Крестоносцы

Глава I. Легенда о Крестоносцах

ЩВечер медленно опускался на деревню.

Последние лучи солнца скрылись за лесом, а над крышами домов поднимался дым из печных труб.

Во дворе старого дома вокруг небольшого костра сидели дети.

Напротив них, укрывшись теплым плащом, сидел седовласый старик.

Его звали Ибрагим.

— Дедушка Ибрагим, — спросил один из мальчишек, — а расскажи нам легенду о Крестоносцах.

Старик поднял голову.

Некоторое время он молчал, словно вспоминая давно забытые события.

— Вы уверены, что хотите ее услышать?

Дети дружно закивали.

— Да!

Старик тяжело вздохнул.

— Тогда слушайте внимательно...

Он посмотрел на пламя костра.

— Эта история уходит далеко в прошлое.

Во времена, когда королевство Алатор еще не знало долгих лет мира.

Именно тогда на южные границы пришли ксоны.

— А кто такие ксоны? — перебила его маленькая девочка.

Ибрагим медленно перевел взгляд на детей.

— Ксоны...

Это существа, которые однажды отреклись от Бога.

Они отвернулись от света и поклонились Матери Мёртвых.

Говорят, вместе с верой они потеряли и часть своей души.

С тех пор их единственным желанием стали война и смерть.

Дети притихли.

Старик продолжил.

— Их армии были бесчисленны.

Они сжигали деревни.

Разрушали города.

Не оставляли после себя ничего, кроме пепла.

Очень скоро они подошли к южной крепости Алатора.

Там собралась армия людей.

День за днем защитники отбивали атаки.

Но запасы еды подходили к концу.

Воды почти не осталось.

Последние стрелы уже были выпущены.

Все понимали...

Еще один штурм — и крепость падет.

В этот момент произошло то, о чем потом сложили легенды.

На вершине холма появились двадцать всадников.

Все они были облачены в бело-золотые доспехи.

На их плащах сиял золотой крест.

Они не кричали.

Не поднимали знамен.

Не произносили речей.

Они просто молча направились к армии ксонов.

— Их было всего двадцать? — удивился один из мальчиков.

— Всего двадцать, — ответил Ибрагим.

— Но этого оказалось достаточно.

Крестоносцы врезались в строй врага.

И там, где проходили их клинки, ряды ксонов рассыпались.

Раны, которые могли убить любого человека, затягивались на их телах всего за несколько минут.

Они не чувствовали усталости.

Не знали болезней.

И время было не властно над ними.

Один за другим ксоны падали на землю.

И тогда вперед вышел их предводитель.

Огромный воин в черных доспехах.

Его меч был выше человеческого роста.

Навстречу ему вышел глава Крестоносцев.

Человек с красными глазами.

Его звали Айвен.

Говорят, что никто так и не узнал, почему его глаза стали алыми.

Сам Айвен никогда об этом не рассказывал.

Он спокойно подошел к предводителю ксонов.

Оба молча смотрели друг на друга.

Затем Айвен сделал всего один шаг.

Лезвие сверкнуло.

Голова предводителя покатилась по земле.

Наступила тишина.

Армия ксонов дрогнула.

А спустя несколько мгновений обратилась в бегство.

Так закончилась битва за южную крепость.

Но это была лишь первая победа.

Старик замолчал.

Дети сидели неподвижно.

Наконец один из них осторожно спросил:

— Значит... Крестоносцы победили?

Ибрагим покачал головой.

— Нет.

Настоящая война была еще впереди.

Он тяжело вздохнул.

— Через несколько лет произошла битва, которую теперь называют Последней.

Даже самые старые летописи почти ничего о ней не рассказывают.

Известно лишь одно.

Именно там пал двадцатый Крестоносец.

После окончания сражения остальные девятнадцать забрали его тело.

Они никому не позволили проводить его.

Не было ни священников.

Ни королей.

Ни свидетелей.

Они исчезли вместе с телом своего брата.

До сих пор никто не знает, где находится его могила.

Наступило долгое молчание.

Лишь потрескивали дрова в костре.

Наконец самая младшая девочка тихо спросила:

— Дедушка...

А можно стать Крестоносцем?

Ибрагим посмотрел на нее.

— Можно.

Но не каждому это дано.

Чтобы получить крест, нужно вырезать его на своем лбу Кинжалом Солнца.

После этого в рану должна попасть Кровь Бога, заключенная в особом янтаре.

Такую кровь могут создать лишь служители церкви.

Сотне служителей потребуется целый год, чтобы наполнить один янтарь божественной силой.

Пятерым Крестоносцам — всего пять минут.

Но...

Старик ненадолго замолчал.

— Этот ритуал переживают далеко не все.

Боль настолько сильна, что многие погибают еще до того, как крест появляется на лбу.

— А где сейчас Кинжал Солнца? — спросил мальчик.

— И где хранится янтарь?

Ибрагим грустно улыбнулся.

— Никто не знает.

Кинжал исчез много лет назад.

Как и янтарь с Кровью Бога.

Возможно, они уничтожены.

А возможно...

Ждут того, кому однажды вновь суждено стать Крестоносцем.

Старик поднялся со скамьи.

— Уже поздно.

Ступайте домой.

Дети неохотно начали расходиться.

Но каждый из них еще долго думал о легенде.

О воинах, которые не старели.

Не болели.

Не знали страха.

И которых боялись даже те, кого они пришли защищать.

Глава II. Незнакомец на опушке

Прошел месяц.

После рассказа старика Ибрагима жизнь в королевстве Алатор текла своим чередом. Люди вновь занимались привычными делами: пахали землю, строили дома, торговали на рынках и молились в церквях. Для большинства Крестоносцы давно стали лишь частью старых легенд.

Одни считали, что они погибли много лет назад.

Другие говорили, что, исполнив волю Бога, они покинули этот мир.

А некоторые и вовсе смеялись над рассказами о двадцати воинах, способных обратить в бегство целую армию.

Но легенды продолжали жить.

Особенно в маленьких деревнях, где долгими вечерами старики рассказывали детям истории о прошлом.

На юге Алатора, почти у самой границы огромного леса, располагалась деревня Красенси.

Небольшая, тихая, окруженная полями и густыми ельниками.

Здесь жило чуть больше сотни человек.

Каждое утро начиналось одинаково.

Пекарь открывал свою лавку еще до рассвета.

Кузнец раздувал горн.

Пастух выводил стадо за деревню.

Женщины набирали воду из колодца, а дети бегали по узким улицам, не обращая внимания на ворчание взрослых.

Казалось, время здесь почти остановилось.

Любое новое событие быстро становилось известно каждому жителю.

Поэтому, когда месяц назад на опушке леса появился незнакомец, разговоров о нем хватило надолго.

Он поселился в старом доме, который пустовал уже несколько лет.

Дом стоял в стороне от остальных построек.

Высокий, двухэтажный, сложенный из крепких сосновых бревен. Крыша была покрыта темной черепицей, а широкое крыльцо выходило прямо к лесной тропе.

Возле стены аккуратно лежали поленья.

Под навесом стояли колодки для рубки дров.

Позади дома росли несколько яблонь и начинался небольшой огород.

Сам дом выглядел так, будто его хозяин любил порядок.

Каждое утро двор был подметен.

Инструменты лежали на своих местах.

Даже дрова были сложены так ровно, словно их измеряли линейкой.

О новом жильце знали совсем немного.

Он был молод.

Высокого роста.

Крепкого телосложения.

Почти никогда не ходил в деревню без необходимости.

Ни с кем не заводил долгих разговоров.

Никого не приглашал к себе.

И никогда не рассказывал о своем прошлом.

Одни говорили, что он бывший солдат.

Другие считали его охотником.

Нашлись и те, кто был уверен, будто он скрывается от закона.

Но правды не знал никто.

Утренний туман еще не успел рассеяться.

Возле дома было тихо.

На деревянных ступенях сидел хозяин.

В руках он держал небольшую деревянную трубку.

Тонкая струйка дыма медленно поднималась вверх и растворялась в прохладном воздухе.

Темные волосы слегка трепал ветер.

Красная повязка закрывала весь лоб, не позволяя разглядеть, что скрывается под ней.

Больше всего внимание привлекали его глаза.

Ярко-красные.

Непривычные.

Пугающе спокойные.

Человек смотрел куда-то в сторону леса.

Казалось, его мысли были далеко отсюда.

Он сделал еще одну затяжку.

И в тот же момент слегка повернул голову.

На дороге никого не было.

Но слух уже уловил чьи-то шаги.

Через несколько секунд из-за поворота показался заместитель старосты.

Полноватый мужчина лет пятидесяти шел быстрым шагом, придерживая рукой темно-зеленый плащ.

Подойдя к калитке, он остановился.

— Доброе утро.

Хозяин дома лишь коротко кивнул.

— Староста просил меня поговорить с тобой.

Ответа не последовало.

Чиновник прочистил горло.

— Ты ведь поселился здесь около месяца назад?

— Да.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— Спрашивай.

Заместитель старосты достал из сумки небольшой блокнот и кусочек угля.

— Откуда ты прибыл?

— С севера.

— Из какого города?

Незнакомец сделал небольшую паузу.

— Уже неважно.

Чиновник поднял взгляд.

— Мне нужен точный ответ.

— У меня его нет.

Такой ответ явно пришелся ему не по душе.

Он сделал запись в блокноте.

— Чем ты занимаешься?

— Живу.

— Это не занятие.

— Для некоторых — вполне.

Заместитель старосты тяжело вздохнул.

Разговор шел совсем не так, как он рассчитывал.

Он закрыл блокнот.

— Барон этих земель требует знать, кто живет в его владениях.

Человек на ступенях продолжал спокойно курить трубку.

Будто эти слова его совершенно не касались.

— Поэтому барон желает лично поговорить с тобой.

На несколько секунд повисла тишина.

Незнакомец выбил пепел из трубки о край ступени.

Затем спокойно поднял взгляд.

— Если барону что-то нужно...

Он произнес это ровным, почти безразличным голосом.

— Пусть сам приходит.

И скажет мне об этом лично.

Заместитель старосты застыл на месте.

Он ожидал услышать что угодно.

Но только не это.

Заместитель старосты еще несколько мгновений стоял неподвижно.

Он не ожидал услышать подобного ответа.

— Ты понимаешь, что сейчас отказал самому барону?

Незнакомец спокойно посмотрел на него.

— Понимаю.

— Тогда советую хорошо подумать.

Барон не любит, когда ему перечат.

— Это уже не моя забота.

Ответ прозвучал спокойно, без насмешки и без страха.

Будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

Заместитель старосты тяжело вздохнул.

— Хорошо.

Я передам ему твои слова.

Он развернулся и быстрым шагом направился обратно в деревню.

Человек на крыльце проводил его взглядом.

После чего вновь сел на ступени и молча закурил трубку.

В тот же день.

Замок барона возвышался над окрестностями, словно каменный утес.

Высокие стены окружали внутренний двор.

По крепостной стене медленно прохаживались стражники.

Во внутреннем зале уже был накрыт завтрак.

Барон сидел во главе длинного стола.

Перед ним стояли жареное мясо, свежий хлеб и серебряный кубок с вином.

В этот момент двери распахнулись.

В зал вошел гонец.

Он опустился на одно колено.

— Господин барон.

— Докладывай.

— Я вернулся из Красенси.

Барон поднял взгляд.

— Ну?

— Человек отказался явиться.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина.

— Отказался?

— Да.

— Что именно он сказал?

— Он ответил...

«Если барону что-то нужно, пусть сам приходит и говорит лично».

Барон медленно положил нож на стол.

Лицо его осталось спокойным.

Лишь взгляд стал холоднее.

— Смелый.

Или глупый.

Он поднялся из-за стола и подошел к окну.

Внизу тренировались солдаты.

— Кто он такой?

— Никто не знает.

Живет один.

Поселился около месяца назад.

Почти ни с кем не разговаривает.

— Значит, выясните.

Барон обернулся.

— Я не люблю неизвестность.

Если человек пришел на мои земли, я должен знать, кто он.

— Будет исполнено.

— И еще.

Барон немного помолчал.

— Отправьте в Красенси письмо.

Прикажите старосте собрать двадцать процентов запасов зерна, денег и продовольствия.

После нападения на замок мне потребуется больше людей и больше припасов.

— Да, господин барон.

Гонец поклонился и вышел из зала.

К вечеру письмо уже лежало на столе старосты Красенси.

Прочитав его, старик тяжело опустился на стул.

— Двадцать процентов...

Он потер переносицу.

— Люди будут недовольны.

Заместитель старосты кивнул.

— Есть еще одна проблема.

— Та, что живет на опушке?

— Именно.

Староста задумался.

— Попробую поговорить с ним сам.

Может быть, он окажется разумнее.

Тем временем солнце уже клонилось к закату.

На опушке леса незнакомец спокойно рубил дрова.

Каждый удар топора был точным.

Словно он занимался этим всю жизнь.

Когда работа была закончена, он поднял поленья и занес их в дом.

Поставил топор возле стены.

Затем медленно снял с головы красную повязку.

На его лбу был вырезан идеально ровный крест.

Он не светился.

Не излучал силы.

Это был самый обычный шрам...

Но лишь на первый взгляд.

Человек несколько секунд смотрел на него в небольшое зеркало.

После чего вновь завязал повязку.

Тихо, почти шепотом, он произнес:

— Слишком рано...

В комнате повисла тишина.

За окном шумел вечерний ветер.

А далеко, в одном из монастырей Алатора, пожилой священник закрыл древнюю книгу.

Он медленно перевернул последнюю страницу.

Его взгляд остановился на единственном имени.

— Значит...

Он все еще жив.

Священник закрыл книгу.

На ее потертой обложке золотыми буквами было написано:

«Айвен. Первый среди девятнадцати.»

Глава III. Девятнадцать путей

Прошло много лет с того дня, как Орден Крестоносцев перестал существовать.

Не потому, что пал в бою.

Не потому, что был уничтожен врагом.

Его расформировали.

По приказу церкви.

С тех пор прошло немало времени.

Мир изменился.

Войны сменялись миром, мир вновь уступал место войнам.

Короли приходили к власти и уходили в небытие.

Строились новые города.

Разрушались старые крепости.

Но одно оставалось неизменным.

Девятнадцать Крестоносцев продолжали жить.

Каждый по-своему.

Серое небо медленно затягивали облака.

По узкой дороге, уходившей через лес, шли двое мужчин.

Оба были одеты в простые дорожные плащи.

Оружие скрывали плотные накидки.

Со стороны они ничем не отличались от обычных путников.

Первый был моложе.

Красная повязка закрывала его лоб.

Шаг его был размеренным.

Он шел молча, не обращая внимания ни на ветер, ни на шум деревьев.

Второй выглядел старше.

На вид около тридцати лет.

Пепельные волосы спадали почти до плеч.

Светло-голубые глаза внимательно осматривали дорогу впереди.

За спиной висел длинный меч в темных ножнах.

Ни один из них не произнес ни слова за последние несколько часов пути.

Наконец впереди показалась развилка.

Одна дорога уходила на юг.

Туда, где среди лесов располагалась деревня Красенси.

Другая тянулась на север, к горным перевалам и древним дорогам.

Оба остановились.

Несколько мгновений стояла тишина.

Затем мужчина с пепельными волосами спокойно произнес:

— Значит...

Пора расходиться.

Обладатель красной повязки коротко кивнул.

— Да.

— Когда встретимся снова?

— Не знаю.

Ответ прозвучал так спокойно, словно оба давно привыкли к подобным расставаниям.

Ларгон посмотрел на северную дорогу.

— Мир меняется быстрее, чем мы успеваем это замечать.

Ответа не последовало.

Несколько секунд оба молча смотрели на развилку.

Когда-то они сражались плечом к плечу.

Прошли десятки битв.

Видели падение городов.

Теряли братьев.

Но теперь каждый шел своей дорогой.

— Береги себя.

— И ты.

Больше говорить было нечего.

Ларгон первым сделал шаг вперед.

Не оборачиваясь, он направился на север.

Человек с красной повязкой спокойно смотрел ему вслед.

Пока силуэт бывшего заместителя не исчез среди деревьев.

Лишь после этого он повернулся и пошел к Красенси.

Оба понимали одну простую вещь.

Если судьба вновь сведет их вместе...

Значит, в мире снова произошло что-то настолько страшное, что одному Крестоносцу с этим уже не справиться.

Ларгон шел по северной дороге до самого вечера.

Чем дальше он уходил от развилки, тем реже встречались люди.

Вскоре дорога стала каменистой.

По обе стороны возвышались темные скалы.

Между ними проходил единственный путь, соединявший несколько северных деревень с остальной частью королевства.

Ларгон остановился.

Прямо посреди дороги лежал огромный каменный обвал.

Несколько валунов полностью перегородили проход.

Недалеко собрались жители ближайшей деревни.

Среди них были мужчины, женщины и дети.

Несколько человек пытались сдвинуть самый маленький камень, но безуспешно.

Увидев незнакомца, староста подошел ближе.

— Добрый вечер.

Ларгон коротко кивнул.

— Что произошло?

— Два дня назад ночью часть скалы обрушилась.

Теперь мы отрезаны от соседних земель.

Ни торговцы, ни повозки пройти не могут.

Мы уже потеряли надежду разобрать завал.

Ларгон молча посмотрел на огромные валуны.

Он понимал, что обычным людям понадобится несколько недель, чтобы расчистить дорогу.

Если вообще получится.

— Отойдите.

Староста удивленно посмотрел на него.

— Что?

— Все.

Отойдите подальше.

Люди переглянулись, но все же выполнили просьбу.

Когда дорога опустела, Ларгон снял дорожный плащ.

Под ним была простая темная одежда.

Он сделал несколько шагов вперед.

Закрыл глаза.

Поднял правую руку.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Затем на его лбу медленно проявился золотой крест.

Он светился мягким теплым светом.

Люди невольно сделали шаг назад.

Воздух вокруг словно стал тяжелее.

Из ладони Ларгона вырвались тонкие золотые нити света.

Они медленно окутали огромный валун.

Несколько секунд стояла полная тишина.

А затем многотонный камень дрогнул.

Словно его подняла невидимая рука.

Он медленно поднялся над землей.

После чего плавно переместился в сторону.

За ним последовали остальные камни.

Один за другим они освобождали дорогу.

Спустя несколько минут проход был полностью открыт.

Золотое свечение исчезло.

Вместе с ним исчез и крест на лбу Ларгона.

Он спокойно надел плащ.

Будто ничего необычного не произошло.

Жители еще долго не могли произнести ни слова.

Наконец староста осторожно спросил:

— Простите...

Вы...

Ларгон посмотрел на него.

— Не спрашивайте.

Старик медленно опустил голову.

Он понял.

Иногда лучше не знать ответа.

Ларгон молча продолжил путь.

Когда он скрылся за поворотом, жители еще долго стояли посреди дороги.

Одна пожилая женщина первой нарушила молчание.

— Я уже видела такой крест...

Очень давно.

Еще в молодости.

Староста удивленно посмотрел на нее.

— Неужели...

Она медленно кивнула.

— Да.

Таким крестом были отмечены только Крестоносцы.

По толпе пробежал тихий шепот.

Кто-то перекрестился.

Кто-то опустил голову.

А кто-то просто молча смотрел вслед человеку, который исчез среди горных троп.

Легенды оказались правдой.

По крайней мере...

Одна из них все еще была жива.

Ларгон шел по дороге до самого заката.

Его шаг оставался таким же спокойным, как и много лет назад.

Он не оглядывался.

Не ждал благодарности.

Не считал свой поступок чем-то особенным.

Так поступали все Крестоносцы.

Когда-то их учили одной простой истине.

Сила дана не для славы.

Она дана для исполнения долга.

О Крестоносцах ходило множество слухов.

Одни говорили, что они бессмертны.

Другие утверждали, что они давно перестали быть людьми.

Некоторые были уверены, что их души принадлежат самому Богу.

Правду не знал почти никто.

Крестоносцы действительно отличались от обычных людей.

Они не старели.

Время почти не оставляло следов на их лицах.

Они не болели.

Ни одна известная болезнь не могла коснуться их.

Их тела менялись после получения Креста.

Даже тяжелые раны не становились для них смертельным приговором.

Порезы исчезали за несколько минут.

Глубокие ранения затягивались в течение нескольких часов.

Лишь самые тяжелые увечья могли надолго вывести Крестоносца из строя.

Но даже они редко становились причиной смерти.

И все же...

Они не были бессмертны.

Каждый из них мог погибнуть.

Меч.

Стрела.

Огонь.

Даже самый сильный Крестоносец однажды мог сделать свой последний вдох.

Именно поэтому двадцатого больше не было среди них.

Никто не знал, где находится его могила.

После той последней битвы братья сами забрали его тело.

Они не позволили никому присутствовать на похоронах.

Лишь девятнадцать Крестоносцев знали место, где покоился их брат.

И эта тайна должна была умереть вместе с ними.

Но самым тяжелым испытанием была вовсе не сила.

А ответственность.

Каждый Крестоносец давал клятву.

С момента получения Креста его жизнь больше не принадлежала ему самому.

Он становился защитником людей.

Даже если люди ненавидели его.

Даже если они боялись его.

Даже если никто не благодарил за спасение.

Иногда ради исполнения долга им разрешалось нарушать законы королевства.

Они могли войти в любой дом без разрешения.

Могли арестовать человека независимо от его титула.

Могли ослушаться приказа барона, графа и даже самого короля, если считали, что это противоречит их предназначению.

За это их одновременно уважали и боялись.

Но существовал один закон, который не смел нарушить ни один Крестоносец.

Запрет, одинаковый для всех.

Нельзя было отвернуться от Бога.

Нельзя было отказаться от своей клятвы.

Говорили, что если Крестоносец добровольно отречется от Всевышнего, его золотой крест навсегда станет алым.

И тогда он перестанет быть защитником.

Он станет падшим.

Именно таких принимал Орден Красного Креста.

Орден, о котором почти никто не говорил вслух.

Даже среди духовенства его название произносили шепотом.

Потому что каждый понимал...

Падший Крестоносец опаснее любой армии.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Ларгон остановился у небольшого костра.

Он снял дорожный плащ и молча сел на землю.

Перед ним лежала старая карта королевства.

На ней были отмечены девятнадцать точек.

Девятнадцать разных дорог.

Девятнадцать разных судеб.

Он медленно провел пальцем по одной из отметок.

Той самой, что находилась возле Красенси.

— Надеюсь...

Тихо произнес он.

— Ты еще не пожалел о своем выборе.

Костер тихо потрескивал.

Ответа не последовало.

Лишь ветер медленно перевернул край старой карты, словно напоминая, что впереди всех их ждет путь, с которого уже невозможно свернуть

Ночь окончательно опустилась на королевство.

В разных его уголках люди уже готовились ко сну.

Где-то гасли огни трактиров.

Где-то последние торговцы закрывали лавки.

А где-то среди гор, лесов и древних руин продолжали свой путь те, кого большинство людей считало давно погибшими.

Девятнадцать Крестоносцев.

Когда-то они были одним Орденом.

Теперь каждый шел собственной дорогой.

Высоко в заснеженных горах одинокий путник сидел возле небольшого костра.

Его лицо скрывал глубокий капюшон.

Рядом в снег был воткнут длинный двуручный меч.

Он молча смотрел на вершины гор, словно кого-то ждал.

Далеко на востоке, среди развалин древней крепости, другой Крестоносец стоял на крепостной стене.

Уже много лет он не покидал этого места.

Никто не знал, что именно он охраняет.

Лишь вороны кружили над разрушенными башнями.

На западе королевства старый странник шел по дороге вместе с группой паломников.

Для остальных он был обычным путником.

Никто даже не подозревал, что под его одеждой скрывается тот самый крест, о котором сложено столько легенд.

А далеко на юге, на самой опушке леса, в небольшом двухэтажном доме еще горел свет.

Человек с красной повязкой сидел за деревянным столом.

Перед ним лежала раскрытая карта.

На ней были отмечены десятки дорог, старые крепости, заброшенные монастыри и древние руины.

Некоторые отметки были перечеркнуты.

Некоторые обведены красными чернилами.

Он долго смотрел на карту.

Затем медленно свернул ее и убрал в деревянный сундук.

После этого подошел к окну.

За стеклом шумел ночной лес.

Несколько секунд он молча всматривался в темноту.

Словно чего-то ждал.

Или кого-то.

Внезапно где-то далеко, за деревьями, раздался протяжный волчий вой.

Человек не пошевелился.

Он лишь тихо произнес:

— Начинается...

Ветер ударил в окно.

Пламя свечи дрогнуло.

А далеко, в другом конце королевства, человек в темном плаще медленно опустил окровавленный меч.

На снег упала последняя капля крови.

На каменном столбе, возвышавшемся посреди дороги, алой краской был нарисован крест.

Такой знак оставляло лишь одно братство.

Кровавое Братство.

Никто еще не знал, что этой ночью была сделана первая жертва новой войны.

И пока королевство мирно спало, тьма уже начала свой путь.

Конец главы III.

Глава IV. Кровавый знак

Солнце уже поднялось над землями барона.

Во внутреннем дворе замка кипела привычная жизнь.

Стражники сменяли караул.

Конюхи готовили лошадей к дороге.

Слуги спешили с корзинами продуктов.

Казалось, это утро ничем не отличалось от десятков предыдущих.

В большом обеденном зале барон уже сидел за длинным дубовым столом.

Перед ним стояла тарелка с горячей похлебкой, свежий хлеб и кубок с вином.

По обе стороны молча ожидали слуги.

Двери зала распахнулись.

Вошел чиновник.

Он поклонился.

— Господин барон.

— Докладывай.

— Староста Красенси получил ваше письмо.

Сбор зерна и налогов уже начался.

Барон коротко кивнул.

— А что с человеком, живущим на опушке?

— Староста собирается поговорить с ним лично.

Барон сделал несколько глотков вина.

— Значит, он все еще не изменил своего решения.

— Нет, господин.

На лице барона не появилось ни злости, ни удивления.

Лишь спокойное раздражение.

— Хорошо.

Пусть староста сначала попробует решить вопрос миром.

Если не получится...

Он ненадолго замолчал.

— Тогда отправим нескольких солдат.

Чиновник поклонился.

— Будет исполнено.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Барон вновь принялся за завтрак.

Внезапно двери открылись еще раз.

Вбежал молодой стражник.

Он тяжело дышал.

— Господин!

Барон поднял голову.

— Что произошло?

— На северной дороге нашли повозку.

Все люди мертвы.

Барон нахмурился.

— Разбойники?

Стражник отрицательно покачал головой.

— Нет...

Тел почти не тронули.

Золото осталось на месте.

Даже лошади не исчезли.

Барон медленно поднялся.

— Тогда кто?

— Мы... не знаем.

Но...

Стражник на мгновение замолчал.

— На дереве рядом был вырезан знак.

— Какой?

Стражник сглотнул.

— Красный крест.

В зале стало необычайно тихо.

Один из пожилых советников побледнел.

Его руки едва заметно задрожали.

Барон сразу обратил на это внимание.

— Ты знаешь этот знак?

Старик несколько секунд молчал.

После чего тихо произнес:

— Надеюсь...

Это просто чья-то жестокая шутка.

Потому что если нет...

Он не договорил.

Барон внимательно посмотрел на советника.

— Продолжай.

Старик тяжело выдохнул.

— Есть легенда.

Очень старая.

Говорят, что красный крест оставляют только те, кто однажды отвернулся от Бога.

Барон усмехнулся.

— Старые сказки.

Советник медленно покачал головой.

— Возможно...

Но я очень надеюсь, что это действительно только сказки.

За окном неожиданно подул холодный ветер.

Над замком медленно начали собираться тяжелые серые облака.

Никто из присутствующих еще не подозревал, что уже этой ночью стены замка впервые за многие десятилетия увидят настоящий ужас.

Ночь опустилась на земли барона.

Луна скрылась за тяжелыми облаками.

Ветер медленно гулял по крепостным стенам.

Двое стражников несли дозор.

— Сегодня слишком тихо, — сказал один.

— Лучше тишина, чем очередные разбойники.

Оба усмехнулись.

В этот момент ветер принес едва различимый голос.

Кто-то пел.

Тихо.

Спокойно.

Будто не замечая окружающего мира.

Мы не искали вечной славы,

Не ждали песен и венцов.

Мы шли туда, где гасло пламя,

И крест несли среди ветров.

Стражники переглянулись.

— Ты слышал?

— Да...

Голос становился ближе.

Но вокруг никого не было.

Словно сама ночь начала петь.

Пока жива святая клятва,

Пока не дрогнула рука,

Мы будем свет хранить во мраке,

Пока жива хоть искра дня.

Один из стражников крепче сжал копье.

— Кто здесь?!

Ответа не последовало.

Лишь шаги.

Медленные.

Размеренные.

Из темноты вышел человек.

Черный плащ почти полностью скрывал его фигуру.

Лицо оставалось в тени глубокого капюшона.

Он остановился в нескольких шагах.

И продолжил петь уже почти шепотом.

Пускай забудут наши лица,

Пускай исчезнут имена.

Но крест останется навеки,

Пока жива сама земля.

Стражник сделал шаг вперед.

— Назови себя!

Незнакомец медленно поднял голову.

Из-под капюшона блеснули холодные голубые глаза.

— Когда-то...

— ...эту песню пели мои братья.

Он замолчал.

— Сегодня...

— ...она станет реквиемом.

В тот же миг вокруг него воздух покрылся инеем.

По камням крепостной стены с треском пополз лед.

Стражники даже не успели поднять оружие.

Ледяные копья вырвались из земли...

И ночь окрасилась первой кровью.Стражники не успели даже вскрикнуть.

Лед сковал их тела за одно мгновение.

На доспехах появился белый иней.

Через несколько секунд оба превратились в неподвижные ледяные статуи.

Незнакомец медленно прошел между ними.

Раздался тихий треск.

Одна из статуй рассыпалась на десятки ледяных осколков.

Вторая последовала за ней.

Во дворе по-прежнему никто ничего не подозревал.

Слуги убирали посуду после ужина.

Несколько солдат беседовали у казарм.

На башне звучала команда сменить караул.

Человек в черном плаще поднял взгляд на замок.

— Все по-прежнему...

Он сделал еще один шаг.

В тот же миг по каменным плитам пополз тонкий слой льда.

Он двигался все дальше.

Через двор.

По лестницам.

По стенам.

Стражник, заметив странный блеск, нахмурился.

— Что это?..

Он не успел договорить.

Из земли вырвался ледяной шип.

Он пронзил его насквозь.

Крик разнесся по всему двору.

— Тревога!

Со всех сторон начали выбегать солдаты.

Кто-то успел схватить меч.

Кто-то натягивал лук прямо на бегу.

— Враг в замке!

Десятки вооруженных людей окружили незнакомца.

Он остановился.

Медленно снял с рук темные перчатки.

Холод вокруг стал сильнее.

Изо рта каждого солдата пошел густой пар.

— Кто ты такой?!

— Назовись!

Незнакомец молчал.

Он лишь посмотрел на ночное небо.

С неба медленно начали падать первые снежинки.

Хотя до зимы оставалось еще несколько месяцев.

— Огонь!

Лучники одновременно выпустили стрелы.

Но не долетев до цели, они начали покрываться льдом.

Одна за другой стрелы падали на землю.

Во дворе воцарилась тишина.

Затем незнакомец вытянул вперед ладонь.

— Спите.

Земля вздрогнула.

Из-под каменных плит одновременно вырвались десятки ледяных копий.

Крики наполнили двор.

Люди падали один за другим.

Некоторые пытались подняться.

Но лед уже сковывал их ноги.

Через несколько секунд весь двор оказался покрыт белоснежной коркой.

Человек в плаще продолжал идти вперед.

Не ускоряя шаг.

Не обнажая меч.

Каждый его шаг приносил с собой холод.

Впереди распахнулись двери главного зала.

На пороге появился барон.

В правой руке он держал длинный меч.

За его спиной выстроились последние защитники замка.

Барон внимательно посмотрел на незнакомца.

— Кто бы ты ни был...

Ты выбрал не тот замок.

Незнакомец впервые остановился.

Между ними оставалось не больше десяти шагов.

Лед медленно продолжал расползаться по каменному полу.

Он поднял голову.

Из-под капюшона раздался спокойный голос:

— Замок выбран правильно.

И он сделал последний шаг вперед...

Барон медленно спустился по каменным ступеням.

За его спиной выстроились последние воины.

Во дворе стояла мертвая тишина.

Лишь ветер кружил первые снежинки.

Барон крепче сжал рукоять меча.

— Ты убил моих людей.

Незнакомец ничего не ответил.

— Последний раз спрашиваю.

Кто ты?

Из-под капюшона раздался спокойный голос:

— Это уже не имеет значения.

Барон сделал шаг вперед.

— Тогда умри как безымянный.

Он бросился в атаку.

Меч со свистом рассек воздух.

Но удар пришелся в пустоту.

Незнакомец исчез.

Барон резко обернулся.

Слишком поздно.

Холодная ладонь коснулась его плеча.

В одно мгновение лед сковал руку.

Барон ударил второй рукой.

Лед треснул.

Но незнакомец уже стоял в нескольких шагах.

На его ладони медленно кружились снежинки.

Воины одновременно бросились вперед.

Копья.

Мечи.

Щиты.

Все смешалось в один миг.

Ледяные стены выросли прямо из земли.

Одни солдаты оказались раздавлены.

Другие были пронзены ледяными шипами.

Третьи навсегда застыли в прозрачном льду.

Через несколько минут все было кончено.

Во дворе больше не осталось никого, кто мог бы держать оружие.

Барон тяжело опустился на одно колено.

Его меч выпал из рук.

Дыхание стало прерывистым.

Он поднял взгляд на незнакомца.

— Зачем...

Тот некоторое время молчал.

Затем спокойно ответил:

— Чтобы напомнить.

Барон не успел ничего сказать.

Лед мгновенно сомкнулся вокруг его тела.

Через несколько секунд перед входом в замок уже стояла высокая ледяная колонна.

Внутри нее навсегда застыл барон.

Незнакомец посмотрел на замок.

Затем медленно поднял руку.

По стенам крепости пополз иней.

Окна покрылись толстым льдом.

Флаги застыли на ветру.

Даже огонь в факелах погас.

Во всем замке не осталось ни одного живого человека.

Он развернулся и направился к воротам.

Сделав несколько шагов, остановился.

Достав небольшой кинжал, он провел лезвием по собственной ладони.

Несколько капель крови упали на лед.

Пальцем он медленно начертил на ледяной колонне знак.

Красный крест.

Закончив, он убрал кинжал.

Еще несколько секунд молча смотрел на символ.

После чего исчез в ночной темноте.

Рассвет наступил необычайно тихо.

Первые крестьяне, направлявшиеся к замку, остановились еще у ворот.

Никто не решался сделать шаг вперед.

Весь двор был покрыт льдом.

Повсюду лежали замерзшие тела.

Посреди двора возвышалась ледяная колонна.

Внутри нее застыл барон.

А на самом видном месте алел нарисованный кровью крест.

Никто из собравшихся не понимал, что означает этот знак.

Но каждый чувствовал одно.

Этой ночью произошло нечто, что навсегда изменит жизнь всего королевства.

Глава V. Сезон дождей

Над Алатором медленно сгущались тяжелые свинцовые облака.

Жители королевства знали этот признак лучше любых календарей.

Приближался сезон дождей.

Каждый год он приходил почти в одно и то же время.

Иногда длился всего две недели.

Иногда затягивался почти на месяц.

За это время солнце редко показывалось из-за облаков.

Дороги превращались в густую грязь.

Лесные тропы становились опасными.

Небольшие ручьи выходили из берегов, а реки с каждым днем поднимались все выше.

Путешественники старались заранее найти место для ночлега.

Крестьяне спешили закончить работу в полях.

Даже охотники старались не заходить далеко в лес.

Лишь ветер свободно гулял между деревьями, принося с собой запах сырой земли и мокрой хвои.

На опушке леса стоял небольшой двухэтажный дом.

Его окна были плотно закрыты деревянными ставнями.

Во дворе аккуратными рядами лежали поленья.

Под навесом сушились связки трав.

Возле крыльца стояла большая деревянная бочка, почти доверху наполненная дождевой водой.

Хозяин дома заранее готовился к ненастью.

Айвен спокойно колол последние поленья.

Каждый удар топора был точным.

Полено раскалывалось пополам с первого раза.

Он молча складывал дрова под навес, не обращая внимания на усиливающийся дождь.

Через несколько минут работа была закончена.

Айвен поднял топор и вошел в дом.

Внутри было тепло.

В камине уже потрескивали сухие березовые поленья.

Он поставил чайник над огнем, снял промокший плащ и подошел к окну.

За стеклом шумел лес.

Дождь становился сильнее.

Крупные капли с глухим стуком разбивались о крышу.

Айвен некоторое время молча наблюдал за происходящим.

Затем тихо произнес:

— Началось...

Он хорошо знал этот сезон.

И понимал, что ближайшие недели лес изменится.

Одни звери станут осторожнее.

Другие, наоборот, выйдут ближе к человеческому жилью в поисках пищи.

А тем, кто окажется под открытым небом без укрытия, останется надеяться лишь на удачу.

Айвен отошел от окна, снял с полки старую карту окрестностей и разложил ее на столе.

Его взгляд медленно скользил по лесным тропам, речным переправам и едва заметным отметкам, понятным только ему.

За окном раскатился первый гром.

Дом едва заметно дрогнул.

Айвен спокойно свернул карту и убрал ее обратно.

Он еще не знал, что совсем скоро этот дождь приведет к его порогу человека, который навсегда изменит его жизнь.Дождь не прекращался.

К вечеру лес изменился до неузнаваемости.

Тропинки скрылись под водой и грязью.

Ветер все чаще раскачивал верхушки деревьев.

Иногда где-то вдалеке раздавался треск — старые сосны не выдерживали тяжести намокших ветвей.

Айвен сидел за столом.

Перед ним стояла кружка горячего травяного отвара.

Он не торопился.

В доме царила привычная тишина.

Лишь потрескивали дрова в печи.

Неожиданно снаружи послышался громкий лай.

Айвен медленно поднял голову.

Затем подошел к окну.

Вдалеке, между деревьями, мелькнули несколько огней.

Факелы.

Кто-то шел через лес.

Он открыл ставню чуть шире.

Из-за дождя разглядеть что-либо было трудно.

Но вскоре до него донеслись человеческие голоса.

— Она не могла уйти далеко!

— Ищите возле ручья!

— Спускайте собак!

Через несколько секунд раздался громкий лай гончих.

Айвен спокойно закрыл ставню.

Он не стал выходить из дома.

Не стал вмешиваться.

Это были не его дела.

Он вновь сел за стол.

За окном продолжали раздаваться крики.

Иногда они становились громче.

Иногда почти исчезали.

Буря постепенно заглушала все звуки.

Спустя некоторое время голоса начали удаляться.

Погоня уходила глубже в лес.

Айвен сделал несколько глотков отвара.

Затем подбросил в печь еще одно полено.

Огонь вспыхнул ярче.

Он уже собирался подняться на второй этаж, как внезапно...

Из глубины леса донесся короткий, отчаянный крик.

После него наступила тишина.

Айвен замер.

Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь.

Больше ничего.

Только шум дождя.

Он медленно перевел взгляд на дверь.

Затем взял со стены плотный дорожный плащ.

Накинул его на плечи.

Открыл дверь.

Холодный ветер сразу ворвался в дом.

Айвен шагнул под проливной дождь.

Он еще не знал, чей крик услышал.

Но что-то подсказывало ему...

Этой ночью лес приготовил для него новую встречу.

Дождь мгновенно промочил плащ.

Айвен закрыл за собой дверь и медленно направился к лесной тропе.

Следы на земле давно смыло водой.

Оставалось полагаться лишь на слух.

Он шел спокойно.

Не ускоряя шаг.

Вокруг стоял густой запах мокрой хвои.

Ветер качал деревья, а гром все чаще раскатывался над лесом.

Через несколько минут Айвен заметил глубокие отпечатки лап.

Гончие.

Совсем свежие.

Рядом виднелись следы тяжелых сапог.

Погоня действительно проходила здесь.

Он молча продолжил идти.

Внезапно впереди послышалось рычание.

Глухое.

Тяжелое.

Совсем не похожее на волчье.

Айвен остановился.

Такого зверя в этих лесах быть не должно.

Он медленно приблизился.

Между густыми кустами открылась небольшая поляна.

Посреди нее лежала молодая эльха.

Ее одежда была разорвана в нескольких местах.

Правая рука была покрыта кровью.

Она пыталась отползти назад, но сил почти не осталось.

Напротив нее стоял огромный тигр.

Мокрая шерсть прилипла к телу.

Желтые глаза не отрывались от своей добычи.

Зверь сделал медленный шаг вперед.

Эльха попыталась подняться.

Ноги подкосились.

Она вновь упала на мокрую землю.

Тигр тихо зарычал.

Еще один шаг.

Еще ближе.

Он приготовился к прыжку.

В этот момент между ними спокойно встал человек в темном плаще.

Тигр остановился.

Несколько секунд оба молча смотрели друг на друга.

Дождь продолжал идти.

Айвен не тянулся к оружию.

Не менял позы.

Он лишь спокойно произнес на латыни:

— Discede... aut morieris.

Тигр громко зарычал.

Но нападать не стал.

Айвен не отвел взгляда.

Прошла еще секунда.

Затем зверь медленно опустил голову.

Развернулся.

И исчез среди деревьев так же неожиданно, как и появился.

На поляне вновь воцарилась тишина.

Айвен перевел взгляд на эльху.

Она уже не двигалась.

Во время падения она потеряла сознание.

Несколько секунд он просто стоял.

Он не любил прикасаться к людям.

Старался никогда этого не делать без крайней необходимости.

Но оставить ее здесь означало оставить умирать.

Айвен тяжело выдохнул.

Осторожно поднял девушку на руки.

Она была холодной.

Слишком холодной.

— Если температура тела упадет еще сильнее...

— Не дойдет до утра.

Он поправил плащ, укрывая ее от дождя.

После чего молча направился обратно к своему дому.

Позади шумел лес.

А впереди их уже ждал теплый свет, пробивавшийся из окон одинокого дома на опушке.

Дом встретил их привычным теплом.

Айвен ногой закрыл входную дверь и несколько секунд стоял неподвижно, позволяя дождевой воде стечь с плаща.

Он осторожно опустил девушку на длинную деревянную скамью возле печи.

Плащ, которым он укрыл ее в лесу, насквозь промок.

Айвен снял его и повесил сушиться рядом с огнем.

Эльха не приходила в сознание.

Ее дыхание было слабым.

Он приложил ладонь к ее лбу.

Холод.

Слишком сильный.

Айвен подошел к шкафу и достал несколько льняных полотенец.

Затем поставил на огонь небольшой медный котелок с водой.

Когда вода нагрелась, он смочил ткань и осторожно вытер грязь и кровь с ее рук.

На правом предплечье виднелись четыре глубокие царапины.

Следы когтей.

Раны были серьезными, но не смертельными.

Айвен достал с полки небольшой мешочек с высушенными травами.

Растер их в деревянной ступке, добавил несколько капель горячей воды и приготовил густую зеленоватую мазь.

Он молча обработал раны.

После чего аккуратно перевязал руку чистым бинтом.

Закончив, он снова посмотрел на девушку.

— Повезло...

Тихо произнес он.

— Еще немного, и зверь добрался бы до шеи.

За окном вновь прогремел гром.

Дом слегка дрогнул.

Айвен подбросил в печь несколько поленьев.

Пламя вспыхнуло ярче, постепенно наполняя комнату теплом.

Он поставил рядом со скамьей еще одно одеяло и укрыл эльху.

Несколько минут он просто наблюдал за ней.

Затем поднялся на второй этаж.

Через некоторое время вернулся, держа в руках чистую рубаху и длинное шерстяное покрывало.

Он ненадолго остановился.

Ему явно не хотелось этого делать.

Но мокрая одежда лишь сильнее охлаждала ее тело.

Айвен отвернулся, чтобы не смотреть лишний раз, и быстро заменил промокшую верхнюю одежду сухой рубахой, после чего снова укрыл девушку одеялом.

Лишь убедившись, что ей стало теплее, он отошел к столу.

На кухне уже закипал небольшой котелок.

Айвен бросил в него сушеные грибы, несколько корнеплодов и щепотку трав.

Дом вновь наполнился запахом горячей похлебки.

Он сел за стол.

Но есть не стал.

Его взгляд то и дело возвращался к незнакомой эльхе.

Он не понимал, почему вмешался.

Не понимал, зачем принес ее сюда.

Он мог пройти мимо.

Мог сделать вид, что ничего не видел.

Но не сделал этого.

За окном продолжал идти дождь.

А в теплом доме, среди потрескивания дров и запаха трав, впервые за долгое время Айвен был не один..

Ночь тянулась медленно.

Дождь не стихал ни на минуту.

Иногда казалось, что сама природа решила смыть с земли все следы прошедших дней.

Айвен сидел возле печи.

В руках он держал небольшую деревянную чашку с горячим травяным отваром.

Время от времени он подбрасывал в огонь поленья.

Тепло в комнате нельзя было терять.

Эльхи переносили холод значительно хуже людей.

Если температура их тела опускалась слишком низко, мышцы постепенно переставали слушаться.

Сначала слабели руки.

Потом ноги.

А затем человек уже не мог двигаться самостоятельно.

Именно поэтому Айвен не отходил далеко от печи.

Он следил, чтобы огонь не погас.

---

Прошло около часа.

Эльха едва заметно пошевелилась.

Ее пальцы дрогнули.

Затем медленно открылись глаза.

Она несколько секунд смотрела в деревянный потолок, словно пытаясь понять, где находится.

Перед глазами все расплывалось.

Последнее, что она помнила...

Желтые глаза тигра.

Боль.

И человека, вставшего между ними.

Она попыталась подняться.

Резкая боль в руке заставила ее тихо вскрикнуть.

Айвен сразу поднял голову.

— Не двигайся.

Голос прозвучал спокойно.

Без приказа.

Без угрозы.

Эльха перевела взгляд на незнакомца.

Он сидел у печи, держа в руках кружку.

Красная повязка по-прежнему скрывала его лоб.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Где я?..

Тихо спросила она.

— В моем доме.

Она огляделась.

Небольшая комната.

Деревянные стены.

Печь.

Стол.

Полки с книгами.

Все выглядело слишком спокойно после того, что произошло в лесу.

— Тигр...

Айвен коротко ответил:

— Ушел.

Эльха облегченно закрыла глаза.

Через несколько секунд вновь открыла их.

— Это ты...

Спас меня?

Айвен немного помолчал.

— Да.

Она хотела спросить что-то еще.

Но сил почти не осталось.

Айвен поднялся.

Подошел к печи.

Налил в деревянную миску горячей похлебки.

Поставил ее рядом.

— Поешь.

Это поможет согреться.

Запах грибов и трав быстро наполнил комнату.

Эльха осторожно взяла ложку.

Руки все еще слегка дрожали.

Она сделала первый глоток.

Похлебка оказалась горячей.

Несколько секунд в доме снова царила тишина.

За окном продолжал идти дождь.

Он только начинал свою долгую песню.

Эльха медленно доела похлебку.

Тепло постепенно возвращалось к ее телу.

Дрожь почти исчезла.

Айвен забрал пустую миску и поставил ее на стол.

— Спасибо...

Тихо произнесла она.

Он ничего не ответил.

Лишь снова подбросил в печь несколько поленьев.

Пламя вспыхнуло ярче.

За окном по-прежнему шел дождь.

Казалось, он не собирался прекращаться.

Эльха посмотрела в сторону окна.

— Он долго будет идти?

Айвен перевел взгляд на темное стекло.

— Несколько недель.

Она удивленно посмотрела на него.

— Все это время?

— Да.

На несколько секунд в доме вновь воцарилась тишина.

Затем Айвен спокойно произнес:

— Завтра на улицу не выходи.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Почему?

— Для эльхов холод опаснее, чем для людей.

Если температура твоего тела снова опустится слишком низко, ты перестанешь двигаться.

Эльха молча кивнула.

Она уже чувствовала, насколько тяжело было даже просто держать ложку после того, как долго пролежала под дождем.

Айвен подошел к окну.

За лесом сверкнула молния.

Раскат грома донесся спустя несколько мгновений.

Он еще некоторое время смотрел в темноту.

После чего задернул плотную занавеску.

— Отдыхай.

С этими словами он поднялся по деревянной лестнице на второй этаж.

Эльха проводила его взглядом.

Она ничего не знала о человеке, который спас ей жизнь.

Не знала даже его имени.

Но впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

За стенами дома шумел лес.

Дождь продолжал стучать по крыше.

А впереди обоих ждал новый день, который должен был ответить на первые вопросы и задать еще больше новых.

Конец главы V.

Глава VI. Незваный гость

Утро наступило незаметно.

Дождь все так же барабанил по крыше, но уже не так яростно, как ночью. Серые облака плотно затянули небо, не оставляя солнцу ни единого шанса пробиться сквозь них.

В доме было тепло.

Огонь в печи не погас ни на минуту.

Айвен проснулся еще до рассвета.

Для него это было привычкой.

Он молча подбросил в печь несколько поленьев, поставил на огонь котелок с водой и вышел во двор.

Холодный воздух сразу ударил в лицо.

Во дворе все блестело от дождевой воды.

Дрова под навесом остались сухими.

Айвен взял топор и расколол еще несколько поленьев.

Затем принес воды из бочки, поправил навес над крыльцом и проверил деревянный забор, который за ночь немного расшатал ветер.

Лишь закончив все дела, он вернулся в дом.

К этому времени вода уже закипела.

Айвен достал из шкафа сушеные грибы, несколько корнеплодов и ароматные травы.

Вскоре по дому вновь разнесся знакомый запах горячей похлебки.

---

На втором этаже тихо скрипнула половица.

Лиз медленно открыла глаза.

Несколько секунд она просто лежала, прислушиваясь к незнакомым звукам.

Треск дров.

Шум дождя.

Запах свежеприготовленной еды.

Она осторожно поднялась.

Рука все еще болела, но уже не так сильно.

Подойдя к окну, Лиз выглянула наружу.

Лес тонул в сером тумане.

Крупные капли дождя стекали по стеклу.

Она невольно вспомнила вчерашний вечер.

Тигра.

Лес.

Человека, вставшего между ними.

Тихо выдохнув, Лиз спустилась по лестнице.

Айвен уже сидел за столом.

Перед ним стояла деревянная миска с похлебкой.

Услышав шаги, он поднял взгляд.

— Доброе утро.

— Доброе...

Ответила Лиз немного смущенно.

Айвен молча поднялся.

Поставил перед ней еще одну миску.

Налил горячей похлебки.

Немного помолчав, он негромко произнес:

— Ты уж извини...

Он поставил на стол корзину с хлебом.

— Мяса нет.

Лиз неожиданно улыбнулась.

Совсем немного.

— Ничего страшного.

— Я не ем мясо.

Айвен спокойно кивнул.

— Тогда хорошо.

Он сел обратно за стол.

Несколько минут они ели молча.

В доме слышались только потрескивание дров да шум дождя за окном.

Лиз украдкой наблюдала за хозяином дома.

Он двигался спокойно.

Неторопливо.

Без лишних слов.

Казалось, одиночество стало для него такой же привычной частью жизни, как дождь за окном.

Наконец Лиз решилась нарушить молчание.

— Меня зовут Лиз.

Айвен поднял глаза.

Несколько секунд внимательно смотрел на нее.

Затем коротко произнес:

— Красивое имя.

Лиз едва заметно улыбнулась еще раз.

После небольшой паузы она спросила:

— А как зовут тебя?

Айвен продолжал спокойно есть, словно вопроса вовсе не было.

Прошла секунда.

Другая.

Лиз поняла, что ответа не будет.

Она уже хотела извиниться за свою настойчивость, но вместо этого задала другой вопрос.

— Почему...

Она посмотрела прямо на него.

— Почему ты спас меня?

Айвен перестал есть.

Его взгляд медленно переместился к окну, за которым продолжал идти дождь.

Он долго молчал.

Настолько долго, что Лиз уже перестала ждать ответа.

И только потом тихо произнес:

— Сам не знаю.

В доме снова воцарилась тишина.

Лиз поняла лишь одно.

Человек, сидевший напротив нее, был намного загадочнее, чем казался на первый взгляд.

Лиз осторожно поставила пустую миску на стол.

Тишина вновь заполнила комнату.

За окном все так же шел дождь.

Айвен поднялся из-за стола и убрал посуду.

Каждое его движение было спокойным и размеренным, словно он выполнял давно знакомый ритуал.

Лиз наблюдала за ним.

Ей было непривычно.

Человек, который спас ей жизнь, почти не разговаривал.

Он не задавал вопросов.

Не интересовался, кто она, откуда пришла и почему за ней охотились.

Словно ему было достаточно знать лишь то, что она жива.

Наконец Лиз не выдержала.

— Ты совсем не любопытный?

Айвен обернулся.

— В каком смысле?

— Ты не спросил ни моего прошлого... ни того, почему за мной гнались.

Айвен ненадолго задумался.

— Если захочешь — расскажешь сама.

— Если не захочешь — значит, так нужно.

Лиз удивленно посмотрела на него.

Такого ответа она не ожидала.

Обычно люди начинали расспрашивать сразу.

Особенно если находили незнакомца в лесу.

Айвен подошел к окну.

Дождь немного стих.

Среди деревьев медленно поднимался туман.

— Ты можешь оставаться здесь, пока не закончится сезон дождей.

Лиз подняла голову.

— Правда?

— Да.

— Но...

— Я ведь совсем чужая.

Айвен спокойно ответил:

— Теперь уже нет.

Лиз замолчала.

Эти слова почему-то согрели ее сильнее горячей похлебки.

Она опустила взгляд на перевязанную руку.

— Спасибо...

Айвен ничего не ответил.

Он лишь открыл дверь и вышел во двор.

Лиз подошла к окну.

Айвен взял ведро и направился к бочке с дождевой водой.

Через несколько минут он начал колоть дрова.

Работал молча.

Без спешки.

Без раздражения.

Лиз поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности.

Но она еще не знала, что совсем скоро спокойствие этого дома нарушит неожиданный гость

Лиз еще некоторое время стояла у окна.

Дождь не прекращался.

По крыше мерно барабанили тяжелые капли.

Айвен тем временем закончил колоть дрова и занес последнюю охапку под навес.

Вернувшись в дом, он снял промокшие перчатки и поставил топор возле двери.

Лиз обернулась.

— Ты всегда живешь здесь один?

Айвен спокойно кивнул.

— Да.

— И тебе... не скучно?

Он ненадолго задумался.

— Нет.

Лиз тихо усмехнулась.

— Странный ты.

Айвен посмотрел на нее.

— Возможно.

Он произнес это так спокойно, словно уже много раз слышал подобные слова.

Лиз медленно прошла по комнате.

Ее взгляд остановился на полках.

Там стояли десятки старых книг.

Некоторые были настолько древними, что их переплеты почти рассыпались.

Рядом лежали аккуратно свернутые карты.

Несколько стеклянных колб с сушеными травами.

Старый компас.

И деревянная фигурка птицы, покрытая мелкими трещинами.

— Ты любишь читать?

— Иногда.

— А это?

Она взяла в руки фигурку.

Айвен неожиданно сделал шаг вперед.

— Не трогай.

Лиз сразу поставила ее обратно.

— Прости...

Айвен медленно выдохнул.

— Ничего.

Он осторожно взял фигурку и вернул ее точно на то место, где она стояла раньше.

Лиз заметила, что впервые за все время на его лице промелькнула эмоция.

Совсем короткая.

Словно эта вещь была ему очень дорога.

Но спрашивать она не стала.

Вместо этого подошла к печи.

Огонь тихо потрескивал.

В доме было тепло.

Так тепло, что казалось, будто дождь снаружи существовал где-то в другом мире.

Внезапно в дверь постучали.

Один раз.

Потом второй.

Айвен молча перевел взгляд на вход.

Стучали настойчиво.

Он подошел к двери и положил ладонь на засов.

Лиз почувствовала, как внутри снова появилось тревожное чувство.

Она не знала, кто стоит за дверью.

Но почему-то была уверена...

После этого стука их спокойная жизнь уже не останется прежней.

Лиз продолжала смотреть на дождь.

Некоторое время в доме стояла тишина.

Наконец она тихо спросила:

— Ты ведь понял, что я эльха?

— Да.

— И тебя это совсем не удивило?

Айвен покачал головой.

— Нет.

Лиз опустила взгляд.

— Большинство людей относится к нам иначе.

Она медленно провела пальцами по перевязанной руке.

— Когда я была маленькой...

Она ненадолго замолчала.

— Наша деревня стояла далеко на севере.

— Нас было немного.

— Мы почти не выходили за пределы леса.

Айвен молча слушал.

— Дедушка всегда говорил...

— «Пока люди не знают о нас — мы живем спокойно.»

На лице Лиз появилась грустная улыбка.

— Я тогда не понимала, что он имеет в виду.

Она посмотрела в огонь.

— А потом пришли люди.

— Они сказали, что эльхи приносят несчастья.

— Кто-то поверил.

— Кто-то испугался.

— Кто-то просто хотел получить награду.

Ее голос стал тише.

— Через несколько дней нашей деревни больше не стало.

Айвен не перебивал.

Лиз тяжело вздохнула.

— После этого я долго скиталась одна.

— Иногда работала у добрых людей.

— Иногда пряталась в лесах.

— Иногда приходилось убегать...

Она улыбнулась с горечью.

— Как вчера.

В комнате снова стало тихо.

Айвен долго смотрел на огонь.

Потом спокойно сказал:

— Значит...

— Теперь у тебя есть время отдохнуть.

Лиз подняла глаза.

Она ожидала сожаления.

Вопросов.

Сочувствия.

Но услышала лишь простую фразу.

И почему-то именно она показалась ей самой искренней

Лиз замолчала.

Пламя в печи тихо потрескивало.

Айвен поднялся и поставил еще одно полено в огонь.

Комната вновь наполнилась теплым светом.

— Ты не удивился...

— Что я эльха.

Он покачал головой.

— Нет.

— Почему?

Айвен некоторое время молчал.

— Потому что никогда не судил людей по тому, кем они родились.

Лиз внимательно посмотрела на него.

— Но ведь многие считают нас опасными.

— Многие считают опасными и людей.

Она вопросительно наклонила голову.

Айвен продолжил:

— За свою жизнь я видел людей, которые были страшнее любого чудовища.

— И видел чудовищ, которые были добрее людей.

Он посмотрел в окно.

— Поэтому происхождение для меня ничего не значит.

Лиз улыбнулась.

— Дедушка говорил почти так же.

Айвен впервые проявил интерес.

— Твой дед был мудрым.

— Он многое пережил.

— Он рассказывал, что когда-то видел Крестоносцев.

Айвен едва заметно напрягся.

Но лицо осталось спокойным.

— Правда?

— Да.

Лиз кивнула.

— Он говорил, что их боялись даже короли.

— Но еще говорил...

Она ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить слова.

— «Не бойся ксонов. Они вам не ровня. А вот если когда-нибудь встретишь Крестоносца... сначала подумай, почему он оказался рядом.»

Айвен медленно опустил взгляд.

На несколько секунд в доме стало совсем тихо.

Эти слова словно напомнили ему что-то очень далекое.

— Твой дед был прав.

Лиз удивилась.

— Значит, ты тоже их видел?

Айвен подошел к окну.

За стеклом все так же шумел дождь.

Он долго молчал.

— Видел.

— И этого достаточно.

Лиз поняла, что продолжать расспросы бессмысленно.

Айвен вновь закрылся.

Однако теперь она была уверена в одном.

Когда он сказал, что видел Крестоносцев...

Он говорил так, словно знал их гораздо ближе, чем хотел показать.

В этот момент за дверью вновь раздался стук.

Но на этот раз гораздо сильнее.

Три тяжелых удара.

Айвен спокойно повернул голову.

— Похоже...

— У нас гости.

Он направился к двери, а Лиз невольно задержала дыхание. Она еще не знала, что этот визит станет началом событий, которые вскоре изменят судьбу не только их двоих, но и всего Ордена Крестоносцев.

Айвен открыл дверь.

На пороге стоял староста.

Его тяжелый шерстяной плащ был насквозь промок.

По седой бороде стекали капли дождя.

Он тяжело дышал, словно шел без остановки.

Увидев Айвена, староста облегченно выдохнул.

— Слава Всевышнему... Ты дома.

— Что случилось?

Староста снял капюшон.

На его лице читалась усталость.

— Барон...

Он ненадолго замолчал.

— Барон мертв.

Айвен никак не отреагировал.

— Продолжай.

— Замок уничтожен.

— Никого не осталось в живых.

— Ни солдат...

— Ни слуг...

— Никого.

Лиз, стоявшая неподалеку, невольно прикрыла рот ладонью.

— Как...

— Как это произошло?

Староста покачал головой.

— Никто не знает.

— Те, кто нашли замок, говорят...

Он тяжело сглотнул.

— Все было покрыто льдом.

— А на площади...

— Кровавый крест.

Айвен медленно поднял голову.

В его глазах впервые мелькнуло напряжение.

— Кровавый...

— Крест?

— Да.

— Никто не знает, что он означает.

Но люди уже боятся.

По деревням ходят слухи.

Одни говорят, что это проклятие.

Другие считают, что началась новая война.

Староста сделал шаг вперед.

— Айвен...

— Ты многое видел за свою жизнь.

— Скажи...

— Что нам делать?

Айвен долго молчал.

Затем спокойно ответил:

— Пока ничего.

— Не покидайте деревню.

— Не ходите в лес поодиночке.

— И никому не верьте, если он будет говорить, что пришел от имени барона.

Староста кивнул.

— Передам людям.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— И еще...

Он посмотрел на Лиз.

— Береги ее.

— Сейчас мир становится слишком опасным.

С этими словами староста снова накинул капюшон и исчез под проливным дождем.

Айвен медленно закрыл дверь.

Лиз посмотрела на него.

— Ты знаешь, что означает этот крест?

Айвен не сразу ответил.

Он смотрел на дверь, словно думал о чем-то далеком.

Затем тихо произнес:

— Надеюсь...

— Что нет.

Но в глубине души он уже понимал: прошлое, от которого он пытался убежать, начинает возвращаться.

Глава VII. Сбор Ордена

Холодный ветер гнал тяжелые тучи над бескрайними равнинами.

Дождь наконец закончился, но земля все еще была пропитана влагой.

По старой дороге медленно шли четверо.

Впереди уверенной походкой двигался высокий мужчина с пепельными волосами.

Его голубые глаза внимательно осматривали дорогу.

За спиной висел длинный меч, а на темном плаще серебром был вышит небольшой крест.

Это был Ларгон.

Чуть позади шел юноша лет восемнадцати.

Он нес тяжелый походный рюкзак и длинное копье.

Несмотря на усталость, он не жаловался ни разу.

Это был Спирит — оруженосец Ларгона.

Навстречу им по дороге показались еще трое путников.

Первым шел крепкий мужчина с короткой бородой и глубоким шрамом через правую щеку.

За его спиной висел длинный лук.

Это был Хасек.

Следом неторопливо шагал широкоплечий молодой мужчина.

На его поясе висел тяжелый кузнечный молот, а ладони были покрыты старыми ожогами.

Это был Тома.

Последним шел самый молодой из троицы.

Он то и дело смотрел по сторонам, будто ему было интересно абсолютно все.

Это был Лунтик.

Первым нарушил молчание именно он.

— Ларгон!

Тот остановился.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Давно не виделись.

Лунтик рассмеялся.

— Почти четыре года!

— Я уже думал, ты совсем исчез.

— Некоторые так и считают.

Хасек молча подошел ближе.

Они крепко пожали друг другу руки.

Без лишних слов.

Так здоровались только Крестоносцы.

Тома тоже кивнул.

— Рад видеть тебя живым.

Ларгон слегка улыбнулся.

— Это взаимно.

Несколько секунд все молчали.

Первым вновь заговорил Лунтик.

— Куда держишь путь?

— К Айвену.

После этих слов улыбка исчезла с лица Лунтика.

Даже Тома стал серьезнее.

Хасек внимательно посмотрел на Ларгона.

— Значит...

— Ты тоже почувствовал?

Ларгон медленно кивнул.

— Да.

Хасек тяжело выдохнул.

— Тогда слухи оказались правдой...

Спирит переводил взгляд с одного Крестоносца на другого.

Он не понимал, о чем идет речь.

Ларгон посмотрел на своего оруженосца.

— Пока не спрашивай.

— Скоро сам все узнаешь.

Лунтик вдруг тихо спросил:

— Айвен...

— Он вообще согласится снова вмешаться?

Ларгон посмотрел вдаль, туда, где за лесом находился одинокий дом.

— Не знаю.

— Но если Кровавый крест появился вновь...

Он остановился.

Его голос стал холоднее.

— У него больше не останется выбора.

Четверо Крестоносцев молча переглянулись.

Каждый из них понимал.

Если Ларгон лично отправился искать Айвена...

Значит, миру вновь понадобился тот, кого когда-то называли самым опасным Крестоносцем в истории Ордена.

И, не говоря больше ни слова, они все вместе продолжили путь к дому на опушке леса.

Лес встретил их привычной тишиной.

Лишь ветер лениво раскачивал верхушки сосен.

Шаг за шагом Крестоносцы приближались к дому, скрытому среди деревьев.

Первым остановился Ларгон.

Он поднял руку.

Все сразу замерли.

— Что такое? — тихо спросил Спирит.

Ларгон внимательно посмотрел вперед.

— Он заметил нас еще несколько минут назад.

Лунтик усмехнулся.

— Айвен...

— Всегда был слишком осторожным.

Хасек присел возле тропы.

Провел пальцами по влажной земле.

— Нет...

— Он не просто заметил.

— Он уже знает, кто именно идет.

Тома улыбнулся.

— Значит, старик совсем не изменился.

Ларгон лишь тихо произнес:

— Не называй его стариком.

— Он всего на несколько лет старше меня.

Все негромко рассмеялись.

Даже Хасек позволил себе легкую улыбку.

В этот момент дверь дома медленно открылась.

На крыльцо вышел Айвен.

Он стоял спокойно, положив одну руку на косяк двери.

Красная повязка по-прежнему скрывала его лоб.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Первым заговорил Ларгон.

— Давно не виделись.

Айвен слегка кивнул.

— Семь лет.

— Ты считал?

— Всегда.

На лице Ларгона появилась улыбка.

— Значит, все-таки скучал.

Айвен спокойно ответил:

— Нет.

— Просто память у меня хорошая.

Лунтик тихо засмеялся.

— Вот теперь точно понимаю...

— Это Айвен.

Тома подошел ближе.

— Рад видеть тебя живым, брат.

Айвен молча протянул руку.

Тома крепко пожал ее.

Следом подошел Хасек.

Они обменялись коротким рукопожатием.

Без слов.

Так приветствовали друг друга только Крестоносцы.

Последним подошел Лунтик.

Он широко улыбнулся.

— Неужели ты хоть немного рад нас видеть?

Айвен несколько секунд смотрел на него.

— Нет.

— Но раз уж пришли...

Он сделал шаг в сторону.

— Заходите.

Дом сразу наполнился голосами.

Для Лиз это было непривычно.

Еще вчера здесь царила почти абсолютная тишина.

Теперь же комната словно ожила.

Лунтик с интересом осматривал полки с книгами.

Тома подошел к печи.

Хасек, как и прежде, молча встал возле окна, наблюдая за лесом.

Ларгон снял мокрый плащ.

Айвен поставил на стол еще несколько деревянных кружек.

— Похлебка осталась.

— Если голодны — ешьте.

Лунтик рассмеялся.

— Вот это я узнаю.

— Семь лет прошло, а встречает ты нас все той же похлебкой.

Айвен пожал плечами.

— Жалоб раньше не было.

В этот момент Лиз осторожно спустилась со второго этажа.

Все взгляды сразу устремились к ней.

В доме вновь стало тихо.

Лиз осторожно остановилась на последней ступеньке.

Она никогда прежде не видела столько вооруженных людей под одной крышей.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Первым нарушил тишину Лунтик.

— Ого...

Он широко улыбнулся.

— Айвен, ты нас удивил.

Тот спокойно посмотрел на него.

— Чем именно?

— Ты пустил кого-то жить в свой дом.

Айвен пожал плечами.

— Она переждет здесь сезон дождей.

— И все?

— И все.

Лунтик тихо рассмеялся.

— Нет...

— Стареешь.

Хасек бросил на него строгий взгляд.

— Помолчи.

Лунтик сразу поднял руки.

— Все-все.

— Молчу.

Тома тем временем сделал шаг вперед.

Он слегка поклонился Лиз.

— Не обращай внимания.

— Он всегда слишком много говорит.

— Меня зовут Тома.

Лиз тоже немного поклонилась.

— Лиз.

Следом вперед вышел Хасек.

— Хасек.

Коротко представился он.

После чего снова занял место возле окна.

Последним подошел Лунтик.

Он широко улыбнулся.

— А я Лунтик.

— Самый молодой Крестоносец.

— И самый любопытный.

Не успел он договорить, как Ларгон спокойно произнес:

— И самый болтливый.

По комнате прокатился негромкий смех.

Даже Айвен едва заметно улыбнулся.

Лиз удивленно посмотрела на него.

Она впервые увидела, как этот молчаливый человек улыбается.

Пусть всего на одно мгновение.

Но это была настоящая улыбка.

Ларгон внимательно посмотрел на девушку.

— Значит...

— Это та самая эльха?

Айвен спокойно кивнул.

— Да.

Ларгон подошел ближе.

Несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза.

После чего улыбнулся.

— Не переживай.

— Если Айвен спас тебя...

— Значит, теперь никто не посмеет причинить тебе вред.

Лиз не знала, почему...

Но почему-то сразу поверила этим словам.

Она посмотрела на Айвена.

Тот молча наливал горячий чай в деревянные кружки.

Словно происходящее его совершенно не удивляло.

Когда все расселись за столом, Ларгон поставил кружку на стол.

Он посмотрел прямо на Айвена.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Вообще...

— Мы пришли не просто так.

Айвен сразу понял.

Веселый разговор закончился.

Наступило время говорить о деле.

Ларгон поставил кружку на стол.

Веселое настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

Он посмотрел на Айвена.

— Нам нужно поговорить.

Айвен молча кивнул.

— Во дворе.

Они вышли под навес.

Дождь уже почти закончился.

Лишь редкие капли срывались с крыши.

Лиз осторожно подошла к окну.

Она не слышала слов, но видела, как спокойно разговаривают двое мужчин.

Лунтик тем временем уже успел устроиться возле печи.

— Он всегда такой?

Тихо спросил он у Томы.

Тот усмехнулся.

— Еще лет десять назад был гораздо хуже.

Хасек коротко добавил:

— Не хуже.

— Строже.

Лунтик пожал плечами.

— Разницы не вижу.

Спирит внимательно слушал разговор старших.

Он впервые оказался рядом с таким количеством Крестоносцев.

Все они были разными.

Но чувствовалось, что между ними существует нечто общее.

Словно каждый понимал другого без слов.

Тем временем под навесом Ларгон тихо произнес:

— В деревне уже знают.

Айвен посмотрел на него.

— О замке?

— Да.

— Люди напуганы.

Айвен перевел взгляд на лес.

— Это было неизбежно.

Ларгон сделал шаг ближе.

— Я хочу сам осмотреть замок.

Айвен некоторое время молчал.

Потом спокойно ответил:

— Осмотри.

— Но будь осторожен.

Ларгон слегка улыбнулся.

— Ты впервые за много лет решил дать мне совет?

— Нет.

— Просто напомнил.

Ларгон тихо рассмеялся.

— Совсем не изменился.

Из дома выглянул Лунтик.

— Эй!

— Вы собираетесь разговаривать до вечера?

Ларгон повернулся.

— Нет.

— Мы уже закончили.

Он снова посмотрел на Айвена.

— Я возьму только Спирита.

— Остальные останутся здесь.

Айвен коротко кивнул.

— Хорошо.

Ларгон вошел обратно в дом.

— Спирит.

Юноша сразу поднялся.

— Да, наставник.

— Собирай вещи.

— Мы идем в замок барона.

Спирит без единого вопроса надел плащ.

Тома нахмурился.

— Уже?

— Да.

Хасек поднял голову.

— Думаешь, там еще можно найти ответы?

— Надеюсь.

Лунтик поставил кружку на стол.

— Может, пойдем все вместе?

Ларгон покачал головой.

— Нет.

— Чем меньше людей увидит то, что находится в замке...

— Тем лучше.

В комнате снова стало тихо.

Лиз непонимающе переводила взгляд с одного Крестоносца на другого.

Она чувствовала.

Все они чего-то не договаривали.

И это тревожило сильнее любых слов.

Ларгон накинул плащ.

Уже у самой двери он остановился.

Посмотрел на Айвена.

— Если мои догадки подтвердятся...

Он сделал небольшую паузу.

— Ты знаешь, что придется сделать.

Айвен ничего не ответил.

Лишь молча проводил его взглядом.

Через несколько секунд дверь закрылась.

Ларгон и Спирит исчезли среди деревьев.

А дом вновь погрузился в тишину.

Никто из оставшихся еще не знал, что именно в эту ночь судьба Ордена Крестоносцев изменится навсегда.

Дорога к замку барона проходила через старый еловый лес.

Тяжелые облака по-прежнему висели над землей.

Ветер почти стих.

Лишь изредка слышался скрип высоких деревьев.

Ларгон шел впереди.

Спирит молча следовал за ним.

Некоторое время они не произносили ни слова.

Наконец Спирит нарушил молчание.

— Наставник...

— Можно задать вопрос?

— Спрашивай.

— Почему глава не пошел с нами?

Ларгон продолжал смотреть вперед.

— Потому что сейчас он нужен там.

— А здесь нужен я.

Спирит задумался.

— Он действительно настолько силен?

Ларгон тихо усмехнулся.

— Ты ведь уже слышал истории.

— Да...

— Но они кажутся слишком невероятными.

Ларгон остановился.

Медленно повернулся к своему оруженосцу.

— Запомни одну вещь.

— Большинство легенд о Крестоносцах — ложь.

Спирит удивленно поднял голову.

— Потому что...

Ларгон продолжил идти.

— Правда всегда намного страшнее.

Эти слова заставили юношу замолчать.

Через несколько минут между деревьями начали появляться разрушенные стены замка.

Главные ворота были сорваны с петель.

Во дворе лежали тела солдат.

Некоторые так и остались сжимать оружие в руках.

Но крови почти не было.

Будто сама смерть забрала ее с собой.

Спирит невольно остановился.

По его спине пробежал холод.

— Всевышний...

— Что здесь произошло...

Ларгон ничего не ответил.

Он медленно опустился возле одного из погибших.

Осмотрел доспехи.

Провел рукой по земле.

Потом поднялся.

— Следов битвы почти нет.

— Они умерли слишком быстро.

Они вошли во внутренний двор.

Посреди площади находился огромный кровавый крест.

Даже дождь не смог смыть его.

Он будто был выжжен прямо в камне.

Спирит почувствовал странное давление.

— Наставник...

— Этот знак...

Ларгон долго смотрел на него.

На лице впервые появилась настоящая тревога.

— Значит...

— Я не ошибся.

Он сделал глубокий вдох.

— Приготовь место для ритуала.

Спирит молча кивнул.

Он достал из сумки небольшой мешочек.

Внутри лежали белый мел, несколько черных свечей и серебряная чаша.

Ларгон тем временем начал искать тело человека, который сможет ответить на их вопросы.

Через несколько минут он остановился возле пожилого мужчины в одежде слуги.

Тело почти не пострадало.

Ларгон присел рядом.

Закрыл погибшему глаза.

И тихо произнес:

— Прости.

— Нам придется нарушить твой покой.

Он поднялся.

Посмотрел на Спирита.

— Начинай чертить круг.

— Скоро сюда придет та...

— Кого не должен видеть ни один живой человек.

Спирит без лишних вопросов опустился на одно колено.

Он медленно открыл кожаный мешок.

Внутри лежали белый мел, черная соль, семь восковых свечей и небольшой серебряный кинжал.

Юноша начал аккуратно выводить круг.

Каждая линия соединялась с другой древними символами.

Ошибиться было нельзя.

Ларгон тем временем подошел к телу слуги.

Опустился рядом.

Закрыл глаза.

Тихо прошептал молитву Всевышнему.

После чего поднялся.

— Закончил?

— Почти.

Через несколько минут Спирит поднялся.

— Готово.

Ларгон внимательно осмотрел круг.

Кивнул.

— Хорошо.

Он достал из-под плаща небольшую книгу в черном переплете.

На обложке не было названия.

Лишь старый серебряный крест.

Ларгон медленно открыл книгу.

Страницы сами начали перелистываться.

Остановились лишь на одной.

Он глубоко вдохнул.

После чего вошел в центр круга.

Спирит уже хотел сделать шаг вперед.

Но Ларгон поднял руку.

— Нет.

— Дальше не подходи.

— Сейчас между жизнью и смертью станет слишком тонкая грань.

Юноша молча остановился.

Ларгон поднял книгу.

Закрыл глаза.

И начал читать слова на древнем языке.

С каждым новым словом воздух вокруг становился тяжелее.

Ветер полностью стих.

Пламя свечей окрасилось в темно-синий цвет.

Из-под ног Ларгона начал медленно подниматься черный туман.

Спирит почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Ему казалось...

Будто кто-то наблюдает за ними.

Не один.

Не двое.

Тысячи.

Ларгон закончил читать последнюю строку.

После чего спокойно произнес:

— Мать Мертвых...

— Услышь голос одного из Девятнадцати.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом туман резко поднялся вверх.

Все свечи одновременно погасли.

Замок погрузился в абсолютную тишину.

Даже ветер перестал существовать.

Из темноты донесся женский голос.

Спокойный.

Но такой древний, что казалось, будто он появился раньше самого мира.

— Давн...о...

— Ты не звал меня...

— Ларгон...

Спирит почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он понимал.

Голос звучал сразу со всех сторон.

Ларгон опустился на одно колено.

— Мать Мертвых.

— Я прошу тебя...

— Позволь мне ненадолго вернуть душу одного умершего.

Наступила долгая тишина.

После чего голос вновь раздался.

— Ты просишь...

— Слишком мало...

Ларгон поднял голову.

Впервые за долгие годы в его глазах появилось удивление.

— За верную службу...

— Я дарую тебе...

— Не миг...

— Не день...

— Не год...

— Навсегда.

Черный туман мгновенно окружил Ларгона.

Он почувствовал резкую боль в груди.

Будто раскаленное железо пронзило сердце.

Но не издал ни звука.

Голос продолжал.

— Отныне...

— Смерть услышит твой приказ.

— Мертвые ответят на твой зов.

— Но вместе с даром...

— Я оставляю в тебе...

— Семя.

Черный свет исчез так же быстро, как появился.

Свечи вновь загорелись.

Ветер вернулся.

Ларгон тяжело опустился на одно колено.

Его дыхание стало тяжелым.

На груди, под одеждой, медленно проступил новый знак.

Он молча закрыл книгу.

Поднялся.

И посмотрел на Спирита.

— Теперь...

— Иди к реке.

— Смой с себя смрад смерти.

— Очисти мысли.

— А потом возвращайся.

— Нам предстоит разбудить того...

— Кто уже не принадлежит этому миру.

Спирит молча поклонился.

— Будет исполнено.

Он убрал серебряную чашу и быстрым шагом направился к небольшой реке, протекавшей за стенами замка.

Ларгон остался один.

Он медленно опустился возле тела слуги барона.

Прошло несколько минут.

За это время ветер вновь усилился.

Но Ларгон не двигался.

Он ждал.

Тем временем Спирит опустился на колени возле ледяной воды.

Снял кожаные перчатки.

Тщательно вымыл руки.

Затем лицо.

После этого трижды зачерпнул воду ладонями и омыл голову.

Так учили каждого оруженосца.

Вода должна была смыть не грязь.

А прикосновение смерти.

Когда он закончил, то тихо произнес молитву Всевышнему.

Лишь после этого вернулся обратно.

Ларгон уже стоял возле тела.

Не оборачиваясь, он произнес:

— Хорошо.

— Теперь слушай внимательно.

Спирит остановился в нескольких шагах.

— Да, наставник.

Ларгон посмотрел прямо ему в глаза.

Его голос стал непривычно холодным.

— Сейчас я верну этого человека.

— Но запомни...

Он сделал небольшую паузу.

— Не смотри ему в глаза.

Спирит нахмурился.

— Почему?

— Потому что его взгляд уже не принадлежит живому.

Ларгон продолжил.

— И еще...

— Не пытайся понять его слова.

— Мертвые говорят иначе.

— Их речь течет против времени.

— Для живых она способна свести разум с пути.

Спирит невольно сглотнул.

— Тогда как ты понимаешь их?

— Это часть моего дара.

— Ты пока к нему не готов.

Юноша молча кивнул.

— Опусти голову.

— И не поднимай ее, пока я не разрешу.

Спирит сразу выполнил приказ.

Он видел лишь сапоги Ларгона и мокрые камни под ногами.

Ларгон достал серебряный кинжал.

Провел лезвием по ладони.

Несколько капель крови упали на грудь погибшего слуги.

После этого он положил ладонь на его лоб.

— Во имя Матери Мертвых...

— Услышь мой голос.

Возвращайся.

Не навсегда.

Лишь настолько...

Насколько позволит твоя память.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом тело дернулось.

Раз.

Еще раз.

Пальцы медленно согнулись.

Из груди погибшего вырвался тяжелый вдох.

Спирит крепче сжал кулаки.

Ему хотелось поднять голову.

Но приказ Ларгона звучал в памяти слишком отчетливо.

В этот момент раздался хриплый голос.

Он был похож на человеческий.

Но одновременно казался чужим.

— Жив... был...

Не... был...

Умер... жив...

Ларгон спокойно ответил:

— Кто убил барона?

Наступила тишина.

А затем мертвец снова заговорил.

Только теперь каждое его слово словно шло задом наперед, ломая привычный порядок речи.

Ларгон слушал не перебивая.

Он понимал каждую фразу.

Спирит же слышал лишь бессвязный, пугающий шепот, от которого по коже пробегал холод.

Он был благодарен наставнику за один приказ.

Не смотреть в глаза воскресшему.

Ларгон не сводил взгляда с лица воскресшего.

Его дыхание оставалось ровным.

Словно перед ним сидел не мертвец, а обычный свидетель.

— Повтори.

Хриплый голос вновь нарушил тишину.

Но слова по-прежнему звучали неправильно.

Будто само время отказывалось принимать их.

— Кровь... пришла... прежде...

— Люди... умерли... позже...

— Он... ждал... нас...

Ларгон медленно закрыл глаза.

Он переводил каждую фразу так, словно слушал давно забытый язык.

— Значит...

— Он пришел сам.

Мертвец медленно повернул голову.

Хотя Спирит не смотрел на него, он услышал, как хрустнули позвонки.

По спине пробежал холод.

Ларгон продолжил спокойно задавать вопросы.

— Барон видел его лицо?

Несколько секунд тишины.

После чего снова раздался ответ.

— Лица... не было...

— Лишь... крест...

— Красный...

— Горящий...

Ларгон сжал кулак.

— Он назвал свое имя?

Мертвец ответил почти сразу.

— Имени... нет...

— Есть... только...

Он неожиданно замолчал.

По замку прокатился ледяной ветер.

Свечи начали дрожать.

Ларгон почувствовал, как пространство вокруг стало тяжелее.

Затем воскресший резко открыл рот.

Из него вырвался не человеческий голос.

А сразу десятки.

Будто говорили все погибшие одновременно.

— ОН ИДЕТ...

Спирит невольно сделал шаг назад.

Даже не понимая слов, он почувствовал страх.

Ларгон резко произнес:

— Назови его!

Мертвец содрогнулся.

— Кровь...

— Крест...

— Первый...

— Вернулся...

Ларгон замер.

Он понял достаточно.

Больше вопросов задавать не было смысла.

Он медленно поднялся.

— Благодарю.

— Теперь отдыхай.

Он приложил ладонь ко лбу воскресшего.

Тихо произнес древнюю молитву.

Тело сразу обмякло.

Глаза закрылись.

Ветер стих.

Замок снова погрузился в мертвую тишину.

Ларгон долго смотрел на тело.

После чего повернулся к Спириту.

— Теперь можешь поднять голову.

Юноша осторожно посмотрел вперед.

Тело снова лежало неподвижно.

Словно ничего и не произошло.

— Наставник...

— Что он сказал?

Ларгон долго молчал.

Потом посмотрел на кровавый крест, выжженный на площади.

— Он подтвердил мои самые худшие опасения.

— Это был не убийца.

— Это было предупреждение.

Спирит почувствовал, как внутри все сжалось.

— Для кого?

Ларгон медленно перевел взгляд на север.

Туда, где среди лесов стоял одинокий дом Айвена.

— Для Крестоносцев.

— Нам пора возвращаться.

— Глава должен узнать об этом немедленно.

Обратный путь оказался тяжелее.

Ни Ларгон, ни Спирит почти не разговаривали.

Каждый думал о своем.

Ветер усиливался.

Темные облака вновь затянули небо.

Казалось, сама природа чувствовала приближение чего-то страшного.

Спирит несколько раз хотел задать вопрос.

Но каждый раз, посмотрев на лицо наставника, передумывал.

Ларгон был непривычно мрачен.

Когда они почти вышли из леса, Спирит все же нарушил молчание.

— Наставник...

Ларгон не остановился.

— Говори.

— Что означает...

«Первый вернулся»?

Ларгон тяжело вздохнул.

— Когда-нибудь я расскажу тебе.

— Но не сейчас.

— Пока тебе достаточно знать одно.

Он посмотрел прямо вперед.

— Если мертвец сказал правду...

— Мир стоит на пороге новой войны.

Спирит почувствовал, как внутри все похолодело.

Он никогда прежде не видел Ларгона настолько серьезным.

Через несколько минут среди деревьев показался знакомый дом.

Из трубы поднимался тонкий дым.

Во дворе спокойно колол дрова Айвен.

Он сразу заметил возвращающихся путников.

Еще до того, как они подошли ближе, Айвен понял.

Что-то произошло.

Ларгон молча остановился напротив него.

Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.

Наконец Айвен спросил:

— Нашел ответы?

Ларгон коротко кивнул.

— Да.

— Но лучше бы не находил.

Айвен положил топор возле поленницы.

— Заходите.

Все вошли в дом.

Лиз сразу поняла по лицам Крестоносцев, что случилось нечто серьезное.

Даже Лунтик молчал.

Тома перестал улыбаться.

Хасек медленно закрыл ставни.

Айвен сел за стол.

Ларгон сделал то же самое.

Спирит остался стоять у двери.

Наступила долгая тишина.

Первым заговорил Айвен.

— Рассказывай.

Ларгон спокойно снял перчатки.

— Замок уничтожил не человек.

— И не армия.

Айвен внимательно слушал.

— Я поговорил с одним из погибших.

После этих слов Лиз вздрогнула.

Лунтик тоже удивленно посмотрел на Ларгона.

Но никто не перебил его.

— Он подтвердил...

— Кровавый Крест появился не случайно.

Ларгон сделал небольшую паузу.

После чего произнес слова, от которых в доме стало холоднее, чем снаружи.

— Первый...

— Вернулся.

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

Даже огонь в печи словно перестал трещать.

Айвен медленно опустил голову.

Его руки сжались в кулаки.

Ларгон продолжил уже тише.

— Теперь ты понимаешь...

— Почему я пришел.

Айвен ничего не ответил.

Он молча поднялся из-за стола.

Подошел к окну.

Несколько секунд смотрел на темный лес.

Затем медленно закрыл глаза.

Все присутствующие понимали.

Сейчас прозвучат слова, которые изменят судьбу каждого из них.

Айвен долго стоял спиной ко всем.

Никто не решался нарушить тишину.

Лишь потрескивали поленья в печи.

Ларгон понимал.

Сейчас решается судьба всего Ордена.

Айвен медленно положил ладони на подоконник.

Его дыхание становилось тяжелее.

Перед глазами вновь возникли лица тех, кого он потерял.

Павшие братья.

Сожженные города.

Кровавый Крест.

Он поклялся больше никогда не возвращаться к прошлому.

Но прошлое само пришло за ним.

— Значит...

— Он действительно вернулся...

Тихо произнес Айвен.

Ларгон кивнул.

— Да.

— Ошибки быть не может.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как дождевые капли падают с крыши.

Вдруг Айвен резко обернулся.

В его глазах больше не было того спокойствия, к которому привыкли все присутствующие.

Даже Лиз невольно отступила на шаг.

Впервые она увидела настоящего Айвена.

Не человека, который жил один на опушке леса.

А того, кого когда-то боялись даже короли.

Он сделал шаг вперед.

Его голос прогремел так, что задрожали деревянные стены дома.

— ЛАРГОН!

Все невольно вздрогнули.

Даже Лунтик перестал дышать.

Айвен смотрел прямо на своего заместителя.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ...

Он сжал кулаки.

— КАК ГЛАВА КРЕСТОНОСЦЕВ...

— СОБРАТЬ НАШ ОРДЕН!

Его голос был подобен грому.

— НАЙДИ КАЖДОГО НАШЕГО БРАТА!

— КАЖДУЮ НАШУ СЕСТРУ!

— НЕВАЖНО, ГДЕ ОНИ СЕЙЧАС!

— НЕВАЖНО, ЧЕМ ОНИ ЖИВУТ!

— ОНИ ДОЛЖНЫ УСЛЫШАТЬ МОЙ ПРИКАЗ!

Наступила короткая пауза.

Затем Айвен произнес последние слова.

Медленно.

Холодно.

Но так, что кровь стыла в жилах.

— Если...

— Кто-нибудь...

— Встанет...

— На вашем пути...

Он посмотрел каждому Крестоносцу в глаза.

— УБЕЙ.

Дом снова погрузился в тишину.

Ларгон медленно опустился на одно колено.

Приложил правый кулак к груди.

— Будет исполнено...

Он поднял голову.

— Глава.

Следом опустились Тома.

Хасек.

Лунтик.

Даже Спирит, хотя еще не был Крестоносцем, повторил их движение.

Впервые за долгие годы приказ Главы вновь прозвучал над землей.

Айвен медленно закрыл глаза.

И тихо произнес:

— Да простит нас Всевышний...

— Потому что теперь...

— Война неизбежна.

Никто не поднялся.

Даже после того, как в доме вновь воцарилась тишина.

Айвен медленно повернулся к окну.

Его плечи казались тяжелее, чем несколько минут назад.

Он понимал цену собственного приказа.

Ларгон поднялся первым.

Он медленно застегнул плащ.

— Тогда я отправляюсь немедленно.

Айвен коротко кивнул.

— Не теряй времени.

Ларгон повернулся к остальным.

— Хасек.

— Тома.

— Лунтик.

Все трое одновременно подняли головы.

— Вы знаете, что делать.

Хасек молча кивнул.

Для него приказ был понятен без объяснений.

Тома поднялся со стула.

Поправил молот на поясе.

— Давно мы этого не делали...

Лунтик улыбнулся.

Но впервые за весь день в его улыбке не было ни капли веселья.

— Значит...

— Орден действительно возвращается.

Ларгон посмотрел на Спирита.

— Ты идешь со мной.

Юноша приложил кулак к груди.

— Да, наставник.

Айвен неожиданно заговорил.

— Нет.

Все удивленно посмотрели на него.

— Пока нет.

Ларгон нахмурился.

— Почему?

— Он еще оруженосец.

— И должен остаться жив.

Спирит хотел возразить.

Но Ларгон поднял руку.

— Глава сказал достаточно.

Юноша опустил голову.

— Простите...

Айвен подошел ближе.

Положил руку ему на плечо.

— Настоящий Крестоносец...

— Это не тот, кто первым бросается в бой.

— А тот...

— Кто доживает до конца войны.

Спирит молча кивнул.

Эти слова он запомнит навсегда.

Ларгон открыл дверь.

Холодный ветер ворвался в дом.

Он глубоко вдохнул свежий воздух.

После чего тихо произнес:

— Братья...

Пора домой.

Первым вышел Хасек.

За ним Тома.

Следом Лунтик.

Последним переступил порог сам Ларгон.

Айвен остался стоять в дверях.

Он смотрел им вслед.

Пока силуэты Крестоносцев не исчезли среди деревьев.

Лиз осторожно подошла к нему.

— Они вернутся?

Айвен долго молчал.

Затем тихо ответил:

— Все...

Нет.

Он закрыл дверь.

И в тот же миг повествование переносится далеко за пределы леса.

Высоко в заснеженных горах старый мужчина точил меч.

Внезапно он остановился.

Закрыл глаза.

Медленно поднялся.

— Значит...

Он улыбнулся.

— Глава наконец позвал нас.

Он снял со стены старый плащ с серебряным крестом.

И впервые за многие годы надел его вновь.

За тысячи километров от него молодая женщина закрыла древнюю книгу.

На обложке серебром сиял тот же крест.

Она посмотрела в окно.

— Я уже иду...

Где-то в пустыне одинокий путник остановился среди песков.

Он поднял голову к небу.

И без единого слова изменил направление своего пути.

По всему Алатору...

Один за другим...

Просыпались легенды.

Люди, которых мир давно считал исчезнувшими.

Крестоносцы вновь услышали голос своего Главы.

И впервые за долгие годы...

Девятнадцать дорог вновь вели в одно место.

Красенси.

Глава VIII. Дорога домой

Ночь медленно уступала место рассвету.

Над землями девятнадцати королевств поднималось холодное солнце.

Казалось, мир жил своей привычной жизнью.

Крестьяне выходили в поля.

Кузнецы разжигали горны.

Стражники сменяли друг друга на городских стенах.

Никто из них даже не подозревал, что этой ночью произошло событие, которое изменит судьбу всего Алатора.

Девятнадцать Крестоносцев вновь получили приказ своего Главы.

---

Ларгон шел первым.

Рядом с ним шагал Спирит.

Дорога уходила далеко на северо-восток.

Туда, где среди облаков возвышалась гора, которую люди называли лишь одним именем.

Гора Бога.

Ее вершину невозможно было увидеть.

Она всегда скрывалась за плотными белыми облаками.

Старые летописи говорили, что именно там Всевышний впервые коснулся земли.

И именно у ее подножия была построена первая крепость Крестоносцев.

Не замок.

Не монастырь.

А настоящий город.

Дом, который вот уже тысячи лет принадлежал только Ордену.

Ларгон остановился на вершине небольшого холма.

Вдалеке, едва различимая сквозь утренний туман, возвышалась тонкая белая вершина.

Он долго смотрел на нее.

Спирит подошел ближе.

— Наставник...

— Мы действительно идем туда?

Ларгон медленно кивнул.

— Домой.

Юноша удивленно посмотрел на него.

— Я думал...

— Ваш дом остался в Красенси.

На лице Ларгона появилась едва заметная улыбка.

— Красенси...

— Это место, где начинается путь Крестоносца.

Он вновь посмотрел вдаль.

— А у подножия Горы Бога...

— Заканчиваются все дороги.

Спирит ничего не ответил.

Он никогда не слышал, чтобы Ларгон говорил о чем-либо с таким уважением.

Некоторое время они молча продолжали путь.

Ветер становился холоднее.

С каждым днем гора становилась все ближе.

---

Тем временем, далеко на западе, по старой лесной дороге шел Хасек.

За плечами висел длинный лук.

На поясе покачивался меч.

Он шел спокойно, будто дорога была ему знакома до последнего камня.

Навстречу ехала крестьянская повозка.

Пожилой мужчина остановил лошадь.

— Доброе утро, путник.

Хасек коротко кивнул.

— Мирного дня.

Старик внимательно посмотрел на его плащ.

На груди Хасека серебром блеснул небольшой крест.

Лицо крестьянина изменилось.

Он медленно снял шапку.

— Простите...

— Не признал.

Хасек лишь слегка улыбнулся.

— В этом нет нужды.

— Сейчас я всего лишь путник.

Он продолжил путь.

А старик еще долго смотрел ему вслед.

Не понимая, почему при виде этого человека ему вдруг стало спокойно.

Словно рядом только что прошел кто-то, кто способен защитить весь мир.

Тем временем далеко на юге...

Под палящим солнцем медленно двигался одинокий всадник.

Его белый плащ почти полностью покрылся дорожной пылью.

На груди серебром блестел старый крест.

Лошадь внезапно остановилась.

Всадник поднял голову.

Где-то глубоко внутри он почувствовал то, чего не ощущал уже долгие годы.

Тихий зов.

Без слов.

Без звука.

Он медленно закрыл глаза.

— Значит...

— Глава вновь поднял Орден...

Он развернул коня.

Даже не посмотрев назад.

---

В это же время...

За северными морями.

Молодая женщина закончила перевязывать руку раненому мальчику.

— Теперь все будет хорошо.

Мальчик улыбнулся.

— Спасибо.

Женщина тоже улыбнулась.

Но в следующую секунду ее лицо стало серьезным.

Она медленно поднялась.

Посмотрела на горизонт.

Будто услышала чей-то голос.

Через несколько секунд она сняла с шеи серебряный крест.

Поцеловала его.

И тихо прошептала:

— Я возвращаюсь...

---

Тем временем Ларгон и Спирит продолжали путь.

Они уже покинули границы королевства.

Дорога становилась все шире.

Все чаще им встречались путники.

Купцы.

Паломники.

Странники.

Каждый из них, сам того не понимая, уступал дорогу Крестоносцу.

Спирит заметил это первым.

— Наставник...

— Почему они все отходят в сторону?

Ларгон даже не посмотрел на людей.

— Они чувствуют.

— Что именно?

— Не меня.

— Орден.

Спирит удивился.

— Но ведь они не знают, кто ты.

— Знать необязательно.

Ларгон поднял взгляд на небо.

— Иногда человеку достаточно одного взгляда...

— Чтобы понять...

— Перед ним идет тот, кто всю жизнь несет чужую боль.

Некоторое время они молчали.

Потом Спирит снова спросил:

— А правда...

— Что крепость у Горы Бога никогда не принадлежала ни одному королю?

Ларгон улыбнулся.

— Правда.

— Ее невозможно купить.

— Невозможно завоевать.

— И невозможно приказать ей.

— Почему?

— Потому что она принадлежит не людям.

Спирит непонимающе посмотрел на наставника.

Ларгон спокойно ответил:

— Она принадлежит Всевышнему.

---

Несколько дней спустя...

Дорога начала подниматься вверх.

Впервые за все путешествие они увидели ее.

Гору Бога.

Даже находясь в десятках километров от нее...

Она казалась бесконечной.

Ее вершина исчезала среди облаков.

Вокруг самой горы не летали птицы.

Не росли высокие деревья.

Словно сама природа относилась к этому месту с благоговением.

Спирит невольно остановился.

Он никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Она...

— Огромная...

Ларгон тоже остановился.

В его глазах появилась едва заметная теплота.

— Каждый Крестоносец...

— Когда-нибудь возвращается сюда.

Спирит тихо спросил:

— Почему?

Ларгон долго молчал.

Потом ответил:

— Потому что именно здесь...

— Началась наша история.

И именно здесь...

— Когда-нибудь она закончится.

В этот момент над долиной раздался глухой удар огромного колокола.

БОООМ...

Ларгон поднял голову.

На его лице появилась легкая улыбка.

— Нас уже ждут.

И впервые за многие годы...

Колокол Цитадели Девятнадцати вновь возвестил о возвращении Крестоносцев домой.

Гул колокола еще долго катился по долине.

Он отражался от скал.

Исчезал где-то высоко среди облаков.

И снова возвращался эхом.

Спирит никогда не слышал подобного звука.

Он был не громким.

Но казалось, что его слышит весь мир.

Ларгон вновь пошел вперед.

Тропа становилась шире.

Вскоре лес закончился.

Перед ними открылась огромная каменная равнина.

И тогда Спирит остановился.

Перед ним возвышалась Цитадель Девятнадцати.

Он не сразу понял, что именно видит.

Крепость казалась частью самой горы.

Ее стены были вырезаны прямо из белого камня.

Высокие башни поднимались к самым облакам.

Над центральными воротами возвышался огромный серебряный крест.

Но больше всего поражали статуи.

Девятнадцать каменных воинов.

Каждый стоял лицом к миру.

Каждый держал меч, опущенный к земле.

И каждый был совершенно не похож на остальных.

Спирит долго молчал.

Наконец тихо спросил:

— Это...

Они?

Ларгон кивнул.

— Первые Крестоносцы.

— Их лица давно забыты людьми.

— Но Орден помнит каждого.

Юноша медленно подошел ближе.

Статуи были настолько огромными, что рядом с ними человек казался ребенком.

Под каждой находилась каменная плита.

На ней было выбито лишь одно слово.

Вера.

Мужество.

Жертва.

Милосердие.

Честь.

Спирит медленно читал каждое имя.

Ларгон наблюдал за ним молча.

— Здесь нет их настоящих имен?

Спросил юноша.

— Нет.

— Настоящие имена давно ушли вместе с ними.

— Осталось только то...

— Что они оставили после себя.

Ветер вновь поднялся.

Где-то наверху медленно заскрипели тяжелые цепи.

Перед воротами лежала широкая площадь.

Она была совершенно пустой.

Ни стражи.

Ни солдат.

Ни одного человека.

Спирит удивился.

— Почему здесь никого нет?

Ларгон спокойно ответил:

— Потому что никто не смеет охранять дом Крестоносцев.

— Его охраняет сама клятва.

Они подошли к воротам.

Две огромные створки были выше крепостных стен любого королевства.

На каждой из них был высечен один и тот же символ.

Двадцать переплетенных крестов.

Спирит внимательно посмотрел на изображение.

Нахмурился.

— Наставник...

— Почему крестов двадцать?

Ларгон замер.

Несколько секунд он молчал.

Потом очень медленно поднял взгляд на древний символ.

И тихо произнес:

— Потому что...

— Когда-то...

— Нас действительно было двадцать.

Он не сказал больше ни слова.

Лишь положил ладонь на холодный камень ворот.

Через мгновение где-то глубоко внутри Цитадели послышался тяжелый удар древнего механизма.

Будто сама крепость узнала одного из своих детей.

И огромные ворота начали медленно открываться...

Тяжелый гул древнего механизма прокатился по всей долине.

Камень задрожал.

С гор медленно посыпалась мелкая пыль.

Огромные створки ворот начали расходиться в стороны.

Так медленно, словно не открывались уже многие годы.

Спирит не мог отвести взгляд.

Перед ним постепенно открывался настоящий город.

Широкие улицы.

Белоснежные здания.

Высокие башни.

Древние храмы.

И десятки каменных колонн, уходящих далеко вперед.

Все было построено из одного и того же светлого камня.

Казалось, будто сам солнечный свет навеки застыл внутри него.

Но...

Город был пуст.

Нигде не было слышно голосов.

Не бегали дети.

Не работали кузницы.

Даже птицы не садились на крыши.

Лишь ветер медленно гулял между домами.

— Здесь...

Никого нет...

Тихо произнес Спирит.

Ларгон вошел первым.

Каждый его шаг эхом разносился по улицам.

— Есть.

— Просто сейчас они все далеко.

Юноша последовал за наставником.

Чем дальше они шли...

Тем сильнее Спирит понимал размеры Цитадели.

Это был не замок.

Не крепость.

Это был настоящий город.

По обе стороны улицы возвышались памятники.

На каждом был изображен Крестоносец.

Некоторые держали меч.

Другие — копье.

Третьи стояли, сложив руки в молитве.

Ни один памятник не был подписан.

Ларгон словно прочитал мысли оруженосца.

— Здесь не важны имена.

— Здесь важны поступки.

Вскоре они вышли на огромную площадь.

Посреди нее возвышался исполинский серебряный крест.

Он был настолько большим, что его вершина почти касалась крыш ближайших зданий.

У основания креста горел вечный огонь.

Спирит подошел ближе.

— Кто его поддерживает?

— Никто.

— Он не гаснет уже тысячи лет.

Юноша посмотрел на Ларгона.

— Правда?

Тот спокойно кивнул.

— Пока существует Орден...

— Этот огонь будет жить.

Они продолжили путь.

Через несколько минут впереди показалось самое большое здание Цитадели.

Огромные двери.

Высокие витражи.

Двадцать белых колонн поддерживали крышу.

Над входом золотыми буквами была высечена надпись:

«Пока жив хотя бы один Крестоносец — мир не останется без света.»

Спирит остановился.

Он перечитал слова несколько раз.

— Это...

— Клятва?

Ларгон покачал головой.

— Нет.

— Это обещание.

Он медленно поднялся по каменным ступеням.

Остановился перед тяжелыми дверями.

Закрыл глаза.

Положил ладонь на дерево.

— Дом...

Я вернулся.

Внутри что-то тихо щелкнуло.

Двери медленно открылись сами.

Из темного зала повеяло прохладой.

Ларгон сделал шаг вперед.

И впервые за долгие годы в Зале Девятнадцати вновь появились Крестоносцы.

Но впереди их ждало не только возвращение домой.

А правда, которую Орден хранил со времен сотворения первых людей.

Внутри царила тишина.

Не та, что рождается в пустом доме.

А та...

Которую способны хранить лишь очень древние стены.

Спирит осторожно вошел следом за Ларгоном.

Его шаги гулким эхом разносились по огромному залу.

Высокий потолок терялся где-то в полумраке.

По обе стороны стояли массивные колонны.

На каждой были высечены сотни имен.

Спирит подошел ближе.

— Кто они?

Ларгон остановился.

— Не Крестоносцы.

— Люди, которых мы спасли.

Юноша удивленно посмотрел на колонны.

Имен было бесчисленное множество.

Некоторые уже почти стерлись временем.

Другие были высечены совсем недавно.

— Их...

Так много...

— Это лишь малая часть.

Ларгон продолжил идти.

— Мы никогда не записывали количество выигранных битв.

— Не считали убитых врагов.

— Мы помнили только тех...

— Ради кого брались за меч.

Они вышли в следующий зал.

Он оказался круглым.

Посередине возвышался огромный каменный стол.

Вокруг него стояли двадцать кресел.

Все были одинаковыми.

Кроме одного.

Последнее кресло оставалось пустым.

На его спинке не было ни герба...

Ни креста.

Лишь гладкий белый камень.

Спирит нахмурился.

— Наставник...

— Почему их двадцать?

Ларгон долго смотрел на пустое место.

Затем спокойно ответил:

— Потому что Орден никогда не забывает тех...

— Кого больше нет.

Он медленно провел рукой по спинке пустого кресла.

Его взгляд стал тяжелым.

— Каждый Глава...

— Перед каждым большим походом...

— Обязательно касается этого места.

— В память о брате...

Который уже не вернется.

Спирит хотел задать новый вопрос.

Но вдруг...

Из глубины зала раздались шаги.

Медленные.

Тяжелые.

Ларгон сразу обернулся.

Из темноты показался высокий старик в длинной белой мантии.

Его волосы были совершенно седыми.

Длинная борода почти касалась пояса.

На груди висел небольшой серебряный крест.

В руках он держал старый деревянный посох.

Увидев Ларгона, старик остановился.

На его лице появилась добрая улыбка.

— Семь лет...

— Ты заставил старика ждать.

Ларгон неожиданно опустился на одно колено.

— Наставник...

Старик тихо рассмеялся.

— Встань.

— Ты давно уже не мой ученик.

Он подошел ближе.

Положил ладонь на плечо Ларгона.

— Но...

— Я рад, что ты снова дома.

Спирит молча наблюдал за происходящим.

Он никогда прежде не видел, чтобы Ларгон склонял голову перед кем-либо.

Старик повернулся к юноше.

Несколько секунд внимательно смотрел ему в глаза.

После чего улыбнулся.

— Значит...

— Это и есть новый оруженосец.

Ларгон кивнул.

— Его зовут Спирит.

Старик подошел ближе.

— Добро пожаловать домой...

— Сын мой.

Спирит растерянно поклонился.

— Спасибо...

Отец.

Старик тихо усмехнулся.

— Здесь меня называют не отцом.

— Здесь меня называют...

— Хранителем Креста.

В этот момент где-то далеко за стенами Цитадели вновь ударил колокол.

На этот раз один раз.

Протяжно.

Тяжело.

Хранитель поднял голову.

Его улыбка исчезла.

— Значит...

— Первый из Девятнадцати уже прибыл.

Он посмотрел на Ларгона.

— Скоро этот дом вновь наполнится голосами.

— И тогда...

— Начнется то, чего мы боялись долгие годы.

Хранитель Креста медленно направился к огромным окнам Зала Девятнадцати.

За ними открывался вид на всю долину.

Гора Бога возвышалась так близко, что казалось, будто стоит лишь протянуть руку.

Старик долго молчал.

Потом тихо произнес:

— Семь лет...

— Семь долгих лет этот зал был пуст.

Он медленно провел рукой по одному из кресел.

На деревянной спинке почти не осталось пыли.

Будто кто-то каждый день заботливо ухаживал за ним.

Спирит заметил это.

— Вы...

— Все это время были здесь один?

Хранитель улыбнулся.

— Не один.

— Никогда.

Юноша непонимающе посмотрел вокруг.

Зал был совершенно пуст.

Старик заметил его взгляд.

— Здесь живет память.

Он коснулся ладонью каменного пола.

— Каждый Крестоносец оставляет часть своей души этому дому.

— Поэтому Цитадель никогда не бывает пустой.

Ларгон молча слушал.

Он слышал эти слова еще мальчишкой.

Но сейчас они звучали совсем иначе.

Хранитель неожиданно повернулся.

— Покажи.

Ларгон понял вопрос без объяснений.

Он расстегнул ворот плаща.

На груди, прямо над сердцем, темнел новый знак.

Черный крест, внутри которого медленно пульсировал слабый серебристый свет.

Лицо старика изменилось.

Он медленно подошел ближе.

Несколько секунд внимательно рассматривал знак.

Потом тяжело вздохнул.

— Она все-таки приняла тебя...

Ларгон спокойно ответил:

— Да.

— Теперь смерть подчиняется мне.

— И именно этого я боялся.

Впервые за весь разговор голос Хранителя прозвучал тревожно.

Спирит переводил взгляд с одного на другого.

Он ничего не понимал.

— О чем вы говорите?

Хранитель посмотрел на юношу.

— Ты знаешь, кто такая Мать Мертвых?

— Только из легенд.

— Тогда забудь легенды.

Старик подошел к одному из старых шкафов.

Достал деревянную шкатулку.

Открыл ее.

Внутри лежал древний серебряный крест.

Он был совсем не похож на остальные.

Его поверхность покрывали тонкие черные трещины.

— Этот крест принадлежал последнему Крестоносцу...

— Который заключил договор со Смертью.

Ларгон сразу узнал реликвию.

— Я думал...

— Он исчез.

— Нет.

— Мы спрятали его.

Хранитель осторожно закрыл крышку.

— Потому что такой дар...

— Всегда требует страшную цену.

В этот момент по Цитадели вновь разнесся звон колокола.

Но теперь...

Два удара.

Хранитель поднял голову.

На его лице появилась легкая улыбка.

— Второй...

— Еще один брат вернулся домой.

Ларгон подошел к окну.

Внизу, возле главных ворот, показалась одинокая фигура.

Высокий мужчина в темно-синем плаще медленно поднимался по каменной лестнице.

За его спиной висел огромный двуручный меч.

Ларгон тихо улыбнулся.

— Значит...

— Они уже начинают приходить.

Хранитель медленно перекрестился.

— Пусть Всевышний даст нам сил.

— Потому что, когда Девятнадцать вновь соберутся за одним столом...

— Обратной дороги уже не будет.

За неделю до дороги,

До приказа и тревог,

В старой башне догорали

Угольки ночных костров.

Кто-то точит своё лезвие,

Кто-то молится в тиши,

А у стен сидит тот самый,

Кто боится не войны.

Он смотрел, как рядом с ним

Она поправляет крест,

И молчал о самом главном,

Потому что слов не счесть.

Для других они лишь братья,

Так велит им древний Орден,

Но внутри его молитвы

Для неё одной есть место.

И пока над Цитаделью

Звёзды падают во тьму,

Он запоминает вечер,

Зная — завтра всё начнётся.

Пока горит огонь —

пусть ночь подождёт.

Пока звучит их смех —

никто не одинок.

Пусть завтра снова сталь

окажется в руках,

Сегодня рядом с сердцем

не оружие — она.

И если им суждено

когда-нибудь уйти,

пусть память сохранит

не битвы на пути.

Пускай расскажут людям

не сколько было ран —

а как среди войны

кто-то кого-то ждал.

У костра смеётся Айвен,

Лиз толкает его в плечо.

Он впервые за неделю

забывает про своё.

Чуть подальше Желан с Евой

говорят о пустяках,

И никто из них не знает,

что запомнит этот вечер.

Марк снимает с пальца кольцо,

Маруся держит его ладонь.

Не молитва и не клятва —

просто рядом быть вдвоём.

Шрам сидит с Марией тихо,

ей рассказывает сон.

А она смеётся:

«Ты опять придумал всё».

Зерсус спорит с Лайлой громко,

Спирит спорит с Лайру вслед.

Омут называет Солнце

так, как больше никто не умеет.

Арсик Мурку провожает

до дверей после ночи.

И в огромной Цитадели

становится чуть теплей.

Потому что за доспехом

не железные сердца.

У Крестоносцев тоже есть

кого бояться потерять.

Пока горит огонь —

пусть ночь подождёт.

Пока звучит их смех —

никто не одинок.

Пусть завтра снова сталь

окажется в руках,

Сегодня рядом с сердцем

не оружие — она.

И если им суждено

когда-нибудь уйти,

пусть память сохранит

не битвы на пути.

Пускай расскажут людям

не сколько было ран —

а как среди войны

кто-то кого-то ждал.

На другом конце двора

Рури стоит у стены.

Ларгон проходит мимо.

Останавливается.

Они несколько секунд молчат.

— Завтра уходишь?

— Да.

— Вернёшься?

Ларгон не отвечает сразу.

Только смотрит на неё.

— Я постараюсь.

Рури улыбается.

И этого ответа ей хватает.

А у дальней старой башни

две фигуры в тишине.

Там не нужно громких клятв,

чтобы верить друг о друге.

Кто-то любит очень тихо,

кто-то прячет всё внутри.

Кто-то знает — после битвы

может больше не прийти.

Но сегодня здесь не битва.

Не приказ и не поход.

Сегодня можно быть собою,

пока завтра не придёт.

А за стенами Цитадели,

там, где ветер гнёт траву,

Чарли снова сидит молча

у могилы в темноту.

Перед ним — холодный камень.

На камне — имя жены.

Он не просит возвращенья,

он лишь помнит их двоих.

Он кладёт цветок на землю.

Долго смотрит на него.

И впервые за весь вечер

не пытается скрыть боль.

— Знаешь...

они опять собираются.

Скоро снова будет Орден.

Только тебя среди них уже не будет.

Пока горит огонь —

пусть ночь подождёт.

Пока хоть кто-то любит —

Орден ещё живёт.

Пускай в руках их сталь,

пускай на сердце шрам —

они не только воины,

они такие же, как мы.

И если завтра снова

колокол позовёт,

они наденут кресты

и каждый дальше пойдёт.

Но где-то за доспехами,

за верой и войной

останется тот вечер,

где каждый был собой.

Айвен смеялся с Лиз.

Марк держал Марусю за руку.

Шрам слушал Марию.

Желан не хотел отпускать Еву.

Ларгон стоял напротив Рури.

А Чарли всё ещё сидел у могилы.

И над всей Цитаделью

медленно гасли огни.

Завтра они снова станут Крестоносцами.

А сегодня

они просто любили,

смеялись,

ждали

и помнили.

Потому что даже тем,

кто привык спасать других,

иногда нужен кто-то,

ради кого хочется вернуться домой.

Чарли медленно поднял взгляд.

Его глаза остановились на двадцатом кресле.

На том самом месте, которое долгие годы принадлежало его жене.

Но теперь там сидела Лиз.

Чарли застыл.

Несколько секунд он просто смотрел на неё.

— Встань.

Лиз непонимающе посмотрела на него.

— Что?

Голос Чарли стал жёстче.

— Я сказал — встань.

В зале мгновенно стало тихо.

Лиз медленно поднялась с кресла.

— Я не хотела тебя задеть...

Чарли уже держал руку на рукояти меча.

— Это место не твоё.

Он сделал шаг.

Затем ещё один.

Ларгон напрягся.

Хранитель Креста поднял голову.

— Чарли...

Но тот уже сорвался.

Меч мгновенно покинул ножны.

Чарли сделал резкий выпад в сторону Лиз.

Она зажмурилась.

Раздался звон металла.

Но удара не последовало.

Меч Чарли взлетел вверх и с грохотом оказался воткнут в потолок.

Все замерли.

Айвен стоял между ними.

Его глаза светились слабым голубым светом.

В одной руке он держал свой посох.

Другой он только что выбил меч.

Айвен медленно повернулся к Чарли.

— Ты совсем идиот?

Чарли ошарашенно посмотрел на потолок.

Потом на Айвена.

— Она сидела на месте моей жены!

— И поэтому ты решил проткнуть её мечом?!

— Она не должна была там сидеть!

Айвен тяжело вздохнул.

— Чарли...

Он поднял посох.

Тук.

Прямо по макушке.

— Ай!

По залу прокатился смех.

Чарли схватился за голову.

— Ты чего?!

— Думаешь, если твоя жена умерла, то теперь запрещено кому-либо садиться на это кресло?

Тук.

— Айвен!

— Это тебе за первый выпад.

Тук.

— А это за то, что не подумал головой.

Ларгон отвернулся, пытаясь скрыть улыбку.

Спирит уже откровенно смеялся.

Даже несколько Крестоносцев не выдержали.

Хранитель Креста тяжело вздохнул.

— Айвен, отдай посох.

Айвен посмотрел на него.

— Нет.

— Айвен.

— Нет.

Старик протянул руку.

— Это мой посох.

— Сейчас он у меня.

— Отдай.

— Не отдам.

Хранитель сделал шаг вперёд и попытался забрать посох.

Айвен ловко убрал его в сторону.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?!

— Спасаю твои головы от собственного идиотизма.

Хранитель нахмурился.

— Я Хранитель Креста.

Айвен невозмутимо посмотрел на него.

— И?

Старик замолчал.

В зале снова раздался смех.

Хранитель раздражённо протянул руку ещё раз.

Айвен снова убрал посох.

— Айвен!

— Что?

— Отдай его!

— Нет.

— Я старше тебя на несколько веков!

— Тогда должен был научиться думать быстрее.

Тук.

Посох снова опустился на макушку Хранителя.

В зале наступила мёртвая тишина.

Старик медленно поднял глаза.

Айвен понял, что, возможно, перестарался.

— ...Это случайно.

Спирит не выдержал и рассмеялся.

Следом засмеялся Ларгон.

А потом уже почти весь зал.

Даже Чарли, всё ещё потирая голову, невольно усмехнулся.

Хранитель посмотрел на всех присутствующих.

— Прекрасно.

Он поправил мантию.

— Семь лет я ждал возвращения Ордена.

Пауза.

— И первым событием после его возвращения стало то, что меня избили собственным посохом.

Айвен протянул ему посох.

— Зато теперь точно знаешь, что Орден вернулся.

Старик забрал посох и пробормотал:

— Лучше бы они ещё семь лет не возвращались...

В этот момент Лиз снова посмотрела на двадцатое кресло.

Улыбка постепенно исчезла с её лица.

Она тихо произнесла:

— Я не хотела занимать её место.

Чарли посмотрел на неё.

Теперь уже без злости.

Он опустил взгляд.

Несколько секунд молчал.

А затем тихо сказал:

— Я знаю.

Он посмотрел на пустое место рядом с ней.

— Просто...

— Мне до сих пор кажется, что если кто-то сядет туда...

Он замолчал.

Айвен впервые перестал улыбаться.

Ларгон тоже опустил взгляд.

Чарли выдохнул.

— Будто её станет ещё меньше.

Лиз ничего не ответила.

Она лишь отошла от кресла.

И впервые за долгое время двадцатое место снова осталось пустым.

Но теперь уже никто не смотрел на него как просто на кресло.

Потому что для каждого присутствующего оно хранило память о человеке, которого больше не было рядом.

А где-то глубоко в стенах Цитадели...

раздался тихий металлический звон.

Будто древний дом услышал их разговор.

Глава IX Тайна двадцатого Крестоносца

На дворе была глубокая ночь.

В Цитадели стояла гробовая тишина.

Лишь редкий ветер гулял между древними башнями, а лунный свет пробивался сквозь высокие окна.

Лиз мирно спала в одной из комнат Цитадели.

В это время все остальные находились в Зале Девятнадцати.

Айвен стоял во главе огромного каменного стола.

Перед ним сидели Крестоносцы.

Девятнадцать человек.

Девятнадцать кресел.

И одно место, которое всегда напоминало о том, кого больше нет.

Айвен молча ждал Ларгона.

Наконец тяжёлые двери открылись.

Ларгон вошёл в зал и, не произнеся ни слова, занял место рядом с Айвеном.

Несколько секунд никто не говорил.

Айвен медленно оглядел собравшихся.

— Итак...

Он сделал небольшую паузу.

— Сегодня я хочу рассказать вам то, что, похоже, мы нашли.

Несколько Крестоносцев переглянулись.

Айвен продолжил:

— Двадцатого Крестоносца.

В зале повисла тишина.

Кто-то медленно поднялся со своего места.

— Это невозможно.

Айвен посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что двадцатый погиб.

Айвен слегка наклонил голову.

— Ты видел его смерть?

Крестоносец замолчал.

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

Ответа не последовало.

Айвен снова посмотрел на всех.

— Именно поэтому я собрал вас здесь.

Он сделал паузу.

— Мы слишком долго считали, что знаем, что произошло.

— Возможно, мы ошибались.

Ларгон всё это время молчал.

Айвен повернулся к нему.

— Ларгон.

Тот поднял взгляд.

— Ты расскажешь им?

Ларгон несколько секунд смотрел на пустующее место.

— Нет.

Айвен нахмурился.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи лучше услышать от того, кто их видел.

В зале снова наступила тишина.

Айвен уже собирался что-то сказать, как вдруг...

БАХ!

Снаружи раздался оглушительный удар грома.

Вся Цитадель на мгновение озарилась белой вспышкой молнии.

Лиз резко открыла глаза.

Она тяжело дышала.

За окном снова сверкнула молния.

Через несколько секунд гром прокатился над Цитаделью.

Лиз испуганно села на кровати.

Она не любила грозу.

Девушка быстро поднялась, накинула на себя плащ и выбежала из комнаты.

Коридоры Цитадели были пусты.

Она направилась к комнате Айвена.

Постучала.

Ответа не было.

Лиз осторожно открыла дверь.

Пусто.

— Айвен?..

Она оглянулась.

Новый раскат грома заставил её вздрогнуть.

— Где же ты?..

Лиз выбежала обратно в коридор.

Через несколько минут она услышала голоса.

Остановилась.

Звуки доносились из-за огромных дверей.

Зал Девятнадцати.

Лиз распахнула двери.

Все Крестоносцы одновременно повернули головы.

Она сразу увидела Айвена.

— Айвен!

Лиз бросилась к нему.

Он едва успел повернуться, как девушка уже оказалась рядом.

— Я тебя искала...

Айвен посмотрел на неё.

— Что случилось?

— Гроза...

Она тяжело дышала.

— Я проснулась... тебя не было...

Айвен несколько секунд молчал.

Затем спокойно положил руку ей на плечо.

— Всё хорошо.

Лиз кивнула.

Но вскоре заметила, что весь зал смотрит на неё.

Она растерянно огляделась.

— Почему все так смотрят?

Айвен посмотрел на Хранителя Креста.

— Отведи её в комнату.

Старик кивнул.

— Конечно.

Лиз удивлённо посмотрела на Айвена.

— Но...

— Иди.

Он сказал это спокойно.

Лиз немного помолчала.

— Хорошо...

Хранитель подошёл к ней.

— Пойдём, дитя.

Лиз ещё раз посмотрела на Айвена.

После чего вышла вместе с Хранителем.

Двери Зала Девятнадцати медленно закрылись.

Айвен дождался, пока шаги Лиз стихнут в коридоре.

Только после этого он сел обратно.

Ларгон поднялся.

— Теперь мы можем говорить.

Зерсус нахмурился.

— Так что происходит?

Ларгон положил руки на стол.

— Вы все были вызваны сюда не просто так.

Он оглядел каждого.

— Последние несколько лет Орден существовал разрозненно.

— Каждый из вас жил своей жизнью.

— Кто-то защищал людей.

— Кто-то странствовал.

— Кто-то пытался забыть прошлое.

Он сделал паузу.

— Но всё изменилось.

Чарли сжал кулак.

— Из-за Кровавого Братства?

Ларгон медленно кивнул.

— Да.

По залу прошёл тихий гул.

— Они вернулись.

Несколько Крестоносцев переглянулись.

Ларгон продолжил:

— Вы все знаете их как падших.

— Но это лишь половина правды.

Он посмотрел на каждого.

— Кровавое Братство когда-то состояло из тех, кто называл себя Крестоносцами.

— Они носили тот же крест.

— Произносили те же клятвы.

— И верили в того же Всевышнего.

В зале стало тихо.

— Пока однажды не решили, что им недостаточно просто служить.

— Они захотели власти.

— Захотели переступить границу между жизнью и смертью.

— И тогда Орден остановил их.

Чарли тихо спросил:

— Поэтому Церковь развязала Орден?

Ларгон посмотрел на него.

— Церковь боялась не только их.

— Она боялась нас.

— Потому что поняла: Крестоносцы больше не подчиняются никому.

Он сделал паузу.

— Поэтому Орден был разрушен.

— А Кровавое Братство исчезло.

Зерсус нахмурился.

— Тогда почему ты говоришь, что они вернулись?

Ларгон посмотрел прямо ему в глаза.

— Потому что за последние месяцы произошло слишком много совпадений.

— Исчезновения.

— Старые ритуалы.

— Знаки на телах погибших.

— И самое главное...

Он замолчал.

— Они ищут Цитадель.

По залу прошёл холод.

— Они знают, что Орден снова собирается.

— И если они найдут нас первыми...

Ларгон медленно произнёс:

— Кровавое Братство начнёт войну.

Один из Крестоносцев нахмурился.

— Но они не смогут нас найти.

Ларгон посмотрел на него.

— Почему ты так думаешь?

— Цитадель защищена барьером.

Он указал на стены.

— Никто, кто не имеет отношения к Ордену, не сможет пройти через него.

— А Кровавое Братство?

Крестоносец усмехнулся.

— Они давно отреклись от Ордена. Они больше не Крестоносцы.

Айвен медленно поднял взгляд.

— Ты, наверное, забыл одну вещь.

Крестоносец замолчал.

Айвен спокойно произнёс:

— Они всё ещё Крестоносцы.

Несколько человек переглянулись.

— Они отреклись от Всевышнего.

— Стали падшими.

— Нарушили клятву.

Айвен покачал головой.

— Всё это верно.

Он посмотрел на стены Цитадели.

— Но барьеру всё равно, во что они верят.

Пауза.

— Он не проверяет их веру.

— Не проверяет их сторону.

— И даже не проверяет, считают ли они себя Крестоносцами.

Айвен медленно положил руку на стол.

— Он знает, кем они были.

В зале стало тихо.

— А значит...

Айвен посмотрел на остальных.

— Для Цитадели они всё ещё принадлежат Ордену.

Ларгон тяжело вздохнул.

— Именно поэтому Кровавое Братство опаснее, чем вы думаете.

Айвен продолжил:

— Они знают наши клятвы.

— Знают наши ритуалы.

— Знают наши слабости.

Он посмотрел на каждого.

— И самое страшное...

Пауза.

— Они знают дорогу домой.

Ларгон медленно поднял взгляд.

— Но есть ещё одна причина, по которой вы здесь.

Он снова посмотрел на двадцатое кресло.

— Причина, по которой сегодня мы заговорили о двадцатом Крестоносце.

В зале стало абсолютно тихо.

Ларгон произнёс:

— Потому что если наши догадки верны...

Он сделал паузу.

— То Кровавое Братство ищет не нас.

Айвен посмотрел на пустое место.

— Они ищут...

Тишина.

— Его

Примечание автора

Здравствуй, дорогой читатель.

Думаю, за всё это время ты уже успел узнать этот мир и тех, кого называют Крестоносцами.

Ты видел их в сражениях.

Видел их молитвы.

Видел их потери, страхи, любовь и боль.

Но есть кое-что, чего я тебе ещё не показывал.

Как Крестоносцы отмечают Новый год.

Да-да. Именно Новый год.

Потому что, несмотря на всё, что ты уже успел о них узнать, они всё ещё люди.

Они могут смеяться.

Могут дурачиться.

Могут спорить из-за какой-нибудь ерунды.

Могут падать в снег и смеяться друг над другом.

Поэтому сегодня я хочу ненадолго отложить мечи, битвы и древние тайны.

Сегодня ты увидишь Цитадель такой, какой ещё никогда её не видел.

Сегодня ты увидишь Крестоносцев не как легенду.

А как людей.

За три дня до Нового года

Снег шёл с самого утра.

К вечеру вся Цитадель была покрыта белым покрывалом.

Снег лежал на крышах башен, на статуях древних Крестоносцев, на стенах и даже на огромном серебряном кресте над главными воротами.

Впервые за много лет Цитадель выглядела не как древняя крепость.

А как место, где действительно кто-то жил.

Во дворе стояла огромная ель.

Её притащили сюда несколько часов назад, и теперь вокруг неё собралась половина Ордена.

— Выше!

— Я и так выше!

— Тогда почему верхушка всё ещё лежит на земле?!

— Потому что ты её держишь неправильно!

— Я держу её нормально!

— Марк, ты её вообще вверх ногами поставил!

— ...

Марк медленно посмотрел на дерево.

Потом на Марусю.

— А обязательно было говорить?

Маруся рассмеялась.

Рядом Арсик пытался распутать длинную гирлянду.

Безуспешно.

— Кто вообще это придумал?

Мурка посмотрела на него.

— Ты.

— Я?

— Ты сказал, что умеешь.

— Я сказал, что примерно понимаю, как это работает.

— Разница огромная.

Чуть дальше Желан и Ева украшали одну из колонн.

Омут сидел на снегу и наблюдал за происходящим.

Солнце подошло к нему.

— Помогать не будешь?

— Я морально поддерживаю.

— То есть?

— Сижу и не мешаю.

— Очень полезно.

Солнце отвернулась.

Омут улыбнулся.

А неподалёку Лайру пыталась повесить украшение на ветку.

Спирит стоял рядом.

— Подними меня.

— Зачем?

— Я не достаю.

— Ты оруженосец.

— И что?

— Ты должен уметь доставать.

— Спирит!

— Ладно, ладно.

Он поднял её.

Лайру повесила украшение.

— Всё.

— Теперь опусти.

— Уже?

— А ты хотел всю ночь меня держать?

Спирит мгновенно опустил её.

— Нет.

Лайру рассмеялась.

У входа в Цитадель стоял Хранитель Креста.

Он смотрел на весь этот хаос.

На снег.

На украшения.

На смеющихся Крестоносцев.

На ель, которая вот-вот могла рухнуть.

И впервые за долгое время улыбался.

— Что ты там улыбаешься? — спросил Айвен, проходя мимо.

Старик посмотрел на него.

— Ничего.

— Я вижу, что ничего.

— Просто думаю.

— О чём?

Хранитель посмотрел на Цитадель.

— О том, что за тысячи лет она впервые выглядит так, как должна была выглядеть всегда.

Айвен усмехнулся.

— Как?

Старик посмотрел на него.

— Как дом.

В этот момент сверху раздался крик:

— МАРК, ЛОВИ!

— ЧТО?!

Ёлочная игрушка пролетела через весь двор.

Марк попытался поймать её.

Не поймал.

Она упала прямо ему на голову.

На несколько секунд наступила тишина.

А потом весь двор взорвался смехом.

Марк снял игрушку с головы.

Посмотрел на неё.

— Я вас всех ненавижу.

Маруся, смеясь, подошла к нему.

— Конечно.

Она забрала игрушку.

— Но Новый год всё равно встретишь с нами.

Марк улыбнулся.

— Это да.

А где-то высоко над ними медленно падал снег.

И древняя Цитадель, пережившая войны, смерти и века...

в этот вечер просто смеялась вместе с ними.

Деревня у подножия Горы Бога

К вечеру снег усилился.

Небольшая деревня у подножия Горы Бога почти утонула в белом.

На улицах горели фонари.

Из домов доносился смех.

А на главной площади стояла огромная ель.

Под ней лежали десятки небольших свёртков.

Дети толпились вокруг неё и с трудом удерживали своё любопытство.

— Они уже пришли?

— Когда?

— А мне точно будет подарок?

— А если я попросил меч?

— Тебе семь лет, какой ещё меч?!

И тут со стороны дороги послышался звон.

На площадь один за другим вышли Крестоносцы.

Дети мгновенно замолчали.

Перед ними стояли те самые люди, о которых взрослые рассказывали легенды.

Воины Ордена.

Но сегодня вместо оружия в их руках были мешки с подарками.

Один из детей осторожно подошёл к Ларгону.

— А ты настоящий Крестоносец?

Ларгон присел перед ним.

— Настоящий.

— А ты кого-нибудь убивал?

Взрослые вокруг резко замолчали.

Ларгон несколько секунд смотрел на мальчика.

— Сегодня нет.

Мальчик улыбнулся.

— Тогда ты хороший.

Ларгон тихо рассмеялся.

— Договорились.

Он протянул ему небольшой деревянный меч.

Глаза ребёнка загорелись.

— Настоящий?!

— Почти.

— А настоящий где?

Ларгон посмотрел на свой меч.

— Дома.

— А можно настоящий?

— Когда вырастешь.

— Обещаешь?

Ларгон протянул руку.

— Обещаю.

Чуть дальше Марк раздавал подарки.

Маруся стояла рядом и следила, чтобы он никого не пропустил.

— Девочка в красном плаще.

— Это я!

— Держи.

— Спасибо!

— Следующий.

— А мне?

— Тебе тоже.

— А мне?

— И тебе.

Марк посмотрел на Марусю.

— Сколько их здесь вообще?

— Ты Крестоносец или нет?

— Я уже начинаю сомневаться.

Она рассмеялась.

А в другом конце площади Арсик пытался убедить маленького мальчика, что огромный мешок конфет предназначен исключительно для него.

Мурка тут же вмешалась:

— Не слушай его.

— Почему?

— Потому что половину он уже съел.

Арсик возмущённо посмотрел на неё.

— Это клевета.

— У тебя шоколад на лице.

Он вытер щёку.

Посмотрел на ладонь.

— ...

Дети засмеялись.

Даже самые серьёзные Крестоносцы не смогли удержаться от улыбки.

И на несколько часов никто не вспоминал о Кровавом Братстве.

О древних врагах.

О смерти.

О двадцатом кресле.

Сегодня они были просто людьми.

Людьми, которые пришли в деревню, чтобы сделать несколько детей счастливыми.

А когда последний подарок оказался в руках ребёнка, одна маленькая девочка подошла к Айвену.

В руках она держала деревянную фигурку Крестоносца.

— А можно я кое-что попрошу?

Айвен присел рядом.

— Конечно.

Девочка посмотрела на него серьёзно.

— Чтобы вы всегда возвращались.

Айвен замолчал.

На несколько секунд его улыбка исчезла.

Он посмотрел на Цитадель, возвышавшуюся над деревней.

А затем снова на девочку.

— Постараемся.

Она улыбнулась и убежала.

Айвен остался стоять посреди площади.

И только Ларгон, находившийся неподалёку, заметил, как тот на мгновение посмотрел вверх, на заснеженные стены Цитадели.

Праздник продолжался.

Но где-то глубоко внутри оба понимали:

не каждый Крестоносец сможет выполнить это обещание.

Но сегодня об этом никто не думал.

Сегодня не было войны.

Не было приказов.

Не было древних пророчеств.

Не было Кровавого Братства.

Была только зима.

Снег.

Детский смех.

И люди, которые хотя бы на один вечер позволили себе забыть, сколько всего им пришлось пережить.

Крестоносцы возвращались в Цитадель уже поздно ночью.

Кто-то нёс пустые мешки.

Кто-то спорил о том, кто подарил детям больше подарков.

Кто-то продолжал смеяться над тем, как Марк умудрился получить снежком прямо в лицо.

Лиз шла рядом с Айвеном.

Она устала, но улыбалась.

— Хороший был день, — тихо сказала она.

Айвен посмотрел на неё.

— Да.

— Я никогда не видела столько детей сразу.

— Они тоже давно не видели столько Крестоносцев.

Лиз улыбнулась.

— Думаешь, они нас запомнят?

Айвен посмотрел на огни деревни, остававшиеся позади.

— Думаю, да.

Она немного помолчала.

— Тогда я рада.

Они продолжили идти.

Над ними медленно падал снег.

А где-то далеко, за пределами света Цитадели, ночь становилась всё темнее.

И пока жители деревни засыпали с улыбками на лицах, никто ещё не знал, что совсем скоро этот мир снова потребует от Крестоносцев сделать то, ради чего они когда-то дали свою клятву.

Защищать тех, кто не может защитить себя.

Даже если цена за это окажется слишком высокой.

Ночь окончательно накрыла Цитадель.

Один за другим Крестоносцы расходились по своим комнатам.

Где-то ещё слышался смех.

Кто-то спорил в коридоре.

Кто-то уже заснул, даже не успев снять плащ.

Цитадель снова становилась тихой.

Но сегодня эта тишина была другой.

В ней не было одиночества.

В ней остались воспоминания о детском смехе, подарках, снеге и нескольких часах, когда девятнадцать Крестоносцев могли просто быть собой.

Без мечей.

Без доспехов.

Без войны.

Просто людьми.

А далеко внизу, в деревне, дети уже спали, прижимая к себе подарки, которые получили от тех, кого ещё утром считали лишь героями старых легенд.

И, возможно, именно ради таких моментов Крестоносцы когда-то и дали свою клятву.

Слово автора

Ну вот.

Теперь вы увидели их такими, какими я хотел показать их с самого начала.

Не как легенду.

А как людей.

Да, вы можете сейчас сказать:

«Погодите... Эта глава выходит осенью, а события книги вообще происходят летом. Какого чёрта здесь Новый год?»

И я вам отвечу.

Никакого.

Времена года в этой книге не имеют ничего общего с реальной жизнью.

Я не привязываю события своей истории к календарю, по которому живём мы с вами.

Поэтому эта новогодняя сцена появилась здесь не потому, что сейчас Новый год.

Она появилась здесь потому, что мне было важно показать вам то, чего вы до этого почти не видели.

Крестоносцев без мечей.

Без доспехов.

Без плащей.

Без приказов.

Без необходимости постоянно спасать кого-то или сражаться.

Я хотел, чтобы хотя бы на несколько страниц вы забыли, что перед вами легендарный Орден.

Чтобы вы увидели Айвена.

Ларгона.

Чарли.

Марка.

Лиз.

И всех остальных не как героев древних историй...

А как людей.

Потому что прежде чем стать легендой, каждый из них был просто человеком.

И именно это я хотел, чтобы вы увидели.

А теперь... вернёмся к истории.

Потому что следующий раз, когда Крестоносцы соберутся вместе, им будет уже не до праздников.

Глава X Слово автора

Здравствуйте, дорогой мой читатель.

Если ты читаешь 10-ю главу, значит, ты уже понял: она посвящена не Крестоносцам.

Она посвящена мне.

Хочу сразу сказать вам, ребят: простите, если я иногда пропадаю. Но поймите — я писатель, а не робот. Моя книга очень сильно зависит от моего настроения.

Недавно я понял, что мои отношения с одной девушкой оказались не такими хорошими, как мне хотелось бы.

Ведь всё общение и практически всю инициативу в них брал именно я.

И если в следующей главе будет много экшена — не удивляйтесь. Возможно, это просто означает, что эмоции у меня в момент её написания были хреновыми.

И знаете...

Пусть даже так.

Мне действительно нравится радовать вас.

Изначально эта книга была создана в первую очередь как излияние души через историю.

Я просто хотел куда-то выплеснуть то, что чувствую.

И всё.

Но знаете...

Пусть льётся вино.

Поднимите глаза к небу и произнесите молитву Крестоносцев.

О Всевышний,

который даровал нам этот крест,

мы — твои верные слуги.

Мы — твои глаза и руки.

Через нас ты творишь свои чудеса.

И пусть каждый человек, который делает плохо,

посмотрит на себя

и станет делать только хорошее

во имя Тебя.

Аминь.

Ребят, знайте:

я вас люблю.

Каждый лайк и каждое добавление книги на вашу полку дают мне возможность расти и продолжать писать эту книгу вместе с вами.

И, уж извините...

Но сейчас я действительно плачу.

Потому что моему сердцу очень тяжело и больно.

Простите, если я не скоро буду выпускать новые главы.

Но знайте:

я вас люблю.

Навеки вечные,

ваш Илья Вейр.

Глава XI — Побег

Ночь давно накрыла Цитадель.

За высокими стенами давно стихли голоса. Коридоры, ещё несколько часов назад наполненные разговорами, теперь казались совершенно пустыми.

Лиз шла по ним почти бесшумно.

Она сама не до конца понимала, куда направляется.

Просто шла.

Ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Дальше от разговоров, от взглядов, от вопросов, на которые она не знала ответов.

Особенно от того разговора.

Двадцатый Крестоносец.

Почему Айвен говорил о нём именно тогда?

Почему Ларгон так резко отреагировал?

Почему все замолчали, когда она вошла?

Лиз остановилась у выхода.

Перед ней были массивные двери Цитадели.

Она положила ладонь на холодный камень.

Несколько секунд стояла неподвижно.

— Что же вы от меня скрываете?.. — прошептала она.

Ответа не последовало.

Лиз оглянулась.

Никого.

Она толкнула дверь.

Та медленно открылась.

Холодный ночной воздух ударил ей в лицо.

Лиз вышла наружу.

И только когда двери закрылись за её спиной, она поняла, что действительно сделала.

Она сбежала.

Сначала Лиз шла.

Потом ускорилась.

Через несколько минут уже бежала.

Она сама не знала, почему.

Просто ноги несли её прочь.

Цитадель постепенно исчезала за спиной.

Каменные стены становились всё меньше.

А затем пропали совсем.

Лиз остановилась и обернулась.

Вдалеке возвышалась Гора Бога.

На её фоне Цитадель казалась почти незаметной.

— Я вернусь... — тихо сказала она.

Но сама себе не поверила.

Она развернулась и продолжила идти.

Лес встретил её темнотой.

Ветки цеплялись за одежду.

Под ногами хрустели сухие ветви.

Лиз старалась не думать.

Но мысли становились только громче.

Айвен.

Ларгон.

Двадцатый Крестоносец.

Двадцать кресел.

Пустое место.

И её собственное ощущение, будто она случайно оказалась там, где её быть не должно.

Она ускорила шаг.

— Хватит...

Нога зацепилась за корень.

Лиз потеряла равновесие и упала.

— А-а!

Она ударилась ладонями о землю.

Несколько секунд просто сидела, тяжело дыша.

Затем подняла голову.

Вокруг стояла тишина.

И вдруг...

она услышала голос.

Тихий.

Едва различимый.

Лиз замерла.

Голос будто доносился откуда-то издалека.

Где-то там, далеко,

мама дочку успокаивает...

Лиз медленно поднялась.

— Кто здесь?

Ответа не было.

Она оглянулась.

Только деревья.

Ветер.

Темнота.

И снова голос.

Где-то за дверью

слышен громкий вой волков...

Лиз отступила на шаг.

Сердце забилось быстрее.

Она закрыла уши.

— Нет...

Но голос продолжал звучать.

Они пугают всех...

но где-то там слышен голос...

Лиз резко открыла глаза.

Перед ней никого не было.

Но почему-то ей показалось, что она уже слышала эти слова.

Давным-давно.

Когда была ещё ребёнком.

Она сама не понимала почему.

По щекам потекли слёзы.

— Я не помню...

Голос стих.

На несколько секунд наступила абсолютная тишина.

А потом где-то далеко, за лесом, раздалось:

Голос высоких гор...

Лиз замерла.

Она медленно подняла голову.

Между деревьями виднелась гора.

Та самая.

Гора Бога.

Лиз смотрела на неё, не понимая, почему от одного её вида внутри возникло такое странное чувство.

Страх.

Тоска.

И что-то ещё.

Что-то похожее на воспоминание.

Она вытерла слёзы.

— Что со мной происходит?..

Никто не ответил.

Лиз снова побежала.

А голос остался позади.

Тем временем Цитадель продолжала спать.

Никто ещё не знал, что Лиз исчезла.

Никто не знал, что она уже далеко за стенами.

Никто не знал, что этой ночью она услышала голос, который не слышал больше никто.

И никто не знал, куда приведёт её дорога.

Лиз вышла из леса.

Перед ней раскинулся пустырь.

После тёмных деревьев открытое пространство показалось ей почти ослепляющим. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, но его свет не приносил тепла.

Лиз остановилась.

Она тяжело дышала.

Волосы растрепались, одежда была испачкана землёй, на ладонях остались небольшие ссадины после падения.

Она посмотрела назад.

Лес.

Там осталась Цитадель.

Там остался Айвен.

Лиз сжала пальцы.

— Я не вернусь...

Она сказала это тихо.

Но собственные слова прозвучали для неё слишком уверенно.

Лиз сделала несколько шагов вперёд.

И снова услышала голос.

«Где-то там далеко

мама дочку успокаивает...»

Она остановилась.

— Опять...

Голос был совсем рядом.

Но вокруг никого.

«Где-то за дверью

слышен громкий вой волков...»

Лиз медленно повернула голову.

Пустырь был совершенно пуст.

Ни людей.

Ни животных.

Только ветер, гуляющий по сухой траве.

— Кто ты?..

Ответа не было.

Она продолжила идти.

---

В Цитадели всё было иначе.

Орден уже начал поиски.

Крестоносцы разошлись группами.

Одни отправились к старым дорогам.

Другие проверяли лес.

Третьи двинулись к подножию Горы Бога.

Айвен стоял у ворот.

Ларгон подошёл к нему.

— Мы проверили восточную дорогу.

— И?

— Ничего.

Айвен посмотрел на запад.

— Тогда проверяйте дальше.

— Айвен...

— Что?

— Ты думаешь, она действительно могла уйти настолько далеко?

Айвен ничего не ответил.

Он посмотрел на огромные ворота Цитадели.

— Лиз не просто ушла.

Ларгон нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Айвен медленно произнёс:

— Она от чего-то бежит.

Ларгон замолчал.

Он понимал, о чём Айвен говорит.

Вчерашний разговор.

Двадцатый.

Лиз.

Слишком много совпадений.

— Думаешь, она что-то услышала?

Айвен посмотрел на него.

— Возможно.

— Тогда нам нужно...

— Найти её.

Айвен перебил его.

— Пока она сама не найдёт то, что ищет.

---

Лиз шла по пустырю.

Она уже почти не чувствовала ног.

В какой-то момент она остановилась и опустилась на колени.

Слёзы сами потекли по щекам.

— Я просто хотела узнать правду...

Она закрыла лицо руками.

— Почему никто мне ничего не говорит?

Ответом снова стал голос.

Но теперь он звучал иначе.

Гораздо тише.

Почти ласково.

«Голос высоких гор...»

Лиз подняла голову.

Перед ней, далеко за пустырём, возвышалась Гора Бога.

Она смотрела на неё несколько секунд.

И вдруг внутри что-то дрогнуло.

Ей показалось...

что она уже была там.

Когда-то.

Очень давно.

Перед глазами мелькнуло что-то непонятное.

Высокие каменные стены.

Снег.

Чья-то рука.

Женский голос.

И...

Лиз резко схватилась за голову.

— А-а!

Воспоминание исчезло.

Она тяжело дышала.

— Что это было?..

Она поднялась.

Теперь ей было страшно.

Но вместе со страхом появилось другое чувство.

Она должна была идти к горе.

Почему — Лиз не знала.

Просто знала.

---

Прошло несколько часов.

На горизонте показались фигуры.

Сначала Лиз решила, что это путники.

Она остановилась.

Прищурилась.

Фигур становилось больше.

Они двигались по пустырю.

Лиз сделала шаг назад.

Затем ещё один.

Она узнала их.

Чёрные плащи.

Кресты.

Крестоносцы.

Лиз почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

Они нашли её.

Айвен шёл впереди остальных.

Он заметил её первым.

Остановился.

Несколько секунд просто смотрел.

Потом тихо произнёс:

— Лиз...

Она стояла далеко.

Между ними было несколько километров.

Но после всей этой ночи это расстояние показалось ничтожным.

Айвен сделал шаг вперёд.

Лиз не двигалась.

Он сделал ещё один.

— Лиз, мы не собираемся причинять тебе вред.

Она опустила взгляд.

— Тогда почему вы всё от меня скрываете?

Айвен остановился.

Ответить он не успел.

Потому что за спиной Крестоносцев раздался странный звук.

Хруст.

Один.

Второй.

Третий.

Ларгон резко обернулся.

— Айвен...

Из-за дальнего края пустыря показались фигуры.

Много фигур.

Айвен мгновенно вытащил оружие.

— К оружию!

Крестоносцы обнажили клинки.

Лиз отступила.

Она смотрела на происходящее, не понимая, кто эти люди.

А затем один из нападавших бросился вперёд.

И пустырь взорвался движением.

Лиз стояла далеко от Крестоносцев.

Она видела, как они сражаются.

Слишком далеко, чтобы что-либо сделать.

Слишком близко, чтобы просто отвернуться.

Звон оружия доносился до неё глухими ударами. Фигуры в чёрных плащах мелькали среди нападавших.

Айвен.

Ларгон.

Остальные.

Лиз сделала шаг назад.

— Нет...

Её дыхание стало тяжёлым.

Она хотела уйти.

Но не могла отвести взгляд.

И тогда снова появился голос.

Сначала едва слышный.

«Где-то там далеко

мама дочку успокаивает...»

Лиз замерла.

— Нет...

Голос стал немного громче.

«Где-то за дверью

слышен громкий вой волков...»

Лиз схватилась за голову.

— Замолчите...

Она слышала его всё отчётливее.

Будто он приближался.

Будто кто-то стоял прямо за её спиной.

Лиз оглянулась.

Никого.

Она снова посмотрела на битву.

Один из Крестоносцев упал на землю.

— НЕТ!

Лиз бросилась вперёд, но ноги подкосились.

Она рухнула на колени.

Слёзы сами полились по щекам.

— Пожалуйста...

Она закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, прекратите...

Но голос не исчез.

Наоборот.

Он становился громче.

«Но где-то там слышен голос...»

Лиз перестала понимать, что происходит вокруг.

Звуки битвы начали исчезать.

Исчез ветер.

Исчез пустырь.

Исчезли люди.

Остался только голос.

Лиз медленно опустила руки.

Её взгляд стал пустым.

Она словно перестала видеть происходящее перед собой.

Тело само поднялось с земли.

Лиз вытянула руки.

Она не произнесла ни слова.

Земля под её ногами задрожала.

Глубокий грохот прокатился по пустырю.

Из земли между Лиз и местом битвы начала подниматься каменная стена.

Она росла всё выше.

Длинная, массивная, уходящая далеко в обе стороны.

Камень с грохотом поднимался из земли, пока не отрезал Лиз от Крестоносцев.

Битва за стеной продолжалась.

Но Лиз её больше не видела.

Она стояла неподвижно.

А затем её взгляд постепенно вернулся.

Она посмотрела на стену.

Глаза расширились.

— Что...

Лиз отступила.

— Что я сделала?..

Она посмотрела на свои руки.

Они дрожали.

Внутри неё поднялся настоящий ужас.

И тогда голос снова прозвучал.

На этот раз громче.

Намного громче.

«Голос высоких гор...»

Лиз резко закрыла уши.

— Хватит!

Но голос продолжал звучать.

«Голос высоких гор...»

— ХВАТИТ!

Она вскочила.

Посмотрела на каменную стену.

На мгновение ей показалось, что за ней находится что-то ужасное.

Она развернулась.

И снова побежала.

Прочь от стены.

Прочь от битвы.

Прочь от собственного страха.

А голос продолжал звучать у неё в голове.

Всё громче.

Всё ближе.

«Голос высоких гор...»

Крестоносцы вернулись в Цитадель глубокой ночью.

Врата закрылись за ними с тяжёлым грохотом.

Обычно возвращение после боя сопровождалось разговорами, спорами и обсуждением произошедшего.

Но сегодня было иначе.

Никто не говорил.

Каждый понимал одну простую вещь.

Лиз не вернулась.

Айвен вошёл в главный зал первым.

Он остановился возле двадцати кресел.

Девятнадцать из них были заняты.

Двадцатое снова пустовало.

Айвен долго смотрел на него.

Ларгон вошёл следом.

— Она могла погибнуть?

Айвен резко повернул голову.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Мы не знаем этого.

— Я сказал — нет.

Ларгон замолчал.

Остальные Крестоносцы постепенно собрались в зале.

На их лицах усталость после боя смешивалась с тревогой.

Один из них положил оружие на стол.

— Что теперь?

Айвен посмотрел на всех.

— На рассвете начинаем новый поиск.

— После того, что произошло сегодня?

— Именно поэтому.

Он говорил спокойно, но голос выдавал напряжение.

— Разделимся на несколько групп. Проверим пустырь, лес и все дороги вокруг Горы Бога.

— А если она ушла дальше?

Айвен посмотрел на него.

— Тогда пойдём дальше.

В зале снова наступила тишина.

Никто не спорил.

Но каждый понимал, что исчезновение Лиз уже стало проблемой для всего Ордена.

Она знала слишком мало.

Орден знал слишком много.

А теперь они даже не знали, где она.

Ларгон посмотрел на двадцатое кресло.

— Странно.

Айвен нахмурился.

— Что?

— Вчера она сидела там.

Он указал на пустое место.

— Сегодня её снова нет.

Айвен ничего не ответил.

Он отвернулся.

— Всем отдыхать.

Крестоносцы начали расходиться.

Последним из зала вышел Ларгон.

Айвен остался один.

Он снова посмотрел на двадцатое кресло.

Несколько секунд стоял неподвижно.

Затем тихо произнёс:

— Вернись, Лиз.

Ответа не было.

Только пустой зал.

И пустое двадцатое кресло.

---

Тем временем далеко от Цитадели маленький огонь продолжал гореть в глубине пещеры.

Лиз спала, свернувшись под плащом.

Она ничего не знала о том, что в Цитадели уже начали новый поиск.

Не знала, что девятнадцать Крестоносцев снова соберутся ради неё.

И не знала, что её исчезновение уже изменило отношение Ордена к двадцатому месту.

Пока она просто спала.

А ночь продолжала идти.