Крылья

Глава 1

Первая вечерняя заря. Танец над пропастью

Тонкий канат, туго натянутый между башен-близнецов, вибрировал. Гибкая смуглянка с завязанными алой лентой глазами сделала ещё один осторожный шаг и пошатнулась. Толпа ахнула, но девчушка удержалась, не переставая взмахивать полупрозрачными "крыльями" одеяния. Грубая имитация сияющих крыльев монарха, но трепетали они почти как настоящие. Ловкие пальцы перебирали нити, ведущие к перламутрово-синим лоскутам ткани, заставляя их порхать в жарком воздухе, многочисленные чёрные косички с вплетёнными в них голубыми бусинами взмывали в такт движениям, не то помогая, не то мешая сохранять равновесие.

Алая звезда взошла.

Воздух сразу сделался тяжёлым и влажным, придавливая к земле, и даже плотные серо-коричневые крылья Стражей поникли, не говоря о тонких бесцветных перепонках нелетучих нимфалид.

Напряжённую тишину нарушили щелчок тетивы и свист арбалетного болта. Плясунья покачнулась, уклоняясь, но одна её нога соскользнула с каната, зависнув над пропастью. Чудом не сорвавшись, девушка наклонилась вперёд, широко разведя руки в стороны. Фальшивые крылья одеяния вспыхнули густо-фиолетовым в призрачном свете Звезды, подрагивая от напряжения. А на утоптанную землю между башнями, в круг расступившихся зевак упали капли тёмной крови. Ещё чуть-чуть, и за ними последует тело.

Зрители замерли в напряжённом ожидании. Кровь и смерть, которая проносится мимо на расстоянии вытянутой руки — это завораживает.

А у плясуньи наверху нет шанса уцелеть.

До ближайшей башни — ровно половина пути. Страховки нет. Да и кто платит звонкой монетой за безопасный танец?

Даже будь её крылья настоящими, нимфеи не летают. Всё, что дают крылья — способность творить волшебство. Да и то не всегда. По одному чуду за жизнь. Лишь одно желание, плата за исполнение которого — годы жизни.

Фиолетовые крылья вспыхнули мерцающе-синим, словно приподнимая девушку над канатом и мягко опуская на него же. Гибкая фигурка, отбросив всякую осторожность, побежала к башне под синхронный вздох толпы; казалось, канат под её ногами превратился в твёрдую опору.

В толпе послышались крики:

— Это чудо! Чудо! Да здравствует Монарх! Монарх-хранитель!

Короб для пожертвований зазвенел, принимая чешуйки монет, и никто не обратил внимания на одинокого нимфалида, который спокойно вышел с парадного входа одного из домов на башенной площади. Стражи, охраняющие покой монарха, следят за живыми. А тот, за чьей спиной в складках плаща угнездился миниатюрный арбалет, давно перестал дышать.

Вторая вечерняя заря. Зависимость

— Арбалет тебе в задницу, Кайд, прикладом вперёд по самую крестовину! Не мог точнее прицелиться, шерд грядский?! — недавняя плясунья взволнованно ходила по комнате, от окна, залитого пурпурным светом набравшей силу Звезды, до стены, где в полумраке застыл худощавый светловолосый мужчина. Откинутый капюшон его плаща подчёркивал неестественную белизну кожи, а отросшие корни длинных прядей говорили о том, что их истинный цвет — алый.

— Было темно, — хриплый надтреснутый голос не располагал к продолжению разговора.

— К Монарху твоё "темно"! Я чуть остатки крыльев не отбросила. Чем будешь кормиться, Пустой, если я утрачу последнюю пыльцу? Пойдёшь за молочком к Стражам?

Резким движением Кайд поймал девушку за руку, дёрнул на себя и сдавил в объятиях. Тонкие пальцы скользнули под тонкое одеяние и железной хваткой впились в спину, прямо туда, где под кожей пульсировали бугорки синих крыльев, перетянутых сетчатым корсетом.

Со стороны их можно было принять за любовников, постанывающих в порыве страсти, но прикушенная до крови губа смуглянки и спокойное, без единой тени эмоций, лицо мужчины не вязались с картиной.

— Тиа, моя Тиа... Есть черта, которую не стоит переходить даже тебе, — в скупых на эмоции интонациях вдруг прорезался оттенок угрозы.

Пальцы нимфалида ослабили хватку и осторожно потянули за шнурки корсета. Свёрнутые в тугой жгут крылья медленно развернулись; изодранные лоскуты перепонок бессильно свисали вдоль девичьей спины, но их сияющий синий цвет не оставлял сомнений в происхождении. Лишь у Монархов встречался такой чистый оттенок. Оттенок дневного неба, свободного от Алой звезды.

Кайд провёл ладонью по свёрнутым перепонкам, заставляя нимфею выгнуться ещё сильнее и теснее прижаться к его груди. По мере того, как разглаживались обрывки крыльев, хриплый голос нимфалида словно набирал силу, приобретая бархатные глубинные нотки.

— Ты могла оставить меня гнить у подножия трона. Но ты решила воспользоваться последним Смертником в своих интересах. Думаешь, за это не надо платить? — он потянулся к лицу девушки и слизнул каплю крови с её прокушенной губы.

Расширенные зрачки Тии стали ещё больше, но сопротивления не последовало. Казалось, она находит некое извращённое удовольствие в этой неестественной близости. Тот, кто был создан специально, чтобы убивать Монархов. И та, в чьих жилах текла королевская кровь. Густая. Неразбавленная. Кровь ребёнка, о котором его собственный отец ничего не знал.

— Сколько ты сама протянешь, маленькая слепая плясунья, если я не буду забирать лишнее? Хочешь, чтобы первым тебя обнаружил Он? И первым делом вырвал вот эти самые бесполезные для тебя перепонки, из-за которых ты от рождения слепа, как червь?

Ответный стон был приглушён жадным поцелуем, вбирающим в себя не только звук, но и само дыхание, и голубоватое призрачное сияние, возникшее вокруг развёрнутых обрывков крыльев, начало пропадать.

Третья вечерняя заря. Погружение

Все башни-близнецы связаны. Но кто бы об этом догадывался? Тия сама выяснила случайно, когда чуть не разбилась, исследуя вейры Стражей. Один вейр — две башни. И все вейры суть один.

Пустой Кайд, иссушённый настолько, что даже алые пряди волос выцвели до бледно-розового, оказался тяжелее, чем она думала. Приступ монаршего безумия схлынул, как обычно, после суперлуния. Или суперзвёздия, хотя на луну Алая походила куда больше. Но Смертнику не повезло, он не успел добраться до цели прежде, чем воля Монарха достигла пика, усиливая способности его личного телохранителя.

Её крыльев едва хватило, чтобы вытянуть их обоих из логова Стражей, пока правитель и его цепные псы отдыхали. Да и зрение почти отказало.

Не такая уж она и слепая. Просто грядские рецепторы сетчатки без феромона королевской нимфеи бесполезны. Ноль. Нет контакта. Но стоит появиться пыльце...

То ещё зрелище: наблюдать, как белёсые бельма роговиц наливаются синим и начинают светиться. Тия видела своё отражение в зеркалах. Даже если закрыть веки, сияние всё равно пробивается. Потому повязка на глаза — обязательная часть представления. Пришлось научиться чуять ветер обрывками крыльев, а спасительную линию каната —обнажёнными ступнями. Куда безопаснее, чем оказаться раскрытой, пусть даже с земли сияние толком и не разглядеть.

Если бы только не дикая боль... Когда феромон активен, каждую клеточку тела словно выворачивает наизнанку. И чем Алая звезда ближе, тем чаще всплески.

Интересно, если бы перепонки не были порваны в клочья, испытывала бы она боль, высвобождая крылья? И что чувствует Монарх, делая то же самое каждую ночь? Неужели его великолепные мембраны, разворачивающиеся на весь тронный зал, тоже... или даже ещё сильнее?

Нет, она подумает об этом позже. Если вообще подумает. Все её братья и сёстры мертвы, а магия их крыльев поглощена безумцем. Она последняя в роду. Как и Кайд.

Если бы только её учили всему, что полагается знать королевской нимфее... Но мать предпочла сбежать. Спрятаться. И это спасло их обеих от пристального внимания Монарха. Но, увы, не от его безумия, которое в очередную волну захлестнуло маленький приграничный городок. Полчища Стражей вырезали всех без разбора. Мятежники должны быть наказаны. Даже если они и не думали восставать.

В уютную комнатку под крышей чердака ворвались сразу два цепных пса. Тию спасло лишь то, что мать успела дёрнуть за шнуровку, стягивающую сетчатые планки корсета, и крылья, которые девочка училась прятать всю жизнь, рванулись на свободу. Первый Страж, не успевший выдернуть окровавленные когти из тела старшей нимфалиды, вспыхнул синим пламенем и рассыпался в прах. Но второй, подкравшийся сзади, успел рубануть лезвиями когтей по неокрепшим детским перепонкам.

Тия три дня безвылазно просидела на чердаке в шкафу, вздрагивая от каждого шороха. Без еды и воды, страдая от невыносимой боли в обрывках крыльев. В шкафу их толком не расправить, даже не посмотреть. А выходить страшно... Хорошо, что от мёртвых Стражей и следа не осталось: их собратья, пару раз заглянувшие на чердак, не обнаружили ничего подозрительного.

Когда свет Алой звезды пошёл на убыль, девочка отважилась выбраться из дома. Кроме неё во всём городе уцелела всего пара десятков жителей. Кому-то повезло спрятаться в подполе. Кто-то удачно притворился мёртвым. Чудеса случаются, но не для всех.

Раны на крыльях закрылись, а перепонки так и не срослись. Но это не помешало им выпустить феромон, когда Тия достигла совершеннолетия. Вот тогда, корчась от невыносимой боли, она впервые осознала, что прятаться и убегать всю жизнь — не вариант. А вот скрываться в опасные моменты можно, и даже нужно.

И тогда, когда следишь за Стражами. И тогда, когда видишь схватку двух Смертников, окончившуюся смертельными ранениями обоих. И тогда, когда молодой нимфалид с синими крыльями бессильно распластывается на полу тронного зала, а его крылья тают, поглощаемые одним из умирающих Пустых, который передаёт их энергию Монарху. И тогда, когда насытившийся правитель закрывает глаза, впадая в оцепенение, а тела погибших начинают медленно погружаться в пол у основания трона.

Всего один единственный раз она нарушила своё непреложное правило наблюдателя: не вмешиваться, что бы ни происходило. Взгляд второго Смертника, наполненный ненавистью к победителю, заставил её рискнуть украсть мертвеца прямиком из-под ног убийцы.

Зато теперь у них обоих есть шанс отомстить. А для этого необходимо выжить и занять трон.

Если бы Тия была уверена, что отрезав крылья, она избавится от невыносимой боли, то сделала бы это давным-давно. Среди обычных нимфей встречались бескрылые особи, лишившиеся перепонок в результате несчастных случаев, и непохоже, что это хоть как-то мешало им жить. Но пример неудачного покушения брата по отцу показал, что утрата королевских крыльев — дорога в один конец.

Недаром сам Монарх наслаждался, разворачивая сияющие крылья. Ни следа боли на совершенном лице, лишь чистый восторг. И если быть королевой — означает жить, не испытывая боли и страха — она сделает всё, чтобы достичь цели.

До развязки осталось недолго.

Если у Кайда получится убить Монарха и поглотить его силу, она готова пропустить через себя всю ту мощь, что освободится после смерти правителя. Вероятность, что у неё получится это сделать и стать новым щитом от Алой звезды — невелика. Но она есть. А если это сожжёт дотла жалкие остатки её искалеченных крыльев, убивая её саму... что ж, награда соразмерна риску.

Океан монарших сил от одной её капли не переполнится: мир и без того несётся в пучину безумия вместе с сумасшедшим правителем. Самой Тие будет уже всё равно.

В любом случае, без Кайда она обречена. Если оболочка Смертника окажется разрушенной после смерти Монарха, то поглотить королевские крылья Тия не сможет: нимфеи не могут прикасаться к чужим крыльям. Она помнила, как впервые потеряла сознание, случайно дотронувшись до бесполезных крыльев матери.

А если Монарх останется жив, а Кайд умрёт, Тие останется лишь дождаться прихода Стражей, которые попросту разорвут её на куски, повинуясь воле правителя. После прохождения Алой звезды новое сияние не вызвать. И спрятаться в безызвестности ей уже не удастся: без Пустого, поглощающего излишки энергии, она везде будет сиять, как маяк.

Оставался четвёртый, самый невероятный вариант — объединиться всем троим. Но никогда ещё Пустой не поглощал двух Монархов сразу. Да и кому он передаст одолженную силу крыльев, Алой звезде? Смешно! Настолько смешно, что попросту нелепо.

Что ж. В любом случае, сегодня ночью Монарху будет чем заняться. Его Смертник мёртв: некому стоять у подножия трона, защищая и оберегая.

А вот её украденный Пустой цел и невредим настолько, насколько это вообще возможно. И всё, что требуется —проскользнуть вдоль нити связи между башнями, от жалкого приграничного вейра прямиком в центр тронного зала. Тиа оставила следы пыльцы на стенах, каплями крови наметила точки входа. Стоит лишь выпустить феромон...

Стражи ни о чём не догадаются; она всего лишь маленькая слепая плясунья, развлекающая народ ради звона монет.

А Кайда вообще нет.

Перигелий. Сближение

Городок, где некогда случилась резня, вновь кипел жизнью. Тия замерла на перекрёстке, подняв глаза на маленькое круглое окно под крышей. Даже дом, где она скрывалась от Стражей, уцелел. Что ж, будет только справедливо закончить всё там, где оно началось.

Несмотря на давящее излучение Алой звезды, на улицах было полно народа. Только самоубийца сейчас рискнёт сунуться за черту города, удаляясь от спасительного сияния башен. Стены не замена благословенным крыльям Монарха, Алая пробивала всё, кроме его перламутрово-синего щита, раскинувшегося над городом

До слуха девушки долетела простенькая детская считалка, но слова оказались незнакомыми, даже в детстве она ни разу их не слышала:

— Раз — рождается король, два — ребёнок, три — Пустой. На четыре срок идёт, смена власти настаёт. Пять — Пустой идёт играть, место власти отнимать. Шесть — на троне короля пепел крыльев да зола. Семь — у сытой Пустоты синим алое сотри. Восемь — крылья расправляй, место власти принимай. Как взойдёт в ночи Звезда — будет новая Игра.

Тия ощутила, как по спине, между лопаток, вдоль искалеченных крыльев, плотно прижатых к телу корсетом, пробежал холодок. Кайд не её творение. Она не умеет создавать Пустых, как её уничтоженные братья и сёстры. Для этого необходимы целые перепонки, а не это... недоразумение. Всё, что ей под силу — поддерживать подобие жизни в украденном Смертнике. По крайней мере, до того момента, как она займёт трон. Или сдохнет, пытаясь это сделать.

Пустой следовал за ней, не таясь. Нимфалиды не обратят на него внимания. Ещё один утративший крылья, эка невидаль. Кому понадобится подходить ближе, чтобы проверить, дышит он, или нет? А Стражи не увидят, они не обращают внимания на мертвецов. Пустое место. Слепое пятно. Тот, кого не существует.

Сколько в нём осталось от прежней личности? Точнее, от двух: одной, стёртой до основания чистой энергией Алой звезды, а второй — унаследованной от брата, которого она никогда не знала.

Первая башня вынырнула из темноты внезапно, обрисованная синим контуром чистой энергии крыльев Монарха. Камень, отмеченный её собственной кровью, ничем не выделялся среди других, но Тия издалека слышала его зов. Глупые Стражи, что кидаются на ложных врагов, но не в силах разглядеть настоящих!

Пора!

Она схватила Кайда за руку. Ледяная. Как обычно, биения пульса нет. Свободной рукой дёрнула завязки, удерживающие планки корсета, освобождая крылья. И чуть не закричала в голос от нахлынувшей адской боли. Алая сияла ярко, как никогда. Это их последний шанс, пока Стражи не выбрались из коконов.

Проваливаясь сквозь стену башни вместе со Смертником в портальный коридор, ведущий прямиком к логову Монарха, Тия повторяла про себя считалку. Раз — рождается король... или... королева.

Перигелий. Пробуждение

Все вейры суть одно. Отражение одного единственного Вейра Монарха. Сияние Алой звезды на пике сближения запечатывает входы и выходы для всех, усыпляя Стражей. Для всех, кроме Монарха и его королевских отпрысков. Даже таких ущербных, как Тия. И, конечно же, их Пустых.

Ха! Пусть она и ущербна, но зато у неё есть Пустой. А у Монарха — нет. Его Смертник погиб в сражении с Кайдом и теперь не сможет защитить своего создателя. Никто не сможет!

Кроме...

Тронный зал вспыхнул мерцающе-синим. Перепонки крыльев были повсюду, они обволакивали пол, свёрнутыми жгутами-щупальцами тянулись вдоль стен, свисали с потолка.

Тия не успела сделать и шага, как оказалась спелёнутой плотными перепонками с ног до головы. На свободе осталось только лицо и её собственные искалеченные крылья, к которым Монарх избегал прикасаться.

— Глупая безрассудная нимфея, — протянул голос во тьме, негромкий, но сильный, словно шелест мириад чешуек, прошуршавших в унисон. Призрачный свет крыльев гас в сердцевине зала, оставляя сам трон в темноте, — Глупая слабая девчонка. Думаешь, с этими ничтожными ошмётками ты сможешь Меня поглотить?

Тия пискнула, пытаясь справиться с болью, которая лишь усилилась от прикосновений монарших крыльев. Где же Кайд?! Его не могли схватить! Монархи не видят чужих Пустых, они их не чуют, так же, как и Стражи. Это совершенное слепое пятно, даже для такого... такого... Год назад Его крылья ещё не были столь... всеобъемлющи. Всего лишь в три раза больше, чем у мёртвого нимфалида, что лежал у подножия трона. А сейчас... Это же уму непостижимо!

— Ищешь украденного Пустого, дурочка? Думаешь, он останется тебе верен, если получит возможность избавиться от яда Алой звезды?

Тия перестала трепыхаться и замерла. В словах Монарха не чувствовалось лжи, он был уверен в своей правоте. И это пугало.

Отголоски смеха разлетелись по просторному залу. Отсмеявшись, тот, кто сидел на троне, продолжил:

— О, да ты и впрямь не знала? Из какой же дыры ты вылезла, деточка?

— Не знала что? —Тия надменно вскинула подбородок, точнее, попыталась это сделать. Мешали сдавившие горло чужие синие крылья.

— Пустые, которых создаёте вы, мои маленькие недоразвитые детки. Берёшь нимфалида, помещаешь внутрь маленькое голодное ядро, — Монарх пошевелился на троне и прищёлкнул пальцам. Сияющая сфера размером с ноготь осветила алым светом бледное лицо с закрытыми глазами. Веки дрогнули, приподнимаясь, но шарик каплей сорвался вниз и тут же потух, пойманный в кулак.

— И ждёшь, пока эта созданная тобой малышка не выест всё до основания. Природа не терпит пустоты, это ясно даже таким дурочкам, как ты.

О да. О правилах престолонаследия Тия знала, как и остальные. Когда Монарх начинает сходить с ума, для его наследников наступает пора смертельной игры. Вейры, недоступные для простых нимфалид, открыты Смертникам и их создателям. Насытить новорожденного Пустого энергией свежих крыльев. И наделить копией своей личности, чтобы ему было, за что сражаться.

Пустой не пойдёт против своего создателя, иначе он уничтожит самого себя. И не сможет занять место Монарха, потому как энергия чужих крыльев утекает как вода из пробитой бочки, не усваиваясь.

Кайда приходилось кормить каждую ночь, подавляя боль и тошноту из-за несовместимости. Каково бы было, будь он её собственным Пустым?

Но в словах и действиях безумца проглядывало ещё кое-что. То, что сознание Тии наотрез отказывалось принимать. Алый шарик, тяжёлой каплей упавший в подставленную ладонь. Этого не может быть. Нет.

Монарх на троне пошевелился и открыл глаза. Такие же, как у неё самой, незрячие, наполненные синим пламенем:

— На что ты надеялась, девочка? Что твой мертвец убьёт меня и передаст все силы тебе? Жалкой недокрылке? Да ты не сможешь поглотить и половину. И уж тем более справиться с этим.

Мерцающие перепонки отпустили Тию и собрались в один огромный веер за спинкой трона, и только тогда нимфея осознала, что у вейра не было потолка. Его роль выполняли иссушенные крылья предыдущих правителей, осыпавшиеся на пол шелестящим дождём. В чёрном небе, прямо над ними, сияла Алая звезда. И её лучи отражались в синеве глаз Монарха, зажигая в них красные точки зрачков.

— Кайд! — зов больше походил на шёпот, чем на крик, но Пустой откликнулся. Тени у одной из стен расступились, и её напарник шагнул к трону, одновременно накладывая на арбалет короткую стрелу. В отличие от Стражей, когтей у него нет. Поэтому первую рану должна нанести сталь.

— О, ты дала оружию имя? Думаешь, поможет? — голос сидящего на троне сочился издёвкой, — А что, если я предложу ему избавиться от кусочка Алой смерти в его теле? Стать моим телохранителем взамен убитого. Как думаешь, кого он выберет? Глупую искалеченную девчонку, не ведающую об истинной природе звезды? Или Совершенного, способного даровать ему бессмертие?

Тия вздрогнула. Ложе арбалета повернулось в её сторону и наконечник болта сверкнул алым, словно уже окрашенный кровью.

Шерд грядский! Кайд! Она допускала, что умрёт первой, но только не от его руки! Стать пищей безумия правителя и ещё одной песчинкой, приближающей гибель мира. Но что она может предложить? Маленькая глупая нимфея, которая даже не догадывалась, что Монарх и Алая звезда суть одно?

Если только...

Синим алое сотри... А что, если в этом кроется спасение?!

— Кайд. А ты помнишь себя до пробуждения, Кайд? Кем ты был, до того как выгорели твои крылья? Ты помнишь своего создателя, Кайд? Что ты желаешь, Кайд? — она раз за разом повторяла его имя, пытаясь удержать эфемерную нить связи, протянувшуюся между ними двумя в тот момент, когда он впервые попробовал её силу на вкус.

Монархи не чувствуют чужих Пустых. Они не различают, во что они одеты, какое оружие принесли с собой. Но она видела обоих Смертников! Что, если это как-то связано с её изъяном. С её неспособностью дотянуться до звезды и создать своё собственное идеальное оружие?

Тия облизнула пересохшие губы и призывно качнулась в сторону Пустого, замершего на полпути к трону .

— Я отдам тебе свои крылья, Кайд. Без поглощения. Добровольно.

Выражение лица нимфалида, скрытого складками капюшона, не читалось. Но палец на спусковом крючке оставался неподвижным. Пока.

— Кому ты поверишь, Кайд? Той, кто спасла тебя с риском для жизни? Или тому, кто один раз тебя уже убил? И сделает это снова, сразу же, как ты расправишься со мной. Или ты думаешь, что неуязвим, раз до сих пор остаёшься для него невидимым? Или, может, он просто делает вид, что не замечает тебя?

Она распростёрла собственные искалеченные крылья, преодолевая жгучую боль.

— Смотри, Кайд! Смотри, на моих крыльях нет алых точек! А у него есть! Почему Пустые не способны удержать энергию Монарха? Ведь они же точная копия своих создателей...

— РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ! — гневный рокот пронёсся по залу, заставляя сухие крылья предыдущих правителей вздыбиться шелестящей волной.

Всё, что успела прошептать Тия до того, как жгуты королевских крыльев наглухо запечатали ей нижнюю часть лица, это:

— Синим алое со...

Так или иначе, но сейчас всё закончится.

Тия закрыла глаза и начала повторять про себя детскую считалку:

— Раз — рождается король, два — ребёнок, три — Пустой...

И на фразе "будет новая Игра" услышала хорошо знакомый свист арбалетного болта.