Куда ведут дороги

Удар в спину

Середина зимы 545 года. Север, окрестности осаждённого города Оскола.

***

Солнце на западе истекало кровью. Растянувшись на небосклоне, над горизонтом стремительно чернел багровый шрам. Заходящее светило таяло, уступая своё время ночи. Небеса темнели, а вместе с ними темнели и сизые рваные облака, гонимые свистящим ветром с востока.

Блёклый полумесяц луны, то и дело проскальзывал между облаков, безразлично взирая на раскинувшиеся перед ним просторы. Вскоре, солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив луну наедине со звёздами.

Тусклый свет, стелился на, шелестящий листьями и негромкими голосами, лес. Прятался среди густых сосновых ветвей, терялся среди десятков пылающих на полянах костров, ложился на разбитые шатры и вырытые зигзагами траншеи. Играл неясными силуэтами двух с лишним тысяч человек и еле угадываемыми отблесками наточенных мечей, топоров, секир и копий. Накрывал, будто саваном, ощерившиеся, горящие факелами и ненавистью стены осаждённого города. Плясал в едком дыму над серыми обгоревшими крышами, обводил тонким контуром жирные башни, как будто подсвечивая их для камней от катапульт и требушетов.

Оскол, молодой и очень богатый город на западе Фаргона, держал осаду с конца зимы. К сегодняшнему дню, миновала половина лета. Город много раз пытались взять приступом, однако укрепления демонстрировали завидную стойкость. Орудия, сколь не старались, так и не смогли пробить брешь в стенах. Каждый пятый, при попытке перебраться через ров, оставался лежать на его дне. С бойниц на штурмующих градом сыпались камни, стрелы и арбалетные болты, выливались кипящие смола и масло. Когда чаны опустели, на захватчиков стали лить разведённые в воде фекалии. Оскол не сдавался.

Север всегда умел воевать. Его величайшее благословение, и тяжёлое проклятие. Вот только лучше всего север воюет сам с собой.

Глупая и ненужная война между раздробленными королевствами Фаргона и единой армией Андерона минула четыре года назад, но её эхо до сих пор гуляет по этим землям. Север, раздираемый внутренними распрями и недоверием, был разбит наголову. По мирному договору, Ингрии — вассалу Андерона, отошло всё южное побережье Залива Клинков. Поганые корабли о синих парусах, стали появляться на Севере всё чаще. Золотой Грифон крепко вцепился когтями в эти земли.

Однако раны зализывались недолго. Через полгода после подписания мирного договора, Фаргон снова погряз в междоусобной войне. У кого-то были претензии к соседу, другие хотели отомстить за предательство или банально нажиться на войне, ну а кто-то грезил о реванше…

Савар не относился ни к кому из них. Он ненавидел всех одинаково, жил войной ей же и кормился, а улыбался лишь когда видел, как открываются ворота осажденного города. В этом ему равных не было. У него было свой собственный отряд: три с лишним десятка человек, отборнейшие вояки с напрочь отсутствующим страхом перед смертью. Долго люди у него не жили, зато золота и серебра получали столько, что больше боялись не умереть, а не успеть вовремя к дележу награбленного.

Последний год был для Савара особенно удачным. На юге Фаргона, внезапно скончался, владевший обширной землёй, молодой король города Вайола — Ордил, а вместе с ним и вся его семья, включая жену, двух сыновей и дочку. Ордил слыл истеричным слабаком и полным недоумком, меч в руке держал редко, в основном тряс им за столом, напившись в кампании своих прихлебателей.

Савар убил их всех, а затем принёс их головы Йоану Бледному, старому генералу Ордила, в качестве рекомендательного письма. Как рассказывали очевидцы, Йоан никогда в жизни так не смеялся, как при виде синего языка, торчащего из раздробленной челюсти Ордила.

На утро в общую яму с обезглавленным королём, сложили ещё с полсотни его людей. Остальные не стали противиться узурпатору. Первое что сделал Йоан — собрал людей для похода на запад. Зажиточные города вдоль побережья Белого моря, всегда были лакомым кусочком для враждующих кланов. Первым приближённым Йоана, стал Савар.

Войско Йоана опустошало запад поселение за поселением. Крепости и городишки сдерживали натиск не дольше пары недель. Йоан брал их наскоком, а Савар и его шайка, существенно ему в этом помогали.

Однако Оскол оказался им не по зубам.

Савар сидел в зарослях кустарника, на отшибе от основного лагеря Йоана. Отсюда до стен Оскола было едва ли больше пятисот шагов. Но эти расстояние разделял широкий ров и усеянные гниющими трупами подступы к укреплениям. Мёртвых и раненых перестали забирать около месяца назад, когда под видом лекарей, небольшая группа сапёров с телегами попыталась поджечь ворота города. С тех пор защитники Оскола стреляли во всё что двигалось, мелькало, хрипело и ползало под их стенами. Платой за это стал, овеявший город, невыносимый смрад трупного разложения.

Савар наблюдал за караулом на стене, высматривал уязвимые места у бастионов, участки, где стена располагается ниже к земле, слепые зоны куда почти не падал свет. Огонёк за парапетом полностью обходил участок стены за двести-двести сорок ударов его сердца. Савар считал каждое биение, приложив пальцы к запястью. И это только патруль на стене, караульные же стояли через каждые двадцать шагов. У них не было факелов, и если не приглядываться, то можно было легко их пропустить. Однако Савар не позволял себе такой роскоши как невнимательность.

То, что он увидел сейчас его вполне удовлетворило, оставалось лишь дождаться полночи. Он повернулся и пригнувшись побрёл к лагерю.

За его спиной, в десяти минутах ходьбы от кустарника, находился небольшой овраг. Закрытый деревьями и поросший густыми зарослями чертополоха, он был надёжно скрыт от любого случайного взгляда. Уже неделю, как Савар наблюдал отсюда за стенами, а его так ни разу и не увидели. Даже посыльные из шатра Йоана, не всегда находили это место, об обороняющихся и говорить нечего.

Савар возвращался к оврагу, с недобрым прищуром: на уровне ветвей вился лёгкий дымок и доносились громкие весёлые голоса. Едва показавшись на возвышенности, он спрыгнул вниз; сапоги противно чавкнули в сырой земле. Люди дружно и одобрительно приветствовали его появление.

Одеты все они были по-разному. У мужей и стариков, была добротная обувь и тёплая одежда, юноши были одеты хуже. Носили в основном длинные рубахи, грубые штаны и тёплые накидки. Поверх этого, у кого была, надевали кольчугу. У кого-то даже были пластинчатые металлические рукавицы, наручи, шлема и панцири — трофеи с прошлой войны.

— Савар Чернолобый! Савар! Савар! — заголосили собравшиеся в овраге люди, застучав кулаками по щитам, груди, земле и деревьям.

Кто-то сидел на поленьях начищая оружие, кто-то грыз сухари или хлеб, пятеро играли в кости на украшенный рубином кинжал, один с интересом рассматривал сыпь у себя на подмышке, но все сразу поднялись при виде своего предводителя.

Савар не обладал выдающейся внешностью. Он был среднего роста, жилистый, но при этом не слишком худой, носил чёрные волосы, приглаживая их ладонью к затылку. А так как руки у него часто были в земле, отсюда пошло его прозвище — Чернолобый.

Он, не моргая, молча оглядел каждого человека, стоявшего перед ним. Голоса почти сразу стихли, воцарилось мёртвое молчание. Грязные, небритые лица смотрели на него выжидая. Молодые и старые, языки прикусили все. Лишь небольшой костерок, всё также потрескивал в размытой дождями земле, не обращая на него никакого внимания.

— Кто разжёг? — скрипучим чёрствым голосом спросил Савар.

Лица неуверенно переглянулись. Люди, коих было не меньше трёх дюжин, молчали.

— Кто разжёг? — ещё раз повторил Савар, медленно указав пальцем на искорки, взвившиеся над костром. Не дожидаясь ответа, он рывком подлетел к костерку и сильным ударом ноги разнёс уложенные дрова. Угли и поленья разлетелись в разные стороны, окатив людей снопом искр и пламени.— Кто разжёг?! — рявкнул Савар зверея на глазах.

Справа над верхней губой, у него был небольшой, давно зашитый шрам. Когда он открывал рот, губа и часть кожи под шрамом, поднималась чуть выше, чем следовало, из-за чего его лицо выглядело слегка перекошенным. Со временем, он научился разговаривать так, что правая часть рта поднималась ещё сильнее, обнажая ряд верхних зубов и острый клык, который он сам себе подпилил. В итоге получалось жуткое выражение лица, с диким, совершенно животным оскалом. Вкупе с немигающим пристальным взглядом, и репутацией жесточайшего убийцы, Савар легко подавлял в людях любое желание перечить ему.

— Спрошу в четвёртый раз, и кто-то из вас умрёт.

— Я разжёг.

Дилен, мальчишка лет пятнадцати вышел вперёд из толпы и обратился к Савару.

— Я разжёг костёр.

Савар ненадолго задержал на нём взгляд, коротко кивнул. Затем наотмашь, ударил его тяжёлым кулаком по лицу. Паренёк отлетел от него на три шага, но не издал ни звука. Все остальные смотрели не вмешиваясь. Будто костру пару мгновений назад, Савар со страшной силой врезал парню ногой по ребрам. Дилен закрылся руками, но после второго пинка, его тонкая рука обвисла плетью.

Савар отошёл назад. Дилен захрипел как подстреленный зверь, с его рта тонкой струйкой на землю стекала кровь. Он несколько раз судорожно прокашлялся и сплюнул кровью.

— Зачем ты разжёг костёр? — спросил Савар, присев на корточки, рядом со скорчившимся от боли парнем.

Дилен булькнул, сплюнул ещё раз, затем поднял голову и без страха посмотрел на Савара.

— Мне было холодно, — просипел он слабым голосом. — У Йоана жгут костры. Вот и я разжёг.

Савар спокойно смотрел на него, без тени злобы в глазах.

— Огонь, если захотеть, можно увидеть за тысячи шагов. Этот костёр, сегодня может стоить жизни мне и всем остальным. Я не говорил об этом?

Дилен слабо кивнул.

— Я взял тебя к себе, потому что ты очень ловкий. Не знаю останешься ли ты таким же ловким, после того как твоё предплечье срастётся, но урок этот ты запомнишь. Можешь идти греться к кострам Йоана. Здесь ты больше не нужен.

Дилен всем телом опал на землю и заплакал.

— Каждого касается! — обратился Савар к обступившим его людям. — Почему сами не затушили? Сдохнуть хотите? Ради этого на стены лезть не надо, могу здесь вам в брюхо железа напихать! Даже денег за это не возьму…

Ответом ему была всё такая же тишина.

— Чего вылупились?! Я всё сказал. Готовьтесь к штурму.

— Савар, — обратился к нему Матс Тихий, человек с густой седой бородой до этого чистивший длинный меч. — Могу поговорить с тобой?

Кивнув, Савар отошёл в сторону от сборища, Матс неспеша пошёл за ним.

— Что у тебя, Тихий?

— Час назад был человек от Йоана. Сказал, что у них всё готово, ждут только команды.

— Начнём после полуночи, пока ещё слишком светло. Что с лодками, ты всё проверил?

— Да, мы с парнями оттащили их к заводи, привязали прямо у берега: там есть укромное местечко, за рогозом. Найдёт только тот, кто их там оставил. Со стен видеть нас не могли.

Савар кивнул, затем резко оглянулся: со стороны лагеря кто-то шёл в их сторону.

— Кто идёт? — обратился к человеку Тихий.

— Старкад, ты никак в няньки заделался? — оскалившись спросил Савар. — Бросил бы его, зря только силы тратишь.

Мимо них прошёл высокий, крепко сбитый парень с обмякшим Диленом на руках. Возрастом он был едва ли старше избитого.

— У него рука сломана и рёбра.

— Я отправил его к Йоану. У него есть вторая рука, доползти он сможет. — Савар небрежно почесал зудящее ухо. — Могу добить его, если хочешь.

Старкад замер, обдумал услышанное. Подумал, что ответить. Ответил:

— Нет не нужно, но сам он не дойдёт. Лежит там и стонет. Меня это раздражает. Не люблю, когда над ухом стонут.

Матс рассмеялся.

— Когда возьмём город Старкад, я лично найду тебе девку. Когда баба стонет в ухо, оно намного приятнее. Тебе какие больше нравятся, а? Я вот люблю с бёдрами пошире, чтоб было за что ухватиться. Ну а тебе как?

— Никак. Я не беру женщин силой, Матс Тихий, — ответил Старкад не изменившись в лице. — Я считаю это недостойным.

— Пёсья кровь! — Тихий схватился за ножны. — Ты на кого тявкать вздумал, щенок?!

Савар крепко схватил Матса за локоть.

— Иди Старкад. У тебя не так много времени.

Юноша кивнул и направился вглубь леса, через пару минут его силуэт растворился в темноте и лёгком тумане, постепенно накрывавшем всё вокруг.

— Я его прирежу, Чернолобый! Я ему от души, по доброте и щедрости предлагаю. А этот мрачный кусок говна, меня оскорблять удумал?

— Прирежешь. После того как откроем ворота. Обнажишь клинок раньше — отрублю тебе руку. Всё ясно?

Матс кивнул. Савар разжал пальцы.

— Есть ещё кое-что. — пробормотал Тихий, потирая запястье: хватка у Савара было что надо. — Сегодня вечером, с запада вернулись разведчики, во главе с Белкой. Уходило девять человек, вернулось только пять. Причем грязные и побитые, один из них был ранен. Не пили, не ели — пошли сразу в шатёр к Бледному. Явно плохой знак.

— О чём говорили?

— Этого не знаю, меня там не было. Но лица у них были, будто каждый по мешку соли сожрал. Да и сам Бледный после этого разговора, вышел из шатра бледный, как, как… в общем как обычно, мать его. А Белка сразу после доклада надрался в слюни, да так, что в палатку его трое относили. Видать пил, чтобы не растрепать новости раньше времени.

— Видать, — Савар нахмурился, сплюнул. Новость его не удивила.

— Неужели вожди Тильда, всё же решили выступить против Йоана? Если Белка сцепился с кем-то из разведчиков запада, то это значит, что скоро в этом лесу будет на одно войско больше. Не пора ли уйти, Савар? — Савар промолчал. Матс нервно облизнул губы. — Что думаешь делать?

— Взять стены и открыть ворота, дальше видно будет. Тебя не держу, можешь уйти прямо сейчас. Вот только далеко ли ты уйдешь?

Немного помолчав, Матс отрицательно покрутил головой.

— Хорошо, я так и думал.

— Да и ещё… — Матс неловко замолчал.

— Говори.

— Ведьма. Не по себе мне от этой бабы… Не то чтобы я мог женщины бояться, — Матс стыдливо почесал затылок, — но каждый раз как я её вижу, у меня аж поджилки трясутся. Все эти кости на ней, я таких костей ни у человека, ни у зверя не видел! Одета в рваньё, сиськи наружу, а холода не чувствует… Йоан сказал, что сегодня, во время штурма, она нам поможет. Не сказал только, чем и как. Наверняка и сам ни хрена не знает, о том, что она задумала.

— Ведьма не твоя забота, Тихий. Всё что тебе нужно знать, — Савар указал рукой в направлении укреплений Оскола, — это высота стен, караул и расположение механизма для поднятия ворот.

— Как скажешь Савар.

Ненадолго наступила пауза.

— Мне ведьма тоже не нравится. Морриган умная, это плохо. Слишком часто она говорит Йоану, что ему делать. Но пока она нам полезна, я готов её терпеть. Посмотрим, что может её колдовство против стен, которые мы скоблим уже полгода.

— Я рядом с ней чувствую себя так, будто меня живым в могилу положили. От неё смертью веет…

— Есть запахи хуже. Готовь людей Матс, выходим через два часа.

Вышли даже раньше. Их отряд разделился.

Десять человек во главе с Матсом ушли вверх по течению реки — к заводи, где были спрятаны четыре длинные лодки. Река, через несколько вырытых каналов питала водой ров, окружавший город. В начале осады каналы попробовали засыпать, но много пользы это не принесло. Вода, заполнившая ров, опустилась ненамного, но полностью не ушла, где-то оставались притоки, известные только обороняющимся в городе. Спустя пару месяцев, засыпанные каналы размыло течением, засыпать их снова не стали. А у Савара появился отчаянный план.

Борта лодок замаскировали кустами и растительностью, так, что если лодка шла рядом с берегом, то хорошо сливалась с зарослями рогоза, камыша и аира. Большое количество людей и длинные осадные лестницы перевозить по реке было рискованно — могли заметить издалека. Поэтому лодки до рва, должна была доставить небольшая группа людей, а у берега к ним присоединяться остальные.

Как сейчас обстояли дела у его парней с лодками, Савар мог только догадываться. У него была своя задача.

Две дюжины человек, каждый с увесистым щитом за плечами тихо ползли по высокой траве к берегу широкого канала. Двигались медленно и очень осторожно, по правую руку каждый из них держал за ступень длинную осадную лестницу. Волочили её ребром к земле — чтобы не цепляла за собой траву.

Ветер гулял по урочищу, завывая над их головами. Тихо бряцала кольчуга, скрипели лестницы суставы и нервы. Они ползли уже полчаса, каждую минуту продвигаясь вперёд всего на полшага.

Небо сегодня благоволило им. Луна то и дело скрывалась за облаками, изредка выглядывая лишь для того, чтобы посмотреть на сколько они продвинулись. Казалось, что луна ползёт по небу быстрее, чем они по земле.

За сорок шагов до заводи, Савар остановился.

— Стоять, — скомандовал он.

— Сколько их там на стенах? — шепнул старый Вигаль сзади.

— Я вижу только гребаную траву и жирную жопу Ури — ответил ему чей-то голос.

— Молчать, — прошипел Ори, брат-близнец Ури.

Было тихо. Ничего кроме завывания ветра не доносилось до их ушей. Все лежали на холодной земле, держа головы как можно ниже к ней. Никто не хотел стать мишенью для орудий на стенах.

На короткое время все звуки вокруг стихли. Казалось, что даже ветер перестал выть. А потом, лес с дальней стороны города залился скребущим клёкотом и карканьем. Чёрная стая заслонила собой облака и направилась прочь из леса. Птицы за минуту облетели город и направились в их сторону. Воронья стая пронеслась над их головами. Беспорядочный грай доносимый одновременно со всех сторон, был столь громким, что многие заткнули уши. На мгновение снова воцарилась звенящая тишина.

Савар отпустил лестницу, встал на одно колено и немного приподнял голову.

Покидая кроны ночного леса, в небе, одна за другой, вспыхивали звёзды. Но то были не далёкие светила на небосводе. Эти звёзды были ближе, ярче и они горели… Горели и падали.

Десятки полыхающих снарядов обрушились на осаждённый город. Савар уже предвкушал сладкий запах дыма и запёкшейся крови. Ветер донёс до его ушей еле слышные крики. Вдалеке, за стенами, зазвонил сигнальный колокол.

Он снова лёг на землю.

— Ждём двадцать минут и выступаем, — сказал Савар. Он улыбался.

С северо-восточной стороны, на стены двинулась половина войска Йоана Бледного. Повсюду, в нестройных рядах штурмовых отрядов горели факела. С обеих сторон свистели горящие стрелы, огненные снаряды продолжали бить по городу. Несмотря на глубокую ночь, на подступах к стенам было светло словно днём.

Оскол, оправившись от шока, стал бить в ответ. На бастионах заряжались баллисты, колокола надрывались, возвещая о начале штурма, в спешке поднимался гарнизон, на стенах становилось всё теснее. Город всё больше напоминал собой ощетинившегося ежа.

Внизу было жарко. Командиры перекрикивали друг друга, командуя своими отрядами. Войско подгоняемое угрозами смерти и жаждой наживы напирало вперёд. Многие штурмующие гибли на подходе к стенам. Через ров переправлялись кое-как: в тех местах, где он был неглубоким, его пытались перейти вброд. За их спинами, около полусотни рабочих стаскивали ко рву и сбрасывали на его дно камни, груженные телеги, мешки с песком и землей, даже тела погибших от стрел. Главное было хоть чем-нибудь завалить дно. На образовавшуюся через время кучу стали укладывать бревна и доски. Конструкция была невероятно шаткой и быстро разваливалась, однако это всё ещё было лучшей альтернативой переходу вброд.

Часть личной дружины Бледного, самые тяжеловооруженные воины шли на приступ огромным квадратом. Щиты их были украшены замысловатыми белыми узорами, они наступали ровным, плотным строем, держа щиты над головой, так что стрелы их не доставали. Квадрат ревел и рычал, предвкушая бойню.

Небольшой группе из шести человек, удалось пронести по шаткому мосту первую лестницу. Сзади за ними напирала бурлящая толпа. Повсюду свистели стрелы, хрипели умирающие, кричали в ужасе живые, призывно и воинственно сыпались со стен оскорбления и ругательства защитников города, с треском и грохотом врезались в укрепления снаряды осадных машин.

Первая штурмовая лестница достигла стен Оскола. Её подняли и пронеся до стены, установили зацепами промеж зубцов. Молодой парень в остроконечном шлеме, самый отчаянный и самый смелый, тут же полез наверх, остальные ринулись за ним. Поднимались быстро, чуть ли не взбегая по ступеням.

Четвёртому человеку, что был на середине лестницы, не повезло: выпущенная со стены стрела вонзилась ему в пах, чуть ниже коротковатой кольчуги. С диким от боли криком он упал вниз, утянув вместе с собой товарища ниже.

Наверху стучал тяжелый топор. Воин на стене пытался перерубить толстые зацепы лестницы, мешавшие сбросить её вниз.

Первый штурмующий забрался на уровень зубцов, но перепрыгнуть на стену не успел. Лезвие секиры на длинном древке с чавканьем и хрустом опустилось на его голову. Шлем, закрывавший большую часть лица, вмялся от удара вовнутрь. Брызнула кровь. В этот же момент в грудь ему вонзилось копьё. Нелепо булькнув, северянин камнем рухнул вниз.

Через два удара топора зацепы были перерублены, штурмовую лестницу сбросили вниз, оттолкнув её длинной рогатиной. Люди посыпались вниз как спелые яблоки. Один из карабкавшихся, упал спиной на небольшой камень, торчавший из земли, истошно завопил, попытался встать, не смог и стеная от боли пополз в сторону рва, где спустя пару мгновений был нещадно затоптан.

Новые лестницы вгрызались в укрепления. Теперь уже не одна, но с полдюжины лестниц поднимали штурмующих к стенам. Внизу становилось всё больше людей. Лучники Йоана Бледного, то и дело показывались из-за щитов и стреляли в обороняющихся. Стрелы ломались и отскакивали от камня, перелетали стену, однако некоторые всё же достигали цели. Один из защитников рухнул со стены головой вниз, да так и остался лежать словно мешок, набитый сеном.

Участок стены справа от брода был частично разрушен за время обстрела. Камни с укреплений осыпались, зубцов защищающих людей на стене от стрел, тоже не было. Две новые лестницы закрепили именно здесь. Этот участок, был главной надеждой на прорыв.

Белый квадрат добрался до подножия укреплений и рассыпался на тонкие ручейки. Штурмующие никак не могли закрепиться на стенах, они умирали слишком быстро. Дружина Бледного пошла на штурм, собираясь это исправить. Через минуту белые щиты замелькали вверху на укреплениях.

Закованный в трофейные доспехи дружинник спрыгнул с лестницы на стену, где уже кипел бой; люди повсюду кричали от боли, страха и ярости. В руках он держал длинный топор, с тяжелым и широким лезвием. Первым же ударом, он от ключицы до бедра раскроил молодого паренька с коротким мечом в руке. Вытащил застрявшее лезвие, получил ощутимый толчок копьём в спину, но остриё лишь скользнуло по добротному южному панцирю. Снова поднял топор, развернувшись, пронёс его широкой дугой и вонзил в рёбра нападавшего, кольчуга разлетелась под ударом столь чудовищной силы. Лезвие потащило человека за собой, до глухого удара о стену. Уперев ногу в труп, воин рванул секиру обратно на себя, а затем наугад опустил её в кого-то из толпы на стене. Раздался отвратительный звук рассекаемой плоти, лезвие зацепило сразу двоих. Дружинник Йоана заорал в диком угаре.

В момент смерти его лицо сохранило чудовищный оскал. Словно сапог, застрявший в болоте, также чавкнув, на его голову опустился двуручный чекан. Уже мёртвое тело сделало два неуклюжих шага и рухнуло с городской стены вниз, к домам и улицам Оскола…

— Готовьтесь, — скомандовал Савар.

Бой за стены шёл уже около часа. Но это была не их забота. Отряд свернул в сторону — из высокой травы они перебрались к берегу и укрылись в зарослях у реки, отсюда до стен было не меньше четырёх сотен шагов. Лодки должны были показаться с минуты на минуту.

— Сидим тихо, я уже слышу плеск воды.

— Часовые остались на стенах, — сказал долговязый лучник по имени Ллейн. — Незамеченными не подберёмся.

— Вижу, — ответил Савар. — Ты ждал что они покинут пост?

— Нет, но я думал, что их будет меньше.

— Не стоит всерьёз рассчитывать на глупость врага.

— Как скажешь, Савар.

По отряду прошла волна шепота, люди оживились: вплотную к берегу подошли две длинные лодки. Замаскировали их на славу, даже вблизи они больше походили на заросли кустов. Ветвями и растительностью обвязались и сами люди.

— Долго Матс, — сказал Савар.

— Течение медленное, — ответил Матс Тихий, — мы шли без вёсел. Не хотел, чтобы нас увидели раньше времени.

— Осторожность нас на стены не поднимет, — Савар оглядел людей, увидел ещё две лодки на подходе. — Грузимся. Одна лестница на одну лодку. Живее.

Заплескалась вода, его люди собирались быстро.

Савар сапогом разрыл землю под собой, набрал в руку пригоршню, растёр её в ладонях, втёр между пальцев. Меч в руке скользить не будет. Перед тем как сесть в лодку, он вытер руки о свой лоб, пригладил волосы. Краем глаза он заметил, как несколько его людей сделали тоже самое — подражали ему. Савар ухмыльнулся.

Когда все расселись, лодки оттолкнули от берега.

Гребя короткими вёслами, они направились в сторону широкого канала, ведущего ко рву. У них было две лестницы, каждая из, которых немного выходила за границы лодки. Ступени и тетивы заранее покрыли смолой, чтобы светлая древесина не бросалась в глаза со стен.

Их всё равно увидят. Увидят задолго до того, как они достигнут берега. Главное подобраться как можно ближе, а там вёсла на воду и потом бежать к стенам, бежать как можно быстрее, по возможности, не умирая от стрел.

По воде стелился густой, холодный туман. На стенах всё ещё стояли караульные, горели факелы, но что-то было не так…

— Странное у меня предчувствие, — пробормотал Старкад себе под нос.

— Не будь таким мрачным, утром будем в серебре купаться, — подбодрил его седобородый Бельган.

Старику было не меньше пятидесяти, но во владении топором, равных ему не было. Полжизни он валил лес и строил дома, вот только платили ему за это немного. Здесь инструмент был тот же, только рубить теперь надо было не деревья, а людей. Но Бельган не жаловался, здесь денег было вполне достаточно.

— Туман ледяной. Летом не может быть так холодно.

— Закрой пасть, — процедил Матс.

Старкад замолчал. В отряде Чернолобого, неподчинение часто каралось смертью.

— Туман поганый… — согласился Савар. — Старкад прав. Будьте начеку, как дам команду, сразу на вёсла.

Лодки отдалились от берега и вышли на открытое пространство. Теперь маскировка не имела значения. Никто в осажденном городе не поверит в то, что четыре куста просто отбились от берега и поплыли в сторону стен.

Часовые всё также обходили стены. Силуэты нескольких десятков людей вполне ясно угадывались.

— Почему молчат? — прошептал Савар. — Мы же так вплотную подойдём…

— Прикажешь на вёсла? — спросил Матс.

— Нет, идём как шли, пока не начнут трубить.

Четыре куста плавно приближались к берегу, плыть до него оставалось всего пару минут. Люди на стенах продолжали их игнорировать. Короткие вёсла с еле слышным плеском опускались на воду.

Туман пробирал холодом до костей. У некоторых начинали стучать зубы.

— Это ненормально… — донеслись слова с соседней лодки.

— Они там что, с голодухи ослепли? — спросил Матс. — Почему не трубят тревогу?

— Возможно ждут нас, — ответил Савар.

— Ловушка?! — прошипел Ллейн. — Но если так, то почему они не стреляют? Мы как раз на расстоянии полёта стрелы…

Огни на стене всё также горели на своих местах, люди их не видели. Савар скрежетнул зубами. На них не реагируют, так есть ли смысл скрываться?

— Если это ловушка, то я перебью всех кто её поставил. Все на вёсла, хватит прятаться!

С лодок посыпались покрытые листвой ветви деревьев, связанные снопы сныти и рогоза, подвязанные стебли аира, тростника и роголистника.

Гребцы на банках спешно вдевали вёсла в уключины, лодки, будто очнувшиеся ото сна, стремительно потянулись к берегу.

— Если начнёте умирать, то делайте это без крика! — прорычал Савар. — Будете визжать, скулить, вопить или рыдать то клянусь: каждого найду после смерти и убью во второй раз. Те, кто осмелится пережить сегодняшнюю ночь, завтра будут купаться в деньгах и почёте, а их имена будут звучать у каждого костра! Мы идём за кровью и серебром!

— Кровь и серебро! — глухо и жадно ответила команда на лодках.

— Готовьтесь к штурму, — произнёс Савар со страшной ухмылкой на лице. — Сегодня мы раздавим Оскол.

В спешке отряд поправлял перевязи, проверял клинки в ножнах. Минуло пару мгновений и лодки пересекли ров. Люди Савара Чернолобого, высыпали на землю, словно зерно из пропоротого мешка. Подхватив лестницы, северяне подобно своре бешеных псов рванулись к стенам.

Матс и Савар шли чуть позади, раздавая указания.

— Пошли, пошли! — шипел сквозь зубы Савар.

— Бегом отребье! — орал Матс Тихий. — Смерть — женщина, она любит молодых и смелых! Для тебя, Бельган, она тоже поднимет юбку!

Дед крякнул со схему, а затем хрипло прокашлялся.

Старкад, Ори, Иво и Ульф тащили первую лестницу, они бежали впереди всех, стараясь не смотреть вверх, оттуда в любой момент могли засвистеть стрелы.

И только сейчас, со стен их заметили…

— Тревога! Нападение! — заорали на стенах ошарашенные голоса. — Бледный зашёл с тыла! Тревога!

Промеж зубцов показались две тени метнувшиеся к башне.

— Ллейн, Хардинг двое слева! — скомандовал Савар.

Тут же раздалось два выстрела, а за ними последовало два глухих шлепка.

Как только поставили лестницу Матс отдал свою команду:

— Старкад идёшь первым! Крайг, Бенна, Азгар и Фригг за ним на лестницу, живо!

Савар нахмурился, первыми на штурм всегда отправляли молодых, чтобы посмотреть, на что они способны, да и терять их не жалко. Старкад был в отряде уже год и за это время отлично показал себя в бою. Рисковать таким бойцом без особой надобности, он бы не стал. Похоже, что Матс всерьёз взъелся на него.

— Тихий, на лестницу за ними, — сказал Савар. — Живо.

— А? — Матс Тихий внезапно побледнел. — Савар…

— Я не повторяю.

Старкад и Крайг уже были на стене, где раздалось несколько криков. Загремели мечи и топоры, завязался бой. Азгар только забравшийся на стену, тут же свалился обратно, со стрелой торчащей из лица.

— Эх, жалко… — пробормотал Матс Тихий. — Паршивая смерть. В бою умереть оно не так гадко, да даже во сне, когда тебя прирежут оно будет лучше, чем вот так… Ты уж извини Чернолобый… Так вышло.

Слова Матса Тихого умерли не дойдя до ушей Савара — он уже ничего не слышал, его звала бойня и отвечал он только на её зов. Чернолобый сплюнул, обнажил меч и зарычал — он рвался вперёд. В пять шагов он оказался под стенами. Вокруг стало до странности тихо…

— Постой, старик, — Савар резко оттолкнул замешкавшегося у лестницы Бельгана. — Не торопи Костлявую.

Взлетев по ступеням, Савар схватился за зубец стены и спрыгнул вниз готовый убивать. Нас стенах уже была четверть его отряда и около дюжины защитников города. Боя не было.

— Что за фокусы… — пробормотал Савар в растерянности.

Каждый человек на стене стоял абсолютно неподвижно. Сначала ему показалось, что стража это просто манекены, фальшивка, финт для отвлечения внимания. Но это было не так: замерли абсолютно все, в том числе и его люди. Никто не двигался, время, до этого шедшее своей размеренной походкой, будто присело отдохнуть. Вокруг царила абсолютная тишина.

Савар бегло осмотрел воинов Оскола. Нет, это не манекены, все до одного живые люди. Каждый стоял с неподвижным выражением лица и позой, застывшей в движении. Они и его люди будто оцепенели в один момент…

— Колдовство… — пробормотал он в растерянности. — Матс! Матс, ты это видишь?

Ответом ему была тишина.

— Старкад! — тишина. — Азгар! — нет, он ведь уже умер… — Ллейн! — звал Старкад, но никто не отзывался. — Фолло! Дейн! — молчание. — Хардинг! Бельган… Кто-нибудь меня слышит?!

Сердце Савара сжалось, его прошибло холодным потом. Слюна стала до тошноты липкой. Такого он никогда раньше не видел. Он не боялся того, что понимал. Он не боялся смерти, ведь знал, что рано или поздно она его настигнет. Не боялся драки, потому что знал, как убивать и как не дать убить себя. Но то, что он видел перед собой, повергло его в первобытный трепет.

— Выходи падаль! — рявкнул он, в ночь, сам не зная к кому обращается. — Гнилая, поганая магия! Колдовство засранное! Кто это сделал?! — Савар сплюнул — Чары хреновы!

Выругавшись, он почувствовал себя немного увереннее. Обстановка на стене никак не изменилась. С другой стороны, застывшего и убить проще…

Савар дрожащей рукой вытащил нож из ножен на поясе. Подошёл к стоявшему прямо перед ним человеку в кольчуге и открытом шлеме, с длинным копьём в руках. Тот как раз замахивался чтобы добить Бенну. Застывший Бенна, увернуться явно не успевал.

Савар поднёс нож к горлу копейщика, на мгновение задержался чтобы получше рассмотреть его. На Савара смотрело стеклянное лицо, без каких-либо эмоций. Это была молодая женщина, вернее девушка, причём весьма красивая. Савар поморщился, но брезговать убийством женщины, было не в его характере. Убить, значит убить. Неважно кого. Перед Костлявой все равны. Но всё же он поморщился.

Плавно, глубоко и аккуратно, он провёл ножом по горло стоявшей перед ним девушки. Кровь хлынула из разреза, обагрив его руку. Девушка еле слышно вздохнула, но на ногах устояла.

Савар сморщился ещё сильнее.

Вдруг выражение лица девушки резко переменилось: она слегка опустила голову, посмотрела на Савара, улыбнулась во весь рот, обнажив ряд острых жёлтых зубов. Засмеялась: заливисто, с грубым хрипом и лютым холодом в голосе. Насмешка гремящим эхом прокатилась по воздуху, зазвенела в ушах дребезгом сотен разбиваемых зеркал.

Савар Чернолобый схватился за уши, из которых казалось полилась кровь, закричал не слыша собственного голоса, а затем в ужасе отпрянул.

Черты лица девушки смешались. Глаза потемнели и впали глубоко в череп, скулы явно проступили на болезненной коже, губы стали тоньше, приобрели синеватый оттенок, волосы полностью исчезли, на лысой голове появилось множество замысловатых узорчатых татуировок. Копьё стянулось, превратившись в потрескавшийся от времени деревянный посох, обвешанный шнурками, на которые были нанизаны костяшки с вырезанными на них рунами. Кольчуга растаяла, превратившись в туман, вместо неё появилась рваная едва прикрывающая грудь фиолетовая накидка. Тощие босые ноги обтянула короткая юбка, украшенная длинными черными перьями.

Когда наваждение окончательно пропало, перед Саваром стояла Морриган, ведьма из шатра Йоана Бледного. Стряхнув с горла засохшую кровь, словно пыль, ведьма оглядела застывших людей. Остановила взгляд на Саваре. Режущий уши и душу смех плавно стих.

— Привет тебе, Чернолобый! — весело и задорно поприветствовала его ведьма, а затем издевательски учтиво поклонилась ему. — Что с твоим лицом, храбрый воитель? Неужто испугался меня и моего маленького представления?

— Ведьма… — процедил Савар, как можно крепче сжав в руке нож.

— Как неучтиво, — Морриган поморщилась. — А ведь я помогла тебе… — она сделала пару шагов в его сторону. Посох два раза звонко стукнул по камню. Савар заставил себя устоять на месте. — Только представь, что бы было, если бы не я? Проплыть на лодках обмазавшись болотом и дерьмом, весьма, весьма занимательный план. Вот только один вопрос, сколько бы твоих людей здесь полегло. М?

— Что с моими людьми?! Чего ты хочешь от меня?

Морриган проигнорировала вопрос.

— Но тебя это не заботит. Нет. Ты, Савар, не считаешься ни с чем. Тебе дорога только одна жизнь — твоя собственная. Судьбы других людей тебя не заботят. Там, где ты идёшь, за тобой всегда следует Смерть. Чужая, но всё же Смерть или Костлявая, если тебе так больше нравится. Ты не боишься её дыхания, за своей спиной? Звона её костей? Холода её прикосновения… — Морриган коснулась крючковатым пальцем лица Савара.

Кожу на щеке обожгло так, словно это было раскалённое железо. Он попытался заорать, но не смог. Вдруг понял, что не может двигаться, он оцепенел как, люди на стене до него. Морриган убрала палец, оставив своим ногтем длинную царапину на щеке.

—А что, если я напомню тебе, что ты тоже человек. Тоже смертен. Сейчас, даже больше, чем кто-либо ещё.

— Что ты сделала со мной, ведьма… — выдавил Савар из себя.

— Тщ-щ-щ, — Морриган приложила палец к своим губам. Облизнула ноготь, на котором была кровь Савара. — Интересно… Хочешь скажу тебе, когда ты умрёшь? Твой возраст, день, место и то, как ты уйдёшь? — ведьма хищно улыбнулась. — Вижу, что не хочешь, тогда у тебя пропадет интерес, узнав о своей смерти, ты начнёшь её бояться. Но мне не нужно чтобы ты боялся смерти. Мне нужно, чтобы ты боялся меня. И чтобы кое-что сделал. Для меня. Ты окажешь мне небольшую услугу?

— Иди ты в пекло, отродье ночи…

— Ну раз так, — Морриган пожала плечами, — Тогда нам пора прощаться.

Ведьма подняла свою левую руку. Савар не чувствуя своё тело поднял правую. В его руке был зажат нож.

— Нет… Нет! Что ты делаешь?!

Морриган повернула своё запястье, запястье Савара повернулось как в зеркальном отражении. Лезвие ножа смотрело на его горло. Морриган медленно поднесла сжатый кулак к своему горлу, Савар сделал тоже самое. Лезвие ножа, коснулось шеи. Она убьёт его. Убьёт его же рукой…

— Разбей эти оковы! Нет! Проклятая ведьма! Чёрное отродье, потаскуха! Отпусти меня!

Улыбка сошла с губ Морриган, оставив лишь хищный оскал. Она слегка ближе придвинула запястье к горлу. На шее Савара проступила алая струйка.

— Как быстро всё меняется местами… Ты не находишь это забавным, Чернолобый?

— Помогите… Тихий! Старкад!

— Ты ведь уже звал их, разве нет? — спросила Морриган жалобным голосом. — Не утруждайся, они тебя не слышат. И меня тоже, они не слышат, — она покачала головой. — Они вообще ничего не видят и не слышат. Сейчас разговариваем мы с тобой. И разговор подходит к концу…

Кровь шла всё сильнее, горло обожгло огнём.

— Прекрати… — пробулькал Савар. — Я… я сделаю! Сделаю, что скажешь, слышишь!

Морриган в притворном изумлении вскинула брови вверх. Образовавшиеся на лбу морщины спутали узоры татуировок. Она резко, одним движением, пронесла кулак рядом со своим горлом. Кровь фонтаном хлынула из горла Савара, тот упал и задёргался в конвульсиях, держась за свою шею. Морриган засмеялась.

— Ладно, я не садистка, — сказала она, повертев в своей руке нож Савара. Тот которым он только что перерезал своё горло. — Шутка затянулась. Можешь встать.

Савар резко почувствовал облегчение, ощупал горло. Крови не было.

— Кто ты? — тихо спросил он, пытаясь унять дрожь.

— Не скажу, — игриво и в тоже время холодно ответила ведьма. — Забери свой нож, Чернолобый я всего лишь хотела преподать тебе небольшой урок.

Рядом с Саваром упал его нож. Но как, он ведь был у него в руке… Что вообще происходит?!

— Расслабься Савар. Самое страшное позади. Я знаю твой нрав, поэтому для начала решила сбить с тебя всю спесь, так мы потратим меньше времени. Дыши спокойно, вот так, молодец. Теперь поговорим о твоей смерти.

Савар взял нож, с трудом поднялся, засунул его обратно в ножны.

— Мне не интересны твои предсказания.

— Ты умер сегодня, Савар. Сейчас.

— Что? Что ты несёшь?! — прокричал он, зверея на глазах.

Морриган закатила глаза, стукнула посохом по камню.

— Обернись, дурачок.

Савар посмотрел назад и обомлел. Стена исчезла, и он и Морриган стояли на поляне перед укреплениями, там откуда его отряд начал штурм, но его ошарашило не это…

Он увидел себя и Матса Тихого. Его голову Матс держал левой рукой, а правой вытаскивал окровавленный кинжал из шеи. Бельган истекая кровью защищался от Мерда и Ганна Свистуна. Хардинг готовился пустить вторую стрелу в упавшего на колени Брана, одного из близких друзей Матса. Ори и Ульф лежали мёртвыми. Бенна сбрасывал мертвого Старкада с укреплений. Остальные члены его отряда бились со стражей на стенах и с предателями на поляне.

— А он хорош, хоть и староват как по мне, — проворковала ему в ухо Морриган. — Вижу не зря его прозвали Тихим. Подступился к тебе, а ты даже и не услышал.

— Но как… Ведь я… Я же стою здесь, разговариваю с тобой! Что это за колдовство?!

— Это не колдовство, Савар. Ты умер, вернее умер, но не до конца. Ещё не успел, но вполне можешь. А умираешь ты, потому что тебя предали. Предали тебя, потому что ты слишком жестокий, слишком кровавый и слишком самонадеянный. На любого дикого зверя, каким бы он ни был ловким изобретательным и сильным, найдётся свой волкодав, который будет чуть-чуть наглее и немного хитрее. Твоим волкодавом оказался Матс Тихий.

— Но как… — пробормотал Савар. — Остальные тоже, с ним?

— Не все. Некоторых ты видишь. Про остальных говорить не буду, так будет неинтересно. К тому же, тебе ли не знать того, как мыслят люди? Люди идут за вожаком и слушают вожака. Убей конкурента, убей того, кто настроил их против тебя, а дальше они станут подобны овцам без пастыря — пойдут за первым человеком которого увидят. Без Матса Тихого, этот сброд, что ты собрал, не осмелится предать тебя, по крайней мере, пока не появится новый Матс.

— Но ведь мы у вражьих, мать их стен! Как он может лезть на стены к врагу и одновременно убивать своих?

— Он соврал тебе. Он говорил со мной и Бледным в шатре перед боем. Я сказала, что помогу. Сказала, что со стен, вас никто не увидит, что я укрою вас от их взора. Тебе он этого, как я поняла, не сказал.

— Нет. — коротко ответил Савар.

— Он соврал тебе дважды. Тихий знает, какую весть принёс Белка и его разведчики. Сюда идёт войско с запада, в три раза больше вашего, будет через три дня. Вы даже город толком ограбить не успеете. Тихий рассудил, что лучше будет не открывать ворота Оскола. Что лучше убить тебя, убить людей, которые, по непонятным мне причинам, идут за тобой. Сдаться на милость городу, ведь он всё-таки его спасёт. Спасёт ворота от печально известного убийцы и морального урода, спасёт город от тебя, Савар Чернолобый. Ты никогда не интересовался, сколько стоит твоя голова? Не отвечай, вопрос риторический. Стоит она не так дорого, как могла бы, но Тихий на эту сумму польстился. И он очень близок к тому, чтобы получить за неё деньги.

— Выходит сейчас я вижу собственную смерть. Это уже произошло, или это случится? — спросил Савар, начиная понемногу понимать происходящее.

— Это не важно, — отрезала Морриган. — Важно другое — я могу дать тебе шанс.

Савар обдумал слова Морриган.

— Матс убил меня. Ты показала мне это. И ты предлагаешь мне возможность избежать смерти, нанести ему удар первым?

— Ты поразительно догадлив, — восхитилась ведьма.

— И какую цену я заплачу за это, что я должен буду сделать? — спросил Савар.

— Жить. Ты должен будешь жить, Чернолобый. Жить, до того момента, пока ты мне не пригодишься. А когда настанет момент — ты сделаешь то, что я тебе сейчас скажу.

— Говори. — Савар ответил не думая.

— Запоминай хорошо, Савар, пророчества не произносят дважды.

Морриган моргнула, на Савара смотрели две пустые глазницы.

— Грядёт война. Новая, страшнее и больше минувшей. Не уходи от человека с красными глазами, он приведёт тебя к славе. Вновь поднимется пасть, что пожирает белое солнце. Грифон накроет тенью всё, что лежит за Близнецами. В своих лапах он принесёт ласточку и волка, а за ним на двух ногах явится ворон. Иди по следу ворона, он приведёт тебя к зверю. Ты устроишь гон, затравишь зверя, но шкуры его ты не наденешь. Ты встанешь в круг напротив волка и лишишь его лапы, но оставишь ему жизнь. Ты примешь смерть от ворона, преградив тому путь к ласточке. А имя твоё будет проклято и ненавистно каждому. Но поступки твои, Савар Чернолобый, спасут жизней больше, чем ты успеешь забрать. Такова цена твоего искупления и новой жизни! Возьмёшь ли ты протянутую тебе ладонь, или сгинешь от руки предателя?

— Все пророчества обязательно должны звучать так, чтобы никто нихрена не понял? — ответил Савар утерев вспотевший лоб. — Но выбор у меня небольшой… Что будет если я откажусь?

— Забудешь всё что я тебе сказала, а потом захлебнёшься своей же кровью.

— А если соглашусь? Ты вернёшь мне жизнь? Воскресишь? Магией повернёшь время вспять?

— Что я сделаю, не твоего ума дело. Но ты останешься в живых, это я тебе обещаю.

— В таком случае я согласен. Делай своё дело, ведьма.

— Протяни мне свою руку.

Савар подал руку Морриган. Она обхватила его предплечье обеими руками.

— Принеси клятву. Клянись, что твоя жизнь теперь принадлежит Оракулу, Шестой из Семерых и никому больше. Клянись, что исполнишь обещанное, клянись своей кровью и новообретённой жизнью, что не отступишь от своей новой судьбы!

— Клянусь.

Морриган кивнула. Она коснулась пальцем его кожи и это место почернело. Дикая, невыносимая, жгучая нестерпимая боль пронзила всё его тело. Савар зарычал, сорвался на визг, охрип и заскулил. Ведьма водила пальцем по его предплечью, упиваясь его болью. Он упал на колени, но Морриган продолжала держать его руку. Она чертила знак. Наконец закончив, она остановилась.

— Обязательство принесено. Ковенант подписан.

Ведьма отпустила его руку. Савар удивился — по его лицу текли слёзы.

— Отныне, твоя жизнь принадлежит мне. Ты живёшь в долг Савар Чернолобый и этот долг ты выплатишь. Отступив хоть на шаг от намеченного пути, ты будешь чувствовать эту боль, но ты не умрёшь от неё пока не выполнишь обещанное. Теперь это твой кнут, твой хозяин и твой проводник, на случай если заблудишься.

— Кто ты такая… — стиснув зубы прошипел он.

— Я Оракул, Шестая из Семи, — ответила Морриган.

— Не понимаю…

— И не должен, все кто понял уже давно мертвы. Не пытайся найти ответ на этот вопрос. Иначе будет больно.

Знак снова вспыхнул, Савар зарычал.

— Ты… ты ведь не человек… — произнёс он когда боль утихла.

— Нет, — нехотя ответила она, после небольшой паузы. — Разве это что-то меняет?

— Нет, не меняет. Вы живёте среди нас… Много вас таких?

— Немного. Ты ещё встретишься с такими как я. В своё время. Кстати, что я говорила насчёт любопытства?

Савар снова захрипел от боли, его метка пылала.

— Понял, хватит!

— Я буду приглядывать за тобой, мой чемпион. Мы будем встречаться Савар, время от времени. Твоя жизнь будет долгой. До встречи, Чернолобый.

Морриган наклонилась к нему и поцеловала его в лоб.

Савар открыл глаза.

Он сидел на берегу реки, немного в отдалении от своего отряда. Люди тихо переговаривались между собой, до ушей Савара доносились похабные шутки, следующие за ними нервные смешки, советы от бывалых о том, как не сдохнуть в первые минуты штурма и конечно разговоры о том, кто и что будет делать со своей долей добычи.

Савар осмотрелся вокруг, поворот головы отозвался глухой болью в затылке, в висках забила кровь. Он и его отряд были в зарослях у берега, они ждали Матса Тихого и лодки, которые он должен привести для штурма.

— Ох, сука…

В голове как туман стали всплывать смутные образы. То как они сидели в лодках переплывая ров. Команда на штурм, поднятые лестницы. Бой на стене, которого не было…

К горлу подступил тошнотворный ком. По спине, словно крыса в сыром погребе, пробежал холодок.

Ведьма. Нож у его горла. Предательство Тихого.

Для полной картины произошедшего не хватало одной маленькой детали. Словно в насмешку над ним, правое предплечье начало слегка зудеть, кожа чесалась будто после укуса комара.

Савар резко развернул руку. На предплечье красовалась алая пульсирующая отметина в виде странного узора очень похожего на глаз. По бокам ранки свернулась запёкшаяся кровь.

— Значит не сон…

Он осторожно прикоснулся к клейму. В ушах раздался тихий скрипучий смех. Рука сразу отдёрнулась, так, словно он сунул её в костёр.

Рядом раздались шаги, к нему шёл кто-то из своих.

— Савар… — обратился к нему человек, но больше ничего сказать не успел.

Савар рванулся вперёд, ударил кулаком в живот, обхватил согнувшегося человека обеими руками, рванул в сторону и одновременно поставил подножку, человек перекрутился и упал, Савар придавил его коленом к земле, коротким движением вытащил нож и схватив его за волосы, прислонил лезвие к горлу.

Всё произошло настолько быстро и бесшумно, что никто из отряда даже не обратил внимания.

— Чернолобый… — это был Хардинг. Савар узнал по голосу. —Ты чего?

— Мы штурмовали стены? Ты видел ведьму на стенах?! — Савар надавил на лезвие. — Отвечай, быстро!

— Что на тебя нашло? Ты рехнулся? — лезвие вонзилось в кожу, Хардинг заверещал. —Нет, нет! Отпусти, хватит! Чернолобый, за что?!

— Савар.

Он поднял голову, перед ним стоял Старкад.

— Что случилось?

Савар отпустил Хардинга и похлопал того по плечу.

— Принял за чужого. Вставай лучник, за мной будет должок. Возьмём город, добычей тебя не обижу.

Хардинг ощупал горло, на ладони была кровь, но порез был неглубокий. Рукавом рубахи он зажал рану.

Отряд тихо перешептывался и смотрел в их сторону. Савар обвёл всех взглядом и сказал:

—Ждите лодки, все в порядке.

— Чего случилось-то, Чернолобый? — спросил Бельган. — Коли топором махать надо, так ты скажи, я подмогну чем смогу. Только кого бить надо? Здесь все свои вроде как.

— Не трать силы Бельган. Хардинг из кустов вышел, а ходит он тихо, померещилось, что не наш идёт.

— Э-э, — протянул Бельган и кряхтя снова плюхнулся на песок. — Вон оно чего. — Слушай Хардинг, я тут давеча в нужник ходил, так там в кустах постоянно шуршало чего-то. Это не ты был случаем?

— Мне твоё сраньё старик, что рыбе ноги, — обозлённо ответил лучник поднимаясьна ноги.

— Зря ты так, будь я рыбой, от ног бы, ни за что не отказался.

— На кой-хер твоей рыбе ноги, дед? — спросил кто-то из отряда.

— Так я плавать не умею, — ответил Бельган.

Компания зашлась смехом, обстановка слегка разрядилась. Савар скупо улыбнулся и помог Хардингу подняться. Старкад всё это время стоял рядом и видимо чего-то ждал.

— Отойдём поговорить, — сказал Савар лучнику. — Есть дело. Старкад, идешь с нами.

Парень коротко кивнул.

— За что ты меня так Чернолобый? — спросил Хардинг, когда они отошли от отряда. — Ты же меня сколько лет знаешь. Я с тобой и в огонь и воду…

— Тихо, — оборвал его Савар. — Нас предали.

— Что… Кто?

— Матс Тихий, — сказал Старкад.

Савар сощурился.

— Откуда ты знаешь это?

— У меня были лишь смутные догадки. Когда я нёс Дилена, он сказал мне, что случайно подслушал как Матс разговаривал с Ганном и Браном о том, что город нам не взять. Матс знал, что мальчик слышал разговор, поэтому решил избавиться от него, он невзначай сказал ему, что было бы неплохо согреться, потому что к вечеру погода испортится. Дилен разжег костёр, а потом пришел ты Савар и паренёк не успел передать тебе слова Тихого. К тому же мне показалось очень странным, что Тихий предложил мне идти за лодками с его людьми. Я никогда ему не нравился, такое предложение мне показалось странным…

— Если ты всё это знал, так какого хера молчал? — спросил Савар.

— Я не был до конца уверен, Тихий твоя правая рука, а предательство — очень серьёзное обвинение. Прямых доказательств нет, а за свои слова я бы заплатил жизнью. Всё что я мог, это лишь быть настороже и прикрывать твою спину Савар.

— Старкад в чём-то прав Савар, — сказал Хардинг. — Я не понимаю какая ему выгода. Ты уверен, что Тихий предал нас? Зачем ему это и что именно он планирует?

— Тихий подговорил часть отряда на предательство. Он слышал как разведчики принесли весть о том, что здесь скоро будут западники. Поэтому решил, что надёжнее будет не открыть город, а запереть его ворота от нас.

— Но откуда ты это знаешь?

— Я так сказал, Хардинг! — рявкнул Савар зверея на глазах. — Этот вялый старый хер и его мудаки решили предать нас. Они убьют не только меня, на подступах к стенам полягут все! Я не дам ему это сделать, я убью эту мразь до того, как он дотянется до меня и моих людей. А вы поможете мне в этом.

Наступило недолгое молчание.

— Ты вождь Савар, — сказал Хардинг. — Я иду за тобой, потому что ты сильный и лучше других знаешь как добыть золото кровью. Я сделаю, что ты скажешь.

— Я с тобой Савар, — коротко сказал Старкад.

— В таком случае мы соберём небольшой отряд и поднимемся вверх по реке. Времени немного, но Тихий не ждёт удара.

— Их семеро, — заметил Старкад. — Втроём мы не справимся. А брать с собой всех рискованно. Тихий мог подговорить кого угодно.

— Можно взять Бельгана, — предложил Хардинг. — Дед никогда не любил Тихого.

Старкад кивнул.

— Четверых хватит. Позовите Бельгана, Ллейн останется с отрядом здесь, велите ему ждать нашего возвращения.

Матс Тихий сидел в лодке и размышлял о том, что ему предстоит сделать. Безусловно Савар Чернолобый принёс ему громкое имя на севере: его узнавали и предлагали согреться у каждого костра, нужда в деньгах также полностью отпала, он уже заработал их столько, что даже детям хватит на хорошую жизнь до старости. Вот только детей у него не было, ну да и пёс с ними, парой седых волос меньше.

Но всё же, всадить нож в спину своему предводителю, это не девку за жопу ущипнуть. Здесь нужно было настроить себя на убийство. Мало ли рука дрогнет, или в последний момент передумаешь. Ещё не хватало, чтобы его же нож ему в брюхо и вернулся.

Тихий поёжился. Савар не был ему другом, но знали они друг друга достаточно долго. Предателей никто не любит. С другой стороны зачем ему любовь окружающих, если убив Савара, он останется в живых, да ещё и с кучей золота в придачу. После смерти Чернолобого вести о его предательстве разлетятся по всему Северу. Да и пускай о нём говорят, что хотят. Матс Тихий своё уже навоевал, пора бы и на покой. Перебраться на юг, за Близнецы, построить себе дом где-нибудь в низовьях Речной долины. Там может и жену себе присмотреть получится. Матс улыбнулся, представив себе, как объевшись пирогов с мясом идёт в тёплую постель, которую жена уже нагрела для него. На грудях спать оно гораздо приятнее чем в сыром лесу, укрывшись старым вонючим плащом.

— О чём задумался Тихий? — спросил Ганн Свистун. — Терзают сомнения?

— Ты если не уверен, то скажи, — сказал Бран. — Я с удовольствием примерю на себя славу убийцы Чернолобого. Такая история замечательная выйдет, у каждого костра кичится буду.

— Нет, — ответил Матс. — Я сделаю всё сам.

— Ты не морщись Тихий, — подбодрил его Ганн. — Север тебе за это ещё спасибо скажет. Чернолобый это бешеный пёс, который потрошит эти земли уже не первый год. Если его не остановить сейчас, боюсь через пару лет он загрызет всех по эту сторону Близнецов. Чем мы тогда заниматься будем? — Ганн хохотнул.

— Ты прав Ганн. Так будет лучше.

— Эй, на лодках! — донеслось с берега. — Сюда быстрее!

— Это там что, Хардинг орёт? — непонимающе вгляделся Матс. — Какого хера он тут забыл?

— Ты что там, сука, делаешь?! — крикнул ему Бран. — Где остальные?

— На нас напали! — кричал Хардинг размахивая руками. — План раскрыт, Чернолобый командовал срочно уходить! Сюда идёт отряд в три раза больше нашего. Штурм отменяется, мы уносим ноги!

— Что происходит? — в замешательстве процедил Ганн. — Этого не может быть. КакОскол мог узнать о штурме?

— Что ты несёшь придурок?! — крикнул с соседней лодки Вайл Рыбак. — Что значит мы уходим? Что с войском Бледного?

— Их разбили на подступах к стенам! Бледный протрубил отход! С запада пришло подкрепление, их гораздо больше чем нас, Чернолобый собирает остатки людей чтобы прорваться, нас почти окружили!

— Твою мать… — прошептал Дейн. — Тихий, ты же сказал, что западники будут через несколько дней. И что нам теперь делать?

— Мда, попали как пять крон в говно… — потерянно пробормотал Матс. — Постараемся остаться в живых, вот что будем делать. Гребите к берегу!

— Ведите себя как обычно, — сказал Ганн. — Сейчас главное вырваться из кольца.

Через минуту лодки достигли берега. Люди Тихого в спешке сбрасывали с себя маскировку. Они выбежали на небольшую поляну поросшую кустами и бурьяном.

— Бегом парни, за мной! — кричал Хардинг уводя толпу с берега. — Туча, да оставь ты лестницу, на кой-хер она тебе сдалась?

Туповатый Фенс Туча, бежал самым последним, прихватив с собой осадную лестницу. Он был необычайно широкого телосложения и обладал огромной физической силой. Бросить лестницу он не успел.

Старкад выпрыгнул из кустов с коротким копьём в руках. Острый наконечник вонзился в пузо Тучи снизу вверх, скрывшись в животе на добрый локоть. Не успел Туча вскрикнуть, как Старкад схватился за широкий тесак висящий у него на ремне и выхватив его, полоснул им по горлу исполина. Фенс Туча одной рукой схватился за древко торчавшее из его живота, а второй зажал брызнувшую кровь. Через минуту он уже лежал в грязи истекая кровью и судорожно подрагивая. Он так и не успел ничего сказать. Штурмовая лестница упала рядом с его трупом.

— Засада! — во весь голос заорал Матс.

— В круг! В круг! — в растерянности закричал Ганн Свистун, снимая со спины круглый изукрашенный щит. — Оскол уже здесь!

Дейн Весёлый Хохот раскрыл было рот, да так и слёг, не успев вымолвить ни слова. Тяжёлый двуручный топор, невесть откуда взявшегося Бельгана, опустился ему на голову. Череп треснул как куриное яйцо под сапогом. Кровь и мозговое вещество брызнули во все стороны, окропив зелёную поляну.

— Всегда знал что в башке у тебя одно дерьмо, — сказал Бельган вытаскивая топор.

— Это наши! — удивлённо воскликнул Бран. — Матс это ловушка!

— Хардинг, подонок! — крикнул Ганн, в щит которому врезалась стрела выпущенная лучником. — Я тебя на куски порежу, слышишь?!

Бран, стоявший чуть поодаль от остальных, вдруг зашипел от боли и припал на одно колено, из бедра у него торчал нож. Савар Чернолобый рывком поднялся с земли, где до этого прятался и всадил еще один нож Брану под рёбра. Третий клинок пробил горло Брана насквозь.

— Здарова Тихий! — весело крикнул Чернолобый, удерживая булькающего Брана. — Я тебя не дождался, вот решил встретить!

Молодой парнишка укрывавшийся за спиной Тихого протяжно завыл: из плеча у него торчала стрела Хардинга. Трое из людей Матса уже были мертвы, один сильно ранен. Людям Чернолобого часто приходилось драться в меньшинстве, но каждый из них знал: чем больше ты убьёшь тем быстрее сократиться преимущество врага. Сейчас на ногах оставались лишь Ганн Свистун, Матс Тихий и Вайл Рыбак.

Встать в строй они не успели, Бельган уже теснил своим топором Вайла обратно к берегу, Старкад, под прикрытием Хардинга сцепился с Ганном.

Матс Тихий укрылся за щитом и обнажил тяжелый меч. Савар держал в руках два коротких топора.

— Савар… Но как? — спросил он, сближаясь с Чернолобым.

— Сдохнешь, как крыса, — ответил Савар. — Загнанная, грязная, паскудная крыса. Раздавлю, сволочь!

Савар наскочил резко и быстро, подобно бешеному волку, сошедшему с ума от голода. В щит Тихого с треском врезался топор. Матс наотмашь рубанул в ответ мечом, но Чернолобый со змеиной ловкостью отскочил в сторону, и снова ударил топоромпо щиту.

Матс начал пятиться закрываясь от ударов, он знал, что если подставится, то Чернолобый не упустит возможность. Савар ревел, рубя щит Тихого в щепки.

— Почему, Тихий? — прорычал Савар. — Неужели ты струсил?

— Ты наживаешь себе врагов быстрее, чем убиваешь их, Чернолобый! — ответил Матс. Он принял на щит очередной удар Чернолобого и рубанул в ответ. — Сюда идёт запад, они раздавят и Йоана, и тебя в придачу!

— Ты этого уже не увидишь!

— Матс, на помощь! — крикнул Вайл за спиной Тихого, но было уже поздно.

Бельган увернулся от нелепого выпада Вайла и подсек его длинным топором за ноги. Он рухнул на спину, Бельган описал топором широкую дугу и опустил его на грудь Вайла. Через пару мгновений крик оборвался.

— Его кровь на твоих руках, Тихий. Ты повёл их против меня!

Матс не успел ответить. Укрыв голову щитом он снова попытался ударить Савара. Но Чернолобый был быстрее, он нырнул под меч и вонзил топор в бедро Матса.

Зарычав Тихий, что было силы двинул ободом щита по челюсти Савара. Наугад ткнул мечом, вспорол воздух и осел на землю. Чернолобый успел отскочить от удара.

Тихий попытался встать, оперившись на щит, но не смог: рана оказалась слишком тяжелой.

— Я сдаюсь Савар. Пощади… — тихо проговорил Матс, склонив голову. Он отбросил в сторону свой щит, а затем меч. — Ты вождь, ты победил.

— Что?! — рявкнул Ганн, пинком отправив Старкада на землю. — Трус поганый! Вставай и дерись!

Савар бросил на землю свои топоры, поднял меч Матса и медленно подошел к нему.

— Позволь мне пойти за тебя на смерть, — сказал Тихий. — Я докажу кровью, что буду верен тебе.

— Неужели? — спросил Савар, подойдя вплотную.

Внезапно Матс подался вперёд. Собрав все силы он попытался ударить Савара ножом. Лезвие метило в пах.

Савар налету перехватил запястье Матса, сжал его руку словно в тисках и коротким ударом отсёк кисть Тихого его же мечом.

Матс заорал, сорвался на вой, а затем тихо заскулил от боли.

— На, — кисть Матса упала рядом с ним. — Ты кажется обронил.

— Савар…

Савар крепко схватил Матса за волосы, а затем одним ударом Чернолобый отрубил предателю голову. Ни что так не поддерживает в людях страх и уважение как голова врага в твоей руке.

— Хороший меч, — сказал Савар, утерев кровь с меча Матса Тихого. — Надежный клинок, в отличие от руки, что его держала. — Ганн! — крикнул он повернувшись. — Стоит ли умирать за того человека, который обрёк тебя и твоих друзей на смерть? На твоём мече нет крови моих людей, сложи оружие и ты уйдешь с миром.

Щит Ганна Свистуна был весь исколот стрелами. С его рассечённого виска стекала кровь. Бельган и Старкад тяжело дышали, Ганн хорошо потрепал их.

— Ты убил всех, кто сел в эту трижды проклятую лодку! С чего я должен тебе верить, что ты отпустишь меня живым? Я ведь тоже хотел убить тебя Чернолобый.

— Верить или нет, это твоё дело. Бельган, Старкад, отойдите от него, — скомандовал Савар. — Тихий мёртв, Ганн. Ты сильный воин, а я это уважаю. Я отпущу тебя, если сложишь оружие.

— Даёшь слово, Чернолобый? — недоверчиво спросил Ганн, в его голосе прозвучала слабая надежда.

— Даю тебе слово Ганн Свистун, что не убью тебя, если сложишь оружие.

— Жизнью клянись! Твои люди тебе свидетели.

Савар ухмыльнулся, коснулся пальцами своего клейма на предплечье. В голове вспылили слова ведьмы: «Ты живёшь в долг, Чернолобый.»

— Клянусь своей жизнью, — крикнул Савар. — Бросай оружие и уходи.

Ганн медленно опустил свой щит.

— Оставь мне мой меч. Он кормит меня.

Савар кивнул и махнул рукой.

— Прощай Савар Чернолобый. Надеюсь мы не встретимся снова.

Ганн убрал меч в ножны, развернулся и побрел в сторону леса.

— Хардинг.

— Да, вождь?

— Убей его.

— Но ведь ты же…

— Убей его.

Хардинг вздохнул и пожал плечами, затем резко вскинул лук и наложил стрелу на тетиву. Раздался короткий щелчок, оперение тетивы взрезало ночной воздух, Ганн Свистун дёрнулся и упал на землю.

— Точный выстрел Хардинг, — похвалил его Бельган. — Сколько мы пытались положить этого козла, а он все лягался и лягался. Даже Старкаду вон в зубы засадил.

Старкад сплюнул кровью. У него была сильно рассечена губа.

— Я из лука всю жизнь стреляю старик. Ясное дело я стреляю метко, опыта много.

— Всю жизнь, ха! — воскликнул Бельган. — Не смешное такое мне говорить? Тебе сколько лет-то, парень?

— Девятнадцать, старик.

— О-о, — протянул седой Бельган. — А ведёшь себя так словно тебе за тридцать, есть жена, свой дом, орава детей и хруст в коленях, будто у тебя там вместо костей ржавые несмазанные петли.

— У меня есть жена, — огрызнулся Хардинг.

— Ого, а дети?

— Детьми пока не обзавёлся.

— Давно женаты?

— Два года.

— Ага… А говоришь, что стреляешь метко.

Хардинг громко чертыхнулся и сплюнул. Бельган, довольный своей шуткой, крякнул и захохотал, правда почти сразу его смех сорвался на кашель. Старкад ухмыльнулся, но из-за крови на лице, улыбка получилась достаточно жутковатой. Савар на шутку не отреагировал.

— Уходим, все на лодки! Старкад, заберёшь лестницу у Тучи. — сказал он.

— Вождь, а железки? — спросил Хардинг. — Мы же своих положили, а наши тянут только всё самое лучшее и блестящее. Жалко, что добро пропадёт.

— Возьмёшь потом себе башку Тихого, — Савар поднял кровоточащую голову Тихого и пальцами приоткрыл ему рот, — у него там не меньше пяти золотых зубов. Всё что вырвешь оставите себе.

Хардинга слегка передёрнуло.

— У Ганна был отличный нож…

— Я всё сказал.

— Хорошо Савар, я понял.

— Вождь, позволишь шутку? — спросил Бельган.

— Ну.

— Мы без железок возвращаемся. А сам то ты меч Тихого прихватил с собой.

Савар выдавил подобие улыбки.

— И правда… — он повертел в руках клинок предателя. Повернул голову Тихого в сторону Бельгана, сощурился. — Хорошая шутка, видишь как Матс улыбается, хочешь ещё пошутить?

— Нет Савар, не хочу.

— Тогда иди быстрее, если будешь так ковылять, то лодки без тебя уйдут.

— Иду, иду, — пропыхтел отстающий Бельган.

— Кажется идут, — сказал Ллейн, услышав плеск воды неподалеку. — Вон лодки! Парни готовимся.

— Долго они, — заметил Бенна.

— Йоан будет в бешенстве, — пробормотал Харальд. — Мы сильно опаздываем, наверняка там уже столько людей полегло.

— Радуйся! — гаркнул Савар с лодки. — Не надо будет с ними делиться.

— Савар? Но где Тихий? — донеслось с берега, отряд был в замешательстве. — Что произошло?

Толпа загудела как осиное гнездо.

Лодки подошли вплотную к берегу, Савар спрыгнул на мокрый песок. Сразу после его сапог, на песок, к ногам отряда упала голова Матса Тихого.

Люди замерли.

— Матс Тихий и его люди решили предать меня, а заодно и всех вас! — начал Савар. — Он струсил и сговорился с защитниками города о том, что убив всех нас на подступах к стенам, он сохранит свою жизнь и получит убежище в городе. Как видите, до стен он не добрался. Я не знаю, говорил ли он с кем-то из вас, предлагал ли вам деньги или угрожал. Я также не знаю, что вы ему ответили. Но я стою сейчас здесь, перед вами, а голова Матса Тихого лежит у моих ног. Матс Тихий обещал, что Оскол заплатит вам золотом? Я этого не обещаю, я говорю, что вы возьмёте столько, сколько захотите! Матс Тихий говорил, что мы не возьмём город? Я выбью врата Оскола его же башкой! Матс Тихий обещал убить меня? Я убил его первым! Так за кем вы пойдёте? За мной? Или за мёртвым предателем, что предал не только меня, но и вас?! Вы пойдёте за мной?! Пойдёте, за Саваром Чернолобым?!

— Да! Савар! Савар! Савар Чернолобый!

Отряд взревел и зарычал, люди кричали его имя, били в щиты и бряцали оружием. Многие набрали в руки земли и измазали себе лоб также как это делал Савар.

— Я поведу вас за собой! Теперь вы все — Чернолобые! — кричал он на берегу. Вкус новообретённой жизни пьянил его до безумия. — Сегодня Оскол падёт под нашим натиском! Мы разобьём эти ворота в щепки! Мы идём за кровью и серебром!

— Кровь и серебро! — заорали чернолобые.

— Кровь и серебро! — повторил Савар.

— Кровь и серебро!

— Все на лодки, живо! Кто первый закрепится на стене тому и самая красивая баба!

Отряд в спешке кинулся грузится. Спустя пару минут лодки отошли от берега.

— На вёсла, все на вёсла! Мы больше не прячемся! Оскол уже заждался нас! Живо гребём к берегу!

Маскировку сбрасывали, лодки стремительно тянулись к берегу. Ров был преодолён меньше чем за пару минут. Резня на стенах была всё ближе. Савар спрыгнул на берег одним из первых.

— Все на стены! Не бойтесь смерти, чернолобые! Смерть не обмануть, она всегда за нашими спинами. Тень также крадётся за нами каждый день, но боимся ли мы её?! Конечно, нет! Так зачем тогда бояться смерти?! Встретьте Костлявую с распростёртыми объятиями! Пусть она ужаснётся от крови на ваших руках, пусть в страхе и отвращении обойдёт вас стороной! Чёрный лоб, это то, что Костлявая запомнит, то к чему она не захочет прикасаться! Вперёд на стены!

Лестницы вгрызлись в укрепления. Ведьма не обманула, защитники снова были застигнуты врасплох. После короткого боя на стенах сопротивление было сломлено. Взяв штурмом ещё несколько пролётов стен, отряд разделился: десять человек во главе с Саваром спустились со стен в город. Часть из них отправилась на улицы жечь всё, что могло гореть, часть направилась к сторожевой башне, двери которой были уже заперты. Механизм поднятия ворот находился в середине башни, пробиваться туда пришлось штурмом. При помощи топора и молота Бельган и Харальд разнесли дверь казарм в щепки. Стража сопротивлялась, но недолго, отряд Чернолобого зажал башню со стороны стен и города. Пробиваясь по этажам чернолобые потеряли несколько людей: Азгар был убит ещё на стенах, судьба парня ничем не отличалась от видения Савара, Ори был тяжело ранен, его пришлось оставить на стенах вместе с братом, Фолло Жёлудь также был ранен, он получил стрелу когда выбил ногой дверь комнаты в башне, Фригга насквозь проткнули длинным копьём, однако не смотря на это, умирать он напрочь отказывался.

Времени оставалось мало, стража на стенах уже успела дать сигнал об их вылазке. Дверь была забаррикадирована изнутри. Однако стража не знала, о том, что отряд разделился. Старкад пришедший с чернолобыми со стороны стен, приказал людям выламывать дверь. Они соорудили импровизированный таран, разломав тяжелые лавки на кухне, доски были наскоро сколочены и связаны между собой. В это время со стороны караульной, вверх по башне поднимались чернолобые которых вёл Савар. Защитники оказались зажаты с двух сторон. Савар и его люди находились прямо под комнатой с механизмом. Наверх вела вертикальная лестница, но проход был закрыт деревянным люком. Заложить его чем-то тяжёлым, стража не успела. Через пару минут, люк был выбит молотом, а чернолобые по одному заполонили караульную. После непродолжительного боя защитники были перебиты.

— Разбирайте баррикаду, живо! — рявкнул Савар, его лицо всё было залито кровью. Он выглянул в узкую бойницу и увидел, что к башне шёл крупный отряд, по меньшей мере из сорока человек. Их шлемы, мечи и решимость поблёскивали в лунном свете. — За нами вышла их дружина. Через две минуты будут здесь! Открывайте ворота, живо!

Савар подскочил к огромному барабану и схватился за один из длинных рычагов. Навалившись всем своим весом, он не смог сдвинуть его с места.

— К механизму, бегом! — крикнул Бельган и вместе с парой человек из отряда также схватился за рычаги.

Барабан скрипнул, но не сдвинулся с места.

Дверь с грохотом вышибли, в караульную ввалились Старкад и остальные чернолобые.

— Баррикадируйте обратно! — рявкнул Савар с краснеющими от натуги глазами. — Заложите трупами люк! Мы опустим мост, остальные крутите лебёдку для ворот!

Входы в караульную закладывали всем чем только могли, но главная цель — открыть ворота, всё ещё не была достигнута. Внизу и на стенах уже слышалось громыхание оружия, бряцание доспехов и громкие голоса.

— Они уже здесь!

— Механизм моста заклинило, — просипел Бельган. — Его не опустить…

— Можно попробовать разбить цепи, — предложил Старкад. — Они держат противовес, тогда мост должен опуститься.

— Они толщиной с два пальца, мы их до наступления Вечной Зимы разбивать будем, — ответил Бельган.

— Тогда может просто разнести к херам молотом деревянный механизм? — предложил Хардинг, пустив стрелу из бойницы. — Цепи же на него намотаны.

— Это может подействовать… — пробормотал Бельган.

— Тогда разбивай их к чёртовой матери! — заорал Савар.

В дверь караульной с дикой силой врезалось что-то очень тяжелое. Механизм лебёдки с трудом поддался, ворота заскрипели и начали медленно подниматься.

— Они таран притащили! — крикнул беловолосый Зима, навалившийся на дверь. — Пара ударов и вынесут её.

— Поднимайте щиты, будем удерживать караульную сколько сможем, — сказал Старкад. Он был ранен, но всё ещё стоял на ногах.

Харальд и Бельган разносили в щепки барабан, цепь сжимала механизм и натягивалась всё сильнее. В люк стали бить с нижнего этажа. Чернолобых зажали со всех сторон. Барабан механизма дал трещину, заскрежетала цепь, железные звенья впились в дерево с дикой силой, доски затрещали. Через пару мгновений страшно хлопнув, цепь под тяжестью противовеса разорвала барабан пополам. Цепь как змея прокрутилась в деревянных блоках над их головами и ухнула вниз, через небольшие отверстия. На нижних этажах раздался тяжелый глухой удар, противовес рухнул на землю.

Опускной мост, более не удерживаемый, плавно покосился и рухнул на землю. Ворота к тому времени уже были полностью открыты.

— Бросьте два факела через бойницы! — крикнул Савар. — Это сигнал войску Йоана.

— Думаешь он успеет, до того как нас тут всех перережут? — спросил Бельган.

— Это мы сейчас и увидим.

Очередной удар тарана пробил дверь насквозь, оставив в ней широкое отверстие. Через дыру в комнату сразу влетело две стрелы.Фолло Жёлудь глупо ойкнул и осел на землю. Больше он не шевелился.

— Готовься, Чернолобые! — рявкнул Савар поднимая щит.

В лесу было тихо. Звуки боя на стенах почти не доходили до этого места. Единственное, что было слышно, это глухие отзвуки колоколов Оскола. В городе занимался пожар.

Йоан Бледный сидел верхом на белом коне в окружении своей многочисленной свиты. С его плеч свисал добротный, роскошный плащ, отделанный волчьим мехом. Он держал руку на изукрашенной драгоценными камнями рукоятке меча. Он ждал.

— Чернолобый запаздывает, — произнёс Хаген Синий Смерч скучающим голосом. Он стоял рядом и вглядывался в ворота города. Ростом он был чуть выше чем конь Йоана, а его предплечья были сплошь покрыты татуировками в виде синих колец. — Может он не понял тебя и думает, что ворота нужно открыть завтра?

Йоан проигнорировал его слова.

— Савар Чернолобый откроет ворота, Хаген Синий Смерч. — скрежещущим голосом проговорила Морриган. — Не сомневайся в этом.

— Я не обращался к тебе, ведьма, — ответил Хаген, даже не повернув к ней голову. — Твоё мнение мне не интересно.

— Неужели? — притворно изумилась она. — Я настолько тебе противна?

— Ты мне не нравишься, Морриган. Я говорю тебе это прямо, и я не ищу ни разговора, ни встречи с тобой.

Ведьма изумлённо изогнула бровь.

— Будь у меня сердце, ты бы вероятно очень сильно обидел меня такими словами. Но у меня его нет. Поэтому твои слова меня не задели. Но неужели ты думаешь, что ведьме, нечего тебе сказать?

— Нечего.

— Что же, тогда я избавлю тебя от своего общества. Мои наилучшие пожелания твоей жене Хаген, и дочке.

— Что… Дочери?

Хаген обернулся, но Морриган уже уходила.

— Будь здоров, Хаген Синий Смерч, — бросила она напоследок.

Ведьма прошептала что-то Йоану, тот кивнул и после этого она плавной походкой направилась в сторону леса. Хаген был в растерянности.

— Дочь… — сказал Йоан подъехав к нему сзади. — Морриган ничего не говорит просто так, я не знал об этом… Поздравляю тебя, зятёк! Да ты не расстраивайся, успеешь ещё сделать сына!

— Я… Нет, я рад, очень рад… Новость радостная, я не ожидал…

— Не ожидал?! — Йоан сощурил глаза. — Ха! Сиф должна была родить ещё в том месяце, а ты не ожидал! Ну, не думали ещё, как дочь назовёте?

— Сафир. Сиф настаивала на этом имени.

— Сафир… Сафир, — Йоан попробовал имя на слух, ему понравилось. — Имя гордое, кажется так звали мою прабабку… Да я уже и не припомню. Девчонка будет оторвой, наверняка вырастет такой же как Сиф.

— Буду счастлив, если это будет так. Вот только боюсь, что с двумя такими женщинами, я уже не справлюсь…

— Хаген Синий Смерч, Любовник Смерти, Танцор с Костлявой… Человек убивший по меньшей мере с десяток лучших воинов Севера в кругу, боится семейной жизни! Нет, ну вы слышали! — обратился Йоан к своей свите стоявшей сзади. Среди них были слуги, пленные девушки из соседних деревень, его приближённые воины и советники. — У меня родилась внучка! Йоан Бледный теперь стал дедом!

Ответом ему стал гул голосов и радостные крики.

— Эх, Хаген. Знал бы ты, что я сейчас чувствую… Сиф, моя первая дочь родила мне внучку… Надо будет найти в Осколе подарок для неё, по случаю рождения дочери… Сафир, говоришь? Думаю какое ни будь украшение, с синим камнем, например сапфиром подойдёт. Сапфир для Сафир… А? Что скажешь? Как вернёмся домой, закатим пир… — мечтательно протянул Йоан.

— Замечательно Йоан. Но для Сиф лучшим подарком будет наше возвращение домой.

— Это верно… Верно говоришь, — Йоан слегка сдавил бока лошади и выехал немного вперёд. Наклонился в седле поближе к Хагену и прошептал: — Обидишь Сиф, я тебе на спине кровавый крест вырежу. Даже на такого как ты, найду управу. Понял?

Хаген улыбнулся. Он всем сердцем любил Сиф, он обожал её.

— Да Йоан, ты говоришь мне это с тех пор как мы с ней познакомились. Только на нашей свадьбе, ты сказал мне это три раза.

— А я повторяю, чтобы ты не забывал. Да и это… Не смей сегодня умирать Хаген. Моя внучка не будет расти без отца. Пускай даже отец и такой редкостный отморозок и сумасброд…

— Хаген! — раздалось сверху, где-то из ветвей, прямо над их головами. — Со стороны ворот мелькнуло два огонька! Чернолобый открыл ворота!

— Ну, Хаген. Встретимся в городе. Трубить наступление!

Спустя пару мгновений раздался гулкий, долгий и тяжёлый рёв боевого рога. Как только зов утих, из леса хлынуло море вооружённых до зубов людей. Лавина хлынула к воротам города.

К утру пожары Оскола уже догорели. Над городом вздымался уставший чёрный дым. Людей на улицах не было, дома стояли пустыми. Город был взят как только открылись его ворота. Всё остальное было делом времени. К утру всех жителей и сдавшихся защитников собрали на центральной площади. Остальных перебили. Мёртвые тела валялись повсюду. Люди Йоана Бледного и жители Оскола лежали беспорядочными кучами друг на друге. Войско Бледного было целиком поглощено мародёрством. Повсюду по городу разносились плач детей, ругань и драки при дележе добычи, крики девушек, которых больше некому было защищать. Дома бедные и богатые, уже почти все стояли с выбитыми дверьми и окнами. Выносили всё, что было ценного и всё, что могли унести.

Савар сидел на площади, у дверей старого трактира. Здесь было удобно. Удобно потому, что здесь почти не было людей. А людей не было, потому что никто в войске Бледного, в здравом уме не сядет рядом с ним просто так.

Чернолобый удивился, но не сильно, когда двое человек из их войска, пронесли мимо него длинную изукрашенную резьбой скамью. Видимо несли из дома зажиточного ремесленника, видимо выносить оттуда больше было нечего.

Чернолобые не занимались мародёрством. Вернее не все из них. Те кто хотел, также ходили по городу и развлекались. Савар не пошёл. Его долю ему лично выдаст Йоан, так зачем нагружать себя лишней работой? Бельган сидел рядом, от него сильно разило чесноком и пивом. Сил на сбор добычи, у старика уже не было. Да и зачем? Савар сам распределит добычу, Бельган был уверен, что его, вождь точно не обидит. Старкад тоже не пошёл мародёрствовать. Он никогда не ходил.

— Эй, Старкад! Чего такой мрачный? — обратился к нему проходивший мимо Хардинг. От этого тоже заметно разило выпивкой. — Пошёл бы вместе с нашими погулять! Здесь ещё столько добра запрятано, а какие тут девушки, ну это просто загляденье!

— Нет, Хардинг.

— Да брось ты! Сидишь такой надутый… Мы город взяли! Дурак ты эдакий, а ты сидишь мрачнее тучи!

— Мрачный, — сказал Бельган и икнул. — Вот тебе твоё имя, парень. Теперь будешь Старкад Мрачный! Что скажешь Савар?

Савар перевёл взгляд на Старкада. Присмотрелся к нему.

— Тебе подходит. Старкад Мрачный. Теперь это будет твоё имя. Гордись им, или ненавидь, но имя — это не кровь, его не смоешь. Теперь Север будет знать тебя под этим именем. Сегодня ночью объявлю это всем. Теперь садясь у любого костра ты будешь вызывать у людей уважение. Не у всех на Севере есть имя. Своё ты заслужил.

— Меня зовут Старкад, — он пожал плечами, — Мрачный или Весёлый, тут уж как людям со стороны виднее. Мрачный так Мрачный.

— Эге-е-е! — протянул Бельган, вскинув руку с пустой кружкой к серому небу. — Старкад Мрачный, самый угрюмый мудак, на всём сраном Севере! За тебя дружище! — Бельган одним отточенным движением попытался осушить кружку, которая уже минут пять как была пустой. — Эх… Кончилась, зараза.

— А как тебя зовут, дед? — поинтересовался Хардинг. — Я твоего имени что-то никак не припомню.

— Так потому и не припомнишь, что нет его! — весело ответил Бельган. — Я всю жизнь деревья валил, а не людей. Вот, как-то так и получилось, что не обзавёлся.

— Савар, а как вообще имена дают? — спросил Хардинг. — Ну или, кто может их давать?

— Имя на Севере, всегда нужно было заслужить, — ответил Савар развалившись на скамье поудобнее. Город был взят и добыча обещала быть внушительной, поэтому он прибывал в отличном расположении духа. — Именем всегда награждают в компании, чем больше людей — тем лучше. Обычно это что-то, что хорошо указывает на человека. Дать имя может кто угодно, главное чтобы всем остальным понравилось и чтобы люди с ним согласны были.

— Так может назовём нашего деда как-нибудь? А то он старый, ему в могилу через пару дней ложиться, а имени у него, так и нет.

Савар задумался.

— Чёрствый, — вдруг встрял в разговор Старкад. — Бельган Чёрствый.

— Объясни, — сказал Старкад.

— Бельгану за ночь три раза мечом досталось, два раза его даже молотом задели, а ему всё ничего. Чёрствый как хлеб который за печь упал и который нашли только через год.

— Ха! — Хардинг зашёлся истеричным смехом. — Будешь теперь Чёрствым, дед! Только так теперь и буду тебя звать!

Бельган Чёрствый пожал плечами и поправил жилет со вшитыми металлическими пластинами на груди.

— Чёрствый так Чёрствый. В моём возрасте уже нет смысла жаловаться.

Хардинг засмеялся ещё пуще прежнего. Савар сощурился.

— А ты чего ржёшь, лучник?! — рявкнул Савар. Хардинг инстинктивно сжался. — Будешь Хардинг Пустозвон, теперь это будет твоё имя. Думаю с ним все согласятся.

Хардинг побледнел. Бельган со смеху грохнулся со скамьи и не вставая продолжил кататься по полу и гоготать. Улыбнулся и сдержанно рассмеялся даже Старкад Мрачный.

— Савар… За что…

— Иди лучник, у меня от твоего несчастного вида уже глаза заболели.

— Пустозвон! — воскликнул Бельган Чёрствый, вытирая слёзы накатившие от смеха. — Ух вождь, давно я так не смеялся.

Савар ухмыльнулся.

Все разговоры на мгновение стихли, а потом войско, заполонившее город приветственно загудело.

— Йоан! Йоан! Йоан! — доносилось со всех сторон.

На площадь въехало с два десятка тяжеловооруженных всадников. Вслед за ними, в центре ехал Йоан Бледный.

Король Вайола и бич всех окрестных земель, Йоан Бледный ехал весь залитый кровью, верхом на белом, таком же окровавленном коне. Роскошный плащ отделанный волчьим мехом, он заблаговременно оставил в своём шатре. Сейчас он был в добротной длинной кольчуге и доспехе из сшитых между собой металлических пластин. Часть пластин были оторваны, некоторые сильно помяты. Йоан никогда не прятался за своим войском, он шёл вместе с ним. Шлема на короле не было. Короткие волосы на его голове были белоснежными, такой же была и его кожа, глаза сильно выделялись на его лице, они горели ярко красным цветом. Йоан Бледный был альбиносом.

Савар захотел было встать и поприветствовать Йоана, но у него сильно сдавило сердце. Резко стало тяжело дышать, метка на предплечье вспыхнула и словно раскалилась, боль была невыносимой. В голове снова раздался приглушённый хриплый смех ведьмы.

«Не уходи от человека с красными глазами, он приведёт тебя к славе.» — эхом раздалось у него в голове.

Так вот, она, первая часть пророчества. Йоан теперь часть его судьбы, чтобы это не значило.

Боль отпустила его также резко как и наступила. Никто не заметил его приступа, все продолжали встречать Йоана. Савар почувствовал, что его сейчас вырвет.

— Вождь, ты куда? — раздалось в спину Савар когда он скрылся, хлопнув дверью трактира.

Ночью того же дня, раздав награбленное чернолобым, Савар зашёл в шатёр Йоана. Там его уже ждали.

Йоан Бледный, Хаген Синий Смерч, Ласло Южанин и Ханодан Крепкий Череп и Мардок Белка. В шатре были все приближённые Йоана, кроме…

— Где ведьма? — спросил Савар Чернолобый войдя в шатёр. Некоторые из людей Йоана кивнули ему, но он никому не ответил. Хаген даже и бровью не повёл в его сторону.

— Морриган исчезла, — кратко ответил Йоан. — Где она, никто не знает.

— Да и слава предкам, что исчезла, — пророкотал Ханодан крепкий Череп. Головой он упирался почти в самый свод шатра. Он был известным и уважаемым воином на Севере. — Ведьма никогда не приносит добра.

Йоан поднял руку. Все затихли.

— Итак, Оскол взят. Мы убили всех их старших воинов. Вести переговоры нам не с кем, поэтому судьбу города решаем мы сами. Перед тем как решить, что мы будем делать с людьми и городом, я предоставлю слово Белке.

— Сюда идёт десять тысяч западников, будут через три дня, — кратко и на одном дыхании выпалил рыжий Мардок Белка. — Они нам не рады. Это мягко говоря.

— Иными словами нам полная жопа, если мы ещё хоть на день останемся в этом треклятом лесу, — вынес итог Ласло Южанин.

— Перед тем как решить, что мы будем делать, я хочу услышать ваше мнение.

— Они идут мстить за Оскол, — сказал Хаген Синий Смерч. — Я бы предложил решить спор поединком, но они скорее собственное дерьмо сожрут, чем отпустят нас живыми после исхода боя. Я за то чтобы оставить город и немедленно уходить.

— Хорошо, что я знаю тебя, — заговорил Ханодан Крепкий Череп. Его голос был подобен камнепаду, он говорил медленно и вкрадчиво, гремя каждым словом. — Иначе я бы решил, что ты трус. Твоё стремление покинуть город мне понятно — дома тебя ждут жена и новорождённая дочка. Но я не согласен с тем, что нам нужно уходить. Йоан, — обратился он к королю. — Мы долго держали осаду и взяли город, без сильных разрушений. Я считаю мы должны изгнать жителей, подлатать укрепления и ждать запад за крепкими стенами. Они не готовы к долгой осаде. К зиме они уйдут домой. Мы же, оставим за собой город.

— Мы оставим за собой отмороженные жопы и пустой желудок, — встрял Ласло. — Запасы города истощены. Наши бравые воины очень хорошо позаботились об этом сегодня днём. Всё что ещё не сожрано, уже наверняка валяется в грязи или просто испортилось. Город истощён, мы ободрали его до нитки нам нужно уходить.

— Вариант дать бой западу не рассматривается? — ухмыльнулся Савар.

— А твои люди говорят, что у тебя нет чувства юмора, Савар, — ответил Йоан. — Видимо плохо тебя знают.

— Единственный вариант, это уйти, — сказал Савар. — Мы ведь за этим сюда и пришли. Содрать с них драгоценности, одежду и украшения, причём вместе с кожей. Мы это сделали, больше нам здесь делать нечего. В Вайоле запасов еды хватит на год осады, а стены крепости одним из самых прочных на Севере. Решение очевидно.

— Как нам поступить с горожанами? — спросил Йоан. — Многих из них удалось взять живыми. От девок уже правда мало чего осталось, но всё же…

— Город надо оставить как он есть сейчас. Горожан не трогать, женщин отпустить. Мы заберём награбленное и уйдём зализывать раны до наступления весны. Запад не простит нам того, что мы сделали, но их гнев можно смягчить.

— Савар Чернолобый предлагает мне милосердие? — Йоан хмыкнул. — Это что-то новое. Где же было твоё милосердие, когда ты со своими жёг деревни в округе?

— Я жёг деревни чтобы уничтожить запасы еды для Оскола. Мне всё равно кого убивать, но я не убиваю если в этом нет никакого смысла. Сожжённый город лишь сплотит запад против нас. Они терпеть друг друга не могут, также как и мы с вами. Чем дольше они находятся вместе тем сильнее они будут вгрызаться один в другого. Оставьте их женщин и дома. Осколу понадобится десяток лет, чтобы оправится после нашего удара. Они больше не представляют угрозы.

Наступило долгое молчание. Наконец Йоан заговорил:

— Ты прав Савар, мы уходим. Предупредите своих людей, уходим на рассвете.

— Но ведь они будут идти за нами. Отставание не настолько большое, они могут нагнать нас, — заметил Ласло.

— Утром подпалите лес. Это задержит запад и собьёт их с толку, будут думать, что горит Оскол.

Йоан оскалился.

— Так и сделаем.

Друзья на Севере

Середина зимы 564 года. Север, Дальние Границы.

***

Метель пронизывала тело до костей. Леденящий холод пробирался через одежду, просачивался через кожу, забирался так глубоко внутрь, что казалось кровь начинает замерзать. От него не спасал ни меховой плащ, ни тепло от еле горящего костра. Но Грэм не оставлял попыток хоть как-то согреться, он еще плотнее запахнул своё дорожное одеяло и начал энергично растирать под ним свои занемевшие ладони. Уже вторую неделю они были в пути и с каждым днём, ему всё больше хотелось сбежать. Вот только потом он вспоминал, что бежать некуда. Здесь в одиночку не выжить. Два дня назад они переправились через реку с забавным названием — Фаирова Струя. У местных кланов есть одна очень гостеприимная традиция: они любят встречать гостей с обнаженными топорами.

Смотреть на последнее полено в костре было тяжело, оно догорало, намекая на то, что нужно вылезать из-под одеяла и идти за новым. Грэм перевёл взгляд на своего спутника. Молчун сидел к нему спиной и продолжал вглядываться в белую пустоту, он уже несколько часов сидел неподвижно.

«Как будто там можно, что-то увидеть, — подумал Грэм, но тут же ему в голову пришла мысль, от которой ему стало еще холоднее. — Что, если Молчун просто окоченел?».

Грэм окликнул его, Молчун медленно обернулся и уставился на него своими белесыми зрачками. От этого взгляда мурашки пробежали по спине. Грэм так и не смог привыкнуть к его лицу, слишком уж оно пугающее. Цвет зрачков сливался с цветом глазного яблока, отчего казалось, что он постоянно ходит с закатанными вверх глазами. Верхнюю губу парня пересекал косой шрам, тянущийся до ноздрей.

Молчун ненадолго задержал взгляд и отвернулся. Грэм облегченно выдохнул и тут же пожалел о том, что отвлекся от костра, потому что полено уже потухло. Тяжело вздохнув, он скинул с себя одеяло и потянулся за топором.

— Пойду, нарублю еще немного, — бросил он Молчуну, тот еле заметно кивнул.

Грэм не стал далеко уходить, благо дерева в лесу было с избытком. Найдя поваленный ствол, он принялся методично его рубить. Работа топором немного согревала. Расколоть промерзшую древесину было тяжело, но мысль о хоть каком ни будь тепле в этой глуши придавала сил. После нескольких ударов ствол, наконец, поддался. Грэм расколол его на несколько поленьев, срубил немного сучков и, обвязав всё это шнурком, двинулся обратно.

Солнце медленно опускалось, метель утихала. Он шёл к лагерю и думал о своём пустом желудке. В пути еда постепенно заканчивалась и последние несколько дней они шли полуголодные. На подходе к лагерю он внезапно вздрогнул. Молчуна в лагере не было. Сердце Грэма бешено застучало, рука сильнее сжала топор. От камня, на котором лежали вещи Молчуна, тянулась вереница свежих следов.

— Твою мать… — он выругался и пошел по следам.

***

Молчун сидел и неотрывно смотрел в сторону, куда несколько часов назад ушел Вольф. Он сильно замерз, и его клонило в сон, но он заставлял себя держать глаза открытыми. Он слишком хорошо знал о том, что будет если закрыть глаза на таком морозе — потом уже вряд ли их откроешь. Поэтому он продолжал смотреть вдаль, пытаясь высмотреть силуэт Вольфа. Они встали лагерем в полдень, солнце клонилось к закату, то, что Вольф до сих пор не вернулся, не предвещало ничего хорошего.

— Молчун! — окликнул его Грэм.

Юнец — рекрут-разведчик которого отправили вместе с ним и Вольфом. Он обернулся и посмотрел ему прямо в глаза, так, как он умеет. Парня передёрнуло, Молчун, удовлетворившись эффектом отвернулся. Этот паренёк нравился ему, по крайней мере, больше чем остальные люди в форте. Было видно, что ему тяжело, но он особо не жаловался и продолжал идти вместе с ними. Хотя в этом плане выбор у него был невелик. Дезертирам одна дорога на виселицу, а одному из этих мест даже до неё не добраться. При мысли о виселице у него неприятно зачесалось горло. Он думал о том, что они будут делать, если нарвутся на северян. Их слишком мало чтобы дать бой, а люди здесь, мягко говоря, не особо гостеприимные.

Размышления прервал голос Грэма, тот сказал, что пойдет за дровами, Молчун кивнул и продолжил всматриваться вдаль. Спустя несколько минут ему почудилось, какое-то движение в низине в сотне шагов от их лагеря. Он тут же притушил костёр, хотя в этом не было особой надобности, полено прогорело, а угольки еле заметно тлели. Молчун стал следить за двигающейся фигурой. Постепенно она приближалась ближе. Определённо человек, но это был не Вольф. Этот был на три головы выше ростом. Северянин, и вряд ли он здесь один. Человек аккуратно продвигался вперед, немного огибая холмик, на котором они разбили лагерь.

Молчун подобрался к кустам на склоне, и лёг под них, высматривая человека. Снег с веток предательски осыпался ему за шиворот. Молчун замер.

Человек остановился, снял лук со своей спины, аккуратно прицелился и отпустил тетиву. В месте куда попала стрела, растеклось красное пятно.

«Подстрелил кого-то. Метко», — подумал Молчун. Человек подобрал дичь, убрал её в мешок и ушел прочь. Молчун провожал его взглядом, пока тот не пропал из вида. Обеспокоенный, он направился обратно к лагерю.

***

Грэм осторожно продвигался вперёд, держа топор наготове, хотя если быть честным, он не знал, что будет делать при встрече с врагом. Хоть он и поступил на службу год назад, оружие применять ему еще ни разу не приходилось. Ему было страшно, но он продолжал идти по следам. Молчун появился также внезапно, как и исчез. Он просто вылез из заснеженных кустов. Грэму даже и в голову не могло прийти, что Молчун может испытывать такие же физиологические потребности, как и простой человек.

— Облегчился? — с тупой улыбкой спросил он.

Молчун, не поняв вопроса, нахмурился, помотал головой и указал рукой в сторону, где видел человека.

— Ты что-то видел? — настороженно спросил Грэм

Молчун коротко кивнул.

— Северяне? — здесь голос Грэма немного сорвался

Снова короткий кивок

— Сколько ты видел?

Молчун показал один палец.

— Он точно не один, как думаешь, сколько их может быть тут еще?

Молчун, немного подумал и пожал плечами.

— Хреново…

Снова короткий кивок.

— Нужно дождаться Вольфа, пойдём обратно в лагерь.

***

Прошло еще несколько часов, вокруг заметно потемнело, Грэм сидел, завернувшись в одеяло. Зубы стучали барабанную дробь, метель закончилась, но после того, как Молчун увидел человека, они не решились разжечь костер заново.

Молчун сидел на том же месте, и смотрел туда же, куда смотрел пару часов назад. Странный он все-таки, хотя то упорство, с каким он высматривал Вольфа, успокаивало Грэма. Или может он наконец-то окоченел. Грэм невесело усмехнулся и потянулся к своему мешку. Немного пошарив в нём, он извлёк на свет, а вернее уже на мрак, небольшую фляжку. Сделав глоток, он немного поморщился, но продолжил пить, постепенно привыкая к отвратительному вкусу напитка. Горло обожгло, и приятное тепло начало медленно разливаться по всему его телу.

Он окликнул Молчуна, и предложил ему выпить. Тот взял флягу, сделал три больших глотка, коротко кивнул и вернул её обратно. Пока Грэм копался в мешке ему на мгновение показалось, что он услышал какой-то странный хруст. Они были в зимнем лесу, здесь все что угодно могло издавать странный хруст, но только сейчас он понял, что за последний час не слышал почти никаких звуков. Он взял топор в руку и крепко сжал. Сердце начало биться сильнее, он попытался успокоить себя тем, что это наваждение, как вдруг, над его головой надломилась ветка и послышались быстрые взмахи крыльями. От наступившего облегчения, он почувствовал небольшое давление внизу живота.

— Мне нужно отлить, — бросил он Молчуну и пошел в сторону от лагеря. Тот последовал за ним. — Спасибо, но не думаю, что я потеряюсь. — Молчун нахмурился, но все же вернулся на свой камень.

***

Юнец прошел мимо него и скрылся за заснеженной елью. Спустя пару мгновений раздался испуганный вскрик.

— Какого…! — и снова наступила тишина. Молчун рывком поднялся и обнажил свой короткий меч.

— Лучше оставайся там, где стоишь, — послышался грубый и немного хрипящий голос, откуда-то сбоку, спустя пару мгновений появился и сам обладатель этого голоса, с луком направленным прямо на Молчуна. Человек давно выжидал подходящего момента — он весь был припорошен снегом.

Выглядел он жалко: растрёпанные волосы выглядывали из-под дырявого капюшона, одежда больше напоминала рваные, наскоро сшитые тряпки, ботинки были разные, причем один был больше другого. Но его жалкий вид полностью компенсировала направленная на Молчуна стрела.

— Сядь.

Молчун сел на камень.

— Тис! — позвал северянин

Из-за ели вышел огромный человек, одетый в потрепанные шкуры, одной рукой он тащил за шиворот обмякшего Грэма. Морда у него была такая как будто ей не один раз били о наковальню, причем наковальне явно доставалось больше. Нос его был почти плоским, а челюсть, заросшая темной бородой, немного скосилась влево.

Молчун узнал этого человека, его он видел внизу охотящимся. Поразительно, что такая гора может передвигаться так тихо. На поясе у него висел длинный нож, а за спиной виднелось торчащее древко. Этому чтобы выглядеть угрожающим, даже оружия не пришлось доставать. Молчун обратил внимание на кулак Тиса, он лишь немного уступал в размере голове Грэма, тот при желании мог бы поднять парня, держа его за голову. Но пока он этого не сделал.

Человек с луком снова заговорил.

— Сколько вас?

Молчун не ответил.

— Откуда пришли?

Молчун кивнул в сторону реки, хотя они оба прекрасно понимали, что другой дороги сюда нет.

— Ты как я вижу неразговорчивый.

Молчун снова ничего не ответил.

— Сафир! — человек кого-то позвал, но никто не вышел. Молчун увидел беспокойство в его глазах, человек еще раз крикнул, — Сафир выходи! — но никто не появился.

***

И зачем с ними разговаривать раздумывала она, лежа в сугробе и наблюдая за двумя южанами у потухшего кострища. Облака затянули небо, и тусклого света от луны не хватало, чтобы человек на камне её заметил. Но отец решил, что сначала они должны узнать, что здесь делают южане и сколько их. Сафир было все равно, сколько их и какого хрена они тут жопы морозят. Если бы решала она, то убила бы их ночью без лишних разговоров. Но отец решил, что сначала они должны узнать кто эти люди. Где-то сломалась ветка, и она краем глаза увидела улетающую сову. Паренёк встал и пошёл прямо к ели, за которой прятался Тис. Она хищно улыбнулась, вот сейчас здоровяк раскроит ему голову. Тут сзади послышался хруст снега. Она резко обернулась, и получила сильный удар по голове.

***

Грэм открыл глаза. Весь мир вокруг него было таким ярким, и как-то странно кружился. Он не помнил, где он и что здесь делает, голова, если она еще была на месте, раскалывалась от боли. Он сдавленно застонал. Память начала возвращаться к нему. Он на севере. Они на Дальних Границах. Молчун, сидящий на камне. Он отошел по нужде. А потом на него обрушилось небо. Перед глазами все до сих пор расплывалось. Он услышал незнакомый голос.

— Сафир! Сафир! Сейчас не время для шуток, выходи!

— На Дальних Границах вообще шутников мало, — ответил знакомый Грэму спокойный голос, почему-то было очень тяжело вспомнить, кому именно он принадлежал.

Зрение понемногу приходило в норму, и он разглядел в появившемся силуэте первого разведчика Вольфа. Тот медленно выходил вперед, держа перед собой другого человека с прижатым к горлу лезвием ножа.

— Отпусти парня, — бросил он коротко.

Видимо «парнем» был сам Грэм, потому что в следующее мгновение, он упал лицом в холодный сугроб.

***

Ситуация складывалась самым отвратительным образом. Охотник оказался добычей. Хигелаку стоило невероятных усилий сохранить ледяное спокойствие после того, как он увидел свою дочь с ножом у горла.

— Отпусти её, — процедил Хигелак.

— Даю слово, что не трону её, если опустишь свой лук, — человек говорил спокойно и размеренно.

Выругавшись, Хигелак ослабил тетиву. К его удивлению, незнакомый человек убрал нож от горла Сафир. Краем глаза он заметил, как Тис напрягся, он знал, что если нужно, этот великан может быть быстрым, очень быстрым. Он поднял руку в предостережение. Человек с белёсыми глазами медленно поднялся и начал отходить назад, к нему присоединился выбирающийся из сугроба паренёк.

— Вы не похожи на мародёров, — задумчиво проговорил человек, державший его дочь. После этого он аккуратно встряхнул Сафир, и, убедившись, что она окончательно пришла в себя, отпустил её.

Только сейчас Хигелак увидел, что этот человек довольно низкий, он едва доставал Сафир до плеч. С ножом у горла его дочери он казался выше.

Хигелак повесил лук на спину и помог дочери подняться.

— Дерьмо, — пробормотала Сафир потирая ушибленную голову. — Вы кто, мать вашу, такие?! — рявкнула девушка, рывком вытянув нож из-за голенища.

— Сафир, прежде чем хвататься за оружие, попробуй поговорить с людьми! — сказал Хигелак, схватив её за руку.

— Поэтому ты сказал Тису прибить того парня? — съязвила Сафир, но нож опустила.

— Меня зовут Вольф, первый разведчик Фаира. Со мной Молчун, — он указал на хмурящегося человека без зрачков, — И Грэм, — Вольф кивнул в сторону парня. — Люди бегут с Дальних Границ, рассказывают о нападениях северян на их деревни. Мы здесь, чтобы разобраться в этом.

— Я Хигелак. Великана зовут Тис, иногда кличут Кувалдой.

«Интересно, а гвозди он головой забивает?» — подумал Грэм.

— Это Сафир, моя дочь, — Сафир смачно сплюнула в сторону, когда отец назвал её имя. — Мы идём на запад, к предгорьям. Тильд — вольный город, он не подчиняется королю Севера, там мы надеемся найти убежище.

— Король Севера значит… — пробормотал Вольф. — Беженцы только о нём и твердят.

— Как видишь, я честен с тобой, первый разведчик. Не могу сказать, что мы друзья, но у нас общий враг. Думаю, вам будет интересно меня выслушать.

— Это же северяне, они дикие! Им нельзя верить! — пискнул Грэм, и тут же пожалел о сказанном, когда все посмотрели на него.

— Ударь я чуть сильнее, ты уже был бы мертвым, — низкий голос Тиса, разорвал тишину, как гром среди ясного неба. — Немного вежливости ничего не стоит, запомни это, если хочешь прожить долгую жизнь.

У Грэма встал ком в горле, проглотить его удалось только со второго раза. Молчун скрипел зубами, по нему явно было видно, что он с удовольствием бы прирезал эту троицу, свалившуюся на них, как снег на голову.

— Так что скажешь, Вольф, первый разведчик Фаира, поговорим? — обратился к нему Хигелак.

— Ты серьезно хочешь говорить с южанами?! — прошипела Сафир.

— Не забывайся, Сафир. Я твой вождь и отец, и я буду решать, что мы будем делать, — спокойно ответил Хигелак.

— Тис, хоть ты скажи ему! — взмолилась Сафир.

Тис молча пожал плечами.

Вольф задумчиво оглядел северян.

— Раз наша небольшая стычка окончилась бескровно, я думаю, вреда от разговора не будет.

— Наш лагерь в паре сотен шагов отсюда. К тому же Тис подстрелил кролика. — Хигелак выдавил из себя подобие улыбки, морщины на его лице немного разгладились.

Сафир вогнала нож обратно в голенище.

— Я в лагерь, — буркнула девушка. Быстро развернувшись, она ушла.

Ногами она топала так сильно, как будто представляла, что идёт, наступая на глотки южан. Хигелак устало вздохнул. Тис коротко хохотнул и пошел за ней.

— Собирайте вещи, я вас подожду, — сказал Хигелак и сел на камень, который Молчун полировал своей задницей добрую половину ушедшего дня.

***

Они брели в полумраке, тусклый свет луны еле проникал через кроны заснеженных деревьев. Грэм плелся сзади, засунув руки в подмышки. Его трясло от холода, зубы стучали барабанную дробь. Разгребая ногами сугробы, он наткнулся на торчащую корягу и упал. Выругавшись себе под нос, он отряхнулся и нагнал остальных.

Где-то далеко раздался ужасный, приглушенный визг. Звук был такой, как будто зверя рвали на части живьём. Он длился недолго, всего пару секунд и затем резко оборвался. Послышался протяжный, леденящий кровь вой. Через мгновение на него ответили несколько глоток. Молчун трясущейся рукой похлопал себе по поясу. Нащупав рукоятку ножа, он немного успокоился.

— Загнали кабана, или еще кого-нибудь. Нас много, на нас не нападут, — успокоил его Хигелак, и добавил еле слышно, — надеюсь.

Вольф шел чуть позади него. Северянин показался ему честным человеком. По крайней мере, они могли с легкостью убить его людей, но не сделали этого. «Пока не сделали» — мысленно поправил Вольф сам себя. В прошлом ему приходилось терять людей, плохо, но ничего не поделаешь. На Дальних Границах идиоты долго не живут.

Через несколько минут показался маленький огонек. Обойдя кусты и пару деревьев, они оказались на небольшой полянке. У двух деревьев был сооружен импровизированный шалаш из веток, под ним были расстелены несколько меховых одеял. Такая конструкция защищала спящего от ветра, немного, но все же лучше, чем ничего. Тис сидел у костра на срубленном пеньке и жарил небольшую освежеванную тушку. Сафир сидела рядом с накинутым на голову капюшоном. В руках у неё был внушительного размера нож, который она демонстративно затачивала кусочком песчаника. Всем своим видом она показывала неприязнь к южанам.

— Места у костра хватит всем, — Хигелак указал рукой на несколько горящих поленьев.

Грэм нерешительно сел на свой мешок в доброй дюжине шагов от костра.

— Не боишься замерзнуть? — спросил его Тис. — Садись ближе, по голове больше бить не буду.

— Сядешь ближе, я ударю тебя по голове, — зло бросила Сафир, и так сильно полоснула камнем по ножу, что высекла сноп искр.

Тис хлопнул её рукой по колену и засмеялся. Сафир, скорчив болезненную гримасу, притихла.

— Сафир, прошу тебя… — голос Хигелака прозвучал устало. — Вольф, садись.

Молчун сел у костра напротив Тиса и сложил руки на поясе, так чтобы в случае чего он мог быстро выхватить свой нож. Грэм немного подумав сел рядом. Вольф и Хигелак расположились с разных сторон, каждый рядом со своими людьми.

— Кролик почти готов, — заметил Хигелак. — Вы наверняка хотите есть, — предположил Хигелак, хотя сам последний раз ел вчера утром.

— Нам и самим жрать нечего, а ты еще решил их накормить? — Недовольно пробормотала Сафир.

— У меня есть немного виски. — Грэм пошарил в своём мешке и вытащив флягу, протянул её северянам. — Помогает согреться.

— Засунь её себе в жопу! — вежливо отказалась Сафир.

— Глупое расточительство, — прогудел Тис и выхватил флягу. Принюхавшись к ней, он сделал пару больших глотков. — Неплохо, но с медовухой горцев не сравнится, — Тис вернул флягу Грэму.

Грэм смотрел на кролика, которого Тис медленно прокручивал над костром. Стекающие с мяса, капельки жира весело шипели, попадая на угли. Тушка местами подгорела, но выглядела очень аппетитной, наверное, и запах у неё был волшебный, но нос у Грэма был заложен, поэтому оставалось только предполагать.

— Так кто вы такие? — спросил Вольф, обращаясь сразу ко всем северянам.

Хигелак открыло было рот, чтобы ответить, но его перебил чих Грэма. Чихая, он сложился пополам, ему показалось, что в этот момент над его головой, что-то пролетело и с глухим стуком воткнулось сзади. Все замерли. Грэм вытер рукавицей сопливый нос и обернулся. В стволе дерева торчало древко стрелы.

— Что за херня? — удивленно воскликнула Сафир.

В этот момент со всех сторон раздались крики.

— Аааааа! — Тупой и бессмысленный рев нескольких глоток перед боем. Вторая стрела вылетела почти сразу после первой и попала Тису в плечо. Среди деревьев замелькали быстро приближающиеся темные силуэты.

— Засада! — крикнул Вольф и вытащил меч, Молчун и Грэм вскочили вместе с ним.

— Стойте, это за нами! — ответил Хигелак, и в подтверждение своих слов пустил стрелу между деревьев, кто-то еле слышно ойкнул. — Они не могли так быстро нас найти!

— Скажи это тем орущим мудакам! — Сафир огляделась вокруг: черные силуэты окружили их лагерь и быстро приближались. — Их больше, чем нас!

Тис с рычанием обломал застрявшую стрелу и схватил лежавшую рядом секиру.

— Это поправимо, — процедил он сквозь зубы.

Грэм снял с пояса свой топор. Из леса на него выбежал довольно крупный человек с обнаженным мечом. Лицо его являло собой смесь безумия и ярости. Дикий рёв, с которым он бежал вперед, повергал в ужас. За его спиной показалось еще как минимум трое. Грэм подумал, что, если тоже закричать, это придаст ему храбрости. Он открыл рот, но кричать не получалось. Он хотел поднять топор, но руки его как будто не слушались. Он оцепенел от страха. Когда между ним и нападавшим оставалось меньше пяти шагов, он сжался и зажмурил глаза. Северянин занес руку с мечом для удара. В маленькую щелку он увидел, как Тис с огромной секирой и еще более диким рёвом врезался в человека плечом.

— Сдохни падаль! — заорал он и, замахнувшись секирой, рубанул с плеча по лежащему человеку.

Лезвие рассекло северянина от ключицы до живота, кровь брызнула во все стороны. Тис, не обращая внимания на судороги умирающего, вырвал секиру. На него мчался еще один воин. Тис сделал быстрый шаг вперед и впечатал древко оружия в нос человека. Раздался отвратительный хруст, а за ним полный боли крик. Краем глаза Грэм заметил осевшего на землю Молчуна, тот держался за грудь, а рядом с ним лежало мёртвое тело.

Сзади кто-то положил руки Грэму на плечи и резко развернул. Он увидел лицо Сафир.

— Дерись мать твою! — рявкнула она ему в лицо, обрызгав его слюной, и добавила ощутимую пощечину. — В лесу стрелок, бегом туда!

Лицо обожгло огнём. Появилась злость, потом и силы поднять руки, с приходом сил прошли ужас и оцепенение. Сафир пропала из вида. Грэм вскинул топор и побежал в том направлении, откуда стреляли.

***

Сафир полоснула мечом сбоку, опасный и быстрый удар должен был распороть скалящемуся ублюдку брюхо. Тот ловким движением парировал удар и пронеся меч над своей головой ударил её с противоположной стороны. Она в последний момент успела нырнуть под меч. Вместо головы клинок встретил её бедро, оставив пульсирующий порез. Она вскрикнула от боли и упала, набрав при этом полный рот снега. Меч вылетел из руки.

«Всегда крепко держи меч в руке, потеряешь меч — потеряешь жизнь», — говорил ей отец, когда учил её драться.

Она перекатилась на спину и попыталась нашарить клинок, но почувствовала ногу на своей руке.

— Убить дочь Бледного, хорошая байка выйдет, — нападавший явно был доволен собой.

— Не выйдет, — Сафир подтянула кровоточащую ногу к груди и, выхватила из голенища ботинка наточенный нож.

«Да и хер с этим мечом, если у тебя нож остался» — подумала Сафир и от души полоснула нападавшего по обратной стороне бедра. Тот зашипел от боли и схватился за ногу. Внезапно его шипение сорвалось на бульканье. Он медленно осел на здоровую ногу, одновременно зажимая шею и рану на бедре. Из его горла торчала застрявшая стрела. Сафир пнула его здоровой ногой. Тело безвольно упало. Она попыталась встать, но ногу пронзила острая боль. Сафир стиснув зубы, стала ползти по красному снегу от общей суматохи.

***

С каждым шагом вокруг становилось темнее, Грэм еле разбирал, куда он несётся. «Вроде бы стреляли отсюда», — размышлял он на бегу, но пока стрелок ничем себя не выдал.

Замедлив шаг, он прислушался. Не считая стихающих криков на поляне, почти ничего слышно не было. Хотя нет, что-то всё-таки было. Грэм на пару мгновений перестал дышать. Кто-то всхлипнул, совсем рядом. Он крепко сжал рукоять топора, до боли в пальцах. Ладони, несмотря на холод, неприятно вспотели.

Грэм немного прошел вперед и услышал учащенное дыхание. В паре шагов от него лежал человек, опираясь спиной на ствол небольшого дерева. Из его живота, чуть пониже рёбер торчала стрела, руками он пытался остановить обильное кровотечение, снег под ним был черного цвета.

— Помоги, прошу, — просипел человек. Грэм присмотрелся к парню: наконечник вошел глубоко в тело, наверняка задев внутренние органы — он нежилец.

Грэм присел рядом с ним, ему, почему-то вдруг стало очень жалко этого парня. Возможно, из-за того, что они были похожи. Оба молодые, оба оказались не там, где хотели бы, оба не хотели умирать. Но желания и реальность редко пересекаются между собой. Грэм оторвал небольшой кусок ткани со штанины парня и зажал его рану, ткань сразу покраснела.

— Ты потерял много крови, — сказал Грэм и удивился тому, как твёрдо прозвучали его слова. — Я ничем не смогу помочь.

Парень заплакал. Какое-то время он просто тихо всхлипывал.

— Ты не похож … на остальных, — наконец сказал он.

Дрожащей рукой парень потянулся к своей шее. Его лицо перекосило от боли, резким движением он сорвал тонкую верёвочку, на которой висел небольшой камешек. Это стоило ему огромных сил.

— Это подарок, — он говорил еле слышным шепотом. — Его носят, чтобы…не забывать. — По телу парня прошлась судорога. — Вед-Хавет, деревня к востоку от Ордруфа, отдай девочке, — он протянул Грэму окровавленную руку с зажатым в ней камнем. — Номи. Прошу.

— Как тебя зовут? — спросил Грэм и принял камешек, ладонь парня была холодной и липкой. — Кто ты?

Человек не дышал. Грэм закрыл ему глаза. Со стороны поляны не доносилось никаких звуков. Грэм тяжелыми шагами направился обратно к лагерю.

***

Вольф ничего не видел. Перед глазами была темнота. Голова ужасно болела. Почему он ничего не видит? Почему лицу так холодно? Тут до него дошло, что он лежит лицом в сугробе. Попытался подняться — не получилось. Попытался еще раз — получилось.

Как же он пропустил такой очевидный удар? Увернулся от выпада, отбил несколько ударов мечом и тут же получил кулаком по челюсти. «Старею», — невесело усмехнулся Вольф. Во рту был соленый вкус крови. Сплюнув, он почувствовал, что вместе с кровью вылетело что-то твёрдое. Прощупал зубы языком, одного не хватало. «Легко отделался», — подумал он.

Почему он до сих пор жив? Почему его не добили? Посмотрел в сугроб, из которого вылез. Там лежал человек с торчащей из спины стрелой. «Ага, вот почему».

Оглядевшись, Вольф увидел, что битва закончилась. На поляне лежало несколько трупов. От костра остались только разбросанные, тлеющие угли, о судьбе кролика, в этой суматохе, можно только догадываться. Хигелак помогал Сафир сесть. Молчун лежал без движения рядом с телом северянина. Вольф подошел к ним поближе. Из живота Молчуна, торчала рукоятка ножа. Вольф тихо выругался.

— Каким он был человеком? — Спросил Тис, подойдя сзади.

— Что? — удивлённо переспросил Вольф.

— На севере, когда человек умирает в бою, те, кто бился вместе с ним, должны почтить его память. Какую жизнь он прожил?

— Был крестьянином, потом прибился к бандитам. Его должны были повесить, но я забрал его в разведчики, ловкий был парень.

— А почему Молчун?

— Сдал своих, — Вольф невесело усмехнулся. — Они ему за это язык укоротили. Вместо слов только мычать может.

Тис задумчиво почесал голову. Торчащий из плеча обломок стрелы, ему, казалось, нисколько не мешал. — Так если ему язык отрезали, как же он тебе всё это рассказал?

— Палач рассказал.

— Хм, дрался он храбро, за предательство ответил сполна. Здесь его больше ничего не держит. — Тис присел и положил свою ладонь на грудь Молчуна. — Доброй дороги тебе среди звёзд Молчун.

Вольф услышал приближающиеся шаги.

— Это я, — раздался слабый голос Грэма. — Их лучник мёртв.

— Не он один, — отозвался Вольф.

На поляне лежало полдюжины убитых северян. Подойдя поближе, Грэм увидел человека, которого Тис разрубил пополам. Перекошенное от ужаса лицо с закатанными зрачками смотрело в чёрное небо. У Грэма появилось странное чувство радости за то, что это не он лежит в снегу с рассечённой грудью. А потом он увидел Молчуна. Его тут же стошнило.

— Мы его не похороним: копать нечем, да и земля промёрзлая. Грэм помоги мне оттащить его, хотя бы тело снегом присыплем. — Вольф говорил спокойно, видимо не первый раз он «хоронил» товарищей.

Проходя мимо кашляющего Грэма, Тис похлопал его по плечу.

— Привыкнешь. — Тихо сказал он.

***

Сафир дрожала от холода. Штаны её были спущены до колен, небольшая алая струйка стекала с раны на бедре. Хигелак стоял на одном колене рядом с ней, в руках он держал небольшой кусок ткани и что-то бормотал себе под нос.

— Как она? — спросил Тис.

— Ничего серьёзного, неглубокий порез, затяну потуже, сможет ходить.

Тис коротко кивнул и пошел обшаривать мертвых. Вольф и Грэм уносили тело Молчуна.

— Тебе повезло, пройди лезвие чуть пониже, нам бы пришлось тебя нести.

— Но не прошло ведь, — огрызнулась Сафир.

— Да, — кивнул Хигелак. — Не прошло.

Он достал бурдюк и аккуратно промыл рану остатками воды.

— Нам нужно быть осторожнее, Морн нашел нас слишком быстро. Встреча с южанами, возможно, спасла нам жизнь.

— Или добавила новых шрамов мне и Тису.

— Убив южан, мы остались бы втроём против этих людей, сколько их там сейчас лежит? Шесть? Семь?

— Восемь, если тот придурок, действительно убил стрелка.

Хигелак начал обматывать ткань вокруг еще кровоточащей раны. Сделав несколько витков, он сильно затянул ткань и завязал узел. Сафир сдавленно вскрикнула.

— Ты это специально? — спросила она, натягивая штаны обратно.

— Я не люблю южан, но на севере у меня почти не осталось друзей, а враг моего врага — мой друг. Их человек погиб, сражаясь в нашей битве. Прояви к нему уважение.

— Да, ты прав … наверное.

— Натягивай штаны, а то отморозишь себе всё.

Хигелак положил руку ей на шею и прислонялся лбом к её голове.

— Ты молодец, — прошептал он. — Будь аккуратнее. Ты единственное что у меня осталось.

Сафир положила ладонь ему на щеку, отросшая борода немного кололась. Его кожа была холодной, он поднял взгляд на неё.

— Всё будет хорошо, — в её голосе пропала злоба, так и сквозившая последние несколько часов. Она улыбнулась, Хигелак улыбнулся ей в ответ.

— Нужно помочь Тису.

Сафир коротко кивнула.

Вокруг понемногу начинало светать. Вольф и Грэм вернулись на поляну, Тис обшаривал трупы в поисках наживы.

— Тис, нужно вытащить обломок, — окликнул его Хигелак.

— А это обязательно? — великан ухмыльнулся. — Я к нему уже душой прикипел.

Тис снял с себя шкуру и приспустил рваную рубаху. Из его плеча торчало обломанное древко, длиной чуть меньше большого пальца. На обнажившейся коже, виднелись кучи старых порезов и ссадин, совсем рядом с наконечником красовался шрам, от стрелы полученной несколько лет назад.

— Придется немного разрезать, чтобы не рвать стрелу вместе с мясом.

— Делай что нужно, — ответил Тис.

Хигелак набрал в кулак снега и, почистив им небольшой нож, аккуратно принялся за работу. Тис зарычал от боли, но продолжал сидеть. Когда Хигелак вытащил наконечник, к ним подошел Грэм и протянул флягу.

— Здесь осталось немного, будет щипать, но рана не загниёт.

Хигелак принял флягу и благодарно кивнул в ответ. Как только он закончил с Тисом, Вольф позвал его. Вместе они отошли на пару шагов от разрушенного лагеря.

— Ты хотел мне, что-то рассказать, но нас прервали. Так что происходит на Дальних Границах?

Хигелак усмехнулся.

— Дальние, они только для вас — южан. Для нас они скорее ближние. Морн, один из старых вождей, последние несколько лет объединяет кланы.

— С какой целью?

— Тридцать лет назад, южные берега Струи принадлежали северу. Но вожди решили, что им этого мало, сколько тогда длилась война?

— Два года, вы глубоко продвинулись в наши земли, но потом вас оттеснили обратно к струе и отогнали за другой берег. Я тогда еще был оруженосцем у Железной Руки.

Хигелак устало улыбнулся.

— К сожалению и я был там. Я прошел всю войну, а потом еще и участвовал в грызне между кланами.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Север готовится к новой войне. К войне такого масштаба, с которым вы еще не сталкивались. Морн уже подчинил себе половину кланов. Оставшиеся покорятся, когда — это вопрос времени. Ходят слухи, что он заключил союз с горцами. Война тридцатилетней давности не единственная, были и другие. Но вы сражались с разрозненными кланами, вождей было много, каждый пытался урвать себе кусок побольше и пожирнее, всё это неминуемо затягивало войну и вело к поражению. Новообретённый король Севера выступит на вас единой армадой.

Вольф нахмурился.

— Зачем ты рассказываешь мне это?

— Потому, что я уже старый. Я видел и творил такие зверства, которые не смогут присниться в самых извращенных кошмарах. Морн утопит север в крови, с ним ни у моего, ни у вашего народа не будет будущего. У меня есть друзья у восточных предгорий. Морн пока еще не добрался до них. Мы вместе с Сафир и Тисом направляемся туда. Я попытаюсь убедить вождей, дать Морну отпор.

— Похоже, что слухи не лгали, — Вольф тяжело вздохнул. — Хигелак, я могу предложить другой путь. Если, то, что ты рассказал мне, правда. Нам понадобятся союзники в этой войне.

— Южане и северяне под одним флагом, звучит как начало пьяной шутки.

— Я могу устроить для вас аудиенцию с Железной Рукой.

Повисло молчание. Хигелак задумался.

— Не раньше, чем я встречусь с вождями Предгорий. Если мне удастся их убедить, мы обсудим это вместе с Железноруким. Я принимаю твоё предложение, первый разведчик Вольф.

Хигелак крепко пожал протянутую Вольфом руку.

— Похоже, сегодня юг нашел друзей на севере.

Пески Алькира

Осень 556 года. Граница между алькирским Калдиром[2] и свободным Сцидаром[3].

***

Отряд из дюжины верблюжьих всадников уже неделю брёл по бескрайнему простору Далёкой пустыни. Мятежники и беглые рабы, они шли путём, по которому не ходили караваны. За золотыми барханами лежало, простиравшееся от моря и до Старых гор, Мёртвое Плато, а за ним стоял один из последних свободных городов востока – Шеалабад.

Аббас присоединился к отряду около полугода назад, после подавления восстания в Краире. С тех пор они скитались от города к городу, укрываясь от имперских патрулей. А сейчас Шеалабад ждал их за огромными хребтами на горизонте.

Слегка покачиваясь в своих сёдлах, закутанные в просторные черные одежды, всадники неспешно шли навстречу заходящему солнцу. Часы шли, верблюды шагали, а силуэты плато, оставались всё такими же далёкими. Но всадников это не сильно заботило, молча и неспешно, они продвигались вперёд. Лишь когда свет от рассыпанных на небе звезд, сменил солнце, всадники достигли подножия хребтов.

Колонну вёл человек из кочевого племени. Карим — предводитель отряда, нанял его неделю назад на южной стоянке караванов. Человек не назвал отряду своё имя. Поэтому, все звали его просто Кочевником, он, в свою очередь, не возражал.

У входа в широкую расщелину Кочевник поднял руку — колонна остановилась.

Он успокаивающе погладил своего верблюда и проехал немного вперёд, тихо шепча что-то себе под нос. Карим, замыкавший колонну, двинулся вслед за ним.

Кочевник спешился с верблюда, немного прошёл вперёд, сел на колени. В его руках была тонкая верёвочка с нанизанными на неё деревянными бусинами. Медленно перебирая их, он слегка приподнял голову к небу и тихо запел, на незнакомом языке. Его голос эхом отразился от скал.

Карим молча наблюдал за исполняющим обряд Кочевником. Один из всадников выехал вперёд и поравнялся с ним, это был Аббас. Темно-синий платок полностью покрывал его лицо и голову. Спустив ткань до подбородка, он тихим голосом обратился к своему предводителю:

— Ты знаешь, что он делает?

— Молится, — хрипло, не глядя на юношу ответил Карим. — Просит Плато, позволить нам пройти через него.

— Это не молитва, Карим. Он использует Уд’руз — чёрное наречие. Этот человек обращается к мёртвым, он зовёт их сюда. Откуда такие знания у простого проводника караванов?

Карим насупился.

— Что именно он говорит?

— Я не могу разобрать речь полностью. Он действительно просит пропустить нас, извиняется, говорит, что здесь мы не задержимся. Обещает плату. Нет, не плату, скорее… дань. Но я не понимаю какую.

— Пусть обращается к кому угодно, — отрезал Карим. — Его народ знает эти места и их секреты. Будет лучше если мы сделаем так, как он скажет. Его дело провести нас через Плато, а цену мы заплатим.

— Ты ему доверяешь? — осторожно спросил Аббас.

Карим молча снял платок. Старческое лицо повернулось к Аббасу.

Первым, что бросалось в глаза, была шея: рваные шрамы тянулись от ключицы до кадыка. Вероятно, благодаря этим увечьям, голос Карима был тихим и хриплым. Смуглая кожа его, была испещрена морщинами, а под редеющими бровями, сидели глубоко впавшие глаза.

Старик как будто смотрел вдаль, но в то же время и на него. Аббас с трудом выдержал этот тяжёлый взгляд.

— Я не доверяю никому, — ответил Карим и отвернулся.

Кочевник пел, а его голос постепенно становился тише, пока не стих окончательно. В глубоком поклоне, он склонил голову к песку. Еле уловимый ветер прошелестел мимо него. Человек поднялся и отряхнул чёрное одеяние.

Он обратился к Кариму на своём языке, тот кивнул в ответ. Аббас узнал и это наречие. По спине пробежал холодок.

— Что он сказал, Карим? — спросил кто-то из всадников.

— Плато просит крови… — хрипло произнес старик.

По колонне пробежала волна шепота. Стоявшие впереди верблюды нервно попятились. Кочевник подошел к заволновавшимся всадникам.

— Это лишь плата, — произнес Кочевник, с еле уловимым акцентом. — За вход. Лучше договориться с мёртвыми, иначе они могут разозлиться.

— Бог защитит меня от мёртвых. — сказал кто-то сзади, кажется, это был Убар. — Зачем мне проливать мою кровь?

— Бог не смотрит в это место, — отрезал Кочевник. — Мёртвым нужна кровь, потому что у них нет своей. Они возьмут немного, но, если их обидеть — заберут всё. Вам не нужно бояться, смотрите на меня.

Кочевник вытащил небольшой кинжал из ножен на своем поясе. Зажмурившись, он обхватил ладонью острую сталь, а после слегка провёл по ней клинком. Тёмные капли, стекая по его пальцам, окропили песок. Кочевник не проронил ни звука.

Аббас поёжился. Он следил за каждым движением Кочевника. Кровь, капая на песок, с шипением впитывалась в него. Через пару мгновений от неё не осталось ничего.

Кочевник вытер свой кинжал и замотал руку тканью.

— Ваш черёд. Дань должно уплатить.

Забравшись на своего верблюда, Кочевник смело направился в расщелину.

— Каждый, — обратился Карим одновременно ко всем. — Делайте как он сказал.

Аббас не мешкая, последовал примеру Кочевника, боль его не пугала. Сидя на верблюде, он без колебаний надрезал свою левую ладонь. Тёмная кровь закапала на песок. Ладонь обожгло острой болью. Крепко сжав зубы, он сильно прикусил язык. Боль была гораздо сильнее чем от обычного пореза, рана горела огнём, как будто кровь в ней вскипела.

Его прошиб пот. Дрожащей рукой он забинтовал кровоточащую ладонь. А затем все закончилось. Боль отпустила его, как только последняя капля крови впиталась в проклятый песок.

Сзади кто-то вскрикнул, Аббас обернулся.

— Стойте на месте. — сказал Карим. — Сначала, каждый покажет мне свою ладонь. Аббас, за мной.

Аббас и Карим, вдвоём направились в хвост колонны. Каждый протягивал им руку. На середине колонны, они остановились.

— Убар, и ты тоже, — хрипло проговорил Карим.

Всадник в тёмной одежде заёрзал на седле.

— Да… сейчас, крови много… Сильно надавил... Только замотаю потуже.

— Тебе нужна помощь?

— Нет-нет, я уже все. Вот, — Убар показал Кариму плотно замотанную ладонь.

Аббас присмотрелся, вся тряпка была пропитана кровью, а на песке рядом с верблюжьими ногами, растекалось темное пятно. Кариму это не понравилось.

— На стоянке перевяжем тебя получше. Сейчас нужно торопиться.

Отъезжая от Убара, Аббас задумался. Его кровь, кровь Кочевника, да и кровь Карима. Песок почти мгновенно поглощал её, а ещё было больно… дико больно. А Убар… Он как будто просто нервничал.

Из раздумий его вывел хриплый голос. Вернее, хриплый голос и пара хлопков по плечу.

— Аббас, люди готовы. Веди их за Кочевником, — тихо произнес Карим. — Я буду ехать сзади, на расстоянии от вас. У нас должно быть несколько дней в запасе, вряд ли имперцы смогут догнать нас, но всё же… Я хочу видеть, что происходит сзади, на всякий случай.

Аббас кивнул и двинулся вперёд, но Карим крепко схватил его за рукав здоровой рукой.

— Услышите выстрелы — бегите вперёд, но не смейте возвращаться за мной.

Старик кивнул в сторону. Аббас проследил за его взглядом. На верблюде, сидела девушка в такой же одежде, как и все остальные. Её звали Гремучая Змея, настоящее её имя знал только Карим.

— Ты меня понял?

Аббас, слегка помедлив, кивнул. Эта девушка почему-то была очень важна для имперцев.

— Веди людей, нам осталось немного.

Карим отпустил его, последние слова старика прозвучали удручающе.

— Все за мной! — крикнул Аббас, и направился в расщелину. — Идём за Кочевником.

Как только они вошли в Плато, из его глубин повеяло холодным ветром. Песок зашуршал, поднимаясь в воздух. Аббас снова поднял платок до глаз. Дав рукой, жест следовать за ним, он продолжил путь. Всадники, длинной вереницей последовали за ним. Вдалеке, в паре десятков шагов от них, виднелась фигура Кочевника.

Какое-то время они шли молча. С приходом ночи становилось холоднее. В пустыне, песок остывал быстро. На стоянке, обязательно нужно будет разжечь костёр, иначе они рискуют замёрзнуть. Аббас в очередной раз поёжился.

Тёмные, выветривающиеся скалы вокруг них, то сжимались, то становились шире. Дорога сильно петляла, иногда разделяясь на несколько путей. Кочевник ни разу не остановился на развилке. Он как будто чувствовал, куда им нужно идти. А Аббас шёл за ним. Ему почему-то казалось, что этому человеку можно верить.

Он начинал понимать, почему плато прозвали Мёртвым. Здесь не было почти ничего, кроме песка и камня. Единственным растением, которое он увидел, был пожухлый кустик, с высохшими ветвями. Вода в этих местах была дороже золота. Хорошо, что они пополнили свои запасы, на подступах к Плато.

Здесь у него появилось какое-то странное ощущение того, что тут ему явно не рады. Само его естество, как будто проснулось от долгого сна и просило покинуть это место как можно скорее. Некоторые из всадников тихо переговаривались между собой. Он слышал их шёпот: они не хотели или боялись говорить громко. Видимо, не он один почувствовал злобу этого места.

— Аббас…

Он обернулся. Всадники по-прежнему следовали за ним. Все они шли на расстоянии пары шагов друг от друга. Они молчали. Аббас нервно встряхнул головой. Верблюд почувствовал его беспокойство. Животное тревожно фыркнуло. Аббас погладил его по шее. И снова тихий, шелестящий шепот…

Аббас оглянулся еще раз. Всадники, погруженные в свои мысли, брели в мрачной тишине. До него доносились лишь тяжелые верблюжьи вздохи. Это плохое место… Захотелось закричать, громко. Разогнать это молчание, окутавшее их удушливыми объятиями. Но было страшно. Страшно, даже прошептать что-то… Вдруг Плато услышит?

— Эй.

Аббас вздрогнул, чуть не выпав из седла.

— Всё в порядке, друг, — Кочевник замедлил шаг, чтобы идти вровень с Аббасом. — Тебе не стоит бояться, ты заплатил кровью, с тобой ничего не случится.

— Почему здесь так темно и холодно? — спросил Аббас, понемногу приходя в себя.

— Солнце избегает этого места. Даже звёздам оно омерзительно. Посмотри на небо.

Аббас задрал голову — над ним нависало чёрное, как смола, небо.

— Что это такое?! — Аббас не на шутку встревожился. — Почему я не вижу звёзд?

Кочевник пожал плечами.

— У моего народа есть история, старая история, которую отцы рассказывают своим детям уже много поколений, — начал рассказ Кочевник. Его голос успокаивал Аббаса. — Считается, что Бог забыл это место и свет от его творений больше не доходит сюда.

— Что здесь произошло? — спросил Аббас.

Кочевник немного помедлил с ответом. Как будто размышлял, стоит ли рассказывать Аббасу, то, что он знает. Молчание затянулось.

— Раньше, на этом месте стоял огромный город, — неохотно начал он, — один из Трёх Первых городов востока.

— Я читал истории о Трёх городах, — оживлённо прервал его Аббас. — Но в них нет ни слова о Плато.

Кочевник не рассердился из-за того, что его перебили. Напротив, он размотал платок и улыбнулся Аббасу. У Кочевника было приятное лицо. Немолодое, грубое, со странным шрамом на глазу, но все же… живое, совсем не такое, как у Карима. Черная с проседью борода, была аккуратно острижена. Тёмные глаза смотрели с интересом. Кажется ему тоже хотелось с кем-то поговорить.

— Я не знаю тебя Аббас, но ты разговариваешь со мной на моём языке, смог разобрать слова чёрного наречия и вечерами часто чертишь цифры и фигуры на песке. — Аббас немного смутился. Кочевник продолжил. — Видно, что ты грамотный, я бы даже сказал, что ты учёный человек. Для беглого раба у тебя слишком хорошее образование.

— Как я вижу, ты тоже знаешь гораздо больше, чем простой кочевник из пустыни. Понимать Уд’руз не трудно, но вот говорить на нём… такое даётся не каждому каифу[4], а ты прочитал молитву без запинки. Вряд ли ты научился этому сопровождая караваны.

Кочевник рассмеялся.

— У всех есть прошлое Аббас. У всех есть прошлое… Но всё же вернёмся к моей истории. Ты сказал, что слышал о Первых городах. Расскажи мне, что ты знаешь.

— Я читал записи в библиотеке Краира. В старых книгах, часто рассказывалось про Талон, Итиль и Эстахон. Сказки, рассказы о купцах и путешественниках, причти о мудрых правителях прошлого, истории про великие сражения и походы на север. Первые города появляются везде. Но все упоминания об Эстахоне пропадают после Долгой Ночи…

Кочевник едва слышно хмыкнул.

— А ты знаешь, что именно произошло в Долгую Ночь?

— В Долгую Ночь, Бог, отправил на землю своего посланника — пророка Халиса, первого Каи’Аифа[5]. Он явился на восток, упавшей с неба звездой. Начав свой путь из Далёкой пустыни, он принёс Божье слово в Итиль. Правитель, радушно принявший небесного гостя, вскоре в ужасе изгнал его из города, до того жестоки и черны были проповеди пророка. Халис же, не сдался, напротив, он собрал своих учеников и отправился в Талон. Через десятки лет Итиль запылает, а первые каифы принесут своему умирающему учителю, ключи от города.

— Интересная история, — скучая проговорил Кочевник. — Но отчего в ней участвуют только два Первых города?

— Я тоже нахожу это странным. После прибытия Халиса, Эстахон больше нигде не упоминается. Как будто, город просто исчез…

Аббас задумчиво оборвал свой рассказ. Он перевёл взгляд на Кочевника, тот по-прежнему улыбался. Аббас осмотрелся вокруг. Частые развилки, скалы похожие друг на друга как две капли воды, странные пустые площади округлой формы…

— Начинаешь понимать да? — улыбка Кочевника стала еще шире. — То-то еще будет в центре Плато, — усмехнулся он.

— После прихода Халиса, Эстахон как будто исчез… — повторил Аббас свои же слова. — Пророк появился не в пустыне…

— Халис превратил в пустыню, то место, в котором появился, — резко оборвал его Кочевник. — Он пришёл в этот мир не звездой, но огненным шаром. Он открыл людям двери, которые никогда нельзя было открывать! Величайший в мире город исчез, как будто его никогда и не было! — Кочевник крепко схватил Аббаса за руку. — Прислушайся, разве ты не слышишь их крики? Мольбы о помощи? Дикую злобу, за то, что произошло с ними?

На мгновение он увидел. Увидел Эстахон: величественный город, раскинувшийся в плодородной долине насколько хватало взгляда. А в его центре, башня, уходящая в самое небо…

Шёпот в голове усилился, резко сорвавшись на крик. Башня дрогнула, из неё хлынули тени, черный огонь охватил город. Голоса стонали, проклинали Бога, молили о спасении… Но в них было что-то ещё…

Аббас с силой вырвал руку у Кочевника. Какое-то время он молчал, ему нужно было отдышаться и прийти в себя.

— Ты слышишь их Аббас, я знаю это. А они слышат тебя.

— Неприкаянные души… Они прикованы к этому месту, завидуют, завидуют тому, что мы живы. Хотят, чтобы мы были на их месте… Хотят вернуться в этот мир. Они жаждут мести…

— Про это я и говорил Аббас. Мёртвых лучше задобрить. А Бог… Бог действительно не смотрит в это место. Оно противно Ему, оно забыто Им.

— Я видел, как каифы ломают волю человека одним лишь только взглядом. Я видел чародеев, способных подчинять себе, законы самой природы. Но ты… Ты говоришь то, что неведомо никому.

Кочевник молчал.

— Кто ты такой?

— Я друг, по крайней мере тебе, Аббас.

— Это не ответ, Кочевник.

— Тогда считай, что не задавал вопроса, — отрезал он. — Ты можешь слышать мёртвых Аббас, но не слушай их слишком долго. — Кочевник снова закрыл лицо платком. — Я проеду немного вперёд, стоянка недалеко.

После этих слов Кочевник покинул его. Аббас обернулся. Колонна по-прежнему шла за ним. Но люди вроде как оживились. Многие разговаривали, кто-то даже шутил. Смеялись правда, в основном коротко и нервозно, возможно даже, что чересчур громко.

Аббас слегка наклонился в седле. Вдалеке виднелся силуэт Карима. Аббас выдохнул, пока всё было в порядке. Слова Кочевника, он обдумает потом, сейчас нужно было двигаться дальше.

Остаток пути прошел спокойно. Странный шёпот прекратился, тревога постепенно прошла.

Менее чем через полчаса, их группа вышла к подножию глубокого ущелья. Здесь дорога резко уводила их вниз, к просторной низменности, огороженной скалами.

Кочевник стоял у края, ожидая остальных всадников. Аббас поравнялся с ним и осмотрелся.

Из песка выступали высокие камни, где-то даже виднелись пещеры. Аббас сразу заметил, что из ущелья ведут несколько выходов. Он ненадолго задумался, хорошо это или плохо. Будут пути отхода, но куда бежать в этом проклятом Плато?

— Заплатившим дань, опасность не грозит, — повторил Кочевник. — Стоянку разобьём внизу, будет лучше если укроемся в пещере — так хотя бы от ветра защитимся.

Аббас кивнул. Через пару минут все всадники стояли у подножия ущелья. Последним подошел Карим. Старик снял платок с лица, но лицо его оставалось таким же непроницаемым. Невозможно было понять, о чем думает этот человек.

— Может лучше другое место подыщем? — спросил немолодой всадник, рядом с Каримом.

— Люди устали Захир, — ответил Карим. — Вряд ли мы найдём что-то получше.

— Бог защитит своих детей. Я уверен, что нам ничего не грозит, — произнёс Убар.

— Ну а если Бог зажмурится, мы и сами сможем себя защитить, — усмехнулся долговязый паренёк. Дари был самым молодым из них. — Бурый порох любую тварь отправит туда, откуда она вылезла, — он любовно погладил длинное ружьё, лежащее на луке седла.

Кочевник покачал головой.

— Мёртвые не бояться смерти, юноша. Лучше прибереги огонь для живых.

— Здесь вам не базар! — звонкий голос Гремучей Змеи прервал общую беседу. — Поговорить можно и у костра, с сытым желудком. Может уже спустимся?

Кочевник коротко хохотнул.

— Воистину, женщина — мудрейшее из творений Бога. Следуйте за мной, постарайтесь не отставать друг от друга.

Карим поравнялся с Аббасом.

— Будь начеку, мне здесь совсем не по себе, — шепнул старик, — я постоянно слышу какие-то шорохи.

Аббас кивнул. Это место действовало на каждого по-своему.

Всадники спешились, уклон был слишком крутым. Медленно и осторожно они стали спускаться. Песок осыпался от каждого шага, одно неосторожное движение, и мгновенно окажешься внизу.

Аббас вёл своего верблюда за узду, животное вело себя до странности послушно. Хотелось бы чтобы и его сейчас вели точно также. Не надо ни о чём думать. Просто шагаешь себе и всё.

Когда они добрались до центра ущелья, Кочевник приказал остановиться. Для стоянки он выбрал выветрившуюся пещеру. Вся их группа вполне могла поместиться внутри, даже верблюдам места хватит.

— Ставьте лагерь, — коротко бросил он. — Я пока немного осмотрюсь.

Кочевник ушёл. Люди принялись разгружать верблюдов.

Снимались тюки, доставались одеяла, люди перекрикивались друг с другом, верблюдов отгоняли в пещеру. Крохотный кусочек Мёртвого Плато, ненадолго ожил.

Аббас расстилал одеяла рядом с разлёгшимися верблюдами. Ночь холодная, но рядом с животными можно будет согреться. Рядом защёлкало кресало, а потом послышалась тихая ругань — это Шерин пыталась развести огонь.

В паре шагов от него засмеялись Аскар и Сархан, двое братьев, бежавших из каменоломен Магриба. Аббас обернулся посмотреть, над чем они смеются. Дари показывал им как умеет жонглировать глиняными горшочками. Аббас непроизвольно улыбнулся.

Рядом с троицей прошла Гремучая Змея. Девушка рявкнула на Дари, а братьев отправила на помощь Халиму, перетаскивавшему тюки с провизией.

Змея бросила рядом с Аббасом свой мешок с вещами и не сказав ни слова скрылась в шатре, поставленном Каримом. Сам старик стоял у входа и наблюдал за лагерем.

Спустя какое-то время, из пещеры повалил дымок. Послышался треск горящих дров. На самом деле дров в костре было немного, в пустыне мало деревьев. В основном костёр разжигали кизяком — высушенным на солнце, верблюжьим калом. Горел он хорошо, долго, и почти не издавал неприятного запаха.

Шерин ставила на огонь большую джезву. Значит на ужин будет кофе, напиток поможет не уснуть, тем, кто будет дежурить ночью.

У костра, рядом с Шерин, присел Убар. С виноватым видом он показал женщине кровоточащую ладонь. Слегка выругавшись, она с неподдельной заботой перевязала его руку. Но после этого, Убар не ушёл. Он стал всячески отвлекать Шерин от дела: ненавязчиво предлагал ей лечь ночью рядом с ним, нахваливал своё одеяло, и то, что под ним вполне можно поместится вдвоём. Этот и множество других предлогов Убар рассказывал ей уже много раз. Ответ всегда бы один и тот же, но Убар верил, что Бог награждает упорных.

Закончив со своими вещами, Аббас поднялся и вышел из пещеры. Небо по-прежнему было черным, ни луны, ни звёзд. Со стороны небольшого песчаного холма, в лагерь возвращался Кочевник. Лицо у него было хмурое.

— Там за барханом, есть небольшой пруд, — громко проговорил он.

Все обернулись к нему.

— Значит здесь есть вода? — с надеждой спросил Халим. Здоровяк всё еще помогал разгружать верблюдов.

— Воду пить нельзя, — ответил Кочевник. — Следите за своими верблюдами. Я буду в дозоре до утра, но одного человека мало.

— Я выставлю людей, — хрипло проговорил Карим.

Кочевник кивнул.

— Нам нужно поговорить Карим, сейчас.

Карим посмотрел на шатёр позади него, затем на Кочевника, а потом на Аббаса. Аббас понял старика без слов.

— Карим, я побуду у шатра. Не волнуйся.

— Не впускай никого, и сам туда не суйся. Если она попросит, дай ей воды, — старик протянул ему бурдюк.

Аббас взял его в руки и присел на холодный песок у входа в шатёр. Карим и Кочевник направились прочь от лагеря. Они остановились на вершине небольшого бархана. Кочевник указывал старику на что-то вдалеке, за песком.

Аббас отвернулся. В шатре было тихо, оттуда не доносилось ни единого звука.

Он попытался обдумать слова Кочевника об Эстахоне. Мысли роились в голове, но на каждой вывод находилось своё противоречие. Слишком много вопросов и неопределённостей. Аббас отогнал от себя эти мысли, настроившись на кое-что более материальное — математику. Эта наука была его давней страстью.

Пока лагерь продолжал жить своей жизнью, Аббас достал из сумки небольшую записную тетрадь ­— вещь дорогую и ценную. Он аккуратно пролистал пожелтевшие страницы. Здесь мелькали его астрономические наблюдения, формулы и бесчисленные таблицы.

Аббас хотел сверить стороны света по звёздам, но его ждало разочарование. Он забыл о словах Кочевника, небо над ним было всё таким же чёрным. Пришлось отложить тетрадь обратно в сумку.

Из шатра раздался сдавленный вдох.

— Гремучая Змея? — нелепо окликнул её Аббас.

Девушка не ответила, изнутри стали доноситься хрипы. Аббас повернулся и резко одёрнул ткань у входа.

Змея сидела на голом песке со скрещенными ногами и запрокинутой головой. Размотанный платок, лежал рядом. С девушкой было что-то не так. Глаза были подёрнуты белой, неестественной дымкой. Не знай он Змею, можно было бы подумать, что она слепая.

— Змея!

Никакой реакции. Тело Змеи бодрствовало, но её разум был далеко отсюда.На каждый вдох девушка сильно хрипела, что-то мешало ей дышать полной грудью.

— Руку… — еле слышно прошептала Змея.

Аббас неуверенно протянул ей ладонь. Руки девушки по-прежнему висели плетьми. Выждав несколько мгновений, он аккуратно поднял её правую кисть и накрыл её своей ладонью.

У девушки были тонкие, изящные пальцы, а кожа была мягкой и шелковистой на ощупь. Ничего общего со змеями…

Дыхание Змеи постепенно выровнялось, хрипы исчезли.

— Змея?

Девушка вырвала ладонь и с оглушительным свистом вдохнула воздух. Тяжело дыша, она оперлась руками о песок.

Снаружи послышались шаги.

— Что случилось?! — прохрипел Карим, просунувшись внутрь шатра.

— Я… Она не дышала… — пробормотал Аббас.

— Дай воды, — сухим голосом проскрипела Змея.

Аббас протянул ей бурдюк. Девушка жадно припала к нему губами, часть воды пролилась на песок и её одежду. Вернув бурдюк, она на мгновение задержала на нём взгляд. Впервые он смог рассмотреть её так близко.

Лицо у Змеи было под стать её имени — точёное, немного хищное. Карие глаза смотрели как будто с угрозой, ну или по крайней мере с вызовом. Но примечательнее всего были её татуировки: витиеватые чёрные узоры покрывали весь лоб и спускаясь по вискам заползали на скулы.

Змея отвернулась.

— Что ты видела? — грубо спросил Карим.

— А как я себя чувствую, спросить не хочешь? — усмехнулась девушка.

Карим нахмурился.

— Ладно, не переживай, нам удалось оторваться: имперцы в двух днях пути отсюда. За нами идут две дюжины конных, среди них есть каифы. Но, это место… Я…

— Что?

— На меня напали. Я не знаю, как объяснить. Тени, странные неясные образы… Сначала они просто смотрели, держались на расстоянии, но в какой-то момент накинулись. Я не могла вернуться назад, не могла найти путь, я как будто тонула, а они кричали, громко… Аббас помог, он вытащил меня.

— Я помог? — ошалело проговорил Аббас. — Каким образом?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Карим.

— Нормально, оставьте меня. — ответила девушка, её слегка потрясывало.

— Ты уверена? Может я могу как-то помочь?

— Пошли вон отсюда! — рявкнула Змея и вытолкнула Аббаса.

Озадаченно отряхнувшись, он поднялся и посмотрел на Карима. В его глазах стоял немой вопрос, который старик, впрочем, решил проигнорировать.

— Захочет — сама расскажет, — ответил он.

Весь отряд знал, что Змея обладает особым даром, но никто не знал, как именно она это делает. После случившегося, у Аббаса возникло ещё больше вопросов.

Он молча побрёл к стоянке. Их, пока ещё неполная дюжина, уже расселась на одеялах вокруг костра и с аппетитом поедала ужин.

— Карим, Аббас, садитесь, — подозвала их Шерин. — Еда готова.

Аббас с благодарностью принял от женщины неглубокую плошку с кашей: толчёные финики с верблюжьим молоком. Вот и вся их еда на ночь.

Он сел на отшибе, рядом с Халимом. Человек-гора был ростом, почти как его верблюд. Казалось, что при желании, он мог бы поменяться с верблюдом местами и пройти оставшийся путь, с животным на своих плечах. А ещё, как это часто водится у крупных людей, у Халима был мягкий, почти безотказный характер. Такие рабы стоят очень дорого.

Здоровяк то и дело давился кашей, посмеиваясь от байки, рассказываемой Аскаром и Сарханом. Братья обожали историю про свой побег из каменоломен Магриба. Рассказ постоянно обрастал новыми подробностями и деталями, которых раньше не было. В прошлый раз, их кажется освободила надсмотрщица, которую соблазнил Аскар. Интересно, что они придумают сегодня.

— … Так вот, ночью мы попытались выбраться из сарая, а стоял он глубоко в карьере… — рассказывал Сархан.

— … Мы прокопали небольшую яму, в углу, прямо у сортира, — подхватил Аскар.

— Подкоп, был достаточно широким, чтобы мы могли пролезть через него, но куда бежать потом? Повсюду ведь дежурили надзиратели и каифы, а за побег секут так, что вслед за кожей, мясо с костей отходит.

— … И тут я вспомнил, — перебил брата Аскар, что утром, в шахтах была дикая вонь и несколько тоннелей перекрыли. От охраны, я услышал, что где-то прорвало выгребную яму и все нечистоты хлынули вниз.

— Недолго думая, мы и остальные счастливчики, аккуратно разобрали деревянный нужник и нырнули в яму! Через пару удушливых мгновений, мы оказались в закрытых тоннелях.

— Плутали мы по ним несколько дней, пока не выбрались из пещеры, на горном перевале, ну а потом, каждый распорядился своей свободой, так, как посчитал нужным.

Повисло недолгое молчание, а потом дюжину разорвало от смеха. Смеялись все: Убар, Шерин, Дари, Захир, смеялась даже Сиккара, девушка, которая почти никогда ни с кем из них не разговаривала. Аббас не смог сдержать улыбку.

Захир вытер рукавом выступившие слёзы.

— Ну и что, как вам запах свободы, опьяняет?

— Свобода потом долго витала вокруг нас, — ответил Сархан. — Я к ней даже привык, жалко смывать было. Нет, ну а что, зато комары не кусали.

— А куда ты дел свою подружку-надсмотрщицу? А, Аскар? — весело спросила Гремучая Змея, подойдя к их кругу.

Все на мгновение с интересом притихли.

Аскар сделал неестественно угрюмую мину.

— Она хотела убежать с нами, но, к сожалению, утонула в той яме.

Стоянка снова взорвалась смехом. Змея приняла свою плошку от Шерин и села рядом с Аббасом. Карим расположился напротив них. Старик не смеялся, всё это время он смотрел ему за спину.

Аббас оглянулся. Там в десятке шагов от них, опёршись спиной о камень, сидел Кочевник. Он задумчиво смотрел вдаль, держа в руке короткую курительную трубку.

Шерин обратила внимание, на их взгляды.

— Я звала его к нам, Карим. Но он отказался: сказал, что не голоден.

Старик ничего не ответил.

Шерин лишь пожала плечами. Отвлёкшись, она не заметила, как в джезве поднялась густая пена. Несколько убежавших капель зашипело на седых углях.

— Кофе готов, — с улыбкой на лице воскликнула она.

Ароматный запах уже давно дразнил собравшихся. Шерин перелила кофе в большую чашу и протянула её Кариму — первый глоток всегда достаётся старшему.

Старик отхлебнул из чаши и вернул её Шерин. Пройдя через несколько человек, сосуд дошел и до Аббаса. Густой, смолянистый напиток сильно горчил, но приятно согревал.

Кофе прошел через всех сидящих у костра. Последними пили Сиккара и Дари. На юноше, как на самом юном, ритуал закончился.

Старик резко встал.

— Всё. — сказал Карим. — Пора спать. В первом дозоре стоим мы с Шерин. Меняться будем каждые два часа. После нас встают Аскар, Сархан и Захир. За ними Сиккара, Халим и Дари. Последними встанут Убар, Аббас и Змея. Всем ясно?

Карим обвёл взглядом своих людей. Все согласно кивнули.

— Хорошо, тогда идите. Ночью ни на шаг от стоянки.

Все понемногу начали разбредаться. Аббас заметил, как Убар, подошёл к Шерин и что-то прошептал ей на ухо. Женщина слегка призадумалась, а затем кивнула и загадочно улыбнулась. Видимо Бог и вправду награждает упорных.

Аббас поднялся с песка. Уходя, он услышал разговор Змеи и Карима.

— Ну а что с Кочевником? — спросила девушка намеренно громко. — Он что, всю ночь там курить будет?

— Да, Шала, — заговорил Кочевник. — Я не усну, и буду курить здесь всю ночь. Отосплюсь, когда покинем Плато. — проговорил он тихим голосом, даже не повернувшись в её сторону.

Девушку, как будто молнией ударило. Несколько секунд она стояла с открытым ртом, но так ничего и не ответила.

Кочевник выпустил дымное кольцо и повернул к ней голову:

— Доброй ночи, Гремучая Змея.

Девушка, с каменным лицом, пожелала ему того же, после чего резко развернулась.

Внутри пещеры верблюды образовывали подобие полукруга, в центре которого разложили одеяла и ковры. В такой куче спать теплее, да и безопаснее.

«Шала?» — подумал Аббас, накрываясь одеялом. Почему Кочевник так назвал Змею и почему её это так задело? Его мысли прервала сама Змея: девушка споткнулась о его ноги. Негромко выругавшись, она поправила одеяло и легла рядом.

Змея осторожно придвинулась к нему. Они лежали спина к спине. Аббас почувствовал, как она дрожит. Здесь действительно было холодно, но не настолько.

— Так теплее, — шепнула она.

Аббас замер, боясь пошевелиться. Странно. Все в дюжине знали друг друга уже несколько месяцев. Мужчины и женщины, они странствовали вместе, ели вместе, спали вместе. Аббас привык к храпу Халима, к разговаривающему во сне Захиру, даже к пинающейся Шерин. Но чувствовать рядом с собой прерывистое дыхание Змеи, это для него было впервой.

Он представил себе её лицо, открытое, без платка. Острые скулы, выразительные карие глаза. А какие у неё были волосы? Он не помнил. Но наверняка в тон глазам, тёмно-коричневые. Или может чёрные?

Прикосновение её спины было приятным, очень не хотелось терять это ощущение. Будь на её месте Сиккара, это было бы не то. Не было бы так тепло.

Змея перестала дрожать, её дыхание выровнялось. Девушка уснула, а Аббас так и лежал без единого движения.

Халим громко захрапел. Дари как-то сказал, что от храпа здоровяка песок вибрирует. Аббас охотно в это верил. Однако в его храпе были и плюсы: скорпионы и змеи ещё ни разу не забредали в их лагерь ночью. Хотя здесь они вряд ли водятся.

«И всё-таки что значит Шала? — мысли не отпускали Аббаса. — Может это прозвище, кличка или… Имя?»

— Шала, — еле слышно, пробуя имя на губах, прошептал Аббас.

Ему понравилось, как оно прозвучало. Змее бы подошло…

Тревожные мысли о будущем постепенно уходили. Завтра они покинут Плато, там ещё несколько дней пути, и они достигнут врат Шеалабада…

Он уже видел перед собой город, огромный и прекрасный. Видел его сады, фонтаны и дворцы, высокие минареты и крепкие стены. Он слышал доносящееся отовсюду пение священнослужителей, призывающих горожан на поклонение Богу. Он плыл в огромной толпе, спешащей к храму. Но не понимал почему люди кричат. Его толкали к воротам белого храма, перед тем как тяжёлые створки ворот захлопнулись, он бросил взгляд на небо: оно было чёрным…

Его разбудил Дари. Тонкие руки парнишки нещадно тормошили Аббаса.

— Лев… Лев! Просыпайся давай! Твоя очередь не спать.

Лев, так его называл только Дари в основном, в насмешливой форме — имя Аббас, дословно переводилось как «лев». Лев открыл глаза и страдальчески поморщился. «До чего же странным был сон…» — подумал Аббас.

— Тоже мне, грозный зверь, видел бы ты сейчас свою морду.

— Дари, иди… Иди спи, — ответил Аббас, легко оттолкнув Дари.

Он приподнялся и огляделся: Змеи рядом не было, все кто должен был спать — спали. Значит ночью ничего плохого не случилось, это не может не радовать.

В стороне послышался глухой удар, а за ним болезненный стон. Аббас повернулся на звук. Сиккара стояла над Убаром, пока тот нехотя вылезал из-под одеяла. Когда Убар встал, одеяло недовольно зашевелилось, и почему-то выругалось голосом Шерин.

Аббас тут же отвернулся.

— Хватит скалится, иди давай, — недовольно пробубнил. Дари, а после добавил полушёпотом. — Я теперь из-за этого Захиру пять крианов[6] должен. У тебя кстати взаймы не будет? Отдам, как только, ну… в общем как у самого появятся.

Аббас расхохотался.

— Ложись спать, — ответил он и вышел из пещеры.

Змея уже сидела у потухшего костра и со скучающим видом ворошила палкой пепел. Верхнюю часть головы, как и всегда, она покрыла тёмным платком.

Аббас осмотрелся, ощущение было странное — ночь как будто не кончалась. Густой туман клубился вокруг их стоянки, размывая очертания окрестностей. Неба, как и солнца, видно не было. Неестественная темнота держала их лагерь в крепких объятиях.

Аббас зевнул и поёжился. На выдохе изо рта повалил пар.

— Да что здесь происходит…

Он немного прошёлся, разминая затёкшие конечности. Под ногами странно хрустело. Аббас посмотрел вниз: песок был подёрнут чем-то белым…

Кажется, это называется «снег». Он слышал про него, даже читал в какой-то книге, но никогда его не видел. Купцы рассказывали, что на Дальнем Континенте «снег» падает с неба несколько месяцев в год, и что в это время там очень холодно. Как они вообще могут жить в таком холоде?

Глаза болели после короткого сна. Тихо ступая, Аббас вернулся в пещеру за своим бурдюком. Дари уже сопел. И как он только это делает?

Прохладная вода слегка взбодрила его. Капли воды окропили промёрзший песок. Аббас убрал бурдюк и сел у потухшего костра, рядом со Змеёй.

— Доброе утро, — сказал он.

Змея не ответила.

Мимо них не поздоровавшись протопал Убар, но Аббас не обратил на него внимания.

— Змея?

Никакой реакции.

Эй, — Аббас легонько коснулся её плеча, — Всё в порядке?

Он слегка наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. По спине Аббаса пробежал холодок. Её карие зрачки покрывала та же дымчатая пелена, что и вчера в шатре.

Девушка вскрикнула и неестественно изогнулась. Всё её тело лихорадочно задрожало. Аббас аккуратно уложил её на песок.

— Убар, — тихо произнесла Змея.

Аббас обернулся: Убар молча прошедший мимо него и Змеи, продолжал уходить вдаль, следуя за тусклым огоньком.

— Убар… Убар!

Аббас сорвался с места и побежал за ним. Вокруг Убара скапливались неясные тени. С каждым шагом он как будто немного терял в своём росте. Он тонул в песке!

— Убар, стой! Убар! — продолжал кричать Аббас, но друг не слышал его.

Сзади раздался крик:

— Нет, нельзя! Не смей его трогать!

Аббас не обратил никакого внимания на предупреждение. В паре шагов от Убара, кто-то сбил его с ног, крепко обхватив за туловище.

— Сгинешь вместе с ним!

Это оказался Кочевник. Аббас попытался вырваться, но не получилось, хватка у их проводника была стальная.

— Пусти!

— Нельзя. Он не заплатил дань — мёртвые пришли забрать своё.

— Живые тут ни при чём, — озлобленно ответил Аббас и с силой ударил Кочевника затылком.

Он не знал куда попал, но хватка ослабла, а голову обожгло острой болью. Освободившись от Кочевника, он добежал до Убара, который уже наполовину ушёл в песок.

— Руку! Дай мне руку! — Аббас отчаянно схватился за проваливающегося в бездну друга.

Убар утопал с дьявольской безмятежностью на лице. Его разум был ему неподвластен.

Песок вокруг них шевелился. Как бы сильно Аббас не тянул Убара на себя, он всё равно продолжал тонуть. Аббас почувствовал пальцы на своей лодыжке. Опустив взгляд, он в ужасе закричал. Чёрная рука, держала его за ногу, постепенно исчезая. Её ледяное прикосновение, обжигало, острые ногти царапали кожу.

Аббас выхватил кинжал из ножен и принялся хаотично вонзать его в холодную руку. Хватка не ослабла, наоборот, стала тянуть его ещё сильнее. Сердце бешено билось в груди, колени уже скрылись под песком. Что делать?!

Аббас отчаянно закричал. Он пытался вырваться: бил по песку кинжалом, неистово изгибался, но силы быстро покидали тело. Новые руки появлялись из ниоткуда, они тянули его вниз, а голоса вокруг радостно смеялись при этом.

— Убар очнись! — в слезах прокричал Аббас. Голова друга полностью скрылась в песке. — Убар! Кочевник! Карим! Кто-нибудь!

Черные руки тисками сдавили его рёбра, воздухом со свистом покинул грудь. Костлявые пальцы схватили его за голову, одна из ладоней рванула его так сильно, что вырвала клок волос.

— Змея!.. Шала…

Его голос оборвался, сорвавшись на кашель — он набрал в рот добрую пригоршню песка. Глаза обожгло, песок попал и в них, Аббас ослеп.

Среди ликующих голосов, он расслышал тихий, едва уловимый шепот:

— Руку… Аббас дай руку…

Аббас рванулся вверх изо всех сил, на мгновение снова оказавшись на поверхности. Вслепую, наугад он выбросил руку к небу. Горячая ладонь ухватила его за кончики пальцев. Голоса вокруг отчаянно взвыли. Неумолимая сила вырвала его из цепких объятий мертвецов. Аббас открыл глаза и жадно вздохнул.

— Аббас! Аббас очнись!

Рядом раздался громкий выстрел, а за ним еще один.

— Не стреляй! Не поможет.

Аббас не понимал, что происходит.

— А что тогда делать?

— Ничего. Всё что они сейчас могут это просто смотреть на нас.

Голова ужасно болела, виски пульсировали, а затылок горел огнём.

— Лев просыпайся!

— Дари? — невнятно пробормотал Аббас, открыв глаза.

Он лежал на песке, а вокруг него столпились люди из его отряда: на лицах у всех застыл неподдельный испуг. Рядом сидела Шала и держала его за руку.

— Что со мной произошло? Что с Убаром?!

— Со мной всё в порядке, — ответил Убар. — Лучше расскажи, что случилось с тобой?

— Я не знаю… Как будто видел сон, но наяву. Всё было так реально, а ещё я видел город…

— После того как Дари разбудил тебя, — тихо заговорила Змея, — ты прошёл мимо меня и Убара, а затем побежал прочь. Кочевник едва успел догнать тебя, ты чуть не спрыгнул с обрыва. А ещё ты кричал.

— Ничего не понимаю... Я побежал за Убаром, это он уходил прочь от лагеря, а не я!

— Отойдите от него, — сзади раздался резкий голос Кочевника. Змея, а вместе с ней и остальные разошлись. — Аббас, посмотри вон на тот бархан.

Аббас приподнялся на локтях и проследил за рукой Кочевника. У песчаного холма, на который тот указывал, угадывались очертания людей… Но это были не люди, у человека глаза не могут гореть красным огнём. Тени скользили вниз по бархану, они пытались приблизиться, но не могли — что-то удерживало их.

— Это ик’шины Аббас, неприкаянные души или просто мёртвые. Ты их видишь, остальные нет. Но если ты видишь мёртвого, то и он видит тебя.

Аббас продолжал смотреть на горящий красными глазами бархан. По затылку пробежали мурашки. Он поднялся.

— Я слышал выстрелы…

— Захир и Карим. Они тоже видят ик’шинов, но не так хорошо, как ты… или Змея. Хоть я и удержал твоё тело, но твой разум спасла она.

— Она была там…

— Её дар одновременно и проклятие. Она может видеть то, что происходит далеко отсюда, но за это приходится платить. Пока её дух блуждает отдельно от тела, она уязвима. Особенно в таком месте. Ты должен быть благодарен ей за спасение, она сильно рисковала.

— Почему я вижу их?

— А это Аббас, я должен спросить у тебя.

Аббас открыл рот, но осёкся. Промолчал.

— Впрочем, я здесь не для того, чтобы выпытывать из тебя ответы. Нам пора идти, мы чересчур встревожили это место, не стоит и дальше испытывать наше везение, оно имеет свойство заканчиваться.

Вместе они вернулись к пещере, где уже собрался весь отряд.

— Все, послушайте меня, — заговорил Карим. — Все мы слышали рассказы и байки о Плато, но сейчас мы здесь. Мы сбежали от проклятых Богом имперцев, на пути сюда разгромили их караван, а сейчас мы стоим здесь, в забытой жизнью пустоши. Нас не так просто разбить, как может показаться. Ужасы Плато останутся за нашими спинами, когда мы выйдем на дорогу к Шеалабаду. — Отряд одобрительно закивал головами. — Седлайте верблюдов, мы отправляемся немедленно.

Люди быстро занялись делом, ночное происшествие сняло усталость со всего отряда. В воздухе вокруг лагеря витал страх, а общая нервозность перекинулась и на животных.

Когда Аббас седлал своего верблюда, тот попытался укусить его.

— Айя! — воскликнул стоявший рядом Халим. — Какой нрав!

Аббас сильно одёрнул верблюда за узду.

— Чуть не укусил меня…

— Будь с животным поласковее, — пророкотал Халим. Здоровяк положил свою огромную ладонь на шею верблюда и ласково потрепал его. — Если тебе страшно, то представь каково ему.

Верблюд Аббаса поуспокоился. Животные робели, когда Халим находился рядом, они чувствовали его силу.

— Вот так лучше, — Халим убрал руку. — Как ты себя чувствуешь Аббас?

— Нормально. Будто проснулся после кошмара.

— Эх. Значит мы все чувствуем себя одинаково.

Халим улыбнулся и забрался на своего верблюда. Животное протяжно вздохнуло, а потом медленно поднялось. Рядом послышалось два коротких смешка.

— Халим, а тебе не жалко твоего верблюда? — шутливо спросил Аскар.

— Возможно тебе стоит взять с собой второго, — добавил Сархан. — Ну знаешь менять их иногда, когда у первого ноги откажут.

Халим насупился, но промолчал.

— А вы двое не слышали сказку, об одном старом торговце, путнике и двух юношах, что однажды встретились на базаре? — заговорил подошедший Захир. Он встал посередине братьев и обнял их за плечи. У него был мягкий и медленный голос, Захир очень любил истории, а люди любили его слушать.

— Разве сейчас подходящее время для историй? — спросил Аскар.

— О, я не займу много времени. История короткая, и суть её вот в чём: по базару шёл путник, он был большим, но добрым и робким, поэтому никогда не отвечал на насмешки, что люди бросали ему в спину. И вот однажды, когда два молодых и не в меру болтливых человека, позволили себе неуместную шутку, старый торговец, проходивший рядом, скрутил им обоим уши, в назидание за их поведение.

Захир резким движением схватил обоих братьев за уши и сильно провернул их. Братья коротко взвыли, Захир отпустил их.

— Отряд почти готов выступать, а вы ещё даже вещи не собрали.

— Да у нас и нет почти ничего.

— В таком случае выходите из пещеры к остальным. Аббас, Халим, вас тоже касается. Карим с Кочевником уже готовы, я помогу Шерин и можем выступать.

Аббас кивнул. Вместе с Халимом они покинули пещеру и присоединились к остальным.

Снаружи их ждали Убар и Дари, каждый держал в руках длинное ружьё. Порох навряд ли сможет помочь, но оружие в руках придавало им уверенности.

— Эй, Лев. А ты больше не будешь от нас убегать? — Аббас промолчал. Дари переключился на Убара. — Слушай, у тебя не будет пять крианов в долг? А?

Аббас, минуя Сиккару и Змею, подъехал к Кариму.

— Сражаться сможешь? — не глядя на него, спросил старик.

— Я в порядке, если ты об этом. Где Кочевник?

— Ушёл за бархан. Сказал ждать его, здесь.

Аббас посмотрел на песчаный холм, где менее часа назад роились красноглазые тени: сейчас холм был пуст.

— Он прогнал их?

— Не знаю, но когда я стрелял, то видел просто неясные очертания. Сейчас я не вижу ничего, кроме песка… И самого Кочевника, вон он, спускается.

Кочевник неспешно возвращался из-за бархана. Правую руку он держал в полах своего одеяния, а в левой виднелись деревянные бусы. Его слегка потрясывало.

— Пусть свободен, — хрипло произнёс он, пройдя мимо них.

Карим заметил, что Кочевник неважно себя чувствует, но ничего не сказал. Менее чем через четверть часа, отряд был готов выступать. Завтрак отложили, ограничившись быстрым сухим перекусом.

Колонна двинулась прочь от ущелья. Кочевник ехал впереди, в отдалении от всего отряда. Карим, как и всегда, замыкал колонну.

Аббас долгое время ехал молча. Он размышлял о том, что произошло этой ночью на стоянке. Во сне он видел не Шеалабад, это был Эстахон… Плато влияло на него и Змею гораздо сильнее чем на остальных. У Змеи были особые способности, поэтому мёртвые, или как их назвал Кочевник — ик’шины, напали на неё, когда она следила за имперцами. Но что этим тварям нужно от него? Что Кочевник имел в виду, когда говорил, что он может слышать мёртвых? Ответов на эти вопросы у Аббаса не было. Возможно, это и к лучшему: скоро они покинут Плато, и его ужасы останутся лишь в воспоминаниях.

Плато же видимо решило дать им передышку. Ничего нового так и не произошло. Отряд брёл среди тех же скал, барханов и пещер, что и вчера. Единственное, что изменилось это темп, с которым они шли. Если вчера отряд входил в Плато нехотя и неспешно, то сейчас все стремились покинуть его как можно быстрее. Люди держали оружие наготове — оно могло пригодиться в любой момент. Вот только как свинец и сталь смогут ранить тень?

Через пару часов, рельеф резко изменился. Отряд вышел на возвышенность, с которой хорошо просматривалось местность. Здесь, на высоте, чёрное небо над головой пугало гораздо сильнее чем в низине. Однако это было лишь начало. Кочевник вывел их к краю широкой пропасти. Рваная зияющая рана на теле земли, тянулась насколько хватало глаз, наперерез их движению. А внизу, среди отчётливо различимых развалин, сновали бесчисленные чёрные тени.

Кочевник невесело усмехнулся.

— Перед вами Эстахон, вернее его руины. Блёклая, искорёженная тень — всё что осталась от некогда великого города.

— Что здесь произошло… — тихо прошептала Змея.

— Многое из того, что никогда не должно было случиться, — отрезал Кочевник. — Не стоит здесь задерживаться.

— Как мы перейдём на ту сторону? — спросил Аббас.

— По мосту. Отсюда его не видно, нужно будет немного спуститься вниз.

— Путь безопасен?

— Глупый вопрос, Аббас.

Через пару минут, весь отряд собрался у края пропасти.

Убар, увидев разверзнувшуюся перед ним бездну, начал негромко молиться.

— Куда мы забрели... — пробормотал Захир. — Дари, держи бомбы наготове.

— Держите наготове всё что есть, — сказал Карим. — Я вместе с Кочевником пойду впереди. Аббас и Захир, вы последние.

Колонна снова двинулась.

Они свернули в сторону от пропасти, и стали спускаться по извилистой дороге. Верблюды шагали медленно, боясь оступиться. Весь отряд шел в полном молчании.

Чем ниже они спускались, тем громче разносился мерзкий шелест и шепот, что они слышали при входе в Плато. Сейчас стенания слышались очень отчётливо.

Мост начинался на выходе из сводчатого, полуразрушенного здания и тянулся широким ковром на противоположную сторону Плато. Вероятно, раньше здесь был храм, или, возможно, дворец.

Кочевник остановился.

— Идите молча и быстро, ни в коем случае не останавливаясь. Если отстанете, или оступитесь, то никто не сможет вам помочь. — После этих слов, он поднял свою правую руку вверх и полоснув её ножом, громко прокричал. — Bas’siar Addi’al Valdi!

«Приказываю кровью моего Бога!» — пронеслось у Аббаса в голове. Колдовство Чёрного Культа…

Сам Кочевник коротко вскрикнул и схватился за ладонь, из которой засочилась кровь, багровые всполохи окутали его кисть. В следующее мгновение, одним резким движением, будто разбрасывая семена, Кочевник окропил своей пылающей кровью мост и пропасть под ним. Роившиеся у подножия моста тени с визгом отступили.

— Аркаиф… — прошептала Змея.

— Все на мост, за Кочевником! — крикнул Карим.

Отряд спешно двинулся по широкому мосту. Верблюды бежали по два-три животных в ряд. Колонна превратилась в беспорядочную толпу. Всадники сгрудились вокруг Кочевника, тот же держал над собой окровавленную руку, подобно факелу. Тени с пылающими глазами отшатывались от него как дикие звери от огня.

— Не останавливаемся! — просипел Карим.

Они были уже на середине моста, когда на старого верблюда Захира набросились ик’шины. Одна из теней схватила верблюда за ногу, другая полоснула его когтями по животу. Животное с диким, неестественным для него рёвом рванулось вперёд, но его понесло в сторону. Не успев, остановиться, верблюд припал на одну ногу, а затем, как будто подкошенный рухнул в пропасть.

Захир выпрыгнул из седла, несколько раз перекувыркнулся на мосту и повис на краю обрыва.

Аббас сразу же спрыгнул с верблюда, животное побежало дальше без ездока. Коротким движением он обнажил изогнутый ятаган, висевший на поясе. В три шага он оказался рядом с Захиром. Сталь полоснула по спине одной из тварей. Клинок рассёк тень почти пополам, что-то чёрное брызнуло во все стороны. Пинком Аббас отправил ещё одну тень в пропасть.

— Лев, в сторону!

Почти сразу же после окрика, рядом с головой Аббаса просвистела пуля. Свинцовый шарик пробил насквозь несколько ик’шинов, но не причинил им особого вреда.

Аббас рывком поднял Захир обратно на мост.

— Бегите! — прокричал кто-то из их отряда.

— Пригнись, поджигаю!

На мост из рук Дари, одна за другой полетели две искрящиеся бомбы. Яркая огненная вспышка, а сразу же за неё вторая, озарили пространство вокруг. Мёртвые взревели. Их визг в ушах становился невыносимым.

Аббас бежал, поддерживая Захира. Старый торговец держался рукой за кровоточащее лицо.

— Ты как?

— Царапины… Полоснула когтями.

Раздалось ещё несколько выстрелов.

— Мёртвые за вами! Ближе ко мне! — прокричал Кочевник.

Аббас и Захир быстро нагнали отряд. В хвосте, с ружьями, стояли спешившиеся Убар и Дари, сзади с ними была Сиккара. В руках девушки разгоралось яркое пламя.

— Расступись! — крикнула она, а затем, сложив руки крестом у живота, резко развела их в стороны.

Два огненных всполоха сорвались с её ладоней. Завихрившееся пламя прокатилось по мостовой, опалив преследовавших их тварей. Мёртвые с шипением и визгом таяли на глазах. Но огонь, вызванный Сиккарой, быстро рассеялся, а ик’шины всё прибывали.

— Их ничего не берёт… — дрожащим от страха голосом прошептало Сиккара.

— Быстрее, на ту сторону моста! — рявкнул Карим. — Это последняя!

Над головой Аббаса что-то пролетело и с треком разбилось, аккурат между красными глазами ик’шина. Это был горшочек с нефтью — чёрная жидкость вспыхнула и горящими каплями разлетелась во все стороны.

Отряд бежал. Первые верблюды уже пересекли мост, когда Аббас упал от сильного удара сзади. Спину обожгло острой болью, меч выпал из его руки. Лёжа на мосту, он резко повернулся, за мгновение до того, как тварь запрыгнула на него сверху.

Чёрное, ничего не выражающее, очертание человеческого лица склонилось над ним. В глазницах, двумя яркими угольками горели глаза, их взгляд как будто прожигал его насквозь.

Тварь занесла руку с острыми когтями. Аббас схватил её за запястье, но его пальцы быстро соскользнули. Он как будто пытался удержать дым в кулаке. Тварь заревела, и полоснула его свободной рукой. Аббас еле успел прикрыть своё горло: когти разорвали кожу на его предплечье — от локтя до тыльной стороны ладони. В отчаянии, Аббас схватил ик’шина за голову. Большие пальцы с противным чавканьем вошли в красные глазницы… И через мгновение вышли из них, пройдя насквозь.

Тварь с шипением, как будто ликуя, раскрыла свой беззубый рот и… Вдруг поднявшись в воздух истошно завопила.

Рядом стоял Кочевник, он держал ик’шина за горло своей кровоточащей рукой, а вокруг его кулака клубились багровые всполохи.

— Addi’im valla Hinar! Ik’shin sha fardi ist’va! Feassa!

«Пролита кровь Старшего! Мёртвый, должен подчиниться! Убирайся!»

Тварь забилась в агонии, багровые языки пламени окутали её с ног до головы. За пару мгновений ик’шин сгорел. От тени, из которой было соткано его тело, не осталось ничего. Оставшиеся на мосту мёртвые, в ужасе разбежались.

— Уходим, — коротко сказал Кочевник, стоя над ним. — Свою руку я тебе не предлагаю.

Аббас рывком поднялся, и побежал к отряду. Спина и разодранное предплечье сильно кровоточили.

— Что это было?! — воскликнул Захир.

— Не важно, убираемся отсюда немедленно, — сказал Карим.

Люди снова в спешке забирались на верблюдов. Выход с моста сужался в тесную, зажатую скалами, тропинку. Колонна бегом двинулась дальше, Аббас и Захир шли быстрым шагом, петляя между верблюдов. Сиккара, сидя верхом, вела за собой верблюда Аббаса, держа его за узду. После крутого спуска в низину, Кочевник остановил отряд.

— Дальше мёртвые за нами не пойдут, — проговорил он, обматывая руку лоскутом ткани. — Можем передохнуть.

Аббас заметил, что вся рука Кочевника почернела, выглядела высохшей, как будто обуглилась…

— Что ты там сделал?! — рявкнула Змея.

Аббас обернулся: девушка держала в руках ружьё, нацелив его прямо на Кочевника.

Их проводник медленно развёл руки в стороны.

— У меня к тебе такой же вопрос, — прохрипел Карим, вскидывая ружьё. — Ты сказал, что знаешь тропы, сказал, что знаешь молитвы и заговоры, но ты не сказал, что ты сраный каиф! Кровь за силу? Ты и вправду думал, что ни у кого не возникнет вопросов?!

— Нет, он не каиф, — перебила Змея. — Если он пошевелится, сразу стреляй Карим. Каифы безвольны, они не думают, не говорят, не водят караваны через Плато. Он выше, гораздо выше, этот якобы кочевник, один из алькирских высших посвящённых!

Кочевник молчал, молчали и все остальные. Аббас отступил от их проводника, количество ружей, нацеленных на Кочевника, стремительно росло.

— Откуда ты знаешь про меня? — закричала Змея. — Как ты меня нашёл?!

На губах Кочевника появилась ухмылка.

— Ты честолюбива, — ответил он. — Я здесь не ради тебя. Хоть я и знаю кто ты… Шала.

Прогремел выстрел. Из ружья вырвался сноп искр, а за ним и круглая свинцовая пуля. Кочевник удивлённо перевёл взгляд на свою грудь. Одежда у сердца Кочевника стремительно чернела. С усмешкой взглянув на Змею исподлобья, он, не издав ни единого звука, рухнул со своего верблюда, прямо в песок.

Карим сплюнул.

— Туда алькирской мрази и дорога.

— Но зачем он вёл нас всё это время? — спросил Аббас сам у себя.

— Наверняка хотел сдать нас, при первой же удачной возможности, — сказал Дари и сплюнул, подражая Кариму. — Хорошо, что он показал себя здесь.

— Шерин, Дари, помогите Аббасу и Захиру, — сказал Карим. — Если их так оставить, то до Шеалабада они кровью истекут. Да, и кстати Захир, для тебя верблюд освободился, — добавил он, кивнув в сторону животного.

— Как мы пойдём дальше без проводника? — спросил Аббас.

— У нас есть Змея, — Карим повернулся к девушке. — До твоего выстрела у нас был проводник. Сейчас его нет, так что дальше нас поведёшь ты. Я знаю, ты можешь. У тебя есть десять минут, пока раненных перевязывают, потом мы отправляемся.

После недолгого молчания Змея кивнула.

Раны от когтей оказались не настолько страшными, как они ощущались. Крови натекло порядочно, но бинты помогли. Пока Шерин перевязывала его, Аббас всё никак не мог отвести взгляд от убитого Кочевника. Под его телом уже растеклась обширная чёрная лужа, а на губах так и держалась его предсмертная улыбка. Жуткая картина.

— Я не знаю кто он, — вдруг произнёс Аббас. — Но он не желал нам зла.

Шерин на мгновение замерла. Она тяжело выдохнула и продолжила обматывать бинт вокруг его голой спины. В этот момент она показалась Аббасу очень старой.

— Ты ведь никогда не был рабом Аббас. Я не спрашиваю, это видно по тебе, по тому, как ты говоришь, как ходишь, как спишь. А мы были Аббас. И мы уже видели, то, что сегодня сделал Кочевник. То, что он сделал с той тварью, что напала на тебя… — Шерин запнулась. — То же самое каифы делают и с беглыми рабами. Это их излюбленная казнь, страшная и неестественная. Они разрывают вены беглецам. Заставляют кровь в сосудах кипеть и бурлить, пока она не хлынет из человека. Я видела это Аббас. И мне не жаль, что тот, кто способен на такое, лежит сейчас с простреленной грудью.

— Но что, если он не один из них?

— А кто он Аббас?

— Не знаю. Может и вправду, просто Кочевник…

Шерин затянула бинт потуже. Аббас ойкнул.

— Нам пора, одевайся. Остальные уже готовы.

Аббас быстро оделся и направился к остальным. Мимо него, а затем мимо Аскара и Сархана прошёл Захир. Голова у торговца была полностью забинтована, что не смогло ускользнуть от внимания стоявших рядом братьев.

— А я думал нечисть осталась позади…

— Прояви уважение! — пнул брата Аскар. — Эта мумия, своим видом, отгоняла от нас тех тварей. Если бы не она — лежать нам сейчас у подножия того моста, разорванными в клочья.

— Да пошли вы, — хохотнул Захир.

— Тихо, Захир и Змея будут говорить, — прогрохотал Халим.

Змея обвела отряд взглядом, дожидаясь полной тишины. Перед тем как начать, она слегка откашлялась.

— Я могу вывести нас отсюда. Идти осталось немного, через пару часов выйдем на окраины Плато. К тому же, отсюда только один выход, не заблудимся.

— Уходим, — коротко скомандовал Карим.

Колонна снова двинулась в путь. В сильно растянувшийся путь, который уже скоро должен был закончиться. Уходя Аббас долго смотрел назад, на бездыханное тело Кочевника. Аббас отвернулся лишь тогда, когда его силуэт скрылся за массивным барханом.

Аббас брёл с понурой головой в самом хвосте колонны. Настроение из угрюмого после, событий, пережитых на мосту, быстро сменилось на приподнятое. Скалы становились мельче, дорога шире, постепенно они покидали это проклятое место.

Спустя пару часов, когда они брели по узкому ущелью, Дари вдруг закричал, что увидел свет. Сначала никто не обратил на это внимание, но через пару мгновений до всех дошло. Небо над ними было красным — они стояли у выхода из Плато. Колонна рванулась вперёд, верблюды один за другим выбегали из ущелья, люди радостно смеялись.

Аббас вышел последним. Перед ним простиралась насколько хватало взгляда пустыня, а над ней, догорал рассвет. За два дня проведённых в Плато, Аббас успел отвыкнуть от яркого света. Он щурился и закрывал глаза рукой. Всё-таки вышли.

— Всё идёт как нужно Аббас, — сказал кто-то рядом с ним.

— Я на это надеюсь.

— Вам нужно поторопиться. Береги себя и не теряй Шалу, она последняя надежда этой исстрадавшейся земли.

«Кочевник?!»

Аббас вздрогнул, мурашки пробежали по его телу. Он резко обернулся, но не заметил никого сзади. Вместе с ним были лишь люди из его отряда.

— Эй Лев, ты чего такой нервный? Мы выбрались! — Дари с улыбкой хлопнул его по плечу. — Эх, ещё три криана теперь Захиру должен.

Аббас отогнал от себя наваждение. В Плато ему что только не привиделось, с него хватит жутких видений. Он снова в реальном, понятном ему мире.

Аббас выдавил из себя улыбку. Подобие улыбки.

— Ты поставил три криана на то, что мы не покинем Плато?

— Да… — протянул Дари, почёсывая в затылке.

— Но зачем? Ведь исхода всего два: ты либо умрёшь, либо будешь должен денег.

— Нет Лев. Я ставил с расчётом на то, что если я умру, то в загробной жизни, среди остальных душ, у меня будет должник. Знаешь, мне кажется, когда ты среди мёртвых и один из них должен тебе денег, это уже что-то.

— Странный ты, Дари.

— Мама мне так тоже говорила.

— А она случайно не говорила, сколько идти от Плато до Шеалабада через пустыню?

— Два дня, — ответил Змея. — Это если не спать и не останавливаться. Мы дойдём за четыре. Спешить некуда. Это свободная земля, здесь нас не достанут.

— Будем надеяться на это, — просипел Карим. — Ну что насмотрелись на закат? Тогда отправляемся. Путь ещё не окончен.

Всадники снова отправились в дорогу. А где-то там, вдалеке, за барханами и оазисами, их ждал последний свободный город востока — Шеалабад.

Эпилог

Песок и пыль, поднятые лошадьми, завихрились в воздухе, и подхваченные ветром разлетелись по людному караван-сараю. Во внутренний двор въехало трое всадников. Во главе была женщина в длинном белом плаще, расшитым пурпурными нитями, она спешилась с сивой породистой лошади и отдала поводья халдею на входе.

— Воды, — коротко бросила она ошивающемуся рядом босому мальчишке.

Тот быстро поклонился, и побежав к колодцу, через минуту вернулся с наполненным прохладной водой черпаком.

Женщина жадно припала губами к воде.

Её спутники не торопились спешиваться. Здесь, во внутреннем дворе было много людей. В том числе и с оружием. Их появление вызвало всеобщий интерес.

Напившись вдоволь, она вернула черпак мальчонке. А со стороны постоялого двора, навстречу ей, уже спешил хозяин караван-сарая. Толстый мужчина шёл, заплетаясь в пышных полах своей одежды, и при этом очень тяжело дышал. Голова его, лысая как камень, была покрыта бисеринками пота, что указывало на то, что он бежал для того, чтобы встретить гостей.

— Marḥaban, musafir[7]!

— Ты хорошо видишь, друг мой?

Человек оторопел.

— Не жалуюсь, domina[8], — ответил он, перейдя на визалийский[9].

— Тогда зачем ты приветствуешь меня наречием Первых городов? Разве ты не видишь пурпурные цвета на мне и моих спутниках?

— Вижу domina.

— Я Аэдона вель Аманди, личный асикрит[10] василевса[11] Фелиордана. Твой двор стоит в Калдире, на земле находящейся под протекторатом Великой Визалии. Изволь говорить здесь на моём языке.

Мужчина молча поклонился.

— Ты окажешь мне и моим спутникам радушный приём: накормишь нас едой, напоишь наших лошадей и выделишь мне комнату. Твоё гостеприимство будет щедро оплачено.

— Не будет! — крикнул кто-то из постояльцев двора. — Вы, скоты, уйдёте отсюда, прямо сейчас.

Спутники Аэдоны сразу же вскинули копья в направлении подходившего к ним человека, но его это не остановило.

— Алькир с каждым днём, всё дальше теснит вас к границам. Через месяц, вас фиолетовых петухов, выбьют из этой земли. Недолго тебе dominaсраная, осталось тут шариться.

— За твои слова, я вырву тебе язык, чернь! — выкрикнул всадник, чьё лицо полностью скрывала бармица[12].

— Простите этого человека, domina! — воскликнул хозяин двора в ужасе. — Он позволил себе слишком много вина.

— Одно ваше слово, госпожа и человек оскорбивший вас, будет гнить на позорном столбу.

— Не надо, Баэзил, — Аэдона вышла вперёд, опустив рукой копьё всадника. — Я сама могу постоять за себя.

— Вы ничего со мной не сделаете! Я Алим Ван, старший сын Джамал Вана, у моего отца три тысячи голов скота и две сотни рабов. Он кормит половину Шазаратского гарнизона. Только попробуйте меня тронуть, и ваши солдаты, вместо жирных баранов, будут жрать своё собственное дерьмо! Долго они тогда смогут продержаться под осадой Алькира?

— Вот значит как? — В воздухе повисло тяжёлое и долгое молчание. — Алим Ван, язык твой — враг твой. За оскорбление Визалии и её верных слуг ты будешь выпорот, и привязан к позорному столбу.

— Неужели? А что, если ваши законы здесь больше не действуют? Asanvisali[13]! — прокричал Алим и обнажил саблю.

Постояльцы закричали и бросились врассыпную, во двор отовсюду хлынули люди в чёрной одежде и золотых масках.

— Алькирские каифы! Это засада! — воскликнул Баэзил.

Аэдона вскинула правую руку. Вокруг её золочёной перчатки заколыхались голубоватые всполохи. Она наотмашь взмахнула рукой, будто отвесила Алиму пощёчину. Шквальный поток лазурной энергии с невероятной силой врезался в грудь сыну Джамал Вана. Алим отлетел на несколько десятков шагов, пару раз перекувыркнулся в воздухе и больше не вставал.

Алексий, всадник прибывший вместе с Аэдоной, схватился за сердце и выпал из седла. Баэзил вдарил по бокам лошади и с копьём наперевес бросился к ближайшему каифу. Колдун прокричал что-то на Уд’рузе, но не успел поднять рук, как оказался насаженным на копьё Баэзила.

Аэдона вскрикнула от боли, почувствовав на себе взгляд каифа. Её мгновенно бросило в жар. Каифы могли ломать волю и тело человека. Колдовство Чёрного культа, взамен на их кровь, позволяло им творить ужасные вещи с человеческим телом. Каифы могли остановить сердце, заставить кровь закипеть в венах, лишить зрения или вывернуть суставы.

Боль прошла также быстро, как и началась: Баэзил метнул копьё в каифа, что напал на неё. Почувствовав облегчение, Аэдона тут же поднялась на ноги.

Один каиф надрезал свою руку и, прокричав слова на чёрном наречии, швырнул образовавшуюся багровую волну в прикрывшегося щитом Баэзила. Телохранителя Аэдоны с кошмарной силой выбило из седла, а лошадь с разорванным боком, дико взревев, понесла прочь со двора.

Руки Аэдоны, от кончиков пальцев до её плеч, окутал голубой ореол.

Каиф, сбивший с лошади Баэзила, теперь нацелился на неё. Кровь ручьём стекала с его руки, горя при этом неестественным чёрно-красным светом. Он готовился ударить её.

Лёгким движением руки Аэдона сбросила с себя часть магического ореола, окутав им разгорающуюся руку каифа. Каифы не могут долго копить на себе свою силу, чем дольше они её держат, тем быстрее она пожирает их.

Чёрный колдун попытался смахнуть со своей руки вуаль наложенную Аэдоной, но не смог. А багровое пламя разгоралось всё сильнее. Через пару мгновений его руку разорвало от избытка накопившейся силы. Колдун плашмя упал лицом в песок.

Прогремел выстрел — это Алексий, пришедший в себя, выстрелил из короткого однозарядного ружья. Пуля попала в голову одному из нападавших.

Внутренний двор опустел. Бой, начавшийся так внезапно, также внезапно и закончился. Баэзил с трудом поднялся на ноги, опираясь на помятый искорёженный щит. Алексий сжимал в руках копьё и осматривал внутренний двор. В наступившей тишине, со стороны одной из колонн послышался чей-то сдавленный вскрик. На выложенную грубым камнем дорогу, упало тело ещё одного человека.

— Это был последний, — послышалось из-за колонны. А затем оттуда показался человек в просторной тёмно-синей одежде и платке, закрывающем лицо. Такое одеяние носят кочевники из пустынных племён. — Я не враг вам.

— А кто ты? — спросила Аэдона, не опуская руки.

Человек отбросил нож и поднял вверх обе руки, демонстрируя что он безоружен. Правая его рука была полностью замотана тканью и бинтами.

— Я проводник, вожу людей по этим землям, за плату.

— Мы как раз искали проводника, госпожа, — прошептал Алексий.

— Туда, куда мы направляемся он нам вряд ли поможет.

— Неужели? Куда же вы направляетесь, что я не смогу указать вам дорогу?

— В Мёртвое Плато, — с вызовом ответила Аэдона.

— И вы наверняка ищите девушку, с татуировками на лице?

Алексий и Баэзил, мгновенно направили на него клинки. Аэдона удивлённо изогнула бровь. Жестом, она показала своим спутникам опустить оружие.

— Если ты не лжешь, скажи, где ты её видел, и ты больше никогда не будешь нуждаться в деньгах.

— Деньги меня не интересуют. А что касается девушки, то её и спутников, я провёл в Сцидар четыре дня назад… через Мёртвое Плато.

— Мы в Калдире, проводник. Ты хочешь сказать, что в одиночку смог вернуться?

— Я знаю тропы.

Аэдона задержала взгляд на его руке.

— Что случилось с твоей рукой? Покажи мне её.

— Я откажусь. К тому же тебе, я могу задать тот же вопрос. Зачем ты носишь перчатку, только на одной руке?

Аэдона ухмыльнулась.

— Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Нам нужно на ту сторону Плато. Если деньги тебе не нужны, то что ты хочешь взамен?

— Немного, всего лишь услугу за услугу. Я помогу тебе Аэдона, а ты потом поможешь мне. Договорились?

— Опасно заключать сделку с незнакомцем, не зная, что будешь должен взамен. Но похоже, что у меня нет выбора. Считай мы с тобой договорились. Как тебя зовут, проводник?

Человек опустил руки и снял платок. На Аэдону смотрело немолодое лицо, со странным шрамом на глазу, и черной, местами с проседью, бородой.

— Кочевник. Это имя меня вполне устраивает.

[1] Алькир — огромная рабовладельческая империя на востоке Континента.

[2] Калдир — провинция в составе Алькирской империи.

[3] Сцидар — крупная свободная территория к северу от Алькира.

[4] Каиф — посвящённый служитель Чёрного Культа. В Алькирской империи занимают привилегированное положение.

[5] Каи’Аиф — глава Чёрного Культа.

[6] Криан — денежная единица, принятая на территории Алькирской Империи.

[7] «Добро пожаловать, путники!»

[8] «Госпожа»

[9] Визалийский — язык, на котором говорят в Визалии.

[10] Асикрит — высокопоставленный секретарь, советник василевса.

[11] Василевс — правитель Визалии.

[12] Бармица — элемент на шлеме, в виде кольчужной сетки.

[13] «Убивай визалийцев!»

Хватай и беги

Весна 560 года. Островные колонии Бастрии в Жемчужном заливе.

Остров Вармин, портовый город Лерден

***

— Держи вора! — кричали сзади.

Сид мчался сквозь шумную толпу на торговой площади, прижимая к груди небольшой свёрток. Он ловко лавировал в потоке проходивших мимо людей, проскальзывал между ними, расталкивая их там, где это было необходимо, а иногда даже сшибал особенно медленных прохожих с ног.

По наводке, данной ему пару дней назад в «Бочке» Искрой, он выкрал шкатулку из имения потомственного и родовитого купца Виаля Петто. Изукрашенный серебром уголок шкатулки слегка выглядывал из-за грубой серой ткани, как бы намекая о своей дороговизне и не совсем законных обстоятельствах своего появления в руках у такой сомнительной личности как Сид, который также был известен под прозвищем «Щипок».

Сид заслужил своё прозвище ещё в детстве, когда вместе с друзьями срезал кошельки у прохожих на шумных улицах Лердена. Сид был жилистым и худым, поэтому не мог как следует постоять за себя в драке. Он часто получал по голове и рёбрам от сверстников, а особенно от детей постарше. Нужно было как-то отвечать за свои синяки и ссадины, но с хилыми кулаками и ногами больше похожими на соломинки, многого было не навоевать. Зато у Сида были необычайно ловкие и цепкие пальцы. Эти пальцы помогали ему незаметно залезать в чужие сумки, а также щипаться, очень больно щипаться, щипаться настолько больно, что синяки у обидчиков держались по несколько недель. Благодаря этому, Сид получил своё прозвище, которое ему в общем то, не особо нравилось, но он не сильно сетовал, на улице давали прозвища и похуже.

И вот Сид бежал. Снова. Опять.

А бежать надо было быстро, ведь то, что он нёс в своих руках, могло стать его пропуском в новую жизнь. Нет, конечно, это не означало то, что после того, как он сдаст эту шкатулку, он перестанет воровать — ни в коем случае. Всё что он умел в жизни, это влезать в чужие дома, да срезать кошельки у зазевавшихся приезжих. Но если дело с этой шкатулкой выгорит, то он больше не будет рисковать впустую и растрачивать свой потенциал на такие мелкие и неблагодарные дела. Кому охота в двадцать лет рисковать своей шеей ради ломанных грошей, которых еле хватает на оплату комнаты и хоть сколько-нибудь сносную похлёбку?

Желающие, конечно, находились и много, но как правило их деятельность довольно быстро вознаграждалась тюремным заключением, причем довольно долгим. Те, кому везло еще больше, отправлялись на виселицу. Вешали их в Нанте — крупном форте, стоящем на пологой горе на окраине Вармина. Нант был самой высокой точкой острова, говорили, что оттуда открывается великолепный вид на Жемчужный залив. Сид верил на слово, проверять это сам, он бы точно не решился.

Поэтому, когда на его пути возникла лавка старьёвщика, он без зазрения совести перемахнул через прилавок, опрокинув половину стоявшего на нём хлама, а заодно и себя. Последнее в его планы не входило, но всё же так получилось.

Несколько горшков разбились вдребезги, странные резные статуэтки попадали с полок, дешёвые бусы и украшения разлетелись, весело застучав фальшивыми камнями по мостовой, а ткань, натянутая над лавкой, накрыла собой Сида и орущего благим матом торгаша.

Сид коротко выругался, потому что при прыжке через прилавок больно ударился коленом и выронил свой драгоценный, нечестно нажитый свёрток со шкатулкой. В темноте, под толстой, вонючей тканью он наощупь пытался найти свою добычу. Нащупать удалось только ногу пинающегося старьёвщика, причём своим лицом.

Судя по крикам и оханью стоявших рядом людей, стража была уже близко. Но сегодня Сид не собирался созерцать красоту залива, болтаясь при этом на висельной верёвке. К тому же, если он не принесёт Искре шкатулку, то она наверняка убьёт его ещё до того момента, как он взберётся на эшафот. Надо было выбираться.

Поднявшись на четвереньки, он наугад пополз в противоположную от голосов сторону. Через пару мгновений он снова оказался на большой торговой площади, однако свертка рядом не оказалось. Сид тяжело вздохнул и с завидной скоростью нырнул обратно под упавший навес.

У Сида было много хороших качеств, например он был добрым и никогда не обижал младших, по крайней мере, он просто не мог их обижать, потому что они обижали его. Ещё он никогда не жадничал, добрую часть того, что он крал, он отдавал нуждающимся. Ну не то, чтобы отдавал, скорее у него это просто отбирали. Но всё же, как казалось Сиду, за все его добрые поступки, коих на самом деле было не очень много, он мог бы рассчитывать на небольшой подарок от судьбы, в виде крохотной щепотки удачи. И вот сейчас, в полной темноте, пытаясь вернуть свою добычу, он как никогда нуждался в удаче.

И удача ему улыбнулась. Вернее ухмыльнулась, причем страшно, желтыми зубами и совсем недобрым выражением лица. Да и не удача это была вовсе, а стражник, поднявший ткань, под которой копошился Сид.

— Долго прятаться будешь? — спросил он, крепко схватив Сида за руку.

Дневной свет разогнал царившую под тканью темноту и осветил своим сиянием серебряный уголок шкатулки, торчавший из свёртка, что лежал рядом с Сидом.

— Давай снова в догонялки?

— Чего?

Щипок схватил шкатулку и от всей души огрел ей стражника по голове.

— Ты водишь!

Хватка ослабла, и Сид без труда освободил руку. Ткань снова накрыла его, погрузив в полную темноту. Под ругань стражника он прополз обратно к прилавку, быстро вынырнул из-под ткани, снова перемахнул через прилавок, и увернувшись от брошенной старьёвщиком статуэтки, побежал в сторону Девичьего моста.

Однако там его уже ждала стража. К тому же, там было столько людей, что протолкнуться через них, не представлялось никакой возможности. Сид на бегу засунул свёрток под свою жилетку и одним ловким прыжком оказался на тонком парапете моста. Расставив руки в стороны, как заправский эквилибрист, он быстрыми шажками стал продвигаться на противоположный берег.

— Держи его! — кричали сзади, но по счастью, горожане не сильно обращали на него внимание.

Цирковые представления, кражи, пьяные драки, потасовки и погони были для Новой Бастрии элементом национальной культуры. Считалось дурным тоном вмешиваться в происходящее, только если вы не хотели сделать представление ещё ярче. Никто из толпы не додумался одёрнуть его за штанину, и Сид был им за это очень благодарен. Одна дама даже зааплодировала ему, чем весьма смутила его. Возможно, именно поэтому, не дойдя трёх шагов до края парапета он потерял равновесие. Изобразив руками полный поворот парусов ветряной мельницы, Сид рухнул в расступившуюся перед ним толпу.

Кто-то охнул, кто-то выругался, кто-то даже пнул его, но он не обратил на это никакого внимания, быстро поднявшись он рванул вдоль стоявших на набережной домов, ведь за ним всё ещё гналась стража. Над его головой проносились разные вывески: «Кожа и меха. Братья Гарс», «Обувная мастерская Стилла», «Броган и Кальдер, кузнечные изделия». Последняя вывеска висела на толстом, надёжно закреплённым на стене кронштейне в виде узорчатого ключа.

Сид схватился за него и подтянувшись, оказался примерно на высоте второго этажа. Поставив ногу на оконную раму, он осторожно продвинулся в сторону выступавшей крыши кузни. Зажмурив глаза, он прыгнул надеясь, что она его выдержит. Балки заскрипели, черепица треснула под его ногами, но конструкция выдержала его. Отсюда его уже точно не достанут.

С кузни он смог перебраться на крышу обувной мастерской, благо дома на набережной редко строили выше двух этажей. Строить выше было просто невыгодно — дома в этом районе часто сгорали, причём быстро, спонтанно и почему-то только ночью. Возможно, это было как-то связано с нежеланием владельцев делить свою прибыль от торговли с местными преступными воротилами.

Пожары, кстати, тушили очень редко. Если у соседей и возникал благородный позыв, если не помочь своему ближнему, то хотя бы остановить продвижение огня на собственный, стоящий вплотную к горящему, дом, то, случайные прохожие с факелами, кастетами и дубинками, быстро отговаривали их от этой затеи. Дескать, возгорание согласовано с городской администрацией и если кто-то будет препятствовать проведению общественных работ, то заслужит к себе сильное неодобрение, а потому рискует очнуться через пару дней, в какой-нибудь канаве, причем с раскроенной башкой, или не очнуться вовсе.

Сид продолжал свою прогулку. Под гневные крики стражи и удивлённое оханье прохожих, осторожно придерживаясь за скат, он продвигался по крышам разноцветных домов. Ему нужно было добраться до соседней улицы, а чтобы перемахнуть на соседние дома, нужно было долезть до постоялого двора. Таверна занимала обе стороны улицы, а её части соединялись между собой большим арочным проходом.

Пройдя по арке, Сид оказался на стороне Мастерового квартала. Здесь стояли десятки, если не сотни мануфактур и домов, в которых жили и трудились приезжие. Застройка была настолько плотной, что Сиду даже не приходилось перепрыгивать между постройками, он просто перешагивал с крыши одного дома на другой. Однако долго так продолжаться не могло, от погони он оторвался, но бегая по крышам, можно было привлечь к себе лишнее внимание. Спрыгнув у тупика, он свернул в первую же попавшуюся подворотню.

В узком проёме между домами было темно и прохладно. Убедившись, что поблизости никого нет, Сид присел чтобы перевести дух. Рукавом пожелтевшей от времени рубашки он вытер со лба выступивший пот. Платок, скрывающий половину лица тоже наконец-то, можно было снять. Сердце бешено колотилось, икры ног горели от усталости, а разодранные от карабканья ладони неприятно саднили. Но ничего, всё это скоро пройдёт, самая трудная часть уже была позади. Погладив рукой лежавший за жилеткой свёрток, он непроизвольно улыбнулся. Внутри у него было приятное, можно даже сказать волнующее, ощущение от проделанной работы. Залезть в охраняемый дом в самом центре города, да ещё и днём, когда большинство обитателей дома заняты бытовыми делами, это было одновременно и очень глупо и очень смело. Хватай и беги, примерно такой расчёт был у Сида, и он полностью оправдал себя. Искра будет довольна.

Отдышавшись, Сид поднялся и вышел из переулка. На улице всё ещё было светло, возвращаться в «Бочку» пока не стоило. Чтобы напрямик добраться до таверны, придётся пройти через весь центр города, а в дневное время это чревато большим риском. Ещё не хватало нарваться на губернаторский патруль у ратуши или здания Малой биржи, при такой встрече, билет до Нанта ему точно будет обеспечен. Однако оставаться на месте тоже было нежелательно.

Времени было много и в голове у Сида родился великолепный план. Если сейчас неспеша обойти Мастеровой квартал, потом двинуть в сторону Складского, оттуда к пятой гавани, а там зайти в трактир на Ветряном переулке, полакомиться жареными сардельками с яичницей и помидорами, то… То после этого можно будет даже раскошелиться и сесть на дилижанс, который довезёт его чуть ли не до самой «Бочки».

Именно так Сид и сделал. Пройдя две с лишним мили и до отвала наевшись вкусной едой, он запрыгнул в полупустой дилижанс, представлявший из себя длинную повозку без крыши, запряжённую четырьмя лошадьми. За ужин он отдал двенадцать тальенов учитывая, что к яичнице ему подали пиво, которое он не просил и пить не стал, но которое его вежливо попросили оплатить. Сид решил не спорить, он оплатил свой заказ и решил здесь больше не задерживаться. Полчаса езды на дилижансе обошлись ему в пятнадцать тальенов, как оказалось, это было весьма недешёвое удовольствие.

К вечеру Сид уже был там, где и планировал оказаться.

«Бочка» стояла в западной части города, в районе прозванным Колодцем, по названию одноимённой деревни, находившейся здесь ещё до появления города. Колодец был одним из старейших районов Лердена, это место было столь же опасным сколь и притягательным. Питейные заведения, бордели, игорные дома, бойцовские ямы и уличные театры — здесь можно было найти развлечения и неприятности на любой вкус. Всё это безобразие приносило столько денег, что Торговая гильдия закрывала глаза на большинство совершаемых преступлений. Конечно, пока главари банд исправно платили деньги в городскую казну.

Немного размяв ноги после дилижанса, Сид бодрой походкой направился на встречу с Искрой. А Колодец уже начинал жить своей громкой, весёлой и непредсказуемой жизнью.

Прямо на старой мостовой, под покосившимся фонарём, сидели два шулера, один зазывал прохожих сыграть на деньги в напёрстки, а второй ловко и быстро передвигал три глиняные чашечки на небольшой деревянной дощечке. В этой игре всего-то нужно было угадать под какой чашкой находится шарик, вот только сразу после ставки, шарик оказывался в рукаве ведущего, а деньги доверчивого игрока в кармане у зазывалы. Несмотря на, казалось бы, очевидный обман, люди все равно продолжали играть.

Пройдя по мосту, Сид столкнулся с пьяной компанией бранящихся портовых грузчиков. Протиснувшись мимо них, он слегка прибавил шагу, и как оказалось не напрасно, потому что через пару мгновений между ними завязалась потасовка. Из интереса Сид всё-таки обернулся посмотреть, на то, что там происходит, однако слегка разочаровался — после пары ударов дерущихся разняли их же товарищи.

Улицы были заполнены людьми, и чем дальше Сид продвигался вглубь Третьего колодца, тем громче и веселее жил город. Со всех сторон постоянно доносилась музыка, на небольшой площади у фонтана уличные артисты разыгрывали спектакль, вокруг которого собралась целая толпа, проститутки в цветастых чулках и с яркими лентами в волосах обхаживали приезжих, зазывая их неприличными окликами и обнажая перед ними свои… да что они только не обнажали!

Посреди всего этого хаоса заметить «Бочку» было нетрудно. Здание, в три этажа высотой, заметно выделялось среди остальных построек. Это был своеобразный «маяк», ориентир, центр притяжения для самых разных людей.

Прямо над входом, на трёх железных цепях висела огромная, размером с лодку бочка. Еле заметно кивнув сидевшему на входе вышибале, Сид лёгкой походкой взбежал по невысокому деревянному крыльцу. Как только он открыл дверь, в нос ему сразу ударила смесь ароматов пива, хлеба, чеснока, табака и пота. Внутри, как всегда, было полно гостей, если их так можно было назвать. Повсюду стоял громкий гвалт, в воздухе витал дымок от табака, а со второго этажа доносились похабные песни.

На широкой барной стойке стояло по меньшей мере две дюжины кружек, как пустых, так и полных. Запыхавшиеся слуги разносили напитки от стола к столу, чудом не сталкиваясь друг с другом. Отдыхавшие здесь люди занимались всем, чем только можно было заниматься. В углу, наверняка обсуждая дела, сидела компания хорошо одетых торговцев, вдоль стены расположились солдаты губернатора, в отличие от стражи, в Колодце к ним относились вполне неплохо, ведь у них всегда имелись деньги, а прямо по центру, за длинным столом у камина отдыхали моряки. Сид сразу приметил что моряки здесь впервые, потому что никто из местных не заказал бы фирменный мясной пирог от Эльзы, в этом, почти бесплатном, пироге вместо мяса вы получали целую гору разнообразных обрезков с кухни. Состав начинки постоянно менялся, и даже сама Эльза, кухарка, готовившая его, не смогла бы перечислить все его ингредиенты. Пирог был местным достоянием, те кто его пробовал, отзывались о нём по-разному: от отвратительных помоев до лучшей закуски к шестой кружке пива. Как правило оценка разнилась в зависимости от количества выпитого.

Проходя мимо барной стойки, Сид на мгновение задержался. По другую сторону стойки, у пузатого бочонка с пивом, спиной к Сиду стоял Кинт, его давний знакомый, можно было даже сказать друг. Они было примерно одного возраста, вот только Кинт был на полголовы выше и почти в два раза шире. И это при том, что Кинт был в вполне обычной для молодого парня комплекции.

— Как оно? — поздоровался Сид.

— Привет, да как обычно, — Кинт обернулся и быстро пожал руку Сиду, затем также быстро отвернулся. — Весь день от бочонка не отхожу. Сегодня говорят в городе много шума было. Кто-то обнёс имение Петто. Не слыхал?

Сид постарался скрыть появившуюся улыбку.

— Да ладно?! Не слышал.

— Ага. Чем занимался сегодня?

— Да так, просто отдыхал. Не знаешь, Искра здесь?

— Днём была, потом ушла куда-то. Тебя кстати утром Вольн искал. Ты заплатил ему за этот месяц?

Вольнаф Сельс был хозяином «Бочки», а также, в прошлом, одним из главарей Колодца. А сегодня нужно было оплатить комнату, кроме этого, он еще должен был по меньшей мере две сотни тальенов, как процент от своей работы… С этим особым заказом он совсем про это забыл. Рука непроизвольно потянулась к карману, пустому карману. Последние монеты он отдал сегодня за дилижанс.

— Совсем забыл. А ты случайно…

— Нет Сид, даже не рассчитывай, я сам на мели.

— Что совсем никак?

— Ну-ка, отойди, — Кинт проигнорировал его вопрос. Он резко вышел из-за стойки, едва не сбив Сида с ног. В руках у него было, по меньшей мере, с десяток кружек пива. — Поболтали и хватит, мне работать нужно. Заходи ко мне после полуночи если хочешь, сыграем партию в квадраты.

— Ага, если Вольн меня не пополам не порвёт… — расстроено пробормотал Сид, но Кинт уже ушёл и не слышал его.

Сид тяжело вздохнул и побрёл на второй этаж.

Надежда оставалась только на Искру. Надо было встретиться с ней прежде, чем его увидит Вольнаф, возможно она сжалится и одолжит ему сотню другую. Хотя скорее в «Бочке» пиво кончится, чем Искра займёт ему денег. Ладно, надо было хотя бы успеть добраться до своей комнаты.

Пока он поднимался, мимо него, вниз, пробежала миниатюрная девушка в стареньком платье и заляпанном жиром фартуке. Это была Милли, она работала на кухне, и иногда таскала оттуда для Сида еду. Он же в ответ дарил ей всякие побрякушки, которые удавалось вынуть из чужих карманов.

— Привет Сид! — коротко бросила она. — Тебя Вольн ждёт. Он на взводе, лучше поторопись к нему.

— Я…

— Извини, дел много, — Милли уже скрылась за лестничным поворотом.

Голова Сида находилась примерно на уровне пола второго этажа. Поднявшись на пару ступеней, он оглядел прокуренный зал, выискивая Вольнафа. Тучный хозяин «Бочки» сидел за небольшим круглым столом вместе со своим верным псом — костоломом и просто больным отморозком Гареном. От одного вида этого здоровяка у Сида затряслись поджилки.

— Щипок! — крикнул заметивший его Вольнаф. — Иди сюда.

Сид после небольшой заминки медленно направился к нему. Гарен сверлил его взглядом и странно поигрывал при этом желваками.

— Здравствуй Вольн, привет Гарен.

Вольнаф Сельс сидел на своём любимом кресле, сделанном под заказ, специально для него. Ноги он по обыкновению расставил как можно шире, делал он это, потому что был человеком очень толстым и сидеть по-другому просто не мог. В выборе одежды Вольнаф руководствовался всего двумя параметрами: заоблачной ценой и свободой в районе живота. Сейчас на нём была надета рубашка из дорогого льна, а поверх неё пышный, расшитый золотыми нитями, дублет, без единой застёгнутой пуговицы.

— Садись Щипок, что же ты как не свой.

Гарен выдвинул ему стул рядом с собой.

Садясь, Сид быстрым движением немного подвинул стул в сторону от Гарена. Глазами он уже искал потенциальные пути отступления. Раскрытое настежь окно напротив, показалось ему вполне неплохим вариантом.

Вольнаф заметил этот жест.

— Да ты расслабься Сид. Выпьешь с нами?

— Спасибо, но я не пью. Не переношу спирт в любом виде.

— Да, точно. Запамятовал. Ну тогда давай сразу к делу…

— Послушай Вольн, я знаю, что запоздал, но я найду чем заплатить за комнату. Дай мне пару дней, пожалуйста. Я принесу, мне бы только немного времени…

Вольнаф задержал на нём взгляд на пару мгновений, а потом громко рассмеялся. Гарен смеяться не стал, лишь ухмыльнулся, слегка приподняв уголок рта. Сид непонимающе уставился на своего покровителя.

— Рассмешили, — Вольнаф махнул рукой Гарену, тот взял бутылку и подлил виски себе и хозяину. —Нет, ну я же говорил тебе, у этой девки есть чувство юмора. Искра заплатила за тебя на месяц вперёд. Даже включила процент от работы который ты мне задолжал.

Сид почувствовал внутри такую лёгкость, что чуть не пустился в пляс.

— Искра заплатила за меня?

— Да малыш. Занесла сегодня утром и сказала, что тебе об этом не говорила. Вот мы и решили с Гареном немного посмеяться над этой историей. Ну как, забавно вышло?

— Да, да, конечно. Я могу идти? Мне нужно поговорить с ней.

— Не торопись. Сперва скажи мне вот что, — улыбка мгновенно сошла с лица Вольнафа. — С чего бы, этой самовлюбленной стерве, платить за тебя такие огромные деньги, а Щипок?

— Я… Я не знаю. Я и сам не ожидал этого от неё.

— Интересно. Скажи мне, где ты пропадал последние две недели?

— Как обычно, рыбачил в районе Складского, но патрули ходили слишком часто, да и приезжие стали гораздо осторожнее. Я почти ничего не заработал за это время…

— Да? А мне сказали, что, по крайней мере, всю прошлую неделю ты ошивался в центре, особенно тебе приглянулась улица Риолье. Там сегодня кстати обнесли толстосума Петто. Ничего об этом не слышал?

— Нет, — Сид постарался чтобы его ответ прозвучал как можно спокойнее и честнее.

— Конечно не слышал, — медленно проговорил Вольнаф, — не по твоим сетям улов. Я не буду лезть в подробности того, чем вы занимаетесь с Искрой, но я хочу, чтобы ты помнил: ты спишь под моей крышей, и в решении проблем с властями пользуешься моим именем. Если я узнаю, что ты провернул что-то крупное и при этом обделил меня, — Вольнаф кивнул в сторону Гарена, — думаю ты понял меня.

— Да Вольн, конечно.

— В будущем не забывай вовремя оплачивать своё проживание. Можешь идти Сид.

Сид кивнул и вышел из-за стола. Уходя, он чувствовал, как его провожали взглядом. Лишь когда он захлопнул дверь своей крохотной комнаты, он смог вздохнуть спокойно. Заперев замок на ключ, он осел на полу и шумно выдохнул всё напряжение, которое скопилось за этот долгий день. Только сейчас он понял, как сильно болит всё его тело. За сегодня он заработал столько синяков, растяжений и ссадин, сколько не получал за целый месяц своей нечестной работы.

Каким же наслаждением было вот так просто сидеть на полу своей комнаты и не думать о проблемах. Шкатулка у него, стража его не достала, долги, пускай и на время, но всё же погашены… Ближайшие пару месяцев он сможет просто жить, не рискуя своей свободой и жизнью.

Он коротко и нервно хохотнул, прокашлялся, хрипло засмеялся. От наступившего облегчения на глазах выступили слёзы. Сид не стал их сдерживать, позволив паре слезинок скатится по его скулам. Он улыбнулся, нелепо и слегка по-ребячески шмыгнул носом, вытер рукавом влажные глаза.

Просидел он так пару минут, пока не заметил на тумбочке, что стояла справа от него, небольшой конверт. Утром его там не было.

Не вставая с пола, Сид взял конверт, сорвал с него печать, ухмыльнулся. На печати была изображена кошка, причём в весьма интересной композиции — животное висело на фонаре, держась за него лапами, а округлая надпись под ним гласила: «Драная кошка». Бордель, в котором работала Искра.

Сид достал короткую записку, бегло пробежался по ней глазами.

«Буду ждать тебя с подарком у фонтана в Львиной роще. Не задерживайся.

Искра»

Ну, отдохнули и хватит. В кармане приятной тяжестью ощущалось присутствие шкатулки, уже скоро, вместо неё, там будут лежать деньги, много денег. Сид вытащил свёрток из внутреннего кармана. Только сейчас он смог как следует рассмотреть свою добычу. Шкатулка была маленькой, она целиком помещалась на его ладони, а в толщину была чуть больше двух пальцев… И это была не та шкатулка, которую он украл сегодня утром.

— Что? — вопрос вырвался у него непроизвольно.

Трясущимися руками он перевернул шкатулку, покрутил её со всех сторон, открыл, убедился, что она пустая, закрыл, открыл ещё раз, а потом снова осмотрел её. Это определённо была не та шкатулка.

— Да нет, такого не может быть… — голос Сида прозвучал тихо, растерянно и очень по-дурацки. — Такого не бывает…

Деревянная шкатулка имела похожие края, также как и та, что он стащил сегодня утром. Вот только это точно было не серебро, серебро не ржавеет, а этот металл почти весь был покрыт красно-рыжим налётом. А само дерево! Хоть он и треснул стражника этой шкатулкой по голове, дерево стало другого цвета! Шкатулка Петто была из белой древесины, а эта, в руках Сида, была коричневой.

Но что с платком, в которую он завернул шкатулку? Сид развернул грубый, квадратной формы кусок материи. Цвет ткани был похож на ту, что использовал Сид, но это была какая-то тряпка, а не его платок.

— Идиот! — неожиданно громко воскликнул Сид, схватившись за голову.

Внезапно он понял, что произошло. Лавка старьёвщика. Он упал и выронил шкатулку, а после, по дьявольской случайности забрал одну из шкатулок торгаша.

Сердце Сида забилось с чудовищной быстротой, внутри всё сжалось до невозможности, лоб покрылся испариной, а во рту появилось странное ощущение липкости. Хаотично прикидывая в голове последствия и план дальнейших действий, он до боли закусил нижнюю губу, машинально схватился за волосы. В руке осталось несколько коротких чёрных волосков.

Просидев так пару мгновений, он шумно выдохнул, а затем, одним резким движением оттолкнулся от пола и поднялся на ноги. Нужно было что-то делать.

Он быстро переоделся, всё же не стояло гулять по улице в той же одежде, в которой он обнёс купца. Искра будет в бешенстве, но у него, кажется, появился план. Возможно, ему удастся исправить своё положение. Возможно.

Проверив, надёжно ли он закрыл дверь, он постарался как можно тише открыть старое скрипучее окно. Не то чтобы часто, но всё же иногда он покидал «Бочку» именно через окно. В каких-то случаях он делал это из соображений безопасности, иногда, потому что так было банально быстрее. Сегодня он выбрался через окно, потому что нужно было снова привести себя в чувство. Ночь обещала быть очень насыщенной.

— А ведь расскажи кому и не поверят, — невесело усмехнулся Сид.

Прикрыв за собой ставни, он спрыгнул вниз. Тень легко и бесшумно коснулась земли, перекатилась, скользнула в подворотню, а затем исчезла.

Рыжеволосая девушка, которая всем своим знакомым была известна под прозвищем Искра, вот уже третий час гуляла по Львиной роще. Одетая в лёгкое платье, с тонкой шалью на плечах, она тихо и отстранённо бродила по петляющим дорожкам.

Искра знала, что Щипок не придёт до позднего вечера, но всё же пришла сюда заранее — ей нравилось это место. Тут было прохладно и как всегда многолюдно, а в воздухе витал чарующий и душистый запах, который отлично маскировал смрад от городских нечистот.

Роща стелилась на возвышенности, на самой окраине Колодца, поэтому, его пагубное влияние не сильно сказывалось на этом старом и очень красивом месте. Несмотря на позднее время, в роще было светло. Здесь, как и во всём городе, горели фонари. Фонарщики из городской службы регулярно заправляли их топливом, состоявшим из смеси масла, китового жира и особого чёрного вещества, добываемого из скважин, глубоко под землёй. Фонарь был одним из многих бастрийских изобретений, восхищавших людей с большой земли.

Лерден был очень оживлённым городом и развивался невероятно быстро, потому что стоял на главном торговом пути, между Новой Бастрией и государствами Андерона. Растущему городу постоянно требовалось место, поэтому, всего за каких-то двадцать лет, половину цветущего острова перекрыли дороги и дома.

Вистелии — многолетние деревья, которых почти не осталось на острове, цвели в Львиной роще круглый год, невероятно красивыми, ярко лиловыми цветами. Благоухающие, кисти свисали с раскидистых ветвей так низко, что их можно было сорвать, стоило лишь протянуть руку. Молодые бастрийские девушки часто носили эти цветки в волосах, как украшение. Особенно среди модниц ценились фиолетовые и синие оттенки, такие цветы росли только на очень старых деревьях. Молодые деревья напротив, цвели алым и особой популярностью не пользовались.

Львиная роща походила на мастерскую красильщика, у которого разом на пол опрокинулись все банки с красителями, или же, на палитру художника, который долго подбирает цвет для заката, и всё никак не может определиться с оттенком. За это Искра и любила это место, в её жизни очень не хватало красок, а здесь… здесь их хватило бы на две жизни вперёд.

Получаса хватило бы для того, чтобы обойти рощу вдоль и поперёк, Искра же могла бродить здесь целый день. Однако дня у неё в запасе не было, зато было дело и дело было не окончено. Размяв ноги, она направилась к лавочке у фонтана, рядом с которым она назначила Сиду встречу. Ей повезло, людей здесь было не очень много, она присела и сделала вид настолько непринуждённый, что случайный прохожий едва ли обратил бы на неё внимание.

Она ждала. Мимо неё проходили люди разного достатка и социального положения. Это место было по нраву многим. Фонтан журчал почти у её ног, а где-то издалека доносились звуки уличного оркестра. Музыка… смолкает ли она вообще в Лердене?

Искра думала про Щипка. В том, что дело ему удалось, она даже не сомневалась. Внешний вид Сида был обманчив. Парень походил на выброшенную морем рыбу, которую проходивший мимо мальчишка, шутки ради, пару раз хорошенько приложил о прибрежные камни. Однако это помогало Сиду в его работе. Люди не видели в нём угрозы, скорее даже наоборот, они испытывали к нему жалость. Вероятно, не обладай Сид такими ловкими пальцами и быстрыми ногами, то из него вышел бы отличный нищий.

Щипок явился чуть позже, чем она рассчитывала.

Он появился со стороны главного входа, шёл без спешки, неуверенно, было видно, что он сразу заприметил её, но шага при этом не прибавил. Был одет странно, как будто не закончил свою работу. Искра не подала виду, что увидела его, лишь поднялась и неторопливо направилась в противоположную сторону.

Вероятно, не всё прошло гладко.

Сид нагнал её спустя минуту. Они поравнялись.

— Принёс?

— Я выкрал шкатулку у Петто.

— Отлично, она у тебя с собой?

— Я бежал с ней по главной площади…

— Щипок хватит юлить. Ты принёс то, зачем я тебя отправляла?

— Как бы это помягче сказать… Я потерял её по дороге.

Искра на мгновение остановилась.

— Ты что сделал? — прошипела она так, словно змея, которой наступили на хвост.

— Я могу всё объяснить, — залепетал Сид. — Я убегал от людей Петто, потом за мной погнались ещё и стражники на площади. Там я перепрыгнул через лавку старьёвщика, вернее не перепрыгнул, но хотел. В общем я в неё врезался. Весь товар, что у него был, разметало по мостовой: бусы, вазы, статуэтки, горшки и… и шкатулки, всё это оказалось внизу. Шкатулка Петто выпала у меня из рук, стража была уже близко, а я схватил не ту шкатулку и рванул оттуда. Но я думаю мы можем это исправить, — добавил Сид после небольшой паузы.

Искра молчала, тяжело сдерживая накатившее на неё бешенство. Воздух вокруг неё как будто наэлектризовался, глаза сверкнули недобрым огнём. Она тяжело сжала кулак, но в бессилье выдохнула и повернулась к Сиду.

— Ты хоть понимаешь, кто наш заказчик? — проговорила она усталым голосом.

— Нет. Ты же мне не сказала. А кто он?

— Да пёс его знает кто он, какой-то важный хер, насколько я поняла. В шкатулке Петто было что-то внутри?

— Нет, она была пустой. Симпатичная вещь, возможно дорогая, но я ума не приложу кому она могла пригодится и зачем. Выглядела как простая безделушка.

— Вот только заказчику нужна эта безделушка. Мы должны встретиться с ним сегодня в полночь, в порту. Я не думаю, что он согласится заплатить нам за то, что ты просто потерял её.

— До полуночи ещё есть временя. Если поторопимся, то придём на площадь через полчаса.

— И что ты предлагаешь? Взять по фонарю, прочесать всю площадь на корточках в поисках потерянной шкатулки, а заодно поспрашивать у прохожих не находили ли они её? Как думаешь, через сколько минут стража предложит тебе прогуляться до охранной станции? — последние слова Искры прозвучали немного громче, чем было нужно. Несколько прохожих обернулись на её голос.

— Ну во-первых не мне, а нам, — ответил Сид, понизив голос до шёпота. — А, во-вторых, нам не нужно искать шкатулку, нам нужен старьёвщик. Я снёс ему половину лавки, наверняка он провёл остаток дня собирая свой хлам и раскладывая его обратно по полкам. Не думаю, что он пропустил бы мою пропажу.

— Даже если мы найдём его, навряд ли он будет к тебе приветлив. Я бы на его месте огрела тебя чем-нибудь потяжелее.

— Понимаю, — ответил Сид. — Я пообещаю возместить ему ущерб. После того как мы с тобой получим деньги, понятное дело. Но если он вдруг решит огреть меня чем-то тяжёлым, ты же не дашь меня в обиду?

— Щипок, я надеюсь тебе не стоит напоминать о том, что о моих способностях должны знать как можно меньше людей? Хоть мы и на окраине Новой Бастрии, но даже сюда заплывают красные корабли. Если поймают тебя, то всего-навсего повесят в Нанте. Меня же отправят на костёр.

— Я постараюсь договориться Искра.

После небольшой паузы девушка кивнула. Её рыжие волосы заколыхались на ветру, она поправила их и ненадолго задержала взгляд на море.

— Я хочу перебраться на Жен-Байян Сид. Тех денег, что мы должны получить хватит на год обучения в медицинской академии Шенежана. Я больше не могу работать в борделе Сид, я хочу стать врачом. С моими способностями я смогу спасти много жизней, при этом не рискуя попасть на костёр за предрассудки общества. Кто посмеет казнить врача, у которого не умирают пациенты?

Сид кивнул.

— В таком случае стоит поторопиться. Новая Бастрия рискует лишиться талантливого хирурга. Можем, кстати, сесть на дилижанс, так будет быстрее.

— У тебя есть на него деньги? — Искра вопросительно подняла одну бровь.

— Нет. Но я знаю, что деньги есть у тебя. Ну не смотри на меня так, я тебе всё верну, как только получим деньги. Да, кстати, огромное спасибо за то, что выручила меня перед Вольнафом. Если бы не ты, меня бы здесь не было.

— Знаю, вернёшь мне всё до последнего тальена.

Вдвоём они вышли из Львиной рощи и направились к стоящей рядом почтовой станции. В Лердене было около трёх крупных почтовых отделений, причём появились они сравнительно недавно. Напротив станции как раз остановился полупустой дилижанс — в такое время, из Колодца обычно никто не уезжал. Дилижанс курсировал между портом и Колодцем до поздней ночи. Потому что и корабли прибывали в Лерден, почти каждый час, круглые сутки.

Сойдя в порту, они добрались до торговой площади пешком, много времени у них это не отняло. Как и ожидалось, площадь была практически пустой. Моряки ошивались у береговой линии, а мимо них проходили редкие патрули городской стражи.

— И где ты врезался? — спросила Искра.

Шли они вдвоём, Искра держалась за его руку — изображали молодую пару на ночной прогулке. Ей это не особо нравилось, но так, возможно, к ним будет меньше вопросов. Хотя если задуматься, то от этого вопросов станет только больше. Что вообще может делать пара ночью на торговой площади?

— Хм, — Сид задумался. — Я бежал со стороны Риолье… — он отпустил её руку и отойдя на пару шагов осмотрелся. Ночью площадь выглядела совсем иначе. — Я порядочно успел пробежать, пару раз свернул, затем упал…

Сид стал медленно продвигаться среди пустующих торговых рядов. Он шёл спиной вперёд, что-то высматривая. Искра шла за ним.

— Куда ты побежал, после того как поднялся?

— В сторону Девичьего моста.

— Он за твоей спиной, умник.

Сид обернулся.

— Да, точно, именно здесь я и упал.

— Ну и что будем делать дальше? За прилавком никого нет.

— Было бы странно если бы там кто-то был. Скорее всего хозяин уже дома.

Прилавок на удивление оказался ничем иным, как шестью ящиками, уложенными в ряд, друг на друга. Сид присел на корточки и протёр рукавом надпись на одной из досок.

— «Грузовые перевозки, Альмонд и Ллейн, основано в 521, Лира-Ахоль», — прочитал он.

— Не думаю, что это что-то нам даст. А вот это, вполне возможно. — Искра указала пальцем на красивую резную табличку, варварски прибитую к прилавку. — «Антиквариат старой Бастрии…»

— Какой ещё к чёрту антиквариат?! У этого лавочника ассортимент из барахла, хлама и рухляди, а он называет это антиквариатом?

Искра не обратила внимания на комментарий Сида и продолжила чтение. Слова внизу были накарябаны неаккуратным подчерком:

— «… оптом дешевле, некачественный товар возврату не подлежит, работаем без выходных…». Вот, нашла! «… для особых заказов оставьте заявку по адресу: Складская улица дом номер „3“ P. S. если никого нет дома, спросите мистера Тилье, за стойкой в трактире „Окорок“»

— У нас есть адрес, — голос Искры заметно оживился, — далеко отсюда до Складской?

— Не особо, — ответил Сид. — Около десяти минут. Но мы туда не пойдём.

— Ты собрался искать его в «Окороке»?

— Мистер Тилье, хоть я и видел его сегодня от силы полминуты, был очень похож на заядлого пьяницу. А сегодня я разнёс ему половину магазина. Как ты думаешь, он будет сидеть дома и грустить, или пойдет в свой любимый трактир, чтобы от души надраться пивом? К тому же «Окорок» насколько я помню, тоже стоит на Складской.

— Эй! — окликнул сзади грубый голос. — Вы что там делаете?!

— Твою мать… — выругалась Искра, резко пригнувшись.

— Да пошёл ты срать, задом наперёд, чучело бастрийское! — рявкнул пьяный голос, в некотором отдалении от Искры и Сида.

— Никаких драк в моём городе! Быстро разошлись по комнатам, рваньё палубное! Если не подчинитесь, то ваш корабль утром отправится без вас!

— Обожаю моряков, — с улыбкой сказал Сид. — Уходим отсюда, быстро!

— Чо ты сказал… — вслед за глухим ударом, голос резко оборвался, но потом неожиданно взорвался, богато выплёскивая изощрённые ругательства. Больше половины из них, Сид и Искра слышали впервые: моряк наверняка прибыл издалека и несомненно, был очень образованным.

Через несколько лет, уже никакая не проститутка Искра, а умелая практикантка Лирен Деголль, сидя на лекции по философии в медицинской академии, узнала, о том, что есть такое явление как «культурный обмен». На просьбу профессора привести пример культурного обмена, она ответила, назвав ровно семь различных вариантов ругательства (услышанных от пьяного моряка в ту самую ночь), связанного с мужским детородным органом, и настойчивым предложением туда добраться, причём на разных диалектах. Дослушать лекцию Лирен не удалось, потому что она была немедленно удалена из аудитории, где ещё долго не стихал смех школяров. Однако через несколько дней, встретившись в коридоре с профессором по философии, она получила от него глубокую похвалу и признательность. Пускай профессор и был вынужден на время отстранить её от занятий, но как как оказалось, позже, благодаря её высказыванию, кафедре философии удалось построить целостную теорию об общих корнях устной речи народов Большой Земли. Теория получила широкое распространение и вызвала крупные споры в академических кругах, а заодно с этим, родила студенческую поговорку: «Держи седьмой хрен, от госпожи Лирен», что обозначало необычайно остроумный ответ студента на вопрос преподавателя.

«Окорок» встретил Искру и Сида тяжёлым запахом кислого пива и едкой вонью оравы загулявших докеров. Протиснувшись между четырьмя здоровыми мужиками, которые пили и играли в карты сидя прямо на полу, что было неудивительно, ведь свободных лавок просто не осталось, Сид вместе с Искрой подошли к трактирщику.

— Свободных мест нет. Могу наливать вам на вынос, только кружки вернуть не забудьте. — вежливо поздоровался с ними усатый человек по ту сторону стойки.

Сид, который в своей жизни не пил ничего крепче воды и сока, тактично отказался от предложения. Спирт, в любом виде, для него был хуже крысиного яда. В детстве ему довелось попробовать отраву, так что он понимал, что с чем сравнивает.

— Коек свободных тоже нет, вот эти всё позанимали. Не хотите пить или есть, так катитесь к чёрту, нет у меня времени с вами лясы точить.

— Мы бы хотели спросить господина Тилье, — в разговор включилась Искра. — У нас у нему деловое предложение.

— К этому забулдыге? Да он моё пиво мне через раз оплачивает, какие с ним могут быть дела?

— Позвольте спросить, тогда зачем вы ему пиво наливаете? — поинтересовалась Искра.

Зная куда идёт, она заранее расслабила шнуровку на платье, в основном, в районе груди. Трактирщик слегка смутился, но на уловку клюнул.

— Так это… Известно, чего, папаша у него был мужик, что надо. У меня лет семь назад, дела совсем на убыль пошли. Нужны были деньги, я и занял у одного человека, а вернуть не смог. Так его папаша, Тилье старший, значит, погасил мне все долги, да ещё так по-отечески по плечу похлопал и сказал… Э-э-э, сказал… Говорит, ты человек хороший, деньги отдашь, как снова на ноги встанешь. Я отдать то собирался, да не успел. Помер он. А сын его остался, только никчёмный он совсем, лавку отца пропил, а нового ничего не создал. Ну вот я хотя бы так, но долг возвращаю понемногу.

— Интересная история… — пробормотал Сид.

— Так о чём это я… — произнёс трактирщик.

— Вы хотели показать нам, где можно найти господина Тилье, — сказала Искра улыбнувшись.

— На заднем дворе гляньте, только смотрите, там у меня свиньи спят, не перепутайте.

Искра поблагодарила трактирщика двумя тальенами, и прежде, чем он успел ей что-нибудь сказать выпорхнула из трактира, вместе с Сидом. Они быстро обошли здание и открыв калитку, вошли на задний двор. Трактирщик не обманул, там действительно спали свиньи. Господин Тилье же обнаружился лишь через минуту, при более тщательном осмотре.

Он мирно сопел на соломе, опёршись спиной на стену трактира и всё ещё держал в руках кружку, в которой, от его храпа, вибрировало недопитое пиво.

— Как будем с ним разговаривать? — спросил Сид. — Нам явно потребуется переводчик.

— Шутить будешь, после того как деньги получим. Если не забыл, ты три года живёшь в «Бочке» у Вольнафа, а я работаю проституткой в борделе. Думаю, у нас есть опыт общения с пьяными людьми.

— М-м-м-ы-а-ф, — промычал господин Тилье.

— Боюсь до завтрашнего вечера, мы от него ничего не узнаем.

Искра оглянулась, в переулке людей не было.

— Смотри чтобы сюда никто не зашёл, у меня есть одна идея.

— Как я, по-твоему, это сделаю?

— Щипок, не беси меня. Придумай что-нибудь, сделай вид что мочишься, наори на прохожих, или, если хочешь, можешь сам попробовать оживить Тилье.

— Ладно, ладно.

Сид отвернулся и встал прямо посреди переулка старательно изображая пьяного человека, отчаянно запутавшегося, в хитросплетениях собственного ремня.

Искра села на колени рядом со спящим Тилье. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Медленно подняла руки, положила их на голову Тилье, её ладони засветились мягким белым светом. Тончайшие, невесомые нити протянулись от кончиков её пальцев, до кожи спящего лавочника. Искра ласково, но в то же время твёрдо, переложила ладони на его грудь, медленно повела их вниз. Она чувствовала биение его сердца, сильное, но аритмичное, уставшее. Этому человеку недолго оставалось жить, по крайней мере если он продолжит искать решение своих проблем на дне бутылки. Чувствовала отравленную кровь, бегущую по его венам. Чувствовала его прерывистое дыхание.

Тилье что-то пробормотал, затем издал лёгкий стон.

Искра продолжала вести свои ладони, пока не остановила их у паха господина Тилье, затем слегка надавила. Тилье застонал ещё сильнее. В переулке раздался громкий неразборчивый окрик — Сид попытался кого-то прогнать. Она надеялась, что у него получилось. Отняв руки от паха Тилье, она переложила их на его голову. Через пару мгновений, лавочник открыл затуманенные глаза. Искра резко встряхнула руки, белые нити исчезли, сияние испарилось, как будто его и не было, она шумно выдохнула.

— Мадам, — еле шевеля языком произнёс Тилье. — Покорнейше прошу меня извинить.

Он бесцеремонно оттолкнул Искру от себя, шатаясь поднялся, и отойдя на пару шагов от неё, тут же приспустил штаны.

Искра тактично отвернулась. Очищение организма заняло у господина Тилье несколько минут.

Сид вернулся на задний двор.

— Ну как, получилось? Вижу. А что ты с ним сделала?

— Заставила его организм очиститься, — прошептала девушка, — естественным путём.

— Ты так умеешь? — недоверчиво спросил Сид.

— Я много чего умею, Сид.

Щипок почувствовал, как заливается румянцем от такого ответа. Искра ухмыльнулась.

— Кстати, вода ему сейчас точно не помешает…

Не успела Искра договорить, как Тилье натянул штаны обратно и припал губами к корыту с водой. Напившись вдоволь, он поднялся.

— А вы кто собственно такие будете? —спросил он недоверчиво.

— Вы господин Тилье?

— Да, он самый. Джернон Тилье. А кто спрашивает?

— Нам нужна ваша помощь, дело в том, что…

— Ты! — перебил он Искру, указав пальцем на Сида. — Я тебя знаю, это ты сегодня утром разнёс мою лавку! А ну иди сюда, сволочь! — Тилье попытался схватить Сида за рубашку, но тот резко отступил, а Джернон, поскользнувшись, потерял равновесие и упал прямо им в ноги.

— Джернон, послушайте, — Сид присел рядом с ним на корточки. — Я очень извиняюсь за сегодняшнее недоразумение, я оплачу вам весь ущерб… — Тилье всё ещё пытался подняться и ругался себе под нос, — … в двойном размере, — лавочник притих.

— Нам нужна ваша помощь, — сказала Искра.

— Сегодня, когда я врезался в вашу лавку, я потерял кое-какую вещь. Вы случайно её не находили?

— А если и находил, то, что с того? — коммерческая жилка зазвучала, словно струны идеального отлаженного инструмента.

— Господин Тилье, в тройном размере. Давайте я помогу вам подняться.

— Пятьсот тальенов.

— Сколько?! — ошарашенно воскликнул Сид.

— Пятьсот тальенов, или я доложу о вас страже.

— Пёс с тобой, будут тебе твои деньги! — рявкнула Искра и схватила его за грудки. — Скажи, где чёртова шкатулка?!

— Спустя час как этот малец устроил переполох, я наткнулся на странный свёрток, лежавший под моим навесом. Раскрыл, смотрю, а там шкатулка, белоснежная, окантовка из серебра, ценная вещь…

— Да, это она! — обрадовался Сид.

— Заткнись! А ты продолжай.

— Налюбоваться на неё не мог, отличнейшая вещь. Такая стоит дорого…

Искра от души тряханула торгаша.

— Где она?

— Продал! Перестань трясти, голова болит, продал я её.

— Кому?

— Шёл господин, в дорогой одежде. Ну я сразу понял, купец, да и видно было что при деньгах. Так он мимо и прошёл бы, да я окликнул его. Показал шкатулку, сказал отдам за бесценок. Господин обрадовался, говорит беру, именно то, что искал, чуть в щёку меня не поцеловал от радости. Я почти и не торговался с ним, после того как этот щенок разнёс мне лавку, мне хоть какие-нибудь деньги нужны были.

— У меня мало времени, говори короче.

— Так всё, продал я ему шкатулку. Вернее как, это он у меня её купил, можно даже сказать заставил меня, ему её продать. Всучил мне кошель, сказал там чуть больше четырёхсот тальенов, я даже и торговаться не стал. Признаться у меня за прошлый месяц меньше вышло…

— Как звали господина? Может знаешь куда он ушёл?

— Знаю, но зачем мне вам говорить.

Искра ещё раз как следует тряханула его.

— Ладно, хватит. С купцом лакей был, называл его как-то… Э-э-э… О! Помню, господин Гарс, Агато Гарс. У него своя аптека на Золотой Оливе и там же он и живёт. Что-то он про жену говорил, но это я уже и не помню.

— Агато Гарс, аптека на Золотой Оливе, — повторил Сид вслух. — Спасибо.

Искра отпустила Тилье, он тут же осел на земле.

— Э, а деньги?! — крикнул он в им в спину.

— Шкатулка ворованная, — ответил Сид. — Если расскажешь кому, то у тебя будут неприятности. А свои деньги ты уже получил, продав её. Так что лучше молчи.

— Да, и совет тебе, — Искра обернулась. — Заканчивай с выпивкой, иначе плохо закончишь.

— Да вы… Да я… Да пошли вы все псу под хвост! Хочу и буду пить! Заладили, то мать, то сраный трактирщик, который мне же, это пиво и наливает, то вообще люди, которых я не знаю! Пропади вы все пропадом! Чтоб вам пусто было! — рявкнул он и напоследок швырнул деревянную кружку в закрытую калитку. Искры и Сида, здесь уже не было.

Рядом с сидящим в грязи господином Тилье, проснулась одна из свиней. Животное недовольно хрюкнуло, принюхалось к его руке, а затем с отвращением убрало от него рыло и отойдя на пару шагов, снова легло спать.

Джернон Тилье просидел так ещё какое-то время, а после пошёл домой. Редко он там бывал последние месяцы.

Сид и Искра тем временем уже поднимались на стоявшую на возвышенности улицу Золотой Оливы. Дома здесь стояли дорогие, в основном все были сложены добротно, из гладко отёсанного камня. Фасады зданий были разноцветные, цвета чередовались: иногда в строгой последовательности, а иногда как придётся. Голубые, розовые, зелёные и жёлтые, дома были похожи на весёлую и радостную мелодию, сыгранную слегка подвыпившим бардом.

Несмотря на название улицы, оливковые деревья здесь никогда не росли, вернее не плодоносили. Золотой Оливой, улицу прозвали из-за одного купца, который сказочно разбогатев, построил здесь имение, причём весьма обширное и богатое, с роскошным садом, который полностью засадил оливами. Оливы на гербе и в саду были выбраны как символ долголетия и благополучия. Тот купец стал первым аристократом в роду и надеялся, что однажды, его потомки соберут первый урожай, с этого благородного и чистого дерева.

Однако не получилось. Дети купца на деле оказались избалованными свиньями и довольно быстро растратили отцовское наследство. Имение было продано за долги, сад вырублен и застроен новыми домами, а название осталось. Всё-таки, очень благозвучно оно звучало.

— И где эта аптека? —запыхавшись произнесла Искра. — Я не для того поднималась сюда десять минут чтобы теперь бродить и искать её. Здесь все дома одинаковые!

— Тихо.

— Что?

— Тихо говорю!

— Щипок ты, случаем не…

В паре домов отсюда доносилась громкая ругань.

— Ну я услышала и что?

— Пойдём посмотрим.

— Ты вообще в себе? У нас до полуночи осталось меньше часа.

— Если там скандал, то наверняка там есть соседи, которые открыли окна, чтобы послушать. Спросим у них, может и аптеку отыщем. А если нет, то хотя бы развлечёмся.

— Придурок.

— Сама дура.

Пройдя немного вперёд, они действительно наткнулись на интересное представление. Прямо на их глазах, а также на глазах небольшой толпы возле этого дома, разгоралась настоящая семейная драма.

— Скотина! Паршивец! Дрянь! Кобель! Свинья! Брехун и пустозвон треклятый! — кричала женщина, с высоты третьего этажа.

Из раскрытого настежь окна, вылетали самые разнообразные вещи: костюмы, бархатные подушки, две картины в весьма дорогих рамах, несколько платьев, дорогой сервиз, в какой-то момент вылетел и разбился в дребезги резной деревянный стул, явно переживший не одно десятилетие. В общем выкидывалось всё, что могло поместиться в оконную раму, а она, к слову, была необычайно широкой. Уверенно можно было сказать, что работа делалась мастером и по специальному заказу, для того чтобы застеклить такой большой проём явно требовались большие деньги. Большие деньги также требовались для того, чтобы выкидывать из собственного дома такие дорогие вещи.

Внизу же, с завидным достоинством и аккуратностью, собирал всё это никто иной, как муж разъярённой особы. Складывал он всё это у крыльца собственного дома, прямо под вывеской, гласившей: «Семья Гарс, бальзамы и припарки»

— А вот, собственно, и аптека, — с язвительной улыбкой сказала Искра. — Интуиция тебя не подвела Щипок.

— Чтоб ноги твоей в моём доме больше не было! — в окне показалось кричащее лицо.

Искра поймала себя на мысли, что если бы эта женщина сама вдруг захотела сброситься из окна, то у неё бы это не получилось. Не прошла бы по габаритам.

— Стой здесь, — сказал Сид. — Я попробую поговорить с господином Гарсом.

Искра кивнула и осталась стоять в стороне.

В собравшейся толпе, её внимание привлёк один человек. Выглядел он очень необычно. Высокие сапоги, на небольшом каблуке, подобранный со вкусом дублет, изящная шпага на ремне, и огромное количество различных побрякушек, вплетённых в длинные, тёмные волосы. Если бы не оружие, то он вполне сошёл за сутенёра.

— Простите мне моё любопытство, — обратилась к нему Искра. — Что здесь происходит?

— А вы разве не видите? — ответил человек. От него сильно пахло вином, Искра сразу приметила, что дорогим. — Театральное представление. Вход, кстати говоря, строго по билетам, у вас он есть?

— Очень остроумно.

— Не обижайтесь, — человек хамовато улыбнулся. — Всего лишь хотел поднять вам настроение. Да, и раз уж у нас с вами завязался разговор, не желаете прогуляться? Заодно можем выпить с вами по бокалу Леорона, отменное вино, между прочим, не пробовали?

— Спасибо, пробовала. Жуткая кислятина, которой давятся не разбирающиеся в вине снобы. А что касается прогулки, в финале, как я понимаю, я буду лежать у вас дома кверху задницей с задранной юбкой?

— Мадам, позвольте, у меня собственный корабль, с шикарной каютой. К тому же, я бы не посмел вас обидеть…

— И не смогли бы. Вне Кошки не работаю, всего хорошего.

— Хотите я прочитаю, вам стихи мадам, свои, собственного сочинения. У вас такие красивые волосы, как будто пожар… нет, не то, банально! Вы когда-нибудь встречали рассвет в открытым океане? Видели это огненное зарево на горизонте? О мадам, это неописуемая красота! Так, что, вы любите стихи?

Искре порядком надоела тупая настойчивость случайного прохожего.

— Да пошел ты…

— Куда? — весело уточнил молодой человек.

— Туда, куда не светит солнце, козёл!

— Я оттуда родом, мадам, — ответил ей человек с необычайной серьёзностью. — Земля за Беззвёздным морем — мой дом. Когда-нибудь я обязательно туда вернусь.

Искра рассмеялась.

— Как твоё имя, дурачок?

— Капитан Арно, к вашим услугам, — человек грациозно ей поклонился. — Снял бы перед вами шляпу, да вот только она на корабле осталась. Ношу её только там и нигде больше. Хотите расскажу вам, как я её получил?

Всё же он забавный — промелькнуло в голове у Искры.

— В следующий раз, обязательно послушаю вашу историю. Сейчас у меня есть незаконченные дела.

— Если вам нужна будет хорошая компания на ночь, то вы сможете найти меня в «Попутном ветре», это недалеко отсюда. Всего вам доброго, мадам! Кстати, вот вам подарок на прощание, вы слишком красивы, чтобы отпускать вас с пустыми руками.

— Не стоит… — не успела Искра договорить, как ошалело замолчала.

Арно достал из кармана шкатулку из белоснежного дерева, с серебряной окантовкой по краям.

— Где вы её взяли? — тихим голосом прошептала Искра.

— Из окна вылетела, вон из того, — Арно указал на, всё ещё бранившуюся женщину. — Не подумайте, что я позволяю себе присваивать чужое имущество. Просто посчитал, что раз это выбросили, то эта изумительная вещь, больше не нужна этим людям. Но вы, как я вижу, имеете вкус.

Искра протянула руку за шкатулкой, но Арно плавно отвёл руку в сторону.

— Прошу вас лишь об одном, подарите мне ваш поцелуй.

Искра, не раздумывая схватила его за уши и пламенно поцеловала в губы. Арно удивлённый таким напором, выронил шкатулку, чем Искра… не успела воспользоваться. Зато успел, проходивший мимо паренёк.

Белобрысый мальчишка выскочил вперёд, с завидной сноровкой подхватил шкатулку, сунул её за пазуху и побежал прочь.

— Да что вы ко мне пристали с этой шкатулкой! — раздраженно ответил господин Гарс. — Не видите, меня жена из собственного дома выгоняет, нет мне никакого дела до этой безделушки!

— Послушайте, эта вещь попала тому торговцу в руки случайно. Кто-то украл у меня её, сначала она оказалась у лавочника, потом он продал её вам…

— Вы мне надоели, идите к чёрту!

— Си-и-и-д, шкатулка! — протяжно закричала Искра.

Сид обернулся. Искра целовалась с каким-то незнакомцем и одновременно указывала рукой на убегающего паренька. Что она вообще делает?!

Рефлексы у Сида работали быстрее головы. Он сорвался с места и погнался за мальчиком, который уже почти успел скрыться за поворотом. В то же время, жена господина Гарса, решила поставить жирную точку в разыгравшейся драме. Она вышвырнула из окна огромное овальное зеркало, которое взорвалось сотнями осколков в паре шагов от Сида, чуть не раздавив его. Кто-то в толпе завопил.

— Дура ненормальная, зеркало то за что?! — завопил её муж.

— Катись к чёрту!

Сид не обратил внимания. Он нёсся за своей шкатулкой, от которой уже порядком устал.

— Стой! Стой сказал! — кричал Сид на бегу. — Это моя шкатулка! Я её первый украл!

— Попробуй догони, олух!

Мальчишка неожиданно свернул в подворотню. Сид через пару мгновений оказался там же, но тот уже перемахнул через невысокий заборчик. Не сбавляя шага, Сид одним прыжком перемахнул через покосившиеся доски. Приземлившись ногами во что-то скользкое, он немного проехался по этой жиже и плюхнулся на землю, однако не растерялся и тут же поднялся на ноги.

Белобрысый наглец коротко хохотнул и побежал дальше, Сид не отставал от него.

— Мне нужна эта шкатулка!

— Так забери её!

Они бежали по извилистым переулкам, лавировали между брошенным там мусором, выставленными пустыми бочками и ящиками, даже увернулись от нечистот, которые двое жителей, решили выплеснуть друг другу на дома. Дистанция между ними то сокращалась, то снова нарастала. Мальчуган был ловким и очень быстрым, но у Сида было перед ним одно преимущество — Сид вырос на этих улицах, а этот паренёк явно путался в направлениях, город был ему незнаком. Рано или поздно, это сыграет с ним злую шутку.

Расчёт Сида оправдался, обогнув два дома, мальчик забежал в тупик. Но он отнюдь не был похож на загнанного зверька.

— Отдай шкатулку!

— Ладно, держи, — мальчик протянул шкатулку Сиду, но как только тот наклонился, то сразу получил в лицо горсть песка.

Сид закричал и схватился за невидящие глаза.

— Не доверяй никому на улице, — сказал мальчик.

— А ты не будь таким самоуверенным! — Сид ухмыльнулся и схватил паренька за руку. — Отдавай, я сказал. Да не дёргайся ты, если решишь подраться, учти я хоть и худой, но тебя уделаю.

Мальчишка перестал сопротивляться.

— Я же тебе песка в глаза насыпал!

— Ага, насыпал. Вот только, ты не учёл, что я здесь вырос. В меня тут каждый день песком, грязью, а иногда даже камнями швыряют. Я глаза прищурил.

— Ты ловкий, — сказал мальчик и протянул шкатулку.

Сид убрал её к себе в карман и отпустил мальчика.

— Ты тоже парень. Бегаешь быстро, но ты не бастриец, да и акцент у тебя странный. Откуда ты?

— Из Андерона, ну или с Большой Земли. Здесь вы вроде так про нас говорите.

— Ага, так и говорим. Далеко, однако ты забрался. Андерон большой, по крайней мере насколько я слышал. Откуда именно будешь? Может с Вольной?

— Нет. Я родился в Тельрифоне, там и жил.

— Ого! — воскликнул Сид. — Из города Белых Огней? А правду говорят про вашу башню, что с отплывающего корабля, она целый день с горизонта не пропадает?

— Врут, причем нагло. Солнечный Шпиль, и на второй день никуда не денется.

— Врёшь!

— Да чтоб мне пусто было! — мальчик вытер ладонь о штанину и протянул её Сиду. — Джек.

— Сид, — он пожал протянутую руку. — А что ты тут вообще делаешь? Как ты сюда попал?

— Я состою в свите его высочества принца Альвина Валена, будущего короля Ингрии, Валлонии, Арнии и прочая и прочая… Мы здесь ненадолго… Чего ты ржёшь то?

Сид покатился со смеху со слов Джека.

— Бывай сказочник! Хорошая шутка, но мне идти пора, был рад с тобой познакомиться.

— Ну бывай, — Джек пожал плечами и вышел из подворотни вслед за Сидом.

Немного прогулявшись по незнакомому для него городу, Джек направился в гавань. Всё-таки ничем особо этот город не отличался от других — думал он, шагая по брусчатке. Ну есть тут фонари, на улицах светло и что с этого? В Тельрифоне тоже фонари горят, пускай и не на масле, а на какой-то непонятной хрени из Солнечного Шпиля, но ведь горят.

Трущобы то, и там, и там не освещают. Так что тогда толку от этого прогресса?

А в гавани стоял корабль. Огромный с синими парусами, на которых золотыми нитями были вышиты два грифона держащие солнце в своих лапах. Корабль готовился к отплытию.

— Мы должны были встретиться на этом мосту, — сказала Искра, нервно постукивая шкатулкой по своей ладони. — Но здесь никого нет.

— Ты уверена, что здесь? — уточнил Сид. — Порт большой, здесь если поискать мы еще пару мостов найдём.

— Нет, было оговорено именно это место. На мосту Тиош. И мы стоим на нём, уже пять минут как полночь, а здесь до сих пор никого нет!

Внизу, где-то у их ног, кто-то негромко кашлянул, как будто хотел привлечь к себе внимание.

— Вообще то уговор был на встречу под мостом, а не над ним, — произнёс весёлый девичий голос. — Я вас жду, спускайтесь.

Сид пожал плечами и перемахнув через парапет моста, мгновенно оказался внизу, на широком деревянном помосте. Искра решила аккуратно спуститься вниз по лестнице.

— Привет! — поздоровалась с ними девушка, сидевшая в тени моста, на сгруженных друг на друга ящиках. Она была одета в простую одежду. На ней не было ничего кроме мужских штанов, белой рубашки и обезоруживающей улыбки. — Меня зовут Тилинда. Тилинда Винтер, для друзей просто Тилли.

— Привет Тилли, — слегка удивлённо сказала Искра.

— Привет… — пролепетал Сид.

— Чего ты так на меня пялишься? У меня за спиной приведение, или может рога выросли? А может там привидение с рогами? — Тилли обернулась. — Нет, там никого.

Сид смутился. Девушка показалась ему очень красивой. Особенно его удивили её волосы — абсолютно белые, словно пепел. О внушительной груди, что выглядывала из наполовину расстёгнутой рубахи и говорить не приходилось.

— Я… — начал Сид, но запнулся, язык и мысли, что секунду назад собирались встретиться, почему-то решили разойтись по разным сторонам улицы.

На выручку пришла Искра.

— Мы выполнили уговор и ждём свои деньги.

— О! Конечно, как и договаривались, — Тиллинда бросила Искре увесистый кошель. — Четыре тысячи тальенов. Я там сверху ещё от себя немного добавила — чаевые, вам за старания. Было очень забавно наблюдать за Петто. Давно я так не смеялась. Толстосум в ужасе себе половину волос повыдирал. А ещё он очень похож на жабу, — Тилли надула пухлые губки. — Не люблю жаб.

Искра заглянула внутрь мешочка и присвистнула от восторга. Старания с лихвою окупились. Она протянула Тилинде белую шкатулку.

— О! Красивая… А зачем она мне?

— То есть как, зачем? — ошарашенно спросила Искра.

Тилли рассмеялась.

— Искорка, тебя ведь так зовут, да? Ты очень невнимательно слушаешь, что тебе говорят. Нам не нужна эта шкатулка. Нам нужно, чтобы её не было у Петто. И вы с этим прекрасно справились.

— Но зачем?

— Скажем так, шкатулка была подарком и символом благосклонности от одной очень влиятельной особы. Теперь же, благосклонность иссякла.

— Так мы зря гонялись за этой драной коробочкой полночи?! — воскликнул Сид.

— Выходит, что так, — улыбнувшись ответила Тилли и кинула шкатулку ему в руки. — Оставь себе на память. Да, и, если тебе нужна будет помощь, или ты захочешь поработать в хорошей Компании, спроси у трактирщика на Ветрянной вишнёвой водки. Когда он подаст её, расплатись моей монетой.

— Но ты не дала мне никакой монеты…

— Посмотри в шкатулке, — весело ответила Тилли, спрыгнув с ящика. — И не болтай Сид. Компания не любит шума вне Компании.

Когда Тилли скрылась, Искра набросилась на Сида и крепко его обняла.

— Мы богаты Щипок! Вот, твоя половина, за вычетом моих расходов разумеется.

Сид взвесил в руке вес кошелька и расплылся в идиотской улыбке.

— Покажи, что она тебе там оставила? — Искра выхватила у него шкатулку и открыла её. — Монета, абсолютно белая. Так, здесь что-то выгравировано. «Белая Компания» — прочитала Искра. — Первый раз слышу. А ты?

— И я.

— Что «и я»?

— Ничего.

— Дурак.

— Да, зато с деньгами. Что собираешься делать?

— Загляну в Кошку. Спрячу деньги. А потом я бы отметила, как ты на это смотришь?

— Отлично, только я тоже сначала в «Бочку» забегу.

— Тогда давай встретимся в «Попутном ветре». Я угощаю.

— Почему именно там? — удивился Сид.

— На то есть свои причины Щипок, — с улыбкой ответила Искра.

Пропавшая посылка

Весна 560 года. Островные колонии Бастрии в Жемчужном заливе.

Остров Вармин, портовый город Лерден

***

Арно спал.

Да-да, кажется, минуту назад, это было именно так. Но сейчас он уже не спал, хотя вернее будет сказать — он проснулся, причём не по своей воле.

Почему так случилось? Ответ был прост: кто-то очень настойчиво и громко стучал в дверь. Но что от него хотят?

Стук прекратился. Ну и славно, тогда можно не вставать.

— Арно, открывай дверь, поганец! Я считаю до трёх, а потом снимаю её вместе с петлями! — проревел кто-то с той стороны.

После короткой паузы, дверь сильно пнули.

— М-м? — промычал Арно. Его сонный, ещё затуманенный выпивкой разум пока не отличал сон от яви.

— Раз!

— М-м-м… — страдальчески протянул Арно. Способность к членораздельной речи, пока еще не вернулась к нему.

Кому он только мог понадобится в такую рань? Голова наотрез отказывалась подниматься с мягкой подушки. Разум не чувствовал тело. Мысли его витали где-то далеко, так далеко, что ему потребовалось некоторое время на то, чтобы вернуть себе контроль над конечностями.

— Два! — раздался гулкий бас из-за двери, а сразу за ним три тяжелых удара.

Ну как можно так громко стучать? Арно казалось, что стучат не в дверь, а прямо ему по голове, ну или по крайней мере, где-то очень рядом с ней. А еще ему сильно не нравилось, когда кто-то считает вслух. Там за дверью, определённо считали, правда он уже забыл зачем и для чего. Но цифры он помнил, было один, потом два, значит скоро должно быть три. Число три ему совсем не нравилось, потому что на нём обычно заканчивают счёт, а когда заканчивают считать — не стоит ждать ничего хорошего.

Хотя… Там вроде было «раз», а не «один». Если действительно было «раз», тогда не могло быть и «два». Это же неправильный счет получается, нет такой цифры — «раз». Нельзя так считать — пусть начинают считать заново.

— Два с половиной, Арно!

А вот это уже совсем непонятное число. Что-то нецелое и совсем неправильное…

Инстинкт самосохранения наконец достучался до его головы. Голова начала мыслить, такой уж у неё был недостаток. Радовало лишь то, что делала она это не особо часто. Ведь постоянно о чём-то думать, так и свихнуться недолго.

— Последний шанс!

В голове сверкнула молния, разум нашел собственное тело. Арно широко и громко зевнул. В горле было до невозможности сухо. Он широко потянулся. Рука сбила бутылку, а нога задела другую его ногу, там, где её точно быть не могло.

Арно поочерёдно поморгал глазами — двигаться синхронно они отказывались. Как-то темно вокруг для утра было. Это что, уже вечер?

Он приподнял одеяло.

Чёрт, а что его нога делает на другой стороне кровати, да еще и под таким углом? Нет, это не его нога…

Рядом с ним лежала бастрийка[1] с которой он вчера напился. Наверное… Он точно не помнил. Вот и её голова прямо перед ним. Девушка мирно сопела, ну как сопела — храпела и достаточно громко. Совершенно не умеет пить, зато какая красивая… почти как Талли.

— Три! — раздалось из-за двери, а потом послышался звонкий звук удара металла о металл. Как будто по замку кувалдой вдарили. Вероятнее всего так и было. — Деньги за товар ты своей шкурой выплатишь!

— Ну что за люди….

Арно рывком поднялся с кровати. Кольца и побрякушки, вплетённые в его длинные волосы, весело звякнули, когда он по инерции упал на пол. Вторая попытка встать оказалась успешнее. Мир перед ним качался и дрожал. Ничего, ему не привыкать, и не из такого шторма выбирались. Кое-как найдя равновесие, он осмотрелся в поисках своей одежды.

Почему на полу валяется две пары его штанов? И чего они так шатаются?

Он попытался взять одну из них, но рука скользнула по голым половицам. Арно недоумённо уставился на волнующийся пол. Он крепко зажмурился и встряхнул головой. Мир, до этого разъединённый на две одинаковые половины, слился в единое целое. Более или менее.

Схватив штаны со второй попытки, он быстро натянул их на себя.

Дверь жалобно трещала под напором чего-то очень тяжелого. У порога валялись щепки.

Девушка в его кровати приподнялась на локтях и что-то невнятно пробубнила.

— Кошелёк в… — не успел Арно закончить, как дверь, описав дугу, с диким грохотом впечаталась в стену.

В комнате появилось много лишних людей.

Арно не стал дожидаться, когда их станет еще больше. С нечеловеческой, как ему показалось, ловкостью и слепой надеждой он бросился в широкое окно. Он слегка удивился, когда вместо хрупкого окна, почувствовал твёрдую стену.

Ошарашенные этим броском, вломившиеся люди на мгновение замерли. Этого мгновения как раз хватило на то, чтобы попробовать удачу еще разок. Как оказалось, удача любит настойчивых.

— Стой, куда?! — крикнул кто-то, но было поздно.

Окно с треском разлетелось. Его остатки, а вместе с ними и Арно, вылетели наружу с высоты второго этажа.

Отделавшийся на удивление легкими царапинами и ушибами, Арно прокатился по пологой крыше и шлепнулся спиной о землю. Поднявшись на ноги, он рванулся вперёд. Наскоро завязанные портки сползли с него через пару шагов, а ещё через пару, окончательно покинули его.

Арно бежал прямо по тёмной улице, не оглядываясь и сильно петляя. Холодная брусчатка, слегка отрезвила его, придала бодрости. Меньше, чем через минуту, он свернул в первую же подворотню, что как оказалось, было не очень разумно.

Чьё-то колено поцеловало его под дых, не так сильно, как могло бы, но всё же больно. Воздух, с диким запахом перегара, вылетел из груди. Подкошенный, он согнулся пополам и рухнул как срубленное дерево. Отдышаться ему не дали, ну разве что чуть-чуть. Всего пара судорожных вздохов, а затем кто-то уселся на него сверху. Холодная сталь мягко, почти любовно коснулась его шеи.

— Ну здравствуй, — тихий, самодовольный голос прямо у его уха.

— Кха… Мхм… — поздоровался в ответ Арно — он все еще пытался отдышаться.

Человек напавший на него, запустил руку ему в волосы и ласково поиграл позвякивающими украшениями. Интересно… Так его еще не били.

— Как тебя не встречу, ты постоянно теряешь штаны. Что на этот раз, Ветерок?

— Талли?! — просипел Арно на одном дыхании. Дурная голова, мгновенно протрезвела.

— Фу! — Талия сморщилась. — Как же от тебя несёт! Сколько ты выпил?!

— Да ты хоть знаешь как от тебя пахнет после твоего курева…

Лезвие сильнее прижалось к его горлу.

— Скажи мне, а там в комнате… Ты ведь спал там один, верно?

— Конечно… А-а-а-й!

Талия больно дёрнула его за волосы.

— Арно, врать не хорошо…

— Талли я бы никогда… А-а-а-а! Ну зачем же так серьгу выкручивать!

— Потому что могу.

С улицы доносились крики, Арно искали.

— Талли, сейчас немного не то время…

Талия хрипло рассмеялась.

— Самое то Ветерок, только в такие моменты ты и говоришь мне правду, а сейчас на кону твоя прелестная шкурка, так что думай быстрее.

— Ты исчезла на два месяца…

— Для тебя и два часа долгое расставание! — прошипела Талия.

Голоса раздавались уже совсем рядом.

— Ладно, не бери в голову, я прекрасно знаю какая ты свинья. К тому же, не мне осуждать тебя за это…

— Ты что, с кем-то!.. — рука Талии заткнула ему рот.

— Тихо! Слушай внимательно, — Талия убрала нож. — Твой корабль в безопасности, команда тоже. Я знаю про ваш план: Птенчик мне всё рассказал. Здесь ты один, не убегай и не дерись. Когда тебя поймают, то немного побьют, потом отведут тебя к Орсо, он уже здесь. Ничего не предпринимай, просто тяни время, мы тебя вытащим. Всё понял?

Арно молча, с туповатой улыбкой смотрел Талии в глаза. В самые красивые глаза, что он видел в своей жизни.

— Не смотри так…

— Я скучал, Талли…

— Я тоже, — Талия подтянула его голову к себе и нежно поцеловала. Арно закрыл глаза от удовольствия.

Когда он открыл глаза, её уже не было. И как она это делает?

Сзади раздались шаги, спереди, впрочем, тоже.Его зажали в переулке.

— Ну поганец, пришлось за тобой побегать.

Арно не успел ничего ответить. Только он поднялся на ноги, как его опять уложили на холодную землю. На этот раз не так мягко, как это сделала Талия.

Детство в портовых задворках научило его многому. Например, хоть как-то защищаться от танцующей на твоих рёбрах толпы. Арно быстро подтянул ноги к животу и закрыл голову руками. Было бы неплохо прикрыть спину, но ползти до стены, к сожалению, уже было поздно. Пришлось импровизировать. Под градом пинков, он начал быстро перекатываться, поочерёдно подставляя то левый, то правый бок. Так, хотя бы болеть всё будет примерно одинаково.

— Всё, хватит.

Бить перестали, Арно застонал. Ребра горели огнём — всё-таки пару раз задели. Он приподнялся на четвереньки. Почти всё содержимое его желудка вышло наружу. Он судорожно откашлялся.

— И вот этому существу доверили груз?

— Закрой рот. Я бы посмотрел на тебя, после такого массажа. Эх Арно, открыл бы ты мне сразу дверь.

Арно приподнял голову.

— Так это был ты, Джори… А я в щёлку на двери смотрю, а там на уровне головы — жопа. Я сильно испугался.

Тучный, к тому же лысый Джори не оценил шутку. Его тяжелая нога впечаталась Арно в живот. Арно снова стошнило.

— Твою мать Арно, ну и вонь. Сколько же ты выпил?

— Много, — Арно откашлялся. — Если хочешь угощайся. Я не всё успел переварить, — Арно рассмеялся, но ненадолго. Рёбра сдавило болью, он затих.

— Я скучал по твоему чувству юмора.

Сильные руки перевернули его, а затем приподняли за грудки. Джори посадил его к стене и присел рядом на корточки.

— Слушай меня, сейчас мы…

— А-а-а-а! — в притворном испуге закричал Арно, — говорящая жо!..

Закончить мысль Арно не успел. После мерзкого хруста, свет в глазах погас.

Пробуждение было резким и не особо приятным. Кому понравится, когда тебя окатывают ледяной водой, заломив при этом обе руки? Вот и ему не понравилось.

— Просыпайся, тебя ждут, — пробубнил рядом Джори.

Его аккуратно усадили на какой-то сундук. Голова сильно кружилась.

Арно рассеянно огляделся: деревянные балки поддерживали высокий потолок, на полу лежали уложенные штабеля досок и брёвен, ящики и бочки стояли друг на друге в несколько ярусов, повсюду валялись сваленные в кучи мешки, а еще воняло рыбой — он в портовом складе.

К удивлению Арно, здесь витал лёгкий туман. У противоположный стены были настежь раскрыты большие ворота, за ними виднелся небольшой лодочный причал.

Значит кого-то ждут.

Его отпустили. Он ощупал свой нос: тот был в два раза больше положенного ему размера. А еще дико болел. Настроение шутить как-то улетучилось.

— Нет у тебя чувства юмора Джори…

— Заткнись, сам виноват, — ответил здоровяк.

Арно с удивлением заметил, что на нём надеты штаны.

— Штаны мне ты надел?

— Ну не с голой же задницей, тебя по городу тащить. Там вообще-то люди ходят, вдруг дети увидят?

— А то, что ты тащишь на себе избитого человека со сломанным носом, это нормально?

Джори лишь пожал плечами.

— Нос у тебя не сломан, я проверил. — После небольшой паузы, Джори с лёгким чувством вины протянул ему кружку. — На вот, наверняка пить хочешь.

Арно жадно прильнул к кружке, осушив её до дна. Какое же блаженство…

— Огромное спасибо, Джори.

— Пожалуйста, но больше не называй меня жопой, мне неприятно.

Арно кисло улыбнулся.

— Хорошо, Джори.

Джори был его давним знакомым — они росли вместе на одной улице. Неплохой парень на самом деле. Вот только деньги этому парню платил тот человек, чей груз Арно не доставил. Досадная ситуация.

Открылись тяжёлые двери. В помещение вошли еще несколько людей — все при оружии. Некоторых из них Арно знал, приходилось иногда работать вместе. На плечо ему легла тяжелая рука Джори.

— Без фокусов, — еле слышно сказал он. — Понял?

Арно мрачно кивнул.

Когда Арно увидел вышаркивающего из-за угла магистра купеческой Гильдии[2], герцога Орсо де Беназутто у него непроизвольно заиграли желваки. Жирный старик в невероятно пышной одежде, шёл к нему, опираясь на изукрашенную трость. Лицо Орсо было невозмутимым и холодным.

На плече Арно по-прежнему лежала рука Джори, здоровяк сильнее сжал пальцы.

До Орсо было около семи шагов. Можно ударить Джори локтем и попробовать добраться до него. Хотя бы разок засадить ему по роже, а там будь что будет. Шесть шагов. Рядом с Орсо шел его первый помощник — Уиллен Гарн. Сопляк каких поискать, вряд ли он успеет среагировать. Арно напрягся. Пять шагов.

— Арно… — произнёс герцог.

Арно резко двинул локтем Джори, здоровяк охнул и разжал пальцы. Арно бросился вперёд. Всего пять шагов… Но сделать получилось только один. Что-то дёрнуло его назад, он упал. Арно удивлённо оглянулся: его нога была привязана верёвкой к ноге Джори. И как он не заметил это…

К нему сразу же подскочило еще два человека: быстро подняли его и заломили руки.

Орсо за всё это время, даже не шелохнулся.

— С-сука! — Арно попытался вырваться, но ничего не получилось, держали его крепко.

— Я сделаю вид, что не слышал этого, — начал Орсо. — Давай сразу перейдём к делу. Где мой груз?

— Какой именно? — с ухмылкой спросил Арно. — Табак и специи из Калдира[3]? Так их мне на корабль не грузили.

— Ты прекрасно понимаешь о чём я говорю.

— Нет, не понимаю. Я должен был везти специи, вот только их не было.

Невозмутимый, как казалось, герцог Орсо де Беназутто рванулся вперёд и схватил его за грудки.

— Ты что удумал щенок?! — прокричал он, брызжа слюной. — Где груз, Арно?!

— Я смотрю этот рейс был для тебя очень важен, — ухмыльнулся Арно. — Заказчик с тебя теперь живьём три шкуры сдерёт, а ты ещё и должен останешься!

— Куда ты дел искрин? — процедил он сквозь зубы.

— Вот оно, — Арно улыбнулся во весь рот. Учитывая его расквашенный нос, улыбка вышла неприятной. — Так значит мне сказали, что я везу специи, а погрузили искрин? Так получается, а Орсо?

— У нас был уговор, Арно! Что еще за фокусы?! Я щедро оплачивал каждый твой рейс, а ты вогнал мне нож в спину! Ты подставил меня!

— Я подставил тебя?! Ты подсунул мне эту дрянь! Ты знал, что я откажусь от этого рейса!

— Можешь хотя бы представить себе, что ты сорвал?!

— Орсо, ты знаешь мои правила, — сказал Арно. — Я перевожу всё что угодно: живность, оружие, краденные грузы, любые дурманы. Но я никогда не беру в трюм людей и взрывной порошок. Ты знал это, когда приказал грузить мой корабль.

— Мне глубоко плевать на твои дешёвые принципы Арно. Ты вываливаешься из одного трактира, только чтобы завалиться в другой. Половину моих денег с контрабанды ты проигрываешь в карты, а вторую половину спускаешь в борделях! И лишь в редкие минуты трезвости ты выходишь в море, где всё равно напиваешься. Кому угодно, но точно не тебе рассуждать о принципах и морали…

Арно вдруг рассмеялся, чем прервал гневную тираду Орсо.

— Что я сказал смешного?!

— Тебя послушать, так у меня каждый день — праздник. Оказывается, я такую весёлую жизнь веду!

Трость Орсо глухо стукнула его под рёбра. Арно стиснул зубы и затих.

— Закрой рот. Последний раз спрашиваю, где груз?

— Если бы ты это только видел… Целый остров исчез, всего за пару мгновений! Представляешь?! Моргнул, а огромный кусок земли и скал ушёл под море. С Гарнасом[4] не сравнится конечно, но в ушах звенело ещё долго.

Дож побелел от осознания случившегося.

— Ты уничтожил весь искрин?!

— Ага, — весело кивнул Арно. — Сгрузил и взорвал. Весь, до последней бочки. Знаешь, Орсо, в тот момент я чувствовал себя богом. Красным, Белым или цвета вчерашнего завтрака, не важно! У меня в руках, была власть уничтожить любой город Бастрии в один миг.

Герцог схватился за голову. Он был в отчаянии.

— Пойми меня, я был в Гарнасе, когда произошёл взрыв. Город горел ярче солнца, камни плавились как восковые свечи. Такая сила не должна принадлежать никому, поэтому я и уничтожил искрин. Его просто не должно существовать.

— Идиот… — прошептал герцог. — Что же ты натворил?

— Спас тысячи жизней.

Орсо отвернулся и сплюнул.

— Кстати, где твой корабль? — внезапно спросил он.

— Честно, я не знаю.

— Я заберу его Арно. Я заберу «Луизу», заберу весь оставшийся на ней товар, и всех людей. Я лично отправлю каждого в Варадор[5], в кандалах, за полцены. И даже после этого, Арно, ты останешься мне должен…

— Да пошёл ты нахер.

Герцог отвесил ему увесистую пощечину. Что бы про Орсо не говорили, а рука у гада была тяжелая. Во рту появился солоноватый привкус.

— Я не договорил. На твоё несчастье, долг ты мне вернуть не сможешь. Мне, выбивать из тебя информацию нет смысла, гильдия больше не имеет с тобой никаких дел. Тебя я отдам красным, сам знаешь, как они любят контрабандистов. — На этих словах сердце Арно рухнуло в пятки. Любому, кто попадал в казематы Красной Церкви[6], оставалась только одна дорога — прямиком к Создателю. Орсо тем временем продолжил. — К тому же насколько я помню, ты знаком с прелатом Багарием? Кажется, именно у него ты свистнул останки какого-то там святого?

— Да это когда было?! — заорал Арно. — Да и в итоге, они оказались фальшивыми! Церковь только благодаря мне и узнала об этом.

— Воровство — это грех, Арно. И ты понесёшь за это наказание.

Со стороны причала донёсся короткий окрик. Орсо расплылся в злорадной ухмылке.

— А вот, собственно, и наши гости.

Арно заглянул за тучного Орсо. Из лодки на причал вышли два человека в мешковатых рясах, лицо каждого скрывал надвинутый капюшон, ещё один остался у лодки. Красные священники Бастрии.

Орсо наклонился прямо к уху Арно.

— Жалко, что ты не увидишь, как твой корабль уйдёт с молотка аукциона. Ты уж мне поверь, с ним я точно не продешевлю.

Арно промолчал.

«Талли, Мэтт ну где же вы?!» — пронеслось у него в голове.

Орсо отвернулся от Арно и поприветствовал священников.

— Забирайте его. Передайте прелату мои искренние поздравления, с поимкой этого отъявленного преступника. Я надеюсь, что этот жест доброй воли, сгладит наши разногласия и положит начало нашим долгим и плодотворным отношениям.

Вышедший вперёд человек коротко кивнул и протянул Уиллену какие-то бумаги. Лица человека видно не было — красные священники открывали его только во время богослужений. Очень удобно.

— Инквизитор Беркел? — уточнил Уиллен, сверяясь с бумагами.

— Да, — ответил человек и нелепо откашлялся.

— Угу, — Уиллен кивнул. — Печать прелата на месте, кажется, все бумаги в порядке. Всё-таки вот почему Бастрия опережает весь мир — документы! — заметил он, шутливо потрясывая грамотой. — Всё фиксируется на бумаге. Кстати, а где господин Сильво?

— Он… Он ждёт нас на корабле…

— Что? — Уиллен озадаченно развёл руками. — На каком ещё корабле? Он не предупреждал меня…

— Ты кто такой?! — взревел Орсо, и одним движением сорвал капюшон с инквизитора.

На открывшемся юношеском лице, застыла дурацкая ухмылка.

— Мэтт! — ошалев от радости воскликнул Арно.

— Гагара! — что есть мочи заорал, никакой уже не инквизитор, а лучший друг и старший помощник капитана Арно — Мэттью Стокс.

Кулак Мэтта взлетел вверх подобно сжатой пружине, выскочившей из-под пальца. Столь же неожиданный, как и на удивление сильный удар, пришёлся Уиллену в челюсть. Помощник герцога, не успев даже вскрикнуть, срубленным деревом рухнул на пол.

Дрогнул и заскрежетал механизм подъёмного крана. Но всем уже было не до этого.

Два человека, пришедших с Мэттом, набросились на людей Орсо. Сам Орсо, крякнув от неожиданности попятился за Джори. Арно рванулся в сторону, но получил ощутимый удар под дых и осел на пол.

— За капитана! — прокричал Мэтт.

— Руби рваньё, парни! — ответил Орсо.

— Кха! Мхм… — не менее воинственно, прокряхтел лежащий Арно.

Завязалась потасовка. С обоих сторон блеснули ножи и рапиры. Сталь заскрежетала о сталь. Кто-то взвизгнул и упал на пол, выронив при этом нож. Джори ототкнул Орсо от сражающихся, а затем накинулся на Мэтта, держа в руках, что-то очень похожее на лом.

Арно, про которого все забыли, уже успел стянуть верёвку со своей ноги. Беглого взгляда хватило чтобы понять — перевес явно не на их стороне. Он рывком поднялся на ноги и на лету поймал рапиру, брошенную ему Мэттом. Спустя мгновение, этой рапирой он отбил клинок Орсо. Герцог несмотря на свою тучность, оказался настойчивым и злым противником.

— Я загоню тебя в яму из который ты вылез, щенок!

— Я вырос в борделе, — ответил Арно, парировав очередной выпад, — и я не прочь вернуться туда после драки!

— Капитан, их слишком много! — крикнул Мэтт, пятясь от Джори. — К лодке!

Арно позволил себе оглянуться. С полдюжины людей Орсо вломились на склад через главные ворота.

Внезапно, под потолком раздался тяжелый удар. Стрела грузового крана снесла товары с верхних ярусов. Со штабелей на дерущихся посыпались бочки и ящики. Чей-то крик резко оборвался, а затем все звуки потонули в оглушительном грохоте. Поднялась пыль, повсюду разлетелось битое стекло. Арно и Орсо оказались разделёнными грудой обломков.

— Я тебя из-под земли достану щенок! — прокричал Орсо.

Арно не ответил, он уже отгонял от раненного товарища, очередного громилу из людей Орсо.

— Мэтт, помоги Биллу!

Мэтт увернулся от размашистого удара Джори и сильно пнул его под колено. Здоровяк взвыл и схватился за ушибленный сустав. А Мэтт, забросил руку Билла к себе на плечо, и направился к лодке.

Раздалось два последовательных хлопка. Едкий и густой дым стремительно повалил со стороны главного входа. Дымовые шашки!

Из этого хаоса, вынырнула фигура в черно-серой, обтягивающей одежде. А вот и Талли!

— Берём прихвостня и на лодку! — бросила она коротко. — Нос тебе нехило разворотили…

Арно хмыкнул. Вместе они схватили чудом не задетого обломками Уиллена и сквозь дым потащили его к причалу, где чуть не столкнулись с Мэттом.

— Лиенс, отчаливаем! — гаркнул Мэтт.

Невероятно разношёрстная компания из полураздетого и избитого капитана контрабандистов, трёх моряков в одежде бастрийских священников, невесть откуда взявшегося лазутчика и беспамятного помощника гильдейского магистра, всем скопом ввалились в лодку.

В спины им доносилась громкая ругань и колокольный звон.

— Капитан, старпом бегом на вёсла! — проскрипел Лиенс и засмеялся. — Когда я, старый пёс, ещё вами покомандую?

— Мэтт, почему мной командует мой боцман?

— Не знаю капитан, но лучше вам сейчас не спорить.

На банку[7] сели Арно и Мэтт, Лиенс с Биллом остались на корме. Талия вместе с бесчувственным Уилленом расположилась на носу.

— Отваливай! — радостно скомандовал Арно, он снова был в своей стихии. — Ещё увидимся Орсо! — прокричал он напоследок.

Лиенс упёрся багром о причал и силой оттолкнулся от него. Лодка рванулась вперёд.

— Вёсла на воду, Мэтт! Давай! Р-раз, два, взяли!

На причале показались люди, но лодка уже была далеко от берега. Водная гладь была покрыта густой дымкой. Их уже не достать. Арно перестал считать и оглянулся на Билла:

— Эй Билл, ты как? Сильно ранен?

— По касательной прошло, рана неглубокая. Жить буду, капитан.

На берегу продолжали бить колокола…

— Капитан, — Лиенс позвал Арно. — А это на носу, это кто это с нами?

— Так это Уилли, мы же ради него всё это и затеяли. Забыл, что ли?

— Соплю-Уилли я знаю, а рядом с ним кто сидит?

Талия, чьё лицо было скрыто за маской, сверлила взглядом Лиенса, отчего тому, явно было не по себе.

— А, ты про этого страшного человека, со змеиным взглядом? Так это страшный человек со змеиным взглядом, — с улыбкой ответил Арно.

Лиенс поёжился. Талия закатила глаза.

— Слушайте, — обратился ко всем сразу Арно, — как же мы ловко всё это…

Арно не договорил. Что-то с треском врезалась в корпус лодки, пробив его на вылет.

— Всем пригнуться! — заорал Арно.

С берега прогремело еще несколько выстрелов. Стреляли в туман, почти вслепую. К счастью, пули пролетели мимо.

— Чёрт возьми, Мэтт! По нам стреляют! Выкатить орудия по правому борту, двух стрелков на воронье гнездо, лево руля!

— Капитан, но мы на шлюпке…

— Дырявый парус… Тогда у них преимущество… Налечь на вёсла Мэтт!

Мэтт и Арно начали грести с удвоенным усилием.

— Откуда у Орсо взялись ружья? — спросил Мэтт.

— Люди Орсо уже сбежали. — ответила Талия. — По нам стреляют гвардейцы губернатора. Колокола не просто так звенят. Мы им полсклада разнесли, между прочим.

— Мэтт! — гаркнул Арно, увернувшись от очередного выстрела. — Куда мы вообще гребём? Где Луиза?!

— Должна быть где-то здесь…

— Понятно, что должна быть, но почему её здесь нет…

Над их головами прогремел оглушительный выстрел. А затем ещё и ещё и ещё. Все обернулись. Каждый выстрел из пушки на мгновения озарял силуэт двухмачтового корабля.

— Вот она, моя красотка! — радостно прокричал Арно.

— Вхолостую лупит, — заметил Мэтт. — С берега уже не стреляют, все целы?

— Вроде как да… — отозвался Лиенс.

— Ей там, на лодке!

— Ей там, на моём корабле! — мгновенно отозвался Арно. — Какого хрена так долго?

Ответом ему был взрыв смеха на палубе.

— Мы скучали капитан, — прокричал рулевой.

Талия без слов и предупреждения спрыгнула в воду. Лиенс и Билл ошалело посмотрели ей вслед.

— В лодке были только мы, — с сильным нажимом произнёс Арно. — Всем ясно?

Моряки кивнули.

Корабль стоял на якоре. Арно и Мэтт догребли до правого борта «Луизы», где для их лодки уже были спущена крюки. Они закрепили верёвки и Арно дал команду поднимать лодку. На середине подъёма вдалеке прогремел выстрел. Корабль слегка тряхнуло, затрещал пробитый корпус.

— Стреляют с берега! Прямо из форта лупят! — отозвались с палубы.

— Куда попало? — крикнул Арно.

Раздались еще выстрелы, Арно насчитал шесть. Четыре ядра со свистом пролетели мимо, оставшиеся два пришлись на корпус.

— Стреляют книппелями[8], капитан! — прокричал рулевой. — Выкатывай мортиру[9] парни, вдарим по ним!

— Нет! — крикнул Арно. — Не стрелять! В тумане нас не видно, они бьют вслепую. Стреляя, только себя подсветим. Быстрее поднимай нас!

Как только планширь[10] лодки поравнялся с фальшбортом[11] «Луизы» Арно спрыгнул на палубу. Вот теперь он стоял на твёрдой поверхности. Качающаяся на волнах палуба — его дом и пристанище. Для него капитанский мостик, был роднее колыбели. Хотя это, наверное, потому, что колыбели у него никогда и не было…

— Уиллена связать и бросить в мою каюту! — скомандовал Арно, взлетая на мостик.

Там его ждал Нэст. Рулевой окинул Арно удивлённым взглядом и без слов уступил капитану место за штурвалом.

Команда, собравшаяся на палубе, благоговейно взирала на него. Но Арно пока не отдавал приказов. Не хватало одной детали. К нему, из его же каюты выбежал Лиенс. Мэтт, стоявший рядом с капитаном, принял из рук Лиенса, старую капитанскую шляпу.

— Люди и корабль в полном порядке, капитан! — объявил Мэтт, и протянул Арно шляпу. — Принимайте командование.

Арно улыбнулся и принял треуголку. Самого простого покроя шляпа с опалёнными краями, украшенная снопом голубых перьев. Не просто вещь, а символ и призвание, доставшееся ему от Дункана. «Живи по совести Арно…»

Арно надел шляпу и схватился за штурвал. В форте снова прогремели выстрелы. Все люди на палубе пригнулись, но не Арно, он стоял не дрогнув. Несколько ядер упали в воду, один книппель пробил фальшборт и прокатился по палубе «Луизы». На их удачу обстрел не задел мачту.

— Поднять якорь! — скомандовал Арно. — Поднять все паруса!

— Поднять якорь! — Поднять все паруса! — прокричал Мэтт, вторя капитану.

Команда радостно отозвалась на слова капитана. Все, в том числе и Мэтт, бросились выполнять приказы своего капитана.

Сам же, Арно гордо стоял на мостике. Капитан с разбитым носом, разодранными штанами и ужасным перегаром. Но всё же капитан и его слушались, его уважали, ему верили… Честно говоря, он не знал, чем и когда именно заслужил их признание. Но видимо чем-то всё-таки заслужил, раз никто из них так и не увёл его корабль.

— Парус по ветру, парни! Идём… Просто уходим отсюда!

«Луиза» понемногу набирала скорость. Стрелять по ним перестали: уже не было смысла. Портовый город Лерден, на острове Вармин, остался позади. Через некоторое время «Луиза» покинула туман, выйдя в открытое море.

С полчаса Арно наслаждался бескрайним морским пейзажем, пока его наконец не отвлёк рулевой.

— Капитан, — обратился к нему Нэст. — Мэтт просит вас на разговор, ждет вас в вашей каюте.

Дырявый парус… Он совсем забыл про Уиллена. Коротко кивнув Нэсту, Арно уступил ему место за штурвалом.

— И это, капитан.

— М?

— Вы не ругайтесь, но вам бы себя в порядок привести. Выглядите как моллюск без раковины.

— Моллюск без раковины? — смутился Арно. — Это как?

— Херово капитан. Херово, значит выглядите.

Арно хмыкнул и скрылся в своей каюте.

А там его ждали Мэтт и связанный Уиллен, который, впрочем, уже пришел в себя. Видок у последнего был неважный. В каюте горели два свечных фонаря, в их тусклом свете можно было разглядеть свежий бланш на подбородке пленника.

Уиллен лежал на полу, он нервничал, и нервничал сильно. Сопля-Уилли, как его прозвала команда «Луизы», своим видом напоминал затравленного зверька: глаза бегали по каюте, а на лбу, несмотря на прохладу выступала испарина.

Напротив него, на большом сундуке с плоской крышкой сидел Мэтт. Красный балахон он сменил на обычные штаны и рубаху с жилетом, а на голове его красовалась уродливая черная шапка.

— А вот и капитан, — сказал Мэтт, увидев Арно. — У нас к тебе, Уилли, будет разговор. Ты только не кричи, — сказал Мэтт и вытащил кляп изо рта пленника.

— На помощь! Помогите! — заорал Уилли.

Мэтт тяжело вздохнул.

— Дай ему поорать немного, — сказал Арно.

Вместе они терпеливо ждали, когда Уиллену надоест орать. Ждать пришлось долго, около минуты. Уиллен, поняв, что его никто не трогает, кричать перестал и вроде как даже поуспокоился.

— Какого чёрта ты натворил Арно?! — спросил он наконец.

— Уилл, — начал Арно. — Выслушай меня сейчас внимательно, пожалуйста. Тебя никто не тронет. Ты понял меня?

Уилл недоверчиво кивнул.

— А теперь слушай меня внимательно…

— Нет, это ты послушай меня Арно, — перебил его Уиллен. — Ты прекрасно знал свою роль в этой «сделке». Всё было проще простого: ты забираешь искрин и передаёшь его Красным в условленном месте, а Гильдия сообщает об этом Белым, и те по договорённости, о которой ты знал, совершают облаву. Я не знаю зачем ты сорвал эту сделку, ведь порошок в итоге всё равно был бы уничтожен. Сделай ты всё, как мы договаривались, Гильдия получила бы огромное влияние на юге, а ты целую кучу денег. Да о твоей роли в поставке никто бы даже и не узнал!

Арно и Мэтт молча слушали Уилла.

— Но нет Арно, ты, как всегда, решил, что ты честнее и дальновиднее всех. Я знаю, что ты был в Гарнасе, когда он сгорел. Родная дочь Орсо погибла в том ужасе! Неужели ты действительно подумал, что он бы передал искрин Красным?!

Молчание Арно только распаляло гнев Уиллена.

— Уничтожил груз лично? Ну что ж, Арно, молодец! Если бы ты только понимал, какую возможность Гильдия упустила! И всё из-за тебя! Из-за твоего недоверия и неадекватности! Теперь, ты получишь по заслугам сполна! Ты ещё должен сказать спасибо Орсо, что он решил сохранить тебе жизнь и передать тебя в застенки Красной Церкви, а не Совету Гильдии! Совет, в назидание другим, содрал бы с тебя кожу! С живого! Дурак! Идиот! Еще и этот спектакль устроил, скольких наших парней, вы там покалечили, если не убили! Об этом ты подумал Арно? Подумал?!

— Груза не было Уилл, — ответил Арно.

Вполголоса сказанные слова, прозвучали громче пушечного выстрела. В каюте ненадолго воцарилась мёртвая тишина.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Уилл трясущимся голосом.

— Именно то, что я тебе сказал. Когда я приплыл за грузом, его уже не было. Искрин украли Уилл. Кто-то забрал его за меня.

— То есть как, забрал?

— Вот так Уилл. В порту предъявили мою грамоту. Судно было похоже на Луизу, в каком направлении уплыло — неизвестно.

— Ты брешешь Арно… Этого… Этого просто не может быть! — взорвался Уилл. — Ты хоть представляешь себе, что означает весь этот бред, что ты мне сейчас наговорил?!

— По договорённости с гильдией, представитель от Сталлиса[12] был гарантом этой сделки, их посол должен был подтвердить получение груза. Совет Гильдии знал об этом, а Орсо нет. Мэтт, покажи ему письма.

Мэтт молча поднялся с сундука. Он откинул его крышку, и немного порывшись в нём достал наружу вскрытый конверт.

— Сверься с письмами и документами. Все нужные печати на месте, — Арно хохотнул, — уж кому как ни тебе, в них разбираться.

— Подожди… — пробормотал Уиллен. — По этим накладным выходит, что груз был сдан на день раньше, оговоренной даты.

— Именно Уилл. Теперь ты понимаешь, что произошло?

— Но Арно… К чему тогда этот спектакль. Почему ты сразу не связался с Орсо?

— Груз выкрали не Красные и не Белые. Здесь замешана третья сторона. Пришлось инсценировать взрыв при свидетелях. Двадцать бочек пороха, вкупе с сырой нефтью из Визалии[13] и целым ящиком красителей. Рвануло очень громко, а горело долго и неестественным огнём.

— Но зачем?

— Вернись я к Орсо с пустыми руками, Красные сразу бы отправились на поиски пропавшего груза. А сейчас они знают только то, что какой-то придурок, уничтожил, предназначавшийся им порошок.

— Ты безумен… — слабым голосом произнёс Уилл.

— Здорово, правда? — весело ответил Арно. — Но давай серьёзно. Теперь ты мне веришь?

После затянувшегося молчания, Уилл наконец кивнул и вернул бумаги.

— Спасибо Уилл. Передай эти бумаги Орсо, расскажи ему то, что я рассказал тебе. Гильдия должна узнать о том, что произошло. Мы должны найти этот груз. У нас просто нет выбора.

— Но, как? Я же на твоём, мать его, корабле Арно!

— Забирай эти бумаги Уилл, — Арно прижал письма к груди Уилла. — Мэтт, позови Лиенса.

Мэтт злорадно ухмыльнулся и тут же покинул каюту. Спустя минуту он вернулся вместе со старым боцманом.

— Капитан? — спросил его Лиенс.

— Мэтт, напомни мне пожалуйста, как зовут губернатора, славного города Лердена?

Улыбка Мэтта стала ещё шире.

— Кажется граф Валиан Сивелио.

— Точно! Насколько я помню, он очень ранимый и обидчивый человек. А что это значит Мэтт?

— То, что он наверняка отправил за нами гарнизонный фрегат?

— Именно так Мэтт! Лиенс!

— Да капитан? — отозвался боцман.

— Сбрось господина Уиллена Гарна за борт.

— Что?! — воскликнул Уилл.

— Шутка. Я не удержался Уилл, извини, — сказал Арно и похлопал пленника по плечу. — Лиенс посади его в лодку, а потом сбрось обоих за борт.

— Есть капитан! — весело отозвался Лиенс и поднял Уилла за шкирку. — Пойдём парень, искупаемся.

— Нет Арно, подожди!

— Не волнуйся, Уилл. Тебя подберут через час. Максимум, завтра утром! Передай графу привет от меня! — крикнул Арно закрывающейся двери.

Мэтт и Арно остались в каюте вдвоём. Ну почти вдвоём.

— Гагара, ты всё слышала? — спросил Мэтт.

— Ну а ты как думаешь, Птенчик?

Арно поднял голову. На широкой потолочной балке, покачивая свешенной ногой, лежала Талия.

— Занятная получилась история Арно. Такая захватывающая, хоть книгу пиши. Ах, — воскликнула девушка, — а ведь я бы была там главной героиней…

Арно рассмеялся и направился к сундуку со своей одеждой.

— Мэтт. А напомни мне, почему Гагара?

— Птенчику нравится мой костюм, — игриво проворковала Талия. Она плавно развела руки в стороны: чернённая кожа с вкраплениями тёмно-серой ткани, смотрелась на ней очень эффектно. — И судя по его жадному взгляду, не только костюм.

— Отстань, — Мэтт залился краской. — Для меня ты слишком старая.

— Мэттью! — в притворном возмущении воскликнула Талия. — Где твои манеры? Указывать даме на её возраст, очень грубо. Вот почему у тебя до сих пор нет девушки!

Арно рассмеялся. Уязвлённый Мэтт что-то недовольно пробурчал себе под нос.

— Да ладно тебе, Птенчик. Не дуйся. Посмотри лучше какая у твоего капитана аппетитная задница…

Нагой Арно, обтиравшийся полотенцем, совершенно не смутился.

— Талли, ты лучше расскажи, как ты вышла на нас, — отозвался Арно. — И какой теперь план? Где нам искать эту дрянь?

— Как только я узнала про взрыв, то сразу поняла, что случилось что-то не то. Стоит вас двоих ненадолго оставить, как вы тут же вляпываетесь во что ни будь липкое и неприятное. А что касается дальнейших планов… Тот, кто украл искрин, явно не торопится его использовать. Мы найдём его, но нужно будет немного подождать. Такой груз не может пропасть совсем без следа: мы дадим нашему вору возможность оступиться и показать себя. К тому же у меня есть одна мысль: кое-кто сможет нам помочь, если мы поможем ей.

— Ей? — уточнил Мэтт.

— Ага. Только тут губу можешь не раскатывать, а не то Пёс её откусит.

— Какой ещё Пёс?

— Пёс? — Арно насторожился. — Бертрам Краули? Адмирал Островной Республики[14]?

— Он самый.

— Ты собралась на мирные переговоры Алькира[15] и Республики?

— Ты догадлив. Переговоры начнутся через три недели и будут длится не один день. Отправившись туда, мы убьём двух зайцев сразу. Я сомневаюсь, что искрин ушёл на север. Да и вряд ли наш похититель хочет подорвать красотку Сантианну вместе с кучей разноцветных послов — так он насолит одновременно всем и никому в отдельности. Но там будет столько важных людей… Мне кажется, мы сможем узнать что-нибудь полезное. К тому же, пока эта история не разрешится, тебе лучше залечь на дно Ветерок.

— Затеряться в толпе и раскрыть уши пошире… Это имеет смысл. Мэтт, мы берём курс на Лок-Анвель[16].

Талия с кошачьей грацией спрыгнула на пол. С её чёрных, как воронье крыло, волос, крупными каплями, стекала морская вода. Хищный взгляд зелёных глаз остановился на уже одевшемся Арно.

— Гагара, — Мэтт вздохнул. — Гагара — потому что волосы у тебя Талия, очень красивые. Никогда не видел брюнеток с серебряными прядями.

— Спасибо Мэтт, — не поворачиваясь ответила Талия. — Всё-таки умеешь делать комплименты.

— Да я так-то много чего умею. — буркнул Мэтт.

Талия шаг за шагом медленно приближалась к Арно.

— Капитан, море такое холодное… Я промокла до нитки.

— Та-ак, — протянул Мэтт. — Я, пожалуй, пойду…

— Да ты оставайся, посидим ещё… — пробормотал Арно.

Дверь каюты хлопнула. Уродливая чёрная шапка, а вместе с ней и Мэтт, покинули Арно.

— Арно…

— Талли, насчёт той комнаты… Я… Дело в том, что, там… — Арно внезапно стал безумно заговариваться.

Талия шла к нему навстречу, он пятился. Какая же она красивая…

— Ну… Рассказывай.

Арно споткнулся обо что-то и грохнулся на пол. И снова звякнули побрякушки в его волосах. Через шаг, Талия последовала его примеру и упала прямо на него. Рёбра прострелило острой болью, он зашипел.

— У нас ничего не было, — выпалил Арно, морщась от боли. — Я столько выпил, что и на ногах толком устоять не мог.

Его руки непроизвольно потянулись к ней. Пьянящий аромат её волос, тонкая спина, её ноги… Буквально всё в Талии вызывало в нём дикое желание.

— Правда? — невинно спросила Талия и с треском вогнала кинжал в дюйме от его уха.

Сердце Арно замерло.

— А сколько таких было до этого?

— Талли, я…

— Заткнись.

Она жадно впилась в его губы. Сдавленный стон вырвался из его груди. Распухший нос обожгло огнём.

— Больно?

— Немного…

— Извини. Может тогда не надо? — сказала она отстраняясь.

— Ни за что, — выпалил он и притянул к себе самую красивую девушку на свете.

[1] Бастрия — крупное государство на западном континенте. На данный момент расколото гражданской войной на два лагеря: Красных и Белых.

[2] Гильдия — союз богатейших купцов и торговцев Жемчужного залива.

[3] Восточная провинция в составе Алькирской Империи.

[4] Гарнас — город в Бастрии. Был полностью уничтожен взрывом.

[5] Варадор — город посреди пустыни на востоке. Один из крупнейших рабовладельческих рынков.

[6] Красная Церковь — проповедует веру в единого Бога — Создателя.

[7] Банка — скамья для гребцов на лодке.

[8] Книппель — снаряд в виде двух соединённых цепью ядер.

[9] Мортира — огнестрельное орудие, для навесной стрельбы.

[10]Планширь – горизонтальный деревянный брус в верхней части фальшборта.

[11]Фальшборт – ограждение по краям наружной палубы судна.

[12] Сталлис — островной город на востоке.

[13] Визалия — страна далеко на востоке.

[14] Островная Республика — крупный союз морских колоний, к юго-востоку от Бастрии.

[15] Алькир — доминирующая на востоке, рабовладельческая империя.

[16] Лок-Анвель — столица Островной Республики.

Расплата

Лето 550 года. Восточная равнина Речной Долины.

***

Холодный дождь поливал окрестности Речной Долины весь день. Начавшись примерно в полдень, он продолжал идти до заката солнца, размывая и без того ужасную дорогу. Вокруг не было видно ни деревень, ни указателей, только бескрайние поля, поросшие бурьяном. Единственным ориентиром был грунтовый тракт, который, как начинало казаться, ведет в никуда.

Лошадь везла на себе двух седоков, девушку и юношу. Животное изрядно устало за день и шло вперед не спеша. Размытая дорога и вес двух людей сильно замедляли движение. Копыта увязали в грязи, и каждый новый шаг отнимал больше сил, чем предыдущий.

Аэдона сидела сзади, прижимаясь к сгорбившемуся Итису. Несколько прядей её медных волос выбились из косички и облепили её лицо. Легкий дорожный плащ промок насквозь, а тонкая рубашка за время дороги из белой превратилась в желтоватую. Грубые холщовые штаны сильно натирали бедра.Итис был одет так же плохо, как и она. Единственное отличие было в том, что ему не повезло разжиться верхней одеждой.

Сверкнула молния, а за ней раздался далекий громовой раскат. Лошадь резко подняла голову и испуганно всхрапнула. Итис успокаивающе погладил лошадь, животное сильно нервничало. Дождь усиливался. Аэдону передернуло от холода, она сильнее прильнула к спине юноши, но это не особо помогло согреться. Выждав некоторое время, парень судорожно прокашлялся. Они ехали молча еще некоторое время, пока, наконец, Итис не выдержал.

— Нам нужно, где—то переночевать, мы можем свернуть в поле и добраться до леса! — парень попытался перекричать внезапно начавшуюся грозу, но его голос потонул в раскате грома.

— Нет, мы доберемся до города, Остифт должен быть рядом! — отрезала Аэдона, её хриплый голос не терпел возражения. Но тут же, немного мягче, она добавила: — Нельзя останавливаться, к тому же нам надо сменить лошадь.

— Мы еще вчера думали, что сможем там переночевать, а те люди из каравана могли указать нам неправильный путь, — Итис почти умолял. — В такую погоду ни один безумец не будет нас искать. Там мы хотя бы можем развести костер, этот тракт ведёт в никуда.

— Дорога должна куда—то вести! — голос девушки сорвался, она болезненно взялась рукой за горло.

— Аэдона…

— Нет, мы найдем Остифт, — уверенность, с которой были произнесены эти слова, немного успокоила Итиса.

Животное тяжело дышало, они продолжали идти вперед по тракту. Дождь неумолимо усиливался. Рядом сверкнула молния, на мгновение осветив все вокруг. Раздался оглушительный удар грома, лошадь в панике заржала. Итис резко наклонился вперед и начал ласково что—то шептать ей на ухо, при этом водя обеими руками по её шее. Как бы странно это ни было, но животное все же успокоилось.

— Что ты сделал?

Итис молча положил свою руку ей на бедро. Прикосновение его ладони было горячим, как кусок раскалённого добела железа.

— Ай! И как только ты не обжигаешься, когда делаешь это?

— Я нагреваю не себя, а то, к чему прикасаюсь. Если долго что-то греть, то обожгусь и я.

— Ты специально нагрел меня так сильно?! — голос Аэдоны оживился от возмущения.

Итис только еле слышно хмыкнул.

Они продолжили ехать молча. Дождь, переросший в грозу, а затем и в ливень, сейчас грозился стать всемирным потопом. Можно было сказать, что они идут на ощупь. Аэдона постоянно щурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь впереди. Спустя какое-то время вдали показался маленький огонёк. Она вытерла глаза рукавом, но огонёк не исчез, напротив, с каждым шагом лошади он приближался. Итис увлечённый разговором с лошадью не замечал его.

Девушка слегка ущипнула парня.

— Итис! — позвала она, немного хриплым голосом.

— Не стоит так сильно ревновать, пускай даже эта лошадь гораздо симпатичнее, я все равно предпочту тебя, — парень захихикал, явно довольный своей шуткой.

— Будешь спать вместе с ней в стойле! — Аэдона указала пальцем на вырисовывающиеся очертания башни ратуши, — Остифт!

Итис посмотрел вперед, дождь лил стеной, но все же вдалеке угадывался одинокий огонёк. От радости и мыслей о горячей ванне он слегка подпрыгнул в седле. Кобыла явно это не оценила.

— Признаю, как это ни странно, но всё же, ты оказалась права.

— Как будто когда-то было иначе, — ответила Аэдона, самодовольно хмыкнув.

На подступах к городку они спешились с лошади и сняли с неё небольшие пожитки, которые ограничивались двумя дырявыми мешками. Животное, освободившееся от тяжести людей, несказанно обрадовалось. Городок был обнесен невысоким деревянным частоколом. Некоторые бревна были изрядно скошены в разные стороны, видимо, дожди в этих краях — не редкость. За частоколом виднелись деревянные и каменные дома, в некоторых окнах горел свет. Ворота у городка держались на честном слове. Они обещали продолжать висеть на петлях, при условии, что их не будут открывать.

— Стой за мной, — тихо произнес Итис.

— И что ты сделаешь? Разогреешь кого-нибудь до смерти? — ехидно ответила Аэдона.

Итис серьёзно призадумался.

— Одного, если он будет стоять на месте, вполне смог бы. Но я не уверен.

— Вряд ли нам пригодятся твои выдающиеся боевые таланты, — будь слова Аэдоны ядом, то Итис уже давно валялся бы в ближайшей луже с белой пеной во рту.

Парень решил промолчать. Он видел, на что способна Аэдона. Его фокусы с разогреванием предметов и рядом не стояли.

Они подошли к воротам вплотную, но никто их не встретил и не окликнул. Итис сильно постучал три раза. Какое-то время они стояли под дождем в полной тишине. С той стороны появился какой-то источник света.

— Эй! — Итис принялся энергично барабанить по воротам. — Есть там кто?

Внезапно открылась незаметная до сих пор створка ворот. Через неё в лицо Итису был направлен взведённый самострел. За самострелом, в свете фонаря, виднелась лысая макушка.

— Кем будете? Что здесь ночью делаете? — раздался раздраженный голос с той стороны.

— А, э-э-э, мы… — Итис не сводил глаз с маленькой стрелы, вложенной в самострел, она сильно мешала сосредоточиться, было тяжело выдавить из себя что-то членораздельное.

Аэдона сделала шаг вперёд, стрела дернулась в её сторону.

— Добрый человек, впустите нас, мы с мужем простые фермеры из Кассино, мы сбились с пути и попали под сильный дождь.

Самострел опустился. Но ворота не открылись.

— Градо-мать-его-начальник запретил открывать ворота ночью, — голос с той стороны очень сильно гнусавил. — Сказал, мол, много сброда ночью тут у нас шастает. Характер у него, смердит хуже коровьей лепёшки, но мужик дело говорит. А я, знаете ли, согласен с ним.

— Снаружи очень холодно, — жалобно пролепетала Аэдона, никакой реакции не последовало. Девушка закатила глаза. — Мы заплатим.

С той стороны раздался короткий смешок. Створка закрылась, после этого раздался лязг засова и душераздирающий скрип открывающихся ворот.

Перед ними стоял низкий, полноватый мужичок, закутанный в старый серый плащ. Самострел он повесил на пояс, рядом с небольшим ножом. На лице у него было два подбородка, которые старательно, но не особо удачно скрывали за собой третий. В довесок к этому на шее красовался внушительный зоб, из-за которого он немного странно говорил.

— По восемь солидов за каждого из вас, и… — сторож призадумался, — и еще три за кобылу.

Мужик повесил фонарь на выступающий крючок и принялся загибать пальцы на одной руке. Сразу было видно, что со счетом у него явно проблемы; спустя минуту раздумий он не без удовольствия объявил:

— Всего двадцать три солида.

— Но, восемь еще восемь и три, это же… — Итис попытался объяснить сторожу арифметику, но Аэдона вмешалась быстрее.

— Это справедливая плата доброму господину за то, что сжалился над нами. Вот, пожалуйста, возьмите, — Аэдона протянула ему руку с двадцатью пятью солидами.

Сторож жадно сгреб их с ладони девушки, он был так поглощен деньгами, что не заметил лютого отвращения на лице Аэдоны.

— Добро пожаловать в Остифт, не слоняйтесь тут, идите сразу в таверну, скажете, что от меня, там меня знают.

— Премного благодарим Вас, — сказала Аэдона, но мужичок уже не обращал на них внимания, получив взятку, он закрыл ворота и тут же спрятался от дождя в небольшой бревенчатой сторожке.

Девушка потянула Итиса за руку. Вместе они вошли в Остифт. Городок не имел за собой ничего примечательного. Покосившиеся дома, небольшая рыночная площадь, размытая дорога. Найти таверну было нетрудно. Единственное трехэтажное здание в городе уступало в высоте лишь каменной ратуше. Подойдя ближе, они разглядели выцветшую от времени вывеску — «Хромая Мария». В окнах виднелись тусклые блики свечей. Дверь таверны открылась, из неё вышел сгорбленный человек с зажжённой масляной лампой. Он посмотрел на запертые ворота, потом на путников с лошадью, после этого, еле заметно хмыкнул.

— Ищете кров на ночь? — вежливо спросил он и смачно сплюнул в сторону.

Итис вышел вперед.

— Нам нужна комната, горячая еда, свежая одежда, место для лошади и неплохо было бы помыться.

— Ха-ха, а мне нужна жена лет на тридцать помоложе, и все Речные Земли в придачу! — Человек судорожно расхохотался, но быстро спохватился и пришел в себя.

— Заходите внутрь, там за стойкой Мария, заплатите ей, это её таверна, — человек прошел мимо и взял их лошадь под уздцы. Зажав одну ноздрю, он громко сморкнулся, заглушив далекий раскат грома. Напоследок он добавил: — Будьте как дома.

Аэдона нетерпеливо потащила парня ко входу в таверну. Внутри было тепло и более-менее сухо, в обширном камине у деревянной стойки горели недавно заложенные поленья. Над стойкой красовался деревянный щит с гербом рода Анвелей, потомственных правителей Речной Долины. Три ласточки, кружащие над толстой каменной башней. Старая и ценная реликвия.

За столом у двери сидели двое мужчин в стеганых куртках, рядом с ними спал, положив руки на стол, третий. За их спинами аккуратно стояло три коротких копья. На полу, накрыв голову лапами, лежала собака, она тряслась от страха и тихо поскуливала во время раскатов грома. На столе, рядом с тремя шлемами, стояли две большие кружки и тарелка с ароматным нарезанным хлебом. Они играли в карты, и судя по разящему от них пивному запаху, успели закончить пару десятков партий.

Тот, что сидел ближе к двери, увидел поздних гостей, и, что-то невнятно промычав, попытался встать, но друг удержал его за руку. Стражник обернулся, чтобы осмотреть пару, но не нашел ничего интересного.

— Ведите себя тихо, — все, что он им сказал, после этого продолжил игру.

В дальнем углу таверны, полулежа на столе, похрапывал грязно одетый мужчина. Рядом с ним на коленях стояла молодая девушка в потемневшем от времени синем платье и усердно оттирала тряпкой зеленоватое пятно на полу.

Услышав звук открывшейся двери, мужчина приподнял голову. У него было на удивление приятное лицо, хоть и слегка перекошенное. Тёмные, сальные волосы доставали ему до висков. Удосужься он помыться, его бы определённо находили привлекательным.

— Ик, друзья! — мужчина оказался в стельку пьяным. ­— Прсойденятесь, ик. По кружке всем за славный дом Анвелей!

Пошарив в кармане, он выложил несколько монет на стол, пара из них укатилась на пол.

— Откуда у тебя только деньги имеются, — еле слышно прошептала девушка.

—А гордый наш стяг, под стрелами, ик, реял… — нараспев протянул пьянчуга. Конец он невнятно промычал, уткнувшись головой себе в локоть. Через пару мгновений он утих.

Аэдону передёрнуло. Она осмотрелась.

За стойкой, спиной к Аэдоне и Итису, стояла крупная женщина с двумя кружками, набирая в них пиво из жбана. Услышав звук открывающейся двери, она обернулась и приветливо улыбнулась гостям.

— Кого это занесло так поздно?! — зычный голос женщины был подобен раскатам грома, которые они слышали полчаса назад. — Приветствую в «Хромой Марии», лучше места для ночлега вы нигде в округе не найдёте, — и не стесняясь добавила, — потому что в округе кроме моей таверны больше ничего нет!

Аэдона откинула капюшон и приветливо улыбнулась женщине. Лицо Марии было похоже на раздутую бочку. У неё были круглые румяные щеки, внушительная, вываливающаяся из декольте грудь и огромные медвежьи ручищи.

— Я Кейра, это мой муж Донник. Нам нужен ночлег, ужин и новая одежда, — Аэдона заговорила жалобным голосом.

— Да я и сама вижу, — женщина осмотрела их с ног до головы, — вид у вас побитый.

— Мы сбились с пути, — смущенно ответила Аэдона.

— Откуда идете? — спросила хозяйка непринужденно.

— Из Виканеро, мы недавно поженились и решили навестить мою сестру в Кассино.

— Виканеро… — Мария как будто намеренно протянула это слово. — Далеко же вас занесло. Почему же вы не пошли по западной дороге, а сделали такой большой крюк?

— Мы просто… — Аэдона начала говорить и запнулась, она не знала, что сказать, они совсем не знали местность.

— А знаете, не моё это дело. Раз так пошли, значит вам так нужно.

Сзади хлопнула дверь. В таверну зашел человек, встретивший их у порога. За пару минут, проведённых на улице, он успел вымокнуть до нитки.

— Так что насчет комнаты? — Робко начал Итис.

— У меня всегда найдется свободная комната и горячая похлёбка, — Немного помедлив, женщина добавила. — Если у дорогих гостей есть чем заплатить.

— Конечно, — быстро сказал Итис, — Этого хватит? — Парень высыпал горсть посеребрённых монет на стойку. Что-то порядка шестидесяти солидов. Этого должно было хватить с лихвой. — Нам бы не помешало во что-нибудь переодеться, а еще лошадь, её нужно покормить. — Итис, как мог, косил под дурачка. У него неплохо получалось.

Глаза Марии жадно сверкнули, она начала отсчитывать монеты, но почти сразу же решила не утруждать себя и просто загребла всю кучку своей огромной ладонью.

— Лина! — гаркнула женщина.

Девушка, оттиравшая пол, вздрогнула. Она кинула тряпку на ведро и, вытерев руки о передник, побежала к Марии. Аэдона посмотрела на руки девушки, они сильно тряслись. Лина спрятала руки за спиной.

— Проводи гостей наверх и переодень их во что-нибудь, — Мария посмотрела на девушку так, как будто пыталась прожечь в ней дырку. — Гарет, принеси им бадью и нагрей воду!

Гарет, который был здесь за конюха, горничную и дверника, пошаркал наверх, тихо причитая себе под нос.

— Ужин будет позже, — бросила Мария, относя пиво стражникам.

Она действительно хромала на правую ногу, забавно перекачиваясь из стороны в сторону. Женщина походила на косолапую медведицу, объевшуюся забродивших ягод.

Аэдона и Итис до неприличия долго наблюдали за странной походкой хозяйки, пока их не отвлёк пищащий голос Лины.

— Я провожу вас.

До чего же девушка была похожа на мышку.

Втроём они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Лина отвела их в комнату. Посередине комнаты находилась небольшая двухместная кровать, рядом стояли два стула и ветхий стол с облупившимся лаком. Немного, но им больше и не нужно. На рассвете они уйдут отсюда.

— Вот ваши ключи, — несмотря на протянутую руку Итиса, Лина положила их на стол. — Я схожу за одеждой для вас, Карл скоро принесет вам полотенце и горячую воду. — Последние слова Лина произнесла, уже сбегая вниз по лестнице. Девушка явно нервничала, но мало ли что может заботить прислугу в таверне.

Итис затворил за ней дверь, несмазанные петли жалобно заскрипели.

— Странная она какая-то, — пробормотал парень.

Он снял небольшой мешок с плеча, чтобы разобрать его содержимое. Итис вытащил сверток ткани, размотав его, он взял пару сухарей и попробовал их на вкус, но все они были размокшие. Расстроившись, он отложил сверток на стол. Парень продолжил разбирать мешок. Пара отсыревших рваных носков, небольшой нож, грязное одеяло, которым они укрывались в дороге и еще куча всякой дряни.

— Они там? — Тихо спросила Аэдона, присев на краешек кровати.

Итис запустил руку поглубже и нащупал изнутри небольшой вшитый кармашек. Проведя по нему пальцами, он услышал приятное перестукивание. Драгоценные камни. Их пропуск в свободное будущее. Он улыбнулся и кивнул Аэдоне. Девушка выдохнула.

— Собери вещи обратно и засунь его под кровать, носки положи сверху. Их смрад отобьёт желание порыться в мешке, — Аэдона блаженно потянулась, а затем подошла вплотную к Итису и, положив ладони ему на лицо, нежно поцеловала его. Улыбка Итиса стала еще шире. Слегка отстранившись, она зашептала, — Осталось немного, в письмах герцог заверял меня, что корабль будет ждать нас столько, сколько потребуется.

— Ты ему доверяешь? — осторожно спросил Итис.

— У нас нет другого выбора, все порты под наблюдением: стоит сесть не на тот корабль, и мы очнемся связанные в трюме. В Валлинфорде нас будет ждать его человек. Мы сядем на личный корабль герцога до Черепашьего острова, оттуда доберемся до Алькира. Там нас не найдут.

— Алькирцы работорговцы и демонопоклонники, ты не хуже меня это знаешь, — с недоверием и нотками презрения произнёс Итис. — В их колониях трудятся тысячи невольников.

Аэдона лишь пожала плечами:

— Да, но им абсолютно наплевать кто мы, если у нас есть деньги, к тому же, я не собираюсь задерживаться там надолго. Через пару недель мы сможем выйти на контрабандистов, за разумную цену мы сможем добраться до Армавира.

Аэдона подошла к окну. На улице все также продолжался ливень, крупные капли барабанили по стеклу. Порывистый ветер угрюмо свистел через щели в оконной раме.

Девушка крепко зажмурила глаза. Она представила себе золотые пески пляжей Черепашьего острова. Великолепный дворец, на шпилях которого теплый ветер развевает зелёные флаги. Сердце Аэдоны неприятно сжалось. Нет. Они не смогут там надолго остаться, там их могут найти. Они сядут на первый же корабль, отбывающий в Шалон, сердечно поблагодарят герцога, и больше никогда не вернутся. Да, они сделают именно так. В её памяти еще была жива картина резни в Тельрифоне.

Переворот, затеянный советом Солнечного Шпиля, закончился быстро, слишком быстро. Перебили почти всех, легко, играючи. Она отчетливо помнила прикосновение морщинистой ладони Сульта, его печальный растерянный взгляд, блуждающий по колоннам тронного зала. Она стояла на коленях, пытаясь остановить кровотечение. Два арбалетных болта пробили его грудную клетку и разорвали легкие. Ни один лекарь не смог бы спасти его. Им обещали свободу, почет, уважение; они не получили ничего. Их предали.

Она вздрогнула от прикосновения.

— Ты не виновата в его смерти, — тихий голос Итиса раздался сзади. — Ни в его, ни в чьей—либо другой. Нас всех подставили.

В коридоре послышались шаркающие шаги, затем раздался стук в дверь. Девушка смахнула накатившие слёзы.

— Войдите!

Дверь открылась и ужасный скрип повторился. В комнату зашел Гарет, на его плече висело тонкое полотенце, в руках он держал бадью. Вслед за ним в комнату прошмыгнула Лина со стопкой белья. Девушка положила свежую одежду на кровать, что-то невнятно пробормотала и выбежала из комнаты.

— Что это с ней? — дружелюбно спросил Итис.

— Поди, разбери, что творится у этих баб в башке, — ворчливо отозвался Гарет. — Ужин скоро принесут, — старик поставил бадью на пол и оставил любовников наедине.

— Чур я первый, — задорно выкрикнул Итис.

Он принялся энергично сбрасывать с себя одежду, пока не остался совсем нагим. Парень окунул полотенце в воду и тут же разочарованно воскликнул.

— Еле тёплая!

Итис слегка прикрыв глаза, поднёс руки к воде. Мягкий свет от его ладоней заполнил комнату, через пару мгновений вода забурлила.

— Упс, слегка перестарался.

— Что ты делаешь?! — Аэдона зашипела на него.

— Я грею воду, — ответил он, нахально улыбаясь. — Весь город спит, внизу только трое пьяных стражников и полуживой бродяга, а у Марии с её людьми и так хватает забот, вряд ли они будут следить за нами.

Он еще раз опустил полотенце в горячую воду, слегка выжал его и принялся с удовольствием вытирать с себя грязь и пот, накопившиеся за несколько дней пути. Аэдона наблюдала за ним, развалившись на стуле. Через какое—то время ей наскучил голый зад Итиса, и она перевела взгляд на окно.

Дома стояли в кромешной темноте, лишь яркие молнии периодически высвечивали их силуэты. Очередная вспышка осветила шпиль ратуши. На самом его верху сидел большой белый ворон. Аэдона придвинулась поближе к стеклу, но наваждение уже пропало. Ни одна птица не сможет летать в такую погоду. Усталость с дороги дает о себе знать.

— Твоя очередь, — раздался весёлый голос Итиса, он закончил умывание.

Аэдона заняла его место. Она неспеша начала обтираться, Итис же всё это время пожирал её взглядом.

Закончив, они оба переоделись в одежду, любезно предоставленную им втридорога Марией. Пара рубашек, серое платье, две пары заштопанных штанов и поеденный молью жилет. Не густо, но хотя бы всё это было сухим.

Хозяйка не заставила себя долго ждать. Спустя полчаса она поднялась в их комнату вместе с двумя дымящимися горшочками, стаканами, и мутной бутылкой вина.

— Берегла для особого случая, — с улыбкой произнесла она, поглаживая бутыль.

Она пожелала им приятной ночи и без лишних слов уковыляла вниз. Пара уселась за обшарпанный столик. Оба горшочка были обжигающе горячими и источали дразнящий аромат тушеного мяса с картошкой и зеленью.

Юноша тщательно исследовал бутылку, но не нашел на ней ничего, что позволило бы опознать сорт вина.

— Итис, — с полуулыбкой отвлекла его Аэдона, — фермеры вроде нас с тобой не должны разбираться в вине, поэтому на бутылке ничего и нет.

— На шейке бутылки определенно раньше была привязана дощечка. Вот, посмотри, здесь есть небольшой след, оставленный верёвкой.

Аэдона закатила глаза и насадила на вилку большой кусочек картошки.

— Стой! — Итис резко остановил её, Аэдона в недоумении подняла одну бровь. —Дождись вина.

— Так открой его.

Итис, тихо причитая себе под нос, возился с пробкой. Она никак не хотела сдвигаться с места. Наконец, ему удалось открыть бутылку. В нос сразу же ударил резкий аромат пряностей. Первая половинка пробки лежала на столе рядом с ним, вторая плавала в темной жидкости. Итис аккуратно наполнил свой стакан до краёв, а затем с дьявольской осторожностью продолжил доливать вино выше кромки. Жидкость оказалась на удивление вязкой: вместо того, чтобы перелиться через край, она оставалась внутри стакана, образовав небольшой бугорок.

— Интересно, — протянул Итис и вполголоса добавил, — кто-то явно переборщил со специями.

— Что это значит? — понизив голос, спросила Аэдона.

— Пока не могу точно сказать, но лучше не есть и не пить то, что нам принесли. Вино отравлено.

Последние слова были произнесены шепотом, но в ушах они прозвучали громче раската грома. В комнате повисла мёртвая тишина.

Итис поднес руку к стакану и слегка разогрел его, после этого опустил палец в жидкость, поднес к лицу, тщательно обнюхал, попробовал на язык.

— Это безопасно? — обеспокоенно произнесла Аэдона.

— Если доза рассчитана на человека, то да. Нужно подождать немного, пока эффект проявится: так я смогу предположить, что туда подлили, — Итис изобразил задумчивое лицо. — Запах пряностей слишком резкий, перебивает все остальное.

— Если вино отравлено, то они знают.

Итис, после небольшой паузы, кивнул.

— Та девушка, — продолжила Аэдона, — она вела себя странно.

— Скорее нервно, она боялась. Возможно, что-то видела или слышала.

Итис подошел к окну и тщательно осмотрел всю округу. Ничего. Темнота и льющий дождь.

— Язык немеет, а палец сильно зудит, — Итис задумчиво смотрел на покрасневший кончик указательного пальца. — Скорее всего экстракт аконита, дорогой яд, к тому же его чрезвычайно сложно выделить.

Аэдона молча смотрела на него. Итис продолжил.

— Я работал с ним в Шпиле, мы испытывали его на мышах и крысах. Небольшая доза замедляет сердцебиение, сокращается дыхание, после наступает временный паралич.

— То есть нас не хотели убить этим?

Итис пожал плечами.

— Стоит утроить дозу, и сердце остановится, — Итис нервно хохотнул. — Перманентный паралич.

Мысли лихорадочно проносились в голове Аэдоны. Их нашли, но как? Они делали огромные крюки по пути в Валлинфорд, нигде не оставались надолго, всегда называли не свои имена. Но их выследили. До Валлинфорда оставалось всего четыре дня пути. Что делать? Бежать, однозначно бежать, но куда?

— Аэдона… — голос Итиса вывел её из раздумий. — Там, на улице, за домами какое-то движение, — его голос дрогнул. — Их много.

— Отойди от окна! — запаниковав, она сказала это гораздо громче, чем рассчитывала.

— Нас не видно с той стороны, — успокоил её Итис. — Нужно срочно уходить отсюда.

Аэдона нервно покусывала заусенец на большом пальце; она думала.

— На заднем дворе у них должна быть небольшая конюшня. Если они не увели оттуда лошадей, мы можем попробовать пробиться к ней, — в глазах девушки блеснула отчаянная решимость. — Мы поскачем в Валлинфорд, других шансов сбежать с континента у нас уже не будет. Забирай камни, остальное гнильё нам уже не понадобится.

Девушка подошла к нему вплотную. Итис нежно обнял её.

— Мы выберемся, — тихо сказал он.

— Убежим, вместе, как всегда мечтали, — на её глазах выступили слёзы. — Они не смогут остановить нас…

Вместо слов Итис поцеловал Аэдону и прижал её к себе ещё крепче. Они не хотели друг друга отпускать. Слишком долго они ждали свободы. Слишком долго прятались.

На лестнице послышался громкий топот.

— Они уже здесь, — прошипела Аэдона, отстраняясь от Итиса. — Следи за окном. Я удержу дверь на какое-то время.

Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула, воздух в комнате стал тяжелым. Аэдона подняла руку, из её ладони вырвался лёгкий голубоватый поток, который полностью окутал дверь, создав непроницаемый барьер.

Охотники уже были рядом, их было больше, чем она себе представляла. За дверью послышалась какая-то возня, её пытались открыть, но безуспешно. Кто-то тихо выругался. Итис стоял у окна с зажатым в руке ножом, Аэдона еле подавила истеричный смешок. До чего же Итис нелепо выглядел: его тонкие руки, привыкшие держать колбы и растения, сильно тряслись перед дракой.

— Давай! — раздался чей-то крик.

В ту же секунду что-то невероятно сильно врезалось в дверь. Аэдона вскрикнула от неожиданности, но дверь осталась на своём месте… в отличие от окна. Выбитое стекло полетело на пол комнаты, а вместе с ним в комнате оказался человек в маске с коротким клинком. Одежда из плотной, тёмной кожи, закрытое лицо. Убийцы из Тельрифона пришли за ними.

Итис, набросившись сзади, вогнал нож ему под ребра. Лезвие безрезультатно лязгнуло о вшитый в одежду металл. Раздался короткий смешок. Чёрный, как успел прозвать его про себя Итис, резко развернулся, попытавшись полоснуть парня, но тот в последний момент сумел отскочить назад.

В дверь ударили еще раз, Аэдона упорно продолжила удерживать её на месте. Еще пара ударов и петли не выдержат. Кажется, они пытались выбить её небольшим тараном.

Чёрный поигрывал своим клинком, выписывая в воздухе восьмёрку. Итис закрывал собой Аэдону, не давая ему напасть на девушку со спины.

— Всем вам гореть на кострах, сучьи выродки! — сказал Чёрный с таким отвращением, что, казалось, готов был сплюнуть в собственную маску. За его спиной показалось какое-то движение. Он резко вильнул телом в сторону. За оконной рамой, на крыше сидел еще один Чёрный, в руках он держал взведённый арбалет.

— Окно! — выкрикнул Итис.

Щелкнул спусковой рычаг, одновременно с этим в дверь ударили в третий раз. Время в комнате как будто бы замедлилось. Голубоватый поток, заколыхавшись, устремился от двери к поднимающейся руке Аэдоны. Её полураскрытая ладонь указывала на стрелка. Девушка разжала пальцы. Вся мощь, вложенная в удар тараном, устремилась на Чёрных. Поток силы голубым дымом пробежался от её ног до оконной рамы. Арбалетный болт отскочил в сторону, оторванные половицы взлетели вверх, Итиса и человека с клинком отбросило к стене. Хуже всего пришлось стрелку и тем, кто стоял за ним. Поток вышвырнул убийц с крыши, а мощеная дорога встретила их тела с распростертыми объятиями.

Шквальный удар Аэдоны швырнул Итиса в стену, выбив из него весь воздух. Тяжело дыша, он приподнялся на четвереньки. Прямо перед ним лежал внушительного размера кинжал. Рукоятка идеально легла в его руку. Итис слишком поздно заметил, что Чёрный встал быстрее него. Убийца с размахом пнул парня ногой. Острая боль, молнией, пронзила ребро Итиса. От удара в глазах потемнело, его перекинуло на спину, а кинжал вылетел из ладони.

Аэдона из последних сил удерживала разваливающуюся дверь. Пот градом стекал по её лицу и трясущимся рукам. Дверь больше не пытались выбить. Два огромных топора вгрызались в дерево, разрубая его на части. Она отчаянно пыталась найти выход из запертой комнаты. Они могли сбежать только через окно, но сколько ещё преследователей находилось на крыше?

Чёрный, немного пошатываясь, сделал пару неуверенных шагов к Аэдоне. Итис снова поднялся и неуклюже бросился сзади ему в ноги. Они оба упали, чудом не задев девушку. Человек быстро перекатился на спину и попытался пырнуть Итиса кинжалом. Парень успел схватить его за руку, правда тут же получил сильный удар в челюсть. Во рту стало солёно от крови. Кажется, у того была клёпанная перчатка. Итис опять оказался на лопатках, в глазах двоилось.

Человек сел на него сверху и занёс кинжал для удара. Итис отчаянно схватился за запястья убийцы. Кончик клинка неумолимо приближался к горлу Итиса. Жестокие глаза сверкнули, предвкушая победу.

— Подавись, — Итис харкнул в него кровью.

Ладони парня стали источать слабое свечение. Через пару мгновений Чёрный заорал от боли, его перчатки задымились, и он выронил кинжал. В комнате завоняло палёной плотью. Итис скинул его с себя и встряхнул горячие ладони. Человек сорвал перчатку зубами. Обугленное запястье было покрыто запёкшейся кровью. Крик Чёрного прервался, когда Итис всадил ему в грудь его же кинжал.

— Я больше не выдержу… нам нужно уходить. — Тихий голос девушки заметно дрожал.

Аэдона выглядела бледной, поддержание барьера сильно истощило её. Она начала медленно отходить к окну.

— На счёт три я уберу барьер, после этого сразу же выбираемся в окно.

— Понял, — невнятно пробормотал Итис. Голова сильно болела, и его слегка подташнивало.

Дверь насквозь пробил внушительный колун.

— Три! — Аэдона взмахнула рукой, которой подпитывала барьер.

Поток, сдерживавший дверь, мгновенно стянулся в одну точку и с оглушительным грохотом разнёс дверь в щепки. Аэдона, не оглядываясь, выбралась на крышу. Итис оглянулся и тут же пожалел об этом. У стены, медленно оседая, стоял Чёрный. Из его живота торчал большой обрубок доски. В дверном проёме показался еще один человек с взведённым арбалетом. Аэдона вовремя выдернула Итиса на крышу, болт со свистом улетел в ночь.

Черепица была скользкой. Внизу защелкали спусковые крючки. Аэдона вскинула руку. Бледно-голубая волна отбросила стрелы в сторону. У девушки потемнело в глазах.

— Наверх, на другой край, быстрее! Аэдона!

Девушка еле держалась на ногах. Итис схватил её за руку и рывком подтащил к себе. Вдвоём они укрылись за широким дымоходом. Стрелы застучали по камню и черепице.

Аэдона теряла сознание. Использование магии без сторонних источников быстро истощает силы. Итис легонько похлопал её по щекам, но это не помогло. Тогда он прислонил палец к её плечу, оставив точечный ожег. Аэдона вскрикнула от боли, но пришла в себя.

— Надо спуститься вниз, здесь мы как на ладони, — прошептал Итис.

Погода продолжала свирепствовать, ливень неумолимо заливал окрестности. Возможно, стихия поможет им скрыться, если они найдут лошадей.

По черепице начал подниматься человек. Итис выглянул из-за дымохода, Чёрный почти добрался до них. Пришло время Итиса спасать их с Аэдоной. Завязывать драку на крыше с профессиональным наёмным убийцей под прицелом десятка стрелков показалось ему глупой идеей. Зато он вспомнил, как подшучивал в детстве над друзьями. Он направил слабо светящуюся ладонь на кусочек черепицы, находящийся прямо под грудью Чёрного. Керамика с треском взорвалась. Дезориентированный убийца скатился с крыши.

Аэдона почти полностью пришла в себя. Она посмотрела вниз, до земли было чуть больше, чем пол ярда. Внимание девушки привлёк тканевый навес. Единственное место, куда можно было спрыгнуть. Оставалось лишь надеяться на то, что под ним есть что-то, кроме земли.

— Итис, за мной!

Аэдона мысленно попрощалась с жизнью и без колебаний спрыгнула на навес. Ей повезло, ткань оборвалась, смягчив удар. Девушка упала на мешки с чем-то мягким, относительно мягким. Её спина, ноги и бедра все были в чем-то вязком и кашеобразном. Она приземлилась на овощи! Она быстро поднялась с мешков и осмотрелась. Стойла на заднем дворе таверны пустовали, всех лошадей заранее увели. Сзади шлепнулся Итис. Двор был сквозной, она помогла Итису подняться на ноги. Кажется, у неё появилась идея, куда могли перевести лошадей.

— Пусто, — безжизненным голосом произнес парень.

— Бежим к амбару!

Они выбежали со двора, но под каменной аркой их поджидали трое Чёрных. Силы Аэдоны были на исходе, она не сможет остановить их, а Итис не был бойцом. Но он был алхимиком Солнечного Шпиля, и он взял оттуда кое-что себе на память.

— Не вдыхай, — шепнул он Аэдоне.

Парень выхватил из мешка маленький свёрток, скинул с него ткань и бросил под ноги приближающимся Чёрным. Едкий оранжевый дым повалил из разбившейся стеклянной сферы, моментально заполнив все пространство под аркой. Все, в том числе и Аэдона, моментально закашлялись. Дым быстро оседал под ливнем. Итис взял девушку за руку и потащил её наощупь сквозь завесу. Итис открыл глаза. В паре десятков шагов от них стоял огромный амбар. Он ринулся к дверям, но они были заперты массивным навесным замком. Он сосредоточился и начал плавить его. На это уйдет много времени, но выбора, к сожалению, не было.

— Отойди, — гаркнула на него Аэдона.

Итис еле успел отскочить перед тем, как голубой поток распахнул двери настежь, вырвав из дерева петли, на которых висел замок.

Они забежали внутрь и затворили за собой двери. На противоположной стороне, с краю, стояло несколько лошадей.

— Мы смогли! — облегчённо выкрикнул Итис и поцеловал Аэдону в губы.

Девушка непроизвольно улыбнулась. Парень побежал к статной вороной лошади, которая была ближе всех к нему. Аэдона последовала за ним.

— Мы доберёмся до Валлинфорда, мы отплывём на архипелаг! — выкрикивал парень на бегу. Он радовался как ребёнок.

Итис зашёл в стойло, лошадь была осёдлана. Он взялся за узду, но в этот момент увидел, что в амбаре они были не одни.

— Аэдона, беги… — его голос внезапно сорвался.

— Есть хорошая поговорка, — незнакомый, слегка насмешливый голос раздался после того, как Итис замолчал. — Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах на завтра. Я думаю, все существующие боги сейчас от души посмеялись.

Из-за угла показался Итис, а за ним вышел высокий седой человек. Итис с дикими глазами держался за рукоятку ножа, торчавшую у него в груди, аккуратно между ребрами. Алая кровь стремительно растекалась по его мокрой рубашке. Человек с хладнокровной изящностью вынул нож из раны и вытер его об рукав.

Парень пошатнулся, но седой человек удержал его. Взяв парня за грудки, он швырнул его как игрушку через весь амбар к ногам девушки. Аэдону затрясло, она упала на колени и разразилась рыданием. Она лихорадочно удерживала Итиса руками, поочередно хватаясь за его лицо и рану.

Итис повернул голову к Аэдоне, он смотрел на девушку затуманенными глазами, стараясь запомнить её лицо, но очертания сильно расплывались.

— Ты — лучшее, что случилось со мной, — прошептал он, истекая кровью. Его влажная ладонь коснулась её лица.

—Нет! Нет! Итис, прошу тебя, нет!

Итис в последний раз взглянул на Аэдону, его глаза начали медленно закатываться. Он не дышал.

Она попыталась закричать, но не смогла. Грудь сдавило так, как будто на неё поставили наковальню. Аэдона прижалась головой к Итису. Вместо крика из неё вырывался дикий вой.

— Ему не было больно, — сочувственно произнёс Седой. — Он умер быстро, болевой шок еще не успел пройти.

Человек медленно обходил её.

— Аэдона вель Аманди, дочь магистра Каспара вель Аманди, чародейка, изобретатель, талантливый учёный, почётный член Совета Солнечного Шпиля, а также, с недавнего времени, беглянка, опасная ренегатка, бунтовщица, и одна из виновных в расколе Совета и гибели огромного количества людей, — Седой, кем бы он ни был, смаковал каждое произнесённое слово. — Кажется, я ничего не забыл. Ах да, — он потряс в руке мешочком с драгоценными камнями, — еще и воровка.

Аэдона затихла.

— Ваша смерть необходима для восстановления порядка. Ты этого не знаешь, но для континента наступают тяжелые времена.Таких как вы должно быть как можно меньше, — человек пожал плечами. — Не злись на меня сильно. Ты сама во всём виновата.

В Аэдоне проснулся всепоглощающий гнев. Отчаяние и скорбь о любимом человеке отошли на второй план. Седой занес над ней нож.

Аэдона внезапно ударила ладонями по земле. Голубой вихрь закрутился вокруг неё и Итиса, оттолкнув человека сзади.

— Ты действительно талантлива. Но этого мало.

В свете собственной магии Аэдона увидела ухмылку на лице Седого. Его голова была покрыта коротким ежиком пепельных волос, морщинистое лицо наполовину скрывали борода и слегка топорщащиеся в стороны усы.

Седой метнул в неё два ножа, но оба они, подхваченные вихрем, отлетели в стороны. Аэдона сделала пару круговых движений руками, собирая вихрь в единое целое. Голубая эссенция обволакивала её руки и тело. Старик стоял, выжидая её следующее действие. Переполняющий её гнев многократно усиливал магию. Аэдона вытянула руки, сложив их лодочкой. Голубой поток сокрушительным тараном направился в сторону убийцы. Но там его уже не было. Аэдона не поверила своим глазам. Старик за мгновенье до удара исчез, а к потолку взмыл белый ворон. Собранный в единую кучу вихрь оставил амбар без дверей и части стены. Ворон, громко каркая, опустился к пятящейся Аэдоне. У земли птица растворилась в клубах серого дыма, а на её месте появился ухмыляющийся Седой. Аэдона замерла.

— Ты не человек, — прошептала девушка в ужасе.

— Нет, — спокойно ответил седой.

— Что ты, мать твою такое? — произнесла Аэдона, медленно отходя к лошади.

Старик коротко усмехнулся.

— Моё настоящее имя давно утратило свой смысл. Немногие из посвященных называют меня Зет.

Аэдона, в отчаянной попытке спастись, сбила его потоком магии. В обличье человека Седого отбросило на пару шагов. Воспользовавшись моментом, Аэдона вскочила на лошадь. Старик быстро поднялся и направился к ней.

— Как грубо с твоей стороны, — в голосе Зета появились стальные нотки. Ему надоела эта игра, он вытащил нож и метнул его в сторону девушки.

Аэдона закричала от боли, лезвие ножа рассекло ей бедро. Сзади послышался шум шагов. Зет обернулся, к амбару приближались Чёрные.

— А вот и гости… Что ж, до встречи, — бросил он и растворился в дыме. Из амбара на улицу вылетел белый ворон.

Аэдона, сидя в седле, мановением руки вышибла двери амбара и, пришпорив лошадь, пустилась прочь из города, проклиная его. Она обернулась, чтобы посмотреть на Итиса в последний раз. Он всё так же лежал, раскинув руки, разве что кровавая лужа под ним стала больше. Несколько Чёрных осматривали его тело, остальные, присев на колени, целились в неё. Пара болтов просвистела рядом с ней. Она пустила коня галопом из города.

Аэдона выехала на дорогу. Девушка свернула коня в поле, намереваясь скрыться в лесу. Она оглянулась — пять всадников с факелами скакали за ней. Аэдона нещадно лупила лошадь по бокам, подгоняя её. Каждый пинок отзывался острой болью в бедре. Аэдона потрогала рану. На ощупь порез оказался неглубоким.

Повсюду начали мелькать ветки и стволы деревьев, она добралась до леса. Кое-как ей удалось выбраться на протоптанную тропу. Отхлёстанное ветками лицо неприятно саднило. Лошадь продолжала неистово гнать вперёд. Аэдона тихо плакала, прижавшись к её загривку.

Дождь понемногу стихал. Лес становился все гуще, а лошадь постепенно перешла на шаг. Вокруг не было видно никаких ориентиров. Аэдона оказалась на небольшой поляне с невысокими деревьями. Животное фыркало и беспокойно переминалось с ноги на ногу, лошадь сильно нервничала.

Обширные кусты рядом с ними зашевелились. Из листвы показались большие острые рога. На поляну вышел крупный олень. Животное осмотрелось, заметив их, олень угрожающе опустил рога в сторону лошади. Животное в испуге поднялось на дыбы. Аэдона не смогла удержаться в седле и больно ударилась о землю. Лошадь в панике ускакала с поляны.

Девушка приподнялась. Резкая боль пронзила левый локоть, она закусила губу, кажется, при падении она выбила сустав. Олень бил копытом землю, потрясая своими внушительными рогами. Аэдона, не сводя глаз с животного, медленно начала отползать назад на одной руке. Оказавшись на достаточном расстоянии, она рискнула опереться на выбитый локоть. Зря. Рука подкосилась, Аэдона вскрикнула от боли. Животное сорвалось с места. Их отделяло каких-то двадцать шагов. Олень опустил рога.

Вокруг Аэдоны вспыхнул багровый ореол. Она наотмашь взмахнула здоровой рукой, как будто отвесив воздуху пощёчину. Стремительный кроваво-алый поток ударил оленя сбоку. Животное разорвало на части.

Аэдона взвыла от боли. Пальцы горели огнём, было такое ощущение как будто сотни раскалённых игл одновременно загнали в её кожу. Боль на удивление быстро утихла. Она внимательно осмотрела свою руку. Багровые всполохи обволакивали её ладонь, они клубились и исчезали, срываясь с кончиков пальцев. Когда они окончательно рассеялись Аэдона рассмотрела, что подушечки на её пальцах почернели. В ужасе она попыталась стереть черноту, но ничего не получилось, более того, она поняла, что ничего не чувствует почерневшей кожей.

Невзрачное кольцо с мутным камнем слегка вибрировало на её пальце. Она забрала его из Артефактория, перед побегом из Шпиля. Сульт рассказывал ей о нём, кольцо было привезено много лет назад из Алькира.

Страшная мысль пронеслась в её голове. Она полностью истощила свой магический запас в Остифте. Но её способности должно что-то подпитывать. Нельзя творить магию, не отдав что-то взамен. Дрянь на её пальце использовала собственную кровь Аэдоны для подпитки заклинания. Она посмотрела на изуродованные останки оленя. В этой магии было что-то неправильное.

Девушка заплакала. Она не знала, насколько далеко ушла от преследователей. Её наверняка всё ещё ищут. По спине пробежали мурашки. Зет, кем бы он ни был, умеет превращаться в ворона. Он найдёт её, это всего лишь вопрос времени. Аэдона вытерла слёзы, но продолжала периодически всхлипывать.

Бедро сильно кровоточило. Странно, ей казалось, что кровь перестала идти. Она аккуратно оторвала рукав рубашки. Девушка попробовала пошевелить левой рукой. Малейшее движение доставляло ей острую боль, рука в локте не сгибалась. Аэдона кое-как обмотала бедро тканью. Узел она затянула, держа один из краёв зубами.

Девушка осмотрелась, сзади неё стоял большой валун размером в пол человеческого роста. Она села, опершись на него спиной. Спустя пару минут она более-менее пришла в себя. Зубы стучали от холода. Девушка поднялась, холодный камень быстро забирал её тепло.

Аэдона прислушалась, где-то рядом шумела вода. Издалека донесся чей-то голос. Чёрные уже рядом. Девушка побежала на звук воды.

Деревьев становилось все меньше, она выбежала на широкую каменистую поляну. Оглянувшись, она увидела три быстро приближающихся огонька. Огоньки тоже увидели её.

— Вот она!

— Стой, сука!

Она побежала быстрее, здесь на открытой местности она была как на ладони. Мимо пронесся арбалетный болт. Аэдона быстро выдохлась, но продолжила бежать из последних сил. Земля внезапно закончилась. Внизу ревела вышедшая из берегов река. Аэдона стояла на обрыве. Бежать было некуда.

Всадники выехали на поляну. Двое из них спешились, третий остался на коне. Они не спешили нападать, оба медленно заходили с боков окружая её. Тот, что был на коне обратился к ней.

— Бежать некуда. Ты уже выдохлась, магию не применишь.

Аэдона лишь усмехнулась. Лучше уж она вытянет из себя всю жизнь до последней капли, чем сдастся этим ублюдкам. Двое Чёрных подходили все ближе. Она медленно начала пятиться.

— Нам не обязательно убивать тебя. Знаешь, мы даже благодарны тебе, за то, что ты устранила наших приятелей. За тебя положена большая награда. Мы доставим тебя обратно в Тельрифон.

— Доставите… в кандалах и с раздробленными пальцами! — Аэдона приподняла руки готовясь защищаться.

Человек хохотнул.

— Проницательно. Хотя знаешь, привезти твою голову будет проще чем тебя целиком. Убейте её.

Кольцо призывно завибрировало. Сладкий, еле различимый шепот упрашивал её покарать Чёрных. Девушка потянулась к собственной крови. Её глаза вспыхнули красным. Она почувствовала невероятное могущество, текущее по её венам. Оно опьяняло. Сила звала её, умоляла выпустить наружу. Почерневшие пальцы начали нестерпимо зудеть. Она на мгновение представила с каким удовольствием разорвёт их на части.

— Ну давай, — раздался насмешливый голос.

Аэдона вздрогнула. С глаз схлынула кровавая пелена, она как будто отрезвела. Черные молча приближались к ней, она пятилась. Никто из них не разговаривал с ней, но чей голос она услышала? И что это за странный шепот, или ей показалось?

— Уже забыла обо мне? — голос доносился из её же головы. Черные не обращали на него никакого внимания.

Аэдона посмотрела за спину всадника, там, на камне, рядом с останками оленя, сидел белый ворон. Птица внимательно смотрела на неё. Аэдоне показалась что ворон ухмыляется.

— Но как… — Аэдона в панике схватилась за голову. Она в истерике завизжала, — Да кто ты такой!

Голос хрипло засмеялся.

— Ведьма из ума выжила, — пробормотал всадник.

— Бей суку! — гаркнул Черный, заходя сбоку.

До края обрыва был один шаг. Аэдону окружили. Она посмотрела вниз. Течение реки было слишком быстрым. Если она не разобьётся о скалы, течение размозжит её о пороги. Хотя, наверное, лучше так, чем достаться Черным, или Ворону.

—Не стоит этого делать, — голос в голове прозвучал предостерегающе.

Аэдона улыбнулась. Она не глядя бросилась в бушующую реку.

***

Леди Анора Анвель с интересом рассматривала лежащую перед ней девушку.

— Кто она?

— Мы не знаем, госпожа. Её тело нашел рыбак, утром на берегу.

— Далеко от поместья?

— В двух лигах, госпожа.

— Что… Что у неё с пальцами?

Отвечающий ненадолго замялся с ответом.

— Не могу точно сказать госпожа, вряд ли это болезнь. Чернота только на пальцах, остальное тело чистое. Лекарь осмотрел её, больше всего это похоже на сильные ожоги, но ожоги не бывают настолько черными, и не заживают подобным образом.

— Мама…

— Альвин, не сейчас. Лия побудет с тобой. Лия, уведи Альвина в сад, я скоро приду к вам.

— Сию минуту госпожа.

— Её раны…

— Много синяков и ушибов, скорее всего сильно билась о пороги, что стоят выше на реке. То, что она выжила это просто какое-то чудо. Однако, на бедре у неё сильный порез. Слишком аккуратный, как будто полоснули ножом. Она убегала от кого-то.

— Всё это очень… странно.

Женщина задумчиво перекатывала в руке кольцо, снятое с девушки.

— Я напишу письмо герцогу Бадвору. Сегодня ночью мы с Альвином отправимся в Гнездо. Подготовь экипаж и охрану, я поеду в закрытой карете.

— Мы… покидаем поместье, госпожа?

— Нет, сегодня вечером ты отправишься к Бадвору и передашь ему мое письмо лично. В Валлинфорде нам будет безопаснее. Я хочу знать, что случилось с этой девушкой. Отправь людей вверх по реке, сейчас же.

— Но…

— Ты не расслышал, что я сказала?

Мужчина склонился в глубоком поклоне.

— Да госпожа, но что прикажете делать с девушкой?

— Каррас избавится от неё, я лично передам ему.

— О… — мужчина явно был озадачен, но не стал перечить.

— На этом всё.

Мужчина бесшумно удалился.

Через пару минут, леди Анора Анвель неспешно-бодрым шагом, вышла из комнаты. Внутренний двор поместья представлял собой пышный сад. Повсюду росли цветы и кустарники. Фруктовые деревья бурно цвели, их ветви ломились от спелых плодов. В тени раскидистой груши, на деревянной скамейке расположилась пожилая женщина в лёгком кремовом платье. Рядом сидел шестилетний мальчик. Она увлечённо что-то рассказывала ему. Мальчик слушал историю с раскрытым ртом.

— … и когда ваш отец вместе с Железной Рукой, подоспели на помощь, их кавалерия напала на врага с фланга. Доблесть и отчаянное мужество, с которыми они сражались, повергло врагов в ужас. Ценой своей жизни, ваш отец спас очень много людей. Его похоронили со всеми почестями, как великого героя. Битва у Нависшей Скалы переломила ход войны. Люди обожали его…

— Мама! — радостно воскликнул мальчик.

Анора обняла своего сына.

— Альвин, проведай Башмака в кузне. Кажется, он поймал большую мышь.

— Ого! — мальчик сразу же умчался со двора.

— Госпожа, — женщина кивнула головой.

Анора, кратко кивнув в ответ, села рядом с ней.

— Лия, мне нужна твоя помощь. Не перебивай. Слушай внимательно и сделай вид что беседа лёгкая и непринужденная. — Женщина расслабилась, но в глазах виднелась явная озадаченность. — Сегодня ночью ты переоденешься в мою одежду и уедешь вместе с поварёнком в закрытой карете.

Женщина тщательно обдумала услышанные слова.

В паре шагов от них прошел садовник. Он приветливо улыбнулся и поклонился.

— Да госпожа, я попрошу кухарку, собрать вам в дорогу свежих фруктов, — произнесла женщина.

Анора продолжила.

— При тебе будет письмо, ты вручишь его герцогу Бадвору, он будет ждать тебя. Вечером приведи мальчика поиграть вместе с Альвином. Мальчика переоденут, а потом ты заберешь его и уедешь. Больше тебе знать ничего не нужно. Я рассчитываю на тебя.

— Да госпожа.

Анора молча ушла. Лия еще долго сидела в тени груши, наслаждаясь прохладным летним ветерком. Через какое-то время Альвин вернулся, держа в руках большущего черного кота.

***

Анора тихо затворила за собой дверь. В её покоях царил полумрак. Солнце уже давно село. Снаружи покрапывал мелкий дождь. В поместье практически никого не было. Вострит отправился к Бадвору, взяв с собой двоих рыцарей. Еще четверо отправились вверх по реке, и пока не вернулись. Остальные сопровождали карету, в которой ехали старая нянька и маленький поварёнок, которому пообещали столько сладостей, сколько он весит, если, конечно, будет вести себя тихо.

Она неспешно подошла к своему столу и зажгла пару свечей на канделябре. Взяв его в руку, она обернулась. Пламя свечей, осветило фигуру мужчины в походном костюме, раскинувшемся на её кресле.

— Каррас.

— Анора.

Они оба обменялись короткими кивками.

— Что с девушкой?

— Как ты и приказала, я устроил её в продуктовой повозке. Борван смотрит за ней. Нас никто не заметил.

— Карета?

Каррас хмыкнул.

— Дождь пришелся весьма кстати. Лия и мальчик надели плащи с твоим гербом, стража не заметил подвоха.

— Что ж отлично. Когда всё закончится напомни мне тщательнее отбирать рыцарей в мою личную охрану.

— Они слишком сильно уважают тебя, чтобы перечить и задавать вопросы. К чему этот фарс с ложной каретой? — произнес он вполголоса. — К тому же ты вполне могла сказать Востриту о том, что ты задумала, он ведь твой личный распорядитель.

— Нет, я не хочу, чтобы он знал. Никто не должен знать про Альвина.

— Он сильно расстроится, когда узнает, что вас с Альвином не было в карете.

— Переживет.

Анора прошлась по комнате. Она заметно нервничала. Наконец она села у окна, напротив Карраса. Канделябр перекочевал из её руки на красивый резной столик.

— Знаешь в Остифте было больше убийц чем я рассчитывал. Девушка сильно их потрепала, но тот парень что был вместе с ней… он погиб, — Анора молчала, Каррас продолжил. — Я вообще то, рисковал своей жизнью, а ты даже спасибо не сказала.

— Спасибо, — кратко бросила Анора. Она продолжила задумчиво смотреть в стену.

— Ты собираешься что-то делать с ними?

— Я написала письмо Бадвору, он вышлет людей на их поимку.

— И еще мне не понравилась смерть парня. Его убили не тельрифонцы. Там был кто-то еще.

Анора вздрогнула.

— Кто это мог быть?

— Не знаю, но определённо стоит быть осторожнее. Кстати, где сам Альвин?

— Спит в своей комнате.

— Так просто?

— Зачем усложнять? Кто будет проверять его комнату если он уехал? Я разрешила ему играть на чердаке до ночи. После того как карета уехала, я отвела его в комнату.

Анора, в нетерпении, ритмично постукивала ногтями по подлокотнику.

— Каррас, через сколько мы отправляемся?

— Еще два часа, нужно подождать пока слуги разойдутся по своим комнатам.

— Два часа… — задумчиво произнесла Анора. Она перевела взгляд на Карраса. Постукивание прекратилось.

Анора аккуратно взяла канделябр одной рукой. Слегка подув, она затушила крайнюю свечу. Каррас пристально следил за каждым её движением. Анора встала.

— Два часа… — повторила Анора, в её голосе послышался еле уловимый огонёк.

Она задула еще одну свечу и неспешно направилась в сторону Карраса. Её доверенный рыцарь встал с кресла и подался ей на встречу. Они стояли в шаге друг от друга.

— Я думаю мы сможем… скрасить ожидание, — Анора задула последнюю свечу.

***

Аэдона медленно открыла глаза. Голова была как в тумане. Всё тело невероятно болело. Она приподнялась на чём-то мягком. На постели?.. Нет это была не постель, бельё так не шуршит. Девушка огляделась. Она лежала на сене.

Где она?

Аэдона напрягла свою память. Воспоминания обрывками всплывали в её голове. Перед столкновением с водой создала вокруг себя воздушный пузырь. Ей хватило воздуха на какое-то время… течение уносило её вперёд, потом были пороги… каким-то образом, она смогла попасть на берег.

Аэдона попыталась пошевелить локтем. Сустав ужасно ныл, но рука могла двигаться. Она стянула с себя одеяло. Всё тело было забинтовано. Чёрт как же всё болело.

Она взглянула на пальцы правой руки. Кольца не было. Чернота полностью покрыла первые фаланги. Она ущипнула указательный палец, зажав его между большим и средним. Никаких ощущений.

— Я вижу ты проснулась.

Голос, мужской. Сзади неё. Животный страх, со скоростью молнии, пронзил самое её естество.

Аэдона вскинула здоровую руку, если сине-фиолетово-розовый цвет кожи можно считать здоровым. Её тут же схватили за запястье, не особо сильно, но уверенно и настойчиво. Слабый, еле различимый голубой поток иссяк, не успев появиться. Всё, чего она добилась, это негромкий хлопок в воздухе. В глазах потемнело.

— Я не причиню вреда, опусти руку, — голос звучал четко и размеренно, этот человек привык отдавать приказы.

Однако, в этом не было необходимости, её запястье безвольно повисло в стальной хватке человека сзади.

— Не бойся, мы можем помочь.

Второй голос, женский, откуда-то издалека. Пальцы на запястье Аэдоны медленно разжались. Её рука мешком упала вниз. Силы стремительно покидали Аэдону.

— Где… я? — хрипло выдавила она из себя.

— Ты в безопасности, не волнуйся. Мы позаботились о твоих ранах, — женский голос звучал почти заботливо. — У тебя очень много ушибов, тебе нужно отдохнуть. — Ты помнишь что-нибудь?

Аэдона захрипела.

— Итис…

Свет в глазах исчез, а вслед за ним пропали голоса вокруг.

***

— … смотри, костёр можно развести даже из сырых дров. Самое главное, найти что угодно, хоть немного сухое. Если есть нож, можно попробовать снять немного бересты с дерева…

Аэдона открыла глаза. Она лежала на том же сене. Тело все также ужасно болело.

— … вот так, видишь, а теперь попробуй сам. Отлично. Потом нужно собрать хвороста, желательно потоньше, например вот такой…

Осмотревшись, Аэдона поняла, что лежит в крытой повозке, где-то в лесу. Изнутри ей открывался небольшой кусочек темного неба, там сияли звезды. На поляне, она увидела мальчика и мужчину, голос последнего был знакомый. Вместе они, кажется, пытались развести костёр.

— …, но ничего не получится, если у тебя нет трута.

— Что такое трут?

— Да что угодно, что сможет воспламениться от искры. Например, растертая сухая трава. Вот только в дождь её не найдешь, поэтому в походах всегда носи её с собой под одеждой. Отлично, выкладываем всё это аккуратным шалашом и начинаем высекать искру…

— Но зачем? Я могу просто сделать так…

Мальчик присел у выложенного костра и зажмурившись вытянул руки. Мягкий свет стал разливаться из его ладоней, оранжевое пламя сорвалось с кончиков его пальцев. Костёр заполыхал.

У Аэдоны округлились глаза от удивления. Она приподнялась на локтях чтобы получше рассмотреть мальчика.

— Да уж, — протянул мужчина. — Всё время забываю, что ты так можешь…

Мужчина обернулся и увидел, что она проснулась.

— Альвин, позови маму, — мальчик тут же убежал с поляны. — Спокойно, — слова адресовались Аэдоне. Мужчина показал ей пустые руки. — Мы не враги.

Аэдона села. Неожиданно она поняла, что полностью раздета, кроме одеяла её прикрывали только многочисленные бинты. Мужчина с темными волосами подошел ближе, на нем был легкий охотничий костюм, весьма практичная одежда. Аэдона предостерегающе вскинула руку, но немного подумав опустила её. Мужчина хмыкнул. Его лицо было странно знакомым…

— Ты три дня провела без сознания, — медленно начал он. — Ты, наверное, есть хочешь.

Аэдона слегка кивнула, она была очень голодна. Мужчина достал из сумки на плече ломоть хлеба и спелую грушу. Подойдя немного поближе, он протянул их Аэдоне. Девушка приняла еду.

— Я скоро приготовлю ужин, ты пока можешь переодеться, одежда лежит в…

— Где я? — перебила его Аэдона безжизненным голосом.

Мужчина медлил с ответом.

— В двух днях пути от Остифта.

— Ты там был…

— Да.

— Но кто ты?

— Сер Каррас из Кассино, мой доверенный рыцарь-следопыт, он спас тебя из реки.

На поляну вышла женщина в плаще и лёгкой тунике. На вид ей было около тридцати. Каштановые волосы она заплела в длинную косу. Сделав изящный реверанс, она представилась.

— Моё имя Анора Анвель, леди Речной Долины. — Из-за её спины вышел мальчик. Те же каштановые волосы, и такие же, как и у матери пронзительные голубые глаза. — А это мой сын — лорд Альвин Анвель.

Мужчина недоумённо уставился на Анору.

— Не надо так смотреть на меня Каррас, эта девушка далеко не дура, она бы все равно рано или поздно узнала кто мы.

Аэдона застыла в изумлении.

— Я знаю, что у тебя много вопросов, — немного мягче добавила женщина. — Я расскажу тебе, все что ты хочешь знать. Там стоит небольшой охотничий дом, — женщина указала рукой за повозку. — Я отведу тебя чтобы ты умылась и переоделась.

Аэдона укуталась в одеяло, и в сопровождении женщины зашла в хижину. Обычное временное жилище, ничего примечательного, за исключением большой кабаньей головы на стене. Там её ждала сухая одежда и небольшая бадья с теплой водой, где-то она это уже видела.

— Позволь помочь тебе.

У Аэдоны не было сил для отказа. Она молча села на стул, а женщина аккуратно принялась снимать с неё бинты. Ссадины на её коже почти затянулись, синяки стали лиловыми.

— Каррас сказал я три дня провела без сознания…

— Да, он вытащил тебя из реки и оставил на берегу, где тебя нашли мои слуги.

Сняв бинты с рук и груди Аэдоны, Анора начала аккуратно обтирать её кожу мочалкой.

— Впервые за мной ухаживает госпожа, — Аэдона горько усмехнулась.

— Всё когда-то бывает впервые.

— Что Каррас делал в Остифте?

— Хм… — Анора не спешила отвечать. Спустя некоторое время она всё же решилась. — Я отправила его туда, чтобы он… перехватил вас.

Аэдона еле сдержала слёзы, перед глазами всплыло бледное лицо Итиса.

— Перехватил?

— Каррас должен был отравить тебя и твоего спутника. — Аэдона замерла. Гнев забурлил внутри неё. Анора продолжила. — Прошу не злись, это должно было спасти вас. Тельрифонцы шли за вами, но они разбились на небольшие отряды, выследить всех было невозможно. Яд должен был парализовать вас ненадолго, а ночью Каррас вывез бы вас из Остифта. Но… вас нашли быстрее.

Аэдона слегка успокоилась. Итис говорил, что яд сложный и дорогой, обеспокоенная горничная, темноволосый пьяница в таверне… картина постепенно складывалась. Анора передала ей полотенце и одежду.

— Но, зачем?

— Мне нужна помощь, — Анора указала пальцем на мальчика за окном. — Я не доверяю своим чародеям, никто кроме меня и Карраса не знает о его способностях. Но Альвин не способен их контролировать. Иногда это происходит спонтанно. Мой сын — будущее Речной Долины, если люди узнают о его способностях, он лишится своей родословной, династия будет обезглавлена.

— Конкордат Солнечного Шпиля, — еле слышно прошептала Аэдона. — Маги, чародеи и алхимики лишаются наследства, свободы перемещения и права владеть своей землёй. Все они обязаны служить Совету. Так, чего ты хочешь?

— Научи Альвина подавлять силу.

Аэдона хрипло рассмеялась.

— Подавлять? Её невозможно подавить, она требует того, чтобы ей пользовались. Чувствительность к магии — это часть его естества, для таких как он, магия осязаема. Наш мир пропитан первозданной энергией, он неразрывно связан с ней. Ему необходимо её использовать, это такая же потребность, как сон, воздух или вода. Я лишь могу показать, как контролировать её.

— Научи моего сына. Дом Анвель будет в долгу перед тобой, — Анора посмотрела ей прямо в глаза. — Я знаю, что ты была среди зачинщиков бунта в Тельрифоне. Но если ты согласишься, я защищу тебя от преследования. Тебе будет предоставлена свобода передвижения внутри Речной Долины и любые средства. Проси о чем хочешь.

— Я…

Аэдона задумалась. Итис мёртв. Драгоценные камни остались у Ворона. Без денег она не сможет отплыть из Валлинфорда. Её будут преследовать везде. А сейчас ей предлагают убежище.

— Мне жаль твоего друга. — Сердце Аэдоны болезненно сжалось. — Но сейчас я предлагаю тебе начать новую жизнь. Что скажешь?

— Скажу, что похоже у меня нет выбора, — Аэдона выдавила из себя слабую улыбку. — Я согласна.

— Пойдём, — Анора улыбнулась ей в ответ. — Каррас должно быть уже вовсю готовит жаркое.

На улице их встретил дразнящий аромат тушёного мяса. У Аэдоны свело желудок. Мальчик подошел к Аэдоне и протянул оставленную ей в повозке грушу с хлебом.

— Вы забыли еду в повозке, — Немного пошарив в кармане он достал пару карамелек. — А это от меня, угощайтесь.

— Ваша светлость очень добры ко мне, — Аэдона невольно улыбнулась и сделала неглубокий реверанс.

Мальчик слегка смутился такому официальному обращению.

— Мама учит меня, что достойный правитель всегда заботится о своих людях. Прошу, зовите меня Альвин.

— Хорошо Альвин.

— Аэдона, прошу тебя, садись ко мне, — Анора указала на импровизированную скамейку из поваленного ствола дерева.

Мальчик поклонился и вернулся к Каррасу. Последний периодически бросал на Аэдону недоверчивый взгляд. Анора заметила это.

— Не обращай внимания на Карраса. Он сильно привязан к мальчику, и переживает за него.

— Каррас ваш…

— Любовник. Доверенный рыцарь. Личный шпион и следопыт. Всё это в одном лице.

Аэдоне слегка опешила от такого откровения.

— Мне незачем притворяться перед тобой. Я вдова. Мой муж погиб в Северной Войне, мы были женаты около года. Я любила Карраса еще до замужества, но девушке с моей родословной не позволено выбирать себе партию самостоятельно. — Немного помедлив Анора добавила. — К тому же он прекрасно справляется с ролью отца, мальчику нужен тот, на кого он будет равняться. Как видишь я с тобой полностью откровенна, — в голосе женщины появились стальные нотки. — Надеюсь, что и ты не будешь ничего от меня скрывать.

— Я постараюсь…

— Аэдона, Каррас сказал мне, что помимо людей из Тельрифона, там был кто-то еще. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Аэдона как будто оцепенела.

— Там был человек… вернее не совсем человек. Это существо, оно выглядит как седой мужчина, но оно может превращаться в белого ворона.

Анора задумалась.

— Ты уверена, что это тебе не привиделось? — осторожно спросила она.

— Видения не убивают, — неожиданно резко ответила Аэдона. Поняв это, она быстро взяла себя в руки. — Простите меня, я не хотела…

— Всё в порядке, — мягко ответила Анора. — Вы начнёте занятия с Альвином с завтрашнего утра. — Аэдона кивнула. — Мы пробудем здесь еще три дня, после этого отправимся в Ласточкино Гнездо. — Заметив замешательство на лице Аэдоны, Анора прояснила. — Это родовой замок Анвелей, у скал, неподалеку от Валлинфорда.

Поляна постепенно заполнялась дразнящим ароматом жаркого.

— Ужин готов, — раздался голос Карраса.

— Пойдём в дом, я обещаю, на этот раз в вине не будет аконита.

***

Аэдоне выделили гостевую комнату на первом этаже. Ночь была тяжелой, уснуть удалось только под утро. Мысли об Итисе, и о том, что ей теперь делать нещадно терзали её разум. Все планы, будущее на которое она рассчитывала, всё это рухнуло в одночасье. Нужно как-то жить дальше.

На следующий день, после завтрака, Аэдона начала обучение. Каррас настоял на том, что он должен видеть, то, чем ни занимаются. Аэдона не стала спорить. Втроём они отошли на небольшую поляну недалеко от хижины.

Каррас сел на старый пенёк и достал небольшую потрёпанную книжицу. Он немного осмотрелся, и начал увлеченно что-то зарисовывать в ней.

Аэдона около часа объясняла Альвину базовые принципы магии и чародейства.

— … например, чтобы что-то сотворить, всегда нужно что-то отдать. Маги используют для этого свою связь с миром. Они чувствуют первозданную энергию во всем, что их окружает. Они могут накапливать её внутри себя, а потом отдавать в окружающий мир.

Альвин зачарованно слушал её объяснение.

— Магия сродни физическим упражнениям, — наставляла Аэдона. — У тебя есть определённый запас внутренних сил. Не получится отдать в мир больше, чем ты взял. Хочешь покажу фокус?

Альвин кивнул.

Аэдона подняла левую руку. Усилием воли она образовала небольшой сгусток энергии. Голубые язычки магии срывались с её пальцев подпитывая формирующуюся сферу. Девушка слегка покачивала кистью, раскручивая образование. После этого она полностью раскрыла ладонь. Сфера, крутясь как волчок, слетела с её руки и распуталась на сотни тончайших голубых нитей. Воздух заколыхался, создав небольшой, кратковременный вихрь.

Альвин был в восторге от этого представления. Даже Каррас отложил свою книжицу, чтобы понаблюдать за ними.

— А я так смогу? — с надеждой спросил мальчик.

— Альвин, наша с тобой сила имеют немного разную природу. Я чародейка, и могу манипулировать магией по собственному разумению, моя фантазия позволяет мне выделывать подобные фокусы. Твои способности иного рода. Ты маг. Такие как ты подчиняют себе дикую стихию в её первозданном виде. Я постараюсь научить тебя.

Альвин сильно поник. Заметив это, Аэдона решила перейти к практике, чтобы развеселить мальчика.

— Давай с тобой попробуем кое-что. Вытяни руку. — Мальчик послушно выставил открытую ладонь. — А теперь создай небольшой огонёк, заставь его гореть над твоей рукой.

— Но как? Я не умею. Все что у меня получалось это разжечь костер, или сделать пламя больше.

— Этому мы и будем учиться. Закрой глаза. Дыши глубоко. Почувствуй энергию внутри себя.

Ладонь мальчика стала источать слабый свет.

— Вот так. А теперь выпусти немного наружу. Но не позволяй ей вырваться полностью. Заставь силу слушаться тебя.

Лицо мальчика приняло сосредоточенный вид. Огненные всполохи появились над его ладонью. Пламя то увеличивалось, то уменьшалось. Альвин никак не мог заставить его принять нужную форму.

— Ай! — огонь исчез, Альвин стал энергично обдувать порозовевшую руку. — Он горячий!

— Как и любое другое пламя. Держи его на расстоянии от себя. Если ты можешь зажечь пламя, то ты можешь и указать ему направление. Давай попробуем еще раз.

— Но мне было больно.

— По-другому ты не сможешь научиться контролировать силу.

Каррас встал со своего места.

— Вы продолжите завтра, — сказал он. — Пускай Альвин отдохнет.

— Каррас не торопись, — на поляну вышла Анора. Она подошла к Альвину и осмотрела его ладони. — Всё в порядке, он может продолжать. А ты, пойдешь со мной, не стоит мешать им. — Каррас не сдвинулся с места. — Мы оставим Аэдону и Альвина на полчаса, я уверена, что ничего плохого не произойдет. — Последние слова Анора произнесла с явным нажимом.

Мужчина нехотя удалился.

— Ну что ж Альвин, продолжим? — мальчик замялся с ответом. — Не волнуйся, на этот раз я помогу тебе, дай мне руку.

Аэдона положила свою ладонь поверх его. Лазурная эссенция, мягким дымком, покрыла их руки.

— Оно… — Альвин попытался подобрать подходящее слово. — Прохладное…

— Да, — с полуулыбкой ответила Аэдона. — Я отвожу тепло от нашей кожи, так ты вряд ли обожжешься. Ну давай, попробуй еще раз.

Маленький лорд напрягся. Его ладонь снова засветилась. Агрессивная оранжевая магия Альвина наложилась на лазурный дымок Аэдоны. Над их ладонями вспыхнул огненный клубок. Мальчику было тяжело удерживать его. Огонь всё продолжал разрастаться, грозя опалить брови им обоим. По лицу Альвина начали стекать маленькие капельки пота.

— Не бойся, просто чувствуй его. Сфокусируй свои мысли на потоке.

Альвин зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Он мысленно представил себе, как бурная река сужается в небольшой ручеёк. Клубок стал уменьшаться. Огонёк сжался до размеров небольшого яблока.

Альвин открыл глаза. Он держал в ладони теплое пламя, оно не обжигало, скорее даже ласкало кожу… Только сейчас он заметил, что Аэдона убрала свою ладонь. Девушка улыбалась.

— Ты молодец Альвин. На сегодня достаточно.

Анора издалека наблюдала за ними. Она видела всё. Она улыбалась.

***

На исходе третьего дня пребывания в лесу они собрали вещи для возвращения в поместье. Оттуда, они отправятся в Ласточкино Гнездо. Аэдона решила, что в замке она и обдумает, что ей делать дальше.

Аэдона и леди Анвель вместе со своим сыном, сидели в крытом фургоне, лошадьми правил Каррас. Последний был очень рад факту возвращения в поместье. Они отправились в путь на заходе солнца, и должны были прибыть в поместье примерно к полуночи. Дорога оставляла желать лучшего. Колеса то и дело нарывались на ямы, камни и торчащие из земли корни. Фургон трясся так, как будто из сидящих внутри него людей пытались взбить масло.

Анора коротала время, заплетая медные волосы Аэдоны в причудливую прическу. Эта женщина начинала ей нравиться. Простой, добродушный характер, переплетался в ней, вместе со стальными нитями властности и благородства. Анора безусловно была умной женщиной, с первой же минуты знакомства она безотказно расположила к себе беглую чародейку. Аэдона была нужна Аноре и её сыну, а Аэдоне просто был нужен кто-то. На этой почве, и начали строиться их отношения.

Альвин показывал выдающиеся успехи. Для такого раннего возраста, он проявлял невероятную выдержку и сосредоточение. Он идеально научился контролировать огонёк в своих руках. Даже сейчас, сидя в повозке, он поигрывал пламенем, перебрасывая его из одной руки в другую. Это получалось у него до того ловко, что он начал прямо в полёте дробить огонёк на несколько маленьких, а потом объединять их в одно целое. По началу Анора запретила ему играть с магией, опасаясь, пожара внутри фургона. Но в конце концов, рассудила, что лучше уж пусть он играет здесь, вдали от чужих глаз.

Днём Аэдона чувствовала себе неплохо. Занятия с Альвином помогали ей не сойти с ума. Ночью, когда она оставалась одна было тяжелее. Белый ворон неустанно преследовал её в кошмарах. Девушка начала бояться темноты.

Сидя в фургоне, она смотрела на проползающие мимо кроны деревьев. Непроглядный мрак разгоняли только горящий на шесте фонарь, да тусклая луна на черном небе. За последние несколько часов картина особо не менялась. Аэдона постепенно привыкла к постоянной тряске фургона. Глаза начали потихоньку слипаться, её сильно клонило в сон. Её сознание готовилось провалиться в сладкую дрёму. Одна маленькая деталь помешала ей уснуть. На толстой ветке вдалеке сидел большой белый ворон. Птица повернула голову в её сторону. Аэдона услышала тихий шёпот.

— Беги…

Аэдона закричала. Открыв глаза, она увидела удивленных Анору и Альвина. Пейзаж снаружи фургона разительно изменился. Они ехали через обширное поле, вокруг них не было никаких деревьев. Девушку пробил холодный пот. Она задрожала.

— Что случилось?! — крикнул Каррас.

— Всё в порядке, — ответила Аэдона пытаясь отдышаться. — Наверное…

— Что с тобой? — спросила Анора. — Ты нас сильно напугала.

— Просто… Просто кошмар приснился. — Альвин, скажи, ты… жонглировал пламенем в фургоне?

— Да, а что?

Аэдона дрожащими руками прикоснулась к голове. Её волосы были аккуратно заплетены в сложную прическу, похожую на лукошко.

Это был не сон…

— Вы видели белую птицу на дороге? Вы видели её?!

— Аэдона, прошу тебя успокойся. Последние полтора часа ты спала. На дороге не было ничего подозрительного.

Девушка накрыла голову руками. Виски ужасно болели. Она отчаянно пыталась убедить себя, что это был сон, но выходило неубедительно. Эта тварь однажды уже забралась к ней в голову. Что мешает сделать ей это снова?

Анора взяла её за руку. Она смотрела ей прямо в глаза.

— Послушай меня, ты многое пережила. Но через пару дней мы будем в моём замке. Там тебя никто не достанет, ты будешь в безопасности.

«Смогут ли стены остановить птицу?»

Аэдона в душе усмехнулась и натянула фальшивую улыбку.

— Ох, я совсем забыла, — Анора протянула ей пропавшее кольцо. По спине Аэдоны пробежали мурашки. Камень в центре слегка отливал багровым. — Я сняла его с тебя, когда лекарь обрабатывал твои раны. Это что-то важное?

— Обычная безделушка, — Аэдона нехотя приняла кольцо, но вместо того, чтобы надеть, убрала его в поясную сумку.

— Мы почти приехали, — весело крикнул Каррас.

— Отлично, в поместье нас никто не ждет. Утром сюда вернется закрытая карета и кортеж. Для всех это будет выглядеть так, как будто на полпути до Гнезда, мне взбрело в голову вернуться в поместье. Мы просто аккуратно подменим Лию и мальчика.

Анора была явно довольна своим планом. Она занавесила выход.

Фургон медленно приближался к, обнесённому каменным забором, поместью. Огни горели только у ворот, прислуга уже давно спала. Да и зачем им бодрствовать, госпожа ведь покинула поместье пару дней назад.

У ворот Карраса встретили двое стражников.

— Стой! Кто едет?

— Вискар, неужто не признал меня?

— А, это ты Каррас, проезжай. Сейчас открою.

Кованные ворота, высотой в три метра, плавно отворили двое рыцарей. Кузнец создавший этот шедевр, постарался на славу. На каждой створке, симметрично друг другу располагались две разлетающиеся ласточки. Каждое перо было выковано вручную из меди. Если бы Аэдона смогла увидеть эту красоту, ей бы определённо понравилось.

— Что у тебя в фургоне?

Каррас сделал самое честное лицо, на которое был способен.

— Беглая чародейка.

Какое-то время они вдвоём молча смотрели друг на друга. Стражник не выдержал.

— Иди спать, остряк хренов.

Каррас улыбнулся. Ворота за фургоном закрылись.

Лошади остановились у небольшой конюшни на заднем дворе. Шторки фургона резко раскрылись.

— Я отвлеку конюха, а вы все быстро внутрь, через черный ход.

Дом был пуст. Почти вся прислуга отправилась вместе с фальшивой каретой. Анора и Аэдона расположились в гостиной на втором этаже. Несмотря на позднее время Альвину разрешили немного посидеть вместе с ними. Каррас заканчивал свои дела во дворе.

Гостиная была обставлена со вкусом. Четыре резных кресла, с мягкими подушками, окружали изящный деревянный столик. Несколько шкафов из темных пород дерева были полностью заставлены книгами. Бегло осмотрев полки, Аэдона заметила пару любопытных экземпляров. Все предметы интерьера стояли на роскошном ковре с причудливыми южными узорами. Ковёр наверняка был привезён из Алькира. На стене, напротив окна красовался огромный гобелен с родословной Анвелей.

Анора откуда-то достала пыльную зелёную бутылку. Она с интересом ознакомилась с дощечкой на горлышке.

— Гродгонские виноградники, урожай пятьсот четырнадцатого года. Давно хотела попробовать. Аэдона, будь добра. Принеси бокалы, они в зале на первом этаже. Это прямо под нами. Заодно и дом посмотришь.

— Да, конечно.

Аэдона аккуратно обошла солдатиков расставленных Альвином. Она прошла в коридор и спустилась по широкой двойной лестнице. Девушка осмотрелась. У стены стоял винный шкафчик. Она взяла из него три хрустальных бокала.

Входная дверь мягко отворилась, боковым зрением она увидела вошедшего мужчину. Дверь бесшумно закрылась.

— О, Каррас, поднимайся наверх, мы ждали тебя.

Лязгнул засов.

— Каррас?

Тончайший хрусталь выскользнул из взметнувшихся ладоней. Подброшенные бокалы на мгновенье повисли в воздухе. Голубая эссенция заструилась по телу Аэдоны, скапливаясь у её рук. Человек рванулся вперёд, вокруг него заклубился дым.

Аэдона стояла вполоборота к двери. Скрутив тело, она направила обе руки в сторону мужчины. Голубой шквал, сокрушительной волной распространился по комнате, сметая все на своём пути. Но у двери осталось лишь дымное облако.

Внезапно появившийся белый ворон, летел к Аэдоне сложив крылья. Удар девушки настиг его в полёте. Отброшенная птица исчезла, а из дыма возник седой человек. Он упал на лопатки и плавно подтянул ноги к груди. Мягко перекатившись, нападавший мгновенно поднялся. Перед ней стоял Зет.

Бокалы разбились вдребезги.

— Здравствуй, Аэдона. — Сверху послышались быстрые шаги. — Прячешься у новых друзей?

— Зачем я тебе?! Дай мне уйти!

Зет ничего не ответил.

Чернота сгустилась у его ладоней. Тени стали шириться, мрак окутал комнату. Кромешная тьма волной накрыла чародейку.

Девушка ничего не видела. Тьма была холодной, осязаемой, как будто живой. Аэдона подняла свои руки. Голубая эссенция вытекала из ладоней, растворяясь во мгле. Эта дрянь вытягивает из неё силу! Аэдона попыталась создать вокруг себя защитный купол. Голубой поток со свистом покинул её тело, мгновенно испарившись. Она упала на колени, многочисленные осколки хрусталя впились в её кожу, девушки закричала.

Внезапно тьма отступила. Зет шел к ней ухмыляясь, в руке он держал острый кинжал. Аэдона дрожала лёжа на полу. Тени Зета выжали её магический запас до последней капли. Но в её арсенале оставалось кое-что ещё.

Седой был в двух шагах от неё.

Пора.

Девушка подняла голову, её глаза горели алым. Багровый ореол окутал истекающую кровью чародейку. Аэдона взмахнула руками, направив их на старика. Злоба и ненависть, обретшие физические форму заструились через её пальцы. Кровавый рой хрустальных осколков поднялся в воздух. Поддерживаемый нечестивой магией, он обрушился на убийцу.

Аэдона взвизгнула. Пальцы задрожали от боли. Сквозь собственный крик она услышала сдавленный вдох Седого. Зет неуверенно осел на полу, всё его тело было изрешечено осколками. Вместо крови из его ран валил черный дымок.

«Эту тварь можно ранить!» — девушка ликовала.

Анора появилась на лестнице, в руках она держала изукрашенный фамильный меч.

— Что происходит?! — Анора помогла Аэдоне подняться. — Что тебе нужно в моём доме?

Зет не ответил. Он жадно и глубоко дышал, тени ползали по его телу будто змеи. С каждым вдохом его раны затягивались.

Аэдона не стала ждать момента, когда старик восстановит силы. Капельки крови испарялись с её кожи, превращаясь в багровую эссенцию. Алый сгусток сорвался с рук девушки, устремившись к убийце. Зет оказался быстрее, он резко перекатился в сторону и ударил в ответ. Стремительный поток тьмы отбросил девушку на несколько шагов назад.

— Что ты такое… — прошептала Анора.

— Если узнаешь, сможешь ли потом спокойно спать по ночам? — Зет уверенно направился в сторону Аэдоны. — Отойди, мне нужна только беглянка.

Анора не дрогнула, закрыв собой распластавшуюся девушку, она упреждающе подняла меч. Леди Речных Земель не смогла бы так долго прожить после смерти мужа, не умей она обращаться с оружием.

— Прошу, отойди, — голос Зета отдавал печалью. — Ты вмешиваешься в то, чего не понимаешь.

— Так расскажи мне.

— Это не обязательно должно закончиться так.

Анора не сдвинулась с места.

— Ну что ж…

Зет напал мгновенно. Кинжал в его руке окутали тени, клинок вытянулся в длину в несколько раз. Он ударил почти без замаха, лезвие должно было рассечь Аноре горло. Женщина чудом успела отвести удар в сторону. Зет не дал ей передышки. Увлекаемый мечом, он по инерции крутанулся на месте и ударил Анору в левый бок. Анора задрала локоть вверх и провернула запястья, опустившись вниз, меч со свистом взрезал воздух. Сталь ударилась о сталь.

После двух отраженных ударов Анора перешла в наступление. Она пронесла меч над головой и сильно рубанула старика слева. Зет играючи отвел клинок. Женщина ударила еще раз, в попытке задеть его левое бедро. Зет в последний момент успел отвести от себя лезвие. Ударить в третий раз Анора не смогла.

Возможно, ему просто надоело с ней возиться. Занося клинок, Анора успела заметить, как изменилось выражение его лица. Сосредоточение мгновенно сменилось лёгким раздражением. В следующий миг неимоверная сила врезалась в неё. Мрак, высвобожденный Зетом, опрокинул Анору на пол. Рёбра как будто сдавило тисками, дышать было почти невозможно. Он в один шаг оказался рядом с ней. Зет молча занёс меч над грудью Аноры, острие смотрело в то место, где находилось сердце.

— Нет! — на лестнице раздался мальчишечий крик.

В следующую секунду старика охватил стремительный огненный поток. Пламя поглотило Зета. Тени почти сразу же заструились по его телу, сбивая с него огонь.

Альвин выбежал в центр комнаты и ударил еще раз, отгоняя убийцу от тела матери. Зет растворился в дыме, появившаяся птица отлетела в сторону. Огонь опалил белому ворону перья на хвосте.

Анора через боль смогла подняться. Аэдона тоже успела прийти в себя.

Все трое бегом направились к лестнице. На полпути Альвин развернулся и послал в старика широкую огненную дугу. Зет без труда уклонился.

— Альвин, наверх! — Анора потянула мальчика за рукав.

Внизу разгорался пожар.

***

Зет огляделся. Огонь быстро распространялся. Входную дверь пытались открыть.

— Анора! Что происходит! — кричал мужчина. «Наверное её ручной следопыт» — подумал Зет. — Ломайте дверь!

«Удачи, эта дверь останется на своём месте, даже если весь дом рухнет.»

Зет устало поднялся. Чародейка сильно потрепала его, еще и этот мальчик с огнём. Ночь становится всё интереснее. Он выпустил из себя несколько теней, они отогнали огонь, создав узкий коридор. Зет поднял кинжал с пола и пошел в сторону лестницы. Нужно закончить начатое.

Коридор за его спиной схлопнулся. Помещение постепенно стало наполняться дымом.

***

— Что нам делать?! Огонь скоро доберется и до нас. — Аэдона сильно паниковала.

— Если он не доберется до нас раньше, — Анора указала на длинную тень, ползущую по стене. Зет шел к ним. — Альвин, спрячься.

— Но я могу помочь!

— Альвин… — Анора осеклась, стремительный поток мрака сбил их с ног

Белая птица влетела в комнату вместе с клубами едкого дыма. Аэдона не успела защититься. Ворон набросился на неё. Острые когти расцарапали девушке лицо. Он пытался выцарапать ей глаза. Аэдона хаотично махала руками пытаясь отбросить назойливую птицу. Ей повезло, случайный удар сбил ворона на пол.

Анора резко шагнула вперёд с занесённым над головой мечом. Зет начал исчезать в дымке. Анора ударила.

Зет, опершись на одно колено принял удар меча на кинжал. Он держал его над головой двумя руками, одной за рукоять, второй за плоскую часть лезвия. Оттолкнув клинок, Зет резко ударил Анору ногой под коленную чашечку. Она упала на четвереньки. Сразу же после этого он резким движением кисти метнул нож в Аэдону. Девушка успела вильнуть телом, нож пролетел мимо. Спустя несколько оборотов острие воткнулось в шкаф.

Зет перекатился назад и встал на ноги. Пожар разрастался, едкий запах гари забивал ноздри. Еще немного и огонь перекинется на второй этаж.

Альвин создал перед собой толстую огненную петлю. Аэдона завороженно смотрела на огненный круг, зависший в воздухе. Мальчик подпитывал его пламенем из собственных ладоней. Маленький лорд запустил своё творение в старика. По лицу Альвина градом стекал пот.

Зет среагировал мгновенно. Он просто прыгнул вперёд, навстречу пылающему кольцу. Оторвавшись от земли, его ноги мгновенно исчезли в сером дыме. Появившийся белый ворон сложил крылья. Птица штопором взрезала ярко оранжевое пламя. На пол приземлились уже человеческие ноги.

Непрекращающаяся череда неестественных превращений старика вскружила Аэдоне голову. Огонь полыхал уже и на втором этаже. Это безумие зашло слишком далеко.

— Анора, спасайтесь! — крикнула Аэдона.

Мать с сыном бросились в смежную комнату, но огонь добрался уже и до туда.

Глаза ужасно слезились, валящий отовсюду дым выедал глазницы. Аэдона зажмурилась. Поместье стремительно превращалось в огромный пылающий костёр. Жар валил отовсюду, капельки пота стекали по её телу, пощипывая изрезанные осколками колени.

В следующую секунду чародейка ударила убийцу волной багровой эссенции. На этот раз Зет не стал уворачиваться. Мрак вырвался наружу из его тела, схлестнувшись с кровавой магией Аэдоны.

Багровые язычки срывались с пальцев девушки. В голове появился приглушенный радостный смех. Кольцо было живым. Тварь, сидящая в нём, ликовала. Кровь стремительно покидала Аэдону. Чернота, полностью поглотив пальцы, стала медленно заползать на её ладони. Девушка завыла от боли и ужаса.

Чёрные как беззвездная ночь волны вырывались из груди и рук Зета. Магия покидала его, без неё, его физическая оболочка начала терпеть ужасные метаморфозы. Два его облика начали смешиваться воедино. На руках, сквозь одежду стали пробиваться перья. В сапогах появились дырки, а из них торчали уродливые когти. На его лице вытянулся огромный вороний клюв.

Девушка начала задыхаться. Дым полностью заполнил помещение. Она слабела, тьма ворона постепенно приближалась к ней. Наконец она не выдержала, тени отбросили её назад. Зет подошел к ней. Аэдона застыла в оцепенении.

Его лицо ужасно изменилось. Кожа покрылась мелкими, белыми перьями, а на том месте, где должны быть у человека нос и рот, вырос длинный вороний клюв. Зет снял что-то с пояса и кинул ей.

— Анора умирает. В твоей смерти больше нет смысла. Уходи.

Клюв не двигался. Голос эхом звучал в её голове. Она ощупала вещь, которую отдал ей Зет — кисет с драгоценными камнями Итиса… Анора умирает. Откуда эта тварь знает об этом?

Получеловек полуворон развернулся в сторону комнаты, в которой укрылись Анора и Альвин. Огонь пылал повсюду, с потолка упала увесистая деревянная балка. Зет исчез в дыму.

Аэдона поползла к лестнице. На первом этаже было настоящее пекло. Она не чувствовала правую кисть. Она вся покрылась чернотой, пальцы отказывались её слушаться. В голове слышался отдаленный смех. Тварь из кольца ликовала. Левой рукой она сняла с себя проклятое украшение. Смех пропал.

Чтобы выбраться её придется пройти через огонь. Времени было мало, хоть она и лежала на полу, раскалённый воздух стремительно заканчивался. Скоро она потеряет сознание, или получит ожог лёгких.

Девушка сосредоточилась. Где-то в глубине себя она почувствовала небольшой запас магии. Она встала и тут же сгорбилась, наверху было адски жарко. Лёгкий бледно-голубой туман начал покрывать её тело. Тот же фокус, что и с ладонями Альвина, только немного сложнее. Главное, чтобы хватило сил пройти через огонь.

Она сделала шаг вниз. Пламя заревело вокруг неё, а затем полностью поглотило.

***

Зет вошел в задымлённую комнату. Огонь охватил всё. Пол, стены, потолок, полыхало всё. В углу комнаты лежало два тела. Анора сидела на полу облокотившись о стену, руками она прижимала к себе сына. Огонь вел себя странно, в небольшом радиусе вокруг них почти не было пламени. Должно быть, мальчик всё это время удерживал огонь на расстоянии от себя и матери.

Зет подошел вплотную и наклонился. С каждым его шагом тени оттесняли огонь от его тела. Зет аккуратно повернул на себя голову мальчика. Альвин никак не отреагировал, он был без сознания. В глазах мальчика блестели слёзы. Грудь всё ещё поднималась. Зет осмотрел Анору, она не дышала, её сердце уже не билось.

Зет закрыл глаза, тени оттеснили огонь и дым назад, давая воздуху возможность просочиться к Альвину. Он мягко освободил его от еще теплых рук матери. Зет положил свои ладони на голову мальчика. Тонкие тени стали просачиваться через кудрявые волосы.

***

Альвин играл с солдатиками в своём саду. На голубом небе светило яркое, тёплое солнце. Ветер шелестел листвой грушевых деревьев. В тени раскидистых ветвей, за небольшим столом сидели его родители и что-то оживлённо обсуждали.

На земле развернулось нешуточное сражение. Он расставил солдатиков согласно рассказам Лии о битве у Нависшей Скалы. Два больших булыжника служили входом в широкое горное ущелье. Несколько рядов деревянных копейщиков храбро охраняли подступы. Но северные воины сильно теснили их. Солдатики Ингрии и Речной Долины падали, один за другим сдавая позиции.

Но вот со стороны форта Хогевен, который представлял из себя камень чуть поменьше, на помощь поспешила кавалерия. Северяне были застигнуты врасплох, теперь уже их солдатики стали падать один за другим. Но вместе с ними упал и всадник с тремя ласточками на плаще.

Альвин посмотрел в ту сторону, где сидел его отец вместе с мамой. Столик был пуст. Мальчик осмотрелся, к нему навстречу шел седой человек, в длинном плаще. Альвин не испугался его, внутреннее чутьё почему-то подсказывало ему, что не стоит бояться этого человека.

Человек печально улыбнулся ему. Он подошел и сел рядом с ним.

— Здравствуй.

— Здравствуйте, кто вы?

— Меня зовут Зет.

— А меня Альвин.

Какое-то время они просидели в тишине. Зет с интересом стал рассматривать солдатиков Альвина.

— Вы не видели куда ушли мои родители?

— Видел. К сожалению, они больше не смогут вернуться.

— Они бросили меня? — спросил мальчик отрешённо.

— Нет, но если бы они только могли, то обязательно остались с тобой.

— Тогда я хочу пойти за ними. Вы меня отведёте?

— Извини, но пока ты не можешь уйти к ним, тебя ждет еще много дел.

Альвин задумался.

— Но что тогда вы здесь делаете?

Зет улыбнулся.

— Я пришел, чтобы отвести тебя обратно, Альвин.

Зет поднялся и протянул руку мальчику. Альвин принял раскрытую ладонь.

— Куда мы пойдем? — оживившись спросил мальчик.

— Вперёд, — ответил Зет.

Альвин шел рядом со своим новым знакомым. Вокруг начинал витать едкий запах дыма.

Эпилог

Каррас

Прикованные руки ужасно затекли. На теле почти не осталось живого места. Он не знал сколько дней уже прошло. В его темнице не было окон. Воду и еду приносили неравномерно. Иногда между приемами пищи его били три раза, иногда один. Бывало, что он поест, потом уснет, и как проснется ему опять принесут еду. По своему запаху он прикинул, что находится здесь около недели.

Ему задавали вопросы. Много вопросов. На некоторые он отвечал, некоторые игнорировал. Смерть леди Аноры Анвель потрясла всю Речную Долину. Особенно герцога Бадвора, к которому она якобы отправилась из своего поместья. Письмо, отданное служанкой, лишь породило новые вопросы.

Каррас стал козлом отпущения. Приближенный рыцарь леди Анвель, везде и всегда следовал за ней. В смерти Аноры обвинили именно его. Он не мог рассказать про беглую чародейку, про то зачем она понадобилась Аноре, про то, где они были всё это время. Ответ на любой из этих вопросов, мог бы открыть тайну способностей Альвина. Каррас не мог допустить чтобы Долина лишилась единственного наследника. Поэтому он молчал. Молчал даже когда его начали пытать. Справедливости ради стоит отметить, что по-настоящему, за него пока никто не брался. Все зубы и части тела были на месте. Пока были на месте.

Вдалеке послышались шаги. Наверное, опять будут задавать вопросы, или ему повезёт и это окажется очередная порция дряной еды? Гулкий звук тяжелых сапог раздавался все ближе. Дверь камеры с адским скрипом отворилась. В проёме показались два человека. Каррас сощурился. Глаза, привыкшие к полной темноте, болезненно восприняли яркий свет факела.

— Оставь нас.

Дверь камеры затворилась, единственным источником света осталась небольшая свеча в руках у вошедшего. Было тяжело разглядеть его лицо, длинные свалявшиеся волосы Карраса лезли ему в глаза, а поправить их он не мог — руки были прикованы к стене.

Человек подошел к нему вплотную.

— Что произошло в поместье?

«Ого…» — на этот раз сам герцог Бадвор пришел к нему. Именно после разговора с ним, Карраса заперли в темнице.

— Я не знаю, кто-то напал на них.

— Кто?

— Не знаю.

Бадвор немного выждал, обдумывая следующий вопрос.

— Почему Леди Анвель послала ложную карету?

Каррас молчал. Бадвор начал закипать.

— Кто эта сука, которую нашли побитой у реки? Она и леди Анора пропали одновременно!

Каррас ничего не ответил.

— Где была Анора и её сын всё это время? Кто украл лошадь из конюшни и сбежал на ней?!

Тишина. Тяжелая ладонь наотмашь ударила Карраса. Из разбитой губы потекла струйка крови. Каррас молчал. Бадвор схватил его за тряпки, которые висели на его теле.

— Кому ты служишь мразь?! Ты предал собственную возлюбленную, выродок!

Каррас озверел. Он рванулся навстречу Бадвору, зазвенели цепи.

— Я не предавал Анору! — его дикий крик эхом разнёсся по всей тюрьме.

— Так расскажи, что произошло на самом деле! Мальчика как будто подменили, он не помнит ничего! Ничего! Ни девушку, которую слуги принесли, ни то, где он находился три дня до пожара! Где вы были Каррас, что там сука произошло?!

— Я… Я не могу сказать.

Бадвор в бессилие развел руками, чуть не потушив свечу.

— Что за тайну ты хранишь, упрямый ты осёл! Тебя четвертуют завтра, четвертуют, ты слышишь меня?! Ты сдохнешь как вшивая собака, даже хуже! Собакам не отрезают конечности, ожидая пока они истекут кровью, на глазах у многотысячной толпы.

— Я не предавал Анору… — тихо сказал Каррас. — Я умру за неё, и её сына.

— Мудак ты бестолковый, идиот, придурь деревенская, полудурок… — герцог был в ярости, Каррас ничего не сказал за эту неделю. — Что только она могла найти в тебе?

Камера вновь погрузилась в тишину.

— Скажи мне что произошло, — Бадвор почти умолял Карраса.

— Не могу, я останусь верен леди Анвель, даже после её смерти…

— Даже после смерти говоришь…

Бадвор поставил свечу на пол. В его руке зазвенела связка ключей. Он поочередно открыл замки на кандалах. Каррас упал на холодный пол.

— Идти сможешь?

— Да.

— За мной.

Они вышли из темницы и долго шли по узкому коридору, петляя среди множества камер. Поднявшись по нескольким лестницам, они наконец выбрались на поверхность. У выхода, на привязи стоял конь с множеством седельных сумок.

Каррас непонимающе посмотрел на Бадвора. Его пышные, темные с проседью усы, забавно топорщились в стороны. В глазах читалась явная решимость.

— Там рядом со стойлом, — Бадвор указал рукой в сторону. — Там лежит мешок, иди переодевайся.

Каррас все так же непонимающе смотрел на Бадвора.

— Иди, или завтра я лично буду твоим палачом.

Каррас решил не раздражать герцога. Походная одежда оказалась добротной. Сапоги из толстой оленьей кожи, плотный, широкий плащ, теплая туника и холщовые штаны.

Когда Каррас вернулся, Бадвор уже держал лошадь под уздцы.

— Я верю, что ты не предавал Анору, я знаю, что ты искренне любил её.

Сердце Карраса болезненно сжалось. Анора была для него смыслом жизни. Он помнил, своё состояние, когда слуги вынесли из дома обуглившееся тело. Он кричал пока не сорвал голос. Он рыдал рядом с её телом, до самого утра. За ту ночь, огромная часть Карраса умерла. Он просто перестал что-либо чувствовать.

Герцог продолжил.

— Анора умерла не по случайности, и ты это знаешь. Найди виновных. Отомсти за свою любовь.

Бадвор протянул ему руку, Каррас крепко пожал её.

— Прощай Каррас, и не смей приближаться к мальчику. Теперь я буду заботится о его безопасности.

— Я буду изгоем…

— Да, и тебя будут искать. Я объявлю о том, что ты сбежал. Так что к утру ты должен быть как можно дальше отсюда.

Каррас не ответил. Вместо этого он накинул капюшон на голову, и не смотря на боль во всём теле, одним движением оказался в седле.

Гораций Бадвор неспеша поднялся на крепостную стену, оттуда он проследил за удаляющимся силуэтом. Когда всадник пропал из виду он также неспешно спустился вниз. Впереди его ждало еще много работы.

Аэдона

Вонь морского порта Валлинфорда могла сравниться разве что с вонью её гниющей кисти. Одетая в закрытую одежду, с плотными перчатками на руках, она пробиралась через толпу горожан и приезжих торгашей. Уже несколько часов она расспрашивала людей про торговый корабль с Черепашьего острова. Все как один, моряки, торговцы, жители, бродяги, все отвечали, что последний корабль с острова, был в порту несколько месяцев назад.

С каждым ответом Аэдона понемногу начинала понимать. Никакого корабля не было изначально. Герцог, обещавший в письмах вывезти их с континента, предал её и Итиса. Вот почему Чёрные нашли их так быстро. Герцог вёл двойную игру. Но ничего, даже если он её предал, она найдёт другой корабль. Она сможет убежать. Слишком много людей погибло, чтобы сейчас сдаваться.

В поместье ей повезло. Зет преследовал какую-то свою, извращённую цель. Она до сих пор не поняла почему он пощадил её. Сбежать из поместья не составило труда. Пока немногочисленная прислуга была занята тушением поместья, она оседлала первую же попавшуюся в конюшне лошадь и ускакала в Валлинфорд.

Драка с вороном, не прошла для неё бесследно. Чернота от кольца поглотила её кисть. Она потеряла чувствительность и начала медленно гнить. Аэдона не знала, что делать. Возможно, в Алькире ей смогут помочь, а пока, она прятала руку в перчатке. Чтобы скрыть запах гнили, она каждый день смазывала кисть духами, на пару часов удавалось замаскировать смрад.

С наступлением вечера, толпа постепенно редела. Она подходила к окраине порта, сюда стекалась вся грязь торгового города, в прямом и переносном смысле. Слева от неё, у дверей дома удовольствия, стояли двое мужчин. Они явно следили за ней, даже не пытаясь этого скрыть. Аэдона ускорила шаг. Мужчины двинулись за ней.

Аэдона свернула в тёмную подворотню. У входа в грязный трактир валялся не менее грязный пьяница. Он отпустил похабный комментарий в адрес Аэдоны и хрипло заржал. Девушка переступила через него и пошла дальше. Перед поворотом на небольшую рыночную площадь она огляделась. Те двое шли за ней. Отлично.

Девушка начала неспешно обходить торговые ряды. Ничего примечательного здесь не было. Палатки с овощами, с одеждой, с зерном, с коврами и сапогами, в общем со всем, что можно было продать. Аэдона ненадолго задержалась у лавки с глиняными кувшинами.

— Десять солидов средний, пятнадцать большой! — темноволосый парень обратился к ней. Молодой, лет семнадцать от силы и весьма симпатичный.

Аэдона открыла была рот, но парень перебил её.

— А если такая красивая девушка, назовет своё имя и поцелует меня, то я даже готов немного скинуть цену, — он широко улыбнулся ей.

У Аэдоны что-то перевернулось внутри, как же он был похож на молодого Итиса. Слёзы выступили на её глазах. Она отвернулась и быстро пошла прочь. Парень в растерянности почесал затылок.

Аэдона вышла с рыночной площади и свернула в узкий закоулок. Сзади за ней шел бугай из борделя. Но он был один. Чёрт, а где же второй? Спереди кто-то свистнул ей. Ага, а вот и второй. Она ускорила шаг и в очередной раз повернула. Она оказалась в тупике, на заднем дворе трактира. Идеально.

— А кто у нас тут такая красивая ходит? — человек преследовавший её оскалился и вытащил короткий нож. Он был невысокого роста, лысый и почти без зубов.

— А мы сейчас у неё и спросим, — второй человек показался из-за угла. Он сильно сипел и от него дико несло спиртом.

Аэдона сделала испуганный вид.

— Пожалуйста, я просто потерялась. Не надо прошу вас…

Бандиты подошли к ней почти вплотную. Тот, что покороче первым открыл рот.

— У тебя уже был мужик, а? Ну ничего, сейчас узнаем.

Они подходили все ближе, Аэдона начала пятиться, пока не уткнулась в стену.

— Жить хочешь сука?

Аэдона ухмыльнулась.

— А вы?

На долю секунды ответ ввёл их в ступор. А дальше девушка взмахнула руками. Голубой поток взметнулся над ними, и по мановению рук Аэдоны пригвоздил обоих к земле. Коротышка заорал. Аэдона швырнула его потоком эссенции об стену трактира. Насильник затих.

Аэдона подошла ко второму нападавшему, он лежал на животе. Она приставила нож к его горлу.

— Не надо пожалуйста, отпусти меня, прости я не хотел, я… — пьяный мужичок тихо заскулил.

— Тихо. Я отпущу тебя, если поможешь мне.

Неудавшийся насильник немного успокоился.

— Мне нужно поговорить с контрабандистами. Ты знаешь кого-нибудь?

— Капитан Арно, он собирается скоро отчаливать. Он и его команда сейчас пьют в Одноногом Бродяге, здесь недалеко, я покажу…

— Спасибо, — Аэдона убрала нож.

Когда мужик поднялся, Аэдоны здесь уже не было.

Одноногий Бродяга представлял из себя большое питейное заведение. Сейчас здесь было очень шумно. Моряки пили так, как будто завтра наступит конец света, то есть как обычно. За пару солидов трактирщик отвёл Аэдону до двери комнаты, арендованной капитаном.

Аэдона постучала. За дверью послышались шаги, а затем раздался голос.

— Если ты опять пришел жаловаться на моих людей, то клянусь, на заре я повешу тебя на рее.

Дверь резко открылась. Перед ней стоял молодой мужчина весьма недурной наружности. Его лицо украшала пышная эспаньолка, длинные волосы были сзади закручены в замысловатый пучок. Одет он был по последней моде. Поверх белой рубашки с широкими рукавами, был надет косой бардовый жилет, с позолоченными пуговицами. Вот только, штанов на нём не было, лишь короткие, белоснежные панталоны.

Аэдона потеряла дар речи.

— Я… Вы…

Капитан Арно, как будто не понимал, что могло смутить девушку.

— О, заходи, — Арно приветливо распахнул дверь. Аэдона хоть и немного ошарашенная, вошла внутрь. — Раздевайся, выпить хочешь? — Арно взмахнул рукой и принялся стягивать с себя жилет.

— А… Подождите… Что? — Арно начал стягивать с себя панталоны. — Нет, пожалуйста оденьтесь!

Капитан недоумённо уставился на неё.

— Ты кто такая? — удивлённо спросил он, но панталоны всё-таки надел обратно.

Аэдона старалась не смотреть в его сторону.

— Мне нужны ваши услуги.

— А, так я к твоим услугам, — Арно потянул к ней руки.

— Нет… Да что вы делаете! — Аэдона завизжала и отскочила от него.

— Ты какая-то странная шлюха. Это что, такая замысловатая игра?

— Я не шлюха, с чего вы вообще это взяли?!

— Не знаю, у ребят традиция такая. Они в ночь перед отплытием всегда отправляют ко мне шлюху. Чтобы я утром добрее был. — Арно насторожился. — Если ты не шлюха, то что тебе нужно?

Аэдона выдохнула.

— Мне нужен корабль до Алькира.

Арно нахмурился еще сильнее, из любвеобильного придурка, он мгновенно превратился в опасного контрабандиста.

— С чего ты взяла, что я могу тебе помочь? — Арно осторожно подошел к своему столу и сделал вид что сверяется со счетами.

— Я заплачу.

— Не понимаю вас.

Аэдона потянулась к поясу.

Арно мгновенно вскинул руку в её сторону. На Аэдону смотрел, миниатюрный узорчатый самострел. Изящная вещь, наверняка очень дорогая и делалась на заказ.

Аэдона смотрела мужчине прямо в глаза. Она медленно сняла небольшой кисет с пояса.

Раздался металлический треск. Стрела вылетела из арбалета. Аэдона не успела среагировать. Стрела воткнулась в дверь в паре сантиметров от её головы. Девушка вскинула руку. Голубой поток врезался мужчине в грудь, опрокинув его на пол. Листы бумаги с его стола разлетелись по всей комнате.

Арно лежал на полу и с негодованием рассматривал самострел. Спустя пару мгновений он всё-таки понял, что произошло. Арно попытался подняться, но Аэдона упреждающе подняла руку.

Арно миролюбиво поднял руки вверх.

— Я не хотел стрелять, правда. Пружина не выдержала, механизм несовершенный.

Капитан поднялся на ноги.

— Моё предложение всё еще в силе, — как бы невзначай заметила Аэдона.

— Хм, до Алькира путь неблизкий.

Аэдона швырнула ему кисет. Арно поймал его налету. Заглянув внутрь, капитан присвистнул.

— Вы поставите мне отдельную кровать в вашей каюте. Я не буду спать вместе с матросами, — немного помедлив, Аэдона добавила. — Да и еще… Купите себе штаны.

Арно хмыкнул.

— Добро пожаловать на борт Бастиона.

Благодарности

В первую очередь я хотел бы сказать немного слов о процессе написания данного рассказа. Изначально история задумывалась, как небольшое предисловие к событиям предстоящей к написанию книги. Однако в процессе написания, сюжет постепенно обрастал новыми подробностями. Многие персонажи и события появлялись в тексте спонтанно, и наотрез отказывались покидывать его. Всё это сильно усложняло ход истории и процесс её написания. Но в итоге получилось то, что получилось.

Я бы так и не смог закончить этот рассказ, без людей, которым я скажу спасибо в нескольких абзацах ниже. Вся эта страница целиком посвящается им, это самая малая благодарность, какую я могу выразить для них как начинающий автор.

Начну с моего давнего друга Андрея Волкова. Человек, который против своей воли, стал моим главным редактором. Почти каждый день я скидывал ему отрывки текста. Благодаря ему было сглажено много острых углов в тексте, а его идеи помогали мне, когда в голову совсем ничего не шло.

Благодарю Гулак Дашу, моего внештатного иллюстратора. Её рисунки и комментарии насчет внешности и характера персонажей, помогли мне понять, что не все видят персонажей также как я.

Говорю спасибо Роме, моему еще более давнему другу. Человек, который знает всё обо всех волшебных вселенных, и очень любит D& D. Наши беседы по дороге в универ и обратно, существенно пополнили энциклопедию моих знаний о фэнтези.

Благодарю своего самого преданного читателя — Анастасию Пуцелеву, которой всегда было интересно, когда же я напишу продолжение. Что ж, я дописал, надеюсь тебе понравится.

Низкий поклон людям, которые пускай и почти безрезультатно, но всё же пытались объяснить мне как применять знаки препинания, в особенности запятые. Спасибо всё тому же Андрею Волкову, Юрию Белякову, Анне Садовской и Анастасии Манковой. Возможно, мне всё же не стоило играть в Hearthstone на уроках русского языка в школе.

Спасибо всем читателям, вы мотивируете меня продолжать писать.