Кровь оборотня

Глава 1

На Речной мало, кто садился в трамвай. Это была первая остановка перед мостом через Комору. В округе ни жилья, ни учреждений, только старые дачи по берегу реки. В этом садовом товариществе, кстати, у моей бабушки раньше был участок. Во втором классе я там малину собирал, а потом дачу продали. Деньги родители, кажется, вложили в ипотеку.

В этот раз на Речной зашел только один пассажир. Я стоял спиной к двери и не видел его. Почувствовал только, как под тяжелыми шагами прогнулся пол, а спустя мгновение в нос ударил резкий запах псины. К горлу подкатила тошнота, и меня чуть не вывернуло наизнанку. Я к собакам в общем-то нормально отношусь. Вернее, относился, пока меня в конце лета психованный чихуахуа не покусал. После этого случая у меня словно аллергия на них появилась. Они тоже на меня стали странно реагировать.

Когда трамвай тронулся и покатил по мосту, я повернулся, чтобы рассмотреть вошедшего, ожидая увидеть громилу с псом на поводке. От четверолапого мне лучше было держаться подальше. У двери стоял грузный мужик в камуфляжной куртке и с рюкзаком на плече, а вот собаки с ним не было. Густой запах псины исходил от самого вошедшего. Мужик передал деньги кондуктору и, спрятав билет, отвернулся к окну.

Я смотрел на него, и тихое изумление, граничащее с ужасом, разливалось в моей душе. Вроде обычный рыбак или дачник, таких полно в этих местах, но если смотреть долго, не отводя глаз, то можно было увидеть, что вошедший только притворяется человеком. За одутловатым лицом, словно за маской, скалилась хищная звериная морда. Тело, затянутое в камуфляж, источало животную ловкость и мощь. Про уши я вообще молчу: из-под шапки выглядывали острые, поросшие черной шерстью волчьи локаторы.

Я огляделся, пытаясь понять, заметил ли это еще кто-нибудь. Люди в вагоне занимались своими делами. Парень с девушкой, поделив аирподсы, слушали музыку. Женщина, окруженная сумками, как наседка цыплятами, разговаривала с кондукторшей. Мужик смотрел футбол на телефоне. Четыре или пять мальчишек-школьников ехали на тренировку, везя за плечами клюшки, коньки. Никому, кроме меня, не было дела до странного пассажира. Никто не чувствовал запах псины, исходящий от него, не видел острых звериных клыков и покрытых шерстью ушей. В обычном городском трамвае ехал оборотень, и знал об этом только я.

Странный пассажир, почуял, что за ним наблюдают. Его голова стала поворачиваться в мою сторону, я отвел глаза и накинул на голову капюшон куртки. Каким-то шестым чувством я почувствовал, лучше с ним не связываться.

Трамвай стал замедляться. За окном поплыла посадочная площадка со скамейкой и павильоном из оргстекла. Вагон, дернувшись, остановился, и двери открылись.

– Мост, – объявил громкоговоритель.

Выходили в это время года здесь редко. Рыбаки обычно; они спускались на берег Коморы и там неподвижно сидели с удочками. Я снова глянул в сторону двери, где ехал странный пассажир. У поручня никого не было. Черт, упустил! Я рванул к дверям, но они перед самым носом закрылись. Я постучал водителю и выскочил в приоткрывшуюся дверь. Вслед мне полетели ругательства.

Почему я вышел? Представьте: живете вы на окраине города в старой хрущевке с родителями, шесть дней в неделю ездите в колледж, который вам нафиг не нужен, а за окном трамвая далеко не Рио-де-Жанейро. В детство не вернуться, во взрослой жизни нет ничего интересного. Как тут без чуда? Этот оборотень был самым настоящим чудом, как заколдованная платформа на лондонском вокзале или путешествия во времени.

Мне пришлось пропустить трамвай, и только потом я перешел на противоположную сторону, где находилась лестница, по которой можно было спуститься на берег реки. Вид с моста открывался захватывающий даже для нашего невзрачного Усть-Коморска. Там внизу мимо участков СНТ «Здоровье» текла Комора. Ее воды блестели среди голых осенних деревьев. Садовые домики казались игрушечными.

Вообще СНТ выкупила девелоперская компания, чтобы построить элитный жилищный комплекс, но что-то у них юридически не срасталось и строительство все откладывали. Кто-то из бывших хозяев этим летом посадил на проданных землях урожай. Не прогадали.

Ко мне, скуля, подошел белый пес с черной биркой на ухе. Располагающий песик, хоть и бездомный, и удивительно чистый. Не каждый домашний мог похвастаться такой, прямо-таки пижонской чистотой. Проезжая мимо остановки, я часто видел, как он кого-то ждет. Иногда на платформе стояла пластиковая тарелочка с остатками еды. Значит этот таинственный некто все-таки приходил и приносил вкусненькое. Я шуганул пса и бросился к металлической лестнице, по которой чуть раньше спустился странный пассажир.

Преодолев три пролета, я спрыгнул на землю и огляделся. Вверх поднимались металлические опоры моста, которые у полотна оканчивались аркой. Жухлая трава под мостом была усеяна фантиками от конфет и упаковками от мороженого.

Мужик шел к реке. Я побежал за ним и чуть не споткнулся о белого пса с биркой на ухе. Гавкнув, он отскочил, но продолжал следовать за мной. Нашел же я, сам того не желая, на свою голову приятеля, учитывая приобретенную аллергию на собак.

Мужик тем временем удалялся. Внезапно он остановился, достал что-то из кармана и бросил за спину. Окрестности на миг озарила вспышка. Она была настолько кратковременной, что я решил, что мне показалось.

Я продолжал его преследовать и достиг места, где была вспышка. Вот даже предмет лежит, который бросил преследуемый. Это была расческа. Делать ему больше что ли нечего, кроме как туалетными принадлежностями разбрасываться? Пнув ее носком ботинка, я побежал дальше и на всей скорости влетел во что-то невидимое. Это было похоже на огромную паутину.

Меня облепило с головы до ног. Сердце учащенно забилось, я задергался и рванулся вперед, как поступило бы любое живое существо, попавшее в плен. “Паутина” натянулась. Тонкие светящиеся нити, переплетенные между собой, проступили в воздухе. А потом я увидел, как они рвутся, и упал вперед – я был свободен.

Поднявшись, я обернулся. В воздухе висела сотканная из светящихся нитей завеса, с огромной дырой посередине. Чем дальше от прорехи, тем бледнее становились нити, а потом совсем исчезали. Что за чудеса!

Я подошел и осмотрел края отверстия: “паутина” была тонкая, почти не имела объема. Я попытался потрогать завесу, моя рука, чувствуя слабое сопротивление воздуха, прошла сквозь нее, оставив небольшое отверстие, точно такое же, как я проделал до этого.

Я выглянул в прореху. Мир по ту сторону “паутины” был привычным старым добрым миром, по эту сторону – немного отличался. Деревья, трава, садовые домики были больше, пространство между ними – шире, краски и запахи – ярче. Словно я попал в улучшенную версию реальности.

Я хотя и удивился происходящему, но не забыл о человеке, которого преследовал. Он был как-то связан с “паутиной”, нужно было обязательно его найти.

Я все-таки его догнал. Пройдя по берегу, он свернул на узенькую тропинку между садовыми домиками, а затем на главную аллею. В конце улицы возле дома, облицованного белым кирпичом, он остановился.

Дом был большой, с резными наличниками. На крыше торчала кирпичная труба от печи вполне приличных размеров. Значит, в доме можно жить зимой. На окнах висели занавески из ткани в цветочек. За окрашенным в синий цвет забором просматривался чистый дворик с пустыми клумбами.

Открыв калитку, мужик зашел на участок. И тут случилось то, что вернуло меня на землю из моих фантазий. Ему на грудь бросился огромный пес. Немецкая овчарка – черная с рыжими подпалинами, размером примерно с теленка. Пару раз пролаяв, он лизнул хозяина в лицо.

Мужик по-отечески погладил собаку и благодушно произнес:

– Ну, буде, буде, Босый.

Хвост у псины ходил ходуном из стороны в сторону.

Ну и балбес же я. Мужик просто на трамвае ехал на свою дачу, где у него жила огромная собака. Поэтому от него и пахло псиной. Вон она какая здоровая. Просто другие пассажиры, в отличие от Ивана Стрельникова, люди тактичные, и, учуяв запах, не стали кривиться. Кстати, Иван Стрельников – это я, если кто не понял.

Опустив рюкзак на землю, мужик что-то достал из него и положил в миску.

– На вот тебе, Босый, поешь.

Как умилительно, хозяин и его верный друг, тьфу! Я подождал, пока мужик зайдет в дом, развернулся и побрел прочь.

Я шел по центральной аллее. Ну как центральной? Одно название. Две машины на ней не разъедутся. Справа и слева домики. Над одним из них пролетел ястреб-перепелятник.

Я шел и думал, что облажался. Принял дачника за оборотня. Вместо того, чтобы ехать в колледж, пусть и к третьей паре, слонялся по берегу реки, интересуясь черт знает чем. Стоп. А “паутина”?

***

Размышляя, я пропустил момент, когда на аллее появились двое. Это были парни моего возраста или чуть постарше в черных куртках и спортивных штанах. Один острижен под “бокс”, другой пару-тройку месяцев не посещал парикмахерскую – темные волосы свисали на глаза и колечками спадали на уши и шею.

Стриженный под “бокс” стоял, лениво прислонившись к штакетнику. Вид у него был недобрый.

– Эй! – крикнул он мне.

Я замедлил шаг, хотя внутренний голос велел мне идти дальше, словно в упор их не вижу.

– Это ты мне? – спросил я.

– Ну а кому? Здесь больше никого, к кому я мог бы так обратиться. Его я знаю, – он кивнул на своего дружбана.

– Тогда надо было сказать: “извините”, “позвольте к вам обратиться”.

Стриженный под “бокс” и лохматый переглянулись и засмеялись.

– Извините… Позвольте обратиться… – лысый прищурил оскалил маленькие аккуратные зубы. – Гриша, ты слышал это?

Я ничего на это не ответил ни ему, ни его приятелю Грише и пошел дальше, надеясь, что мне удастся свалить. Они меня не останавливали, хотя в их поведении явно читалось, что интерес ко мне не иссяк. Пройдя пару шагов, я понял, почему они пропустили меня.

Впереди на аллее стоял еще один, только был он старше своих подельников, выше, крепче и казался сильнее, а еще в положении его тела и выражении лица угадывалось, что именно он здесь главный. Пострижен он был аккуратно, имел бородку. Был он одет в черную куртку и спортивные штаны с белыми лампасами. Блин, униформа у них что ли такая? Несмотря на гопнический наряд выглядел так, что понравился бы моей маме – активный, умный, деловой, а не ленивый бездельник, как я.

Я прошел еще немного и остановился с ощущением, что сам себя загнал в ловушку. Бородатый ухмыльнулся. Стараясь выглядеть как можно независимее, я произнес, при этом голос у меня предательски дрогнул:

– У вас какие-то проблемы?

Позади раздался смех, словно собаки лаяли.

– Это у тебя проблемы, – сказал бородач. – Ты зашел, куда не следовало. Хотя даже отсутствие любопытства тебя бы не спасло. Твоя судьба была предрешена два месяца назад.

Я попытался вспомнить, что было два месяца назад. Вроде, ничего особенного. Конец августа, я в депрессии от того, что не поступил в универ. Предстоящую учебу в колледже воспринимаю, как наказание. Да еще вынужден ездить в травматологию ставить прививки от бешенства из-за укуса чихуахуа.

– Куда я не туда зашел? Вы из строительной компании? Почему тогда здесь нет табличек, предупреждающих о том, что вход на территорию запрещен.

Гиены за спиной засмеялись.

– Речь не об СНТ, – произнес бородатый.

И тут произошло нечто странное. Ноги бородача вытянулись и трансформировались в огромные звериные лапы, руки – тоже. Уши заострились. Одежда исчезла, вместо нее была жесткая черная шерсть. Передо мной стояло несуразное существо – гибрид человека и огромной собаки. Я оглянулся в растерянности: лысый и лохматый тоже менялись, только медленнее. В последнюю очередь они выбросили хвосты, которыми стали бить себя по бокам.

– Эй, шавки облезлые! – раздался звонкий голос.

Я повернулся. На аллее показался тонкий как тростинка парень в белой куртке, белых джинсах и белых же ботинках, с модно подстриженной белой челкой, падающей на один глаз и черной серьгой-штангой в ухе. Вел он себя независимо и даже вальяжно. Мне вспомнился белый пес с черной биркой, которого я встретил на мосту.

Появление блондина произвело отрезвляющее впечатление на стаю: все трое вроде как опомнились и даже стали больше походить на людей.

– Чего тебе, Туман, песий сын? – хмуро произнес бородатый.

– Остановитесь, пока не поздно, – произнес Туман. – Сейчас ваши действия тянут на хулиганку. Нападете на открывающего двери – наказание будет серьезным.

– Наказание грозит в любом случае. Выбор так себе, – ответил бородатый.

– Выбор есть. Суровая, но обратимая кара или развоплощение.

– Это еще поймать надо, чтобы развоплотить, – хмыкнул бородатый. – А на кону сила того, кто открывает двери. Если бы он не проложил сюда дорогу, ты, блохастый, так бы и бегал вдоль границы. Представляешь, что можно сделать, если у нас будет его кровь? Твое предложение – смех один.

Ноги и руки бородача снова удлинились. Грудная клетка и плечи раздались вширь, а сам он стал выше. Последней изменилась голова: лицо вытянулось в песью морду, уши встали торчком. Передо мной стояло существо – не собака и не человек. Оборотень.

За спиной послышался лай. Я обернулся: два таких же существа переминались с лапы на лапу позади меня. Собачьи морды скалились в улыбке.

“Пора валить, Ванек!” – подумал я и оценил местность на предмет отступления.

По левой стороне аллеи возле забора лежали сложенные друг на друга чурбаки. Если вскочить на них и перепрыгнуть через штакетник, то можно уйти огородами к реке. Там недалеко до моста. А мост принадлежал обычному миру, в котором нет места оборотням.

– Да что ты стоишь! Уходи! – крикнул Туман.

Крутанувшись через левое плечо, он обернулся белым псом, с которым я повстречался на мосту, и бросился наперерез одному из оборотней. Два других рванули за мной.

Добежав до забора, я взобрался на кучу чурбаков. Правая нога коснулась верхней колоды, а затем я поскользнулся. Это спасло меня. Оборотни, прыгнув за мной, промахнулись и с веселым лаем попадали за штакетник.

Недолго думая, я вскочил и побежал по аллее. Но меня остановил рычание и жалобный визг за спиной. Я обернулся: бородатый оборотень трепал из стороны в сторону белого пса. Я не мог бросить своего нового товарища и свистнул бородатому.

– Эй, шавка облезлая!

Оборотень, отбросив Тумана, словно это была игрушка, посмотрел в мою сторону, а потом кинулся ко мне. Лысый и Лохматый перелезли через забор и встали в нападающую позу. Отметив, что Туман шевельнулся, я побежал по аллее.

– А-а-а! – я даже не сразу понял, что это я кричу.

Хотя толку кричать! Кто меня услышит? Разве что ястреб-перепелятник, который кружил надо мной. Он летел очень низко, я даже смог рассмотреть лапки и белые прожилки на серо-коричневых перьях.

"Эх, унес бы ты меня отсюда!” – подумал я.

Ястреб вдруг спикировал и коснулся меня лапками. Через одежду я почувствовал, как острые когти царапают спину.

“Свернись”, – прозвучал голос в моей голове.

“Свернуться?” – я не понял.

“Тогда смогу поднять и унести тебя”, – снова прозвучал голос.

Все ясно, ястреб владел телепатией. Я уже ничему не удивлялся. Возможно, если бы я “свернулся”, ястреб смог унести меня прочь от этого проклятого места, но я не знал как. Зато я увидел того самого мужика из трамвая, за которым следил.

– Помогите… – пролепетал я, считая, что этот громила и его восточно-европейский пес справятся с оборотнями.

– Конечно! – сказал громила.

Он схватил меня одной рукой за плечо и, вытащив из кармана острый, как бритва, нож, приставил его к горлу. Кончик лезвия тут же больно впился в кожу.

– Не дергайся, а то сам же и напорешься.

– Так вы с ними, – разочарованно произнес я и поднял свободную руку в знак того, что глупить не собираюсь.

– Ко мне! – скомандовал мужик и оборотни подбежали к нему.

Несмотря на нож у горла, я усмехнулся при виде огромных человеко-собак, виляющих хвостами. Ну, правда, смешно. Такое ощущение, что после трансформации, мозг у этих существ тоже на собачий уровень переходит.

– Чего смеешься? – недовольно спросил мужик.

Я решил промолчать.

– То-то же.

Мужик достал из кармана пластмассовую расческу и кинул ее за спину. Воздух на мгновение вспыхнул, как в тот раз, когда сошел с моста. В метре над землей открылся портал диаметром метра в полтора. Через него просматривалась лесная тропинка, которая скрывалась в молочно-белой дымке. Из-за этой завесы доносились странные звуки, словно кто-то чавкал. Я совсем не хотел знать, кто или что там скрывается.

– Тащите его туда, – приказал мужик оборотням и швырнул меня им.

Человеко-собаки опрокинули и потащили меня к порталу. Я не хотел в портал, а хотел домой к маме и папе или даже в колледж. Я буду хорошим, буду учиться и серьезней относиться к жизни, только дайте мне выпутаться из этой передряги.

– Помогите! – крикнул я и поискал глазами белого пса Тумана.

Обратившись в человека, он неподвижно лежал на земле. Тогда я посмотрел в небо. Там вился уже знакомый ястреб. Он выписывал круг, к нему присоединялись другие птицы. Когда их набралось столько, что они смогли замкнуть хоровод, в голове прозвучал уже знакомый голос ястреба:

– Открой дверь.

– Открыть?

– Да.

– Как?!

– Так же как открыл сюда. Ты знаешь, ведь ты открывающий двери.

Опять они называют меня открывающим двери. Прямо индейское прозвище какое-то. Я попытался вспомнить, когда, где и что я открыл. Для этого мысленно вернулся в момент, после которого все резко переменилось. Дачный поселок и берег были обычными и вдруг стали другими, удивительным образом одновременно оставаясь сами собой. За мгновение до этого мужик в камуфляже, подлый предводитель оборотней, остановился и бросил первую расческу. Образовалась световая завеса, которая не давала мне пройти вперед. Удивившись этой преграде, я рванул вперед с удвоенной силой – и оказался в ином мире.

– Открывай! – снова скомандовал ястреб.

Я представил, что толкаю дверь.

– Целься в круг, который мы сделали.

Я представил, что круг из летающих птиц – это дверь, и толкнул ее. Ничего не получалось. Оборотни в это время, схватив меня за штаны, тащили к порталу, который держал открытым их предводитель.

– Слабак! – прозвучал ястребиный голос в моей голове.

Я разозлился, легко ему каркать, его не тащат оборотни в чавкающий туман. Извернувшись, я лягнул псину. Мне удалось освободиться. Я вскочил и со всей яростью, что у меня была, толкнул воображаемую дверь в центре птичьего круга. Окрестности осветила вспышка. Птицы разлетелись, а на месте их хоровода ослепляющим светом засияла прореха в иной чудесный мир, который состоял из небесной лазури и солнечных лучей.

Из портала на пожухлую октябрьскую траву выпрыгнул чихуахуа, который месяц назад меня покусал. Я сразу узнал его по черному пятну в центре лба, словно у этого собачьего недоразумения был третий глаз. Видать, затесалась в его родословной дворняга, потому что у чихуахуа не должно быть пятен. Это точно. Я прочитал все, что нашел об этой собаке, после того как он цапнул меня. Оказывается, в далеком прошлом чих был священной собакой индейцев майя. Маленький злобный проводник между земным миром и миром мертвых. Насмотрелся на том свете всякого странного, от того и нервный такой.

Истерически рыча, песик бросился с начала ко мне. На меня это произвело чрезвычайный эффект. Я вырвался из лап оборотней и отполз в сторону. Второй раз покусанным этим чудовищем я не хотел быть.

Проскочив мимо меня, чихуахуа кинулся к оборотням. Семеня на тоненьких лапках, он принялся облаивать огромных балбесов. Мне даже страшно за него стало: щелкнут зубами и задавят его. Но к моему удивлению, оборотни стали отступать.

– Куда?! – пробасил мужик в камуфляже. – Тащите парня к порталу. Он нужен мне! Живым!

Оборотни не спешили выполнять приказ своего хозяина.

– Трусливые шавки! – выругался мужик. – Зря я вас кормлю. Возьмите же его.

Один из оборотней бросился на чихуахуа с явным намерением задать малявке по полной. Но как только он коснулся тщедушного тельца, произошло нечто странное. Оборотень замер, побледнел, а потом обратился в большой камень, слегка напоминающий собачью фигуру.

Тогда мужик толкнул своих собакоподельников на чихуахуа, а сам рванул ко мне. Пользуясь замешательством маленькой собачки, он схватил меня за одежду и потащил к порталу, за которым клубился чавкающий туман. Однако чихуахуа, оббежал оборотней и бросился за мужиком. Тому пришлось отступить.

Перед тем, как отпустить меня, он выхватил кинжал и чиркнул по руке. Я почувствовал боль. Глянул вниз и увидел, как из глубокого пореза хлынула кровь.

– Ах ты! – возмутился я.

Мужик прижимал к себе кинжал, весь испачканный в моей крови, словно это была драгоценность. Вдруг он повернулся и побежал к порталу. Там он довольно лихо запрыгнул внутрь, прямо на лесную тропинку.

– За мной, бездельники, если не хотите остаться один на один с Проводником! – крикнул он оборотням и скрылся в тумане.

Собакены побежали за ним. Один из них бросил тоскливый прощальный взгляд на окаменевшего напарника, а затем прыгнул на дорожку. За ним – второй. Как только они оказался на другой стороне, портал схлопнулся, словно его и не было никогда.

Выражая свое отношение к произошедшему, чихуахуа помочился на то место, где недавно был портал. Потом он с надменным видом просеменил мимо меня к Туману. Туман лежал на боку, не шевелясь. Белая прядь волос откинулась с лица, открыв два неподвижных голубых глаза. После того, что нам пришлось пережить, я считал Тумана другом, поэтому к горлу подступил ком.

Но чихуахуа, не разделил моих горестных переживаний. Он тявкнул, и из его глаз вырвались лучи, которые дотянулись до глаз Тумана. Некоторое время Туман и маленький песик были соединены лучами, а потом мой боевой товарищ пошевелился, вздохнул и сел.

Оглядевшись, он с ошарашенным видом произнес:

– Кажется, я спал. Мне приснилось, что я иду по подземелью к реке, а потом мне преградила дорогу крохотная собачка и сказала: “Выметайся отсюда!” И я проснулся.

Чих тявкнул.

– Это он в моем сне был, – добавил Туман, показывая на чихуахуа.

Чих снова тявкнул.

– Я понимаю его, – воскликнул Туман. – А ты?

Я покачал головой.

– Он говорит, что сожалеет, что укусил тебя.

– Конечно, – произнес я. – Мне теперь уколы от бешенства ставят.

Но Туман не дал мне договорить и принялся переводить лай песика:

– Это было бы не страшно, если бы не случилось в день Сапфирового полнолуния. Теперь ты – Открывающий двери. Он передал тебе дар через укус. Он сожалеет, но не в силах отменить случившееся. Это не в его власти. Ты станешь собакой.

– Как собакой? – не понял я.

– Ну, не собакой, а оборотнем. Как я, например, или те трансформеры, – пожал плечами Туман.

Я подозрительно посмотрел на него и уточнил:

– А ты все правильно перевел? Ничего от себя не добавил?

– Не веришь, сам спроси.

Я повернулся к песику и сказал:

– Эй, ты! Мелкий! Я не хочу быть ни собакой, ни оборотнем.

Чихуахуа зарычал.

– Ты бы повежливее себя вел, – произнес Туман. – Все-таки с древним индейским существом разговариваешь.

Я закипел. Мне, значит, жизнь исковеркали, а я еще кланяться и благодарить должен.

– Процесс трансформации пока еще не завершился, – Туман продолжал переводить рычание чихуахуа. – Если до конца Сапфирового периода ты не отведаешь человеческой крови, то останешься человеком. В противном же случае станешь кинаморфом безвозвратно.

– Кинаморф – это оборотень, что ли? – уточнил я.

– Да, ты уже им становишься. У тебя проявилась аллергия на серебро, ты слышишь зов. Именно зовом колдун заманил тебя в ловушку.

– Ну и ладно, – повеселел я. – Я не собираюсь пить человеческую кровь. Надо только подождать, пока закончится этот ваш Сапфировый период, и все станет как прежде. Когда он закончится?

– Через месяц.

– Окей. Месяц буду себя хорошо вести и снова стану человеком.

– Не все так просто. У тебя теперь дар открывать двери в другие миры и магические закутки.

– Какие еще закутки? – не понял я.

– Мы сейчас в магическом закутке, который колдун создал на территории дачного поселка. Он же бросил что-то? Какой-то артефакт?

– Расческу, – вспомнил я.

– Так он колдует. Он проверял тебя. Если бы у тебя не было дара, то ты бы на его территорию ни за что бы не прошел. Каким-то образом колдун узнал о тебе, заманил сюда, проверил, можешь ли ты открывать проходы между мирами, то есть он не был уверен в твоей силе. А потом он попытался тебя забрать, видимо, для того чтобы с помощью ритуала присвоить твой дар. Он очень ценный. А когда не вышло, то он заполучил твою кровь. С ее помощью он сможет найти тебя где угодно и снова позвать.

– А этот ритуал предполагает мое убийство? – спросил я, вспомнив окровавленный кинжал.

– Не знаю, – сказал Туман. – Давай спросим у Проводника. Он все-таки божественная сущность.

Мы повернулись к чихуахуа, но он с загадочным видом молчал. Потом засеменил к порталу, который открыл я. Собственными силами. Словно огромное окно, он висел прямо в воздухе.

– Великий Чиуауа сказал, что ему пора, – произнес Туман. – Он будет приглядывать за нами, но мы должны полагаться на собственные силы. Даже небольшое его вмешательство в земные дела, вызывает смещение причинно-следственных связей. С человеческой точки зрения, это будет выглядеть как потеря в твоей судьбе.

Чих тявкнул еще раз на прощание и прыгнул в портал. Тот захлопнулcя.

– Эй, погоди! – крикнул я вслед. – А что с окаменелым делать?

Хоть трансформер и был моим врагом, но мне было немного жаль его. Даже не столько его, сколько его родителей. Они, скорее всего, знать не знают, что их сын перекидывается в придурочного пса и нападает на людей.

– Через какое-то время оживет, – сказал Туман.

– Когда? – не успокаивался я.

– Может, через час, а, может, к вечеру. Ну а тебе не все равно?

– Нет.

– В любом случае, мы ничего не можем сделать. Ему еще повезло, что Великий Чиуауа не испепелил его. Думать надо было, прежде чем на Проводника бросаться. Пошли уже.

Мы шли по берегу Коморы в сторону моста. Я выяснил, что в нашем городе есть сообщество оборотней, с которыми мне предстояло познакомиться, так как они теперь будут меня охранять до окончания Сапфирового периода. Туман в нем состоял, а еще он работал в яндекс-доставке курьером прямо в своей беленькой пижонской одежде.

Мы подошли к сияющей “паутине”, висящей в воздухе, которая, как оказалось, была магической завесой, наведенной собачьим колдуном. Первым через дыру в “паутине” прошел Туман. Я занес ногу, чтобы последовать за ним и услышал знакомый голос. Оглянулся: надо мной парил ястреб.

– Лови, – сказал ястреб.

В руки мне опустилось перо.

– Позови, если понадоблюсь, – сказал ястреб.

– А ты пойдешь с нами через портал? – спросил я.

– Нет, – ястреб засмеялся. – Здесь на высоте нет границ, ловушка колдуна не работает. Слабый колдун, слабая ловушка. К вечеру исчезнет.

– Прощай, – сказал ястреб и взмыл в небо.

Проводив его взглядом, я шагнул через портал, и он тут же захлопнулся за мной. Я подумал об окаменевшем оборотне. К вечеру ловушка исчезнет, как сказал ястреб. Значит, окаменевший бедолага выберется несмотря на то, что портал исчез.

Я снова был в обычном мире: полузаброшенный дачный поселок, серый октябрьский день, старый мост. На нем, кстати, показался трамвай.

– Побежали! – крикнул Туман и рванул вперед. – Я на работу опаздываю.

Сунув перо в карман, я тоже бросился следом. Меня ждал рядовой день студента колледжа. Хотя, благодаря укусу маленького надменного пса, не совсем рядовой. А еще где-то сместились причинно-следственные связи, и мне еще только предстоит узнать, что вследствие этого изменится в моей судьбе.