Куда приводит латынь

Глава 1

per operculum nec iudicetur liber (не суди книгу по обложке)

Один старый покосившейся дом в глухой деревне имеет просто великолепную, удобную завалинку. На этой завалинке вечерами ближе к закату, когда все дела по хозяйству закончены, любит сидеть морщинистый дед. Он заваривает себе кружечку травяного сбора, садится и ждёт. До заката прибегает малышня, после - уже постарше, все они любят послушать старческие байки.

- Есть такой анекдот: Студенты первого курса меда, изучая латынь, случайно вызвали сатану. Так вот, дорогие мои, что я вам скажу, не анекдот это. - начал дед, когда младшеньких разогнали по домам, а постарше расселись, кто-где. – Ваши родители, да бабки с дедками еще помнить должны, что в селе нашем я доктором служил, отделение тогда было, а нонче и ФАПа не стало.

Дед рассказывал не торопясь, каждый раз выделяя предложения с громким хлюпаньем отпивая из чашки.

- Попал я сюда по распределению, как отучился, так сюда. Хотели в армию забрать, но глава сельсовета им в глотки вцепился, не в прямом конечно смысле. Медиков, до меня, в селе отродясь не было, вот он и взбеленился, не захотел момент упускать, отделение больницы целое получилось. Так вот к чему это я… - Дед почесал косматую голову. – А ну вот значится, на втором курсе поменялся у нас преподаватель, что за латынь ответственный был. И начал этот мужик в пенсне нам произношение на латыни ставить. Откуда у латыни произношение я так до сих пор не понимаю. И была у нас на курсе девочка, красиииивая…

Старик мечтательно прикрыл глаза и причмокнул. В это время тихонько приоткрылась дверь и на чурку, стоявшую возле двери, уселась старуха - супруга рассказчика.

- Спортсменка. Гимнастикой увлекалась. Активистка была, везде первая. И наследственность медицинская у нее, родители врачи уважаемые, деда с бабкой тоже все знали, а прадед так вообще профессор и светило науки.

Дед носком ялового сапога поковырял землю.

- Она, значит, очень уж любила эту латынь, прадед с ней прям на ней и разговаривал. Еще из заметных, парень был, оккультными науками увлеченный. Весь в черном ходил все время. И говорил так: Все мы грешны и все мы к сатане попадем. Нет людей без греха. Так лучше я сейчас пойму, как угодить ему, что бы ТАМ вода в котле попрохладней была и черти не так усердствовали.

Дед перекрестился странным манером.

- Вот значит праздник у нас был. Кто-то выпить притащил, закуску организовали и всем потокам отмечать начали. Ближе к утру скука стала одолевать, а молодая кровь требовала адреналина. Вот тогда этот мрачный тип, подозрительной наружности и рассказал всем, что ездил он с родителями в Румынию. Много они там шастали по всяким развалинам, археологи они у него были, и нашел он сундучок небольшой, в кладку спрятанный. А в сундуке этом кулон лежал и книга на латыни написанная. В рукописи этой обряды разные записаны, вот он и предложил один провести. Запомните, внучки, пьяный человек – глупый человек. Согласилися мы. Круги всякие - солью, фигуры геометрические, да руны непонятные - мелом на полу нарисовали. Свечи расставили. Для антуражу, значит, халаты свои надели. Тексты для себя, чтобы не сбиться, переписали. Активистка наша помогла слова разобрать не понятные и по-русски записать, что бы без запинок читали, значится.

Старик покряхтел, потер больное колено, прочистил ноздрю и продолжил.

- Длинный текст был, да и давно было, но помню начало: «senior vocation emadiutor…» (вызываю старшего помощника) с полчаса, а может и час читали мы собственные закорючки. В конце зачинщик достал откуда-то живую курицу и перерезал ей горло. Да так резанул, что курица носилась по комнате, а башка у него в руке осталась. Кровью все залила. И носилась то она странно, как – будто по рисунку нашему на полу следуя, а кровь та в рисунок меловой впитывалась. Когда бедолага рухнула, раздался хлопок

В этот момент рассказчик громко хлопнул в ладоши так, что слушатели подскочили на месте.

- И перед нами появился натуральный черт.

Продолжил старик как ни в чем не бывало.

- На нем костюм был - тройка, видно дорогущий, туфли лакированные. Черноволосый, краснокожий, не чем, кроме рожек от человека не отличный. Портфель из его рук выпал и грохнулся об пол потушив пару свечей. Он страшно таращил глаза, вертелся на месте, что-то кричал по не-русски.

Дед смешно выкатил глаза, чем разрядил обстановку. Послышались редкие смешки.

- От запаха серы, казалось краска на стенах потрескается. Рогатый начал периодически выпускать языки пламени из ноздрей и тыкать страшным когтем себе в наручные часы. Мы в миг протрезвели и в ответ таращились на него. Краснокожий разбавил крики, явно в чем-то обвиняя нас, фырканьем и похоже проклятьями, чем усилил запах серы. Мы все посмотрели на нашего зачинщика. Он читал текст прямо из книги. Рогатый подбежал, выхватил книгу, пробежал по ней глазами, помогая пальцем. Покивал головой, вырвал лист из книги, отобрал у нас копии, сложил стопочкой на ладони и они сгорели в сей же момент не оставив даже пепла. Перепугались мы страшно, но положение спасла наша активистка. Она вышла вперед и начала с ним разговаривать. Понятны были лишь отдельные слова, латынь значит, что б ей пусто было. Потом и нам перевела, мол этот призванный нами субъект потусторонней наружности, поменял место работы, так как призывали его последний раз лет пятьсот назад, и он думал, что ритуал его призыва утерян на всегда. Сегодня его первый рабочий день на новом месте и опаздывать никак нельзя, очень у них безработица высокая, призывами сейчас мало кто занимается и много демонов без работы сидят, а у него трое детей и ждут четвертого. Их кормить надо, а тут мы. Просит он, что бы мы побыстрее вернули его назад. Схватив портфель наш черт достал из него листочки и начал на них, что-то карябать. Через минуту он раздал нам копии нового текста, написанного красивым, узорным почерком. «Vos» (Ты) ткнул он пальцем в зачинщика, «trahere» (рисуй) и передал дополнительную бумагу, испещрённую узорами. Когда рисунок был перенесен на пол, рогатый осмотрел нас и понуро сообщил «opus sanguine» (нужна кровь). Тут вновь наша красавица подала голос «tolle meum» (возьми мою) и подошла к нему закатав рукав халата.

В это время старушка, на которую так и не обратили внимание, потерла левое запястье.

- Черт когтем провел по руке девушки, да так, что кровь ручейком потекла и в рисунок впиталась. «Legere» заорал он. Читайте перевела наш побледневший лингвист. Через мгновение после начала призванный папаша почти четырех чертят исчез, громко хлопнув пустотой, оставленной после себя.

Рассказчик опять хлопнул в ладоши, и слушатели вновь подскочили. Детвора была благодарным слушателем. Они внимали байкам старика открыв рты и на следующий день, а в особо интересных случаях и неделями, спорили правда это была или враки старого деда.

- Вот такая история со мной приключилась, а теперь спать. -Прикрикнул он на ребятню. – Ой и ты тут. Тоже слушаешь?

- Ire in domum suam, narrator. (Иди домой, сказочник)

Начавшие расходиться слушатели уставились на пожилую пару открыв рты.

Помыв кружку старик, опираясь на трость достал с верхней полки антресоли альбом с выпускного. Сидя на старом продавленном диване под смех и вскрикиванье «а помнишь?..» и «а Людка, то тогда…» пенсионеры листали альбом с фотографиями. Дойдя до последней страницы они со смешенными чувствами смотрели на вставленный листок, в котором узорным почерком было выведено:

De recenter natorum subucula (распашонка для новорожденных).Schnauzer(Пеленки)Cunabula (колыбель)Balneum(ванночка)Socks (носочки)