Куда забирает Туман?

Часть первая. Туман.

– Добро пожаловать, друзья…

★★★

Идя по старым и пыльным улицам нашего славного городка, вы можете подойти к любому человеку и спросить:

– Когда первый раз пришёл Туман?

И каждый, не задумываясь ни на секунду, ответит:

– На третью ночь от пятой Луны,– и пойдёт по своим делам.

Я и сам прекрасно помню ту ночь, когда это произошло. Никто не был готов к такому, никто не боялся, а если бы нам сказали, что стоит бояться тумана, равно как самого страшного и кровожадного зверя, то его приняли бы за сумасшедшего. Теперь же за сумасшедшего можно принять любого жителя Этвира и меня в том числе. Меня даже поболе многих, ведь именно я расписываю все известные и неизвестные мне подробности в первых колонках “Этвирского вестника”. Если честно, работа журналиста мне претит, да и название газеты не нравиться. Как-то всё это банально и скучно. Я же всегда стремился к бо́льшему, я хотел писать свои книги, создавать свои необычные миры и сюжеты, пропитанные любовью к жизни, но пронизанные холодными иглами падений и ран, способными пробуждать в людях жажду свершений, открывать истинную цену дружбы и стремление к тому, что мы все привыкли звать счастьем, а вместо этого я вынужден тратить свой талант на всякие городские глупости, скандалы и всё то, что так любят люди. В двух словах, на грязь. Вот и сейчас я описывал ночные события, точнее, пытался описать. Нужные слова никак не приходили, а напротив, разбегались во все стороны, прятались в самых тайных и тёмных уголках моего разума и сидели там, не желая иметь со мной дела.

“...Туман окутал улицы, как и в предыдущие разы…’’- вывел я на бумаге, но тут же смял листок и кинул в стену, крикнув ему вслед:

– Ну что это за бред! Столько раз описывать одно и тоже! Пришёл Туман, забрал какого-то человека, не успевшего прийти домой или окна-двери запереть и ушёл! Всё!

Я в бессилии закрыл лицо руками и погрузился в полное отсутствие мыслей. Тишина начала казаться слишком громкой, а пламя свечи резало глаза, поэтому я задул его. Всё равно ничего не пишется, что просто так жечь свечи? Я не богат.

Вскоре окружавшее меня спокойствие стало совсем невыносимым и тогда я решил пойти пройтись. Моя скромная мастерская, как я привык называть пыльное и мрачное место своего обитания, находилась под самой крышей двухэтажного дома на Тьюньской улице. На самом деле, это очень милое место. Нет, не моя несчастная мастерская, а улица. Тихая, чистая, согретая летнем солнцем, она каким-то немыслимым образом уничтожала все дурные мысли, заменяя их на приятное умиротворение. Я шагал по выложенной камнем дороге, смотрел в голубое небо и ни о чём не думал, когда мне в спину кто-то врезался и с силой оттолкнул в сторону. Потеряв равновесие, я отлетел к стене дома, врезался в неё и только чудом остался стоять на ногах.

– Извините, я опаздываю!– крикнул мне прилично одетый, но растрёпанный молодой человек, бегом удаляющийся от меня. Я лишь неодобрительно покачал головой и принялся отряхивать рукава рубашки, как мне на голову начала капать вода. Одна капля, сразу за ней другая, а потом полноценная тонкая струйка. Я отскочил от стены, машинально прикрыв голову рукой и глянул на верх. В одном из окон девушка поливала цветы из стакана и пролила воду на внешний подоконник, а та поспешила стечь на меня.

– Простите, я вас не заметила!– виновато протараторила девушка, глядя на меня испуганными глазами.

– Не страшно,– ответил я ей с лёгкой улыбкой.– На улице жарко, я быстро высохну.

И, не дожидаясь ответа, я поспешил дальше. О мокрых волосах я забыл почти сразу, такие мелочи меня совсем не печали.

Вскоре я оказался на малой площади. У нас, в Этвире, малых площадей несколько и все они представляют собой круг, в центре которого разместилась пышная клумба, а по периметру- лавочки. Мне всегда нравилась именно эта площадь. Может дело в сине-белом сочетании цветов, ассоциирующихся у меня с небом, может в том, что мальчиком я жил ближе к этой площади и бывал здесь каждый день, может ещё в чём, но ноги всегда сами несут меня сюда, а в груди разгорается приятное ожидание чуда.

На одной из лавочек сидела девушка и читала. Газету. “Этвирский вестник” узнал я сразу. Меня передёрнуло и я собрался убраться подальше, но задержался, глядя на девушку. Что-то в ней было. Что-то необычное, манящее. Я старался понять, что именно. Каштановые волнистые волосы, собранные в высокий хвост, перевязанный широкой чёрной лентой, предусмотрительно оставленная “на свободе” прядь над ухом, чуть смуглое личико с вздёрнутым, округлым носом, длинные ресницы, коралловые губы, бежевое платье с белыми рюшами и букет ромашек на коленях.

Я сам не понял, зачем и как подошёл к ней, сел рядом и спросил:

– Зачем вы читаете эту чепуху?

– Затем, что это жизнь,– ответила девушка, глядя на страницы, а потом подняла взгляд на меня и улыбнулась самой очаровательной улыбкой. Её большие карие глаза тоже улыбались, словно смотрели на старого знакомого.

– А вы не читаете газет?– чуть удивлённо спросила она.

– Нет. Я их пишу,– ответил я ей.– Вы читаете “Этвирский вестник”?

Она молча кивнула.

– Значит точно видела там имя Фэйвита Венса.

– И это вы?– засмеялась она, складывая газету на колени.

– Я.

Она вновь расправила газету и принялась искать там моё изображение. В “Этвирском вестнике” всегда размещают маленькие портреты журналистов, чьи статьи представлены на страницах. Разумеется, среди них находился и мой. Девушка внимательно посмотрела на меня, потом на страницу, снова на меня и только потом сказала, расплывшись в улыбке:

– Это действительно вы! Как здорово! А меня в газеты не берут,– пожаловалась она,– везде говорят, что хороших журналистов и так хватает, а новые нигде не нужны.

– Вы хотите быть журналистом?!– изумился я, округлив глаза.

– Да,– тихо подтвердила девушка, опасливо глядя на меня. Видимо, моя бурная реакция её напугала.– А что в этом плохого?

– Ничего,– смутился в свою очередь я,– просто это совсем не интересно.

– Вы же сами журналист?

– Это случайность. Я хочу быть полноценным писателем… но какая вам разница…– я задумался буквально на секунду, а после предложил.– Знаете, если вы так хотите быть журналистом, я могу вам помочь. Я не последний человек в “вестнике”, кое-кто послушает, если я скажу, что вы хороша в журналистике,– тут я, признаться, немного слукавил, ведь “не последним человеком” скорее является мой друг.– Только нужны готовые статьи и немного вашего времени: редакторы “вестника” любят заваливать новеньких журналистов вопросами.

Девушка засмущалась, её щёки покрыл лёгкий румянец:

– Я, право, не знаю, что и сказать…– она пару секунд молча смотрела на букет ромашек, а после ответила.– Я была бы благодарна, но с собой у меня нет работ.

– Не проблема,– улыбнулся я, понимая, что увижу её ещё раз.– Давайте завтра встретимся здесь же в это же время, вы принесёте какие-нибудь статьи.

– Давайте,– кивнула она.

– Вот и договорились,– я ударил в ладоши, вставая и собираясь уходить.– Кстати,– притормозил я,– вы моё имя знаете, а я ваше нет.

– Бэртуэль Вирх,– представилась девушка.

– До завтра, Бэртуэль,– улыбнулся я.

– Фэйвит, постойте,– окликнула она меня и протянула мне три ромашки из своего букета,– возьмите, пожалуйста…

Бэрта густо покраснела и опустила глаза. Я протянул руку, взял цветы, слегка дотронувшись до её пальцев.

– Благодарю.

★★★

Белая пелена уже начала расстилаться по земле и стенам, когда я сообразил насколько затянулась моя прогулка. Земли уже совсем не было видно: она ночевала под Туманом. До дома мне было далековато, поэтому я побежал изо всех сил, стараясь не думать о том, что могу и не успеть. Туман поднимался всё выше, покрывал стены и залепливал непроглядной белизной окна. Его полупрозрачный слой доставал уже до моих колен, а вслед за ним спешил и густой. Людей я не встретил, да и откуда им взяться? Все знают, что на улице в вечернее время опасно и далеко от дома никто не отходит. Я бежал и бежал, а Туман поднимался и поднимался. Руки уже рассекали его холодную, влажную сущность, а ноги промокли насквозь, когда я добежал до Тьюньской улицы. Дверь в дом оказалась заперта и я трижды постучал и громко сказал:

– Откройте, это я Фейвит Венс!

Дверь тут же распахнули, наверное хозяйка дома меня ждала, и как только я оказался внутри, заперла вновь. Часть Тумана успела зайти в дом вместе со мной, но оказавшись отрезанной от общей массы начала оседать каплями на полу.

– Где вас носило?!– зло спросила хозяйка дома,– Я вас сижу жду, а вас нет! Знаете же, что дверь в мой дом закрывается в одно и тоже время, одинаковое для всех! Для всех, вы слышите меня?

– Спасибо, что открыли её для меня,– улыбнулся я, виновато глядя на мокрый пол- с моих брюк натекла приличная лужа.

Женщина театрально вздохнула:

– Ступайте к себе, переоденьтесь.

Поднимаясь по лестнице я думал о том, что этот вечер мог стать для меня последним. Туман мог забрать меня, как забирал всех тех, о ком я писал заметки в “Этвирский вестник”… Только сейчас я вспомнил о недописанной колонке. Киннсэт будет недоволен, снова отругает меня и пойдёт выгораживать перед начальством. Не исключено, что Киннсэт- единственная причина, по которой меня до сих пор не прогнали из газеты. Ну ничего, завтра я напишу ему заметку о том, как сам чуть не стал жертвой Тумана, и тогда он меня простит. Такая колонка точно принесёт не мало читателей, а следовательно и монет.

★★★

Мне не спалось. Все мои мысли занимала одна лишь Бэртуэль Вирх, её глаза, её улыбка, голос, руки, каштановый локон и те три ромашки, которые она подарила мне. Я недолго думал, что с ними делать- если поставить их в воду, они скоро завянут и придётся их выбросить, я же хотел сохранить их навсегда, поэтому положил между страницами любимой книги и оставил на полке под другими томами. Сейчас я смотрел на эту книгу, представлял ромашки и думал о Бэрте. Завтра я увижу её, увижу вновь и буду делать всё возможное, чтобы видеть снова и снова. Я и сам не заметил, как меня окутал сон. Бережно и тихо он вошёл в мой разум, сливаясь с моими мыслями о Бэрте в единое целое и показывая мне самую прекрасную иллюзию из всех возможных. Мне снилось, как мы с Бэртой сыграли свадьбу, как нежно и страстно целовались, как переехали в маленький домик на самой окраине Этвира и гуляли по ромашковому полю… Но даже столь прекрасный сон прервался. Город ещё крепко спал, но я не хотел терять время. Мне предстояло написать заметку в “вестник” о случившемся со мной вчера, надо же будет чем-то задобрить Киннсэта, чтоб он точно взял статьи Бэртуэль в газету.

Слова складывались сами собой, мне даже не приходилось думать о них, и уже через пару минут на бумаге красовалась очень даже занятная статейка. Перечитав написанное, исправив некоторые моменты и оставшись полностью довольным работой, я с горечью осознал, что до встречи с Бэртой ещё много часов. И зачем я так рано встал? Тут мне вспомнился мой сладкий сон и я загрустил ещё больше. Тот мир, который нарисовало моё очарованное воображение, манил меня, зазывал тихой сонной песней и я не противился его зову, наивно веря, что я вновь окажусь в этом райском месте.

Я проспал ещё несколько часов, но так и не вернулся в мир, где Бэрта стала моей женой.

★★★

Солнечный свет заливал улицы, радостно сообщая всем, что дождь кончился и теперь мы можем не прятаться, а спокойно идти по своим делам. Голубое небо и пушистые облака отражались в лужах и создавалось ощущение, что я не иду по каменной дороге, а лечу высоко над землёй.

На площадь я пришёл раньше Бэртуэль, и мне пришлось её ждать. Если честно, я не переношу ожидания. Это самое противное в жизни и, увы, ожидание и есть жизнь. Мы же всегда чего-то ждём: то счастья, то любви, то возможности, то шанса… а когда это что-то приходит к нам, мы оказываемся ещё не готовы и, веря, что все шансы упустить нельзя, продолжаем ждать. От жизни нельзя ничего ждать, то что нам положено она и так даст, когда придёт время. Но в этот раз всё было иначе. Это ожидание было необычно приятным, с завораживающим трепетом в груди. Я смаковал его, наслаждался, представлял, как сейчас увижу силуэт Бэртуэль, приближающейся ко мне, как сам поспешу ей навстречу. Бэртуэль…

И вот вдалеке показался её силуэт. Я ещё не мог различить черт её прекрасного лица, но знал, чувствовал, что это именно она, что это Бэрта. Я поспешил к ней, прервал томительное ожидание и погрузился в совершенно иные чувства, куда более сладкие.

– Добрый день, Бэртуэль!– крикнул я ей, когда между нами ещё оставалось несколько шагов.

– Рада тебя видеть, Фейвит,– улыбнулась она в ответ. На ней было тоже бежевое платье и та же чёрная лента в волосах, вот только вместо газеты и ромашек, она держала стопку бумаг, перевязанную красным шнурком.

– Вижу, ты принесла обещанные статьи?– я указал на бумаги в её руке.

– Да. Это мои последние работы,– она опустила глаза и потеребила свободной рукой кончик шнурка.– Ты уверен, что они возьмут меня?

– Я сделаю всё, что смогу,– уклончиво ответил я,– мой друг- редактор, он волен выбирать статьи, достойные “вестника”. Так что, если твои работы неплохи, в чём я отчего-то уверен, он разместит их.

– Ты же не прочёл ни одной статьи,– она наклонила голову и посмотрела на меня, улыбаясь и прищурившись.

– К сожалению, у меня не было такой возможности. Но теперь она есть и я могу тебя заверить, что прочту всё.

– Почему-то я в этом не сомневаюсь.

– И правильно. Тогда пойдём сразу в редакцию? Уверен, мой друг уже там. К тому же, я должен занести ему свою статью.

– Пойдём.

И мы пошли. Сперва шли в тишине, но вскоре завязались беседа. Девушка, как и я, начала чувствовать себя уверенней, смеялась и шутила, рассказывала незначительные факты своей биографии и желала узнать побольше обо мне, что обрадовало меня как ничто и никогда. Раз она спрашивает, рассказывает и смеётся, значит ей приятна моя компания, значит я могу претендовать на что-то большее, чем на прогулку от площади до редакции, на пороге которой мы оказались быстрее, чем я мог предположить. Мы зашли в неприметное старое здание на стене которого крупными буквами значилось: “Этвирский вестник”. Обычно серая и душная приёмная в компании Бэрты, с таким наивным волнением ожидающей встречи с редактором, стала светлее и чище.

– Я к Киннсэту. Девушка со мной,– небрежно бросил я ресепшионисту и мы начали подниматься на второй этаж, где и находился кабинет Киннсэта. Хотя ту маленькую комнатушку, где обычно работает Кин, заваленную газетами, статьями и прочими бумаги сложно назвать кабинетом. В какой-то момент место на столе и немногих полках кончилось и мой друг оставил на них только книги и те бумаги, с которыми непосредственно работал, а всё остальное складывал аккуратными стопками вдоль стены.

Когда мы оказались у нужной двери, я постучал три раза и стал ждать. Обычно я вхожу либо вообще без стука, либо сразу после него, что на мой взгляд одно и тоже. Сегодня же я иду к нему с просьбой, а он и так на меня наверняка зол, поэтому не стоит злить его ещё больше и врываться в его рабочее пространство без разрешения. Киннсэт никогда этого не любил.

– Войдите!– крикнул он, и только тогда я открыл дверь и пропустил Бэртуэль вперёд, сам скользнул следом за ней шепнув:

– Подожди у двери,– а потом обратился уже к другу,– Привет, Кин!

– Венс,– он насмешливо улыбнулся, кажется даже не заметив, оставшуюся за моей спиной девушку,– Я уж думал тебя Туман забрал. Ты куда вчера пропал?! Мне пришлось объяснять главному редактору, почему нам надо найти другую статью, взамен запланированной, из-за чего пришлось задержать печать!

– Объяснил же?

– Ха, а как же?! Ты у меня в долгу, Венс, в очередной раз. Меня так самого скоро уволят, если ты не прекратишь своё самоуправство.

– Спокойно, Кин, никто тебя не уволит,– я обошёл стол, встал рядом с другом и облокотился о стол. Только теперь редактор заметил, что в кабинете помимо нас двоих присутствует Бэртуэль.

– А с этого нельзя было начать?!– недовольно шепнул мне Киннсэт, а громко сказал,– Прошу прощения, мэди, мой друг не отличается знанием этикета,– он бросил на меня ещё один убийственный взгляд.– Не стойте у двери, проходите, садитесь,– он указал на свободный от газет стул.

– Ничего страшного,– она опустила взгляд и прошла к предложенному стулу.

– Не представишь её?– тихо предложил Киннсэт.

– Разумеется,– я хлопнул его по плечу.– Её зовут Бэртуэль Вирх и она очень хочет быть журналисткой в “Этвирском вестнике”. Насколько я знаю, ты позволяешь себе самостоятельно выбирать, чьи статьи печатать и даже,– я повысил голос, чувствуя, что он собирается меня перебить,– способен убедить главного редактора, что твой выбор единственный верный. Поэтому, мой дорогой друг, я имею наглость просить тебя за неё.

– Нет,– слёта ответил Кин,– во всяком случае не сейчас. Прошу меня простить, Бэртуэль. Венс, начальство и так не довольно и не любит новых журналистов, они не примут никого, тем более того, кого посоветуешь ты…

Он явно хотел добавить кое-что ещё и я даже понял что, не первый год я дружу с Киннсэтом и знаю его хорошо, но одного моего взгляда хватило, чтоб он осёкся.

Я кивнул, выпрямился, вновь обошёл стол и расположился ровно напротив редактора.

– В самом начале нашего разговора, ты сказал, будто решил, что меня забрал Туман. А если я скажу, что это почти так и было? Я вернулся домой, когда уже по пояс утонул в нём.

– Что?– в один голос спросили Киннсэт и Бэртуэль, только один с интересом, другая с испугом.

– Да, я забыл о времени,– спокойно продолжил я,– Кин, подумай сам, Туман появился около месяца назад, сейчас он самая обсуждаемая тема в Этвире, но ни в одной газете не описывали какой он на ощупь, какая у него сущность и всё такое. Люди бояться выходить в него и соприкасаться с ним, ведь знают, что такие смельчаки уже ни о чём не говорят. А мне есть что сказать, я соприкоснулся с ним, погрузился в него и остался здесь. Как думаешь, сколько будет стоить такая статья?

Киннсэт молча смотрел на меня и думал. Такая статья может повести за собой последствия, в виде растворившихся в Тумане дураков, начитавшихся статей из “вестника”. С другой стороны, за такие последствия газета не несёт ответственности, а вот чтецов будет много, даже приверженцы других газет заинтересуются.

– Ты серьёзно погрузился в Туман, или вся эта статья плод твоего воображения?– вместо ответа спросил он.

– Ты меня обижаешь, Киннэст! Конечно это всё правда, не стал бы я фантазировать, хоть и очень хочется.

– И какой он?– подала голос Бэрта, смотрящая на меня, как на вышедшего сухим из воды.

– Туман? Очень густой, он не мелкие капельки зависшие воздухе, он жидкость, растекающаяся по улицам и стремительно увеличивающаяся в объеме. Он как тягучая холодная река, в которой куда бы ты не шла, ты будешь идти против течения. Туман замедлит любое твоё движение и, как мне показалось, эмоции тоже. Чем выше был Туман, тем спокойнее мне было по нему идти, я засыпал. И только когда постучал в дверь, удары разбудили меня и я запереживал. Немного.

Моё описание Тумана было приблизительным, я прекрасно понимал, что он куда сложнее и глубже любых слов, которые я использовал, но описать конкретней не мог. Я действительно погружался в сон, а сон на утро редко помнишь.

– А куда же он девается днём, если это жидкость?– спросил Кин после длительной паузы.– Такой объем…

– Не знаю,– ответил я.– Как только он сходит с окон, улицы уже пусты, а раньше никто носа из дому не кажет. Но ты ушёл от темы,– я показал ему сложенный вдвое лист бумаги, на который утром написать про Туман,– ты сможешь за такую статейку похлопотать за Бэртуэль? Или мне отнести её в другую газету?

– Нет-нет, Венс, в другую точно не надо,– ответил Кин,– я обещаю тебе, что порекомендую твою подругу и, если она действительно хорошая журналистка, то она получит место в газете.

– Чудно,– я протянул Киннсэту набросок статьи и обратился к Бэрте,– давай ему свои статьи, он изучит их в ближайшее время.

Вирх передала редактору бумаги, которые он положил напротив себя, давая понять, что мои слова на счёт ближайшего времени правдивы.

– А теперь идите, мне надо работать,– враз посерьёзнел Кин,– Бэртуэль, зайдите ко мне послезавтра в любое время, я сообщу вам решение начальства.

– Хорошо, я обязательно зайду!– Бэрта прям светилась от восторга.– Спасибо вам большое!

– Это не мне спасибо, а вот,– Кин указал на меня,– Венсу.

Бэрта улыбнулась и направилась к выходу, я тоже направился за ней, но Кин меня остановил:

– Венс, останься на минутку.

– Хорошо,– кивнул я и предложил Бэрте,– подождёшь меня немного, я провожу тебя.

– Конечно,– кивнула она, смущенно улыбаясь, и скрылась за дверью.

– Что случилось, Кин?

– С каких это пор, ты пристраиваешь начинающих журналистов?

– Ни с каких,– ответил я,– моя доброта распространяется только на Бэрту.

– Ты же понимаешь, что пообещал ей воздушный замок?– уже серьезно спросил Киннсэт.

– Конечно. Но понимаешь… я никогда не ощущал того, что ощутил оказавшись рядом с ней, мир стал другим, понимаешь? Газеты перестали быть серой банальщиной, после того, как она сегодня о них говорила, пока мы шли к редакции. Сама редакция стала другой от её довольного взгляда, понимаешь?

– Ты влюбился,– безапелляционно заявил Киннсэт.

– Похоже на то, Кин, похоже! Я знаю её всего ничего, вчера познакомились, а кажется, что я всегда её знал и без неё не смогу!

– Точно влюбился, ещё и поглупел. Это Туман так на тебя влияет?

– Кин, я серьёзно, а ты…

– Прости. Ладно иди к ней. Не дело, что она ждёт тебя в коридоре. О своих чувствах ты ей должен говорить, а не мне. Иди. До встречи.

– До встречи, Кин.

– С Туманом поосторожней!– бросил он мне вслед то ли шутя, то ли серьёзно.

★★★

– Я всё никак не могу поверить в то, что позавчера тебя могло не стать,– как-то грустно и не к месту сообщила мне Бэрта,– Вот как представлю, что пришла бы на площадь, а тебя нет. И так больно становиться, хотя мы никто друг другу.

Я молчал, задумчиво глядя себе под ноги. Вчера, после того, как мы поговорили с Киннсэтом, я проводил Берту до дома. Оказалось, она живёт далеко и шли мы больше часа, но ни я, ни она не заметили этого расстояния. Нам было хорошо, и чем больше мы были вместе, тем лучше становилось. Я понимал, что наши чувства друг к другу взаимны… и это меня удивляло: мы совсем не знаем друг друга, как мы можем любить? Может, это и не любовь вовсе, а просто интерес? Мы стремились узнать друг друга, понять и стать ближе. Идея встретиться и сегодня и побродить по улицам без всякой цели за разговором пришла в наши головы одновременно и не было никаких причин отказываться от этой задумки. Мы и не отказались. Я подарил ей букет ромашек и теперь она держала его свободной рукой, прижимая к груди.

– Мне самому не верится,– ответил я,– но я же пришёл. Возможно только по тому и не пропал, что ты ждала.

Она усмехнулась и посмотрела на меня.

– А как думаешь, куда забирает Туман?– спросила Бэрта.

– Не знаю,– я пожал плечами,– куда угодно. Тут очень много вариантов.

– И всё-таки, к какому ты склоняешься?

– Я..? У нас с Кином была версия, что Туман- вовсе не туман, а живое существо, которому надо чем-то питаться и он питается людьми. А может это множество некрупных живых, прячущихся в тумане и, опять-таки, питающихся людьми. Но я больше так не думаю. Позавчера это было что-то другое… а может их яд так действовал.

– Какие у вас мрачные мысли.

– Возможно. Тогда нам это казалось логичным. А ты как думаешь?

– Уже не знаю… А может, люди растворяются в нём в прямом смысле? То есть становится его частью и весь Туман- это множество чьих-то душ и умов?

Я с интересом глянул на Бэрту. Она осталась серьёзной и даже озабоченной.

– Может и так. Но такая версия мне кажется ещё мрачнее. На вечность стать каким-то туманом, днём прятаться, ночью вытекать на улицы и ловить новых жертв. Жить и не жить одновременно. Это ужас!

– Да,– согласилась Бэртуэль,– проклятие Этвира.

– Зачем кому-то проклинать Этвир? Может это дар и Туман делает что-то хорошее?

– Например, забирает в новую светлую жизнь, где мечтам положено сбываться?– подумав пару секунд предложила она.

– Жизнь- она одна,– проговорил я,– другой не бывает.

– Откуда ты знаешь? Может она есть, и может она в разы лучше той, которую живём мы.

– Мы то живём эту, а другую- другие. Для них она единственная, а нашей нет.

Пройдёт не так много времени, от силы месяц, и к этой фразе я добавлю: “Да и зачем мне другая жизнь? Ведь там не будет тебя. Какая же это будет жизнь, какой дар? Это будет моим проклятием, а моя жизнь- это ты”, а она скромно улыбнется, её щёки порозовеют, как и всегда, когда я буду делать ей комплименты и говорить о своей любви. Я буду знать, что она тоже любит меня, любит также сильно и нежно, страстно и тихо, уверенно и осторожно. Мы всегда будем рядом, будем вместе. Потом я решусь сделать ей предложение, она согласится. Но этого не произойдёт. Ни в этой жизни.

В этой же жизни, мы гуляли по улице, разговаривали и совсем не хотели расходиться, но близился вечер и оставаться на улице больше было нельзя. Пусть нам было интересно, куда же всё-таки забирает Туман, сами мы проверять не хотели. Я проводил Бэрту до самого дома, чтобы точно знать, что с ней всё будет хорошо и завтра мы точно встретимся на площади и пойдём в редакцию, а сам поспешил к себе. Расстояние получилось внушительное, но меня это не пугало. Туман непременно застанет меня на улице, окутает, начнёт усыплять. Признаться, я даже хотел этого, хотел поплавать в Тумане ещё раз, ощутить его консистенцию, почувствовать сопротивление, насладиться загадочным видом утонувшей в белой сущности улицы и погрузиться в сладостный полудрём. Так и получилось.

– У вас это вошло в привычку что ли?!– ругалась домовладельца на мокрого по пояс меня.– Вы это бросьте, не то пропадёте, как все прочие! Да и ждать вас каждый вечер я не намерена! Вы меня слышите? Фэйвит?

– Не рассказывайте никому об этом, хорошо?– ласково попросил я уже с лестницы.

– Начнёшь в срок за квартиру платить- не расскажу,– ответила она.

– Обязательно,–бросил я тоже самое слово, что и всегда, когда речь заходила о платежах.

★★★

Киннсэт Киверли только на первый взгляд самый простой редактор. Для людей работающих в “вестнике” не секрет, что его слово имеет большой вес. У меня даже не было сомнений, что Кин всё устроит и статьи Бэрты попадут в печать, к тому же писала она действительно не плохо. А вот сама журналистка до последнего не верила, что наконец станет работать в хорошей газете. И только когда Кин сказал:

– Так что могу вас поздравить, Бэртуэль Вирх, теперь вы журналистка “Этвирского вестника”, конечно есть ещё ряд формальностей, но это не суть. Сам вопрос улажен. Не потеряйте это место.

Помнится, когда он говорил что-то похожее мне, я почти не отреагировал. “Ну да, здорово… работа появился… зарплата…”- вот и всё, что я ему тогда ответил. Счастью Бэрты же не было предела! Глаза горели ярким огнём, а губы растянулись в улыбке. Она буквально расцветала, когда речь заходила о журналистике и газетах, могла часами говорить о них, не уставая и не угасая. Я слушал её, смотрел, какие эмоции пробуждает в ней эта тема и мне самому становилось хорошо и приятно. Ненавидя газеты и считая их камнем на своей жизни, я слушал её и разгорался, понимал, что зря так наговаривал на работу журналиста, не так уж это и скучно.

Мы с Бэртой сближались всё больше и больше. Часто гуляли вместе, работали над совместными статьями, вместе собирали материал, подбирали заголовки и вскоре всё, что мы приносили в редакцию являлось нашей совместной работой. Больше не было отдельно статей Бэртуэль Вирх или Фейвита Венса, были только общие. Бывало, что мы забывались и вспоминали о времени только тогда, когда выплывал Туман и тогда либо я оставался на ночь у неё, либо она у меня. Я видел, что первые такие разы ей было неудобно и тревожно, но это быстро прошло. Мы любили друг друга, не боялись об этом говорить и показывать. Мы были счастливы… ровно до того момента, пока жизнь не рассудила, что это пора кончать.

Я ждал Бэрту на площади уже не один час, но никого не было. Переживания и дурные мысли втекали в моё сознание и отравляли его. Я ненавижу ждать, ненавижу неизвестность! Где она? Почему не пришла? Прождав ещё немного, я отправился её искать, благо, где она живёт мне прекрасно известно. Я шёл, внимательно глядя перед собой и по сторонам, искал её, но не видел. Парни, девушки, мужчины, женщины, дети ходили, гуляли, спешили, но её не было. Дорога закончилась слишком быстро. Вот и уже её дом.

В квартире царила тишина, на стук никто не отреагировал. Видимо, дома её нет. Может мы разминулись и она на площади? Я поспешил туда. Волнение нарастало, но не дотягивало до критической точки, какие-то утешение мелькали в моей голове и я не хотел их пугать и терять. Увидев, что и на площади её нет, я помчался в редакцию. Может, Бэрта там? В редакции я нашёл только Киннсэта, который заверил меня, что девушка не приходила.

– Успокойся, Венс,– говорил он,– ты паникуешь раньше времени. Мало ли, куда она могла пойти, сам подумай? Может, к каким-то друзьям или родственникам, может, ей купить чего надо, может, по другим делам отвлеклась. Она ни про что такое тебе не говорила?

– Вроде нет. Вчера мы договорились встретиться на площади, а сегодня она не пришла,– как машина повторил я, глядя на друга снизу вверх. Видя моё волнение и стремление сорваться с места, он усадил меня на стул, а сам присел на край стола.

Киннсэт вздохнул и прикусил губу:

– То есть ты совсем не знаешь, где или у кого она может быть?

– Я же говорю- не знаю, понятия не имею, не представляю! Она в город приехала не за долго до появления Тумана, родственников у неё здесь нет, друзей… мне она о них ничего не говорила, может и есть кто, но скорее всего нет.

– Понял…

– Да что ты понял?– махнул я на него рукой и уже собрался уйти.

– Да подожди ты! Куда ты собрался? Просто так носиться по улицам? Это бесполезно, ты же знаешь.

– Знаю,– я сел обратно и скрестил руки на груди,– и что ты предлагаешь?

– Ничего. На мой взгляд, ты рано паникуешь. Но можем её соседей расспросить, может знают чего.

– Можем,– кивнул я.

Наступила тишина. Киннсэт сосредоточенно смотрел в какую-то точку и думал, кусая нижнюю губу. Может он прав, и я рано поднимаю панику? Ведь действительно, ничего страшного ещё не произошло. Ну не пришла один раз, это не показатель. Мало ли, что могло её отвлечь… мало ли…

– А её мог Туман забрать?– прервал молчание Кин. Я вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от предложенной им версии.

– Сомневаюсь. Мы вчера расстались на площади задолго до заката. Она бы успела прийти домой.

– М-г…

– Если только…– от одной мысли в моей груди что-то глухо ухнуло вниз.

– Что?– оживился Киннсэт.

– Мы последние дни работали над статьёй… в общем по улицам пробежал слух, что в Тумане ходит какой-то странный белый человек и смотрит в окна. Слышал?

– Да, ребята обсуждали,– подтвердил он,– но я не вникал. Так это правда что-ли?

– Я не видел. Но мы с Бэртой находили тех, кто якобы видел и говорили с ними. Не было похоже, что они врут. Независимые люди, описание совпадало… Ей было это интересно, она только об этом человеке и говорила, хотела сама увидеть. Сидела напротив окна, пока Туман не закрывал окно полностью, но никого не видела.

– Ты думаешь, она его увидела и… что? Вышла к нему?– попытался угадать Киннсэт,– не могла же она пропасть, просто увидев его, иначе кто бы о нём говорил.

– Выходить к нему это верх безрассудства, даже для Бэрты,– проговорил я, то ли отвечая другу, то ли самому себе.

– Она могла по твоему примеру. Тебя же носит по Туману и ничего, не пропадаешь.

– Меня не носит по Туману,– недовольно ответил я,– и я уж точно не говорю, что это безопасно.

– Так говорить и не надо, хватает того, что ты это делаешь.

– Не делаю…– упрямо повторил я. Да, бывало я задерживался на улице в Тумане, стоял у самой двери или отходил до края улицы, но стоило мне узнать об этом белом человеке, как я перестал так делать. Если честно, мне стало страшно, я не хотел пропадать, не хотел болтать с этим Белым, и от мысли, что он мог забрать Бэрту мне стало не по себе. Кончики пальцев похолодели и я принялся их разминать. Это движение не укрылось от взгляда редактора:

– Спокойно, Венс, это только догадки, к тому же беспочвенные. Мы не знаем, что произошло на самом деле и произошло ли вообще.

– Ты прав, паниковать ещё рано…

Но Кин ошибся. Ни на этот день, ни на следующий, ни потом Бэрта не объявилась.

Мы с Киннсэтом разговаривали с её соседями, но ничего узнать не вышло, ответы разнились: одни говорили, что она как утром ушла так и не приходила боле, другие, что и не уходила она никуда, третьи, что её забрал Туман, четвертый сказал, что кто-то заходил к ней вчера вечером, а на вопрос про друзей и знакомых, все говорили что не знают, не видели её ни с кем. Вот и вся информация.

Жизнь без Бэрты потеряла все цвета и краски, они ушли вместе с ней. И вот вроде я всегда жил без неё и жил хорошо, почему же не могу сейчас? Всё стало таким, как раньше… таким тусклым. В газете я больше не печатался, в редакцию не приходил, всё больше сидел дома. Иногда ходил на площадь, где первый раз увидел Бэртуэль и сидел там часами. Частенько ко мне заглядывал Киннсэт и пытался как-то отвлечь, рассказывал какие-то новости, говорил, что скоро станет легче. Время шло, но легче не становилось. Я думал, что ещё немного и мои воспоминания притупляться, я начну забывать её, забывать её восторг от газет и журналистики, её наивность, и тогда смогу вернуться на работу и перестану тратить деньги друга. Я ошибся. Этого не происходило. Я слышал ночами её голос, она звала меня. Тогда я просыпался и больше не засыпал. Со дня пропажи Бэрты прошёл месяц, но никаких вестей не было, мы ничего не смогли о ней узнать.

– А была ли вообще Бэрта?– в шутку спросил как-то Кин, после провала очередной попытки что-то разузнать.

★★★

Ещё один день без Бэрты подходил к концу. Я прохаживался по улице глядя себе под ноги и стараясь о чём-то думать, когда белая дымка заволокла землю. Вечер. Пора домой. Я неспешно пошёл к себе и когда уже моя рука легла на ручку двери меня окликнули:

– Погоди! Можно я ночь у тебя пережду? Я до дома добежать не успею, тут далеко… а пропадать неохота, понимаешь?

Я оглянулся. В паре шагов от меня стоял парень с встревоженным выражением лица.

– Понимаю,– вяло ответил я,– Ну пошли тогда. Только я на чердаке живу.

– Это ничего,– он взбодриться,– лишь бы не в Тумане.

– Это обещаю,– постарался улыбнуться я.

Мы поднялись на мой чердак. Компания меня не особо радовала, но отказывать было как-то не того. Ну просит человек помощи, почему бы и не помочь.

Из соображений вежливости, я извинился за царивший в комнате беспорядок, хоть и понимал, что моего гостя он не смутил ни на секунду. Видимо, он и сам живёт в таких условиях.

Сперва он молча рассматривал моё скромное жильё, но вскоре заскучал и стал докучать меня.

– А ты слышал о белом человеке?

– Слышал,– равнодушно ответил я.

– А я видел его,– с гордостью сообщил он.

На мгновение во мне вспыхнул былой интерес, я поднял глаза на парня. Он улыбался. Бэрта была бы очень рада завалить этого человечка вопросами и включить его ответы в статью.

– Прям видел?– я сделал вид что не поверил ему. Пусть сам всё рассказывает, без наводящих вопросов.

– Прям своими глазами! Он почти по грудь в Тумане тонул!– парень ребром ладони ударил себя под грудью, его глаза округлились, видать сильное впечатление на него произвело увиденное,– И весь белый! Я сперва не верил, но это так. И волосы белые, и кожа, и одежда… только, глаза серые, как тени! Ходит… даже не ходит, а плавает по Туману и по сторонам смотрит. Когда он в моё окно глянул, я аж чуть не упал от ужас! Я это лицо на всю жизнь запомнил и как его губы шептали что-то.

– Что шептали?– теперь я заинтересовался по-настоящему. Никто до этого парня ничего такого не говорил.

– Я сперва не мог разобрать, но когда он глянул на меня, точно мне в глаза, в голове шёпотом имена какие-то прозвучали. Вот только я не разобрал. На “Б” или “П” какое-то, на женское похоже, и вроде на “В” или “Ф”, не разобрал я!– с досадой закончил он.

– Бэртуэль, Фейвит…– одними губами проговорил я, но парень услышал.

– О! Похоже получилось!

Я пристально посмотрел на него. Что-то в этом парне мне казалось странным. Может дело в его беззаботном голосе и улыбке, а может и во внешности. Только сейчас я заметил, насколько “светлый” человек мой гость. Бледнокожий блондин с серо-голубыми глазами в белой рубашке и бежевых брюках. Мне стало не по себе, я аж заёрзал на стуле.

– Ты чего запереживал?

– Да так, подумалось… неважно.

– Как скажешь.

Мы замолчали. Сейчас мне больше всего хотелось оказаться где-то подальше от этого парня, но такой возможности у меня не было, да и любопытство распирало. Может я вообще ошибаюсь, и это самый обычный парень, просто светленький.

– А как ты думаешь, куда забирает Туман?– прервал я затянувшееся молчание.

– Мне нравиться думать, что в другую жизнь,– охотно ответил парень.

– В какую?

– Этого я не знаю. Надеюсь, что в хорошую. Жизней же много. Это нам только одна известна, а их больше! И в них, в других жизнях, мы кто-то другие, с другими людьми, с другими мечтами и взглядами. Может, тем нам из других жизней кто-то чего-то не сказал, или наоборот сказал, и мы жизнь там воспринимаем иначе, может, там по чистой случайности произошло то, чего не произошло здесь и там всё иначе. Живы те, кто мертвы здесь, мертвы- кто живы, бедняки- богаты, войны не случались или заканчивались иначе. Там всё иначе.

– Если от каждой случайности будет начинаться новая жизнь, то сколько же их всего?

– Я же говорю- много, очень много и ещё больше. А ты как думаешь?

– Не знаю,– ответил я, а после рассказал ему нашу с Кином теорию, а потом и теории Бэрты, а потом и всё остальное. Этот парень, кем бы он ни был, разговорил меня и я рассказывал ему всё подряд, не разбирая. Все мои сомнения и опаски враз закончились. А он слушал и снисходительно улыбался. Мы проболтали всю ночь, до самого утра.

– Как ты живёшь так? Ни окон, ни часов. Как ты время понимаешь?– возмущался он, пока мы спускались по лестнице.

– Я его чувствую хорошо… привык уже.

Парень подошёл к двери на улицу и аккуратно выглянул. В прихожую хлынул солнечный свет.

– Рассеялся Туман,– сообщил он и закрыл дверь обратно. И тут я заметил, как на полу собрались капли воды. Туман ушёл не полностью, какая-то его часть ещё на улице и только что стекла в дом. Но я не стал про это говорить: ему виднее.

– Я пойду,– сказал он.– Был рад знакомству, Фейвит!

– Я тоже рад знакомству… Белый.

Парень пристально посмотрел на меня, но я не отвёл взгляд и не смутился. Тогда его губы растянулись в улыбке и он моментально побелел. Голубой оттенок из глаз пропал остался только теневой, волосы и кожа стали белее снега, а брюки под цвет рубашки.

– Их много,– прошептал он и шагнул за порог. Я бросился за ним, распахнул дверь, но никого не было. Ни белого человека, ни тумана.

★★★

Белый человек вышел из дома, но совсем не выходил из моих мыслей. Его бесцветное лицо с натянутой улыбкой и почти стеклянными глазами с очень светлыми зрачками осталось перед моим взором чётким отпечатком. Чтобы я не делал, куда бы не смотрел- я видел его. Зачем он приходил ко мне, зачем говорил всё это? Как я рассказал ему всё и о себе, и о Бэрте? И что означала эта улыбка в самом конце? Она была другой, не просто беззаботной, как в прочее время, она что-то значила. Моментами мне казалось, что его лицо выражало дружелюбие и тогда я вспомнил его слова о других жизнях и слова Бэртуэль: “Может, она есть и может, она в разы лучше той, которую живём мы”. Во мне просыпалось желание выйти в этот Туман и на собственном опыте узнать, куда он забирает и что это за другие жизни такие. А потом улыбка напоминала оскал голодного вампира, и я начинал думать о тех существах, которое могут жить в Тумане и питаться людьми. Может, этот Белый один из таких людоедов, решивший заманить не идущую жертву таким странным образом? Последние время люди редко пропадали, существам могло не хватать еды. Совершенно любая версия казалась логичной и находила какие-то подтверждения, но ни какая не становилась основной.

Бессонная ночь не прошла за “просто так” и я уснул днём. Мне снилась другая жизнь. Я уже видел её ранее, то самый сон, в котором я женился на Бэрте и мы гуляли по ромашковому полю. Она смеялась, плела венок и в какой-то момент пропала. Я вертел головой, звал её, но всё было бесполезно. Только ветер приносил отзвуки её голоса и смеха. Ромашки начали стремительно расти. Вскоре не было видно ни травы, не земли, а только ромашки. Небо затянули белые облака. Ветер стих. Буквально на пару секунд наступила полная тишина, а потом я услышал:

– Их много, Фейвит, очень много.

Я оглянулся и увидел Белого всё с тем же двусмысленным выражением выцветшего лица… и проснулся.

★★★

Ну что мне терять? Что меня здесь держит? Почему бы мне просто не выйти и не узнать, что там, что значила эта улыбка. Останавливать меня некому, разве что Кину, но… Не успел я додумать эту мысль, как в дверь постучали. Сложно сказать, хотел ли я увидеть там своего друга или нет, но там стоял именно он. Прогонять его не имело смысла, уже поздно, он до дома дойти не успеет и тогда тайну Тумана познает он, а не я, да и желания не было. Всё-таки столько лет мы с ним дружим, столько он для меня сделал и уйти не попрощавшись, было бы неправильно.

Кин практически сразу заподозрил что-то неладное, стал серьёзным и сосредоточенным.

– Что такое, Венс?– спросил он, пытаясь заглянуть в мои глаза.– Что с тобой?

– Ничего,– проговорил я и отвёл взгляд. Я не знал, как сказать ему правду.

– Врать другим будешь,– отрезал он,– давай, говори, что произошло.

Долго сопротивляться у меня не получилось и рассказал ему о Белом человеке, нашем с ним разговоре и даже о своём сне.

– Ты собрался уйти в… Туман?– растерянно спросил он, не до конца веря моим словам.

– Да… наверное да…

– Ты с ума сошёл!

– Вероятно,– я заглянул ему в глаза. До моего взгляда они выражали только негодование, а после- в них проснулось что-то схожее с пониманием.

– Это глупо, Венс, ты же не знаешь, что там. Может именно наша версия правдива и эти… существа тебя просто съедят!

– А может это правда дорога в другую жизнь? Ты же не отрицаешь этого?

– Не отрицаю,– неохотно признал Кин.

– Вот и я не отрицаю.

Время шло, я чувствовал, как Туман заполнял улицы, заволакивал окна, затекал во все щели и… ждал меня.

Киннсэт очень старался меня отговорить, но как только я почувствовал, что его аргументы начали влиять на меня, я оборвал его:

– Туман уже заполнил улицу. Я пойду. Кин, прошу, не останавливай меня. Я уже всё решил.

Он замолчал. Думаю, он тоже уже всё решил. Мы спустились на первый этаж и застыли напротив двери.

– После того, как ты её откроешь, обратного пути не будет,– напомнил он.

– Кин, останься здесь,– вновь попросил я,– не иди за мной.

–Ты же не остался, когда я просил. Так что пошли уж вместе. Первый раз что-ли в омут с головой.

Он ободряюще хлопнул меня по плечу, хотя я видел, что ему страшно.

– Пошли…

Я открыл дверь и вопреки моим ожидания, Туман не затёк в прихожую, а терпеливо ждал. Повеяло холодом и сыростью.

– Добро пожаловать, друзья,– раздался голос Белого.

Я посмотрел на Киннсэта. Он кивнул и я сделал шаг за порог. Сперва Туман разошёлся в стороны, давая мне пройти, а после мокрым снегом облепил со всех сторон. Я ничего не видел, не слышал и не мог сказать. Я даже не знал, вышел ли за мной Кин. Единственное, что я чувствовал, это сильный холод и влагу. Туман словно таял от тепла моего тела. Я начал слабеть и засыпать. Удержать равновесие было сложно и я стал медленно падать назад. Туман держал меня подобно плотной жидкости, а я опускался и опускался…

– Добро пожаловать, друзья…

★★★

Я проснулся. Какой странный сон. Всё это был странный сон. Я кое-как сел на кровати и глянул в окно. Уже во всю светило солнце, люди спешили по своим делам. По рабочему столу вразброс лежали страницы недописанной книги, и смятые забракованные варианты снежками покрывали пол. А ведь я говорили Кину, что закончу книгу ещё позавчера…

Мне снилось, что я снова работаю в газете и живу на пыльном чердаке, подумалось мне. Обрывки сна всплывали в памяти и гасли, как угли готовые загореться вновь, но уже не способные набрать силу.

– Бэртуэль Вирх…– прошептал я.

Кто это? Её образ вспыхнул перед глазами и тут же погас. Мне снилось, что я люблю её… Ромашки! Она дарила мне ромашки! Я вскочил с кровати и наивно начал листать ту книгу, куда во сне положил цветы. Но книга оказалась пуста. Хотя чего я ждал? Откуда там взяться ромашкам, если они мне только снились. Кое-как позавтракав, я решил дописать книгу. Но слова не складывались, да и мысли были о другом. Я думал о своём сне. А ведь хороший сюжет, можно написать неплохую книгу про чистую любовь и загадочный Туман с Белым человеком. Это могло бы заинтересовать читателей, любящих фэнтези.

Поняв, что книгу я не допишу, я решил пойти пройтись. На свежем воздухе лучше думается, а значит можно попробовать вспомнить какие-то детали из сна, потом записать, доработать и получиться классная история. Так я и поступил.

Июньское солнышко ласково грело, наполняя воздух умиротворением и жизнелюбием. Я брёл без особой цели, глядел в голубое небо, а ноги сами несли меня к малой площади с сине-белой пышной клумбой. Моё настроение ничто не могло испортить: ни взъерошенный парень, врезавшийся мне в спину, ни случайно пролившая мне на голову воду девушка. На улице жарко, я быстро высохну.

Когда я дошёл до площади, мне в глаза бросилась одинокая девушка, читающая газету. “Этвирсктй вестник” я узнал сразу. Я как-то работал в этой газете, ещё до того, как мои книги принесли мне известность. Что-то во внешности этой особы показалось мне знакомым и чарующим. Она напомнила мне Бэртуэль Вирх из моего сна. Такая же чёрная лента в волосах, бежевое платье с белыми рюшами, своевольный локон, выбившийся из причёски, коралловые губы и букет ромашек на коленях.

Я не заметил, как подошёл к ней, сел рядом и зачем-то спросил:

– Зачем вы читаете эту чепуху?

Девушка подняла на меня свои наивные глаза и улыбнулась, как старому доброму знакомому:

– Затем, что это жизнь…