабушка, ни её причуды не поменялись и всё это пахло счастьем из детства.

Весь день Алёнка провела в бабушкином саду. Солнце ярко палило и обжигало бледную кожу. Дышалось легко, воздух был сладким и свежим. К вечеру у девушки начало сводить скулы от неувядающей улыбки. Бабушка была занята своими делами, время от времени поглядываю в сторону внучки — вид её улыбки грел душу старой знахарке.

Вечером, когда солнце почти село и жара спала, Алёна сидела на веранде и пила холодный иван-чай. Бабушка сидела рядом и гладила лохматого уродца. Вечернее пение птиц наполняло воздух. Алёнка задумалась:

— Бабуль. А что вообще делают на Купалу?

— Да всё делают, доченька. И колдуют, и гадают, и веселятся. Такие, как я, собирают всякое полезное из леса. Молодые носятся у костра и венки в озеро запускают. Но осторожной надо быть. В эту ночь все нечистые выходят наружу. Ходят и всех невнимательных наказывают.

— Но разве это не какой-то святой праздник? — бабушка рассмеялась на Алёнкин вопрос.

— От того, что его назвали святым, он таковым не стал. Всю жизнь люди в наших местах его почитали и побаивались. Сильная эта ночь, сильная. И для хорошего, и для плохого.

— И что, много людей на озере будет на Купалу?

— С нашей и соседних деревень молодежь. Веселиться-то вы всяко любите, — бабушка тепло улыбнулась. — И ты веселись, но осторожно.

***

Вечером следующего дня Алёна вовсю собиралась на озеро. Очень кстати оказалось единственное симпатичное летнее платье, которое она прихватила с собой из города. Стоя у зеркала, девушка заплетала себе две косы и рассматривала своё отражение. Легкое платье молочного цвета легко кружилось на уровне колен, русые волосы быстро оформлялись в две свободные косы, а лицо украшали вылезшие на солнце веснушки. Внезапное чувство предвкушения наполнило Алёну: она так давно не проводила времени с ровесниками здесь в деревне.

Бабушка на кухне готовилась к своему походу к лесу. Ходя вокруг, бормотала что-то себе под нос и ворчала на лохматого кота, который то и дело бросался под ноги.

Солнце медленно начало спускаться — пора выходить.

— Бабушка! Я ушла! — крикнула Алёнка, обуваясь на крыльце в простые босоножки.

— С богом, милочка! — ответила бабушка с кухни. — Будь там осторожна!

Дорога к озеру была знакомой. Лицо девушки озарила ностальгическая улыбка. Ноги сами вели по знакомой слегка заросшей тропинке. Вдали уже слышались голоса, смех и музыка. Сквозь кусты и деревья Алёна различила блеск костра. Медленно она подошла к берегу: около пятнадцати молодых девушек и парней находились около костра и в окрестностях.

Глаза Алёны бегали от одного лица к другому в отчаянной попытке найти хоть что-то знакомое. С каждой секундой горькое чувство неловкости наполняло её, ведь никто не казался даже близко знакомым.

— Городская? — кто-то крикнул на ухо, заставляя Алёну подпрыгнуть. Перед ней стояла невысокая темноволосая девушка с яркими карими глазами.

— А ты как узнала?

— Да тут к бабке не ходи, по тебе видно, — рассмеялась девчонка и обошла Алёну по кругу, осматривая и оценивая.

— Я Алёна. Моя бабушка Люда живет на краю деревни, — решила она представиться. Темноволосая девушка замерла перед её лицом и зависла на пару секунд.

— Быть того не может. Алёнка! — она снова расхохоталась, чем вводила Алёну в недоумение. — Ты меня не помнишь? Я Катя! Мы с тобой раньше каждое лето на велосипедах катались по всей деревне.

Алёна тонула в своём недоумении всё глубже. Она стояла и таращилась на эту девчушку напротив и перебирала все детские воспоминания, чтобы найти совпадение. Спустя пару минут тихого размышления, Алёна вдруг смогла найти нужное лицо в памяти и триумфально хлопнула в ладоши.

— Катя! Катя с яблоками с дач! — воспоминание восьмилетней давности о наглом воровстве яблок вдруг озарило её и она засмеялась, хватая Катю за руки и радостно прыгая.

— Я и не знала, что ты сюда приезжаешь. Лет пять тебя не видела, — девушки весело прыгали держась за руки.

— У меня отдых после экзаменов, решила навестить бабушку и отдохнуть. Она мне сказала, что сегодня праздник на озере, вот я и пришла.

— Правильно, что пришла, пойдем скорее! — Катя потянула Алёнку к костру и толпе.

Следующие несколько минут прошли в бесконечных знакомствах, Алёна вряд ли запомнит и половину этих людей, хотя она и старалась. Саму Алёнку по имени звать никто видимо не собирался, потому что она только и слышала «городская, городская».

— Так... и что мы должны делать? — спросила она спустя какое-то время.

— Сейчас мы будем плести венки, а когда солнце сядет, погадаем, — одна из девушек поставила корзину с разными цветами и травами посередине.

Алёна плохо помнила как плести венки. Катя показывала ей каждый шаг, громко хихикая на каждую ошибку городской. Спустя какое-то время и уйму потраченных усилий у Алёны получился неплохой венок из ромашек и васильков; по наставлениям девчонок, она вкладывала в венок свои мысли о «суженном». Не то, чтобы она верила в подобную чушь...

Пока солнце не село, веселье на берегу продолжалось. Всем было интересно послушать про далекую городскую жизнь Алёнки, а сама девушка чувствовала себя белой вороной: внезапным центром внимания она никак не хотела стать. Вопросы сыпались и сыпались, пока Катя громко не объявила о том, что пора венки запускать. Алёна выдохнула, благодаря солнце за движение по небосклону.

Ей вручили маленькую свечку, и она неуверенно засунула её в венок.

— Готовы? — крикнула одна из девчонок. После положительных возгласов, Алёна вместе во всеми толкнула свой венок в воду. Вообще, она не знала, на что нужно смотреть и чего нужно ждать, но это ощущалось как соревнование.

— Смотри-ка, твой вперед как уверенно уплыл, — шепнула ей Катя.

— И что это значит?

— Свадьба, — уверенно заявила Катя. — Ну или удачное знакомство.

Алёна не знала как реагировать на такие новости, ведь никакого парня и свадьбы она не планировала, но мысль об удачном знакомстве приятно осела в голове.

***

Следующие пару часов прошли неожиданно весело. Алёнка влилась в общее состояние праздника. Песни пелись, пляски танцевались, она даже осмелилась пару раз прыгнуть через костёр. Её косы, в которые уже были вплетены разные цветы, растрепались, щеки горели ярким румянцем, а скулы болели от бесконечного смеха.

Когда общее веселье поумерилось, Алёна плюхнулась на траву рядом с другими.

— А вы знали, что сегодня вся нечисть становится сильнее и смелее? — заговорщически пробормотала одна из девушек.

— Ну вот, пошла ваша ерунда, — сказал один из парней, что сидел неподалеку.

— Сам ты ерунда! Народ просто так не придумывает!

— Когда сам увижу, тогда и поверю! — воскликнул скептик. — Городская вон точно не верит в такое, правда ведь?

— Конечно, верит, она же внучка бабы Люды, — очень уверенно заявила сидевшая рядом Катя, чем удивила Алёнку.

— Вообще, я не верю. И при чём тут моя бабушка? — нахмурилась Алёна.

— Как при чём. Твоя бабка Люда всё знает. Всё и про всех, и про живых и про мертвых.

— Бабушка просто травы собирает и лечит ими, — рассмеялась Алёна, но Катя была серьезной.

— А я тебе говорю, что она всё знает. Она даже мне рассказывала. Тут недалеко в лесу есть заброшенная изба лесника, так вот твоя бабушка сказала, что там Лихо живёт, — внезапно все в кругу затихли, слушая байку от Кати. — Если в эту избушку зайти, тебя легко Лихо сцапает. Болезнь быстро заберет.

— Это всё детские сказки, чтобы пугать деревенских детишек, и те в лес не бегали! — спорила Алёнка.

— Сказки, хм? — хмыкнула Катя. — А может тогда сходишь и проверишь?

— Ну вот ещё, делать мне больше нечего. Ночью по лесу мотаться.

— Так и скажи, что страшно, — ухмыльнулась Катя, беря Алёну на слабо.

Алёнка вдруг вскочила на ноги и отряхнула платье.

— Вставай! — скомандовала она. — Показывай давай свою избушку на курьих ножках.

Катя расхохоталась и встала. Остальные остались сидеть, с любопытством наблюдая борьбу менталитетов.

***

И так пошла Алёнка с Катей к лесу. Алёна помнила бабушкины страшили из детства, но тогда она была всего лишь чрезмерно любопытным ребёнком, которого надо было хоть как-то отгородить от леса. Однако сейчас она чувствовала себя взрослой и бесстрашной. В темноте леса Алёна уверено ступала вслед за Катей. Под ногами трещали ветки и вокруг пахло корой и листвой. Лес казался живым в свете луны. Алёна не знала, то ли это из-за перевозбуждения весельем, то ли от сильного ветра над кронами, то ли что-то третье, что она не могла пока ещё себе объяснить.

После недолгого путешествия по окраине леса, Катя встала и указала вперёд.

— Там, видишь? — и действительно, перед ними стояла крохотная избёнка с покосившейся крышей. — Зайдёшь туда и всё узнаешь.

— Внутрь?! Так она же развалится от одного неправильного вздоха! — глаза Алёны полезли вверх от негодования.

— Так и скажи, что страшно... — хитро пропела Катюха. Алёна зыркнула на неё сощурив глаза, вот чего-чего, а насмешек от деревенских она не потерпит.

— Не знаю кому тут страшно! — фыркнула самовольно Алёна и уверенно пошагала к избушке.

Где-то на задворках памяти она услышала голос бабушки: «будь там осторожна». Никакого Лиха она не боялась, а вот бревна по голове — очень даже. Но пути назад не было: её гордость была слишком велика.

Остановившись около двери, Алёна оглянулась: Катя стояла поодаль и самодовольно улыбалась. Алёнка вздохнула и обошла избушку по кругу, оценивая потенциальные опасности.

Избушка выглядела ненадежно, от неё пахло сыростью и плесенью. Алёна смотрела на пустые окна и косую крышу и вдруг почувствовала рой мурашек по спине. «Просто ночной холод» — сказала она себе, успокаивая.

Нервно сглотнув, Алёна толкнула дверь, и та удивительно легко поддалась и открылась внутрь. Запах сырости ещё сильнее ударил в нос, а плечи на секунду задрожали от порыва ветра. Луна слабо освещала единственную комнату избушки: вокруг валялись случайные предметы, будто лесник бросил избу в спешке.

Алёна сделала голубой успокаивающий вдох и шагула внутрь избы. Воздух внутри и снаружи различался, Алёнка вдруг почувствовала себя липкой. Она не знала почему ей внезапно стало так страшно, но она замерла не в силах двинуться или повернуться куда-то. Быстро осмотрев углы, Алёнка закрыла глаза, повторяя про себя успокаивающие слова.

Алёна никогда не испытывала панических атак, но ей показалось, что именно она её и начала одолевать. Дышать стало тяжело, воздух сгустился и стал мутным. Хотелось двинуться, но ноги будто приросли к грязному полу избушки. Вдруг Алёнке показалось, будто по спине кто-то провел рукой — тяжелой, костлявой, противной рукой — Алёна пискнула и задрожала. И будто в ответ на её реакцию кто-то засмеялся, прямо тут, прямо над её ухом.

— Катя?! Катя, это ты?! Несмешно! — Алёна продолжала стоять с закрытыми глазами, не в силах их распахнуть. Она надеялась, что всё это глупые шутки местных над бедной городской, но ответа подружки-хохотушки не последовало, только скрипучий не то смех, не то стон.

Колени Алёны подкосились и она медленно опустилась на них, сама не понимая что делает. Плечи стали тяжелыми, будто она надела рюкзак с кирпичами, хотелось опуститься ещё ниже и лечь на живот, чтобы спина перестала болеть.

Страх не отступал, но Алёна смогла наконец открыть глаза и моментально пожалела об этом. Перед ней нависали какие-то лохмотья, а тени собирались в ужасную громоздкую фигуру. Крик вырвался из Алёнкиной глотки нечеловеческий. Она попыталась вскочить с колен, но нечто придавливало её к земле и мерзко скрипело на ухо. «Прилипло... прилипло... прилипло...» — смогла различить Алёна в этих шипениях. Давление на спину и плечи увеличивалось и девушка свалилась грудью вперёд прямо в отсыревший деревянный пол.

Страх и отчаяние поглощали Алёну с невероятной скоростью. Она не могла пошевелиться, а из горла вырывались лишь хрипы. Глаза заволокли слёзы. Откуда-то то Алёна точно знала, что это именно то, о чём говорила Катя — Лихо. Ей не нужно было видеть сущь целиком, она чувствовала, её будто выкачивали, силы на бесполезную борьбу заканчивались, а надежда испарялась.

Вдруг Лихо замерло, Алёна не знала чего ждать. Был это хороший знак или плохой? В наступившем тишине она различила хруст веток снаружи — неужели кто-то может её спасти? Алёна продолжила издавать хоть какие-то звуки, чтобы привлечь внимание того, кто снаружи. Шаги затихли, дверь скрипнула.

— Так, так, так... — прозвучал низкий мужской с хрипотцой голос. —Нашёл ты себе добычу сегодня всё-таки, дурак ты одноглазый.

Алёна не видела мужчину, он стоял в дверях позади неё, но она точно чувствовала, что он не торопится. И самое интересное — не боится. Она продолжала слабо шевелиться и хрипеть, тратя последние силы. Лихо над ней прошипело что-то невнятное, но звучало это крайне недружелюбно.

— Иди-ка ты посчитай все звезды на небе, — вздохнул мужчина со скукой. — А я потом твою хромоту вылечу.

Если бы Алёна могла, она бы закричала от уровня абсурда. Она лежала и надеялась на помощь незнакомца, а он с этой тварью сделки какие-то устраивает?

Скрипя и шипя, Лихо медленно слезло с Алёны, и она шумно вдохнула. Она продолжала лежать на животе на полу — сил не осталось. Медленный размеренные шаги раздались за спиной и остановились рядом с ней. Она смотрела на чьи-то коричневые ботинки. Он медленно присел рядом и откинул волосы с лица девушки двумя пальцами.

— Жива? — спросил он будничным тоном. На неё смотрел мужчина лет тридцати, его яркие янтрано-коричневые глаза пробежались по её лицу, оценивая ущерб.

Алёна попыталась ответить ему, попросить о помощи, но язык не слушался.

— Надо было слушаться бабушку, Алёнка, — цокнул мужчина.

Нахмурившись, он двинулся и поднял девушку на руки. Её голова упала ему на грудь и она почувствовала жар, исходящий от него. Она не сразу осознала сказанные им слова; хотелось столько всего спросить, но сил хватало только на размеренное дыхание, которое вдруг ощущалось роскошью и драгоценностью.

Мужчина подбросил её бессильное тело слегка и перехватился поудобнее. Его руки на её спине и под коленями ощущались горячими, как тот костёр, через который она прыгала не так давно. Он медленно нёс её через лес обратно к деревне. Глаза Алёны закрылись, и она слушала сердцебиение своего спасителя. Его присутствие давало ей чувство защищенности, несмотря на то, что он был незнакомцем. Но ведь получается, что он знает её? И бабушку? Вопросы крутились в голове, но озвучить их пока не получалось.

Спустя некоторое время, Алёна открыла глаза и поняла, что они вышли из леса и незнакомец уже уверенно шагал прямо в направлении дома её бабушки. Она попыталась что-то сказать ему, указать а дом, но вышло что-то невразумительное.

— Людмила! — крикнул незнакомец, как только подошёл к калитке. — Людмила, выходи!

Пару минут спустя Алёна услышала шевеление и громкие возгласы бабушки.

— Алёна! Доченька! Что случилось?!

Незнакомец вошёл в открытую калитку и прошествовал внутрь дома. Бабушка продолжала восклицать и охать, кружась вокруг них, пока мужчина не положил девушку на диван.

— Жива твоя внучка. Отоспится и будет как прежде, — пробурчал мужчина.

— Что случилось-то?! — бабушка села рядом на диване и сжала руку Алёны в своей.

— Лихо. В пустой избе. Додумалась твоя кровинушка заявиться туда одна, — Алёна уловила некоторые нотки сарказма в его тоне.

Бабушка и незнакомец продолжали о чём-то говорить, но Алёна уже не могла разобрать: от бессилия она быстро проваливалась в сон.

***

И сон её был неспокойный. Снилась ей деревня и озеро, но казались они мертвыми и пустыми. Во сне ей всё время надо было куда-то идти. Она не знала куда, но знала что надо было двигаться. Когда во сне появился лес, она поняла, что цель её где-то там. Всю ночь ей снился этот сон о. Бесконечном путешествии по лесу в поисках чего-то или кого-то.

***

Когда Алёна открыла глаза, первым, что она почувствовала, была засуха во рту. Она медленно разлепила глаза — на неё таращилась пара янтарно-коричневых уже знакомых глаз. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на неё и она скривилась. Может она напилась на берегу и всё это было дурной галлюцинацией от дешевого алкоголя? Но Алёна не помнила, чтобы пила алкоголь вчера.

Она всё еще смотрела на мужчину перед ней. Теперь она могла его нормально рассмотреть: это был высокий молодой мужчина. Его темные волосы спускались почти до плеч. Пронзительный взгляд ярких глаз буравил её саму, а между густыми бровями пролегла складка. Он стоял рядом с диваном со сложенными на груди руками, его темная футболка натягивалась на массивных плечах.

— Доброе утро, — выдавила Алёна и тут же скривилась от хрипоты своего голоса.

— Людмила, она проснулась, — окликнул он бабушку, не спуская с меня глаз.

Бабушка почти влетела в комнату, держа в руках дымящуюся чашку. Я медленно села на диване, всё ещё чувствуя себя ослабевшей. Бабушка сунула чашку мне в руки и скомандовала пить какой-то отвар.

— Может быть ты представишь своего... друга? — я медленно переводила взгляд от бабушки к незнакомцу.

— Волх, — пробурчал мужчина, и я уставилась на него в пошлом непонимании. — Имя моё. Волх.

— Глупое имя, — я моргнула несколько раз.

Бабушка шлепнула меня по руке за бестактность.

— Алёна, он мой старый друг и наставник, его нужно уважать, — сказала она мне, чем ввела в еще большее недоумение.

— Наставник. Друг, — тупо повторила я, не в состоянии сопоставить значение этих слов с молодым мужчиной передо мной. — Бабушка, без обид, но он тебе в сыновья годится.

Почему-то и бабушка, и Волх засмеялись, и Алёна на секунду почувствовала себя идиоткой, которая в упор не видит чего-то очевидного.

— Разве не знаешь ты, что бабушка твоя с молодости ведунья? — спросил меня этот странный мужчина.

— Ведунья, — она продолжила повторять слова, будто это могло помочь ей понять ситуацию. — Травки собирает и лечит ими.

— Алёнка, совсем ты забыла бабушку, — она тепло мне улыбалась. — Раньше ты всё знала: и травы, и приметы, ни за что бы в лес на Купалу не пошла, а уж тем более в домишку заброшенный. А сейчас в своём городе все знания свои растеряла.

— Наверное, я вчера дымом надышалась, — сделала логическое заключение Алёна.

Волх нетерпеливо вздохнул:

— Ты пришла в логово Лиха одноглазого, и этот старый дурень тебя почти раздавил. Тебе повезло, что я рядом оказался.

Алёна смотрела на него и молчала. Воспоминания о прошлой ночи вновь и вновь проносились в голове по кругу. Она встряхнула плечами, пытаясь отогнать это ощущение страха и тревоги.

— Ты сказал ему, что вылечишь его хромоту, если он все звезды сосчитает, — внезапно вспомнила она.

— Верно, — кивнул Волх. — Эти низшие бесы не большого ума существа, и их легко провести. По правилам, они должны на сделку пойти обязательно, нет у них выбора.

— По каким правилам?

— По нашим правилам природы. Так заведено. Так всегда было и будет.

Алёна снова молчала и смотрела то на Волха, то на бабушку. Она медленно отпила горьковатый отвар, пытаясь прийти в себя.

— А ты кто такой? — спросила она наконец, и на лице Волха медленно расползлась улыбка.

— Сторож леса, учитель, наставник, друг, вечный лесник, когда-то воин... выбирай что нравится.

Алёна снова посмотрела на бабушку, ожидая, что та расшифрует, та вздохнула.

— Волх, он, понимаешь, вечный... всегда был в этом лесу, и всегда будет. Дух этого леса и его хранитель, — медленно проговаривала бабушка, оценивая реакцию внучки.

Алёна громко рассмеялась:

— Дух леса, да? Леший, получится? — Волх на это замечание недовольно фыркнул.

— Нет, Алёнка, леший это дурень лесной. А Волх там управитель. Он меня учил в молодости всему, что я знаю. Не видела его много-много лет, но знала, что он рядом всегда. Вот и в этот раз рядом оказался, тебя спас от Лиха.

— Ну это же бред! — рассмеялась снова Алёнка, но смех её звучал неуверенно. — Бред же, да?...

Она посмотрела на Волха, и тот вскинул брови, прерывая её очередной смешок. Её взгляд медленно прошёлся по нему: она заметила подвеску в виде волчьей головы на шее, серебряное массивное кольцо на безымянном пальце левой руки, крупный охотничий нож в кожаных ножнах на поясе. Он выглядел как совершенно обычный мужчина, если не считать ярких янтарных глаз.

— Я не понимаю... — прошептала она.

— Просто поверь, Алёна, — прозвенел его голос в тишине комнаты, и почему-то ей действительно не захотелось проверять и устраивать испытания.

Что-то такое было в нём, что заставляло верить каждому слову и повиноваться.

Алёна нервно сглотнула и залпом допила бабушкин отвар. Она всучила кружку обратно в руки бабушке.

— То есть... он правда был там? Лихо? — спросила она. — Правда, что почти раздавил меня?

Волх кивнул. Его пронзительный взгляд всё время оставался на её лице. Алёна закрыла глаза и потерла лицо ладонями, пытаясь утрясти в голове всю новую информацию.

— Я бы, наверное, не поверила, если бы своими глазами не видела это чудовище... — пробормотала она.

— Удивительно... — прошептала бабушка. — Всё забыла. А раньше ведь знала и про Лихо, и про владыку лесов...

Прежде, чем Алёна успела задать новые вопросы, Волх сдвинулся в места и пошёл на выход.

— До свидания, Людмила, — бросил он через плечо. — Алёна.

Без лишних церемоний он вышел за калитку и направился в сторону леса. Алёна смотрела ему в след в окно с приоткрытым ртом.

— Почему он так быстро ушёл? — спросила она бабушку.

— Такой вот он, Волх... — улыбнулась бабушка какой-то грустной улыбкой. — Приходит, когда ему надо, и уходит, когда захочет. А я ведь его почти тридцать лет не видела...

Бабушка вздохнула и ушла на кухню, оставляя Алёнку наедине с её мыслями.

Лохматый кот прыгнул на диван и плюхнулся рядом с Алёной, которая не глядя начала его гладить. Её мысли были устремлены туда, в лес, где уже скрылся загадочный спаситель. Увидит ли она его вновь?