Кто мы на самом деле

1. Монстр

Книги всегда были неотъемлемой частью её жизни. Человечество столько всего написало и продолжает писать, что можно читать всю свою жизнь.

Она раскрыла том в розовой обложке где-то на середине, приготовила карандаш для подчёркивания интересных моментов и записывания своих мыслей и продолжила читать. Жирар лежала на грибной полянке, подперев голову одной рукой и болтая босыми ступнями.

Сбоку донеслось неразборчивое бормотание.

Желание погрузиться в книгу было настолько сильным, что она почти не замечала странных звуков. Лицо - сосредоточенное и бледное - частично скрывали пряди голубых волос.

Появление сбоку тени было замечено её боковым зрением, но интереса не вызвало всё равно.

- Ревную тебя к книгам! Дивненько!

При внутреннем хаосе, происходящем у него каждый раз при встрече с ней, внешне он держался невозмутимо и мог казаться легкомысленным. Суетной манерой поведения обычно отличались люди при встрече с такими, как он, но никак не наоборот.

- Есть плод ревности - страдание, так что не надо оно тебе; да и с чего вдруг, я же говорила, что книги всегда на первом месте.

- Субъективная штука - ревность, у каждой свои плоды.

Внутренний медиатор в его голове пытался стабилизировать его состояние, найти какой-то баланс, а вообще, ему было интересно наблюдать за самим собой в её присутствии.

- Героини твоих книг ведут себя также безразлично, как ты? Что такое ты вообще сейчас читаешь?

Можно считать, что он привлёк её внимание.

- Отношений тут описано не так много, поэтому насчёт безразличия не могу сказать, но героини тут сильные - мать и дочь, участвующие в войне.

- Исторически выходит так, что подвиг женщины всегда более ярок и удивителен, нежели подвиг мужчины.

Встаёт Жирар с травы, чтобы размяться, каждый раз, когда он начинает рассуждать с ней о прочитанном. Является пред ним во всю полноту своего роста, демонстрирует свои хрупкость и худобу. Ком в горле мешает ему говорить каждый раз, а замолкать нельзя, иначе она снова уйдёт в книгу. Образовал в лёгких пустоту, задержал дыхание, а потом глубоко-глубоко вдохнул.

- Навязчиво преследуешь всех, кто приходит сюда?

Этот вопрос больно ударил по нему - он ощутил себя никому ненужным стариком, едущим ночью на старом автобусе в никуда. Интересно, почему именно этот образ?

- Дивненько... Сюда никто, кроме тебя, не приходит. Есть ли у меня хоть один шанс стать важнее книг?

Вокруг него колыхалась энергия, образуя другое пространство.

- Тезис - ты книгам не соперник - всё никак усвоить не можешь?

- Потому что отказываюсь в это верить!

Его кости затрещали, мясо заворочалось под кожей, кишки поползли кто куда.

- Я уверен, что ты хочешь большего, чем просто читать книги сутками напролёт, уверен, что у тебя есть потребность в общении, в действии, а иногда возникают мысли, что я тебя вовсе не раздражаю, ведь ты приходишь ко мне снова и снова.

Он сказал ей слишком многое, но и на этом не мог остановиться. Пол его тела уже поддалось силе и эмоциям. Мир вокруг уже начал сжиматься и меняться. В первом же порыве он схватил её тонкую бледную руку слишком сильно. Как тектонические плиты, под ними разверзлись куски земли. Разум бушевал, путая причинно-следственные связи. Рот сам раскрылся, и из него неслось всё, что он сдерживал в себе так долго.

- Что ты будешь делать, когда книги не будет рядом? Выберешь меня?

Она смотрела на всё будто через очки, которые скрывали происходящие вокруг метаморфозы. Несмотря на погружённость в книги, краем сознания она всё равно наблюдала за ним, ощущала какую-то борьбу в нём и понимала, что сейчас он выбрал отречься от медиатора и отдаться потоку раздирающих его чувств. А они уже оказались в странном месте, будто на тёмной улице с домами из огромных жестяных коробок. Мимо них шли люди в безликих масках, напоминающих противогазы.

- Добро пожаловать в мой религиозно-антропологический эксперимент. Хочу доказать, что люди самые слабые, безвольные и скучные существа на свете. Литература здесь напрочь отсутствует, так что бежать от реальности некуда. Разве что, вглубь самой себя.

- Корректно истолковываешь мысли, - выплюнула она, срывая его руку со своей. - Семье доказать что-то хочешь, друзьями, а, может, самому себе? Одиночество заставляет делать всё это, поэтому ты решил, что мне должно быть одиноко тоже?

Почти крича, она выплёвывала фразы острые как ножи. Желание дать ему отпор заполнило каждую клеточку её тела, не давая осознать ужас ситуации и существа, с которым столкнулась. Монстр, представший сейчас перед ней был всё тем же её "приятелем", просто хотел казаться больше и страшней. И у него это получалось.

- Я был всё это время для тебя лишь надоедливым приставучкой. Однако у Кихотао есть и другой лик для тебя. Романтичное настроение прошло, теперь я буду настоящим. Я устрою тебе такую историю, что будет лучше, чем у любого другого автора, ведь ты не читать её будешь, а проживать. После этого любая книга для тебя будет как посредственное чтиво. Ты узришь, что персонажи Кихотао - сплошь сломленные людишки! Желания их низменны!

- Кто ты вообще такой? - Жирар всерьёз задалась этим вопросом. - Возомнил себя учёным от мира нелюдей? Я уверена, что этот твой "эксперимент" и не из любви к наукам, если ты пытаешься так это для себя оправдать, если тебе вообще нужно оправдание, чтобы творить такое...

- Воистину я вижу в твоих глазах страх. Дивненько! Господин де Реналь.

Рядом возник человек в пальто и в маске.

- Кихотао никак не может сладить со своей любительницей книг?

2. Это лишь начало

Указывает ему, дерзит! - да как она смеет! Впрочем, он сам избаловал её своим отношением. Ему надо побыть одному, чтобы остыть. Он вернулся наверх, к тихому пруду с лотосами и начал медитировать. Медиатор снова заработал, начиная расставлять по полочкам его мысли. Вторя звукам воды, он начал шептать известную ему очень давно мелодию.

- Кихотао зарится на проходящих по его лесу людей. Даже мне, его единственному другу, не всегда понятны его поступки. Похоже, ему нравятся люди, но он заставляет себя их презирать. Нас. Образ, в котором он предстал сейчас перед тобой, - его настоящая личина. Но чаще всего он выбирает подражание человеческой внешности - какая ирония. Во всяком случае, для меня.

Жирар медленно отходила от шока, влача ноги за болтающим де Реналем. Только сейчас до неё начало что-то доходить. Вид Кихотао с толстой красной кожей только сейчас начал вызывать у неё зачатки ужаса.

Она всего-лишь хотела почитать книгу на своей излюбленной поляне... Неужели она не имела на это права, потому что это владения Кихотао? И всё-таки мотив его поступков остаётся неузнанным. Желал бы он прогнать её, сделал бы это сразу, зачем же всё усложнять? Возможно, он присматривается к каждому человеку, прежде чем утащить его под землю. Но так страстно пытаться изменить её отношение к книгам...

- Знаешь, - де Реналь вырвал её из своих мыслей, - я думаю, он пытается сохранить местную догму... О, мы уже пришли.

Они остановились у одного из жестяных ящиков. Де Реналь открыл дверь в бесконечный коридор и шагнул вперёд. Они шли мимо комнат без дверей, в которых висели люди в масках, каждый в своём сюрреалистичном пространстве, состоящих из чёрно-белых кубов, квадратов, линий и всего, что только можно. Продолжая идти мимо этих комнат, Жирар чувствовала, как в ней укореняется страх, как под кожей шевелится отчаяние, ползает безысходность. Рот кривился от сдерживаемых рыданий, глаза болели, как и голова, уставшая пытаться понять происходящее. Перед одной из комнат де Реналь остановился и схватил её за руку до боли, чтобы она точно запомнила его слова.

- Здесь всё зависит от тебя. Ты попала в другой мир, и это не только пугающе, но и удивительно. Ты можешь узнать много интересного, а можешь забиться в угол и рыдать. Твоё появление здесь может означать твою гибель, а может - крах "эксперимента." Надеюсь, моя надежда не окажется бесплодной.

Сказав это, он толкнул её в одну из комнат.

- Во всех же прошлых случаях она оказывалась именно такой...

Кажется, она падала. Или висела в воздухе. Человек может висеть в воздухе? Желания шевелиться не было. Сознание плыло по воспоминаниям и фантазиям. Она видела бабушку в цветастом халате и белом фартуке, стоящую у распахнутого окна с платочком в руке. "Вьтеянминские женщины живут дальше, несмотря ни на что" - повторяла она сама себе, как всегда говорила своей внучке, но всё равно продолжала смотреть на улицу и ждала, когда Жирар вернётся. В тщеславии она, потерявшая мужа и детей, находила своё утешение, и люди восхищались её стойкостью. А Жирар это раздражало. Чем глубже она погружалась в эту мысль, тем интенсивней по телу расходилось странное покалывание. "Вьтеянминской девушке нужно жить дальше, несмотря ни на что!" Где же найти выход, как начать двигаться? Что писал романист о той женщине, добровольно отправившейся на войну, о матери, ушедшей следом? "Когда человек позволяет себе идти за сердцем, он остаётся самим собой в любых обстоятельствах. И если все вокруг считают его путь бесчестным или даже самоубийственным, он должен продолжать. Он должен это лишь самому себе и больше никому. Только так и никак иначе."

В животе и груди что-то заклокотало. В голове замелькали книги, закладки, подчёркнутые карандашом слова. Обычно разрозненное превратилось в нечто структурное и как никогда ясное, почти осязаемое. Перед ней предстали мать и дочь с протянутыми к ней руками. "В чём эти двое поразительны, так это в верности самим себе. Жирар, - обратилась она к самой себе, - станешь ли ты такой?"

Различия в их жизнях были кардинальными, но и без войн у человека на пути возникнет множество трудностей. Желания быть сильной, вернуться к бабушке, вернуться к книгам переполнили её, и она схватила женщин за руки. Покалывание прошло, в груди было тепло и спокойно, но что важнее всего - под ногами была твердь. Не веря своим ощущениям, она распахнула глаза, обнаруживая себя стоящей в коридоре.

- Неплохо, - раздалось рядом, - ты выбралась из пристанища собственных мыслей и фантазий, что выбирают немногие, ведь оно служит им прекрасным местом для забытья.

- Эти комнаты служат камерами для всех, кого Кихотао желает проверить?

- Верно. Только не расслабляйся, это лишь начало.

3. Но откуда же взялся именно этот образ?

- Понятно, значит, с первым испытанием она справилась. Дивненько... Обладая властью над всем происходящим здесь, я заставлю её проиграть!

Кихотао распирало от предвкушения. Скольких он уже сломал, а скольких ещё сломает. Что в Жирар такого особенного, что он не забирал её под землю так долго?

- Я находил нечто интересное в каждом, кто забредал в мой лес. Напыщенные бизнесмены, задумавшие вырубку, беглые преступники, заплутавшие дети, грибники, травники, любовники, весёлые компании. Но при встрече с каждым из них во мне всегда возникало чувство, которое рождается лишь благодаря моему положению - отвращение. Убеждением, что люди ничтожны, пропитано всё подземье. Всегда все считали именно так. Является ли это правдой, де Реналь? Я повидал стольких людей, послуживших подтверждением этому, но что-то всё равно не даёт мне покоя. Оно ноет у меня в груди.

- Отмени эксперимент и посмотри, что будет.

- Друг мой, мы уже говорили, что это невозможно. И вообще, не смей мне указывать.

- Тогда больше не спрашивайте де Реналя о ваших чувствах.

"Забвение..." Жирар забилась в пустой жестяной ящик и думала о том, что с ней могло бы стать в той комнате. Она бы могла утонуть в фантазии, где живы её родители, но почему-то этого не произошло.

Несмотря на то, что она выбралась из той комнаты, ощущения безопасности не было, а мысль о том, что будут и другие испытания, вызывала страх, но вместе с тем и злость на Кихотао.

"Я слышу, как ты думаешь обо мне." Его слова прозвенели в ящике так громко, что она закрыла уши и зажмурилась. А когда открыла глаза, обнаружила себя за столиком уличного кафе. Вокруг сидели люди, сновали официанты. Кажется, это место было ей знакомо. На улице стояли сумерки, на столе горела свеча, огонёк которой красиво отражался в бокале вина.

Она вскочила, намереваясь бежать домой без оглядки, но на стуле перед ней возник Кихотао в прежнем обличии.

- Успокойся, это всё посредственная имитация.

Оставалось только поражаться его силе.

- Завершим этот день бокалом вина? - но Жирар даже не смотрела на него, впитывая иллюзию человеческого мира, который неизвестно когда ещё она сможет увидеть. - Романтического ужина не будет, пока ты не сядешь на своё место.

Внутренний голос кричал, что его лучше не злить лишний раз. Она взяла себя в руки и опустилась на стул, но на него так и не посмотрела.

- Царство небесное тоже существует?

- О, разузнать решила побольше. Откуда такое желание узнать что-нибудь не о книжном мире, а о настоящем?

- Обожаю это утрирование... - она покачала головой. - В сферах моих интересов не только книги, но они на первом месте, а сегодня передо мной открылась целая часть мира, о которой я раньше ничего не знала, и ты правда думаешь, что мне это будет неинтересно?

Раздражение исказило его лицо.

- Знаешь, ты похож на человека больше, чем думаешь.

- Ошибаешься. Я выгляжу иначе, живу иначе, мыслю иначе. Я не похож на человека. Я монстр.

- Это различие не говорит о полном отсутствии сходств. Многие люди монстры. Наверное, можно даже сказать, что человек и монстр - это две стороны одной медали, одного существа.

Она всё ещё смотрела на людей, на женщину, выгуливающую собаку с золотистой шёрсткой. Он же смотрел на неё в упор и злился, думая, что она отвергает всё его естество. Во всём его теле что-то происходило. Объятый чувствами, он схватил её за подбородок, обращая наконец всё внимание на себя.

"Что он задумывает сделать? Он разорвёт меня на части?" Её мозг начал усиленно искать решение - куда сбежать? что делать?

Поведение Кихотао было похоже на тот раз, когда он затащил её под землю. Сейчас он бросит её в новое испытание?

- Результат будет куда интереснее, если в испытании буду участвовать я лично. Что во мне человеческого?

Он схватил её лицо в свои ладони. Его человеческий облик, в который Жирар никогда не всматривалась, стёк с него отвратительной жижей, обнажив его красное грубое лицо. С рук тоже стекла кожа, вылезшими вместо ногтей когтями он неумышленно впился в её лицо, оставив кровавые раны. Со стола слетели бокалы и кувшин с вином, разбившись вдребезги. А люди вокруг никак не реагировали - продолжали есть пончики, пить вино, листать журналы. Кто-то подавился пастой и громко закашлял, привлекая всеобщее внимание.

- Твой облик якобы делает тебя непохожим на человека? Может, лишь немного.

Он разжал пальцы, по которым стекла её кровь. Внутренний медиатор резко толкнул его в сторону спокойствия.

- Я противен тебе? Досада распалила во мне монстра, коим я на самом деле являюсь, что бы ты не говорила. Больно?

Она взяла его красную когтистую руку в свою бледную и маленькую. Две раны под её глазами кровоточили, словно кровавые слёзы стекали по её щекам.

- Я думаю, всё дело в жажде той жизни, которой живут люди. Думаю, однажды ты встретил соблазнителя, открывшего тебе все прелести человеческого бытия. Но ты привык презирать людей, и не смог так просто принять свои чувства. Что касается твоей человечности... Сложная штука - человек. Он бы защищал меня от опасности, но он же мог причиной опасности и быть. Если рассматривать известных личностей, среди них найдутся и жестокие убийцы, может даже пострашнее тех, кого ты встречал. Это выбор. Каждого.

Он отпрянул от неё. Человеческий облик вернулся к нему, и она наконец смогла и захотела всмотреться в его круглое лицо с тёмными волосами и бакенбардами.

Он подошёл, взял её на руки как маленькую девочку и понёс куда-то по тёмной улице вдоль жестяных ящиков.

На нём были поношенные вещи - белая рубашка, бежевое пальто. Но откуда же взялся именно этот образ?

4. Когда Кихотао нёс её на руках в неизвестность

- Чудесными глазками не сбить меня с толку. Думаешь, ты всё знаешь и понимаешь? Как по-человечески.

Возможно, она, и правда, ошибалась, всё-таки ей сложно было понять в полной мере, кто он такой, какой он являлся в мире подземья силой. Что возможно для него, а что нет. Да она вообще не знала ничего.

Он остановился и опустил её, перехватив ладонь. Он опустил взгляд, она смотрела в сторону.

- Объясни мне, что именно ты от меня хочешь, - тихо попросила Жирар.

Кихотао сжал её ладонь сильнее и сразу же ослабил хватку, словно боялся сломать её хрупкую руку.

- Мы подражаем кому-то, так или иначе. Невозможно понять значение чего-то в нашей жизни сразу, оно раскрывается много позже. Воскресший из мёртвых - знаешь такого?

"Он произнёс это с такой горечью..."

- Это извращённый человек. Есть такие люди... будто они возвещают рай, приходя в твою жизнь. Думаю, это описание будет тебе понятно. Они влеку за собой, заставляют внутри всё трепетать, земля кажется лучшим местом во всех мирах.

Он взял вторую её руку нежно и трепетно.

- В этой истории нет никакой оригинальности. После всего этого пришло предательство и разочарование.

На её глаза наворачивались слёзы, она опустила взгляд, упавший на небольшое растение, возможно, единственное, что она видела здесь. Таким крохотным и слабым он казалось, но ведь смогло здесь выжить... "Он уделяет мне время, он нежен с мной, насколько он может быть таковым. Я не верю, что он хочет причинять людям вред. Некоторые моменты постепенно разрешаются, я скоро всё пойму. Но уже ясно, что его сердце разбили, и он до сих пор живёт, отказываясь ощутить свою любовь к людям вновь."

Грустное молчание прервал резкий звук распахнувшейся жестяной двери. Де Деналь со шваброй в руках и в наушниках застыл, глядя масочными глазами на их сомкнутые руки. Между ними моментально вспыхнуло смущение. Упадническое настроение Кихотао моментально сменилось неловкостью, за которой было забавно наблюдать. Было видно, как он старается, что хочет преодолеть в себе, наверное, абсолютно всё человеческое, но безуспешно.

Желание провалиться сквозь землю здесь и сейчас, хотя, куда уж ниже, терзало и Жирар. Один де Реналь наслаждался ситуацией, но всё же решил пожалеть обоих.

- Как нам кажется, ты можешь пока пожить в этой комнате. Слишком многого не жди, но я там прибрался. Уборщик помещений, правда, из меня не очень, всё же наверху я был дворником.

- Бабушка наверняка обо мне волнуется, может, я хотя бы на чуть-чуть...

- Нет! - прогремел Кихотао. И этот жестокий отказ со всей силы ударил по расчувствовавшейся девушке.

Она не хотела показывать им своих эмоций сейчас, поэтому, натянув маску равнодушия, без слов зашла в свою комнату и захлопнула дверь.

- Нас сейчас не хотят видеть, - вздохнул де Реналь.

- Им это свойственно. Людям.

Де Реналь вздохнул ещё тяжелее.

- Чем вы тут занимались?

- Перестань мне докучать, - Кихотао смерил его взглядом неодобрения, махнул рукой и побрёл прочь. - Я больше не дам себя одурачить.

Жирар была ошарашена всем свалившимся на неё, но эта комната оказалась последней каплей. Она шагнула за дверь и оказалась словно на верхнем этаже многоэтажки, отчего её голова даже закружилась. На онемевших ногах она подошла к окну. Тёмное небо, бесконечные ряды жестяных ящиков и гора. На вершине её располагался замок. Негодование захлестнуло её.

- Как банально и пафосно.

Было в этом и нечто ужасающее.

Комната, однако, была индивидуалистична, цвета в интерьере перекликались с её образом. Было много голубых элементов, светлое дерево, тонкие ножки у стола и стульев. Только книг не было.

"Для желанной гостьи сам так постарался?"

Она сделала последний на сегодня шаг и упала на кровать. "Как же с ним сложно. Он не плохой, но совершенно слеп в отношении своих настоящих чувств, а из-за этого делает ужасные вещи."

Рыдая в подушку, она почти заснула, но в её голову неожиданно пришёл вопрос: "Религия! Он сказал, что его эксперимент религиозно-антропологический. В чём же тут религия?"

В первую очередь она решила всё-таки выспаться. И уже со свежей головой по-нормальному начать во всём разбираться, поговорить с де Реналем и вывести его на чистую воду. Что он имел в виду, когда говорил, что она может закончить эксперимент, как он сюда попал, почему с ней и Кихотао разговаривает только он, зачем нужны маски, насколько это место большое, что он знает о том травмирующем случае, заставившем Кихотао сотворить всё это?

Отложив све мысли на завтра, она повернулась на бок, отодвинула мокрую от слёз подушку и начала проваливаться в сон. Последнее, о чём она подумала, был момент, когда Кихотао нёс её на руках в неизвестность.

5. Лучшим вариантом будет просто сказать правду и сойти за сумасшедшую

Над ней нависла огромная красная рука или это она была размером с куклу... Ещё чуть-чуть и рука раздавила бы её, но Жирар проснулась. Кихотао весьма сильно пугает, подсознание бьёт тревогу, но, кажется, она готова рискнуть.

Испытываемое её чувство небезопасности было перманентным, но сегодня она должна заглушить его и попытаться во всём разобраться. Мысленно подбодрив себя, она встала с кровати и подошла к окну. Небо, на удивление, оказалось туманным, тёмно-синим, меж тёмных облаков, словно в океане, плавали большущие рыбоподобные существа с огромными ртами. Яркий синий в крапинку окрас делал их очень заметными. А ближе всех к её окну находились два существа - огромное, как остальные, и совсем маленькое. Они лавировали как между друг другом, так и меж туч, открывая и закрывая огромные рты. На протяжении нескольких минут Жирар не могла отвести взгляд.

"Кроме обретённого негативного опыта, страха и удерживания против воли, здесь ведь есть и интересные моменты. Это место необычно."

С улучшившимся настроением она отправилась в душ. Вчера она так и не смыла с лица кровь.

Раздевшись, она залезла под струю тёплой воды. Было так приятно, словно она забралась в литературное клише, в котором герои в душе смывают с себя тяжесть прожитых за день событий. Жирар и правда становилось легче, даже пугающе легко - из головы уходили мысли, страхи и тревоги покидали тело. Она сделала три медленных вдоха и выдоха, пытаясь услышать гул воздуха, гуляющего по её пустому нутру.

- Это же верно? - она смотрела на худые руки, по которым стекала вода, - верно желать ничего не чувствовать?

Все звуки исчезли, перед глазами стало темно, но страха это всё равно не вызвало. Кажется, исчезла и вся жизнь, которую она считала несчастливой.

В душевую вбежал де Реналь, перекрыл воду, снял с себя пиджак и накинул на Жирар. Лихорадочно обтёр её волосы полотенцем и усадил на кровать, а потом и сам присел рядом.

- Казалось бы, что я мог упустить... - помотал он головой. - Чем я только думал?

Жирар постепенно возвращалась к реальности. Перед глазами потихоньку прояснялось, вернулось чувство тревоги, она начала щупать руками кровать, чтобы убедиться, что она всё ещё в комнате, в безопасности. Под руку попали пальцы де Реналя, взгляд сфокусировался на сероватой мертвенной коже. Она подняла взгляд и увидела маску с большими кругами, похожими на огромные грустные глаза.

- Не знаю, как ты тут оказался, но, надеюсь, сейчас благоприятный момент для шквала вопросов.

Он отнял свою бледную руку и отошёл к окну.

- Сначала оденься.

Лишившись всех своих мыслей, чувств, тревог на это короткое время, Жирар успела соблазниться - она сбегала в книги, чтоб сосредоточиться на чужих переживаниях, уйти от своих, а тут... - совсем ничего. Возможности сбежать от самой себя она выбирала разные - книги, сон, порой, думала о смерти, но это, пожалуй, самый простой и верный способ.

- Больше не вставай под эту воду, не прикасайся к ней.

Всё та же полутревожная нотка в голосе де Реналя вызвала у неё чувство вины за все эти мысли.

- Миражи... - прошептала она, впервые подумав, что всё это может быть плодом её воображения, сном, сумасшествием. - Бытие реально только когда мы считаем его таковым...

Маска де Реналя немного вытянулась, он потёр подбородок, глядя на задумавшуюся девушку, и схватил брошенный ей на кровать пиджак.

- Под воздействием этой воды личность человека расщепляется, а тебе ещё нужно многое узнать об этом месте, верно?

Будучи любительницей книг, она жаждала узнать об этом мире, хотела, чтобы эти двое раскрылись перед ней, но понимала, что для неё это всё как попадание в историю, наблюдение изнутри, но никак не участие, никак не жизнь...

- Что происходит Жирар? Я думал, ты особой породы.

- Идентифицируешь меня как животное?

- Становится сложнее понимать тебя.

Она и сама слишком запуталась, в голове каша. Она вперила глаза в свои зелёные, немного истёртые джинсы, пытаясь вспомнить, как их купила, насколько давно. Де Реналь понимал, что это место начинает ломать её - юную девочку, прячущуюся от своей жизни с книгой в лесу. Состояние, в котором она пребывала, напомнило ему самого себя, когда он только попал сюда. Почему он ждал от неё другого, почему думал, что она сможет всё здесь изменить? Он четыре раза стукнул кулаком по лбу своей маски и осел на пол.

- Нечестно... прости.

Она бросила взгляд в сторону душевой и зажала рот ладонью. Её губи дрожали.

- Хотите объяснить, что тут происходит?

Кихотао ждал, но де Реналь лишь ниже опустил голову, а Жирар начала рыдать сильнее. В его голове пронеслись тысячи мыслей, тысячи чувств пролетели в его сердце, но он больше не проронил ни слова. Молча шагнул к девушке, схватил её за руку, поднимая на ноги и переместил к выходу из леса, исчезнув в ту же секунду.

В Еромани была осень. Жёлтые листья, ветер, сильный дождь. А она была в той же одежде - в джинсах и футболке, босая. Она дрожала от холода и страха, не зная, сколько прошло времени, не сошла ли её бабушка с ума. Существенно важным было и то, что она в итоге скажет, чтобы объяснить своё долгое отсутствие? Требуют ли от пропавших в лесу объяснений сразу или для начала дают придти в себя? Похоже, лучшим вариантом будет сказать правду и просто сойти за сумасшедшую.

6. Крутя в руке бокал красного вина

- ...разовьётся желание врать постоянно! Противоречивая ситуация, да, не спорю, но её искал весь город, а она цела и невредима. Того розыска, что я организовал, в Еромани с роду не было, и это всё только по твоей просьбе. Потому что ты мне небезразлична!

- Неужели до сих пор? Честно говоря, ты мне тоже...

Именно так Жирар представляла себе дешёвые телевизионные мелодрамы, поэтому никогда не смотрела их, но они настигли её в реальной жизни, в разговоре начальника полиции и бабушки.

Она сидела в своей комнате и перебирала деревянные брусочки с разными словами, в которые играла в детстве, когда родители ещё были живы.

"- Это что-то изучательное? - спросила маленькая Жирар у мамы.

- Верно. Слова, которые сходятся в предложения, а потом и в целые тексты, помогают людям делиться друг с другом своими мыслями, знаниями, чувствами.

- Но иногда всё равно непонятно.

- Со временем ты поймёшь всё, что нужно. Увидишь, как из одних лишь слов создаются невероятные миры."

За окном, под прояснившимся небом, трое мальчишек запускали воздушных змеев. Они парили в воздухе, белые с красными плавниками. Чем-то похожие на тех существ из подземья, но совсем не живые.

- Что у испорченной девчонки может быть на уме кроме гулянок и мальчишек!

Субъект этот начинал изрядно выводить Жирар из себя. Серьёзно её историю, конечно, никто не воспринял, но и помутнением не счёл, поэтому сошлись на том, что это ложь, и делай, Жирар, с этим, что хочешь.

- Кокетничаю с парнями, значит? - прошипела она. - Возмутительно! Неужели бабушке, правда, нравится этот мужчина в законе? Будто бы других старпёров нет вокруг! Изысками он что ли какими отличается, да не поверю ни за что! Сплошное убожество. А ведь из-за того, что я пропала, их романтическая жизнь и наладилась...

Жирар от этой мысли стало очень одиноко. Довольно долго она думала, что они остались с бабушкой только вдвоём, но теперь, кажется, она стала лишней. Отныне Жирар будет одна.

С момента, как Кихотао вернул Жирар назад, он постоянно избегал де Реналя, не смотрел на него, демонстративно отворачивался. А вот к девушке он наведывался незаметно для всех, видел, как она чахнет в обществе старух, упрекающих её во всём на свете.

- Они адаптируются к ситуации, как могут! - слушал он, порой, её разговоры с отражением в зеркале. - Не могут же они верить, что я была в подземье всё время, которое там явно идёт иначе. Удивляться их реакции незачем.

Идей, что можно было с ними сделать, в его голове были тысячи, но он упорно держался в стороне. Он ощущал себя злодеем, роль которого - быть побеждённым. Пять человеческих дней прошло, и не было ни одного, чтоб он не пришёл к ней.

"Это расплата за всё, что мы совершили. Времена меняются, а законы жизни остаются неизменными."

Призрак прошлого есть у каждого, и хорошо, если он один. Есть и де Реналя один, которым грезит он до сих пор. Ласковый голос, который оставил его, зазвучал в голове вновь. Как иногда кажется, призраки возвращаются вновь, чтобы забрать с собой. Возможно, ему и правда пора.

Пришёл день, когда Жирар вновь отправилась в школу. Одноклассница сидящая рядом с ней - круглолицая румяная Еяаенале с пышными короткими чёрными волосами с чёлкой, в розовой майке - заламывала за спиной дрожащие руки и косилась, открыв рот, на Жирар. Согласно её представлению о жизни, Жирар совершила нечто невообразимое - теперь весь город думает, что она два месяца пропадала у парня, пока её искали все, кому не лень. Видя её состояние, Жирар закатила глаза: "Как благородно со стороны начальника полиции." А ведь за любую информацию о ней даже вознаграждение назначили. Наиболее ужасный расклад и представить трудно - все считают её шаболдой, заставившей бабушкино сердце болеть после всего, что она и так пережила.

В один момент Жирар стало очень неуютно, плохо, тошно. Было так шумно, ярко, люди мельтешили перед глазами, заставляя голову болеть. Она зажмурилась, закрыла уши, представила себя в космосе, парящей среди звёзд. Планета висела у неё под ногами - синяя, тихая. Было в её виде нечто божественное и великое, но мысль о том, сколько шумных людишек роится там внизу рушила это впечатление. Привитая мамой любовь к книгам открыла Жирар путь к бегству от шума и суеты. А сейчас нигде не скрыться - везде холодно и сыро, а в лес она всё равно больше не вернётся.

- Что такое, Жирар, тошно сидеть на уроках вместо чьих-то коленей?

Кончился урок, и один одноклассник закричал на весь кабинет, когда учитель ушёл.

На что он рассчитывал? Большую взбучку получит точно. Грех не вдарить по такой противной физиономии. Костяшки на её бледных руках сделались совсем белыми, когда она схватила паршивца за футболку и ударила по лицу.

Усилий не потребовалось, чтобы оттащить её. Этот невесёлый инцидент увидел учитель, и Жирар снова влетело.

Домой она не спешила, но и по улице идти не хотелось. Казалось, её, действительно, осуждает каждый человек в Еромани. Неужели никто не отдаёт себе отчёт, что начальник полиции сказал это всё от злости, что это лишь его предположение.

Кихотао тем временем сидел за столиком, крутя в руке бокал красного вина.

7. Не ходится уже спокойно-то?

Поскольку Жирар была совершенно разбита, её ноги сами шагали в лес. Она всегда пыталась в трудные ситуации представить себя в книге, убеждала, что сейчас лишь одна из тяжёлых сцен, за ней обязательно будет другая, и все они ведут к какой-то важной и интересной развязке. Да, кажется, жанр её книги - драма, но ведь, возможно, не только он. Жирар остановилась перед входом в лес, в том самом месте, куда её вернул Кихотао.

"Сохранять бдительность. Нет, он сразу узнает, что я здесь, лучше не ходить."

Он восходит своими корнями к глубокой древности. Как подлинно благородное создание, он выполняет свою задачу - блюдёт порядок в своём лесу и под ним. Глубинных смыслов нет, всё просто и понятно. Что он сочтёт соблюдением порядка, то им и будет. Не странно ли это?

Солдата, погибшего в лесу, забрать вниз. Богатую особу, изменяющую своему мужу, напугать и прогнать вместе с любовником. Не следует ли из этого, что он сам решает, что правильно, а что нет? В то время как его несчастные пленники участвуют в "эксперименте", он томится и изводится думами о ней.

- Своего сердца вы не слышите.

Неизвестно откуда взявшийся в его мираже де Реналь нарушил поток рефлексии.

- Как уже я говорил...

Собираясь в очередной раз сказать, что люди всё это заслужили, он осёкся. Он, наконец, осознал, что в его сердце был лишь один человек, который заслужил всё это. Но как же так?..

Он покинул подземье, переполненный раздирающими его голову, мыслями. Чем больше он думал о своих поступках, тем нелепей они становились в его глазах. Сколько он погубил душ на последнем веку своей жизни? С горькой улыбкой осознания он упал на землю, покрытую мокрыми листьями.

- Может, расскажешь о своём аристократическом облике?

Лицо Жирар неожиданно и для неё самой нависло над его лицом.

- Но почему?

- Смысловое содержание твоего вопроса даёт слишком большое пространство для манёвра.

Лицо Кихотао слегка покраснело.

- Почему ты вернулась в мой лес? - настойчивей спросил он, напуская серьёзный вид.

Она подняла голову вверх, рассматривая контрасты тёмно-зелёной хвои с жёлтыми листьями.

- Кажется, я потеряла дом.

Перед глазами возникло знакомое ей всю жизнь серое здание, которое теперь казалось мёртвым.

- Это уж без сомнений... Шесть дней подряд словно в аду. Порча была бы приятней.

Его лицо демонстрировало истинное сочувствие.

- Откуда ты знаешь?

Вот тут он совсем вспыхнул.

- Ты следил за мной? - она сделала шаг назад.

- Присматривал. И знаю, как тебе тяжело. Ты можешь вернуться в свою комнату в подземье, если хочешь. Ты будешь свободна.

- Меньшее из зол...

- Это предложение. Выбор за тобой. Хочешь пройтись по городу? Уже темнеет.

Ничего не ответив, она поплелась в город, а он за ней.

Потемнело быстро, на улицах зажглись фонари. Машин уже было не так много. А обеспеченная косыми взглядами Жирар уже сто раз пожалела о своём решении. Она старалась беседовать с Кихотао непринуждённо, но с каждым шагом холодеющий тон в её голосе был уже различим.

Директор школы прошёл мимо, качая головой. Еяаенале, заметившая её, зашушукалась с подругами. Ещё одно откровение - Еромани слишком тесен.

- Я, конечно, не святая, но такого не заслуживаю всё-таки.

- Мы должны быть выше своих судей.

- Романтизируешь мои мучения? Восхваляешь силу духа? Посему благородный вид принял?

- Потому что помню этого человека и знаю, что он был намного лучше своего брата.

Он остановился около чумазого котика, жмущегося к стене здания. Абсолютно другое выражение появилось на его лице. Такое возникает у Жирар, когда она берёт в руки новую книгу.

- Ты говорил правду насчёт комнаты в подземье? И я не буду твоей пленницей?

- Обещаю.

- Я хочу поговорить с бабушкой.

Она побежала мимо огромных полых каменных глыб, называемых домами. Такая маленькая, в сравнении с ними. Петляла меж этих булыжников, двигаясь к одному единственному.

В детстве она представляла, как все эти дома превращаются в огромные корабли и отправляются в далёкое путешествие. Тогда весь мир был ярче и притягательнее, тогда родители были живы.

Её сердце билось быстрее. Не только из-за бега. Она знала значение этих быстрых ударов - она приняла решение. Что существенно изменит её жизнь.

Спустя минут 16 она уже стояла у порога. Основательно сбив дыхание, пыталась понять, что именно будет сейчас говорить.

- Не ходится уже спокойно-то?

8. Что будет с тобой?

Бабушка выплыла из кухни словно яркое красное солнце, встающее с рассветом. Глаза Жирар наполнились слезами осознания, что перед ней стоит единственный близкий ей человек. Сложный, непонимающий её человек, с которым у неё состоялось множество бесплодных разговоров, ясно показавших, какая меж ними мировоззренческая пропасть. Тем не менее, они органично вписались в жизнь друг друга, когда остались вдвоём.

- Уже 7 часов, долговато ты из школы шла.

У соседей залаяли собачки, и бабушка переключилась с причитаниями на них, а Жирар всё стояла и смотрела на неё, на дом. Это больше не то место, где любое её переживание выслушают и обсудят. Жирар и сама уже совсем другой человек. В чём-то Кихотао был прав - она постоянно прячется в книгах. Там люди знают, чего хотят, они что-то делают, куда-то стремятся, может, долго на что-то решаются, но всегда безошибочно делают выбор. Лишь оно заставляет её всегда выбирать книги - незнание, кто она такая, и что ей самой делать. Неприятно признавать, но это осознание, которому он поспособствовал, тянет её туда, где де Реналь верил, что она может что-то исправить. Будучи нерешительной, она не хотела больше тратить ни минуты на сомнения. Не раздеваясь, она вбежала в свою комнату, похватала нужных вещей, повертела в руках упаковку прокладок, задумавшись о том, как же всё-таки в подземье течёт время и влияет на её организм, и всё-таки взяла их. Сделала глубокий вдох, собираясь с силами, потому что управлять своими чувствами она не умеет, и если расплачется, то проиграет.

- Тебе нравится начальник полиции? Только честно и без лишних слов. Пожалуйста.

Бабушка ответила не сразу. Подумала и произнесла лишь одно чёткое:

- Да.

- Хорошо. Я за тебя рада. Надеюсь, и ты порадуешься за меня. Я, правда, была всё это время у парня и сейчас возвращаюсь к нему. Я хочу двигаться дальше.

Бабушка просто оцепенела от таких заявлений. Не упуская момент, Жирар пустилась наутёк. Резкие движения привели бабушку в чувства, она завопила, но Жирар уже не слышала. Прямо за дверью её ждал Кихотао.

Она прислонилась синой к жестяной стене, пытаясь отдышаться и успокоить сердце. Кихотао осматривал свои владения.

- Я много думал. О себе, об "эксперименте". Сплошное религиозное лицемерие. Кажется, я сам поверил, что я бог, наслаждался страхом и трепетом людей передо мной, но в глубине души продолжал восхищаться человеческой жизнью.

Кихотао смотрел в небо на огромных летающих существ.

- Это оккули. Они пожирают всё омертвевшее. Я так жалок. У меня есть лишь моё подземье, да и то уже разваливается. Никогда не думал, что одна девушка сможет открыть мне глаза.

- Есть люди, чья роль в этом гораздо значительнее моей, - она кивнула на стоящего вдалеке де Реналя. - Тем не менее, я думаю, по большей части, ты пришёл к этому сам, но долго пытался принять.

Резким порывом он заключил её в объятия.

- Здесь уже началась эрозия. Воды забвения начали подмывать основы этого места, оккули начали поглощать частички подземья.

Внутри неё словно все органы закрутились в узлы от страха. Его родина, его дом, его единственное пристанище вот-вот исчезнет?...

- Подожди, - она отпрянула, - ты меня обманул. Позвал жить в место, которого скоро не станет. Это...

Она запнулась, видя, как он превращается в настоящего себя. Её злило всё это. Она же поверила ему, а он что вытворяет? Ведёт себя как ребёнок, хоть и находится в этом жутком теле.

Он оттолкнулся от земли и полетел в сторону замка. Жирар пребывала в шоке.

- Знаю, с ним очень сложно справиться, но его милосердие и сострадание перекрывают всё.

Она физически ощущала, как её мысли путаются, хотелось орать от абсурдности всего происходящего, от отсутствия в её голове даже крупицы понимания.

- Этот субъект...

- Не злись на него, прошу. Так господин без конца проходит череду перерождений.

- А он может что-нибудь объяснить, просто сказать словами, а не творить кучу разных вещей, втягивая в них меня?

- Боюсь, он так не привык. Если хочешь успеть задать ему свои вопросы, тебе нужно в замок, ибо скоро он начнёт провозглашать очередное новое начало.

- В смысле... он станет кем-то другим?

- Он вечно куда-то неудержимо стремится, и из-за этого же в итоге чахнет.

Де Реналь подошёл к ржавой жестяной двери и с гулким звуком отворил её.

- Или к нему, или наверх, решай сама.

Маска де Реналя заострилась, стала более треугольной и вытянутой к подбородку. В этом было что-то милое, трогательное и трагичное.

- Что будет с тобой?

- Все мы здесь являемся лишь тенями своих жизней. Исчезнуть не страшно.

Он втолкнул её в тёмное пространство и со скрежетом захлопнул дверь. Она хотела выйти к нему, но во тьме не могла нащупать двери. Слёзы текли из глаз по человеку в маске, о котором она совсем ничего не знала.

9. Я хочу отсюда уйти

Она бродила в темноте, пока не успокоилась. Вокруг неё, в ней на мгновение ничего не стало. Это было так приятно и легко. Но Мысли о Кихотао нарушили этот покой. Она коснулась рукой чего-то мягкого, какой-то ткани, начала перебирать вешалки, наощупь пролезла мимо пиджака и пальто.

- У Кихотао есть гардеробная?..

Переход в освещённую комнату оказался для глаз болезненным. Она всё-таки в обители Кихотао, а не наверху. Нет предела её терпению. Когда она разлепила глаза, обнаружила себя стоящей напротив огромного шкафа с одеждой, уходящим без конца ввысь. Слева была арка в коридор.

Заглянув в первую дверь, Жирар увидела двух мужчин с собачьими головами, сидящих на софе. В одинаковых костюмах тройках, белых рубашках.

- Фальи.

Она не успела даже пикнуть, как её внешний вид преобразился. На руках появились длинные чёрные перчатки в тон короткому платью до колен с небольшим горлом и вырезом-каплей в зоне декольте. Её волосы оказались забранными назад у чёлки, в ушах висели серьги-кольца, а повисшее в воздухе зеркало показало накрашенные коричневой помадой губы, идеальные стрелки, серебристые тени с голубоватым отливом в тон волос и пышные ресницы. Хлопая ими, она смотрела то в зеркало, то на Фальев. Только и смогла выдавить из себя:

- Что...

- Так работает это место. Обращая к нему своё желание, ты получаешь это.

- Быть может, я и хотела примерить такой образ, но сейчас это не совсем уместно.

Только сейчас она заметила, что стоит в ботинках на платформе сантиметров в 8.

- Желание, а именно о нём мы и ведаем, было искренним, и на данный момент таковым остаётся. Идти за сердцем - это верный путь, а ещё более верный путь - дальше по коридору.

Даже не успев ничего ответить, Жирар оказалась за порогом. За следующей дверью возникла огромная комната с панорамным видом на всё подземье. Кихотао сидел на полу в прежнем человеческом облике, полностью без одежды. Увидев её он улыбнулся и протянул к ней руки.

- Люблю тебя.

Он смотрел на неё, как ребёнок на мать, и Жирар совсем растерялась.

- Ты меня не любишь? - он опустил руки и перестал улыбаться. Вмиг он снова стал красным, только намного шире и мускулистее. Изо лба торчали рога, тело местами покрывали языки пламени.

Он скрестил руки на груди, глядя на неё уже совсем по-другому. Он метнулся из замка, разрушил несколько рядов жестяных ящиков. Жирар подбежала к окну. Он снова оказался в замке.

- Зачем ты это сделал? Что происходит?

- Разрушаю препятствия. Хочешь кофе? - рядом сразу появился столик с двумя кружками.

- Я хочу понять, что здесь происходит, а не кофе пить.

- У меня сейчас трудности с медиатором. Вопреки моим надеждам, я снова перерождаюсь. Как не хочу этого!

- Нельзя говорить загадками, когда ты на грани исчезновения. Я чувствую, что мой разум бурлит и вскипает, как молоко, и терпение моё не бесконечно, а я ведь хочу помочь!

- Прости, что сделал тебя жертвой всего этого. У меня не было уверенности в том, что тебя стоит сюда брать, но ты захотела сама, и я в итоге поддался своим чувствам.

- Мы выживем здесь? Ответь мне хоть на это прямо, - но он молчал. - Знаешь, мы, люди, часто не говорим друг другу важных вещей, поскольку боимся... да вообще всего.

Она провела пальцами по его красным скулам.

- И ты в этом подлинно человек.

С потолка, словно огромные снежные хлопья, полетели обрывки книжных страниц.

- В этом месте сохраняется всё, что когда-то происходило со мной с самого начала времён. У тебя будет то же, что и у всех прежних воспоминаний, - своя комната.

Небо над подземьем словно разделилось пополам линией заката только не вдоль, а поперёк - одна сторона была глубокой синей, а другая - цвета розовой зари. Внутри Жирар затрепетала каждая клеточка.

Естественный, почти животный страх заставил её отпрянуть от него и начать судорожно искать выход. Она больше не видела перед собой запутавшегося в своих чувствах мальчика, был только монстр, совсем не человек. Она обхватила себя руками за плечи, задрожала.

Его невозможно понять, зря она пыталась. Будучи омерзительным в её глазах после этих слов, он не вызвал ни капли жалости.

Несчастный Кихотао стал чужим и совершенно незнакомым. Она упала на колени и зарыдала. Разоблачение его настоящей сущности? Но он же с самого начала вёл себя не лучшим образом, потом и вовсе издевался. Что же произошло? Что завораживало её в этом существе, кроме его сверхъестественности?

Обожаемый мучитель? Ну уж нет! Все сегодняшние чувства и эмоции превратились в мощный заряд. А заблуждения на его счёт просто развеялись, исчезли вместе со всеми мыслями. Приподнявшись, опираясь о стекло, она крикнула:

- Я хочу отсюда уйти!

10. Которые по счёту метаморфозы ты переживаешь тут?

Девять дней всё это происходит с ней. Отчего-то ощущается это приключение намного более долгим.

- Заверяю, тебе здесь понравится. Это лучше, чем жить там, в этих ящиках. У тебя будет уютная комната, книги, цветы, кофе, пледы, шляпки, вкусняшки - всё, что захочешь. Множество всего. Возможно, это решение кажется сейчас страшным, но последствия его скоро покажутся тебе лучшим, что только было в твоей жизни. По большей части - это бессмертие...

- Бессмертие музейного экспоната? - перебила она Кихотао. - Как здорово, всегда мечтала.

- Дело в твоих ценностных представлениях? В той жизни есть нечто лучшее, что могло бы поколебать твоё желание остаться здесь?

- Безупречная линия рассуждений! Я не говорила, что хочу подобного, я хотела помочь тебе разобраться в твоих чувствах, закончить "эксперимент", может, и в себе что-то понять заодно. Человек... у него есть собственный путь. Ненавижу, когда ему мешают по нему идти.

- Хозяйка выбора своего - ты сама, но я считаю, что стать воспоминанием - тоже один из возможных путей, но после моего перерождения ты можешь быть лишена такой возможности. При всём этом я ещё и люблю тебя. И радость от того, что ты выберешь остаться здесь, может повлиять на мой медиатор и на то, каким стану новый я, каким будет моё подземье. Всё, что происходит здесь сейчас - не без участия воскресшего из мёртвых, именно его именем здесь пропитано всё.

- Нужно пожертвовать собой, чтоб здесь всё стало менее депрессивно?

- Или оставить меня, подобно ему, и больше никогда не ходить в мой лес.

- Раз он ушёл, значит, тоже не захотел стать воспоминанием.

- Здесь его роль напоминает твою. На кону большее, нежели ты сама. Ты цветок надежды, способный многое исправить. Множество людей побывало тут, но только вы двое повлияли на меня так сильно.

- Если госпожа Жирар согласна, я провожу её в комнату.

- Де Реналь! - она была очень рада его видеть, - ты вообще слышал, как он всё это описывает?

Его маска стала немного пугающей. В ней менялись цвета и детали, шла мелкая рябь.

- Эти времена заканчиваются началом войны!

До них долетел чудовищный грохочущий голос.

- Не дрожи, - шепнул де Реналь, сжимая её руку, - за малейший признак страха она тебя уничтожат. Если получится, лучше тебе вернуться. В горечи закончится его путь, но твоей вины в этом нет.

Атмосфера заметно накалялась. Кихотао совершенно переключился на прибывающих гостей. Невидимых, но слышимых, а оттого пугающих Жирар ещё больше. Отношению де Реналя ко всему оставалось только позавидовать - уверенный, бесстрашный он вёл её по коридору.

- Я не совсем понимаю... или совсем не понимаю... А это ещё что?

Мимо небольшого окошка в коридоре пролетел чёрный автомобиль. Она рефлекторно шагнула к окошку, но де Реналь потянул её назад.

- Несоизмеримо важнее сейчас спасти твою жизнь, а не всякие чудеса тут разглядывать.

Презрению на его лице не было места, он единственный, кто понимает, что значит - быть человеком. Ибо страсть и любопытство тоже сыграли с ним злую шутку однажды.

Они пости добрались до комнаты Фальев - коридор уже изменился - но из-за поворота послышались голоса, и им пришлось юркнуть за ближайшую дверь. Они присели в темноте, Жирар обхватила его руку, прижалась головой к плечу - он был единственной соломинкой, за которую она могла зацепиться.

- ...и пытаюсь убедить нас, что мы никчёмные, хотя очень любят все человеческие изобретения, - шептал де Реналь под маской еле слышно. - ...обладали всем, чем могли, но только не человечностью... Тоталитаризм подземья у меня уже в печёнках сидит. Торопись выбраться отсюда. Самое главное - выбраться.

- Наивно полагать, что вы можете спрятаться от нас.

Совсем близко прозвучали эти слова. Колокольня бьющейся в висках Жирар крови заиграла тревожную мелодию.

- Трансцендентное заинтересовало тебя, дитя человеческое?

Словно среди древних миров, богов и материй Жирар чувствовала себя слабой, хрупкой и незначительной. Проглядывается ли в этой истории хороший для неё финал?

- Облигации, карточки, шмотки - вот, что интересует людей, но тут ничего этого нет, так что ты здесь забыла? Романтического кино насмотрелась и решила подцепить взрослого могущественного нечеловека? Разочарование... Кихотао совсем для такого не подходит.

- В местной политике нужно навести порядок, а то бродит тут не пойми кто, - добавил другой голос.

Поскольку нервы Жирар сдавали, а прятаться смысла не было, они с де Реналем вышли на свет. Он продолжал держать её руку.

- Иуядо. Что привело вас сюда?

- Частная территория и бла-бла-бла, не начинай, де Реналь. Соскучилась я, вот и пришла. Науки людей такие интересные, хотите о них поговорить?

- Воздвигнутый Кихотао замок - не то место, куда вы можете так просто войти.

От злости де Реналь сжал руку Жирар ещё крепче.

- Но оно совершенно спокойно впустило нас, и ты сам прекрасно понимаешь, что это значит. Которые по счёту метаморфозы ты переживаешь тут?

11. Как сейчас наверху

Слишком много всего сразу, Жирар не в состоянии справиться - дыхание участилось, сердце уже вовсю отбивало чечётку, а воздух становился слишком густым, он разбухал как тесто, душил. Второй голос захохотал мерзко, вызывая волны мурашек. Голова раскалывалась, на виски давило, мозг как будто стал жидким и совершенно бесполезным. Метафоры Иуядо отвлекали от полного падения во тьму.

- Обычным людям здесь нелегко, а на закате эпохи совсем худо. Вызвать сюда кого-нибудь, способного вернуть тебя наверх или посмотреть, как ты сходишь с ума?.. Структура этого места перестраивается, интересно, что может тут с тобой стать. Замок Кихотао может тебя укрыть, так что выкинем тебя наружу!

Её ноги подкосились, и де Реналю пришлось подхватить Жирар. Её голова обессиленно упала ему на плечо. Абстрактные фигуры затанцевали перед глазами, а потом пришла тьма.

Аристократичного вида мужчина смотрел на неё сверху вниз.

Абстрактные фигуры всё ещё летали перед её глазами, тело было невероятно слабым, её тошнило. Чуть приподнявшись, она поняла, что находится в комнате Кихотао, сам он вновь в человеческом обличье сидел на полу, обхватив руками женщину красивую, словно нимфа. На ней было лёгкое полупрозрачное платье, в тёмных вьющихся волосах благоухали цветы. Она гладила его по голове, обнимала его плечи, словно мать утешающая сына.

- Десять раз говорила тебе уже не связывать с людьми, не впускать их в своё сердце, а ты опять за своё.

- Данные слова для него ничего не значат, Иуядо, - сказал мужчина очень громко. - Как будто ты не знаешь. Сам во всём виноват, так что не жалей его.

- Но он наш драгоценный брат! Я помню, как мы, совсем юные, разбредались по подземью, полные своих амбиций. Чтобы сохранить порядок наверху и внизу нам приходилось долго изучать людей, кого-то из нас они покоряли, кого-то выводили из себя, но все мы понимали, что люди намного ничтожнее нас.

Она продолжала говорить, но Жирар была слишком слаба, в какой-то момент она видела только шевелящиеся губы, а звон в ушах не давал разобрать слов.

Она не знала всех картины, не понимала многого об этих существах, но всё, что и как говорила эта Иуядо, вызывало у Жирар ощущение, что она сама не равнодушна к людям, даже возникали образы, что она активно следит за открытиями, а может, и участвует в исследованиях сама. Как бы то ни было, сейчас важнее понять, что им нужно здесь.

- В каком-то смысле возрождение - это здорово, но уже не в твоём случае, Кихотао. И в пруду с водой забвения придётся тебе на этот раз раствориться полностью.

Рефлекторно Жирар вскочила на ноги. И ничего из недавних симптомов в эту секунду её уже не беспокоило. Теперь этот резкий голос обратился к ней:

- Хочешь его спасти?

- Госпожи Жирар это не касается, отпустите её наверх, - прохрипел де Реналь, лежащий в другом углу комнаты.

Взгляд Кихотао на мгновение прояснился и нашёл Жирар:

- Как бы я хотел снова лежать на поляне и смотреть, как ты читаешь.

В некоторых местах комнаты проросла трава, появились листья. Но полу возникли книги - именно те, что она читала этим летом на той поляне. Неужели он запомнил каждую?

В городе её считают не пойми кем даже самые близкие люди, тут творится чёрти что. "Куда идти? Что делать? Кихотао, почему я положилась на тебя, а ты меня подвёл? Жизнь разваливается на части..."

- Женоподобной человечишке есть, что сказать?

Моментально мужчина оказался перед ней. Жирар согнулась пополам и захохотала, удивляя саму себя. Трое могущественных существ недоумённо разглядывали её.

- Обостряться ситуация не будет, - прекратила Иуядо этот цирк, - войны не будет, мы мирно разделим его территорию. Кихотао же придётся исчезнуть, он слишком слаб после всех своих перерождений, дальше так продолжаться не может.

- Воплощает в себе все людские слабости... - прошептала Жирар, не отрывая от него глаз. - Могут ли такие могущественные существа позволить мне попрощаться?

- Эту, вызывающую космических масштабов негодование, девушку нельзя подпускать к нему! - крикнул мужчина, оборачиваясь на Иуядо.

За окном по мрачным улочкам расхаживало огромное паукообразное существо, давящее заострёнными лапами жестяные ящики.

- Рвущихся друг к другу в таком момент некрасиво разлучать.

- Истолковал я твои слова, как признаки человеческого в тебе, Иуядо.

- Или ты слишком чёрств даже к своим братьям.

- Вроде нет...

Иуядо, сложив руки на груди, с грозным видом зашагала к своему чёрствому брату, Жирар же медленно подошла к Кихотао. Он не понял сразу, что это она, разум его то и дело уплывал куда-то далеко, к истокам мироздания. Были ещё очень неясные взгляды по сторонам, прежде чем он увидел её перед собой. Он переоблачался в настоящего себя несколько раз на секунду, но так и остался в облике брата того, кто разбил ему сердце.

По существу, она ведь так о нём ничего и не узнала. Бесконечно сменяющееся поведение не смогло оставить о нём какого-то чёткого представления. Персонажей она повидала много, но этот, пожалуй, останется для неё самым нераскрытым. В поисках утраченного смысла жизни она всё равно последовала за ним в иной мир, но что она тут нашла?

- Жирар отлично держится, несмотря на всё, что увидела здесь.

Она опустилась на колени, когда он потянул за подол её платья.

- Что на деле совпадает с твоими словами, так это моя схожесть с людьми, от которой я так и не смог избавиться.

За окном стало совсем темно. В подземье наступила ночь, такая же, как бывает наверху.

12. С радостью отвечу на каждый

Россыпь звёзд окропила тьму. Им все горести ни по чём, они не знают проблем. На полу, где была трава, начали прорастать розы, они моментально расцветали, демонстрируя всем свои белые с бордовыми краями лепестки.

Влюблённость Кихотал искала любой способ воплотиться, чтобы не исчезнуть вместе с ним.

- Удаётся же ему в такой момент вытворять подобное, - прошипел мужчина. - Чья роль сводится к тому, чтобы вот так бесчестно пасть?

Им следовало бы упрекнуть и самих себя в бесчестии и даже в лицемерии. Пружина негодования натянулась до предела. Откровению нужно прозвучать.

- Чем вы отличаетесь от Кихотао, кроме лжи самим себе? На вас человеческие обличья, вы прибыли сюда на машине, а высокомерия в вас ни чуть не меньше, чем в людях. Одну душу вы сейчас уничтожите, но придёт время, когда и вас постигнет та же участь. Поскольку сейчас его состояние - моя вина, позвольте ему переродиться в последний раз!

- Сыт я по горло её речами!

Внутренний медиатор Кихотао вновь успокоился. Одиннадцать Жирар перед глазами вновь вернулись в одну. Иуядо, слегка запутавшись в платье, улыбаясь подбежала к Кихотао. Второй же нахмурился, раздражённый тем, что его слова проигнорировали.

- Человек, что ты сделала? - спросила Иуядо, схватив в руки лицо Кихотао.

Их миновало его перерождение - все присутствующие ощутили это. Либо же это было временное послабление, и все выдали желаемое за действительное. Глаза Кихотао стали ясными, тёмно-зелёными, как хвойный лес, где они с Жирар впервые встретились.

Психологическое давление исчезло.

Самому ему стало ясно, что в его силах сохранить самого себя и спасти её. Безмятежному подземью, каким оно было в самом начале, снова есть место в его сердце, очень похожем на человеческое.

- Любовь.

Огромный паук скукожился в маленькую мышку, которая понеслась по зелёной траве подземья, мимо распускающихся цветов

- Я-то один способен на многое, но вместе с Жирар...

- Вот почему ты смог...

Ту язвительную желчь, что полилась из чёрствого брата уже совершенно никто не слушал.

Собственно, Иуядо была бесконечно удивлена, но счастлива, что её человечный брат останется существовать.

Литература людей полна примеров того, как осознание чего-либо может изменить жизнь человека кардинально. Писали, пишут и будут писать люди о том, как на самом деле реально и сильно то, что происходит у них внутри.

- "Когда же в наших глазах отражается свет других людей, когда искра их сердец зажигает наши, мы понимаем, что живы и будет живы даже несмотря на хаос войны, пытающейся день за днём раздавить нас."

- Романтично... - тихонько хихикнула Иуядо, отходя в сторону.

- Это же!.. Ты прочёл?

- Когда отправил тебя домой, я бродил по улицам Еромани и слушал аудиокнигу. Этот момент мне очень понравился, так что я переслушал его несколько раз. Если бы наши собственные мысли были так чётко написаны в наших головах, а не плавали бы вперемешку с чужими, насколько бы было легче!

- Интимный момент прерывать не хочется, но тебе нужно восстановить подземье и прогнать оккулей.

- Отсюда можно предположить, что всё завершилось благополучно? - спросила Жирар у Иуядо, когда Кихотао вылетел наружу.

- Человеком быть непросто, вы существа очень переменчивые, поэтому мы предпочитаем подавлять свои чувства. Но, порой, сами же из-за этого страдаем. Я, честно говоря, однажды тоже перерождалась. Я уже хотела погрузиться в озеро забвения и исчезнуть, но братья остановили меня. Сейчас всё хорошо, но самые страшные враги всё ещё сидят внутри нас. Уйти от них нельзя - либо принять, либо победить.

Ряды жестяных ящиков окончательно пропали. Силу Кихотао можно было ощутить физически, можно было потрогать, вдохнуть.

- Тогда мы оставляем вас. Потребность в общении, кажется, сильнее, чем я предполагала, так что буду заглядывать в гости, если ты останешься тут.

Вместо ящиков повсюду начали возникать дома совершенно разных форм и цветов - всё подземье стало ярче. Но готова ли она и правда остаться тут?

Рядом с ней у окна встал де Реналь, осматривая совершенно новый мир. Он был как прежде в чёрном, но уже без маски. Оказывается, у него золотистые кудри и голубые глаза.

- Свысока отвергая более слабых существ, он оставался до смешного на них похожим. Вселяет надежду то, что он смог наконец принять это в себе.

Чёрная обстановка замка тоже начала светлеть, Жирар и де Реналь искренне улыбались. По траве забегали люди, свободные от масок. Переход от тёмного неба к светлому ознаменовался невероятным рассветом, словно провозглашающим начало новой эпохи. От всего этого Жирар разрыдалась. Подумать только, столько всего за один день! Она стянула с себя перчатки - пальцы были в ссадинах, но она и вспомнить уже не могла, как получила их.

- Собственно, я хотел попрощаться. Он снял свой чёрный пиджак и накинул на её плечи.

- Он вступает в новую для себя эпоху, и ему нужен новый человек рядом.

Кихотао, словно услышав это, вернулся в замок. Жирар смотрела, как он осторожно приближается к нему, словно ощущая трепет и благодарность к тому, кто так долго был рядом, чего он не ценил.

Головокружительным был момент их объятий. Кихотао действительно проронил слезу. Де Реналь долго не разнимал объятий, но всё же собрался с силами. Воплощение любви Кихотао к нему расцвело маленькими белыми цветами из стен.

Де Реналь подошёл к Жирар, взял её руки в свои и прошептал на ухо:

- Не забывай, что Кихотао всё же не человек, как бы он ни был на него похож. Он может очень в тебе нуждаться, но не забывай, в чём нуждаешься ты сама. Внутренней силе своей верь.

Духа де Реналя не стало. Они остались вдвоём в полной тишине.

- Но эти существа были душами людей или самими людьми?

Даже ближних домов было не видно из-за стены дождя, полного скорби Кихотао.

- Как тех, так и других было полно, но все в итоге становились одним и тем же - обитателями подземья. В конечном итоге, все они забывают свою жизнь, но кто-то стремится к этому яростнее, упиваясь водами забвения.

- Видимо, мне ещё очень многое предстоит узнать об этом месте, прежде чем я тоже забуду свою жизнь.

- Перестанешь быть рядом со мной - забудешь, иначе тебе это не грозит. Де Реналь - очевидное подтверждение.

- Что ж, тогда можно не торопиться, но учти, что я всё равно завалю тебя кучей вопросов.

- С радостью отвечу на каждый.