Кровь для Улья

Глава 1

Темно, тепло, безопасность, дом. Голод, нужна еда, слабые пока ещё слабые хелицеры скрежечут об укрытую воском стену своей сероватой соты, вызывая раздражающий скрежет заставляя старших родичей нервно поводить головами. Зашуршала пара сетчатых крыльев ознаменуя приближение одной из нянек, привлеченной шумом голодной личинки, осторожно склонив голову над сотой, нянька приступила к кормлению личинки.

Темно, тепло, сыто, приятно. Простые мысли простого существа, пока внутри соты медленно происходит трансформация, сначала формируются лапы, наливаются силой, покрываются слоями хитина. Затем, хитиновый панцирь полностью закрывает тело молодого существа, окружающие пасть слабые жвала окончательно формируются и твердеют. И вот уже дни-дни спустя, соту покидает существо слабо напоминающее некогда дозревающую там толстую, мягкую, и слабую личинку, лишь в одном они остаются очень смертельно схожи, голод. Прошедшая трансформация выжрала почти все вещества, что запасало в себе существо на стадии личинки. Подняв цвета кости голову увенчанную острыми жвалами, к каменному своду гнезда, существо издало пронзительных крик, боли, голода, и глубокой яркой нечеловеческой обиды. Который подхватили десятки и сотни только что прошедших второе рождение сородичей. Им больше не было тепло, темнота больше не была уютной, они всё ещё чувствовали голод пожирающий их всех изнутри.

А затем звуки печальной песни словно отрезало, множество бледных голов и черных глаз устремилось в один из многочисленных каменных проходов, их вел запах, не замеченный вначале он обещал еду, обещал спасение от неприятной темноты. Всего лишь следуй за ним, и волна бледных панцирей на шести ногах устремилась вслед за обещанием, вслед за запахом. Они чувствовали что с каждым шагом, ветер становился холоднее, и темнота медленно расступалась от болезненно яркого света, и пронзающего ледяного ветра, волна остановилась, но вскоре вновь вернулся голод на мгновение отступивший под страхом света, и ледянящего воздуха, а вслед за ним вернулся запах. Переселившие холод и страх, волна вновь пришла в движение, окончательно отступила тьма оставляя лишь пронзающий свет, ушли вечные каменные стены хранящие в себе тепло, непонимание, страх медленно перетекающий в суеверный ужас, заставляют рой остановиться но вновь голод и запах толкают вперёд, туда где есть еда, где нет голода, вперёд только вперёд, за запахом.

Бледный, бескрылый, молодой рой сплошным потоком лился вперёд, следуя лишь им ведомой цели, пока наконец...

Не наткнулся на их цель, поселение небольшое, молодое, новое, неокрепшие, слабое, но готовое защищаться. Оскалившееся черными зубами деревянного частокола, и плюющееся острыми стрелами с выступов редких башен, не то чтобы это сильно помогало. Бледная обезумевшая волна нахлынула на деревянные стены, цепляясь острыми когтями лап за промерзшую на морозе древесину, поднимая свои многолапые тела сквозь раздражающую преграду, не обращая внимания на боль от многочисленных ударов ледянящего металла, на концах пик защитников поселения. Не обращая внимания на упавших в болезненных судорогах собратьев, рой ворвался в поселение под терзающий слух стрекот, хороня под своими телами одеты в лёгкую броню защитников, чтобы тут же впиться в их холодную плоть, прогрызаю перья броню и кости не обращая внимания на попытки сопротивления.

Существо вновь и вновь впивалось жвалами в тело, отрывая кусок за куском от лежащей под ним пищи, мясо было холодным, но какое приятное теплое пламя разгоралось внутри существа когда он глотал кусок за куском. Но затем он заметил как как из раны на теле пищи начало вытекать что-то темно красное, такое красивое, такое манящее. Острый хоботок изгибающийся из головы существа инстинктивно впился источающую жидкость рану, из-за чего казалось затихшая пища издала протяжный стон, а затем глоток, вслед за которым последовала ещё одна бодрящая проходящая от глотки по всему телу волна, заставляющая двигаться, действовать, жить. Наконец, оно почувствовало приятную истому, брюшко существа надулось от переполняющей его крови, голодное безумие отступило, существо огляделось, тела сородичей покрывали землю, множество его все ещё живых собратьев, рыскали вокруг уже не влекомые голодом, обыскивая руины, или выгрызая мясо из панцирей сородичей. Оно почувствовало как начинает неприятно шелушиться и зудеть спинная часть панциря, издав тихий протяжный скрежет, оно увидело как один из сородичей замер, а спустя мгновение подошёл ближе, и только сейчас существо заметило насколько маленьким кажется его собрат вблизи, обойдя задумавшееся существо собрат впился жвалами в спинную часть панциря разрывая слой шелушащейся брони, и удерживая существо двумя передними лапами. Ещё одним мгновением позже, сородич отошёл, а существо почувствовало волну облегчения когда раздражающий зуд исчез, а вслед за ним пришло нескрываемое наслаждение, когда новые конечности расправились, белесые ещё не обретшие узора и не затвердевшая пара крыльев, инстинктивно существо расправило их полностью почувствовав дуновения ветра, а затем в его до этого примитивной голове родилась первая осознанная мысль, существо подняло голову к небесам издав протяжный скрежет-песню, для своих сородичей.

Вновь рой двигался оставляя позади опустошенное поселение, не двигаясь более по земле весь рой расправил бледные крылья. Они двигались назад, в место своего рождения, в свою темноту и покой, в свое гнездо, свой дом. С каждым днём что они двигались, они менялись, крылья становились крепче, панцири шелушились и отслаивались становясь легче, форма брони изгибалась подстраиваясь под крылья, но лишь один менялся сильнее всего, тот кто вел их рой, медленно тело удлинялось отодвигая первую к голове пару лап, и голову дальше от основного тела, крылья становились больше и больше, а брюшко наполненное кровью становилось все меньше и меньше. Когда они прибыли, у входа в знакомую темноту их встречали сородичи, крупные, сильные, бронированные, с частично отрафировавшимися крыльями, оставшимися лишь как бесполезное украшение неспособное исполнять свою функцию. Но даже рядом с ними стояло другое существо, четыре задние лапы которого поддерживали его массивное тело, в двух передних конечностях оно сжимало нечто напоминающее то чем вкусная пища, убивала и пыталась убить сородичей, но больше массивнее, за спиной концорта улья были видны расправленные четыре массивных крыла. Когда вновь прибывший рой приземлился подле стражей, концорт издал глубокий быстрый скрежет, после которого весь рой склонился перед старшим родичем. Что сейчас отошёл пропуская вернувшихся детей в родной дом.