Крушение мира

Глава 1

Давно мы не встречались тут, давно. Но вот опять горит свеча и кружка чая горяча, и можно рассказать историю. Так, с какого же момента начать? Пожалуй, начну с утра, в которое провожали поезд на обучение.

Утро в Пятом Доме выдалось хлопотное — отправляли в Центральный Дом юных эльфов и эльфиек. Ничего необычного, ведь чести поехать туда удостаивались дети всех домов и достаточно часто. Но всё равно отправить в путь дюжину отобранных наследников, и слуг с ними, и обоз вещей, да и охрану… сборы и суета не давали никому и минуты передыха едва ли не целую декаду! И вот настал момент звенящего ожидания, пора прощаться.

— Это всего ничего, лет десять и я вернусь. — Алай сверкнула влюблёнными глазами и расцвела в ответной улыбке. — Вот увидишь, я уговорю родителей, и они не будут противиться нашему браку.

— Конечно. Десять лет пролетят очень быстро. Вот увидишь. — Вьют кивнул на возок. — А пока учись. Всё будет хорошо. Беги уже, а то без тебя уедут.

— Не уедут. Это же мой эскорт. С остальными я уже попрощалась. И я напишу всем, как устроюсь. И тебе напишу.

Алай засмеялась, обняла Вьюта и ушла к готовому выступать в путь обозу. Всё же ей было бы неловко заставить всех ждать просто так, как-никак положение обязывало. Эльф же с застывшей улыбкой провожал её взглядом. Вот эльфийка поднялась по ступенькам возка, оглянулась на собравшихся, помахала рукой и скрылась за занавеской. Сразу же караван возков и повозок, окруженный пешими слугами и охраной тронулся в путь и скрылся за воротами.

Вьюту на плечо легла тяжёлая рука, он обернулся и уже без улыбки кивнул, приветствуя друга.

— Ты ей не сказал? — Ралин был серьёзен, впрочем, он редко смеялся.

— Нет. Пусть учится спокойно.

— Не жалеешь, что сам вызвался в изгнанники? Всё же Алай тебя любит.

— Брата она любит больше. Да и десять лет… Она очень юна, всё для неё может и измениться. Пойдём, а то мы одни во дворе остались.

Действительно, напряжение, волнение и суета последних дней, вылившаяся в звенящие минуты прощания, отпустили, и Дом казался тихим и опустевшим. Сейчас часок все погрустят в тишине или за негромким разговором, приберут оставшийся беспорядок и жизнь вернётся в привычное русло. И Вьют шел к своей комнате, впитывая каждый миг, каждый шорох и пил ветер, приносящий запахи цветов и свежих лепёшек, которые ещё не достали из печи. Но вот и приоткрытая дверь. Пришли.

— Заходи, у меня ещё остались пара кувшинчиков вина, посидим, — Вьют первым зашел внутрь.

А в комнатке, куда ни посмотри, повсюду следы сборов: на полках, столах, стульях и кровати в легком беспорядке лежали вещи, упавшее на пол так там и осталось, а забытый в раздумьях кинжал поблёскивал рукояткой из раскрытого чайника. И посреди стола, прямо в пятне солнечного света, плясал на почерневшем фитильке лампы позабытый в небрежности огонёк.

Вьют перекинул на кровать ворох одежды, освобождая пару стульев, и достал откуда-то из-под стола обмотанный мокрой тряпкой кувшин, снял с полки кружки и тарелку вчерашних подсохших лепёшек, выставил на стол, потушил лампу и приглашающе махнул рукой.

— Когда уходишь? Ты отправишься к Серым?

— После полудня, как раз к тому времени пыль на дороге уляжется. А к Серым не хочу, не моё это в храмах полы мести. Да и туда я всегда успею. Лучше расскажи, как переговоры? Завершились? — Вьют раскупорил вино и разлил по кружкам.

— Да какое там, — гость поморщился и сел за стол, пододвинул себе питьё. — Приглашения из центрального Дома переполошили всех и у них, да и добрую половину оставшихся Домов. Но мы уже год замиряемся, так что десяток дней ничего не значат. Особенно после почти четырёх сотен лет взаимной резни. Да и теперь это уже сейчас не моя забота, теперь казначеи пересчитывают чего и когда недосчитались. Но они могут считаться хоть до первого снега, хоть до Дня Весны, а решение всё равно давно подписали и как только они свои расчёты принесут, им не глядя прикажут пересчитать, чтобы в ноль вышло.

— Ну да. После того, как главы домов ритуально обнялись, их воеводы каждого бойца припомнили погибшего ли, покалеченного ли, в полной силе ли. И даже кто и сколько ещё потерять должен договорились. Когда долг крови простили, не дадут они за монету вернуть вражду.

— Давай за погибших. Сколько наших вдоль дорог?

— И мы бы там были, если бы нам не повезло.

Они замолчали, разговор как-то не шел, но и тишины не было — за окном чирикала птаха и во дворе кто-то взялся наколоть дров. Стук, звяк, брямк, чир-чирик!

— И всё же зачем? Ну отделили бы часть изгнанников, тем более наши родовитей. Под стяг нового дома стеклось бы немало молодых и потерявшихся и из других домов. И тебе бы не пришлось заменять собой…

— О да, стать главой Молодого дома это достойно, но тогда, чтобы не рухнули родовые договоры на крови, Алай, а не её брат пойдёт в залоговый брак. И не думаю, что Центральный Дом дал бы сейчас новый стяг. Так что для всех мой уход — лучший выбор. Ну и он, не спорю, станет достоин славы, но ещё не скоро. Пока же возглавить даже десяток ему не по силам. Пусть подрастает.

— Тогда лёгких тебе дорог, — эльф внимательно посмотрел в глаза Вьюту, испытывающе, серьёзно. — Может ещё встретимся.

— Может и встретимся. Присмотришь за всеми за меня? — хозяин комнатки впервые за утро искренне улыбнулся.

— Конечно.

Вино они допивали молча, под звуки возвращающегося к привычной жизни Дома. Двор наполнился голосами: сердито покрикивали поварихи, гаркал на бойцов капитан, смеялись дети. А пятно света медленно переползло от стола к окну.

— Пора?

— Да, — Вьют кивнул и потянулся к заранее собранной сумке. — Пора. Попрощаемся здесь.

Изгнанник замешкался, беглым взглядом окинул комнату, кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь, оставив друга одного. Тихо и больше нигде не задерживаясь он покинул Дом навсегда. Просто вышел за ворота, которые в этот час никто не охранял и зашагал по дороге.

Путь по эльфийским землям не тяготил, ведь все тракты были хорошо знакомы. Но на сердце было пусто и горько, ведь больше он сюда не вернётся. Через двенадцать дней он перешагнул границу. Весь следующий год прошел в бесцельном блуждании по людским землям. Изгнанник нигде не задерживался дольше, чем не декаду. Лениво слушал, рассеянно смотрел, ни о чём не думал и отправлялся дальше. Денег пока хватало. Следующим летом Вьют даже заглянул на приграничные гномьи земли, но вскоре повернул назад.

Людские земли встретили его резко испортившейся погодой. Холодный ливень застал Вьюта за полдня до ближайшей деревни, и он уже смирился с тем, что ему придётся вымокнуть до нитки, но вдруг от кромки леса ему замахала старушка в красном. Эльф зашагал к ней, и она вывела его в развалины старого храма, в которых можно было укрыться от дождя. А внутри прямо перед чудом сохранившимся алтарём уже горел костёр.

— Благодарствую, бабушка. — Вьют поклонился старушке, снял дорожный плащ и постарался вытрясти из него воду прежде чем подойти к огню. — Выручила.

— Садись к огню, дождь закончится не скоро, успеешь просушить сапоги. — Голос у женщины оказался глубоким и звучным, который никак нельзя было ожидать от старушки, иссушенной прожитыми годами, и с лицом так густо изрезанном морщинами, что сложно было угадать была ли она красива в молодости.

Эльф с удивлением рассматривал её и вдруг вздрогнул — одежда женщины не промокла, а седые пушащиеся волосы остались сухими!

— Садись, садись. Разговор у нас будет длинный, изгнанник. Есть у меня для тебя дело… — женщина оперлась локтём об алтарь и с грустью смахнула на пол какой-то мелкий камушек. — Печально видеть такое запустение. И с каждым годом подобных храмов становится только больше. Вот совсем недавно в городе в двух днях пути отсюда на юг от старости умер настоятель, а опустевший храм, в котором уже десять лет кроме старика никто не служил, городской совет отдал под склады и конторы купеческой гильдии. И не знаю, жалеть ли о нём, ведь от него проку не было уже с полвека.

Вьют пожал плечами, не зная что ответить, и подвинулся ближе к огню. Он-то промок. А незнакомка задумалась о чём-то своём. А в этот момент со стороны входа послышался шум шагов и к огню ещё один путник.

Это оказался высокий худощавый мужчина, одетый в серый невзрачный поношенный дорожный костюм. Да и бесстрастное лицо, обрамлённое очень светлыми мокрыми волосами, не цепляло взгляд. Сейчас же Вьют его разглядывал больше от удивления. Заброшенный храм не был виден с дороги, тем более оттуда нельзя было заметить костра. А мужчина подошел к старухе, встал на колено, склонив почтительно голову перед ней.

— Я почувствовал твоё присутствие рядом. Моё почтение, Арша.

— А, Ришолуца. Хорошо, что и ты здесь. Пусть тогда моё поручение будет и для тебя.

Вода стеною ливня лилась до позднего вечера, а потом до утра шел крупный холодный дождь. И только тогда путники смогли вернуться на дорогу. Ришолуца шел широкими шагами, не обращая внимания на лужи. А Вьют едва поспевал за ним, перепрыгивал собравшуюся в колеях и ямах воду и не присматриваясь к творящемуся по сторонам. Он был погружен в свои мысли.

Накануне он встретился с самой удачей и теперь отчаянно хотел, чтобы этой встречи не было, слишком неожиданным было откровение Арши и её вид. Если это самая бодрая из богов, то насколько немощны остальные!? Да и по силам ли скромному изгнаннику вернуть эльфов, гномов и людей в опустевшие храмы. Но тревожило даже не это, а последние слова Арши. "Времени не много, но оно есть. И если у вас не получится, то нам придётся идти на отчаянные меры".

Глава 2

Ну вот, чай с мёдом принесли. Теперь другое дело. Итак, прошло сто с лишним лет с изгнания Вьюта. Деньги, взятые с собой давным-давно закончились, а значит, пришлось кончать хандрить и браться за дело. На удивление эльфу легко удалось продать свои умения большому отряду наёмников, а потом, через пару десятков лет он начал собирать бойцов под свою руку. И годы потянулись пёстрой вереницей.

Вот и сейчас Вьют возвращался к своему отряду, разбившему лагерь на опушке леса и вёл с собой новое «задание». Задание громко топало, пыхтело и ворчало на необходимость ехать тайно в идти сейчас в нескольких шагах за спиной. Эльф старался не обращать внимания на такие мелочи, ведь это просто работа. Хотя некоторые условия соглашения о найме в этот раз сулили дополнительный прибыток. До лагеря добрались как раз вовремя — к позднему обеду.

— Давай уже, есть охота! — один из воинов потянулся к котелку черпаком, но, ойкнув, отдёрнул руку.

А из-за костра вышла сердито помахивающая ложкой на длинной ручке гномка.

— Ещё рано. Не готово. — Кюкю, квадратненькая как и все её соплеменницы, черноволосая, гордо подбоченилась и задрала повыше свой длиннющий нос. — Терпение! Я и так варю очень упрощённый кулеш. Да он с настоящим гномьим кулешем общего-то ничего, окромя названия не имеет! Тут ни молока горных коз нет, ни настоящей розовой соли... Да одна крупа подходит, всё остальное несчастная подмена!

— Дорогая наша, не сердись, пожалуйста, — засмеялся Вьют и вышел ко всем. — Уверен, получится изумительно, и ты покоришь своим талантом и наших гостей.

— Гостей! Ой боги, боги! — Кюкю взмахнула руками и убежала, причитая, что она не одета для гостей. Отрядные тихо хихикали, внимательно следя, чтобы гномка не заметила их улыбок. А от кучи поклажи донеслось: — Котелок помешать не забудьте! Пригорит!

«Задание» и «пополнение» тем временем вышли и встали чуть позади эльфа. Им было немного неуютно стоять и ждать, когда их рассматривает полторы дюжины хихикающих людей. И Вьют, уловивший неловкость, хотел было представить новых спутников, когда вернулась Кюкю.

Гномочка с белёным мукой лицом и одетая в нечто почти полностью состоящее из красных рюшечек, воланчиков и белых тряпочных косых цветочков. Кюкю кокетливо подмигнула, повела плечиком и наигранно смутилась. Воины за её спиной картинно закатывали глаза и улыбались.

— Вьют, дорогуша, я готова, чтобы меня представить.

— Кю, не спеши. Сначала я представлю наших гостей. Первый — это его Сиятельство Великий лорд Кардар. Как понимаете, имя и титул вымышлены для пути. Его нужно со всеми подобающими почестями и предосторожностями сопроводить до Жемчужной Гавани. В пути, как обычно, не расспрашиваем понапрасну, к работе привлекаем, но в караул не выставляем. Лорд едет под маской простого наёмника. Али, милая, (да знаю, что не милая, что не любишь, когда тебя так называют), поручаю его твоим заботам. — Эльф задумался и окинул внимательным взглядом свой отряд.

— А второй? — уточнил воин с обильной сединой в густой бороде.

— Вот ты им и займись. Погоняешь, выяснишь, что умеет и как к отряду приспособить получится. Это чародей. Если за задание сработаемся, он останется с нами. А теперь отдыхайте, утром пораньше выходим.

— Ясно, командир. Поняли, — раздалось вразнобой с разных сторон лагеря.

Вьют дал знак заняться делами, проследил взглядом, что новоприбывших развели устраиваться, а Кюкю, обижено сопя, вернулась к котелку и стала бросать многозначительные взгляды на Кардара. Теперь можно было и самому отдохнуть. Да, после долгого обсуждения условий найма и всевозможных тонких мест уговора он устал сильнее, чем от ночного перехода. Особенно все стороны волновала оплата. Ещё бы! Такой известный отряд, а золота из казны попросили не столь и много. И ведь до последнего не верили! Но заказ вот он, сидит у костра и уже пытается спорить с мечником. Главное что дело, нет, Дело ещё на шаг сдвинулось к цели. Но как же мал этот шаг!

Эльф вздохнул и пошел вглубь леса, ему хотелось побыть одному. Успех не радовал и что-то тревожило душу, лишало радости от казалось бы выгодного дельца, не давало покоя, гнало, гнало куда-то. А на землю мягко опускались ранние весенние сумерки. Тут, на самом юге земли, всегда теплело до Дня Весны, тут даже День Зимы бывал без снега и мороза. Единственное о чём Вьют сейчас сожалел — это о том, как редко дела его приводят сюда, в край ветреного лета и мягкой зимы, край, который ему нравился лишь немного меньше, чем родные леса, куда для него больше не было пути.

Погруженный в свои мысли Вьют не заметил прикрытую сухой травой старую ветку, запнулся и с размаху влетел в ледяную лужу. Перевернулся на спину и так и остался лежать в воде раскинув руки. Прямо над ухом тихо ворчал молодой родничок. Вода бодро била ключём между обломком валуна и корнями дерева, скапливалась тут же в низинке, разливаясь широко и мелко и чуть дальше теряясь в ещё не развернувшихся папоротниках. К осени родник упорным трудом расчистит себе русло, вынесет листву, пророет землю до белого песка и запоёт другую, звонкую мелодию. Да ещё летом грибники и ягодницы найдут его, протопчут тропинки, да и помогут, выложат притащенными от ближайшей речки голышами кругом валуна, чтобы вода как в чаше осталась, черпак приладят и будут рядом останавливаться отдохнуть.

А сейчас валяться тут было не только мокро, но и холодно. Так что хочешь не хочешь, а пора заканчивать наслаждаться тишиной и покоем и бежать сохнуть и греться к костру. К отряду Вьют вернулся ближе к утру и чуть не рассмеялся на всю округу, когда увидел как гномочка всё ещё принаряженная крадётся к Сиятельству, оттаскивает в сторону лежанку чародея, и сама с томным вздохом ложится рядом.

Утро началось с вопля, перебудившего весь лагерь, даже выставленный на ночь дозор прибежал. Повскакивавшие с мест бойцы увидели невероятную и призабавнейшую картину. Новенький таращился во все глаза на сидящую перед ним Кюкю и пытался, пятясь, отползти подальше. А гномочка, поправляла свои рюшки, отряхивала прилипшую с лица на рукава муку и бросала на лордика выразительные взгляды. И всё это под дружный и уже не сдерживаемый хохот вокруг.

— Ч-ч-ч-то вы хотите? Ч-ч-ч-что вы тут делаете! — в лёгкой панике бормотал Кардар.

— Ва-а-аше Сия-а-ательство, разве вы не хотите пригреть прекрасную незнакомку рядом с собой?

— Н-н-н-нет!

Лорд всё же поднялся на ноги и продолжил отступать в полный рост. Поровнялся с подошедшим Вьютом и оказался выше командира на полголовы. А бойцы продолжали ухохатываться. Неудивительно, ведь бегство от дамы, едва достающей макушкой до пояса своему предмету внезапного обожания, выглядело нелепо.

— Хватит, — отсмеявшись скомандовал эльф. — Кюкю, отстань от мальчика, ты же на самом деле не хочешь замуж за двенадцатилетнего человека. Присмотрись к нему повнимательней. И, красавица наша, займись завтраком. Али, Кан, пока остальные собирают лагерь, у вас есть немного времени погонять этих двоих. К концу завтрака я хочу знать можно ли на них хоть в чём-то положиться, если будет нападение. Особенно к чародею присмотритесь.

Командир отметил как его люди, продолжая посмеиваться и перешучиваться, разошлись и занялись делами, подавил зевок и устроился поближе к костру спиной к огню. Вечернее купание в луже давало о себе знать — он пол ночи выполаскивал штаны и рубахи в ближайшей реке и теперь влажная ткань неприятно липла к телу. Только вот злиться было не на кого — это расплата за его миг слабости и самопожаления и очередной урок на будущее. Эльф даже не пытался обещать себе, что подобное больше не повторится, ведь это была не первая глупость за годы изгнания. Хорошо хоть больше никакими неожиданностями это не грозило, разве что плохим настроением на денёк.

А лагерь стремительно преображался. Гномочка сдабривала варево то одной, то другой пахучей травкой и всё сокрушалась, что нормальной еды тут не сыскать, но завтрак уже кипел в котелке. Ночные караульные, увязав по-быстрому свои вещи по котомкам, спали. Дежурные сворачивали навесы, укладывали припасы, обихаживали двух вьючных лошадок. А Кан и Али, прихватив всех свободных бойцов, отошли шагов на пятьдесят от костра и разминались с ними. Чародея и лордика поставили рядом и пока лишь дружески подзадоривали. Люди припоминали им свежее происшествие и предостерегали быть осторожнее с нелюдями. Вьют всё слышал. Эльф кивнул Язару, укладывающемуся с караульными вздремнуть, и скривился — дети, все они как дети.

Новичков потихоньку брали в оборот, пробуя атаковать лёгкими ударами даже не в четверть силы, так, едва-едва. Увидели, что для обоих парней оружие хоть немного, да привычно и начали наседать сильнее. Лордик держался неплохо, только сосредоточенно сопел и ему катастрофически не хватало лёгкости в движениях. Его тренировали, но не похоже, чтобы он был слишком усерден на этих уроках. А его спутник оказался большей загадкой, чем предполагал Вьют. Чародей не терялся, собранно, но без скованности отбивался и даже в какой-то момент отодвинул Кардара себе за спину, после чего бросил меч!

Эльф вскочил, собираясь вмешаться, но вдруг воздух между новичками и остальными зарябил жарким маревом и по взмаху руки юнца порыв ветра опалил бойцов.

— Хватит! — Кан прервал тренировку. — Заигрались. Приводите себя в порядок и не будем заставлять Кюкю ждать.

Знакомство с отрядом вышло хуже некуда, и подопечные старались держаться особняком от остальных, а обжегшиеся бойцы хмуро посматривали в ответ. И даже шутки про ночное приключение забылись уже к концу завтрака, хотя обычно бы его поминали чуть ли не декаду. Но на чародея выступившие в путь бойцы отряда посматривали с опаской и уважением. Громче всех ворчала гномочка — ей идти со скоростью остальных было труднее, да и обида сказывалась. Да, путь начался неудачно.

Но всё же отряд состоял из опытных бойцов и походников. И как бы ни прошла ночь, что бы ни случилось утром, бдительности они не теряли. Ведь начало и конец пути самые опасные, особенно если охрана и тайность поездки не простая предосторожность, а насущная необходимость. А как уехал лордик наниматели так и не сказали. Да и перед новенькими нужно было показать порядок.

Так день и тянулся. Вьют тихонько боялся нападения и совсем чуть-чуть хотел его. Так, каких-нибудь глупых грабителей, совсем маленькую ватагу с которой его отряд справился бы шутя. Но то ли был не сезон, то ли лордик уехал незаметно, то ли он вообще никому нужен не был, но люди и нелюди шагали, шагали, шагали и хмурились, но ничего не происходило. Только тот же Кан, отвечавший за молодых, был слишком серьёзен, чародей хмурился, Кардар старался держаться рядом с ним и остальные всё больше отмалчивались.

На одной из коротких остановок эльф поймал себя на том, что неодобрительно качает головой, глядя на задание, охающее и непривычное к долгой ходьбе. В таком настроении его и поймали Кан и Язар.

— Поговорить бы, командир. — Помощник кивнул на временных спутников и на ближайшие кусты, и все трое отошли подальше.

— Мы уж сколько чародеев повидали в своих рядах, да и супротив сражаться доводилось. Но этот чудной какой. Вот хоть годовой заработок поставил бы, что это гномка, но я глазам своим верю.

— Ага, на гномку молодой не тянет, но кто ещё бы так смог?

— И не эльфийская это школа, ты ж сам нас учил, как с ними драться.

— Да и Руч, да легки его дороги, уж сколь боёв простоял, но чтоб так... да не поверил бы!

— Видел, — покивал Вьют, — да и говорили мне что-то про изобретение человеческих чародеев несколько лет назад. — Эльф задумчиво поводил носом, перед тем, как продолжить. — Это ничего не меняет, его всё равно надо погонять на тренировках, выяснить, где слабости и чего стоит. Утром впечатлил, впечатлил... Успел ли уже восполнить силы? Сможет ли повторить? Так что остановимся на ночной привал пораньше, как раз скоро деревня по пути будет.

Язар кивнул и сразу ушел поднимать людей с отдыха и заодно порадовать Кюкю. Кан же задержался посоветоваться, как именно проверить чародея. Но в скорости весь отряд снова зашагал по дороге. И вроде бы всё было так же, как утром, но... гномочка перестала ворчать и стало даже как-то веселее. А там к вечеру и обещанная деревенька показалась, в которой и постоялый дом нашелся.

Глава 3

Отряд взял в постой весь гостевой дом на ночь и день. Дежурные под присмотром Али и Кюкю сразу же принялись за готовку, обихаживать лошадок да по дворам с пригорошней монет за припасами отправились. Всех остальных выгнали на дорогу шагах в полсотне от домов и продолжили гонять. Уставших с дороги, едва успевших вещи под лавки бросить. А Вьют устроился в сторонке наблюдать.

О!.. Для знающего человека это было зрелище. Мальчишки, подглядывающие от плетня, могли смеяться сколько угодно, думая, что доспешные вояки учинили кучу малу и драться не умеют. Эльф обладал намётанным глазом и огромным опытом, да и знал о чародеях всех рас достаточно. Он оценил, как Язар и Кан кивками разделили всех на две неравные группы и большая из них начала атаковать. Они толково стали заходить с разных сторон и вклиниваться в строй противников, но завязли в обороне, а потом чародей перетянул внимание на себя. Он поддернул завязки на запястьях и повторил утренний приём. Разом. Без долгой подготовки. Просто раз и вокруг пожухла трава, а бойцы что свои, что изображающие чужих, чуть мечи, ножи и топорики не пороняли. Но не уронили, перехватили в другую руку и уже осторожней двинулись вперёд, а ходу меняя тактику. И напоролись на следующий удар от чародея — холод быстро остудил пыл и покрыл брони инеем. Да и многострадальным мечам тоже досталось.

Артикс, начинавший когда-то свой оружний путь в кузнице, остановился, посмотрел на клинок, бросил его на землю и закричал на чародея:

— Ты что, окоянец, творишь! Да по што ты, дурень недоросший, оружие перепортил! Да не сделали бы ничего тебе на тренировке, ну поставили бы пару синяков плашмя да костьмя. А ты, тьфу. Да мне теперь чуть ли не две дюжины доброй стали искать! Да ты хоть понимаешь, чародуй неперечародуванный во что всё это обойдётся. Ладно хоть кольчуги да пластины перековать, пережарить можно. Но кромку-то, кромки с одного удара же поломает да поведёт!

Ну и пошел уже с кулаками на чародея, да так яростно, с такой обидой за хорошее оружие, что тут уже всей толпой его держали и успокаивали. Тренировка опять не задалась. И лордика так проверить и не вышло — чародей его уж больно хорошо прикрыл.

Вечером весь отряд был ещё более мрачным, чем утром и не радовался ни доброй еде, ни капельке выпивки, разрешенной командиром. А сам Вьют хмурился и рассматривал новичков.

И начиная со следующего утра потянулись скучные походные дни. Слава всем богам, дороги стояли пустые, погода благоприятствовала и путь был лёгким.

В один из переходов эльф улучил момент, когда чародей остался один и тихо окликнул его и пораспрашивал из какой же тот школы и кто ж его такого сильного учил? Парень сопел под нос, уворачивался от расспросов, но куда ж ему против старшего собеседника. Вот и уже слово за слово... Вьют и знакомых из приграничья вспоминал, и с житницы по краю степей, где как мёдом для чародеев намазано — их там раз в пять больше, чем по побережью. Да и по побережью прошелся, припомнив аж семерых чародеев и кто в каком чародействе был умел. Ну и небрежно бросал что-то вроде «без эльфийского изящества, тонкости ему не хватало» или «далеко, конечно, до гномьей мощи...».

— А у гномов тоже есть чародеи? Я про них ничего не слышал.

— Есть и даже больше чем у остальных народов вместе взятых, и упаси боги столкнуться с ними в бою. Твой стиль, кстати, чем-то на гномий похож.

— Это вряд ли. Учитель даже рядом с горами не был, а я только у него и учился.

— Наверное, ты был самым сильным и талантливым среди его учеников, даже сильнее учителя поди. Я прав?

— Да какой там, — чародейчик махнул рукой и замолчал. И Вьют молчал вместе с ним, видел по лицу парня, да и чувствовал, что сейчас услышит что-то. Дождался: — Я ж самым слабым был, вон, за пятнадцать лет только три линии и прожег. — Он показал на запястье чёрную полосу с палец шириной, от которой шли синяя, белая и красная извилистые линии-ниточки с пол-ладони длинной. — Но меня терпели за старательность. Сравнивали с остальными, что не могу как они. Ну а потом поймали за дровником с племянницей учителя, которая одеяла и подушки на солнце на просушку выкладывала. С тех пор так и погнал прочь. Вот хоть к светлости прибиться через полгода удалось.

— Что это такое? — Вьют осторожно потыкал пальцем по рисунку. — Я подобного никогда не видел. Это из-за него ты так быстро с силой управился?

— Видели бы вы учителя, и не сейчас, а когда я только в обучение попал! А я что, я самый неудавшийся из учеников. Ни все умения ни освоил, ни чего-то нового не создал.

— А учитель у кого всему этому научился-то? За пятнадцать лет рассказывал поди не раз.

— Ну как сказать. Мне не рассказывал, только лучшим из учеников, а вот они уже пробалтывались. Вроде учитель по молодости где-то в эльфийских лесах несколько лет батракал, насмотрелся разного. Оттуда, наверно, и принёс.

— Странно. Но ладно. А ты молодец. Только на тренировках поосторожней будь, силу попридержи. А то оружие таки перепортишь, и я защищать не буду, не столько за заказ платят, чтобы всю сталь менять.

Вьют отпустил парня и чуть отстал, заняв место в хвосте отряда. Он долго обдумывал услышанное, взвешивал, а потом выбросил из головы, улыбнулся и бодро зашагал вперёд.

А дорога по-прежнему не подкидывала сюрпризов. Люди шли, останавливались на привалы и ночлеги то в нескольких шагах от тракта, то в попадавшихся деревнях и ни о чём не беспокоились. Тренировки тоже вернулись к редкому привычному развлечению. Прямо мечта. И она не кончалась.

На шестой день пути они вышли к крупному городу с незатейливым именем — Большая Ярмарка. Городок сейчас ещё только оживал после зимы и готовился принимать гостей из всех деревень и городков на несколько дней окрест и кипеть шумной жизнью. Из года в год тут было так — переулки и ближние поля перед началом посевной заполнялось множеством телег и на всех проходах крестьяне и ремесленники торговали и торговались. Потом, ещё до конца декады, большая их часть развернётся по домам, разве что часть ремесленников тут задержится и то наезжая, то уезжая, будут торговать горшками, лопатами и прочим добром. На урожай опять съедутся крестьяне, а потом всё опустеет до следующей весны.

А самое главное, в центре этой Большой Ярмарке стоял старый старый храм. И именно туда эльф и направил свой отряд.

Ну, конечно, утром люди привели себя в порядок и надели перемену одежды. И уже в таком свежем виде ближе к полудню зашли туда, под строгим взглядом командира взяли по несколько монет из его кошелька и дружно поднялись в храм. Лордика и чародея, конечно, тоже повлекли следом.

А храм, храм стоял пустой и сырой, тут было холодно, как будто зима немного задержалась. Алтарь, скудно освещённый лампадкой, треснувший и с всего одним позеленевшим медяком на нём одиноко стоял по центру. Из служителей же там стоял только ветхий старичок-жрец, задремавший прямо во время службы и продолжавший похрапывать прислонившись к стене.

Кардар со спутником чуть удивлённо наблюдали, как бойцы тихо и благоговейно грели на ладонях свои монеты, а потом очень бережно выкладывали их на алтарь строго птицей вверх. Люди улыбались. Сам лорд, как и чародей, просто не знали, что и как надо делать, но им вдруг показалось, что огонёк лампадки стал ярче, а вокруг немного потеплело. Так что они просто положили свои монеты к остальным и вышли вместе со всеми.

Через ещё десяток или дюжину дней пути отряд добрался, наконец, до побережья, откуда до Жемчужной Гавани рукой подать. И уже к вечеру Вьют взял в постой небольшой гостевой домик на окраине разросшегося пригорода. Отсюда не было видно даже кончиков мачт в порту. Дыра дырой! Но место укромное, надёжное, и даром что у всех на виду.

Там Вьют и оставил своих отдыхать, а сам поутру пошел с визитами. Эльф прогулялся до причалов, полюбовался на ни на час не останавливающееся движение людей и кораблей, поднялся на третий этаж приказа портового распорядителя. Самое время: распорядитель Пьют как раз пришел на службу, но перед тем, как приступить к делам он не прочь был ещё раз позавтракать.

— А, Вьют! Давно тебя не видно было. Сколько? Лет пять? — толстый распорядитель хохотнул и велел принести ещё тарелку, ложку, вилку и кружку своему гостю. — А ты совсем не изменился.

— Здравствуй. Что-то не меняется, а что-то только прибывает. Например, золото в твоих кладовых и мешочки отборного жемчуга по шкатулкам.

— Ну это уж как водится, как водится. Эта водица к берегу прибивает... да чего только не прибивает! Вот и тебя прибила, мне на удачу.

— Да вода-то вода, а я берегом в этот раз пришел.

Какое-то время они ели молча, не оставлять же столько вкусностей остывать! Шум порта развлекал их как музыка, навевая разные воспоминания. Эх, сколько всего было, но мы не об этом, да и Вьют и Пьют приступили к чаю.

— Кстати, наш общий друг по-прежнему советник? И открывает приём просителей в полдень? — Эльф подумал и всё же не стал брать второй пирожок. Было вкусно, но хватит.

— Бери выше! Уже нет. Он теперь при князе. Если хочешь его повидать, то это только если застать дома. Сегодня вряд ли, а завтра у князя праздник вечером большой, так что до обеда, а то и дольше все по домам будут, эх-хех, готовиться. А меня, ты знаешь, не пригласили!

— А что хоть праздновать-то собрались?

— Да кто б знал! Ну, празднуют и пусть празднуют. Рано или поздно всё равно расскажут, а там и мы услышим. А, про расскажут, хорошо хоть вспомнил! — Пьют весьма проворно выбрался из-за стола и стал шарить в своих ящичках и шкафчиках, пока не нашел запечатанное письмо. — Вот, ещё тем летом пришло, я и позабыл про него. Ждало, ждало оказии. Но разве тебя упредишь?!

Портовый распорядитель передал письмо другу, довольный плюхнулся на своё место и шумно прихлебнул из своей кружки. Вьют же повертел послание в руках, рассмотрел сургучную печать и надпись и спрятал его за пазуху. Погостил, но пора и честь знать, так что попрощался, поблагодарил и пошел дальше.

Эльф прошелся по рынку, послушал разговоры, приценился, пригляделся и разыскал лавку очередного знакомца. Посидел у него немного, прикупил по малой цене безделушек, да и двинулся дальше. Теперь его путь лежал во двор городского старосты.

Уже под вечер Вьют устроился недалеко от ворот княжего дома и долго высматривал кого-то среди входящих и выходящих. Он даже начал сердиться и хмуриться, но всё же заметил того, кого ждал. Начальник стражи проверил охранников у входа и расплылся в улыбке, когда увидел машущего рукой эльфа.

— А, давненько не виделись. Ищешь пополнения в отряд?

— Здравствуй, — Вьют ухмыльнулся, — Отряд полон, но если захочешь вернуться, место всегда найдётся. Да и я сегодня не за этим. Дело есть, идём, обговорим. Есть где посоветоваться?

— Идём в караулку. Вьют, а может уйти от тебя кто думает? Приму в охрану под свою руку.

К своим людям эльф вернулся уже затемно и в весьма разрозненных чувствах. Он потребовал себе свечу, вино и как разыщутся Язара и Кана. И прошел в одну из трёх отдельных комнат. Почти сразу принесли свет и кувшин, и Вьют, наконец, достал послание.

Он ещё даже не сломал сургуч, но ему уже казалось, что он догадывается о содержании письма. Утром это была просто волнующая неожиданность, только после последней встречи мысли и предположения толкали друг дружку и злили. А всего-то! Одна напоследок брошенная фраза и всё.

— Да, командир. Может всё же есть кто, кто осесть хочет? А то уже всех отправили держать дороги и готовить встречу послов. Вот далось же эльфам сейчас что-то в наших краях! Ну, загляни ко мне ещё разок перед отъездом. А теперь дела.

Значит и в письме могло быть всё о том же. Но, что гадать. Когда можно просто взять и прочитать. И Вьют прочитал уже порядком помятый лист. Усмехнулся и спрятал обратно. Надо же, ошибся. Но посмеяться Вьют не успел — пришли его помощники.

— О, как там Светлость с чародеем? — эльф махнул в один глоток полкружки вина и вопросительно глянул на каждого.

— Сидят в углу, ждут. — Кан пожал плечами. — Шепчутся понемногу.

— В тренировки сегодня их, как я вижу, не звали. А то бы рассказали. Так нужен нам такой чародей?

Язар выругался и махнул рукой, Кан нахмурился и покачал головой. И все трое промолчали. Эльф тоже погрустнел — отряд без чародея оставался уже пятый год, а такую мощь обидно упускать. Вьют ещё раз вопросительно посмотрел на своих друзей, но не заметил и тени сомнения.

— Понятно. Жаль. Артикс сходил к кузнецам? Сколько всего в починку? Передел?

— До сумерек там пробыл. За три дня, грит, управится. Командир, мы тут задержимся?

— Завтра по рассвету лорда передадим, а к вечеру или через денёк снимемся дальше морем. Так что пусть все отдыхают, пока мы тут. Когда ещё в Гавань зайдём. Артис... сколько успеет, столько пусть и делает, но не увлекается, не зимний перерыв всё же.

— Да, командир.

Ночь для постояльцев пролетела чуть ли не в один миг, а для эльфа тянулась и тянулась, наполненная вином и случайно разбуженными воспоминаниями. А перед утром Вьют сам разбудил гостей своего отряда, провёл по пустынным окраинным улочкам до пляжа на восток от города и оставил одних в густом тумане, уже окрашенном в нежно-розовый цвет рассвета.

— Идите вдоль кромки воды, вас там встретят, — буркнул эльф, махнул рукой, закутался в плащ и за три шага исчез в белой пелене.

Светлость и чародей растерянно смотрели вслед провожатому, а потом побрели по песку. Через пару дюжин шагов они уткнулись в огромный валун, соединивший берег и воду, где их уже ждали. Начальник княжей стражи кивнул своим солдатам окружить пришедших, почтительно поприветствовал и пригласил пройти:

— Мы ждали Вас, принц Даракар, и князь рад такому удачному времени вашего появления. Он просил передать, что о вашем усыновлении объявят сегодня к вечеру на празднике. А под защиту княжего дома Жемчужной Гавани Вы уже. К вашим услугам.

Город тем временем просыпался. По улицам шли моряки и рыбаки, чтоб как спадёт туман сразу отойти на кораблях, корабликах и лодках от своих причалов. Спешили женщины к колодцам и фонтанам, им пора уже печи топить и обеды варить на всю семью. А от ремесленного квартала уже давно тянуло дымом и слышен был перестук молотов по наковальням. Вот ветер переменился и подул с суши, разметав последние клочья белой завесы, открыв и быстро высушив влажные с ночи улочки и наполняя паруса готовых отчаливать судов.

Глава 4

Вьют вернулся на постоялый двор и прямо в дверях столкнулся с мальчиком посыльным из порта. Паренёк отдал записку, зевнул и побежал обратно. Эльф развернул листок, пробежал глазами по паре небрежных строк и ухмыльнулся.

— Собираемся. Есть работа. Выходим после завтрака. Дежурные! Спите что ли?

— Да уже готовим, готовим, — донеслось с кухни. — Кюкю тут какие-то травки вчера с рынка принесла, кто мы, чтобы мешать ей.

В зале засмеялись, но почти тут же успокоились и засуетились: захлопала выстиранная одежда, развешенная на просушку по двору, и заскрежетали точильные камни. Отряд спешно завершал начатые накануне приготовления. Помощники спросили командира о подробностях, но он отмахнулся:

— Легкотня. Купец свои страхи покупает. Раз красавица за стряпню взялась, то пока всё не приготовит себе дороже торопить. Так, кто готов уже? Пары бойцов хватит, дело одно уладить.

Когда Вьют с тремя людьми вновь вышел за ворота, ветер уже разогнал все остатки утреннего тумана, да и город уже совсем проснулся. Им пришлось долго идти по людным в этот час улицам и проталкиваться через толпу на площади, прежде чем добраться до дома городского собрания. А там его уже ждали начальник стражи с младшим казначеем и увесистым сундучком монет.

— Проверять не буду, другу я доверяю, — ухмыльнулся эльф, но сундук всё же приоткрыл, зачерпнул горсть кругляшков и высыпал обратно. — Богато живёте, все монеты летние, свежей чеканки!

— Всё ради дорого гостя, — ухмыльнулся в ответ стражник. — О твоей точности уже скоро легенды пойдут, вон как в этот раз с прибытием подгадал!

— Да какая там точность, дорога она дорога и есть. Ну, прощай, если что не так. А мы сегодня спешим.

Они раскланялись друг с другом и разошлись в отличном расположении духа. На обратном пути Вьют думал зайти в местный храм, даже свернул в его сторону. Только ещё на подступах толпа стала настолько плотной, что пробиваться больше не имело смысла — долго и с сундуком неудобно. А тут ещё и два юноши в одеждах послушников мимо протолкались в сторону ближайшей таверны. До острого слуха Вьюта долетел обрывок их разговора:

— Могли бы храму так это серебро дать, а не раздавать люду у входа. Они серебро-то берут, заходят, а на алтарь не больше медяшки оставят, — сердито фыркнул один.

— Всё равно за день в несколько раз больше насобираем, даже медью. А там и нам перепадёт.

Эльф хмыкнул и повернул к постоялому двору со своим отрядом, надеясь, что к их приходу все уже будут готовы. Впрочем, так и получилось. И пока казначей отряда пристраивал по сумкам деньги и расплачивался с хозяином дома, Вьют с сопровождавшими его бойцами наскоро успел позавтракать. А потом все они поспешили в порт.

До портового приказа отряд добрался уже почти к полудню. И удивился, что на причалах и ближних извилистых улочках немноголюдно. Толпа портовых рабочих и матросов, обычно заполнявшая тут всё, отхлынула вглубь города, туда, где готовился праздник и раздавали деньги у храма, оставила примерно лишь каждого десятого, хотя, наверное, и того меньше.

— Вьют! Ну сколько тебя ждать-то! — закричал высунувшийся из окна Пьют. — Давай сюда.

— Спешил как только мог! — ответил эльф приятелю и уже тише скомандовал отряду: — Ждите здесь, я скоро.

В кабинете портового распорядителя наёмника уже ждал крепкий, чуть полноватый мужчина с мокрой от пота лысиной. Он нетерпеливо постукивал ногтями по столу так сильно, что пустая чашка из под чая подпрыгивала и позвякивала. И непонятно было сердится моряк или же в ярости. Хотя какая разница?

— Да где же вы ходите-то! Я же писал, что отплыть надо как можно скорее, — досадливо отчитал Вьюта капитан и хлопнул ладонью по столу, перевернув таки многострадальную чашку. — Погрузка закончена час как уже, только вас и ждём.

— Погоди, погоди, мы ещё ни о чём не договорились. В письме вы упоминали, что хотите защитить свои корабли, что пиратов боитесь, что точно-точно на вас нападут. Почему?

— Ну... я же всё пояснил про своего бывшего помощника. Этого мало? Откуда столько пустого любопытства!

— Я людьми по пустякам рисковать не хочу, — эльф пожал плечами и сел напротив нанимателя, кивнув распорядителю. — Сколько на ваших трёх кораблях людей и товаров, сколько из этого бойцы и оружие? Какой товар везёте? В какой порт плывёте и в какие по пути зайдёте? Почему так спешите убраться отсюда? Да и на сколько нашу часть золота даёте?

Торг не затянулся и ровно в полдень отряд тремя компаниями под командованиями самого Вьюта, Кана и Язара погрузились на корабли и постарались расположиться на палубе так, чтобы никому из матросов не помешать. Суда отчалили, выбрались из гавани и друг за другом пошли вдоль берега. Ветер был попутный.

Ночью корабли остановились, чтобы случайно не зацепить в темноте подводную скалу, а эльф воспользовался моментом и продолжил расспрашивать капитана в его каюте.

— Мы пойдём вот этим путём, — толстяк ткнул в карты, развёрнутые на столе. — При благоприятном ветре в виду берега два полных дня. Потом, как дойдём до устья возьмём мористе до острова Чаек, оттуда уже курс к Трём Перевалам. Именно этого места я и боюсь. До Чаек весь горизонт просматривается, а по берегам полно деревенек, в которых чужаков не жалуют. Они все платят Жемчужной гавани и чуть что зовут оттуда дружину. В устье течение снесёт любую попытку напасть. А дальше вольные воды. И путь от острова идёт по лотам между мелями и скалами. У каждого капитана, кто через эти воды ходит, есть своя лотация и свой фарватер.

— И Ваш бывший помошник если и не скопировал записи, то точно запомнил ориентиры?

— Да, скальную арку не запомнить трудно, она видна и с моря, и с берега. Да и добраться до неё можно и на вёслах в лодке с суши. Там рядом проходит один из трактов. Я лишь надеюсь, что мы успеем пройти дальше до того, как там успеют устроить засаду. Всё же сушей это изрядный крюк, морем быстрее.

— А велика ли фора?

— Я снял с роли и выгнал гада полторы декады назад, когда только пришвартовались. Дня три его видели по портовым тавернам со всяким отребьем, а потом он пропал. Но один из матросов слышал, как перед этим он клялся отплатить. Мы хотели выйти в дальнейший путь скорее, но купец мешкал с погрузкой, а потом нас ещё и шторм удержал в порту. Буря прошла стороной, но ветер не благоприятствовал. Так что мы оставались в Гавани.

С рассветом Вьют отправил перестрелом сообщения своим помощникам и они начали готовиться. Тем более что расчёты капитана были слишком самонадеянны — ветер переменился и корабли шли медленно. Вместо двух дней путь до устья занял почти четыре, а у острова Чаек так и вообще пришлось задержаться не до утра, а на полных два дня починить мачту, пострадавшую от оборвавшейся снасти и почти улетевшего паруса. От стоянки выиграли только люди эльфа, воспользовавшись возможностью отработать абордаж.

Но вот, наконец-то, все они увидели в дымке горизонта Арку и целое поле скальных выступов перед ней. Корабли выстроились гуськом друг за другом, а сам капитан встал рядом с рулевым и на носу и по бортам по матросу бросали лот и проверяли путь. Остальные моряки мушками повисли на снастях и суда подобрав почти все паруса медленно пробирались вперёд. Люди эльфа замерли на своих местах, стараясь не помешать никому и буквально слиться с палубой и бортами, а сам Вьют с сожалением поглядывал на мачты: «Вон там бы команду, было бы самый раз».

Время тянулось невыносимо медленно и зычные команды, отдаваемые морякам, вместе с тихим покачиванием палубы удивительным образом усыпляли бдительность наёмников. А приметная арка виднелась то по левому борту, по правому, то прямо по курсу и как будто бы даже совсем и не приближалась. Обманчиво...

Величественная огромная Арка оказалась рядом неожиданно. Вот она казалась ещё далёкой, и вдруг стена камня возникла так близко, что до неё можно было дотянуться, а потом и накрыла корабль целиком так, что мачты не доставали до свода сквозного грота. После солнечного дня глаза ослепил сумрак.

Нападение они всё же проморгали. Буквально пытались проморгаться и приноровиться к густой тени, когда о мачты и борта лязгнули абордажные крюки и посыпались враги.

— Слева! Справа! На снастях! — запоздало выкрикивали предупреждения люди, а потом голоса стихли и дальше над плеском волн слышался только звон металла.

Наёмники отработали будто бы на тренировке, только ещё жестче, быстрее и безжалостнее. Теперь уже моряки вжались в снасти, стараясь не попасть под удар. А воины скользящим шагом в такт качке пронеслись вдоль бортов, перерубая канаты, пока Вьют освобождал мачты, команда добавила парусов, чтобы корабль быстрее вырвался из засады. Эльф же уже пролил кровь на доски рулевого пятачка: смял ударом клинка бок одному пирату, кинжалом разрубил горло второму, встал ближе к борту и оглянулся. Его люди уже успели перерезать большую часть разбойников и уверенно сбрасывали за борт оставшихся.

Нос корабля вырвался из тени, бой заканчивался. Вьют выдохнул и обернулся на корабли, следовавшие за ними, хотел убедиться, что там уже справились с нападением. И действительно, ветер принёс запах крови и шум стихшего боя. Отбились.

— Прямо, держи прямо! Да что ты трясёшься весь! Руль держи!

— Ка-ка-капитан, это же Рыжий Старпом! Ры-ры-рыжий... — залепетал рулевой. — Мё-мё-мё-ртвый...

— Да мёртв, мёртв он, всё закончилось. Если что, вон, эльф прикроет, — хохотнул капитан и рявкнул: — Руль держи! Лоты, хватит спать!

Моряки зашевелились, и вскоре темнеющие и то и дело показывающие свои верхушки скалы остались позади. Только тогда люди радостно загалдели, празднуя счастливое преодоление опасности.

На вечерней стоянке приводили палубы в порядок, проверяли снасти и подсчитывали потери. Капитан и Вьют хмурились и были молчаливы, сказывалось и напряжение прошедшего дня, и волнение короткого боя, и ликование и чувство победы, когда всё осталось позади. Сейчас же пришло время сожалений и печали. Победа обошлась им в семь погибших и четырёх раненых матросов и трёх людей эльфа, попавших под первый удар. Как стемнело, они собрались в капитанской каюте.

— Надо отойти от этих скал подальше. Разбойники могут попробовать напасть снова. Мы близко к берегу, ночью до нас можно добраться на лодках будет.

— Не волнуйтесь, не смогут. Они потеряли слишком много своих на скалах Арки. У них должно хватить людей посадить на вёсла, но кто будет идти в абордаж? Все на скалах. Так что пусть твоя команда отдыхает, им тоже досталось.

— Я удвою караул. — С этими словами Вьют покинул каюту.

Эльф поднялся на палубу, прошел мимо спящих бойцов и занял место второго дозорного. На кораблях спутниках он увидел, что Язар так же встал у фонаря и наблюдает за кажущимися чёрными волнами, а Кан баюкая раненую руку тормошит своих уставших дежурных. Командир последовал их примеру и, встав спиной к свету, стал разглядывать ночь, в которой тихо-тихо плыли обрывки воспоминаний об ушедших.

Глава 5

Капитан оказался прав, ночного нападения не случилось. И с рассветом корабли поймав попутный ветер понесли дальше, а через три дня Вьют попрощался с нанимателем и со своими воинами высадился на берег в дне пути от порта. В этом месте совсем рядом проходила одна из малых дорог, которая чуть дальше сворачивала вглубь и, в конце концов, вливалась в большой тракт. Всего только и надо было с засыпанного разноцветной галькой пляжа пройти прямиком через утопший густым подлеском лес пару тысяч шагов. На что у отряда и ушел весь оставшийся день, и только в сумерках они прорубились на обочину дороги, возле которой уже приветливо горел костёр.

— Вы подзадержались, я вас уже второй день жду, — вместо приветствия очень спокойно сказал вставший от огня человек. — Давно не виделись, Вьют.

— Здравствуй, Ришолуца. Действительно, больше трёх лет прошло. Располагайтесь, привал! До утра мы с ним покараулим. Тем более что наш друг был столь любезен, что уже сварил для нас ужин.

Эльф кивнул товарищу и получил такой же понимающий кивок в ответ. И только когда все действительно уснули, они смогли поговорить. Вот прямо так, подкармливая по очереди ветками костёр, сидя почти напротив друг друга и наблюдая за пламенем.

— Ришолуца, вот ты в этот раз пришел из-за того, что соскучился по давнему товарищу или долг привёл? — начал разговор эльф.

— Долг. Но, думаю, ты достаточно умён и сам это знаешь. — Ришолуца помолчал, пока новой веткой поправлял откатившийся тлеющий уголёк и продолжил уже глядя на эльфа. — Она передала, что ты не справился с возложенным на тебя заданием. Время закончилось.

— Да. Знаю. И знаю, что богиня тоже понимала, что я не справлюсь. Но я сделал всё, что смог. Так что же за поручение?

— Продолжать до последнего мига. Удача ещё улыбнётся тебе, но это будет последний шанс, — он говорил до монотонности спокойно, только делая порой длинные паузы. — Если не получилось отдать по крупице, остаётся возможность отдать всё самим или в любом случае все потеряют всё.

— Я услышал пожелания. А ты? Дальше пойдёшь своей дорогой?

— Мне с вами по пути. Я закончил свои поручения.

— Рад принять тебя в отряд. — Вьют искренне улыбнулся и протянул над костром руку. Расскажешь новости?

— Новости? Новости... Помнишь деревню, в которой лет двадцать назад декаду ждали приказа?

— Конечно, ты за это время не знаю как, но очаровал всех местных баб. И что они в тебе понаходили, ты ж холодный, как ледышка, даром что... — Вью осёкся и махнул рукой, сообразив, что чуть не проговорился. — Только эта, как её, забыл, которая перестарка нос воротила.

— Замуж её так и не позвали, и вдовой не кличут. Но сына вырастила, в тот год и родила. Похож парень на обоих родителей, кстати.

— Кого порадовать весточкой об отпрыске? Если жив ещё отец тот, мы тогда многих потеряли, да и потом не все отошли на отдых.

— Не посылай, не надо. Пусть живут свей жизнью. Что ты решил по тому делу?

— Я не знаю. Твоё письмо нашло меня достаточно поздно, я не успел. Разве что на следующий День весны я пойду в ту сторону.

— На следующий День Весны это будет уже не нужно, они уйдут раньше. Только старший из нас остаётся в Колыбели дольше одного Взмаха Великой птицы. И никто кроме нас не сможет провести тебя через перевалы.

— Значит не судьба. Или может быть ещё представится шанс увидеть разом весь мир и звёзды над ним.

Ночь тихо тянулась к рассвету под потрескивание огня, а ветер негромко перебирал листву. Все звуки сливались в тихий печальный шепот, только слов не различить в этом монологе мира. Начало светать, но тень дня была ещё зыбкой, холодной и призрачной, ускользающей, когда эльф опять заговорил.

— Куда ты пропал тогда? Мы искали. Дозорные заметили, что ты шел на восток и мы до края Проклятой Степи дошли, но ни следа. И до вот этого письма я порой даже думал, что ты там и сгинул.

— Могли и не искать, я действительно шел в Степь, у меня там была назначена встреча. Да и подготовить надо было многое, чтобы сохранить мир после твоей неудачи.

— Расскажешь? Знаешь ведь, уверен, знаешь, как меня распирает от любопытства.

— Ещё не время. Давай будить дежурных, а то до обеда в путь не выйдем.

Отряд направился дальше по дороге в сторону тракта, не спеша и даже останавливаясь на весь день в удобных местах, чтобы отдохнуть и потренироваться. Путь омрачало только безостановочное бурчание Кюкю, которой то приправки какой для варева не хватало, то внимания к своей кокетливой персоне, то платьишка. Хотя про платья она ворчала исключительно из любви к процессу, ведь её гномий прагматизм весьма громко вопрошал «Зачем оно тебе? Куда ты в таком пойдёшь? И как она с ещё одной сумкой за остальным отрядом поспевать будет?».

По пути Вьют на каждом торговом посту и в каждом селе и городке искал новый найм, но не везло. Нет, желающие усилить свою охрану известным отрядом-то были, и они даже готовы были согласиться на условия Вьюта и заставить всех своих людей помолиться в храме, но все они собирались ехать в Жемчужную Гавань, а эльф туда возвращаться не хотел. Так и дошли они до Перевалки — города, выросшего на слиянии семи путей.

Вьют любил этот город за то, что он не стеснял себя стенами и воротами, что здесь собирались купцы со всей земли и всегда можно было найти интересных людей, пополнить отряд и с выгодой для себя отправиться в любую сторону. Жаль только жизнь тут на постое слишком дорого обходилась. Раз нет стражи у ворот, то поборы в казну собирали по постоялым дворам и каждый день. И ремесленники с покупателя по монете сверх оговоренного всегда брали для казны, и даже на рынке сборщики ходили.

А ещё в этом городе нельзя было не потеряться. Даже местные, с пелёнок бегавшие по его улицам, хорошо знали лишь маленький кусочек его лабиринта и, коль надобность вела на другой конец, держались торных улиц. Путешественники так совсем старались держаться рынков и не терять из виду хотя бы один из трактов. И даже со всеми предосторожностями мало кто не блуждал по улочкам до полуночи, когда его подберёт и проводит ночной караул. Хотя... эльф легко мог пройтись по самым закоулкам во всех частях Перевалки за день.

Вот и в этот раз стоило расположить отряд на отдых, он сразу отправился пройтись хотя бы по ближайшим улочкам. Вышел на окраину рынка и стал оглядываться кругом, размышляя куда бы дальше пойти, как расслышал за спиной взволнованные девичьи голоса:

— Смотри, смотри! Какой разворот плеч и осанка, а стоит-то как! Хоть телегой врезайся — с места не сдвинет!

— Не, не подойдёт. Низковат, да и хлипок. Ей больше мужчины помужественнее нравятся, на такого не клюнет.

— Да где мы ей подходящего найдём, может и этот бы сошел, наверняка и на лицо миленький.

— Миленьких мы уже пробовали, надо кого по внушительнее найти. Пойдём дальше, а то день уже к вечеру пошел. И за что нам такое наказание! Подумаешь, помолвку отменили, зачем так-то?

Это повеселило Вьюта, да и подтолкнуло прогуляться по рынку, пока там людно и послушать, о чём болтают. Но удача ему не благоволила и разузнать удалось лишь только что морковь в этом году не уродилась, зато свекла хорошая пошла, да что князь опять послал три каравана проехать Степью и поискать можно ли напрямую пройти до гномьих предгорий. Ну и посетовали, что вернувшиеся из разведки в прошлый раз странные стали, вроде те же люди, а всё же неуловимо другие.

На следующий день эльф уже основательно взялся за поиск новой работы для отряда и пошел по купеческим пристанищам и гильдиям караванщиков, а после и по домам приближенных к княжему двору. Но снова не смог договориться, просто оставил где его можно найти и пообещал заглянуть через пару дней. Да и дал себе эти дни на отдых. Однако и через три дня, и по излёту декады достойного задания он не нашел. А значит надо было отправляться дальше. Хоть и обидно, ведь ещё никогда прежде отряд столько декад не простаивал без дела.

Глава 6

А судьбе только это, видно, и нужно было. Всего пол дня неспешного пути и за поворотом... Ладно, ладно, они шли уже восьмой день, но в остальном всё так и было, солнечно и очень ветрено, хотя и капельку прохладно. Так вот, дорога делала резкий поворот, и отряд одного эльфа оказался лицом к лицу с отрядом из эльфов.

Впереди шёл одетый в вышитую безрукавку Ралин, за ним конными и пешими полтора десятка воинов с одеждах цветов стягов разных Домов, а в центре процессии на тонконогой лошади ехала Алай. Замешательство, секунда на узнавание и удивление во взглядах. «Ты?».

— Собратья эльфы, — чуть поклонился Вьют. — Не смею задерживать, проезжайте первыми. Отряд, посторонись!

— Нет. — Эльфийка передёрнула плечами, как будто сбрасывая оцепенение. — Недалеко есть родник, позвольте мы проводим вас к нему. Цо! — Скомандовала она, поворачивая лошадь, и пустила её шагом, уверенная, что приказа не ослушаются.

И действительно, свита лишь переглянулась и некоторые неодобрительно покачали головами, но последовали за ней. Вьют хмыкнул, кивнул Ралину и махнул рукой своим следовать за эльфами. В полусотне шагов за посольством обнаружился его обоз из трёх загруженных с горой телег и людской охраной от местного князя и двух его ближайших соседей.

Люди из обоза сначала досадливо ворчали, что надо возвращаться, а на узкой дороге и не провернуться, потом заметили Вьютов отряд и затихли на немного, а затем раздался шквал выкриков, когда люди приветствовали бывших сослуживцев, а кто и противников:

— Эй, помнишь меня? Мы лет двенадцать назад в одном десятке были! Кан, старина! Я уж не чаял встречи! Эй, малой, а помнишь три года тому наваляли друг другу? Дружище, а я и не знал, куда тебе весточку слать! Племяшка у тебя, вся в мать! Вьют, пройдоха, хоть сейчас-то не перетягивай к себе бойцов! — на разные голоса кричали люди и уже веселей поворачивали к роднику.

Родничок оказался давно обжитым. Бесчисленные караваны, останавливавшиеся рядом с ним отдохнуть, выложили принесённой от реки светлой галькой чашу у его устья, крупными обломками, подобранными по пути, — костровища, а над ними возвели навесы из жердей и плетней, покрытые по верху смесью сена и мха. Здесь можно было укрыться от палящего зноя летом, от дождя осенью и в любое время напоить себя и коня и не отдавать тепло костра небу. Да и из окрестных деревень порой сюда прибегали парни и девушки, чтобы обменять свежую, ароматную, только утром вынутую из печи краюшку хлеба и крынку холодного молока на звонкую монету или безделушку для друга сердечного. И меняли ведь! Меняли! Ведь какой путник не мечтает о доме и дорого готов заплатить за минуту обмана, или тень воспоминаний. Хотя о чём это я? Место было удобное, обжитой, обычное, но улыбающееся всё же по-своему. Одна беда только у него — за дровами для костра далеко ходить, всё, что рядом давно уже огню скормили. И оба отряда получили команду расположиться тут до утра.

А дальше люди из двух отрядом как-то незаметно смешались, хотя первым в сторону прогуляться отозвал Вьюта Ралин. Они вместе отошли достаточно далеко от лагеря и остановились возле большого валуна, затянутого с одной стороны мхом, но с чистой верхушкой. На него и уселись два эльфа.

— Столько лет прошло, не думал, что ты всё ещё жив, — Ралин достал из сумки вино и две чашки и поставил их между ими прямо на камень. — Выпьем? Моя очередь угощать.

— А почему бы и не выпить, — Вьют пожал плечами и устроился поудобнее. — Вот уж чего и не чаял, так это подобной встречи. Изгнанник оставил корни.

Они сделали по глотку вина и помолчали, уносясь воспоминаниями в тот день, когда попрощались. Вьют не спрашивал, чем завершилось замирение, у него не было права интересоваться делами Дома, да и нужды в этом не было — эскорт Алай говорил сам за себя. А Ралин ждал вопросов, но так и не дождался его, вот и решил рассказать сам.

— А ведь она писала тебе, каждую декаду приходило по письму, а когда и по два. Я оставлял их в твоей бывшей комнате и всё надеялся, что ей быстро надоест. Но десять лет — это же недолго для нас, — он ухмыльнулся.

— Десять лет — пустяк, — ухмыльнулся в ответ Вьют и одним глотком ополовинил свою чашку. — Представляю, в какой она была ярости.

— Не представляешь. Когда она вернулась и нашла гору невскрытых писем и узнала о твоём изгнании, то просто приказала их сжечь посреди двора, вот прямо на том самом месте, откуда уезжала учиться. Комнату закрыли и до сих пор в неё никого не поселили. А глава клана на будущий год включил дочь в число своих советников.

— Она умная девочка, выпьем за то, что она повзрослела. Не ожидал, что ей доверят возглавить посольство к людским королям и князьям. Дальше её судьба уже только её.

— А твоя? Может всё же поговоришь с ней, ведь поехать к людям она сама вызвалась. Не думаешь же ты, что она тебя забыла, когда сожгла письма.

— А моя судьба была решена сто семнадцать лет назад, когда я покинул Дом и земли эльфов. Хорошее вино, давно такого не встречал.

Ралин лишь покачал головой и сменил тему. Дальше они не говорили ни о чём серьёзном и вернулись, стоило только опустеть кувшинчику. Да и кувшинчик-то тот был невелик. А в лагере к тому времени уже сготовили обед и люди ели, смеялись и вспоминали прошлое. А возле костра Вьютова отряда ждал ещё один эльф. Он пришел по приказу Алай, чтобы нанять ещё их в охрану на всё время посольства.

Вьют вздохнул. Королям и послам не отказывают. А он так старался убраться из Жемчужной Гавани подальше, чтобы не столкнуться с земляками. Но спросил лишь одно:

— Под чьё командование нам встать?

В этот вечер Вьют долго не ложился спать. Сначала он хлопотал, обговаривал, что и как будет выполнять его отряд, какую роль играть в этом походе, потом раздавал распоряжения своим, затем отбивался от вереницы чужих бойцов, желающих обговорить себе место в его отряде, чтобы присоединиться как нынешний найм завершится. А потом ждал, просто ждал, что она придёт. Ждал и немного боялся предстоящего разговора, но до сих пор не сомневался в принятом тогда решении.

Но она так и не подошла.

Глава 7

Утром посольство продолжило свой путь, и Вьют оставил всё идти так, как идёт. И ни в следующий вечер, ни в любой другой Алай не пришла, она вообще как будто бы не обращала внимания на своё сопровождение. Так они ехали уже пятую декаду, посетили по пути три города и поменяли половину охраны обоза, назначенной людскими правителями. Вьют выполнял всё положенное и необходимое для охраны, но не любопытствовал и старался не лезть на глаза. А в городах, пока послы пировали и плели словесные кружева, наёмная охрана ждала в гостевом доме и от скуки таскалась с обозничьими на рынок за припасами. В дороге по ночам Вьют с Ралином порой распивали на двоих кувшинчик в молчании, отдавая прошлое прошлому.

И этим вечером на привал расположились как обычно, но перед самым ужином один из недавно присоединившихся бойцов вдруг объявил, что у него в этот день ровно год назад умерла мать, поэтому он просит уважить его сыновью скорбь и выпить всех по чаше в её память. Нет. Нет, не вино, а просто отвар из трав и приправ, который согреет не хуже. Никто ничего не стал возражать, а уже через час все без исключения уснули.

Проснулись они с сильной головной болью и ломотой во всех мышцах связанные и примотанные по пять тел к деревьям. Телеги их обоза стояли на месте, а вот у котелков хозяйничали чужаки. Разбойники громко и шумно радовались успешному завершению дела и роскошной добыче, да строили планы на будущий выкуп. Вьют слушал всё это и довольно улыбался, тихонько посмеивался над особо пафосными восклицаниями и лениво осматривался.

— Ты чего такой счастливый? — тихо спросил Ралин, по случаю оказавшийся привязанным напротив. — Нам эти верёвки не порвать, да и положение постыдное.

— Ненадолго. Да и все живы и целы, что мне печалиться? Ай! — получил он ощутимый тычок в бок от Алай. — О, а вот и она очнулась. Кюкю, милая, с тобой всё хорошо?

— Золотце моё, командир, Уа-а-а-а... — разревелась гномочка. — Я так несчастна, уа-а-а-а... они, они, они порвали шелковую ленточку в моей причё-о-о-ске и теперь всё расплелось, уа-а-а-а... Моя причёска, меня теперь видел растрёпанной вон он, уа-а-а-а... Я так несчастна! — она кивнула на одного из эльфов посольства, которому всю дорогу как умела строила глазки, и разрыдалась.

— А? Я? — удивился указанный эльф и растерянно оглянулся на командиров.

— Ну что ты, драгоценная наша. Он просто был смущен от внимания такой красавицы. — Эльфа толкнули в бок и шикнули «Молчи. Поддакивай». — А ещё он просто без ума от приготовленной тобой еды. Вчера я лично слышал, как он сожалел, что не успел попросить ещё миску в обед.

Гномка зарделась от похвалы, а Вьют улыбнулся ещё шире и продолжил:

— Что бы ни случилось, мы все тебя очень любим, ты украшение нашего отряда, а твоё мастерство повара не знает себе равных. Только вот, представляешь, я слышал, как один из этих презренных разбойников назвал тебя уродливой коротышкой! А остальные ему вторили, мол, ни одной нормальной бабы.

— Вот-вот, — поддержал откуда-то справа Кан. — Но эти подлые свиньи выплеснули половину похлёбки, сказав, что это даже голодный скот не может есть.

— Вот-вот! А я видел, как они твоё лучшее платье с розовым воланом пустили на тряпки и начищали им обувь, — с другой стороны поддержал Язар. — А ты в нём была так мила...

Эльфы посольства, успевшие неплохо узнать отряд, недоумённо переглядывались и Вьют постарался пнуть тех, до кого дотянулся и шикнуть на остальных, чтоб молчали и врать не мешали. А Кюкю уже не ревела, она обиженно молчала и слушала, как её не оценили, а потом...

Такого чародейского удара не ожидал никто. Порыв ветра сдул костры и раскидал людей, а потом взбешенная гномка порвала верёвки, будто они были гнилыми нитками, и направилась к разбойникам, не успевшим похватать мечи и топорики. Бандитов поднимало в воздух, крутило, ломало и отбрасывало словно тряпичных кукол, а от Кюкю расходились всё новые и новые взрывы чародейства, жаром, холодом, ветром и перекручивающей нутро болью.

Вскоре всё было кончено, и трепетная дева с рыданьями бросилась на грудь тому самому эльфу из посольства, которому накануне строила глазки, а остальные, кто смог, подтащили разлетевшееся оружие и начали перерезать верёвки себе и товарищам, разминаться, разводить по новой костры. Ну и утешать гномочку. Среди всей этой суматохи Вьюта окликнула Алай:

— Что это было?

— А? Ты про Кюкю? Обычная гномка-изгнанница. Кстати, действительно готовит неплохо. Мы пока тут разберёмся, а тебе лучше проверить посольские дары, вдруг попортили.

— Обычная гномка? Чушь! Гномы плохи в чародейских искусствах! Если у них есть хоть дюжина таких сильных чародеев, так почему они до сих пор не завоевали Эльфийский лес!?

— Эх, Алай, Алай, но и эльфы до сих пор не ворвались в пещеры Гномьих гор. А ведь наши чародеи сильнее и искуснее остальных, они совершенствуются веками. Любой командир тебе расскажет почему, если захочешь. А сейчас не правда ли хорошо, что Кюкю с нами?

Эльфийка промолчала и Вьют усмехнувшись пошел помогать своим людям, да и Кюкю нужно было успокоить и порадовать. И беднягу-эльфа, объект её новой страсти, спасать, пока он под натиском влюблённой девы не рухнул. Командир осмотрелся по сторонам, краем глаза заметил Ришолуца, вслушивающегося и вглядывающегося в ночь, своих помощников, успевших толково организовать людей и по-тихому припрятывающих розовый ужас гномки. И даже эльфы уже оправились от удивления и взялись за дело.

К утру отряды окончательно покончили со случившегося вечером и ночью. Они проверили тела разбойников — ни один не пережил ярости Кюкю, — прикопали их подальше, свалили снятое с них в одну кучу и оставили всё в прошлом. И выдвинулись дальше, будто бы ничего не случилось.

Хотя нет, теперь на гномочку поглядывали без улыбки, но с уважением. Все, кроме одного эльфа, старательно избегающего попасться ей на глаза. А вот госпожа посол наоборот искала возможности заговорить, но всё не получалось и на все её уловки у Вьюта находился повод уклониться. Только бесконечно, конечно, такое продолжаться не могло и эльфийка подловила его когда Вьют отвёл коней напиться к реке.

— Когда ты ушел из Дома? — тихо спросила она разглядывая носки своих туфель. — Почему не сказал? Не написал?

— Алай, не поверю, что ты не знаешь ответов на эти вопросы. — Вьют тепло улыбнулся и подошел к девушке. — Я ушел в тот же день, когда попрощался с тобой, но решение о моём отъезде приняли за три декады до этого.

— Но мы же должны были пожениться! Как только я бы вернулась, мы бы сыграли свадьбу!

— Малышка, это мечты наивного ребёнка. Я думал, ты уже повзрослела и вызвалась возглавить посольство не для того, чтобы попытаться меня найти. Но раз так... Как видишь, я неплохо устроился, — улыбка эльфа стала шире при виде нахмуренных бровей и обиженно закушенной губы собеседницы.

— Но... Зачем ты не возвращаешься? Что ты забыл у людей?

— А что я забыл у серых? Вот то же, только веселее. Да и потом где один изгнанник, там и второй и третий. Вон, та же Кюкю нашла новую семью в моём отряде, да и Язар из тех, кто сейчас со мной и кто больше никуда вернуться не смогут.

— Ты мог вернуться ко мне!

— Тогда ты бы потеряла брата. Смогла бы сама выбрать между им и мной? Сделать больно матери и отцу. Да ещё и просить потом о свадьбе? — он посмотрел на поникшую Алай. — Мы это знали, поэтому и выбрали за тебя. Эх, ну что с тобой делать. Алай, ты самый молодой посол, доверенный говорить от имени всех эльфов перед другими народами. А значит, у тебя есть право голоса на любом совете. Даже не хочу представлять, чего тебе это стоило. Но хоть и прошло столько лет, ты всё равно моложе, чем я тогда. Отпусти меня, ведь я уже не принадлежу ни одному Дому. Теперь моя семья — мой отряд.

Вьют положил на мгновенье руку ей на плечо и ушел дальше. А Алай осталась стоять и рассматривать землю у своих ног. Да, она знала всё, что только что услышала, ей повторяли то же самое раз за разом, но обида закрывала удушливыми руками уши и не пускала сказанное к сердцу. А теперь ей действительно осталось только повзрослеть.

Глава 8

Посольство продолжило свой путь. И лёгкое напряжение, клубившееся над отрядом, постепенно рассеивалось, относимое ветром дороги. Пока однажды, почти перед самым закатом Ришолуца, до того дня ничем не привлекший к себе внимания, внезапно остановил Вьюта.

— Беда. — Он пристально посмотрел ему в глаза, кивнул и спокойным шагом направился от дороги в светлый редкий лесок.

После короткого замешательства следом за ним рванули Вьют и половина его людей, а по их следам поспешили Алай с частью своей свиты во главе с Ралином. Деревья вскоре расступились и все они оказались перед развалинами храма, стены которого давно рассыпались на камни, сквозь пол проросла трава и цветы и только глыба алтаря ещё держалась. Ришолуца остановился в десяти шагах от того места, где когда-то должны были быть ступени крыльца, и поднял руку, останавливая идущих за ним.

— Вьют, можешь считать, что время вышло. Грань мира истончается, у них не остаётся сил её удержать.

Воздух над храмом облёкся тенью, будто сменился кусочком сумерек пасмурного дня. И среди этой тени медленно проступили багровые глаза. Мгновение, и тени слились в тварь трёх человеческих ростов в высоту и необхватно в ширину.

— Назад! Она вам не по силам! — крикнул он, делая шаг ей навстречу и…

Земля содрогнулась под лапами дракона, и порыв ветра оборвал и разметал лепестки с цветов. А потом полетели камни под треск разрушенного алтаря, потонувший в громовом рыке сражающихся. Тела чудища и дракона сплелись в яростной звериной схватке и даже самые опытные воины не могли уследить за ходом боя.

Всё длилось и длилось, длилось и длилось и закончилось в один миг. Тишина, обрушившаяся на лес и руины, звенела. А посреди развороченной поляны лежала туша твари, с которой оскальзываясь и шатаясь спускался Ришолуца. Внизу его встретили, подхватили и помогли вернуться к дороге, где по просьбе Вьюта отгородили немного места и поспешили достать лекарские припасы.

Дракон казался сильно израненным, но все раны были неглубокими, хоть и сильно кровили. Эльф хотел выгнать любопытных, но от Алай, Ралина и Язара избавиться не удалось. И эти трое с изумлением глядели на блёклую серебристо-зелёную чешую, покрывающую предплечья, лопатки, середину спины и бока.

— Что это было? Кто оно? — тихо спросила Алай.

— Тварь Бездны. — Очень спокойно ответил Ришолуца, как будто ему на живое жгучие лекарства в тот момент и не сыпали. — Вьют, помнишь тот разговор. Вот она, последняя возможность. Грань уже истончилась. Сейчас её смогла прорвать гигантская тварь, но скоро они хлынут потоком. И мы их не сдержим, нас всего двенадцать. Так уже было, они не дадут миру погибнуть и повторят историю.

— Повторят? Разве было что-то подобное? Ни в одном предании эльфов и гномов, старших рас, я не встречал описания ничего подобного этому! — Ралин неопределённо махнул рукой в сторону развалин, которые отсюда точно не были видны.

— Было. Наши старейшины хранят память об орках и гоблинах, первых расах этого мира. Они так же забыли богов, как и эльфы, гномы и люди сейчас и самозабвенно истребляли друг друга. Войны тогда гремели такие, что оба народа не раз оказывались вырезанными почти полностью. И когда две пропитанные злобой орды выстроились для последней битвы… битва действительно стала последней. Только не они порубили друг друга, а боги потребовали и забрали их всех без остатка, и будто бы и не было первых народов. Но этого хватило, чтобы укрепить грань до того, как её прорвали. Эх, в тех краях до сих пор никто не селится — они пропитаны злобой первородных рас.

— А драконы?

— Драконы древнее, но мы никогда не были вольными народами. Драконы — кровь богов, пролитая в Колыбель создания мира. Мы слуги их и воля их.

— Так какова же воля богов сейчас? — Алай собралась и из удивлённой девы снова стала посланницей эльфов.

— Воля? Наверное, это точное слово. Боги просили веры, но теперь осталось только отречение. Правителя за весь народ, родителя за всех детей. Так что убедите королей и князей, глав домов и кланов, времени, вы видели это, уже не осталось.

— Придумаем. Вьют, ты поэтому не возвращался?

— Эх, Алай, Алай.

Чуть позже, когда все любопытствующие сходили на стёртые в пыль развалины полюбоваться чудищем неведомым, старшие в походе обсудили случившееся. Они много спорили, долго думали, советовались. Утром отряд разделился. Алай с эльфийским эскортом, Кюкю и отрубленной лапой поспешили на границу эльфийских лесов и гномьих гор, а люди под предводительством Вьюта повезли остальную тушу в ближайший ещё открытый Храм. Только Кан, Язар и ещё пять ветеранов взяли коней и поскакали в города с письмами к старым знакомым, чтобы о произошедшем узнали все, и откуда ещё больше писем можно будет отправить дальше.

И вести оказались как нельзя кстати. Лето заканчивалось и уже недалече был День Осени, но дни перестали быть солнечными, и даже под ясным небом на земле оставалась тень, да и ночи казались длиннее, чем должны были. Люди волновались, и рассказ о монстре из ниоткуда разнёсся со скоростью весеннего ветра, лесным пожаром пролетел по дорогам, деревням и городам. Вот в тот храм и потянулись потоком паломники, желающие своими глазами увидеть неведомую тварь, они же разнесли во все стороны слова Отречения.

Письма от Вьюта, разосланные по всем городским старостам, купеческим гильдиям и даже советникам некоторых князей. О, скольких из них он охранял за годы наёмничества, и каждый из них имел достаточно причин верить эльфу. Так вот, эти письма стали основой для повсеместно выходящих указов. Ведь страшно, когда не знаешь, отчего темнеют небеса, к чему это приведёт, и что делать, тогда и народ может и заволноваться, и взбунтоваться. А тут готовое решение — сказать слова и подождать немного, и что урожай от этого не пострадает, да и налоги будут собраны в срок.

Тяжелее всей пришлось Алай — ей надо было убедить два старших народа. О, сколько красноречия услышали от неё главы Домов, а потом и старейшины гномов. Хотя в этих переговорах своё слово сказала и Кюкю, подтвердившая слова эльфов и передавшая им Отречения.

Ришолуца не остался охранять тушу чудища, он ушел сразу, как только чуть поджили его раны. Ему предстояло найти и привести своих братьев по Колыбели к месту, где грань миров уже прорывалась.

А мир всё сильнее погружался в сумрак. И вот перед самым Днём Осени, в его последнюю декаду. Вьют заметил пролетевших в ночной час драконов. Он тут же поднял всех своих людей по тревоге и поспешил следом за другом. Хранителей из колыбели нагнали, когда они остановились как раз возле дороги недалеко от места прошлой битвы. Вьют лишь кивнул Ришолуцу, мол, не оставлять же тебя одного исполнять волю богов, и расположился рядом. Все молча ожидали боя.

Дождались.

На рассвете Дня Осени драконы одновременно встали и ушли на поляну с разрушенным храмом. Люди поспешили за ними и встали вторым кольцом за спинами могучих союзников, достали оружие и стали пристально вглядываться в сумерки. Ждать долго не пришлось — как и в тот раз, чутьё драконов было точным.

Сначала в центре кольца примерно чуть выше головы обычного человека появился чёрный шар с неровной, рваной поверхностью и начал быстро шириться, пока не рванули оттуда твари с багровыми глазами. И мир взорвался рёвом.

Драконы, воплотившиеся в свой истинный облик, яростно рвали самых крупных, а люди мечами добивали тех, что помельче, размером с себя и прорубались вперёд. А граница прорыва уже дошла до края поляны и в этой тьме удавалось лишь урывками разглядеть очертания бойцов, тонущих среди кровожадных теней, и даже предсмертные крики почти терялись в рыке Врагов.

Вот первой вспышкой слепящего света пал один из драконов, и следом за ним в отчаянном бою погибли ещё двое, потом ещё и ещё, они гибли, не в силах удержать Бездну. Гибли и люди. И вот внезапно словно свежий ветер сюда ворвался поток розовых, голубых, желтых, белых и зеленоватых искр, смёл всех тварей обратно в прорыв, слился с последним, ставшим светом Драконом и истаял. А рядом с Вьютом, замершим и зачарованно смотрящим вверх, исчезли серой дымкой два последних его бойца. Он остался один во тьме.

Прорыв захлопнулся. Вокруг была только Бездна.

Эпилог

Караван шел от Гномьих гор мимо Степей, а потом к Зелёному Порту при Мелкой гавани. Это был долги путь, очень долгий. Они вышли ещё по весне, а сейчас уже наступал День Осени, но вереница тяжело груженых телег просто не могла двигаться быстрее, да и останавливаться приходилось часто то колеса чинить, то лошадям дать отдых после подъёма или особенно разбитого участка дороги. Да и люди устали половину пути ломами поднимать колёса и подталкивать телеги, помогая лошадкам. Хорошо хоть коней впрягли не абы каких, а не высоких, но с толстыми крепкими ногами и широкими мускулистыми спинами. Именно таких ценили караванщики.

И к этому каравану прибились двое случайных попутчиков. Один — угрюмый молодой чародей, второй — деревенский парень, болтающий без умолку и строящий планы, как он найдёт отца. Кроме них шли и кузнецы, помогавшие закупать железо, и даже юный княжич с воспитателями и охраной, да и прочий разномастный люд.

В это утро караван вышел затемно, и люди радостно поторапливали коней и с улыбками им помогали. Они надеялись ещё до обеда войти в городские ворота и разойтись отдыхать кто по домам, а кто по гостям и даже странные долгие сумерки не портили настроения. Но стоило им увидеть стены Зелёного Порта в серой дымке, как от города вверх начали лететь яркие искры, их становилось всё больше, пока они не хлынули рекой, растёкшейся по небу и устремившейся на восток.

Когда сияние понеслось над караваном, люди, кони и даже телеги стали испускать такие же искорки, вливающиеся в большой поток. В этот момент чародей взмахнул рукой и прикрыл весь подтянувшийся обоз с прижавшимися к повозкам людьми прозрачным щитом и держал его, пока поток света, отмывший небо от примелькавшейся тени, не закончился. Только тогда обессилевший юноша рухнул на землю.

Остальные люди в караване зачарованно смотрели на чистое, ясное, прозрачное небо, с которого ярко светило солнце. А потом они обратили свои взоры на Зелёный Порт, которого больше не было. Они увидели широкую лощину, выходящую к морю и заросшую нетронутой травой. От того места, где заканчивался щит чародея, всё выглядело так, как будто никогда прежде сюда не ступал человек. Да и сама дорога осталась лишь под колёсами обоза и обрывалась в обе стороны.

— Да, поискал папу, побродил по миру… — пробурчал деревенский парень.

Уцелевшие люди основали рядом с исчезнувшим городом новое поселение и мало по малу начали новую жизнь. Посадили княжича править, чародея детей учить, распахали землю, сплели сети и закинули их в море. А через год к ним вышел старый-старый жрец, рассказал страхи о гневе богов и помог воздвигнуть храм, в котором и служил до последнего своего дня. Он же обучил всему, что ещё помнил, смышлёную безотцовщину.

И каждое утро люди не переставали радоваться чистому, высокому и светлому небу, но никто вслух не вспоминал о жизни до того рокового дня, когда они увидели крушение привычного мира.