Крылья для проклятой души

Глава 1

Я снова видел сон. В мерцающем свете звезд я летел над землей, ощущая прохладные потоки ночного ветра, отталкиваясь от них могучими крыльями. Высота кружила голову — не было ничего, кроме искреннего, пьянящего восторга...

Этот сон снится мне сколько, сколько я себя помню. И каждый раз я ловлю себя на мысли, как тяжело после этого просыпаться...

Я спросил у Мариссы из Дома Плоти, сложно ли сотворить себе крылья. Она была не такой, как другие маги нашей Академии — не стала читать лекцию о недопустимости смешивания элементов первооснов, не усмехнулась пренебрежительно, что с такими вопросами я превращусь в некроманта. Лишь с готовность схватила мел и принялась чертить на доске замысловатые схемы перераспределения костей и мышц, заполнила края списком необходимых поддерживающих эликсиров. Она воодушевлялась все больше, перечеркивала собственные записи... но в конце бросила мел и обреченно резюмировала, что это баловство, не стоящее таких затрат.

Я не стал спорить с метаморфом — вслух. Кому, как не им, разбираться в таких вещах? Но я просто знал — непонятно, откуда — что моим крыльям не нужны сложные формулы и бутылки с зельями. Они должны быть естественны, как взмах руки, как дыхание...

Ничего. Каждый раз, пытаясь воззвать к этим крыльям, я словно натыкался на невидимую стену. Я все еще чувствовал их под своей кожей. Не хватало лишь какой-то мелочи, которая ускользала от меня, как песок сквозь пальцы.

Этот сон оказался не похож на предыдущие — я стелился над травой бесплотным туманом. Костры, палатки, смех — будто сквозь толщу воды. Потом я мельком разглядел человека, смутно знакомого. Где я его видел? В книге ли, на картине ли... Я вгрызаюсь зубами в его горло, и чувствую прилив силы, которой так жажду.

Проснулся. В душе — какое-то гадкое сожаление. И в то же время — отчаянная надежда.

Я выпил флакон крови, хранившийся в демонстрационном шкафу кафедры алхимии. Холодная, мерзкая. С привкусом металла и консервирующих порошков. И, само собой, ничего не случилось. Глупо. Важно не выпить — преобразовать. Спрашивается, как я, маг крови, не додумался до такой очевидной вещи?

Пренебрегаю сном после практикумов и домашних заданий. Сижу в тренировочных залах, на ощупь подбирая правильный подход.

Марисса говорит, что я стал бледным, как вампир, и таким же злым.

Но я — человек! Каждый год всех адептов проверяют опытнейшие посвященные.

— Так какого низвергнутого я будто бы ощущаю себя вампиром?

Я истерически расхохотался во время семейного ужина, не заметив, что произнес последние слова вслух.

Бабушка удрученно цокнула языком:

— Что за напасть на нашу семью. Никак проклятая душа возродилась.

— Что вы такое говорите, мама? — перебил ее отец. — Не бывает никаких проклятых душ!

Но в голосе его я услышал суеверный страх.

Час был поздний, но я все же решился проведать бабушку. Маленькая, в забавном старческом чепце, она, подслеповато щурясь, плела кружева на потертом станке. Сейчас даже представить трудно, что много лет назад, во времена Войны со Смертью, знаки крови этой хрупкой женщины разрывали на куски целые отряды восставших мертвецов. Наверное, именно вдохновленный примером бабушки, я и пошел учиться на мага.

Я присел на кровать рядом с ней и осторожно спросил:

— Бабушка, а что такое проклятые души?

Она легонько взъерошила морщинистой рукой мои волосы и ностальгически улыбнулась:

— Священник со мной служил. Жрец Светлейшей Талары. Хороший был парень, раненых лечил, отчаявшихся утешал. Только дурачок. Вампиров жалел, говорил, что может их в людей обратно превратить можно. А как-то приходит ко мне и чуть не плачет. Мол души — незыблемое творение богов, и никакое колдовство во всем троемирии им не страшно. Да только нашелся злодей, что сотворил невозможное: у вампиров души-то черные, проклятые. Жрец рассказывает, а слезы так и капают — печалится, что такая душа даже если на Небесах очистится, все равно прежней не станет. Правда или нет, но я запомнила.

— И что же мне делать? — спросил я, кое-как усмирив рой мыслей, взметнувшихся в голове.

— Забыть, — серьезно посоветовала бабушка. — И никогда не вспоминать. Не ворошить потоки силы — ты ведь этим занимаешься, верно? Снова стать моим веселым любимым внуком.

А может быть, она права? Крылья! Какое ребячество, в самом деле!

Забыть. Прилежно учиться. Угостить Мариссу домашним обедом. Вовремя ложиться спать.

Вот только во сне я продолжаю видеть ночное небо с высоты птичьего полета...

Стоял солнечный день. Я сидел во дворе Академии, наслаждаясь перерывом, и вдыхал теплый запах лета. Мне казалось, что я не сплю, но как объяснить, что он появился передо мной — человек средних лет, в старомодном вэлифарском камзоле. Его глаза, отливающие тревожным красным, смотрели на меня пронзительно и печально.

— Я забыл свое имя, своих друзей, своих врагов — Бездна все забрала у меня. А высоту забыть не могу. Это стало уже частью души. Прости меня, новый я. Может быть, нашему следующему воплощению повезет больше.

Я озадаченно моргнул, но рядом уже никого не было. Да чтоб ты провалился, бывший я!

В ту ночь я впервые пригласил Мариссу на свидание. Мы сидели у края скалы, поросшей мягкой короткой травой и смотрели на полную луну, такую огромную, что она будто бы стала моим солнцем. Тишину лишь оттеняло ритмичное стрекотание цикад. В такие ночи вся суета городской жизни кажется такой неважной — ты повинуешься лишь стуку своего сердца и можешь услышать мелодию собственной души.

И я услышал. Она сплетала замысловатый кровавый узор, странный, непонятный, зловещий, будто грань между жизнью и смертью. И даже неудивительно, что в пыльных кабинетах мне бы и в голову не пришло такое преобразование — совершенно бесполезное с точки зрения магии, а для тела еще и опасное. Но душа шептала: так нужно. И я покорился. По венам побежала холодная темная жидкость. Кровь не-мертвых. Кровь не-живых. Я справлюсь. Я удержусь на грани.

— Ты так побледнел, — Марисса испуганно провела пальцами по щеке, потом начала торопливо искать в моей сумке «алую эссенцию». Выдернула пробку и приложила к губам. Заставила выпить все до последней капли — и выронила флакон, он звеня покатился по земле.

Преображенная кровь больше не растекалась по телу ядом — она складывалась в очертания, что будоражили мой разум долгие годы. Я подхватил Мариссу на руки и взлетел — к звездам. Она ударила меня по плечу кулаком, брыкнулась, стараясь вырываться, а потом притихла, как и я, очарованная высотой. Я ощущал прохладные потоки ночного ветра, отталкиваясь от них могучими крыльями. Это далеко не так, как во сне — это гораздо лучше.

Прости меня, будущий я, кажется, тебе тоже придется немного потерпеть.