Кресло качалка

Конца не видно

34 августа 84235 год.

Дорогой П, здравствуй! Пишу тебе из нашего похода в земли проклятого Даролока, но тем не менее в замечательном настрое, как и всегда. Прошло с неделю с тех пор мы разлучились в госпитале, и я решил написать тебе письмецо, ведь больше мне не кому. Мы так хорошо сдружились там, и ты поддержал меня во время моей потери брата, за что я тебе безмерно благодарен, что был со мной в тяжелый час, когда мне это было нужно. Теперь же я решил, что поддержу тебя, раз уж ты больше не сможешь вернуться в строй уже никогда. Может я и не смогу понять это в полной мере. Ведь не испытал подобного, однако поддерживать тебя отсюда, это меньшее, что я смогу сделать.

Как ты знаешь после выписки я сразу подал вернулся обратно. К сожалению наш отряд был разбит, по этому меня назначили в новый, крупный, что идёт по юго-западу нашей великой страны, прямо на Даролока.

Сегодня, мы под предводительством принца нашего, Уильриха Харальда 3, младшего сына нашего славного феодала, вошли в одну из затхлых деревушек, что не так далеко от океана. Всего две недели пешего, пустяки. Наш отряд встретили с почестями, местные сразу поделились припасами. Капитан наш, Жерар Герман так же конфисковал у местного конюха трех кляч. Конюх по началу протестовал, но возмущение его очень быстро было подавлено ударом и угрозой о казни от нашего достопочтенного капитана. Весь вечер мы пировали местными деликатесами, если таковые супы с жиром вместо мяса можно так назвать. Но даже такая пища такая редкость в подобных походах. Ты и Р. меня поймёте. Кстати как там Р? Как его гангрена? Напиши в ответе. И расскажи даже и о всех наших остальных.

Той же ночью я спал под открытым небом. Снился мне хороший сон, о сказочных садах... В такие моменты все таки радуешься что живой.

Этим же утром мы выдвинулись, и сейчас во время привала, я пишу тебе. Тут тоскливо. Псы хмурые, бывалые в основном, как и я. Но я ты же знаешь, что я оптимист, что есть то есть, понимаешь? Унывать это последнее дело, надо радоваться.

Но мне не хватает мне нашей старой кампании. Не знаю когда письмо дойдёт, отдам его первому же гонцу, что встречу в следующем городе.

Удачи тебе добрый друг, и не унывай. Победа будет за нами, а ты уже сделал, все что мог, передавай привет Р.

До встречи,

Твой Свистун.

2 сентября 84235 года.

И снова здравствуй П! думаю первое письмо до тебя дошло, во всяком случае искренне надеюсь. За прошедшие пару дней, мы посетили ещё два поселения. Наш капитан, Жерар Герман, снова выбил пару лошадей в поселениях, и одна из них досталась мне! Конечно лишь на время, как опытному вояке, но все же это куда лучше, чем идти в латах пешим. Так хотя бы мои ноги перестанут ныть. Мы идём днём и ночью, но к сожалению большинство из нас все равно идут пешком и это тормозит нас. К сожалению все в повозки не влезают.

К другим новостям, я хотел передать текущее военное положение тебе: мерзкие отродья Даролока потерпели крах, на севере. Коты отбили свою землю, и гонят этих уродцев, обратно, в Овервенд, откуда всё и началось. Лисы так же теснят их. Зуб тебе даю, что через год или максимум два, это всё кончится. Даролоку не победить со своим тёмным войском. Он достаточно выпил крови нашей за эти несколько веков... Слишком много мы отдали за такую победу конечно, но ты же понимаешь, что ничто не бесплатно, да П? Но это же не напрасно.

Даролок это не просто феодал, Даролок это плоть падшего, это чернокнижник! Многие мне говорят, что он казнь, посланная на нас всех грешных, но я больше верю в то, что он колдун... Высшие не могли бы проигрывать нам, понимаешь? А Даролок может, какие бы монстры не были на его стороне и сколько бы живности он не замучил потехи ради. Все эти полчища вампиров и демонов, глазастых великанова, оживших мертвецов, оборотней, духов и прочих, не живых, что привел за собой, они не наш конец, это я знаю, в этом я не сомневаюсь. Наш конец не может быть таким, покуда на землях наших есть души чистые...

Но давай не будем о грустном.

К другим менее важным новостям, которыми я могу тут поделиться. Вчера по приказу нашего принца Уильриха Харальда 3, мы провели показательную казнь еретиков, связав их и закапав в ящиках под землей, предварительно засунув им камень в рот. Они были обвинены в колдовстве. Местным это конечно, не очень понравилось, но они понимали, что образованному принцу виднее. Заодно наш принц провёл показательное избиение местного священника, за недосмотр. Прям на улице. Собственно обычная процедура. В оплату за это принц издал указ, что в плату возьмёт в надел часть урожая крестьян, что мы и увезли оттуда.

Следующее поселение уже было городком. Там мы задержались буквально на пол дня, чтобы разменять часть провизии, на товары у местных умельцев. Столько еды мы не смогли бы съесть, а пропадать ей явно не стояло. Там же набрали ещё пару десятков благородных псов на службу, что пожелали вступить в наши ряды.

С попутным ветром и если не пойдут дожди, мы должны будем быть через десяток дней у океана. Как я по нему скучаю ... Поправляйся П.

Жду от тебя ответа. Жду новостей про Р. Надеюсь гонец нагонит.

Желаю тебе всего лучшего,

Твой Свистун.

5 сентября 84235 года.

Здравствуй П. Я получил твой ответ, мне очень жаль Р., теперь мы лишь вдвоём. Видел бы ты мое лицо, когда я это читал, не узнал бы ты того весельчака свистуна, которого знал всё это время. Да хранит Р. Всевышние...

Я написал тебе, как только смог после прочитанного от тебя послания. Что же не будем больше о грустном. Грусть удел падших. Я рад, что хотя бы тебе лучше, пусть и не сможешь уже никогда принять участие в сражении и поднять меч над кровососам и демонами, ты всё же сможешь прожить остаток своих дней нормально на своей ферме. Это обнадёживает и меня, что я смогу тоже вернуться после святой войны и бросить свой якорь в тихом месте.

За пару прошедших дней произошёл лишь один примечательный случай. Наш знаменосец, молодой щенок, умудрился упасть с лошади и сломал себе шею. Плохая примета, ты знаешь. Это сделало окружающих ещё хмурее. Ещё одна ложка дегтя. А они и так хмурые, как это небо, я с самого вступления в отряд не видел солнц. Тут только пустошь, облака и редкие города. Тоскливо, да, но это все временно.

Так ладно ... Мы закопали щенка там же. Жаль только священника рядом не было. Наш принц, Уильрих Харальд 3, обещал щедро заплатить родителям мальчика... Правда я ещё не видел, чтобы он отдавал письмо гонцу, но тут ещё не вечер...

Сейчас я в трактирчике, пишу тебе и поднимая за тебя тост, с ребятами. Они уже наконец-то навеселе и пьют за кого попало, уже даже и напрочь забыли о знаменосце, как и обо всем на свете. Тем лучше, кислые лица мне уже надоели. Может так, я смогу с кем то тут нормально начать общаться. А то кажется я один тут смотрю на вещи лучше, чем они есть. Мне пора.

Всего наилучшего тебе,

Твой свистун.

7 сентября 84235 года.

И снова привет П! Пишу тебе на хорошей ноте. Наконец то я начал ощущать соленый морской воздух. Этот ветерок наконец-то начал расталкивать бесконечные серые тучи, что нависали над нами, всё это время. Наконец-то я начал снова видеть солнца, П! Ты не представляешь как я рад был их видеть, моя мама всегда говорила, что с солнцами приходят не только свет, но и добро, благословение! И сейчас добро с нами, вопреки всему. Во всяком случае лучики света так разбавляют эти надоевшие степи. Я вижу бабочек П.! Для счастья не хватало бы лишь дерева, но...

Я отходил П, пока писал. Видишь ли я сегодня был на стороже ночью и меня ужасно тянуло в сон, по этому я доверил вверенного мня коня одному из наших, с кем я пил в таверне, а сам улёгся в повозке, средь припасов.

Я всего не видел. В общем... Как я понял, лошадь, на которой должен был я ехать вдруг взбесилась. Вот просто от ничего. Взяла и встала на дыбы и начала прыгать, как дикая. Но мой товарищ оказался не абы кто, просто так упасть он не мог, он же сам был ездаком высшего класса, это тебе не щенок знаменосец. Несколько минут он боролся с лошадью и даже вроде бы ее успокоил, но потом другая лошадь, какого-то рыцаря, вместе с ним самим, влетела в моего товарища и тот слетел из седла и лошадь успела его затоптать, пока мы лишь не понимали ничего... Я услышал семь или восемь ударом копыт на голову, шлем с него слетел при падении и сейчас он... В прочем я видел вещи и похуже.

Возможно я что то путаю, знаю, звучит как бред. В общем наверное стоит разобраться мне с этим П., когда все устаканится, я сразу напишу ещё одно письмо.

Желаю тебе добра,

Твой Свистун.

11 сентября 84235.

Друг мой П.! Возможно это одно из последних моих писем не с военных лагерей. Уже скоро мы прибудем в город, откуда отправляется корабль, который ждёт нас. Осталось совсем немного, я уже сильно ощущаю любимый мною соленый запах моря. И пускай солнца вновь ушли от меня за облака, я все таки не теряю оптимизма.

Клячу мы мою не поймали. Лошадь кажется с ума сошла и убежала. Разобраться наш благородный принц не захотел и мы поступили как со знаменосцем и пошли дальше. Слишком уж мрачной и нудной выдалось эта дорога, богатая на сюрпризы. Теперь я снова хожу пешком. Но это все чепуха.

Вчера ночью как я уже говорил, резко поменялась погода. Чёрные тучи зашли спрятали все небо ночью. Был ливень и дороги размыло, что осложнило нам жизнь. Теперь приходится все время толкать эти повозки... Но это мелочи жизни, да? Все же хорошо П. В остальном все хорошо, да... Скоро мы будем в городе, мы должны.

Правда случилось ещё одна... Случайность. И на этот раз не связанная с лошадьми, П. Эти шуточки не смешные, прекращай так шутить.

В общем то сегодняшним утром, когда мы отъехали от очередного города достаточно далеко, чтобы тот стал для нас горизонтом, мы увидали по тропе старца. Не то чтобы мы не встречали кого-либо по пути... Так и сяк же попадаются и барды и торгаши, но этот старик просто шёл, будто бы из ниоткуда. Скрюченный возрастом, он опирался на старую палку. Борода его была грязна, особенно конец, что доставала до земли.

Он встал посередине дороги и стоял. Мы по началу даже подумали, что это камень, но приглядевшись поняли, что камни не трясутся от бессилия. От дождя все было размыто, достаточно широкого прохода, кроме как того, на котором стоял старик, у нас не было. Мы бы встали с телегами. По этому мы решились к нему подойти.

Дряблое тело, длинные тощие лапы с когтями, признаки умирающего тела, которое подходит к закату бытия. Старец вытянул руку, намекая на милостыню.

К старику вышел наш принц, Уильрих Харальд. Видимо не понимая почему мы все встали. Мы и сами если честно не понимали. Мы стояли там словно мальчишки около трупа крысы, и с удивлением смотрели на него. Я думаю, простояв бы мы ещё пару минут кто нибудь обязательно бы начал тыкать в старика палкой. Руками такое никто бы не стал трогать П. Это звучит странно, но ты не видел того старика.

Но принц наш был не робкого десятка. Он спросил нас, что тут. Мы не ответили, ведь он сам все прекрасно увидел.

Он подошёл к старику и объявил, что требует, чтобы тот освободил дорогу. Но старик лишь тяжело дышал со свистом и снова вытянул лапу. Тогда наш принц решил сам действовать и велел одному из наших убрать старика в грязь. Не с большой охотой и под угрозой казни, один из наших схватил костлявое тельце, но тут же отшатнулся, как он сказал, от запаха. Запаха болота и трупов.

Долго кричал наш принц на нас. Очень много он сказал таких слов... Которые я постарался не воспринимать всерьёз, как бы это тяжело не было. А под конец он потянул лапы к старцу. Но тот, на удивление проворно ухватил Ульриха. Он вытянул морду и побери меня П., может я чего то не знаю, но бывают ли собаки с красными глазами?

Я не знаю.

Потом был смешок старика. Звучал он будто кто то наступил в солому. Наш принц не стал этого терпеть и пронзил старика мечом. Кровь из него не хлынула, просто показался меч, с другой стороны его спины. Я услышал ещё один смешок, но громче. Я так и не понял, кто смеялся, не стал даже спрашивать кому было смешно от такого П. Позже наш принц пинками скинул вонючий труп в грязь и мы пошли дальше...

Как то так П.

Не знаю что это. Лучше потом расскажи мне, что там у тебя. Как твоя матушка? Как на родине? Как там всё? Остальное меня уже тут слабо интересует, но дух я не теряю.

На горизонте я вижу туман П. Значит должно потеплеть. Последний рывок П. И мы у моря. Скорее бы.

До следующего письма П,

Твой Свистун.

14 сентябрь 84235

Друг мой П., я очень надеюсь, что смогу отправить тебе это письмо. Пишу его тебе в дурном расположении духа к сожалению. Тут твориться что то не то П.

Как ты видишь прошло уже три дня ... Во всяком случае так мне думается. Я спал с тех пор два раза, значит третий день? Наверное. Мои внутренние часы ещё работают.

Три дня П. мы идём по туману. Плотному и густому, словно каша. С одного конца отряда едва ли видно другой. Настолько этот туман густой. Неба так вообще не видно. Лишь земля и туман. Но это не повод расстраиваться.

Другой вопрос не заплутали ли мы где? Мы ведь уже должны были выйти к океану вчера? Не могли ли мы сойти с тропы, пока она была размыта? Надеюсь не могли и завтра или к сегодняшнему вечеру мы выйдем отсюда. Многие жалуются, что спят здесь плохо. В общем П., я наверное пойду, новостей других тут нет.

Всего наилучшего тебе,

Твой Свистун.

16 сентября 84235

П., мой друг, пишу тебе мимоходом, поскольку занятий тут особо больше нет. Мы все ещё в тумане. Последней ночью я почти не спал. Тут всегда одинаков пасмурно, не ясно где ночь, а где день. Наверное это самый густой туман в истории...

Мы уже дважды меняли курс. Сначала наш капитан Жерар Герман сделал предположение, что мы ушли на восток и по этому будем чуть дольше обычного, по этому мы свернули на запад. А сегодня наш дорогой принц вступил в распри с Жераром и мы сменили курс на Юго-восток, обратно.

Ночью я не спал, и наверное стоит рассказать почему, я просто хочу выговориться, а перед остальными... Мне стыдно. Не хочу отягощать их пребывания тут ещё сильнее. Видишь ли, дело в том, что у меня теперь есть стойкое впечатление, что за нами смотрят... Но кто? Даролокские отродья бы не смогли до сюда добраться. А какой другой дурак станет шутить с отрядом рыцарей? Ограбить нас рассчитывая на туман, довольно рисковая затея все таки. У нас нет ничего особо ценного, кроме наших же лат и запасов.

Возможно мне только кажется, я могу просто скучать по солнцам и дому. Это же нормально. Туман этот к слову не редеет и мне начинает и вправду казаться, что это точно что то не чистое. Но это же туман, он не может быть вечным. Наверное так нас хотят измотать какая-то кучка колдунов... А возможно шутят. Сам как думаешь П? Возможно потом я буду смеяться над этой историей, рассказывая ее потом внукам.

Надеюсь скоро я смогу отправить оба письма тебе. Когда они придут, надеюсь я уже отсюда выберусь и мы разберемся с этой чертовщиной.

Обнимая тебя,

Твой Свистун.

19 сентября 84235.

Сегодня П., мы поняли что наши припасы очень конечны. Стоило ожидать, что еда не появляться из ниоткуда. За весь сентябрь я не видел чего то растущего кроме травы и цветов, за пределами города.

Видимо наш повар это тоже понял, и теперь мы едим два раза в день, вместо трёх. Возможно не стоило менять ту еду на латы. Латы П, не съедобны. Мы попробовали, хочешь верь хочешь нет. И это не забавно.

Позавчера мы разрушили одну из телег на дрова, для костра. Она была уже пуста. Теперь у меня снова есть кобыла, снова у меня есть повод, чтобы порадоваться.

К другим новостям мы снова меняли курс три раза. Но туман не сдается. Видимо мы все таки сильно заплутали. Но думается мне, это все ещё не конец. Пока у нас есть трезвость ума, все будет хорошо... Хотя испытание это достойно рыцарей как мы.

Вчера П., мы не досчиталась одного из наших. А вместе с ним пропал и мешок с капустой. Наглец осмелился попроситься в дозор и пока никто не видел, умыкнул еду и сбежал... Но если он нам попадётся, мы его не просто казним. За дезертирство в таких ситуациях казнь это милость, а мы не благодетели, мы лезвия наших Богов, что отправлены дабы срубить корень зла под названием Даролок. Так оно и будет и не какой туман не помешает.

Принц наш правда, Уильрих Харальд, хмур, но винить его не в чем. Многие тут хмуры, но быть хмурым не значит сдаться. Да он кричит на нас, да он кричит на нашего капитана, на туман он тоже орёт... Но это же можно понять, да П? Минуты отчаяния всегда полны сильных эмоций и только сильные в такие минуту могут держать улыбку на лице и не отчаиваться ... Но к сожалению не все сильны духом, как телом.

В общем то мне пора в караул, а больше особо рассказать и нечего.

Всех благ тебе, друг

Твой Свистун.

22 сентября 84235

П., у меня плохие новости. Наш принц скончалась.

Это ужасная новость легла на нас всех темным саваном. Но он умер не от болезни или голода, его убили! Убили!

Кто то ночью во сне перерезал ему горло, пока никто не видел, а когда мы проснулись... Была истерика. Это ужасно, П.! Наш капитан, Жерар Герман сразу же вычислил виновных в лице караульных и сделал приговор по военному времени, как за дезертирство. Обоим мы перерезали сухожилия и оставили в этом тумана, с о одним куском сухаря, а сами пошли. И это многие ещё считают милостью! Едой мы разбрасываться не можем...

И доверять мы теперь караульным не можем по мнению большинства, и я солидарен с ними. Хватает уже претендентов. Теперь объявлен посменный режим сна. Половина спит, половина бодрствует и если кто то пробует, что то украсть и уйти, мы его...

Всепрощающие отцы П., это конечно ужасно и строго, но ты же должен будешь потом понять, что такие жестокие правила есть, лишь для того, чтобы удержать порядок, в общине, что решилась головы. В экстренных ситуациях лишь подобные действия могут спасти нас.

На следующий день был объявлена ежедневная доза еды, что нам выделялась. Мы уже поели все скоропортящиеся запасы, набранные в деревнях. Отныне лишь солонина, вода и сухари. Но это не страшно... Главное чтобы дух наш был сильным, лишь идущие осилят дорогу, а не падшие. Падших ждёт лишь одно.

Кстати мы нашли того засранца, что украл у нас мешок капусты. Урод к сожалению уже все сожрал, а потом видимо сам вскрылся ... Вот же гаденыш, не себе не нам, попался бы нам он живой ... Была бы потеха.

Я не люблю ныть П., но тут ужасно нудно. И все становятся лишь злее и мрачнее. И им самим не нравятся лица друг друга, однако выбора у нас нет, и каждый развлекается как может. У меня же есть только бумага, перо и чернила. Но их я берегу. Мало ли. Зато у одного из наших оказались карты всадники. Теперь он самый популярный рыцарь в отряде, забавно, да? А ведь до этого его имени то никто не помнил. Но все меняется П...

У меня так болит голова П. Помнишь я тебе говорил, что за мной будто бы смотрят? Это чувство никуда не делось и это уже даже не похоже не просто на шутку, это даже на ограбление не похоже. Это уже просто издевательство. Заберите этого Даролока в ад уже...

Но ты же знаешь, нельзя терять дух. Нельзя. Я стараюсь и не терять, как делал и всю жизнь. Ты знаешь П., ты меня в принципе хорошо знаешь... Ну или мне сейчас так кажется.

До скорой встречи П,

Твой Свистун.

25? Сентября 84235

Что то я уже слабо понимаю какой сейчас день, но это не столько важно. Спал я три дня, с последней моей записки, значит сегодня 25 будет.

Пишу тебе покуда мой перерыв на смене и мне скучно. Окружающие окончательно кроме меня пали духом. Оказывается хмурый пейзаж и скудная еда сильно действуют на дух. Хотя раньше я таких проблем не замечал, когда воевал. Но как оказалось это все другое, это не то. Мои глаза уже так давно не видели солнц П... Я обычно очень очень хотел их увидеть. Даже сильнее чем сытно поесть ... А ещё я бы хотел подстричь себя, но мои ножницы для стрижки к сожалению сломались... И как я не догадался купить себе новые в городе? Но мог ли в предполагать такой исход? Это чепуха П... Старый добрый П. Я бы сейчас отдал все золотые мира за таверну или магазин...

На самом деле я много думал, почему мы тут и за что. Знаешь, задумываясь о том, что было, мне кажется я ощущаю некую даже... Справедливость в произошедшем. Мы поступали не очень с теми крестьянами, но по моему это все равно слишком суровое наказание за такое.

Из новостей у меня немного и то, оно неприятное. Во время позапрошлой смены, у другого отряда пропал один из рыцарей. А может он пропал ещё раньше и никто просто не замечал? Не исключено. Он просто ушёл наверное П., он ничего не взял. Но никто не видел, чтобы кто то уходил. А мы смотрим друг за другом словно злейшие враги после всего. Этот пёс будто бы испарился в этом тумане. Хотя даже если так, это уже без разницы, не думаю, что мы его теперь когда нибудь нагоним или встретим. Мы уже перестали менять курс и решили идти просто вперёд... Ну вроде вперёд, так показывал тогда компас, хотя эта штука тут бесполезна, стрелки его тут двигаются словно бы часы, от часа к часу двигаясь как им угодно. Теперь коли мы не можем выйти к нужному берегу, выйдем хоть к какому-то. Я уже не сомневаюсь, что тот корабль уже давно уплыл без нас. А ещё я очень надеюсь, что весть о нашей пропаже распространилась по округе и нас ищут... Хотя наверное не стоит такого желать, в конце концов вряд ли они найдут нас в таком тумане, а если сюда будут ходит псы и искать нас, на станет ли это ловушкой и для них? Надеюсь нет. Надеюсь все будет в порядке П. Надежда умирает последней, духом падать нельзя П, как бы мне не было тяжело держать улыбку, я ее не сниму, в худшем случае лишь спрячу.

Кто то скажет это бремя, я скажу, что это оберег. Мне пора П. Пришло мое время на смену. Я ещё конечно же напишу тебе П.

С уважением,

Твой Свистун.

31? Сентября 84235

Сегодня П... Сегодня ли? Если честно плевать... Для меня теперь есть только сегодня будто бы. Все это бесконечный сон с перерывами для меня. Один вечный день, который никак не кончится, дешёвый кошмар, проклятый цирк, жалкая издёвка...

Ну вот, кусок бумаги засадил кляксами, а ведь она у меня не бесконечная П! Тьфу.

В общем П., не думал, что напишу такое, но мы вздернули нашего капитана... Звучит ужасно, я понимаю, дикость, но все не так просто. Мы заметили одну вещь П... Еда продолжала пропадать, ее скудные запасы тут уже помнил каждый. И все время кого то из дозорных Жерар, казнил или оставлял одних... Святые праотцы, а мы верили ему! Верили, что столько предателей и трусов среди нас! Этой крысе!

Этот кабана втихаря сам опустошал припасы, и скидывал все на нас, а мы это заметили вообще случайно! И что было бы, если бы не заметили? Сколько бы он смог ещё играть этот спектакль? Сколько бы народу он был готов ещё убить за порцию сухарей, в свое жирное рыло!? Сколько вот ты думаешь П!? Каков предел жадности у свиньи П!? У свиньи нет предела П.! Я то знаю, я за ними ухаживал! Они только едят и гадят, гадят и едят, валяясь в своей грязи, в точности как наш боров капитан! Дерьмо свое они тоже едят ... И мы его заставили собственно это и сделать в конце П.

Судить по законам военного времени было мало его, тут уже даже не война, после такого любой бы потерял все свои звания и титулы и стал бы мерзким паразитом... Вот мы и устроили самосуд... Сделали всё, что хотели с ним, а потом оставили валяться одного, без еды и оружия...

Сдается нам теперь, что принц наш умер тоже, не от кого то из нас П...

Прости, я перечитал эти гневные строки, что я написал... Но я устал. Очень устал... Я не могу тут нормально спать, все время кажется, что за моей спиной чьи то глаза и глаза эти... Они не живые. Мертвые, но видящие, будто стеклянные. Мне мерещатся тени П., и не мне одному как я заметил. Тени в тумане, где нет солнца...

Я так устал П., мне тяжело держать мой оптимизм, но я не брошу его... После всего, я перечислял причины почему избавления от ЭТОЙ МЕРЗКОЙ СВИНЬИ, было хорошим решением, я увидел столько хороших сторон у этого...

В том числе мы теперь сами по себе. Никто не командует и не рычит на нас, никто не обзывает...

Все будет хорошо П., сколько же писем ты разом получишь, хахахаха...

Обнимаю,

Твой Свистун.

??? Октябрь 84235

Я долго не брал бумагу в руки П. Это ещё не мои последние листы, но по мере того, как пачка листов худеет, мне все меньше хочется их расходовать. В принципе мне теперь все хочется меньше расходовать и силы в том числе ... Кажется в таких местах у всего есть конец. Когда ты обычно живёшь, тебе не кажется, что некоторые вещи вполне конечны и конец их для тебя куда значимее... Но в критических ситуациях начинаешь сопереживать всему, чей срок на исходе... Я бы сейчас отдал себя в рабство за магазин П... Или за таверну. Хоть за какое сооружение с кем то из нормальных псов. Все мои товарищи очень... Напряжённые.

Конечны мы не даём сдаться друг другу, но с тех пор каждый раз когда мы спим нас становится меньше. Мы перестали спать по смене, ведь это ничего не меняло, наоборот, тогда кажется было хуже. Я очень рад, что мы чуть улучшили наше положение. Очень. Но тем не менее... Кажется дня два назад уже начали пропадать и лошади. Одну повозку мы кинули, осталось ещё две. Одна с остатками припасов, во второй мы сами иногда сидим. Все военные припасы, мы уже давно выкинули, зачем они в конце концов? Тут они потеряли свою ценность... Хотя мне сейчас пришла в голову забавная мысль, что возможно мы так хотели выкупить себя отсюда. Возможно так и было, но мы ещё в тумане...

Святые праотцы, вот бы увидеть хоть лучик в этой мгле...

Я не хочу ныть П. Я очень хочу услышать истории от тебя, спросить как дела. Но гонцов я тут пока ещё не видел, ха-ха... Да.

Ты знаешь, я тут посчитал нас осталось... 23, да. Когда мы ложились спать было 26. Ты наверное негодуешь, как можно не заметить пропажу целого пса? Я бы сам не понимал наверное, не будь я а этом волшебном месте, хи-хи... Ты просто смотришь на спящих товарищей. Смотришь и мечтаешь... О теплой еде, о мягкой кровати. О тех вещах, на какие обычно не обращаешь внимания, пока у тебя их не заберут. А потом ты видишь краем глаза Это - тень, которая кажется слишком знакомой. Ты видишь буквально странное движение самым краешком периферийного зрения, но этого хватает, для тех, кто привык смотреть за каждым движением. Ты отводишь взгляд, моргаешь и пух... Всё. Кого то нет. Просто нет, будто никогда не было. Не лат, ничего...

Возможно это прозвучит очень жестоко, но в какой-то мере может это хорошо? Ты вроде не мучаешься, если так быстро исчезаешь? Да и таким образом мы ещё не сдохли от голода, деля дозу каждого пропавшего на оставшихся... Это не правильно П, я знаю, но больше радоваться тут нечему ... Мою улыбку уже давно воспринимают как паранойю, как болезнь. Я окружён хмурыми лицами и меня это немного раздражает П...

Эх П... Сколько смысла в одной П... П!

П...

Молю чтобы мы снова встретились,

Твой Свистун.

?? Октября 84235.

П, я снова пишу тебе... П. Просто не знаю что предпринять П. Нас осталось десять, но одиннадцать П. Мы пытались не спать по максимум П, но мы вымотались и многие стали очень уставшие, П, и злые... Хватило буквально того, что кто то упал, задев другого и они П... П. П ... П!? П. Мы уже не носим латы, П, мы слишком отощали, чтобы их носить, они уже очень тяжёлые. Но оружие мы ещё носим, боимся теней этих, как огня бояться тролли, живущие в пещерах, как бояться вампиры солнца.

По этому как только одному из нас показалось, что напал другой, так началась бойня П. Мы все были на взводе и они просто начали махать оружием, как полоумные... Трое умерло на месте. Ещё один по дороге и последний тоже вряд выкарабкаться. Самое худшее П, его не торопиться забирать... Пропал лишь один наш, но целый...

Нас осталось 10 П и лежачий...

Мы легли тогда спать... А потом...

Потом в смысле через сколько то ещё, не ясно сколько, мы заметили, что уже не обязательно спать, чтобы кто то исчез. Просто ты отворачиваешься и бум...

Самое страшное П, я прекрасно знаю, что нас 11, но когда я считаю нас глазами, я всегда насчитываю 12. Когда мы сидели в кругу, все одиннадцать, на перерыве в нашей ходьбе, остальные так же считали и выходило 10, мы не считали уже лежачего за живого. Даже не смотрели на него, хотя везли телегу с ним. Везли лишь потому, что не хотели озвереть окончательно, хотели показать, что у нас есть ещё жалость, что мы ещё не звери...

Все считают на одного больше П. Все видят кого то лишнего, но не могут понять кого и где. Мы сидели тогда в кругу П, и потом, когда мы насчитали нужные нам 10 П, мы поняли, что одного нашего не стало. Он просто исчез как и все остальные в этом месте.

Сейчас я должен спать П. Когда мы бодрствуем, мы все стараемся смотреть лишь друг на друга, да на нашу последнюю клячу, что везёт припасы и лежачего.

Но нельзя терять оптимизма П... Да мы плохо, но нельзя терять оптимизма. НЕЛЬЗЯ!

Вот видишь П? Я выговорился тебе и мне стало легче... Ты мой друг П. Мой верный друг.

До скорой встречи,

Твой Свистун.

?? Октябрь 84235

Ох П... П. П....

Не надо мне зря тратить бумагу на такое пожалуй. Поныть я ещё успею, П. Наша кляча пропала П. Тащил повозку... Я не знаю, что весь, днём это уже не назвать. Устал.

Не только морально, физически. Лежачий все никак не сдохнет, все время ворочается и стонет. Ему же кишки вспороли, как он ещё не сдох? Святые праотцы... Мне кажется скоро кто то его сам придушит и мы все сделаем вид, что ничего не было, но не сейчас... Нас шесть П... В смысле семь с этими, но я вижу восемь, но... Даролок. Математика никогда не была моей сильной стороной, ты знаешь.

Хе хе.

Это странно П. Ты смотришь вперёд, но видишь лишь пелену на глазах. Я вижу что то всегда краем глаза и всегда это считаю за кого то.

Ладно, больше мне сказать нечего П...

Обнимаю,

Твой Свистун.

?? Октябрь 84235

Надеюсь, что ещё октябрь. Во всяком случае я крайне удивлюсь, если я тут уже полтора месяца. Хотя я вообще не чувствую разницу во времени уже давно. Я все время хочу спать, веки мои нависают над глазами тяжкой ношей, а телом я себя чувствую словно мятый кусок бумаги, скомканный и забытый ...

Но хуже всего разум, мой драгоценный разум, чье гниение я прямо таки ощущаю чуть ли не физически, как ощущает сильную вибрацию глухой и думает, что что это что то, отдаленное, но все же звук... Хотя возможно я несу бред. Я стараюсь меньше думать о происходящем и не унывать, ты же знаешь.

Были бы у меня к тебе новости П. Я просто боюсь остаться без бумаги... Даже не без еды или воды, а без бумаги. Мы уже не верим друг другу и не говорим практически. Ты мой единственный досуг П, во всей прострации, которая будто бы физически окружила меня этим туманом. Ты последняя нить в прошлый мир для меня.

Я уже не хочу спать, ведь знаю, что на утро мне снова все повторять. Я не хочу есть по той же причине, но ем, ведь мне нельзя грустить. Я же выберусь. А для этого нужны силы. Я сплю и ем, я стараюсь что то делать там, где есть только дрянная повозка, и ещё пару сумасшедших, как я. И я продолжу это делать П. Я не боюсь теней, я не боюсь взглядов и не боюсь тех, что все время на краю моего зрения, мне не важно кто это, мрачные жрецы или жнецы смерти. Это уже не важно, ведь они всего лишь пытаются подавить меня.

Спасибо П, спасибо что слушаешь меня, спасибо спасибо спасибо... Святые праотцы как приятно это произносит, даже шепотом, чиркая пером это слово раз за разом ... Спасибо П.

Удачи,

Твой Свистун.

??? Октябрь 84235

П... П... П...

Ну вот и наступил момент П... Кто бы думал, что я выиграю. Ну как выиграю, я остался последним в этой игре П... Только я, повозка и несколько кусков солонины.

Раненный оказался предпоследним... Забавно да? Мы поставили на нем крест, но он продержался едва не до последнего. Может это место не хотели его забирать, потому что он уже был почти мертвый? Оно ведь так и не забрали его П... Он умер у меня на руках... несколько... Нет. Какое то время назад. Я похоронил его П... Да. Может я и остался последним в этом пустом пространстве один П, но зверем я не стал, выкопал ему своими лапами неглубокую яму, буквально, чтобы морда едва умещалась в землю. И положил его туда. Потом конечно зарыл и помолился... После этого я себя вновь почувствовал живым как ни странно П.

Я ведь долго сидел над ним. Все ждал, когда его заберут... А его так и не забрали. Его грудь просто перестала подниматься и он застыл. И все...

С тем кто был до него, было куда веселее. Мы словно влюбленная парочка сидела друг на против друга и смотрели, не отводя взгляда и не моргая. Мы буквально вцепились друг в друга лапами, обвязались простыней и говорили о том что было ... О войне, о Даролоке, о том как бы мы его казнили... О смысле жизни. Но мы оба так и не сказали ни слова о положении в котором мы находились мы говорили и оба видела третьего, сидящего почти что между нами, которого там не было. Существо темное, с белыми дырами, без морды, без ушей, когтей. Мы просидели так достаточно долго, очень долго. Я выслушал за это время историю жизни длинною в четыре века и изложил свою историю и это был не конец всего, нами сказанного... Мы признались даже друг в другом в том, о чем не скажут даже на смертном одре, просто потому что не знали что говорить. А потом я почувствовал руку на плече и ветер, словно кто то дунул мне в ухо. Сколько я не чувствовал ветра, аж мурашки тогда пробежали... Прикосновение я бы проигнорировал, я бы выдержал его, но эта иллюзия ветра...

Когда я обернулся, я обнаружил лишь второй порванный конец простыни. Я даже не почувствовал, как чужие руки перестали обнимать меня. Мне даже казалось, будто бы они ещё тут, но их просто не было ...

Потом я просто торчал у лежачего, а дальше я уже сказал.

Сейчас П, я просто отдыхаю в повозке. Если я не исчезну когда проснусь, я возьму сумку, спихну все еду и пойду отсюда, наверное в свой последний одиночный поход. Возможно там, я выберусь...

Я не приму иного П. Либо я выберусь, либо умру. А там уже будет все ясно.

С уважением, любовью и дружбой,

Твой Свистун.

??????? 84235.

Я перестал чувствовать голод. Я перестал спать. Я перестал пить. Еда давно кончилась, а мне все равно, я ничего не чувствую. Вернее не так, я чувствую лишь взгляд и вижу силуэты. Я брожу тут уже очень долго, очень... Я даже не уверен, который год. Я просто берег бумагу. В моменты своего психоза, я пару раз и списывал бумаги одной буквой, пока смеялся. Я воображал, что вышел. Но нет.

Во сне я был свободен. Я ещё помнил, каково это, но потом просто не мог уснуть. Я лишь лежал на холодной земле и мыслил. Справедливости ради я перестал чувствовать и усталость. Я вообще мало что сейчас чувствую. Мне кажется я должен улыбаться, и я могу придумать причину для улыбки, но мои губы будто бы теперь имели лишь одно неподвижное состояние нейтралитета. Они словно были приклеены на мое лицо, как и не закрывающиеся веки, как и силуэты вокруг меня.

Их стало больше. Раньше мне казалось, что нас двое. Потом трое. Четверо. Пятеро, шестеро, семеро... Сто сорок три. Был бы я в обычном месте в такой толпе, едва бы я смог всех пересчитать, но эти пятна, я почему то отличаю с неимоверной точностью и хоть убейте, я не смогу назвать даже один критерий по которому пятое пятно слева не точно такое же как одиннадцатое справа. Потому что их нет, но Я ЗНАЮ.

Я знаю да... Я прошел стадии безумия. Когда я пытался есть траву, чтобы имитировать пищеварение. Но у меня даже не было поноса. Ничего... Я сходил с ума, я бегал и орал, и искал что то. Или кого то. Я крутился вокруг себя, ловя этих уродов, что я вижу на периферии зрения, словно ребенок, который пытался поймать солнечных зайчиков.

Но что самое тупое и важное, я не сломался. Я впал в безумие от тоски и одиночества, но я даже в минуты отчаяния не сомневался, что это все кончится. Я был уверен, что так не кончу. И возможно теперь это правда.

Я долго думал, а может вот что случается, с каждым из нас, кого утащили эти? Все мы бродили в этом тумане, кричим, орем, сходим с ума, но мы друг друга не увидим, кроме как периферией. Мы и есть эти тени? Я ни нашел ничего не за не против... Почему и нет... Я не знаю.

Потом в какой то момент я начал снова попытки идти в одну сторону, до упора. Бесконечность травы и тумана стали для меня нормой, но за это время я думаю, я прошел втрое больше, чем со своими спутниками...

Сколько бумаги я порвал за зря. Святые праотцы ... Надоело.

Ты знаешь что? Я уже не буду ставить эти тупые даты, смысл? Я просто буду писать стеной текст. К Даролоку эту вежливость уже.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Ничего...

Зачем я это писал?

Снова ничего.

Я кажется кое что понял. Туман стал другим. К сожалению не прозрачнее, наоборот, скорее более размытым, вместе с землёю. Будто грани уже даже землёй и небом тут нет. Это наверное куда то да приведет уже...

Хехе...

Лошадка.

Друг.

Я чувствую ветер вновь. Но я не чувствую себя уже долго. Не хочу писать. Надоело.

Я боялся раньше писать это, но я понял, что у псов красных глаз не бывает. Я не настолько глуп, но был слишком горделив, чтобы признать, что мы попали сюда из за этого как я теперь уверен. Это уже не важно. Я пишу это для себя, что сам факт своих подозрений, что я держал на корке подсознания я наконец-то принял, хотя это не такой уж и грязный секрет или ужасное воспоминание, чтобы прятать, но я просто не хотел принимать факт, что нас обманул старик и жадность. Все предельно просто было, но мы повелись.

Последний лист. Остальные я исписал мусором и выкинул. Теперь когда я ограничен в речи, я просто напишу, что тут. Я вышел.

Я вышел отсюда, но не в то место, откуда зашёл и вероятно обратно я не вернусь. Я вышел там, где есть лишь эти существа, но они же не прячутся и там где есть лес и ветер. Я не знаю, что тут есть ещё. По пути я лишь понял, что в какой-то момент я стал почти прозрачным. Я почти стал туманом. Но потом я стал нормальным, когда увидела вдалеке черные кроны этих странных деревьев. Хотя едва ли это деревья, но внешне похожи... Я... Я уже не знаю ничего.

Я уже столько раз сходил прочь, и возвращался в норму, что я уже не тот, кто вошёл в туман. Я уже другой и я вышел. Единственное, что осталось от меня предыдущего это желание выйти, которое я исполнил. Но куда я вышел, мне ещё предстоит понять, ведь место это выглядит не намного лучше.

Я пущу бумагу по ветру. Или выкину ее куда то. Отпущу все стопку и плевать, найдет ли кто когда нибудь. Это уже все не имеет значения, это все не важно и мертво...

Хотя нет. Если это найдет тот П., к которому я так молил в прошлой жизни и забыл в этой, то пусть поцелует себя под хвост.

Свистун?

ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ВЫПУСК ГОРЯЧИХ НОВОСТЕЙ

11 июня 150 год новейшей эпохи.

Вот уже вторая неделя пошла с тех пор, как пропала группа скаутов, что так и не вернулась в наше родной городок.

Напомним ситуацию вкратце, 32 мая вожатый Группы молодых волчат - Эдмунд Шмидт, отправился запланированный поход вместе с группой из двадцати скаутов. Уже через неделю те должны были вернуться, но на пятый день вожатый перестал выходить на связь и началось беспокойство.

Когда же он не вернулся в назначенное время, были объявлены массовые поиски. Родители крайне обеспокоены этой ситуацией, как и руководство лагеря. Полиция пытается вести расследование, но пока единственной зацепкой являются остатки нескольких кострищ и несколько брошенных вещей. Учитываются возможности террористического акта.

Так же учтена вероятность погодного явления. Вожатый незадолго до пропажи сообщал о грозе и о появлении тумана, хотя синоптики единогласно сходятся во мнении, что никакой крупной грозы за это время не наблюдалась во всем регионе.

Данный инцидент по статистике полиции является третьим самым крупным по пропаже в этой области. Первым считается исчезновение полка солдат в конце пост Баюновской войне, а второй списывают на пропажу крупной группы туристов четверть века назад.

На текущий момент полиция лишь отметает некоторые версии, и не связывает все эти инциденты. Дети все ещё числится в пропаже и в случае обнаружения каких либо зацепок просьбе немедля обратиться в полицию.

К другим новостями - объединенные французские штаты республики ультиматум северной коммунистической общине....

Проект Мясная Мозаика

- Присаживайтесь. - сказал мне агентишка в черном костюме, с хорошо ухоженной шерстью шерстью и в модной шляпе. Настоящий пижон.

Я сел, хотя уже насиделся в приемной. Я снова вляпался. Сбежал из одной задницы, в другую. Собственно, чего я ещё ожидал. Надеюсь только, что тут меня долго не продержат. В комнатке никого кроме меня и этого пижона в костюме не было. Помещение буквально чуть больше чулана. От того мне и было неудобно, давило на память. Возможно на это они и рассчитывали.

Он поставил передо мной записывающее устройство, что было буквально засунуто в новый коричневый чемодан.

- Что же, приступим? - спросил тот поправляя галстук. - Я думаю вы прекрасно уже осведомлены о том, что нам нужно. Постарайтесь только не тянуть за хвост меня, и тратить наше общее и драгоценное время. Начнём? - он улыбнулся выбеленными зубами. Делал вид, что мое мнение кого-то тут интересовало.

- Да - согласился я. - Приступим.

Он взял из чемодана микрофон.

- Запись номер 5567, лисьи исследование. Количество опрашиваемых 1. Начинайте.

- Что же... Я каждую ночь слышал тихое жужжание в темноте лёжа, на своей койке. - Начал я. - Это горело несколько приборов в лаборатории этого психа. Забегу вперёд и скажу, что проект "Мясная Мозаика " не увенчался достаточным успехом. Во всяком случае для лисов. Как я узнал уже там, я находился на объекте, что именовали база 16.

Из того, что я смог узнать за время заключения, лаборатория появилась во время Баюновских войн, примерно на рубеже 6 и 7 миллениумов. Я не могу сказать с уверенностью, ведь тогда только родился и само собой, я не был спецагентом лисом с пелёнок, чтобы знать такое. Это, как и последующее я узнал уже будучи здесь у местного старожилы кота, которого держали тут на всякий случай, после того как у него удалили оба глаза. Вероятно они хотели использовать его и в дальнейших проектах как "материал", но это дальнейшее, как я уже сказал, не наступило.

Пижон показал жестом на кисть, изображая часы. Я кивнул.

- Я отвлекся кажется... Это вам наверное виднее тоже.

Лаборатория номер 16 была секретной зоной, где проводились эксперименты связанные с биологическими особенностями антропоморфов и изучение некоторых других "аномалий", которые попадали в лапы учёных. Иногда здесь оказывались обладатели потенциала крови, которые пошли против власти, иногда заключённые за убийство лисы, которые вообще должны были пойти на "ОКО", но чаще всего здесь торчали такие как я - военнопленные. Нас свозили сюда с концлагерей, после особых медицинских осмотров, которые как я понимаю, организовывал какой-то комитет лаборатории. Разбираться во всем этом я не вижу не малейшего смысла. Вы я думаю и так все это знаете. Раз в неделю или чуть чаще, тебя смотрели лисы в халатах. Они искали "интересное" и всегда что то, да находили. В противном случае тебя убивали. Трупы им тоже были нужны для чего то.

- Как вы оказались там? - спросил пижон.

- Как я там и очутился? Очень просто. Высадка на этот дурацкий северный остров Форжания, которым до этого управлял ублюдок Голум Мюнхаузен, оказалось военной ошибкой. - я потерял себя в тот момент. Я поставил два пальца на стол, изображая себя, а потом ударил кулаком по "себе". - Нас взяли в котёл. Несколько недель мы держались, но все скоро начали понимать, чем это вероятно кончится. А когда нашему командиру снесло кусок башки, наш лейтенант решил сдаться, не спрашивая нас ... Вы скажите я мог бы сопротивляться? Я скажу, что я хотел, но один я против армии это не бой, а самоубийство. И хотя ещё месяц назад в этой клетке я мечтал о таком, сейчас я рад, что все таки сдался.

Пижон слушал молча. Мне стало чуть легче выплеснув толику накопившегося. Я помолчал пару минут, и когда пижон уже открыл рот продолжил:

- Когда я сдался был май 7566... Сейчас я думаю уже осень 7569? Я уже давно сбился со счету, в той камере без окон, хотя кое как я узнавал дату прибытия некоторых новых "материалов".Нас привозили сюда с мешками на голове, когда запускали в эти стены мешок снимали лишь когда дело доходило до полного медосмотра. Потом на нас ставили клеймо. У большинства оно было на кисти лапы, как и у меня, но у некоторых было на боку.

Я показал кисть пижону, тот глянул, но будто бы так, для формальности.. Потом я продолжил:

- Затем нас заводили в камеру. Кого то вели сразу в конец коридора. Оттуда никто целым никогда не возвращался. Если и возвращался. Но все таки большая часть из нас шла на запас в эту скромную коллекцию, где мы могли торчать годы, ведь первыми заводили "свежатину". Мне повезло. В первый месяц чокнутому доктору не понадобились мои внутренности. А потом, как я думаю, он просто оставил меня сушиться. В конце концов в моих потрохах не текла особая кровь, я был просто здоровым котом, коих было достаточно много и многие моложе меня. Это меня и спасло я думаю.

Правда я уверен, что я себе льстил, ведь эти врачи не смотрели на лица, если им не нужны были твои глаза или язык. Им конечно же было все равно, особенно учитывая, что в этих стенах творилось...

Когда я только оказался там, я постоянно слышал крики и небольшой скрежет. Операционная как вы поняли была в конце коридора и я могу вас уверить, что в абсолютном молчании таких же заключённых как я, мы иногда даже слышали, как пилят кости и слышаться крики. Крики были постоянные, сводящие с ума вопли заживо умирающих заключённых. Местный хирург был лисом видимо глухим, ведь я уверен, что они всегда могли усыпить заключённого, если не морфием, то хотя бы дав ему по башке. Но видимо хирургам нравилось резать по живому, бодрому мясу.

- Вы знаете по именам кого-то из главного персонала? - Резко спросил агент. Я сбился. Потом задумался, кивнул и ответил:

- Глав хирурга, полненький лисеныш, с туповатой мордочкой. Он точно испытывал от этих пыток удовольствие. Этот жировой аэростат, который осматривал нас как кур в курятнике, по мнению большинства, имел взгляды лиса, который увлекается явно не теми вещами и испытывал удовольствие не только от отрезание плоти, но как поговаривают и от контакта с мертвечиной. Хотя конечно это слухи, но видок у него был не приятный. Звали его Л. К. Мазал если верить халату. Не разу не слышал, чтобы кто то называл его по имени, лишь по фамилии. Даже охранники в своих сплетнях звали его исключительно по фамилии.

Мазал по слухам работал в лаборатории лишь с начала войны. Где он был раньше я без понятия, но наверное работал на другом объекте.

Вторым лисом, что мы часто видели был наш сумасшедший доктор - Людвиг Сладвик. Сладвик был старым... очень старым. Даже не могу представить сколько ему лет. Он стал для нас всех воплощением смерти со скальпелем. Его оценивающий стариковский взгляд был не хуже любого нового медицинского аппарата. Два его разноцветных глаза (как минимум один ему кто то явно пересадил, если не оба), сутулая стариковская спина и серый мех не выйдут из моей головы никогда.

Слепой Уго, попугай в клетке напротив и по совместительству главный старожил этого места, говорил, что Сладвик же был в зоне уже когда его привезли, в отличие от Мазала. Сладвик лично отрезал Уго крылья, а позже и глаза по одному, только чтобы пришить ему два новых глаза и два новых крыла. Но крылья его покрылись гангреной и не работали, а вороньи глаза не видели. Так Уго и оставляли какая то время гнить тут.

Я часто с ним общался если мог ... Признаться честно мне не стыдно, за общение с другим видом, чтобы там девизы нынешней армии не значили... В таких местах нету вида, есть только делёжка на свой чужой. Даже некоторые лисы оказывались тут как подопытные и мы их принимали... Конечно не все, и не всегда. По этому собственно разные виды и не сидели в одной клетке. Даже на моей памяти я помню, как новоприбывший пёс громила грозился перегрызть мне глотку во сне. Да и не только мне. Бешеные глаза бусинки на прямоугольной морде так и говорили, что он не шутит. И он и вправду тянул лапы к охранникам, когда мог, грозя им, что убьет их всех. Он лаял и выл, словно животное весь день. И только когда после отбоя он начал заниматься подобным, охранники, в большой толпе зашли к нему и избили дубинами. Я не видел драки, камеры была слишком далеко, но я успел углядеть как один из лисов, в форме напрочь отлетел из камеры как тряпичный и успокоили здоровяка только лисы в тяжёлой броне, что стояли у дверей.

Больше он этой ночью ничего не делал. А на следующий день его увезли в конец коридора, и он долго долго грозился, что убьет их всех, а потом выл и выл, пока мы не услышали какой-то странный хруст... А через пару часов покрытое простыней тело псины, что была в полторы меня увозили прочь. Уго сказал, что не удивлен. Самые громкие идут всегда самыми первыми. И как оказалось он был чертовски прав.

- Возвращайтесь к главной теме. Что дальше? Это нас не интересует. - снова перебил он меня.

- Ладно, ладно. Так вот. Как то раз я отжимался в камере и остановился чтобы посмотреть на новенького. Это был рослый белый медведь... Его макушка доставала до третьего этажа блока камер, а оковы в которых его вели выглядели тяжелее лёгкого автомобиля. Охранники вели его стоя как на первом, так и на втором и третьих этажах, а громогласные шаги его были слышны нам с другого конца камер. Я стоял около решетки рядом со своими сокамерником и смотрел на него, словно мальчишка на циркового зверя. Я никогда прежде не видел белых медведей, они водились в основном на Северной Земле, крае мира и насколько я знал, их было не таки много, в отличие от бурых, но они были крупнее. Потом мне сказали, что это были самые крупные теплокровные разумные звери, что водились сейчас на планете.

Медведь шёл огромными шагами и не спешной походкой делал шаги длинною в почти во всю камеру. В какой-то момент этот монстр зарычал и этот рев гнева страдания был крайне понятен по сути, но его громкость и размером клыков этого существа мне показались монструозно ужасными. Уж не завидовал я тем, кто воевал на севере против них. Даже слепой Уго напротив меня встал посередине камеры прислушиваясь к этому шуму.

Медвежья камера, высотой во все три этажа была в самом конце коридора, прямо у операционной. Их было всего две штуки, и в одной из них сейчас было два бурых медведя. Один из них, как я узнал был без когтей. Второй только пережил операцию и вопрос о его жизни ещё стоял ребром. Белого медведя завели в камеру напротив. Охранники вчетвером открыли клетку, наставив на него стволы. Мне вспомнилась одна книга... Про великана и лилипутов. Забыл как она называлась, но что то похожее на нее было похоже. Мне казалось это все нелепым, что такое чудище не могли удержать даже несколько очередей из винтовок, ведь размах лап такой твари смел бы всех солдат в одну гребёнку и расплющил об стену за несколько секунд. Но было наивно полагать, что все было бы так просто ... Я не знаю какого размера это здание, но я был уверен, охраняет это места армия, у которой были не только винтовки.

Медведя завели внутрь. Он ещё раз зарычал.

- Хватит! - сказал он басом.

- Сейчас мы снимем твои оковы. - сказал один из лисов. - Если ты будешь паинькой, то с тобой все будет хорошо.

Медведь промолчал.

- А если не будешь... - продолжил все таки лис и показал винтовку. - В патронах тут столько отравы, что хватит, чтобы отправить полк. Живым ты не уйдешь. Понял?

- Медведь смиренно кивнул. Он потянул руки на второй этаж, где стояла кучка охранников, пока другие лисы снимали его кандалы на ногах. Пока все это происходило стояло неловкое молчание в ожидании чего то. Сначала сняли кандалы с лап. Пол дюжины охранников схватили их и быстро понесли обратно. А потом на лапы медведь с грохотом упали наручники, словно бы несколько наковален. Их так же поспешно подхватили и унесли прочь. Потом лисы толкнули дверь камеры и та с грохотом закрылась и с помощью лестницы, закрыли камеру на ключ. Все это время медведь не почти не двигался. Я не видел его лица, но думаю стоял он там с лёгким недовольством.

Я увидел, как две лапы ухватили прутья закрытой клетки, а потом увидел и морду, что торчал между решёток.

- Твой новый дом, косолапый. - объявили лисы и ушёл. При этом я увидел как медведь оскалил свои желтоватые клыки. Самые длинные наверное были как мое туловище, а когти были ещё длиннее. С этого всё и началось.

- Ближе к делу. У нас тут не художественное чтиво.

Я нахмурился. Деловитость этого парня меня уже порядком бесила.

- Ну?

- Это все имеет прямое значение к событиям, что там будут потом. Понимаете?

Пижон закатил глаза, словно подросток. Он же ещё пацан считай, как он тут вообще работает? Я не стал думать над этим вопросом и просто продолжил:

- Вечером в смену караула охранников я спросил у Уго видел ли он когда нибудь белого медведя. Он сказал да.

- Были здесь несколько белых медведей... - ответил он. - Но все они тут не задерживались к сожалению. Слишком редкий материал. Голова одного такого есть даже в операционной.

Я не знал даже что подумать.

Честно, большую часть времени тут я чувствовал себя словно жабий глаз или сухая полынь в банке, около котла ведьмы (лисьей ведьмы). Эта мерзкая старуха мешала невиданные яды и зелья, ссутулившись над огромным черным котлом с ядовитого цвета содержимым. Она брала из баночки длинными ногтями и выщипывали из нас по чуть чуть, а потом кидала это в общую кучу ... А стоило траве засохнуть или подопытной жабе сдохнуть, как ее волшебные феи в форме и дубинках заворачивали эту дрянь в простыню и уносили. И так я стоял долгие месяцы над парами этого котла и смотрел туда, словно в бездну, делая что то увидеть. Понимаете?

- Да, да. Это очень печально. Конечно же я вас понимаю. - он снова улыбнулся. Я понял, что говорю в стенку и решил больше не уделять этому внимание.

Я чуть промолчал. собираясь с мыслями. Пижон терпеливо ждал. Может он и был молодым, но уже не впервые слушал подобное. Да и я хотел уже уйти отсюда.

- Как то я проснулся ночью. Мышцы болели, тем днём перестарался с разминкой в камере. Простейших тренажеров у нас не было, и выпускали нас только в душ или ко врачам, по этому зарядки в камере было единственным способом держать себя в каком-то порядке....

Что то меня снова унесло, извините.

Так вот. Я услышал знакомый голос и высунул морду наружу. Напротив камеры белого медведя, я увидел Сладвика и двух каких то других врачей. Они тут часто менялись. Я сразу же отошёл обратно, чтобы лишний раз не маячить.

- ... но сэр, я думаю... - сказал один из врачей.

- Молчать. - прервал Людвиг. - Тебе напомнить, что твое думаю здесь ничего не весит?

Наступила небольшая тишина. Я уже был на низком старте, чтобы улечься обратно, услышав их шаги в мою сторону, но тем не менее стоял и вслушивался.

- И все таки я хочу сказать - начал голос пониже - что проект амбициозный... Да. Но одобрит ли такое руководство, это уже...

- Одобрит, не одобрит... Вы знаете по эксперименты в базе 7? - Людвиг говорил это тоном, будто учитель перед тупорылым детьми. - Конечно не знаете... Она уже закрыта как пол миллениума, вы бы не дожили. Я тогда управлял ей и мы занимались чем то похожим, но в меньших масштабах. Тогда мы только приближались к тому, чем я занимаюсь тут на регулярной основе. Но это кончилось неудачно. По итогу мы и вовсе потеряли контроль над базой.

Он замолчал. Снова тишина.

- Потом была база 11 и проект "Акула". Жабры лисам не прижились. Проект "Ящер" тоже не долго прожил. Проекты "Вверх" и "Царь земли" так же не прижились. А крайнем был "Амфибия". Я говорил, что мне нужно больше подопытных, я настаивал. Прежнее руководство посчитало меня психом, как вы может слышали ... Я знаю какие ходят про меня слухи, я не глухой и не слепой. - он смеясь хрюкнул. - Но то руководство в могиле. Как и до него. А новое вполне заинтересовано во мне. Так что господа, руководство мне не преграда впервые. Эти твари - мои. Моя собственность.

- Да сколько же вас лет. - наконец то задумчиво спросил первый лис.

- Тебе какая разница? - буркнул Людвиг. - Больше чем вам будем вместе взятым это уж точно. И с умом та же математика.

- Но погодите мне 537, а мистеру Брадинскому 766, значит вам... - он запнулся на полуслове.

- Сынок, забудь о математике - голос Сладвика странно поменялся. Он стал мертвее, будто говорил сквозь толстый слой земли. Потом я услышал шаги.

Я быстро аккуратно, но крайне быстро вернулся к койке и улёгся глазами к стене. Шаги приблизились. Остановились. Я зажмурил глаза и едва открывая рот беззвучно начал молить Саида. Мне тогда казалось, что лучше бы я сгнил в каком нибудь окопе от пули, чем бы попал на стол к этому психу. Все что угодно, но не это.

- Значит крылья не прижились спустя столько лет... - сказал Сладвик. До меня не сразу дошло, что он говорит о Уго. - Надо почистить мою коллекцию. Напомните собрать ещё раз мед комиссию, скоро мне понадобится много нового места.

Потом они пошли дальше, а в конце я услышал хлопок стальной двери.

К тому момент у меня кончились молитвы.

На следующий день треть камер опустели, Уго, моего старого соседа и остальных увели в крематорий и больше их не видели.

В течение нескольких дней камеры восстанавливали свой запас. Почти каждый час приводили кого то нового. Новички были шумные. По большей части приводили пернатых, однако к концу дня привели третьего медведя (один из двух предыдущих умер как я узнал позже). А на следующий день привели черепаху. Ещё более редкий зверь, чем белый медведь... Таких я видел разве что лишь однажды, когда прилетал на Севастианские игры в 7412... Последние, что были приведены и окончившееся фиаско как известно.

Маленькое, зелёное морщинистое существо, едва двигало ногами, пока ему тыкали стволами в панцирь, что явно ему не нравилось.

Что-то грело, я это чувствовал, и кажется тогда это чувствовал не только я. Мед персонал теперь постоянно вызывал новичков. включая белого верзилу, иной раз его водили туда сюда по пять раз на дню, что многих раздражало. Его и еще нескольких новых заключенных начали кормить не питательными смесями, а нормальной едой. Я сам помню, с какой жадностью заглядывался на проезжавшую еду, что не выглядела как сопли, а была нормальной. Здоровяку возили целую корову, от которой даже не редко оставались кусочки мяса, которыми мог наесться и я. Однако стоило кому то только протянуть лапы из камеры, как по ней прилетал удар стальной дубинки, что напрочь отбивал всякий аппетит у большинства.

Я отметил ещё одно изменение, теперь число мед персонала так же выросло. Теперь казалось . что тут будто бы собрано несколько больниц разом. Зона заработала с новой силой. Что то грело, это был разогрев для чего то. Новый проект, новый опыт этого сумасшедшего старика. И я уже понимал. что медведей свозили сюда не спроста.

Потом появилась новая фигура в этой психушке. Впервые я увидел его с Мазалом. Толстяк вёл за спину кого то в дурацком балахоне. словно это был его школьный приятель. Странная фигура вызвала у многих интерес. Карикатурно тощий, в нелепом темном балахоне, с какими то мешочками на поясе , словно колдун из сказочки, этот чудак прохромал мимо нас. Единственное, этому колдуну не хватало бы разве что бороды, для полноты образа, да такой. Чтобы до пола свисала, Но наш волшебник видимо был бритым видимо. Мазал и "колдун" прошли мимо нас словно две сказочные твари, даже не взглянув на нас.

С тех пор и начались главные странности.

- Любопытно... - сказал пижон. Я ожидал чего то большего, но не важно. Начиналась главная часть.

- Ночью, от грохота цепей я проснулся (да в прочем и не только я). Белого медведя уводили в операционную. Огромный, словно слое, он мне показался в этот момент уже не столь ужасным, сколько печальным. Он был узником, которого вели считай что на расстрел, и он это понимал, но сделать что то он не мог. Он взревел, и тогда кажется проснулись все. Потом что то прорычал. Но охране было все равно, они повели его через камеры к другому входу в лабораторию, рассчитанному для здоровяков как он.

Мы проводили его взглядом и в тот момент я действительно понял, что все станет дальше только хуже.

Днём того же дня в спешке из камер собрали почти всех "летунов". Я насчитал 12 ворон, 9 орлов, и где то два десятка цветастых попугаев. Один из попугаев, пока выводили ворон ринулся было бежать вон из помещения. Охрана не сразу заметила его, но стоило ему только добраться до двери, как из ниоткуда появился тот колдун. Буквально схватив попугая в дверях, он поднял того за глотку своей костлявой лапой, и потом что то хрустнуло.

Больше попугай не двигался.

- Собирайте всех. Нужны будут все. - сказал колдун и тоща за глотку попугая, словно мертвую курицу, пошел в лабораторию.

Охранники так и сделали. Мой сосед заплакал.

Вечером того же дня, экстренно был вызван ещё один медведь. Докторишки в белом, включая Мазала торопили охранников что есть мочи. Мазал, даже не снял запачканные коровьем фартук все орал, что сейчас от скорости зависит все. Когда же медведя повели к выходу, он словно муравей под его лапами подгонял всех, не выпуская из рук скальпеля.

- Нужна кровь! Больше крови! - орал он пробегая рядом с моей камерой. - Объект не стабилен, да поторопитесь вы уже!

Ночью врачи постоянно носились.

На второй день нас всех вызвали ко врачу. Но на этот раз среди них сидел Мазал, чего обычно не было. Он тщательно осмотрел мои глаза. Он всё ещё был в замызганном кровью переднике, наверное том же, но ещё более грязном.

Он светил мне в глаза фонариком, потом заставил прочитать буквы. Я не видел последних. Он заставил меня смотреть в прибор, похожий на подзорную трубу, только больше и с какими то искрами. Потом снова проверил и я все равно не видел последних букв. Он что то проворчал, а потом вытолкал меня из кабинета.

Мой сосед вернулся ближе к вечеру. Вернее его вернули. Ему вырезали глаза и когти.

Тем же вечером я помню, что вернулась трёхметровая псина с перебинтованным носом. А в камере по соседству не вернулись еноты.

Мой сосед пытался плакать ночью. Из его глаз от этого текла кровь и ему было чертовски больно, но он не мог остановиться рыдать. Лишь к середине ночи я смог заставить его успокоиться. Он просил убить его. Он сказал, что увидел камеры, но там были не антропоморфы, там были другие, странные. Он говорил мне, что видел странных огромных ящеров. И что видел странные смеси. Он видел целое стадо свиней, что говорили... Говорили...

Я не знаю, правда это уже было, или умопомешательство, но уснуть я в ту ночь так и не смог... Я все прислушивался к тому, что было едва слышно сквозь храп и стук ботинков охранников: смех и тихое шипение...

Два дня спустя, когда в камерах вымерло ещё половина живности, я кормил с ложки моего сокамерника. В течение этих суток забрали ещё нескольких существ. За все это время я видел лишь раз Мазала. Зато кажется пришли дружки по картам колдуна. Тоже все в мантиях, словно детишки в простыне. Эти ночи я только и делал, что вслушивался и вспоминал слова Мазала...

"Проект Акула", "Проект земляной царь", "Проект ящер". Мне даже было тяжело представить, что это означало... Я конечно полагал, что где то в глубине комплекса так же держат тварей не настолько разумных, как крабов или скорпионов... А может Мазал выкопал и полу сказочных арахнов, но ящер? Последние разумные рептилии давно вымерли.

Как же забавно ещё во все это вписывался этот колдун. Безумный учёный и какой-то чародей, что за тупая комбинация. Но сдается мне, это не их первая встреча. Тогда Мне оставалось лишь ждать...

Мне тогда снился кошмар. Я все еще помню его.

Клетки были открыты. Я вышел из своей кемары, но никого рядом было. Я двинулся к выходу из этого проклятого места, но дверь, что вела наружу была заперта изнутри. Потом я обернулся. Из дверей, что вели в операционные горел зеленоватый свет. Я пошел туда, оглядывая камеры, но все ещё не увидел никого.

Дойдя до двери я, остановился. Меня трясло даже во сне от этого места, но остановиться я не смог. Я открыл дверь и увидел еще больше клеток разного размера. многие были кривые, искаженные ит будто бы разорванные. Одна была в форме песочных часов, внутри которых была вода, другая напоминало формой лупу, и была уже с землею. Оглядываясь я шел все ближе к следующей двери. Я чувствовал себя таким маленьким почему то, а так же ощущал это угнетение, что ты чувствуешь во всех кошмарах. Будто бы к твоей душе привязали огромный валун со словами "Беги дурак", но почему то сердце не падало и ты не бежал, а наоборот, лишь шёл вперед, даже зная, что ты бы не пошел туда ни за что на это свете и в этом мире. Так я и прошёл пол комнаты, практически бегом, но на самом деле шагом. Кажется даже сон замедлял меня, только чтобы я не дошёл до туда.

Когда я наконец-то оказался перед самой дверью онга распахнулась передо мной, словно форточка на ветру. Там было... Я не знаю даже как описать это. Огромный светящийся зелёный смерч, в котором кружились непонятные мне белые плотные куски чего то, и у этих кусов были лица. Приведения, подумал я, хотя это было не вполне подходящее слово, ведь на приведений они были похожи слабо. Этот бесконечный смерч упирался не имел края, а у входа его, я видел того колдуна. Шуточек уже быть и не могло, колдун собственной персоной, Словно священник в храме, он склонился над потоком. в странной молитве, махая каким то странным языческим амулетом и говоря на забытом простым смертным наречии. Духи кружились вокруг него, словно пчёлы около цветка. В какой-то -момент он сам начал светиться словно светлячок, из его глаз вылетело два зелёных столба света. Я отпрянул.

А потом я увидел в бесконечности что то большее. Огромный сгусток таких душ, летел навстречу зловеще скалясь. а потом завопил, оглушающе и громко. В его открытую пасть попал колдун и исчез в ней же, но летящая гримаса полетела дальше, за мной. Я пополз, потом побежал, опять, медленно, словно бежал против сильного ветра. Я завопил, как ни когда раньше не вопил и потом проснулся.

Еще не придя в себя, я увидел испуганное лицо моего сокамерника. его лицо было обращено в сторону операционной. А потом я почувствовал толчки.

Наверное в этот момент все кто был в блоке " зап частей" смотрел на операционную. Я ждал огромного лица.

Охранники с любопытством столпились около двери. Потом встав полукругом приготовились, к чему то, чего сами не знали. Дверь вылетела прочь, сбив пару охранников с ног. Из дверей я увидел светящиеся глаза, а потом я на секунду будто перестал видеть, но охранники уже разлетелись прочь словно кегли. Я увидел странного ящера. Динозавра, вспомнил я название. Ростом метра три, маленькие лапы, огромные ноги и токсичный окрас. Не успел я понять этого, как он помчался прочь, жалобно рыча. П потом повалили химеры...

Мне сложно описать все, что я там увидел. Хаотичным, но единым потоком бежали твари, с кривыми швами, множеством разных конечностей, с несколькими головами и странными обрубками. Многие визжали, как дикие животные, но несколько что то нечленораздельно кричали. Я чуть поднял глаза и увидел как небольшой краб с крыльями попугая и мордой ящерицы летел над потолком. Он влетел в стену над дверью и упал вниз, где его затоптали. Я видел как двухголовая горилла шла на задних лапах, словно разумная.

- Сфо-бода - Проорала эта тварь, бья лапами в грудь. На кистях я видел шрамы, эти руки когда то были не её.

Во всеобщем потоке, я успел увидеть и кота с собачьем теле, и пса с кошачьим. Подгоняла их тварь, у которой к шее был приделан баллон с водою. Морда у той твари была мне непонятной, зато торчащий акулий плавник я разглядел отчетливо. Змееподобное существо покрытое шерстью проползло прямо рядом с моей камерой. А потом я услышал даже свинячий визг и мой сосед сам завизжал как свинья. Был енот с четырьмя руками и четырьмя ногами. А ещё уйму разных тварей, чей силуэт я только видел, ведь они летели.

Охранники к слову либо сами испугались, ведь этот парад химер бежал гордым потоком прямо к дверям. И лишь спустя минуты три я услышал треск пулемета где то вдалеке. А потом уже ошарашенные твари побежали обратно. Какая то лысая тварь, с бивнями и швах истекала черной жижой, а потом упала мертвой. Чуть вытянув шею я увидел как в дверях показались лисы в черных в противогазах.

- Активация протокола 78! - завизжал один из лисов и я увидел, как все резко одели противогазы, и показался шланг.

Серой струей оттуда полетел густой дым. Меня в тот момент вспомнились все года к окопах. Я услышал звуки, схожие с пожаром в цирке, а сам оторвав кусок одежды побежал его смачивать в параше. Потом в мою камеру резко кто то застучал, я обернулся и увидел змеиную голову с кошачьими глазами и телом кажется лисы. Глаза были разумные. Это меня и смутило в эту минуту. Мой слепой сосед все ещё вопя не успел убежать.Гибрид схватил его за глотку и начал душить, а я обвязав морду тряпкой ринулся к нему. А потом был свистящий звук и будто бы кто то дунул. Змею как и весь коридор унесло к дверям. Газ полетел в противоположную сторону. Я увидел какую маленькую-то странную тварь, с огромным хвостом, что снова набрала воздух и так дунула, и судя по крикам солдат, очень удачно. Затем последовал третий набор воздуха, грудь этой твари вздулась, на шее было что то вроде лягушачьей глотки, с помощью которой те квакают. Оно все надувалось и надувалось. Это выглядело очень похоже на потенциал крови, а потом с новой силой затрещали пулеметы. Твари попало в глотку и онат словно воздушный шарик улетела прочь, шлёпнувшись об стену.

Потом наступила тишина. Я слышал всхлипы, слышал шипение и даже рычание, газа не было. В камаре напротив выбило решетку. Оба попугая, что были кажется умерли. Я встал.

Бам.

Я сел.

Бам. Бам БАМ. БАМ.

Стена, что была при входе в операционную, разлетелась.

Ну конечно, как я мог забыть?- Подумал я.

Трель пулеметов восстановилась. Медвежий рык оглушил меня на секунду. Оно подошло сюда. У этого были огромные паучьи ноги над которым торчало жало скорпиона. Белоснежный мех был заляпан кровью. Руки выглядели словно накаченный водой, мех там был редкий, и видны были уродливые нарощенные каким то непонятным образом мышцы. На туловище был огромный панцирь, а кожа над ним и под ним, что сходилась с паучьей частью, была покрыта какой-то странной чешуёй. Из панциря торчали две пары лап. Вернее медвежьи лапы и крабьи клешни. За панцирям же я увидел крылья, которые напоминали больше лоскутное одеяло. Морда твари все ещё была медвежья, но я разглядел глаза, похожие на кошачьи, а на шеи были кажется жабры, а так же вокруг лба был огромный шрам.

В клешнях я увидел Сладвика, тот тоже вопил, но не от радости от собственной работы. Тварь оголила пасть. Передние зубы были какие угодно, но не зубы млекопитающего. Оно плюнуло чему то зеленым в солдат и последние пулеметные трели замолчали. Капелька этой слюны упала рядом и каменный пол под ней начал таять. Потом был ещё топот солдат. Сладвик дрыгался как тряпичная кукла, тварь посмотрела ему в глаза.

- Я создал тебя! Я создал твой разум! Разум! Проект мясная мозаика наконец-то увенчался успехом! - а потом щелчком он разлетелся на две части.

Из обеих половинок потекла та же черная кровь, что я видел раньше.

Потом тварь издала визг. Мой и без того дезертированный сосед кажется в этот момент окончательно чокнулся, после этого он ничего членораздельного больше никогда не произнёс. Химера оглянулась. Оно осмотрело камеры и принюхалось. Затем опустило голову вниз и я увидел огромный кошачий глаз, каких не бывает в природе. Доли секунды он смотрел на меня, а потом переместило свой взгляд на соседние камеры. Мощный удар клешни снёс переднюю часть клетки, вместе с решёткой. Потом оно проделало тоже самое с камерой надо мной, и напротив, и так далее. Рёв твари вновь прозвучал.

- СФОПОТА. - всё, что я различил в недолгой речи этой твари, всё ещё пытаясь понять сон ли всё это, или и вовсе нам мне тестировали новый газ?

Потом громкие шаги пошли впёред, я услышал треск дверей, снова крики, снова пулеметные трели, рычание и даже кажется взрывы. В этот момент мое сознание, разум и ноги упорно пытались прийти к общему согласию что мне делать.

Постепенно, я начал видеть как из обломков начали выбираться другие "образцы" и заключенные. большая часть тварей, сразу куджа то бежали, пока заключенные все ещё оглядывались. Когда я решился выползти, я попытался взять моего соседа с собою, но тот плакал свернувшись в позу эмбриона, и на все миои попытки уговорить его пойти со мною, толкался и царапался. Тогда я попытался силой его вытянуть, на что тот с плечам ударил меня ногой в челюсть. После этого, я понял, что помочь ему я уже не в состоянии и вышел наружу.

Под куском решетки лежала та тварь, что душила моего соседа. Несколько лисов рядом от меня, осматривали труп Сладвика. Черная дрянь, что текла из него немного светилась зелёным и она была слишком тягучей для крови. Я не осмелился подойти к телу, хотя видел. как несколько заключенных его пинали, или плевали. Коридор со стороны операционной слабо отличался от того, что я видел во сне. ряды странных клеток, которые тянулись будто бы до горизонта, несколько странных трупов и руины. В конце был огромный стол и кажется я разглядел цепи. Больше я туда не смотрел. Больше я вообще не хотел ничего иж этого видеть. Это всё было слишком для меня. Я лишь молил, чтобы святой Саид меня пощадил. У одолжил винтовку, у одного из наполовину растворенных в слюне химеры солдата, взял несколько патрон и даже гранату, боясь встречи с одной из тварей поменьше. Потом я стянул робу, и натянул на себя одежду солдат, и главное противогаз. Штаны мне жали, ведь я снял я одежду с разных кусков лисов и от одежды воняло, но я решил, что жаловаться глупо и побежал в одну из дыр в стене, откуда после стольких лет я наконец-то увидел небо с лунами и лес. Я чуть опешил, но потом не теряя не минуты, побежал куда то, не зная куда, в ночь, так же как и все остальные. Отбежав достаточно далеко я услышал вдалеке шум танков и солдат.

Я пошел от ниэ в противоположную сторону. А спустя недолгое время я услышал снова рёв, и обернулся. С небольшой опушки я увидел, как крыша лаборатории, словно тряпка под напором рвалась, выпуская из себя чудовище, что эта лаборатория родила. Крыша рухнула, и из дыры на огромных крыльях, тяжело паря взлетела химерам, Я не мог представить о чём думал Сладвик создавая это. Было видно, что твари тяжело лететь, даже не смотря на огромные крылья, но тем не менее оно поднялось на порядочную высоту, а потом полетела в сторону Лун. Примерно в это же время, я услышал первые выстрелы танков, но насколько я видел, химеру они не сбили и та улетела прочь.

Спустя две недели, что я блуждал по лесу, боясь встретить какую-то из тварей, я наконец-то смог добраться до проселочной дороги, оттуда уже в свою очередь на фронт, и только там добраться до своих. И Даролок вас побери если вам кажется, что это было легко, но после всего увиденного рассказывать обо всех невзгодах, что я испытал по пути уже нелепо...

- Хорошо, чудесно. На этом запись я заканчиваю, раз больше вы ничего важного сообщить не можете. - Пижон закрыл чемоданчик и уже собирался уходить.

- Я могу идти? - спросил я, когда тот повернулся ко мне спиной.

- Хах, забавный вопрос. - ответил тот и обернулся. - Насчёт вас... - он улыбнулся.

- Что?

- Ну вы же сами понимаете, что нет. Разве не очевидно? Кстати... Не было бы этим секретным материалом, могли бы книжку написать. - пошутил он.

- Но... но... - я замялся. Разве я и вправду был настолько глуп, чтобы поверить, что меня отпустят после всего?

- Хахаха, а вы забавный... Могу вам предложить лишь два варианта. Первый - вы останетесь тут. В смысле в агентстве, а не в допросной. Тут уже ребята выше решат, куда вас и как пустить в расход, да и всю вашу дальнейшую деятельность тоже. А второй... - он приставил к виску, сложенную в пистолет лапу и "выстрелил", после чего высунул язык. - Ну вы поняли.

- А я, я...

- Нет не вернётесь вы домой. С этого момента. как вы попали к нам в руки, вы собственность империи. Не более. - он демонстративно развёл лапами. - Вы понимаете?

- Это не по закону! - крикнул я, хотя понимал, что это тупо.

- Правда? - снова усмехнулся он. - А я и не знал.

В этот момент из меня перло желание высказать всё, что я думаю об этих государствах. об этих империях и их монархах, об всей этой войне, мне все надоело! Я устал! Я хотел домой... Я мог извергнуть ещё тысячу мыслей и слов в тот момент. но все свелось к одному - этот мир ненормальный, он болен.

- Ну так что? - спросил пижон. Я удивился, что он ещё тут.

- Выжить в безумии может лишь безумец. - ответил я.

- Чудесно, пройдёмте, я отведу вас к стойке для новобранцев. - сказал стиляга и увёл меня из этой кладовки.

Только кожа да кости

... именно так он выразился. Это было в какой-то мере даже смешно потому, что Даролок как верно подмечено. Правда Берджих не спешил писать это в отчёт, понимая последствия. Это началось по крупному! Теперь все серьезно! Леош бы пристрелил свидетеля за это, но Берджих велел ему заткнуть его рот. Он понимал, что Леош тоже на взводе, как и вся полиция, но он не мог допустить убийства, столь ценного для него лиса. Он устал, очень устал, но теперь он думал. все может наладится. И все равно, что думает там Леош... Отправляйся этот олух к Даролоку.

Сам Берджих понимал того лиса, что стоял перед ним, прекрасно понимал. Его вид напоминал ему несчастного ветерана, которому только, что чуть не оторвало голову пушечным ядром и не верить ему было сложно. Он видел это. Свидетель стоявший в неловкой позе, поджав хвост и держась за локоть он кажется сам понимал то, что говорит полный бред Берджиху, Леошу и Вацеку, однако ничего не мог поделать с собой. Он лишь молча стоял пока доктор смотрел на трупы, Леош снова блевал своим ужином на траву, а Берджих смотрел в никуда, лишь вспоминая и трогая в кармане сережку матери.

На горизонте появилась первая зарница, в округе все ещё летали светлячки, а в Хорскене не горела не одна лампа. Лишь они вчетвером пока знали о случившемся и по правде, Берджих хотел бы, чтобы так и оставалось. Но так не могло быть нет... Город хочет знать, город боится, город хочет возмездия и не важно на ком. Потом Берджих заметил пучок жёлтой травы. Ему стало ещё хуже, ведь последние его сомнения на этом развеялись.

Доктор Вацек, лысоватый старый лис, сел на корточки и смотрел на три жертвы (назвать это телом язык не поворачивается). Одно женское, два мужских, все голые, все трое из добровольного патруля. Они валялись, ещё не закрытые хоть чем-то по какой-то не ясной им всем четверым причине, почти что друг на дружке, посередине поля. Будто бы устроили какой-то мерзкий пикник и уснули на месте. Да, в это бы Берджих поверил охотнее, и с радостью забыл бы все, если бы только у всех жертв не было бы глаз и языка, а так же всех внутренностей вплоть до костей. Снова. У одного из мужчин был открыт рот, а внутри не было привычного розового содержимого и языка. Только челюсть, зубы и мерзкая чернота, которая так же была и в глазах. Тьма и не более.

Берджих снова вздрогнул от этого зрелища. К такому не привыкают.

Вацек зажёг спичку и заглянул внутрь одного из ртов. Свидетель нервно закусил губу, сдерживая вполь. Леош косился на него хищным взглядом... У молодого полицейского чесались руки в желании избить нарушителей и отведать крови виновного. И в этом он уже был не одинок. Однако зная Бедржиха он держал себя ещё кое как в руках.

Пустые глазницы напоминали Берджиху две огромные темные пещеры, откуда вот-вот должен вылететь дракон или василиск, или ещё какая нибудь мерзкая дрянь, которая целиком может сожрать его. Он так и видел как из них выглядывают два жёлтых рептильих глаза, которые станут последним что ты увидишь, а потом выползает огромная чешуйчатая лапа, с вековыми когтями, острее всех ножей и серпов на свете и она хватает тебя и утащит во тьму...

— Немыслимо, но все как в тот раз. — сказал Вацек вставая. Берджих не видел его лица во тьме, но по голосу и глазам, он понял, что доктор побелел. — У них полностью отсутствует все внутренности. Мне даже вскрытие не нужное проводить. Там буквально скелет... Это просто кожаные мешки с костями. Никаких органов мышц... Да даже следов крови! — доктор приложил лапу ко лбу. — Я не представляю кто бы смог подобное сделать...

— А по моему ясно, кто это сделал. Он же прямо лежал рядом с местом преступления. — Леош покосился на свидетеля.

— Да говоря же вам это... Это.. — начал было он.

— Да, да слышал я твои сказочки, не ври мне. Я знаю, что это ты, я уверен в этом, ты мерзкий кан...

—Заткнись Леош.— пробурчал Бедржих. — Я уверен, что это сделал он. Это невозможно и ты это знаешь.

Леош выпучил глаза на старшего коллегу. Он смотрел на того и будто телепатически спрашивал: " Серьезно? Это сейчас серьезно? Ты веришь в это все сейчас?!". Но Бедржих даже не замечал его. Он смотрел то на три лисьих туши, то на их полного свидетеля, то на доктора которого мучило если не омерзение, то как минимум страх.

В их городе это было уже четвертое подобное преступление. А для Бедржиха пятое...

Случилось это три недели тому назад на ферме Рихарда Мареша, которого местные просто звали одноглазый Рих. Этот старикан участвовал ещё на континентальной войне котов и лисов за то, что коты называют графством Манахани, но было когда то провинцией Мрушх на центральной земле.

Тогда ещё молодой Мареша участвовал в высадке на Мрушх, хотя все чувствовали ближайший проигрыш в войне. Уж больно способным оказался новый генерал котов... Но как бы там не было, империя лисов по итогу тогда смогла сдержать оборону на малой земле до поры до времени. Мареша в этой кровопролитной битве не повезло, ведь коты сбрасывали в воздушных шаров бомбы, ульи, камни, да и зачастую почти что угодно, лишь бы принесло существенную пользу делу. Это сейчас такое запрещено, но два века назад никого это не волновало. Один из таких снарядов впоследствии снёс почти одну шестую голову Мареши, и если бы не срочное вмешательство, то Рихард Мареш бы остался лежать теперь уже в кошачьей земле навсегда. По итогу операции ему удалили глаз и поставили пластину стальную в голову.

Теперь старик любил шутить, что своей головой он способен проломить что угодно. Зато когда он прибежал к ним в полицейское управление, всю его уверенность как ветром унесло.

Перепуганный, с огромным шрамом на боку, который выглядел теперь очень даже красным на фоне лысого пятна на голове, он орал так, будто ему удаляют второй глаз и разобрать это было невозможно. Чуть успокоившись от гнева и страха Мареш рассказал примерно следующее (что позже услышал Берджих от Леоша).

Ночью, Одноглазый Рих с какого-то непонятного не для кого шума встал с кровати разбуженный чем то не ясным. Он сказал, что почувствовал что-то неладное, злой рок или что то ещё, но четко помнит, что его пластина заныла, как иногда бывало перед грозой или когда его мучила мигрень. Не разбудив жену, он взял древний пистолет, что оставил после войны и вышел на крыльцо. В ночной темноте он посмотрел вокруг и уже было хотел посчитать себя за сумасшедшего, ведь смотрел в полную мглу, но потом заметил, что его овцы как то странно лежат.

Он держал стадо почти в семьдесят голов, это была обычно огромная белая туча в черном мраке, которая мирно посапывала. Но он не слышал не звука от стада от 70 овец. Он не видел даже какого-то минимального движения в загоне.

Мареш протер единственный глаз, но это все равно не помогло и он решил проверить своих овечек. Он зажёг лампу ну кухне выбрался из дому и подойдя к загону...

— Они были пустые! — он сорвался на истошный крик. — Пустые, просто пустые! Только кости остались! Будто бы чучела, которые кто то не набил! МОИ ОВЕЧКИ! ОВЕЧКИ!

Мареш проорал последнее слово ещё несколько раз, а после этого Леош сказал, что старикан заревел ему несколько бумаг и больше ничего нормального в тот день не смог им рассказать, по этому им пришлось ехать самим смотреть, как бы им не казалось, что старикан всего лишь чокнулся и всего овцы были в порядке.

Уже на месте они поняли, что старик звал всех святых не зря. Представшая картина была жуткой. Семьдесят тел овец и баранов без внутренностей, лежали белой настилкой в загоне как экзотический ковер или как выразился младший Мареш "мертвое облако".

Кожа овец опиралась на утыкавшиеся в землю рёбра, а лапы были согнуты под странным углом, но эти овцы стояли. Стояли без единой мышцы и капли крови внутри себя с пустыми глазницами и открытыми ртами, вглядываясь куда-то очень далеко в бесконечность. У всех прибывших полицейских тогда (пятерых, если не считать больного Богумира), челюсть упала до колен. Такого количества убитого скота за раз трудно было представить даже на скотобойне, однако загон Рихарда Мареша утер нос всем окружным живодёрам. Когда Берджих все таки вышел из транса и подошёл, то масштаб все равно его удивлял. Все овцы, бараны и ягнята, все были мертвы. И ни у кого не было глаз, языка или других внутренностей, зато оставалась вся шерсть на теле, которая мерцала грязно-серым в утренней заре.

Подоспевший позже доктор Вацек даже решил, что это просто какая-то чудовищно реалистичная шутка. Но потом посмотрев внутрь барана и с ужасом высунув морду он все таки потерял лицо и больше ничего не сказал. Овца кстати от соприкосновения впоследствии все таки упала на луг. Полем этого доктор молча осмотрел ещё несколько овец, пожал плечами и сказал то, что уже все и так знали. У них нет внутренностей. Однако добавил ещё одну важную деталь: у них не было и недавних швов.

Это вызывало лишь ещё больше вопросов. Но доктор ничего не смог сказать как возможно вынуть все внутренности из овцы, потом аккуратно собрать все кости в нужный скелет, засунуть его внутрь, не разрезая кожу барана и не спугнув остальных и оставить его стоять.

— Будто бы через рот вынули... — сказал старший сын Мареша, пока его папаша слег на крыльце. Полицейские на него лишь нервно покосились и ничего не сказали.

Позже Берджих все ещё сидя на холме напротив фермы всматривался в детали. Рядом с полем поникли клумбы. Леош тем временем пытался выудить ещё что то у перепуганной семейки Марешей, но то было бессмысленным занятием. Старик проснулся из за чего то странного в стальной пластине или сам не зная почему, вышел и тут все эти овцы. Семь десятков мёртвых овец. Все говорили одно и тоже, теми же словами.

У Берджиха крутились странные мысли насчёт всего этого. Даже если предположить, что овцы спали мёртвым сном и не разбудили бы друг друга, когда кто то как то вынимал внутренности из одной овцы, то даже вопрос как быстро он делал? Мареш встал по его словам в час ночи, а его сын лёг по словам отца почти, что в десять вечера, поскольку сейчас июнь. Получается, что если младший Мареш лег в кровать и сразу вырубился стальным сном, как и все его братья, сёстры и родители и между тем как старший Мареш встал, прошло где-то три часа. Сто восемьдесят минут. Число конечно звучит внушительно, но овец был семьдесят. Берджих напряг голову, пытаясь посчитать, но за пару минут понял ещё одну невообразимую деталь.

Мясник убивал беззвучно овцу каждый две с половиной минуты. Даже если Мареш встал на час позже, то это добавляло лишь где то минуту и вряд ли что то кардинально меняло. Как можно вынуть внутренности овцы за три минуты, не разбудив других. Ни звука. Берджих вздрогнул. Достал в очередной раз фляжку и сделал глубокий глоток. Тепло разлилось по телу, но ему все равно было очень холодно в этот июньский вечер.

— Да брось. — сказал ему Леош. Он с опаской глядел на одну из овец. — Тут ясно дело, что работали не в одиночку. Мне тебя учить ещё? — огрызнулся он после этого.

- Леош - сказал Берджих.

- Чего тебе.

- Почему у тебя ручка револьвера смотрит вперед, вставь его нормально.

Леош глянул на кобуру и стыдливо поправил револьвер, пока берджих уходил.

- Глупый старикашка, - прошипел Леош.

А позже до старого полицейского дошло и следующая невероятная деталь. Стадо будто бы не двигалось. Овец как то убили разом. Но как?

Он не представлял. Никто не представлял.

Это информация быстро долетела в газеты, вероятно постарались соседи Марешей. Заголовки пестрели словосочетаниями "Удивительный живодёр!", "Мясник атакует!", "Многотонный овцеед напал на скот местного жителя.". Последний заголовок звучал даже по меркам жёлтой прессы тупо. Но как бы то не было новость разлетелась пускай и быстро, но так же быстро и угасла.

Рабочей версией стало то, что группы вооруженных вандалов-мародеров решили обокрасть фермеров. Берджих, как впрочем и все адекватные полицейские, прекрасно понимал, что это невозможно, однако это было далеко не самое странное дело в его жизни. Как лис, которому приходилось ездить между сёлами и городками, он прекрасно знал, что случаев когда деревеньки в 60-70 лисов просто становились призраками было очень даже много, а дать точного ответа куда девались жители никто не мог. Иной раз, все можно было списать на набеги разбойников, или просто на то, что местные расселились кто куда, но чаще даже какого-то логического ответа на все никто не мог дать. Тогда полиция передавала данные обо всем этом в столичный отдел, чья деятельность была не ясна и те в свою очередь, как то справлялись с этим. Иной раз ему казалось, что подобное должно было его насторожить. однако он вспоминал, что его родной Хорскен имел население аж полторы тысячи морд! Этого было достаточно, чтобы городку было невозможно случайным образом попасть в список сел-призраков.

Этого его немного успокаивало. Но только тогда, когда он не знал ничего.

Через неделю ровно, Леош ворвался в полицейское отделение с вытаращенными глазницами. Случилось второе дело в цепи. Тогда Берджих уже задумался.

На этот раз объём чуть меньше.

С другого конца городка от прошлого преступления поступила жалоба на то, что соседские коровы стоят под окнами соседей, а не в амбарах как обычно. Наверное можно было и не тревожить полицию, однако стадо насчитывала 40 голов и они стояли подозрительно близко к соседской клумбе. Не бедная госпожа Плетиха хотела засудить своего соседа фермера Берана на круглую сумму. После того как умер ее муж, владелец местной бумажной фабрики, она занималась подобным постоянно и как минимум раз в два дня в полицию поступало обращение от неё, с просьбой "решить" вопрос. То соседская девочка влезла на ее участок (именно на те пару километров, где даже забора нет), то местные мыши по ее мнению украли столовую серебро и не хотели ей отдавать, а в прошлый раз она и вовсе попыталась засудить воздухоплавателя на воздушном шаре, поскольку он портит ей вид из окна.

В общем поводов, не торопиться на ее вызов было предостаточно. На поступившую в позднюю ночь жалобу, в обед приехал один экипаж с двумя полицейскими, включая Леоша, ведь тот проиграл своему сменщику в карты на этот раз.

По началу перед ними открылась немного глуповатая картина. Три десятка коров стояли напротив богатенького дома и мирно ели траву. Во всяком случае так казалось отсюда. Правда трава выглядела неважно. Все как и говорила Плетиха. Но когда Леош вгляделся, то заметил, что около коров что то яркое и побежал. Напарник же Леоша встал как вкопанный, он все заметил сразу. Подбегая Леош разглядел силуэт самой виновницы их приезда, она лежала на траве без сознания с раскрытым ртом, в темном фиолетовом платье цвета сливы, полностью разукрашенная всей косметикой, которую только можно было купить. Дойдя до нее, Леош сел на корточки и пощупал пульс старой карге. Она была жива, Леош вздохнул. Только трупа им ещё не хватало.

Затем он слегка ударил по дряблой щеке Плетиху. Та вроде бы замычала и подала какую-то реакцию, а потом даже приоткрыла глаза.

— Господа Плетиха? Госпожа Плетиха! — громко сказал Леош. — С вами все хорошо? Сколько пальцев я показываю.

Плетиха не ответила, но чуть придя в себя она всмотрелась и завизжала хлеще поросенка попавшего в мясорубку.

— Бесы! Бесы! Даролок выгнал свой скот! — Плетиха встала и побежала в дом будто была на три века моложе. А ведь эта женщина нанимала мышей, чтобы те ее носили из за ее дряблости. Получается зря?

Леош лишь засмеялся, не выдержав такого зрелища. Эта карга, зажиточная карга, столько раз ломала ему выходные, и никогда не оставляла чаевых. Даже чашку воды налить отказывалась. Когда Плетиха скрылась в своей богатой норе, Леош хотел было вернуться обратно, дёрнуть своего напарника-тормоза, записать показания выписать штраф и...

Но когда он обернулся то сам замер.

Перед ним стояла чёрно-белая корова, с оттопыренными губами, будто улыбалась ему. Только вот со внутренней стороны губы не было привычной розовой плоти, а сквозь щели в зубах не было видно языка. Глазницы были широко раскрыты, во всяком случае так казалось Леошу, хотя без глаз было не ясно. Коровий череп в коже был в нескольких сантиметрах от его живота. Он видел на шерсти каждый каждый волосок, однако все равно не верил. Затем в коровью глазницу залетела муха. Изнутри коровы послышалось типичное жужжание, которое Леошу сейчас больше напоминало осу, чем муху. Ему вдруг резко захотелось засунуть палец внутри коровы через глазницу. Что она ему за это сделает? Укусит?

Леош нервно улыбнулся.

- Никого ты теперь не укусишь - прошептал он.

После пары минут кругов внутри коровы, муха наконец-то найдя выход вылетела через ее ухо. То чуть шевельнулось и от этого вся коровья туша пошатнулась и конструкция с глухим стуком костей плюхнулась около клумбы. Леошу звук показался уж больно глухим для костей. Сама коровья голова упала между его ног, будто поклоняясь ему. Полицейского вырвало на ближайшую клумбу.

Потом, одолев рвоту он все таки прикоснулся тогда к корове, просто не смог удержаться. Леош почувствовал типичную короткую шерсть коровы, и даже учуял слабый запах дерьма и молока от этой кожи, а потом нащупал череп и чуть сжал его. Шероховатый на ощупь отметил он. Сама кожа больше походила на дешёвую сумку, и пускай она и нагрелась на солнце за пару часов, оно все равно отдавала покойным холодом.

Леош взмолился всем святым. Когда его напарник, заметивший странность издалека, подошёл и сам увидел это, он впал в полный ступор. Они стояли в полной тишине минут пятнадцать и смотрел на 40 пустых коровьих ртов и восемьдесят пустых глазниц, которые грело солнышко. Потом госпожа Плетиха завопила на них что-то нечленораздельное, попутно выбежав с иконой изображающих лик святых угодников, и очнувшийся Леош, дёрнул напарника и они вдвоем немедля отправились в полицейский участок за Берджихом и остальными.

Реакция народа не заставила себя долго ждать. Госпожа Плетиха не стала этого терпеть и видимо обратилась в каждую газетенку, дабы та высказалась и рассказала всё. Правда сама Плетиха плохо поняла, что собственно сделала. Вместо того, чтобы заставить людей бунтовать она сначала вызывала волну хохота и смеха среди простых горожан, а несколько позже скорее сочувствие к ее соседу Берану, чем к ней.

Но в тот момент, когда заголовки газет прокрутились снова с теми же статьями, что и неделю назад, но уже со словами "возвращается" или "наносить ответный удар" в конце, никто этому не предал значения, кроме самой полиции, этому уделили лишь маленькую колонку, еще меньше чем в прошлый раз. Да и кто в это поверит? Леош, Берджих и остальные сами с трудом верили во всё глядя на коровьи чучела (это что угодно уже, но не тело). А когда они отворачивались, то чувство нереальности нарастало.

Тогда ещё, местные были готовы поверить хотя бы в одно коровье чучело, что подкинули богатенький госпоже на луг, просто чтоб нагадить ей. Богатых все таки мало кто любит, особенно таких как Плетиха...

Берджих был этому только рад. Лишнее внимание до добра не доводит в таких вопросах. Тем более, что теперь им всем было ясно, что если это и была группа живодёров ( хотя он сам в это не верил) или кого-либо ещё, то они явно не остановятся на достигнутом. Это уже не просто странное преступление, это череда. В таких случаях не дожидаются третьего раза, ведь уже очевидно, что что-то будет дальше.

Полицейский участок был высоким (целых три этажа!) зданием которое было расположена чуть дальше по улице от городской администрации. Сделано это было дабы все городские зеваки могли насладиться тому. как особо тяжких заключенных вели на костер, что был напротив администрации, и могли вдоволь над ним поглумиться. Хотя эта недлинная улочка была единственной в Хорскене, где стояли трёхэтажные здания из камня по типу того полицейского участка, морга универмага, почтового отделения.а так "бумажного дома, где ютились нотариус, библиотека и пара городских адвокатов.

Сидя в участке он, Леош и Седлак заполняли бумаги на втором этаже. Напарник Леоша сослался на недомогание после увиденного и попросил отгул до конца дня. Остальные полицейские сейчас были либо на смене, либо успокаивали госпожу Плетиху. Она теперь боялась выходить из дому, пока там стояли коровы, а убрать их пока не могли.

Берджих нервно оценивал ситуацию, понимаю, что своими силами они уже не справятся, он думал все таки попросить помощи у столичных жандармов. Пусть вышлют лисов. Пускай это и било по самолюбию Берджиха но он просто не знал, что делать... В его голове прокручивались лишь мерзкие комки старых воспоминаний. он видел дом... в доме должны быть ответы. Но он не хочет их видеть.

Записывая кривая буквами рапорт, Леош поставил жирную кляксу на бумагу заскулил и в бешенстве порвал листок.

— Надо было тоже отпроситься от этого дерьма. Ненавижу эти бумажки. — отозвался Леош кидая бумажно-чернильный шарик в урну.

— Вас всего там было двое. Нам нужен рапорт от одного из перво прибывших, чтобы потом составить отсчёт. Тебя бы не отпустили болван. — буркнул Седлак не отрываясь от бумаги.

— Ой да молчи уже. Будто я не знаю... Это я так, к слову сказал. — Ответил Леош снова макая перо в чернильницу. На этот раз он старался писать ещё аккуратнее. — К слову на кой Даролок нам этот рапорт в центральное управление княжества? Думаете они проверят в такие сказочки и к нам кто-то приедет из столицы?

— Пиши уже.— ответил Седлак, протирая толстые линзы. — Без школяров знаем, что да как. Я в этом деле уже три столетия.

— Ты у меня договоришься старый пердун, я тебе устрою место преступления прям тут! Ты знаешь кто мой дядя! Он подполковник! Подполковник столичной полиции! — Леош врезал по столу кулаком. Заполненная чернильница от удара выплеснула наружу содержимое. Фиолетовые реки потекли уже наполовину готовому рапорту Леоша. Тот лишь взвыл как раненный зверь. — Ну вот что наделал!

— Я? — Спросил Седлак. — Сам виноват малышня, за руками следить надо. Если бы не твой дядя то и...

— Да ты знаешь что! — Перебил Леош выбираясь из под стола.

— ЗАТКНУЛИСЬ! — гаркнул Берджих.

Леош замер с одной поднятой ногой, а Седлак держа стакан.

— У ВАС ТУТ ЧТО ОИ АКАДЕМИЯ!? У НАС СЕРЬЕЗНОЕ ДЕЛО, ВЫ ДВА ИДИОТА! ВЫ МЕШАЕТЕ МНЕ ДУМАТЬ! — Морщины на лбу Берджиха поднялись вверх. Усы на морде дрожали от крика. Берджих подошёл между двумя полицейскими. — ВЫ КРЕТИНЫ ДАЖЕ РАПОРТ НАПИСАТЬ НЕ МОЖЕТЕ, НЕ ТО СОО ДЕЛО РЕШИТЬ!

— Но ... — начал Леош.

— ЧТО НО! ЧТО НО!? БЫСТРО ВЕРНУЛСЯ НА МЕСТО И ПРОДОЛЖИЛ РАБОТУ. — Леош чуть не упал возвращается на место. — А ТЫ ЧАЕХЛЕБ ЧТО ВСТАЛ!? ЭТО УЖЕ ТРЕТИЙ ЧАЙНИК ЗА ДЕНЬ! ЖИВО ЗА РАБОТУ.

Седлак закивал, побежал, сел на место с пустой кружкой, чуть ее не разбив. и продолжил писать.

Берджих посмотрел на обоих полицейских. Потом вздохнул и ушел.

— Я пойду подышу воздухом. Чтоб когда я вернулся, рапорт был готов, а чайник не сдвинулся не на миллиметр. Усекли?

В ответ был лишь звук скребущегося пера. Усекли.

Берджих вышел из офиса. Достал пачку "Зелёных холмов" и взял одну сигару. По дороге он зажёг спичку о ноготь, сделал затяжку и пустил серое облачко через ноздри.

Он прошел мимо мясной лавки Павла Весели, которая раньше была мясной лавкой Йозефа Весели. Мясник в своем заляпанном переднике помахал Берджиху, не выпуская из руки тесак. Затем на полицейский поздоровался с госпожой Прохазкой, чье здоровье с годами ее ничуть не подводило в отличие от многих. Потом Берджих двинулся к окраине города, пройдя мимо таких локальных достопримечательностей как единственный городской (и вероятно во всем мире) памятник основателю Хорскена - Давида Горака, единственный на весь город ломбард и мимо местного лекаря, который делил помещение с доктором Вацеком. На их витрине в банках со специальным раствором виднелись удаленные им зубы, несколько глаз, а так же гордость коллекции - ампутированная ступня.

Все это Берджих знал давно и привык к Хорскену и его жителям, которых он любил всей душой, однако он собирался выйти за город. Постепенно большая часть домов сменилась избами, а те в свою очередь с каждым метром прочь из города становились все меньше и все страшнее. В конце были лишь заброшки и пепелища, в которых ночевали лишь бомжи, нищие, несколько городских пьяниц, что Берджих иной раз избивал дубинкой, и мыши, куда же без них. Пару раз в таких силились крысы, которых выгоняли прочь назойливые граждане. Берджих им не мешал.

Полуразрушенные дома хранили в себе много секретов и городских сплетен. Как бы сейчас это странным не казалось, город начал свое развитие отсюда, около иссушенной речонки, что сейчас малышня называла бабкиным болотом, ведь те верили, что там обитает некая Даролокская старушка, которая питалась детьми, которых она топила в этом самом болоте. Но 600 лет назад это была ещё река, Берджих помнил это... В прочем это была не единственная странная городская сплетен. Прошедший ещё в лисо-кошачью войну солдатский полк принес в город легенду о некой свинье оборотне, которого звали Александр Джефферсон. По сплетням это был здоровенный боров, который гипнотическим взглядом заманивал всех в лес, где принимал какую-то страшную форму и жрал пойманных людей. Видимо кто-то из солдат съел не те грибы в лесу, иначе объяснить подобные истории он не мог. Эта история впечаталась в городской фольклор как и многие другие подобные, которые объясняли необъяснимое и открывали закрытое. И чаще всего это надуманные персонажи обитали здесь, в заброшенном краю уныния, обиталище скелетов и призраков.

Так же как и сейчас Берджих был уверен, что вскоре времени, когда народ откроет глаза на все эти происшествия и слухи потекут ручьям как, растаявший снег в первые теплые дни весны. Если не найти каких-то доводов или улик, следующее преступление вероятно народ примет уже с какой-то серьёзностью и Берджиху придется объясняться перед властями. Он не боялся властей, но он не знал что это все значит и не хотел подводить жителей. Пустые тела ... Да, пустые, пожалуй так их можно назвать, Мареш неплохо придумал. Их сейчас около 70, половина из них уже обвалилась, как детские пирамидки, однако часть овец Марешей и большая часть коров Берана все ещё стояли на своих местах, доставляя любопытным возможность увидеть чудо происшествие, лишь увеличивая слухи. Убрать эти туши никто не осмеливался, это была единственная их зацепка. Как бы не осматривали место преступления, никто не мог найти даже следа обуви в навозе или ниточки от кофты! Хотя такая мелочь вряд ли бы дала свои плоды, но все таки! Не единой зацепки. Кто бы это не был, он неуловим.

Берджиху вспомнился один собачий детектив, который засветился несколько лет назад, даже в лисьих газетах. Этот молодой детектив, в рассвете сил рассказывал такие загадки! Его усилиями была обезврежено нескольких крупных серийных улиц, а так же, он смог найти одного криминального барона, что по словам прессы "терзал весь север" своей деятельностью. Казалось, что это работает целый жандармский полк или это выдумки накуренных писак, но нет! Если хотя бы часть этого правда, то получается, что этот щенок раскрыл куда больше, чем Берджих за всю свою жизнь... Впрочем кому какая разница? Множество офицеров по типу Леоша до сих пор занимали свои посты, хотя Леош до сих пор дёргался от звука выстрела револьвера. Кого только не берут в такие времена... Все нормальные офицеры в их городе сгнили во время войны, где Мареш лишился глаза, помер и папаша мясника Павла и лишь святым угодникам известно сколько ещё отцов и братьев. Отец же Берджиха прошел войну. Только...

Наконец-то Берджих дошел до нужной развалины. Обычный бревенчатый домик, с крышей, что за все года уже наполовину обвалилась и конечно же с разбитыми окнами. Перед домом валялась куча окурков, а дверь была выбита из петель и шаталась на ветру, как пьяная. К слову о пьяницах, судя по бутылкам вокруг, недавно здесь была парочка. Забор, сейчас больше напоминавший частокол, весь прогнил и от бывшей зеленой краски не осталось и следа. Но была в это руине одна вещь, которая отличала ее от остальных. На всём участке не росло не травинки. Лишь перед забором кое-как клоками торчали пучки какой-то полудохлой травы, да одуванчики. Вся трава умерла. Это был так называемый в городских сплетнях Гиблый Дом Берджихов.

— Вот я и дома ... — сказал Берджих и прошел в дыру, где когда то была калитка.

Все эти случаи со скотом напомнили ему лишь один, что случился с ним давным давно...

Как уже было сказано, река была ещё широка, а деревенская часть города только-только начинала редеть.

Молодой Лука Берджих в прошлом году только закончил полицейскую академию находившуюся в столице их княжества и после небольшой практики в качестве стажёра был отправлен обратно в родной городок на службу.

Все это время он пытался держать связь с родителями, однако письма доходило далеко не всегда, ведь им приходилось проделывать долгий путь с другого конца княжества в их единственное почтовое отделение. И не удивительно, что письмо или два терялись по дороге на разных остановках. Однако в последние три месяца Берджих отправлял письма, но не получал никакого ответа. Да, он понимал, что ничего особенного в них он не писал, лишь описывал как обстоят у него дела, и иногда просил деньги, но он не мог поверить, что за три месяца его мать не отправила не одного письма. Отец мог и не отправлять, Берджих бы не удивился, однако мама... Тогда то он и решился подать рапорт о переводе его на местное отделение его города.

Звучит очень импульсивно, но он знал, что случилось что то страшное. Иначе не могло быть. Да и как бы то не казался глупым, но взять отпуск больше чем на неделю он не мог, ведь желающих на его место было много, а добраться до их городишки туда и обратно не представлялось возможным меньше чем за полмесяца. В конце концов тревога и нехорошее чувство, взяло над ним верх и сорвался в путь, навсегда отказавшись от карьеры в столичной полиции. И пусть. Глядя сейчас он уже знал, что сделал правильный выбор.

Отправился он обратно в тревожном расположении духа, будто заранее чуял, нечто не доброе. Пробираясь через бескрайние деревушки и городки их княжества, он тогда впервые и заметил, деревню призрак.

Сойкенблерд

Население 94 лиса.

Добро пожаловать в край капусты!

Эти слова были написаны на входе в деревню призрак которая виднелась ниже холма среди густого леса и осталась там как своеобразный могильный камень. Кучер, что вёз его и одного коммивояжера в ответ на удивленный взгляд Берджиха лишь плюнул на одуванчик и ругнулся, что есть мочи.

— Ещё один. — проворчал старикан и достал карту княжества. В ней Берджих отчётливо заметил крупных крестов, а так же кружков и надписей. Как позднее он узнал, кружками обозначили точки, где так или иначе пропадали группы лисов. Пропажу одного или двух может никто не замечал, но группки...

— На юго-западе новый городок возвели. — подал голос коммивояжер. — Я там был в прошлый раз. Можем свернуть туда.

— Отлично. — ответил кучер.— Указывай.

— А как же Сойкенблерд? — спросил Берджих, понимая, что сейчас последует.

Коммивояжер и кучер переглянулись. В их глазах молодой Берджих не в первый раз увидел взгляд, который четко знал. Означал он следующее: "малой ты не знаешь, и закрой пасть. Поживешь поймёшь". Он презирал тех, к о использовал этот взгляд, однако тогда он им ничего не сказал. хотя стоит сказать, что точно так же он смотрел и на Леоша сейчас.

В прочем он прожил достаточно и узнал позже обо всем сам. Они свернули обратно в лес и дальше коммивояжёр показывал дорогу кучеру и к вечеру они добрались до новой деревни, в которой половина домов ещё не имели крыши, а вторая половина участков были лишь на стадии сруба.

Позднее это деревня станет их крупнейшим соседом , городишкой в восемьсот морд. Но это уже не важно.

Кучер ответил, что тут они и переночуют, однако где конкретно не сказал, а лишь заперся в своей коляске, после того как нажрался в баре (это было одно из немногих целых зданий, что не удивительно). Коммивояжер же отправился по домам, оставив Берджиха в гордом одиночестве.

Не зная чем себя занять, он бродил по сельским дорожкам среди заготовок зданий, и по итогу напросился на сруб одного из местных. Дом у него был недостроен, однако тот любезно предложил переночевать хотя бы внутри его забора, на куске старой парусины, что использовался до этого еще как и крыша повозки.

Берджих в ту ночь увидел сон, который запомнил на всю его жизнь.

Он был дома и его родители занимались привычным делом. Отец раскуривая трубку в привычной армейской для того манере, полол огородик винтовкой, прямо в доме, а мать штопала что то. Берджих смотрел же газету. Внутри газеты он видел странную картину. Худощавый лис в элегантном белом костюме и с розой в кармане, направил револьвер на молодую лисицу. Когда сцена стала максимально напряжена газета Берджиха рассыпалась на голубей. Берджих не удивился, лишь разочаровано вздохнул. Позднее он много думал об этой части как о самой непонятной..

Потом он пригляделся в огород отца. Сколько бы тот его не полол, там с каждой секундой все больше и больше нарастали одуванчики.Он хотел сказать о цу остановиться, это бессмысленно, урожая в этом году видимо не будет, но не мог.

Потом он посмотрел на мать. Она штопала чёрное похоронное платье. Непомерное дорогое для них на вид, однако она сама его шила из чего-то темного и движущегося в корзине. Эта темная жижа булькала и перемещалась и даже кажется мяукала, однако податливо становилось нитью. Когда мать Берджиха дошила платье она посмотрела на него. У нее были странные глаза, зелёный белок и черный, как у змеи, зрачок похожий на стрелку компаса. Она зашипела. Отец Берджиха тоже повернулся и зашипел,у него были такие же глаза. Потом из этих глаз как от лампы повалил салатово-зеленый свет и Берджих ощутил странное чувство, будто он таит. Он кричал и булькал, однако он тонул в жидкости из самого себя, тщетно пытаясь выбраться, его родители все приближались к нему, нарочито медленно, а он лишь булькал...

Берджих вскочил и закричал. На улице шёл дождь. Уже промокший то ли от пота, то ли от дождя, он встал и бегом помчался искать своего кучера и тогда едва успел на посадку к нему. Следующие две ночи он не спал. Он просто не мог уснуть без чувства, что он таит...

Когда же он добрался до родительского дома, то понял все сразу. Вся трава в округе была жёлтая. Дверь уже тогда была выбита из петель, мародёры значит уже были. Внутри не горел свет. У Берджиха перехватило дыхание, он стоял около калитки боясь пошевелиться. Он таки не зашёл внутрь, хотя прекрасно все знал. Он стал сиротой, но не хотел этого видеть.

Похороны никто не организовывал. Соседи ничего не сказали. Наверное с этого момента деревенская часть городка и начала беднеть, совпадение ли?

Последующие года Берджих приходил к этому месту множество раз, оно снилось ему так же часто, но он никогда не переступал порог дома. Он знал, что там но до сих пор боялся, но сегодня он решил, что он обязан это сделать. Он должен посмотреть смерти в глаза, чтобы понять, кто нем ее пока что лишь по скоту.

Берджих прошел по пустой земле, пыльные облака вздымались под его туфлями, но он не обращал на это не малейшего внимания. Когда то давно, у них росло дерево на участке. Сейчас в том месте где оно было росло виднелся лишь лысый холмик.

Берджих подошёл к двери, он знал, что там его должно было ждать, его ждали овцы Мареша, но в лисьей шкуре. Он медленно поднес руку к полуоткрытой двери. Затем глубоко набрал воздух и на выдохе с закрытыми глазами он толкнул дверцу.

Он приоткрыл глаз, а затем поверив открыл второй. Пусто. Ни следа. На секунду он удивился, но потом понял. Прошло много лет, конечно от его родителей ничего не осталось. Вот же он тупица! А еще глава полицейского отдела.Святые угодники...

- Хахах... Может Леош и прав. Мне пора на пенсию... Хахаха... АЙ! - Вскрикнул Берджих. Что то странное было под его лапой

Берджих медленно отодвинув ступню он поднял маленький треугольный предмет из какой-то кучи пыли. Это была стальная пломба лысьего клыка. Такая была у его отца после войны...

Смотря как идиот на пломбу Берджих вдруг заметил блеск. Берджих положил зуб в карман и двинулся по скрипучим половицам к старому изгаженному стулу. В лучах солнца блестела старая сережка. Он конечно же ее узнал.

Почти вечность Берджих сжимал отцовскую пломбу и сережку матери складывая в голове картину. Потом услышав глухие удары, он вскрикнул, потянулся к табельному револьверу, и шмальнул не глядя назад. Но хлопки не стихли. Берджих посмотрел наверх. Там под полуразрушенной крышей ютились три десятка летучих мышей. Одна из них лениво летала над крышей. наверное Берджих ее разбудил. Берджих взял серьгу, положил ее к зубу и медленно, стараясь не шуметь, вышел прочь из своего бывшего дома. уже зная, что он собирается делать.

Той же ночью, он написал письмо старому знакомому из столичной академии.

Третий случай прогремел спустя пять дней. Берджих тогда впервые и понял, что гости, чей портрет он уже примерно представлял, не выделялись пунктуальность

Само преступление ни чуть не выделялось от предыдущего. Шестьдесят свиней, все без единой капли крови и без единого грамма мяса. Но на этот раз надо было отметить, что все свиньи были в амбаре, куда их этой ночью завел фермер из за предупреждение о штурмовом ветре. Там же их и нашли этим утром на заре. Полиции (кроме самого Берджиха) этот случай лишь поверг еще в большое недоумение, ведь теперь, складывалось ощущение, что их таинственный похититель (или похитители все таки?) мало того что обладал ненасытным аппетитом, так еще и проходил сквозь стены! В прочем Берджих уже тогда прекрасно, понимал, что с кем бы он дело не имел, этот гость был не с их мира. И мысль эта не казалось ему безумной после всего этого, он не был из тех, кто паниковал не зная, что ему предпринять. Он всегда старался максимально приготовиться.

Этим он и занимался, в последние несколько дней, - подготовкой. Он не спал несколько дней. читая бумаги. Кроме рапорта в столичный особый отдел, с просьбой прислать специалистов, он попытался выяснить, что то и о их таинственных мясоедах. Первоначально, он было отравился в городской архив, пытаясь найти какую либо информацию о соседних пропавших городках, а ночью ак же проверил и полицейский архив на эту тему. И как оказалось, в полиции это был далеко не первый случай. Читая очередной доклад или статью, ещё довоенного времени, когда у них не было единого полицейского управления, а лишь пара окружных надсмотрщиков (полицейскими это назвать было сложно, по факту это вообще были местные жители), Берджих обнаружил около нескольких сотен документов о исчезновении деревень от 50-100 лисов, а так же стад скота. В некоторых упоминалось, что посередине леса были найдены, странные чучела живых существ, однако почти все эти случаи значились как "вандализм" и не более. Он пролистывал полицейские папки, как назойливые читаки пролистывали книгу, считая, сколько глав осталось до конца. Орклин, Бьернц, Мкракин, Олдред, Пельц, Дараканпрани, десятки легко забаываемых и откровенно дурацких названий, однако под каждым таким городом подразумевалась пропажа нескольких десятков ( а отдельные случаи пару сотен) местных жителей. Часть из этих городов позже заново заселили, однако дела это не меняло. Это происходило повсеместно, раз в пару лет, но кто знает об архивах в соседних городках, провинциях, возможно даже империй!? Или же их хищники отдавали предпочтение лисятине!?

Самая ранняя бумага, что Берджих нашел датировалась почти восьмисотлетней давности и уцелела вероятно потому, что была в сухом помещении без солнца. Датировалась она 6211 годом и если изложить ее содержание коротко, то это был доклад какого молодого гвардейца о том, что он увидел.

"Дьяволы сошли с неба нас." С этого начинался текст допроса. "Они были огромные! Четыре или пять хвостов! ( *комментарий автора один хвост это примерно семьдесят сантиметров) У них были странные глаза, чарующие душу, зеленая кожа и огромный хвост. Один из них с легкостью поднял двух овец, на моих глазаХ! Будто они ничего не весели! Я хотел было выстрелить в инх, но я не смог! Можете посчитать меня трусом, обрить меня и отдать врагу, но я не смог выстрелить в них, я просто понял, что это бессмысленно... Но я..."

Дальше весь текст был измазан чернилами... Берджих будто прирос к стулу после этого. Большего ему не требовалось.

Он понял лишь две вещи. Их мясоеды не отсюда, и об этом всем видимо знают те лисы, которые должны.

Он поцеловал значок святых угодников, приложил ладони на грудь и в не четкой молитве попытался переварить, то что узнал. Как бы там не было больше, закрыв глаза он увидел зеленых великанов с хвостами и странными глазами. Один, сунув лапу в овцу, будто в горшок вынимал из нее огромной ручищей красную груду органов и мяса, пока остальные лишь вожделенно смотрели на это.

Это должна быть шутка. Не может этого быть. Невозможно.

Не придуривайся, твой отец идиотов не воспитывал Берджих. Это не шутка. Ты можешь придумывать доводы и рушить их тут часами напролет, а можешь попытаться сделать что-то. Можешь попытаться встретить Даролоковых богов...

Попытаться... пожалуй был лишь один шанс.

Народ же после этого впервые навострил уши и кажется уже начал вполне четко понимать, что начинало происходить в их сонном городишке было уже не шуткой. Будь город меньше, наверняка бы сбудоражились раньше. По этому к тому моменту, когда Берджих стоял на поляне с Леошем и Вацеком, он знал, что пускай город пока и спит, но оставались даже не часы, а минуты, когда задремавшие пастухи караулящие скот и добровольные патрульные в городе проснуться. И первым делом они все будут пытаться узнать нет ли каких либо новостей. что скажет и чем занимается полиция? А где еще один патруль? А что случилось?

По этому Берджих и вылетел прочь из полицейского участка в два ночи, оторвавшись от бумаг, когда мертвецки бледный лис обратился к спящему на дежурстве Леошу о том, что уже ставший легендой, овцеед, сделал еще один шаг. Он вылетел со второго этажа быстрее, чем открылись глаза леоша и помчался туда, волоча за руку свидетеля.

Берджих жаждал знать, что скажет этот лис. каким то чудом, он выжил Пускай он не хотел говорить, но он откроет ему рот, пусть даже ценой того. что тот у него никогда не закроется. Берджиху нужно все знать и этот лис ответит ему на все ему нудные вопросы. И никакой леош ему не помешает... Главное молчать про эту историю, что и прикажет делать всем.

Когда они с Леошем вели свидетеля в уже начинающей утренней зарнице сквозь бескрайний луг, Берджих лишь молился, о том, чтобы письмо в столицу дошло как можно скорее, пока все не кончилось, как оно кончалось обычно. Но ничего в участке они запишет показания и все узнает...

- Господин Берджих, Господин Берджих- заорал Леош и Берджих сразу понял, что что-то страшное случилось, ведь иначе он бы слово "господин" не звучало.

Берджих выпрыгнул из под письменного стола, а забыв про всю усталость рванул к клетке."Нет, нет, нет, Даролок нет! Не уж то!"

Он вбежал в небольшую комнатку с решеткой, которая замещала обезьянник и заодно комнату для особо важных свидетелей. Леош стоял рядом с выпученными от удивления глазами и открытым ртом. То же, но лишь на секунду случилось и Берджихом.

В маленькой камере, под небольшим окошком, на всю серую бетонную стенку кривыми алыми буквами было написано:

Они придут

А рядом облокотившись на единственную лавку в камере полулежал свидетель со вскрытыми венами и маленьким ножиком.

Берджих пробурчал что-то невнятное и выдавил какой-то подавленный вой.

- Что?- удивленно спросил Леош. Он кажется искренне не понимал, что тут не так, хотя все таки был удивлен. - Он правильно сделал, за такое массовое преступление могли разве что в око превратить.

- ПРИДУРОК, ТЫ ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОБЫСКАЛ ЕГО ПОЛНОСТЬЮ!-- заорал Берджих схватив молодого лиса за грудки - КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО ТОГДА! У ТЕБЯ БЫЛА ВСЕГО ЛИШЬ ОДНА ЗАДАЧА! - Берджих показал указательный палец , тот трясся как последний лист на дереве, но явно не от ветра. - ОДНА, СУКИН ТЫ СЫН!

- Ну я... эээ... - промямлил Леош глядя в бешенные глаза начальника. У того то ли от гнева, то от волнения лопнул сосуд на глазу и тот стал багровым.

Берджих дал хорошую оплеуху Леошу. Звук от удара больше напоминал звук удара хлыстом, чем пощёчины. И крича еще громче Берджих снова врезал Леошу. Называя того последними словами, Берджих позабыв обо всех зеленых великанах собирался выбить из Леоша все дурость.

Между тем уже почти все полицейские в участке собрались. Берджих врезал в живот Леошу в третий раз, но на этот раз и получил в ответ удар в живот. Наконец-то опомнившись Леош начал защищаться, однако старик не собирался так просто сдаваться. Берджих врезал ногой в живот сопернику, Леош в ответ ударил Берджиха в лицо, у него вылетел зуб. Берджих завопил и со всей силы толкнул леоша в стену.

Наконец-то опомнившиеся коллеги попытались их расцепить, но обезумевший от злости Берджих врезал Седлаку. Его схватили сзади, а вырвавшийся из чужих лап Леош в последний раз ударил начальника в глаз и увидев яркие звёзды Берджих потерял сознание на словах:

— ... старая кляча, я тебя!

Берджих чуть приоткрыл глаза. Правый глаз заплыл и став бесформенной фиолетовой кучей отдавался тупой болью по всей голове. Здесь было темно. Берджих лежал на чем то холодном и вставать ему уже не хотелось. Лишь через пару минут, в его голову начал возвращаться туманный образ великанов.

Он вздрогнул. Затем поднялся и осмотрелся.

Они придут

Гласила надпись на стене... Берджих все ещё плохо соображая понял где он, лишь оглянувшись назад и увидев с непривычной стороны решетку, он пришел в себя.

- Нет, нет нет. - запаниковал он. - Это плохо, очень плохо. ЭЙ! КТО-НИБУДЬ! ЕСТЬ ТУТ КТО!

Тишина.

- ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! ЛЕОШ! СЕДЛАК! - Он тяжело дышал и глубоко дышал. - КТО-НИБУДЬ, ДАРОЛОК ПОБЕРИ!- Берджих кричал так ещё минуты три, ему не верилось в происходящее. Видимо остальные решили, что ему нужно остыть и посадил сюда...

А где тело? Берджих посмотрел по сторонам и понял лишь одно - оно не здесь. Но где? В морг его бы не повезли, слишком зол был бы народ. До него мог бы кто то добраться, если бы узнали. что оно связано с этими делами, а значит.

Берджиха как громом ударило. Он вскочил на тюремную лавочонку и встав на пальцы ног вгляделся. ему повезло, что он был на третьем этаже и отсюда было видно центр города, где происходила казнь или важные кремирования. Едва доставая до прутьев старик вгляделся и действительно, огромная толпа народу собралась около длинного шеста и заготовленного шеста, на котором что то висело. Берджих не видел всей площади. но по тому кусочку площади, что он видел, он мог предположить. что собрался, почти весь город. Он бы не удивился если бы так. Он прямо видел, как Леош и еще пол дюжины лисов, что работали вместе с ними, идя по улицам города оглашали, что преступник, виноватый в тройном убийстве и уничтожении скота мертв! Гад сам себя убил, не выдержав давления. Они двигались по той, дорожке, что Берджих сейчас лицезрел к городской администрации, и когда та уже узнала об этом, то новость уже разносилась по всей округе! Хорскен не село... Но все равно не настолько крупный город. чтобы такие новости разносились медленно... Берджих был без сознания всего пару часов, не больше, но этого вероятно хватило.

Берджих смотрел на толпу, в ней на главном помосте, рядом с членами администрации стоял Леош, вероятно хитро улыбаясь. Берджих смотрел на все это, толпа шепталась слушала последнюю речь в честь усопшего, что было не более чем формальностью. потом Берджих увидел, чашу с огнем. Леош взял факел и подошел к заготовленным дровам.Все таки точно. он взял на себя ответственность, за "поимку" преступника. Берджих почувствовал в разочаровании легкий укол зависти, смотря как все повернули голову на Леоша. Тот, вероятнее всего с довольной улыбкой,поджог дрова.

Толпа заликовала. радостные крики были оглушительны даже в камере Берджиха. Но толпа не собиралась расходиться... Убийство скота это малость. да неприятная и масштабная, но для них это была бы малость. Но сжигание убийцы лисов! Это совершенно иное! Это как сравнить репу с дорогим бифштексом... Такое можно встретить лишь по праздникам.

По этому не удивительно. что пока все смотрели как огонь подбирался к трупу. то лишь один Бердих. смотрящий на уходящий в небо дым, разглядел по началу, странную точку, которая с каждой секундой все приближалась.В какой-то книге, он читал, что с неба иногда падают камни. и их называли метеориты. Но за пару секунд. пока берджих вглядывался в этот метеорит, он понял, что камень не только летит, по какой-то странной траектории, но и имеет, какую-то странную форму. Камень был огромным, наверное с половину города и был какого-то странного, ярко-оранжевого цвета.

"Он горит?"- подумал на секунду Берджих, но быстро понял, что это не так.

Камень все рос и рос. но никто его упорно старался не замечать, все как загипнотизированные смотрели на то. как языки пламени уже подбирались к ногам преступника. Берджих начал кричать. Он кричал во все легкие, сквозь боль. Кричал он и от ужаса и чтобы предупредить кого-то, но все было тщетно, после недавних криков он вскоре охрип.

Первые головы поднялись, лишь когда странный объект необычной. сложной формы. напоминавший длинный остроконечный палец, начал затмевать собой солнце. Постепенно его громкий, ни на что не похожий звук начал перекрывать собой восторженные крики. Кто то из лисов начал указывать на внеземную штуку пальцем. другие взмолились. но лишь единицы. попытались побежать. Когда объект приблизился к земле на расстоянии где-то в метров пятьсот, тот закрыл собой оба солнца, порыв город громадной тенью. Площадь захлестнули перепуганные крики, кричащие проклятье и имя Даролока.

Берджиха в камере затрясло.

- Гиганты- пытался кричать он. - Гиганты-мясоеды! Бегите!

Берджих вцепился в прутья. Началась давка на площади. Берджих различил как бежал Леош среди первых, расталкивая остальных. А то что было потом, он запомнил навсегда.

Глухой механический звук нарастающие загудел с машины гигантов, разогревшись достаточно, из дна корабля повалило полупрозрачное зеленое свечение. Оно окутало весь город и осветило его, вместо дневного света и через несколько секунд бегущие и вопящие жители Хорскена резко оторвались от земли в каких-то ненормальных прыжках и полетели наверх. Многие из них все еще бежали в воздухе, кто пытался будто плыть назад, но большинство лишь кричали. В небо понеслись и вся скотина с ферм и даже мыши. Берджих видел как летит стадо коров и лисы в полете ударялись о них. Самого его так приподняло. Берджих испугался, вспомнив случай со свиньями, они могли забрать и его. Он вцепился в решетку, его ноги касались потолка и болтались как две макаронины, но руками он твердо вцепился в жизнь. Его ноги проходили сквозь потолок! Он отвернулся от этого зрелища в окно. Жители Хорскена не долетая где-то метров сто до летающей штуки исчезали в пространстве, оставляя после себя лишь небольшие молнии. Кучками, вместе со всеми животными толпа медленно исчезала в небе. Берджих забыл про больное горло и вопил, вопил как никогда в своей жизни до и никогда после и его крик сливался с тысячью других криков.

Когда последняя курица ( или какая-то другая птица) наконец-то залетала в корабль, таинственное свечение исчезло, как тухнет свеча, когда на нее дуют. Берджих рухнул пластом на пол камеры, ударившись подбородком о лавку и чуть было снова не потеряв сознание. у него гудела голова, он почти ничего не понимал, но через секунду, он автоматически поднялся обратно, к прутьям и выглянул в окно. Хорскен вымер и это было еще мягко сказано. Тело на городской площади, которое чуточку все таки пожарилось, висело на месте, а вот огонь погас.

В мертвой тишине Берджих ожидал, что сейчас вернуться скелеты жителей Хорскена. Скелеты детей, женщин стариков, Леоша... Город станет мертвым официально. И он останется вероятно последним живым лисом. Но прошло пять минут, затем десять и Берджих начал было успокаиваться... Но потом снова показалось свечение, но в более узком луче.

Сначала Берджих увидел лишь бесформенную массу, но постепенно луч извлек тело полностью.

- Гиганты - просипел Берджих, сам не веря.

Тварей было три. Самый маленький из них наверное был ростом в метра два с половиной метра. Они были с зеленой кожей, но в черных непонятных комбинезонах, с желтыми глазами, с плоской змеиной мордой, под которая была длинная согнутая шея. За спиной огромный тяжелый хвост. Твари осматриали площадь. Берджих пригнулся, но не мог не смотреть на странных гостей. Они кого-то искали. Всмотрясь, Берджих увидел, что у тварей три длинных худощавых пальца на лапах, которыми они без труда могли бы обхватить бочку в диаметре.

Берджих молча наблюдал, сердце его отдавалось по всему телу. Он уже мысленно представляя. как эти существа используя какие-то сверхвысокие технологии или может даже магию, буду из него живого забирать мясо...

Но тварей всё таки интересовал не он. Одна из них что-то то ли зашипела, то ли закричала и когда две другие обернулись, она держала за ногу какого-то лиса. Твари радостно зашипели. А потом одна из них отрыла рот и оттуда показалось три языка, напоминающие огромных червей. Лис заорал и в открытый рот влез один из языков.

Берджиха вырвало.

Когда он отошел и вернулся к решетке, то там уже никого не было. ещё пару минут огромная штука, которую Берджих потом назовет кораблем пришельцев, парила над Хорскеном, а потом исчезла так же быстро, как и появились, не оставив и следа...

Старый Кучер остановился около таблички:

"Добро пожаловать в Хорскен!

Рады вас видеть.

Нынешнее население 1634 лисов

Его единственный пассажир в темном плаще и закрытой маске, взял мешок и вышел прочь. Кучер остался его ждать около знака.

Лис в маске медленно шел по сельской дороге вглубь города, хотя уже знал, что особого смысла это не имеет, польско просто чувствовал Их присутствие уже прошло. Однако он решил оценить масштаб лично, ведь даже на его памяти, впервые город с населением больше 1000 лисов стал Их жертвой и вероятнее всего за раз. В письме, что до него дошло через третьих лиц было указано лишь о двух случаях с животными, но Они так всегда начинали. Сначала закусывали всякой мелочью - овцами, коровами, курицами. Это была закуска перед основным блюдом. Когда же наступал час главной трапезы Им всегда удавалось приманить добычу в одно место и поймать их в простейшую ловушку.

Рядовые лисы идиоты же, не больше.

Однако ему все таки нужно было посмотреть повнимательнее на происходящее и разобраться, ведь вернуться в столицу проделав такой путь в эту глушь было как минимум глупо. Сегодня 26 июля 7004 года, сообщение по телеграфу пришло шесть дней назад, а копия письма он получил по дороге. Шесть дней впустую он не мог просто так потратить.

Гость Хорскена уже вышел на площадь. По середине до сих пор на шесте висело уже гниющее тело с подгоревшими ногами.

— Интересно. — сказал он и голос отдался эхом по городу. В ответ он услышал странный шум дальше по улице.

Из любопытства он взяв табельное оружие аккуратно пошел на звук шума по улице. Однако подойдя ближе он различил вполне обычную речь и расслабился. Шум исходил из трёхэтажного здания и по мере того как он поднимался, он начал различать слова.

— МАМА! ПАПА! — орал охрипший голос! — МАМОЧКА! ГИГАНТЫ! ДРАКОНЫ!

Лис в маске поднялся на третий этаж и пройдя по коридору зашёл в маленькую комнату. Напротив него в камере сидел старый лис с безумными глазами.

Заметив гостя тот радостно улыбнулся и просунул руки сквозь решётку.

— Хвала святым угодником! Хоть кто то! — сказал уже более прояснившимся голосом старик.

— Ты видел Грраанцев? — спросил лис в маске, стоя в дверном проходе. — Ты Их видел?

Берджих смотрел на масочника пустым взглядом. Тот уже начал было думать, чтобы уйти, но старик ответил.

— Великаны! Огромные зелёные великаны драконы! Они тут уже давно! Сотни лет!

— Больше. — ответил лис в маске обратившись на дверь. — Они дольше нас существует, и по моему это очевидно, если ты видел достаточно.

Старик хихикнул.

— Я видел, видел их летающий корабль. Он закрыл солнце! — вскликнул старик.

— Да? Интересно. Он забрал же жителей? — спросил он и старик закивал. — Я так и думал.

— Они огромные, они ... Они! ОНИ!

— Да, да, я все это знаю. — ответил лис в маске и повернулся спиной к старику. — Надо будет написать в отчёт это.

— ЭЙ! СТОЙ! СТОЙ! — Заорал Берджих. — Это же я написал то письмо вам!

— Ага, конечно. — ответил лис спускаясь с третьего этажа.

— СТОЙ! НЕ ЗЛИ МЕНЯ, Я ВЫБЕРУСЬ ЖЕ! Я ЖЕ ВЫБЕРУСЬ!

Лис спустился на второй этаж.

- ПРОШУ ОТКРОЙ! КЛЮЧИ ЛЕЖАТ НА СТОЛЕ НА ВТОРОМ ЭТАЖЕ! ТЫ ЖЕ ЗА НИМИ ИДЁШЬ? ДА? — Берджих знал, что врёт даже себе. — МОЛЮ, ОТКРОЙ! КТО НИБУДЬ! МАМА! ПАПА! ЛЕОШ! ГИГАНТЫ! ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОМОГИТЕ МНЕ ПОЖАЛУЙСТА, Я ТАКОЙ ГОЛОДНЫЙ! НУ СТОО-ОЙ ЖЕ ТЫ!

Берджих кричал всю дорогу, пока лис в маске молча уходил прочь из города к кучеру. Больше ему здесь делать было нечего, надо было вернуться в столицу и сообщить.

Хорскен стал кружочком на карте для всех остальных.

Морали в этой истории конечно же нет, во всяком случае той, к которой мы привыкли. Но если верить, тому, кто мне ее рассказал, то она звучит примерно так: "Измерение 23 не для слабых".

1. Умелые лапы

Маятник больших белых фамильных часов двигался в своем привычном успокаивающем ритме.

Тик. Так. Тик. Так. Тик...

Хозяин комнаты замычал, двинул лапой и бутылка покатилась вниз.

За окном было светло, но в маленькой душной комнатке единственное окно было всегда закрыто шторами, дабы не отвлекать ее хозяина. И день и ночь, в любую погоду окно было закрыто. Хозяин искренне верил, что штора даёт ему больше сосредоточения, чем все остальные его методики. Ну кроме алкоголя. Кстати пахло в этой комнатке именно им. Сладко-кисловатый запах красного вина и вонь водки.

В комнате был "творческий беспорядок", как любил его называть спящий сейчас хозяин. Листы учеников, чертежи, записи и просто черновики перепачканные фиолетовыми чернилами. Часть из этих бумаг скомканными шариками валялись на полу и мимо мусорки, рядом с испорченными закусками и разбитой бутылкой вина. Причем разбилась она очень даже комично, как показалось тому, кто ее кинул. Эта бутылка была старше его любимого внука, но разбилась от одного удара об стену. Хрясь. И всё. Пол усеян осколками... Хах, трёх очковый.

Кроме мусора и часов, в комнате почти ничего не было, да оно и не нужно. Был лишь стол, табурет и их спящий хозяин, пускавший слюну на перечеркнутый черновик, размазывая и без того разлившиеся чернила. Его пенсне упали на бок, а в руках он держал полупустую рюмку. Чуть левее были остатки жаренной курицы, которые были положены на стопку каких-то бумаг.

Вся синяя стена (изначально она была зелёная, но хозяина бесил этот цвет) была исклеена бумагами с записями и кривыми рисунками. Даже те бумаги, что были написаны ещё будучи на трезвую голову выглядели так, будто писал их пьяный.

Тик. Так. Тик. Так. Тик. Так.

Других звуков во всем доме больше и не было.Но вдруг пустая бутылка водки покатилась вниз из за телодвижения владельца комнаты. Она прокатилась мимо его носа, тот им недовольно подвигал, будто хотел чихнуть, но не проснулся. Затем двигаясь все ближе к краю, бутылка все же достигла цели и через мгновение упала вниз.

По комнате разлетелись осколки. Хозяин недовольно замычал и открыл глаза, ещё не понимая, что и где он. С минуту он посмотрел на стену, потом поправил пенсне на носу. Далее увидел в лапе недопитую рюмку и осушил ее залпом.

— Ффф... Ааа — сказал он поднимаясь.

Спина болела, ноги затекли, в голове неприятно гудело. На секунду ему показалось, что его щас вырвет, а на ватных ногах он не сможет добежать до ближайшего таза и ещё больше испоганит комнату. Но потом он громко рыгнул так, что аж боль в голове стала ужасной, но ему полегчало. О осколках он вообще не думал, ими займётся горничная.

Хозяин комнаты был старым котом, лет 800, с густыми, но уже начинавшими редеть усами над губой и не расчесанной серо-белой шерстью. Худощавый, сутулый, но от природы крепкий старикан, с ясными голубыми глазами, в которых даже в пьяном угаре часто проглядывал сознательность.

Старик посмотрел на часы. Без пол девятого. Надо было идти, у него были дела. Он пошевелил ватными ногами, пытаясь разогнать кровь, а потом попытался встать. Попытка была почти неудачной, он чуть не упал, но все же сделав пару крохотных шагов, через боль зашёл в коридор и свернув налево пришёл к горшку, куда с удовольствием отлил скопившиеся. Закончив он посмотрел на свое лицо. Лизнув палец поправил оба вида усов, а потом посмотрел на свои красные глаза и понял, что следы попойки ему не скрыть все равно. Да плевать ему на них. Когда он хотел выйти прочь, он услышал шуршание под ногами. К его лапе прилип перепачканный чернилами листок, он помял его и выкинул в горшок.

Снова оказавшись в коридоре он зашёл в свою спальню. Двухместная кровать долго была лишь для него одного, а в последнее время вообще пустовала. Впрочем её зелёный оттенок никогда не нравился старику и перестав пялиться на неё, он подошёл к гардеробу и выбрал костюм на выход. Его выбор пал на приятный серый костюм и туфли как раз под стать, которые он отхватил на распродаже (Скидка 30% в честь закрытия, распродает товар). На голову он нацепил федору и взял трость. После настала галстука узла. Затем хотел взять по привычке портфель, но не обнаружил его на привычном месте. Он вздохнул, так тяжело, будто ему предстояло вспахать поле. В действительности нагибаться и искать этот дурацкий портфель в его возрасте было тоже нелегким занятием. Он посмотрел в соседний шкаф. Пусто. Как впрочем и рядом с вешалкой. На последок он глянул под кровать, хотя знал, что там портфеля не могло просто быть. Но все равно охая согнулся и посмотрел. Пусто.

Старик снова вздохнул вставая, выбрался из спальни, заглянул в ванную. Мало ли, он уже был пьян придя домой. Но там портфеля не было. В "кабинете" тоже не было ничего, кроме бумаги, осколков и вони. Он заглянул в библиотеку, гостевую и даже в чулан. Как корова слизала. Недовольный старик вдохнул и решил спуститься на первый этаж

Ну надо было ему потерять этот портфель. Эту коричневую сумку с золотой именной пряжкой, которую ему подарили ученики больше полувека назад. Она конечно была уже куда потрёпанее, чем тогда, но все равно ему очень даже нравилась и он...

Чуть не упал с лестницы кубарем, споткнувшись об этот портфель, если бы не держался за перила.

— Су... — прошипел он сквозь зубы, хотя знал, что сам виноват. Ему было лень нести сумку вчера по этому он оставил ее на лестнице.

Взяв портфель, он заглянул внутрь и вынув оттуда пустую бутылку выкинул ее, а потом уже в кабинете начал хаотично искать нужные бумаги, обдумывая план на сегодня.

Перед занятиями он не успеет. Он уже опаздывал и возможно снова выслушает от ректора. Хотя что это щуплый хрыщ ему сделает? Уволит? Руки коротки у него на это. Хотя надоедать он умел. У него сегодня четыре... Нет три занятия. Сегодня понедельник, понедельник 6822 года от начала правления Саида... Да...

Кое-как он запихал бумаги, потом спустился на первый этаж, поправил картину, сунул заготовленный обед, обулся и перед входом остановился. Его фикус сдох. Вернее это был не фикус, а какая-то карликовое кустистое растение, которое ему подарил бывший ученик после путешествия. Он не был ботаником, хотя биологией увлекался и знал, что растения вряд ли выживет в их климате, но его медленную кончину резко прервал пьяный старик, который судя по всему вылил туда содержимое бутылки... И теперь пальма умерла.

Старикашка схмурился, махнул рукой и пошёл прочь, закрыв дверь. Свежий воздух освежил ему мозги и он пошел как можно быстрее.

2. Умелые лапы

Старикан опоздал на четверть часа.

Он докуривал папиросу. Подумал, может успеет ещё одну, потянулся за табаком Гардена (" лучший табак на всех девяти континентах", если верить надписи), но передумал, ведь уже пришел.

Шевеля лапами, он прошёл мимо спящего охранника, которые на его веку менялись постоянно. Ректора не было, остальные преподаватели вероятно вели курсы. Он прошел мимо кабинета миссис Кучиновой, которая как всегда орала на бедного студента на весь коридор, но вероятно было за что. Затем он проскользнул дальше по коридору на третий этаж.

Голова ещё болела, кости ныли из за того, что ему пришлось бежать . Он приоткрыл дверь и ...

— С ДНЁМ РОЖ-ДЕ-НИЯ ПРОФЕССОР ПОЛИЖАВТ! С ДНЁМ РОЖ-ДЕ-НИЯ! С ДНЁМ РОЖ-ДЕ-НИЯ! Юху!

Раздалось пару хлопков, полетело конфетти, а потом и радостные вопли. Не глядя на своего учителя, который выглядел так, будто ему на ногу упала наковальня, они радостно закричали:

— Поздравляю профессор!

— С праздником!

— Счастья!

Профессор Полижавт держа одну руку на сердце, а вторую за голову прислонился спиной к дверному проёму и за эти пару секунд увидел всю свою жизнь. Он дыша полной грудью, вытянул руки как слепец прошел к столу. Голова пульсировала будто только, что вырванное сердце, затем он нащупал стул и сел. В голове дудели тромбоны, нет, целый оркестр, стучащий по каждой его извилине болью.

— Профессор? — спросил один из студентов, пока остальная аудитория превратилась в толпу зевак.

— Сердце. — сказал Полижавт будто его душили. Потом ухватился за грудь, попытался встать, но все таки упал.

— Профессор! Профессор! — закричал студентишка подбегая к нему.

Кто то в аудитории вскрикнул. Остальные застыли, прикидывая, а что будет им за непреднамеренное убийство. А ведь жизнь их только начиналась и не хотелось бы ее губить так нелепо. Кто уже даже прикинул заголовки газет.. Студент подбежал к профессору, бегающими глазами осмотрел его. Потянулся к костлявой руке, чтобы померить пульс, когда Полижавт резко выпрямился, полностью открыв глаза, и сказал: "Бу".

Медик недоучка чуть отпрянул от преподавателя, но лишь от удивления. А потом в глазах мелькнула ненависть и веселье.

— Понравилось? — уточнил Полижавт, а потом повернулся ко всей аудитории. — Детишки, я все понимаю, но я все таки старенький...

— И спиртом от вас несёт даже отсюда... — добавил кто-то с задней парты.

По аудитория прошел смешок. Полижавт пенсне.

— Так, Матрасов, закрой рот, то что у тебя автоматический зачёт по моему предмету, не даёт тебе права хамить мне. — проорал Полижавт пускай и грубо, но никто не посчитал это хамством. — И всё таки, не надо было так делать, а то мало ли... Лишите величайшие государство светило науки...

— Спичку бы к вам сейчас поднести, такой факел будет...

— Матрасов, закрыл свой рот. — скомандовал Полижавт, вставая с помощью ученика.

Матрасов в шутку закрыл его обеими руками и притворился, что ему нечем дышать. Он был хорошим парнем, одним из лучших студентов на потоке... Но язык за зубами держать так и не научился, хотя спокойно вычислял высшую математику в голове, что никогда не скрывал. Пожалуй такому ему могла научить только жизнь, а не колледж.

Полижавт выпрямился, смахнул с хвоста и костюма пыль, оглядел аудиторию. Все на месте... Посещали бы они так все свои занятия, выросло бы много Полижавтов... Но конечно же и в помине они не ходили на все занятия, хотя именно его уроки они не пропускали никогда. По большой части все эти коты были выходцами из богатых семей, в последние годы в основном дети буржуазии, хотя встречались наследники военных семей таких как Хирцы, Галли, Хайды, да Даролок побери тут учились и аристократы. Полижавт лично обучал таких личностей как Бенджамин и Николай Мюнхаузены. Конечно немногие из этих котов шибко интересовались его предметом, а он был преподавателем механики и деканом физики в этом заведении, но его лекции они не пропускали. В конце концов кто ещё из преподавателей в университете подсыпет табачку в папирос, если ты выучил конспект или позволит себе пошутить на занятии про картавость преподавателя химии?( Полижавта химик бесит).

Конечно у него. Хотя на зачёте он безжалостен. Про это все узнавали как только переступали Порто аудитории.

— Итак, вы успокоились? Я могу начинать? — уточнил профессор, доставая бумаги.

— Профессор, а вы почему опоздали? — спросил женский голосок сзади.

— Дела, я сейчас работаю над ним проектом ... — сонно ответил он, а потом добавил— Матрасов, если откроешь щас рот, я тебе поставлю два и стипендии тебе не видать.

Раздались сдавленные смешки, Полижавт не сомневался, что Матрасов ругнулся, но не суть.

— Так... — профессор вынул запачканный листы контрольных из рюкзака. Один из них похоже принял на себя удар спирта и чернила размылись. Подпись было не разобрать, но стояла четверка с минусом. Полижавт отложил листок. — Вагонов пять, Джонсон четыре, ошибка в третьем номере, Богданова четыре, внимательнее в задаче...

Так профессор перебрал все целые листы, оставив мазню под конец. Работа оказалось Матрасова. Зря он поставил ему автомат, он слишком расслабился.

Лекция прошла хорошо. Под конец профессор получил в подарок замечательный шоколадный торт и пачку "пряничных котят" ручной работы. Его любимых, так мило.

"Ну что вы не стоило" — сказал он тогда, а сейчас жевал торт, словно ребенок.

Раздался стук в дверь, но Полижавт не прерывался, этот кусок торта у него не вырвет даже сама смерть. В кабинет вошёл ректор. Как обычно в своем болотного цвета костюме. Иной раз Полижавт представлял, что весь гардероб его состоит из этих костюмов и эта теория его смешила.

Полижавт сидел как ребёнок, весь измазанный в шоколаде, делая большие глотки чая, но завидев хмурое выражение ректора, вытер остатками работы Матросова рот.

— Профессор Полижавт! — сказал ректор расставляя руки от радости, как вратарь который готовиться поймать мяч.

Полижавт промолчал.

— С днём рождения! Поздравляю... — продолжил ректор.

Потом наступила пауза. Полижавт пил чай уже без торта. Может это было грубо, но профессор знал, что эти поздравления лишь формальность или того хуже, просто способ его задобрить. В прочем он и так был доволен. Ректор терпеливо молчал. Он был моложе Полижавта на век. По сути все кроме библиотекарши и самого здания тут было младше Полижавта. И то, только главный корпус. Новый же, построенный в основном на деньги меценатов (многих хороших знакомых Полижавта) был в целом новостройкой.

— Что-то хотели ректор Брингтон? — Полижавт пододвинул торт. — Чаю? Торта? Или чего покрепче? Я уверен, студенты со мной поделятся, если я попрошу.

С ректора как упала маска, он понял уже, чего от него ждут.

— Хватит поясничать, вы не шимпанзе. — он положил руки на стол и вытянулся вперёд к нему. Полижавт смотрел в его зелёные глаза. Дурацкий цвет.

— Ну тогда не надо заходить ко мне через дни рождения, Брингтон. Говорите, раз уж пришли, что вам надобно. — Полижавт потянул спину, а потом убрал торт, аппетит пропал.

Брингтон не спускал с него его соколиного взгляда. Так смотрит хищный зверь на свою добычу. Взгляд Полижавта же будто говорил "попробуй, коли жизни не дорога". Это лишь его злила. Кто дал этому идиоту столько докторских? Он же ведёт себя не подобающе?

— Проблема в вас Полижавт. — сказал он прямо.

— Хах, давали бы мне по книге, каждый раз когда вы говорите так, и я бы смог собрать всю литературу на планете. Что же на этот раз? — Полижавт откинулся на стуле.

Ректор сщурился, будто унюхал что-то мерзкое.

— Вам не кажется, что преподаватель и тем более декан, признанный миром доктор физики, ведущий эксперт в механике и в конце концов изобретатель таких вещей как лифт, паровой двигатель, утюг и лампочка мог бы не опаздывать на занятия и не вонять спиртом на весь коридор! — Брингтон треснул кулаком по столу. Остатки чая в ужасе прыгнули вверх, но не выбрались из чашки.

— Нет, не кажется. Я врать не стану, я ещё хотел покурить в коридоре, но двух папирос вполне достаточно было для утра... Наверное понимаете, возраст все таки. По вам то видно.

Ректор смотрел не отрывая от него взгляд. Подобную наглость мог позволить себе лишь этот старый чернослив. Все, все уважали его тут, он ректор главного университета империи, удостаивался встречи с самим королём... Которого учил этот хам. У него было три докторских, что почти в два с половиной раза меньше, чем у Полижавта. Он проводил между видовые научные симпозиумы... Когда Полижавт заболел. Как его злил этот старик, как ему надоел этот хам. Когда же он уже сдохнет! Когда уйдет на пенсию! Или хотя бы станет чужой головной болью.

— Эй! Брингтон! Уже скоро двенадцать, не время спать. — Полижавт щёлкнул пальцами перед лицом ректора. Тот и вправду проснулся из своего омута ненависти. — С добрым утром.

Полижавт улыбнулся.

— Профессор Полижавт, для вас я ректор Брингтон... Будьте любезны, называйте меня так. — почти прошипел он через зубы.

— Ну это же не правильно... Я вас старше, причем не на год и даже не на десять. Это будет странно. — Полижавт с улыбкой раздвинул руки в выражении "ничего не могу поделать".

Брингтон вздохнул и уже собирался было что-то сказать. Причем очередной длинный монолог, который должен поставить его, профессора на место, потом Полижавт бы кивнул, сказал "угу, досвидания" и занялся бы более важным делами. Обычный день. Но не сегодня...

— Ректор Брингтон? — послышалось из коридора. Полижавт узнал голос. Профессор Уокер, Маргарет Уокер, ведёт литературу. Молоденькая...

— Да-с... — отозвался ректор. — Что вам нужно?

В дверном проёме показалась белая кошка, в юбке карандаше, с аккуратными глазами и книгами в руке. Полижавт тоскливо подумал, что грех такие ноги прятать под юбкой. Но мысль эта так же быстро ушла прочь.

— Вы не... Оу. Профессор Полижавт, с днём рождения вас.

— Спасибо. — Полижавт улыбнулся закрыв глаза.

— Я так рада, что наша страна имеет такой бриллиант науки как вы ... — призналась она.

— Ну не ст...

— Профессор Уокер, так зачем я был вам нужен? — перебил Полижавта Брингтон.

— Ах, да... Там поступила сообщение, что вам пришла срочная телеграмма из столицы. — ответила она, перекладывая учебник из руки в руку.

— Так дайте мне её.

— Я... Я похоже забыла. Можете же вы сами взять её? — сказала она с некой глупостью в голосе.

Ректор опять вздохнул, потёр лоб, посмотрел на Полижавта с отвращением, затем на Уокер, мысленно ругнулся и повернувшись к двери пошёл. Полижавт показал ему "дурака" пальцами.

— Надеюсь, это действительно что-то важное, профессор Уокер. — и он скрылся за дверью.

Полижавт и Уокер чуть помолчали, пока шаги не стихли за дверью. Потом Полижавт достал торт.

— Спасибо профессор Уокер. Этот мозгоклюй сегодня был оссобенно злым. Не хотите? Студенты подарили, а я чувствую, что к вечеру я соберу целую кондитерскую таких. — Полижавт снял красную крышку, показав шоколадный торт Уокер.

— Ему и вправду пришло письмо и я правда его забыла... — она все смотрела на дверь, будто ожидая, что оттуда выйдет что-то необычное и пугающее. — Бывает со мной такое изредка. Но если бы я и не забыла, наверное я придумала бы другую причину выманить его.

Полижавт прищурился и уже было понятно, что торт профессор Уокер не хочет, ее что-то волновало. И Полижавту это не нравилось, он кажется понял в чем дело.

— Это письмо от...

— Короны, да. — закончила она фразу.

3. Умелые лапы

Последний для Полижавта на сегодня звонок прозвенел. Похмелье уже сошло и чувствовал он себя неплохо, хотя мысли его занимало письмо о которое получил ректор. Сегодня он явно собирался портить ему день дальше, однако так и не вернулся с тех пор как ушел. Охранник подтвердил, что он не возвращался. Зачем им ректор? Конечно он замечательный биолог, но... Что им нужно от него сейчас? Письмо вероятно было неимоверно важным, если это "болотное" чудище бросило все свои дела и поехало куда-то в срочном порядке. Никаких локальных или между видовых научных собраний в ближайшие три недели нету, он то уж точно знал. Кто-то из королевской семьи заболел? Тоже вряд ли, в дворцах обычно не по одному врачу... Королевский сад. Глупость, зачем им он там?

Зачем им срочно нужен гениальный биолог ... И нужен ли он будет им в ближайшее время? Вполне вероятно.

Хотя доставая и закручивая сигарету у Полижавта все таки мелькнула одна безумная теория... Мог ли Брингтон иметь дело к повстанцам или же к сектам? Или кто то ему близкий. Хотя наверное не в духе учёного верить в каких-то мистических богов. Конечно Полижавту был знакомо какого сидеть часами над научными работами или докладами до полного размягчения мозгов в кашу, но Брингтон не был похож на какого-то резко покорившего в чудеса старикана. Нет... А вот повстанцы.

Тут Полижавт остановился посередине улицы. Он не мог вспомнить ничего о Брингтоне в пользу или опровержение этой теории. Хотя чуть позже решил, что будь Брингтон среди повстанцев, вряд ли бы его стали так резко забирать. Скорее просто забрали из дому и сделали вид, будто его не существовало. Полижавт знал, как такое бывает, за годы жизни он сам знал много таких невидимок...

К примеру бывший его коллега и помощник Еволентев. Его забрали много лет назад, после двух веков плодотворного сотрудничества. А Полижавт даже не подозревал о его связи с повстанцами долгое время. А ведь он его считал его другом... А как же Артем Размутов был стёрт из всех учебников? Конечно не без помощи Полижавта, но...

Полижавт на секунду замер от этой мысли, как от пощёчины. Потом двинулся вперёд, у него было отложенное дело. Даже не одно и их надо было выполнить.

"Вот я и на месте" подумала он, пока студёный ветер бил ему в лицо.

Он стоял напротив огромного кирпичного дома, цвета мокрого асфальта. Когда то он был приятного красного цвета, но годы отобрали у него яркость и заставили выгореть до серого. Полижавт ухмыльнулся от этой мысли. Само здание было максимально не примечательное и сделанное под складской ангар. Полижавт постарался отвезти от него глаза. Купил кусок земли в рабочем районе, нарочно подальше от всего, чтобы не донимали. А там уже построил склад и небольшую пристройку в виде будки охранника, хотя никто там никогда и не сидел. Вокруг он поставил высокий забор с проволокой, но не переусердствовал, чтобы особо любопытный вор не задумал влезть туда ночью. Ведь он мог не вылезти. Хотя какой вор? Окон в здании не было, если не считать небольших окошек над самой крышей, что были на метров шесть от земли. Едва ли туда мог кто попасть.

Полижавт достал огромный стальной ключ, который был по размеру со стандартный кухонный нож и засунул его в не менее древний замок.

Щелк.

Замок спал, будто сраженный молнией. Полижавт зашёл на территорию , вошёл в ангар и оглянулся на тьму, что покрыла помещение как одеяло, кроме пары прямоугольников света из за окон. Он положил портфель у двери и повесил шляпу, а потом закрыл дверь на другой ключ все ещё думая о Брингтоне. А когда дверь закрылся и он оказался во тьме, он хлопнул в ладоши. Звук эхом разлетелся по зданию.

С минуту была тишина, увидь кто сейчас Полижавта со стороны, подумал бы, что тот спятил. Но потом...

Послышался стук и клацанье в глубине комнаты. Потом лязг с другой стороны, что-то потекло. Топот. Звук пропеллера доносился из потолка. Профессор улыбнулся, когда в полосе света увидел маленький самолётик, пролетающий над ним, а потом с него упала бумажка. Вернее список дел.

Полижавт поймал записку. Последние 150 лет она падала всегда в одно и тоже место и Полижавт читал оставленный ранее список дел. Куда интереснее читать письмо от летчика, чем список дел на стене.

А потом зажёгся свет.

Лампочки были первых моделей, не слишком качественные, многие сгорали за пару недель, но Полижавту нравилось, что одно его изобретение косвенно, но помогает ему в создание следующих. В прочем это относилось ко всему зданию. Он мог сам производить практически все свои изобретения в полуавтоматическом виде. В конце концов он помогал разрабатывать и станки для производства его же изобретений.

Полижавт спокойно наблюдал последние шаги приготовления его лаборатории. Из под пола почти полностью показались низы столов и шкафов. Справа показалось подобие машины, которую Он называл "автомобиль". Полижавт очень хотел ее закончить. Возможно это стало бы его последним наследием. Машина которая бы заменила лошадей, быстрый способ перемещения по земле для себя. Демон работающий на топливе. Комфортный и удобный транспорт. Это перевернет мир в лучшую сторону.

Вешалка на колесиках подъехала к нему и он повесил пальто и шляпу. После этого вешалка щёлкнула и откатилась к двери.

Потом его авто кофейник (активированный так же от хлопка) вскипел. Он поспешил его выключить. Он достал две чашки.

— Выходи. — сказал Полижавт разливая кофе. — Тут никого нету, ты же сам это видишь.

Сквозь тишину послышался небольшой грохот. За огромной кучей металлолома, которым была прошлая попытка Полижавта по созданию автомобиля (тогда он чудом остался жив) что-то зашевелилось. Разбитый автомобиль (ну по крайней мере что то очень похожее) покоился в конце ангара лаборатории Полижавта уже около месяца. Судя по всему он не смог сделать достаточную систему торможения. Спасло его от участи умереть в собственной лаборатории лишь собственные сомнения, из за которых он не решился пробовать запасные тормоза и сразу спрыгнул на матрасы рядом, что он предварительно разложил. Кто то скажет, что он обезумел, раз будучи стариком сам такое тестирует. А Полижавт сам себе говорил, что эту вещь могут видеть пока только две пары глаз...

Полижавт взял обе чашки в лапы. Запах кофе бодрил. Он вгляделся, вот и его третий коллега. Втроём они тут работали: он, Полижавт и Разумотов. Третья чашка отныне пустовала уже много лет. Полижавт оторвал взгляд от чашки к металлолому.

Сначала показалось что-то непонятное. Когда Полижавт увидел это впервые много лет назад, он пришел в кромешный ужас. Но сейчас он сам с себя смеётся вспоминая добрые далёкие деньки... Тогда, сотни лет назад, это чудо было ещё серебристого цвета из непонятного сплава, сейчас было сероватого, хотя тем не менее удивительно это смотрелось и сейчас. Это была рука. Потом выглянула голова. Она выглядела не похоже на кошачью или собачью, ближе к обезьяньей по форме, хотя Полижавт не мог представить такого примата даже в страшном сне. Это было что то отдельное, чуждое их стоящему ныне порядку и жило оно в этом закрытом от лишних глаз месте, прячась от ужасной участи. А потом он наконец-то вышел...

— Максвелл, что же боишься. Ты же знаешь я не кусаюсь — с улыбкой напомнил Полижавт. Улыбка вышла вымученной, он это понял.

Максвелл - обычное имя. Но... Стоит кое-что прояснить.

Полижавт был котом. Максвелл называл себя киборгом... Он был не из плоти, а до этого он был так же из плоти. Тогда он относил себя к виду человек. Машина плюс человек равно киборг. Так он это объяснял ему и Разумотову много лет назад, в лесу. Пытался объяснить, что сочетание железа и плоти возможно и он пример во плоти. Киборг. Это слово надолго засело Полижавту в голову. Киборг, смесь плоти и машины... Будущее. Человек... Сколько вопросов ему приходило в голову. Все эти воспоминания дурманили его, не давая собрать их в кучу.

Максвелл вышел. Высокий, серебряный, человек. Хотя у людей как то сказал уши были не в виде двух антенн (одна из которых с годами погнулась). Лицо его было из скопления горящих огней на черном как ночь механизме, которые меняли цвет. В углу у этой черноты трещина, из чего Полижавт предложил, что это смесь стекла и ещё чего то. Рот же это дуга уже белом механизме. Дуга когда Максвелл говорил искривлялась под произносимые им звуки. Хотя Полижавту при первой встречи это напомнило лишь записи сейсмической активности на телеграфных станциях. Руки его были тощие, однако тот наверное смог бы с лёгкостью поднять этот дом. Зато одна нога Максвелла отличалось от остальной части тела. Она была... Более простой, однако вполне себе рабочей. Из за нее они и познакомились... Она была ржавой лишённой всей элегантности и футуристичесности самого Максвелла. Здесь черная прошивка Максвелла была куда сильнее повреждена и оттуда торчали тонкие как волосы провода, которые Максвелл не смог восстановить. Однако не смотря на это, нога функционировала.

Максвелл одарил Полижавта недовольным взглядом. Его искусственные брови насели на ярко-синие глаза-лампочки или фары. Полижавт точно не знал что это конкретно, Максвелл не давал ему разбирать себя по очевидным причинам, хотя Полижавт не принимал к этому никаких попыток, однако любопытство его терзало. Правда Максвелла это не волновало.

— Ты обещал прийти утром. Я тебя ждал. — проворчал он подходя за кофе. Голос у Максвелла был грубоватый и гулкий. С его слов он уже проснулся с несколько повреждённым динамиком, который с годами только больше портился. Что значит проснулся Полижавт мог только гадать.

— Ну извини, были дела. Я же в отличие от некоторых не сижу все время в ангаре. К тому же у меня праздник, я думаю сегодня я имею право на короткий день. — Полижавт подал ему чашку.

Максвелл всегда был немного раздражён, Полижавт это чувствовал, а сейчас тот был лишь чуточку злее обычного. Но он не винил его в этом. Он очень много повидал за жизнь. Слишком много... Он был старше нынешних континентов с его слов. Это даже пугало, что спустя прожитые им тысячелетия и увиденное им, он был мрачнее могильщика из историй на ночь. А так же это было удручающе. Хотя его тоже можно понять, не ясно даже, куда жизнь его кидала и как он живёт в этом чудом времени, которое не принадлежит ему и создано не для него. Он здесь был полным чужаком. От того только больше вызывал интерес.

Максвелл прислонился задом к столу, хотя усталости он не испытывал ... Профессора удивляло, что несмотря на почти полную механизацию, в Максвелле часто угадывались старые человечьи привычки. Однако это радовало... Что "человечность", как он ее называл, осталось в человек даже после всего. Сам Максвелл уже отказывался зваться человеком. Он им был, но как он сказал, он теперь больше машина чем человек.

Максвелл открыл небольшой клапан на груди и сунул шланг в чашку. Кофе влился туда так же быстро, как он лил топливо в автомобиль. Его мозг, человеческий мозг, внутри зелёной (везде все зелёное, какой чудесный цвет) жижи на лбу, под механическим лицом, добродушно задвигался вверх вниз. Насколько знал Полижавт, этот мозг и есть весь "истинный Максвелл". Не больше, лишь группка нервов и это почти весь человек ... Как же мало в нас того, что делает нас собой. Забавно, забавно.

Человек... Когда Полижавт учился, они называли таких как он общими предками или единым предком... Предполагалось, что из за взаимосвязи этого общего предка с некоторыми другими животными получились по итогу первобытные племена котов, псов, лисов и остальных. Хотя конечно французы верили в свое происхождение, которое как потом узнал Полижавт было полной чушью. Французские части их общества искренне верили, что все люди были французами и они их наследники. На деле это было близко не так. Максвелл сильно удивился, когда они ему это рассказом. Человеков было много. Очень много. Настолько, что они вечно дрались друг с другом из за всякой чуши, хотя были одним биологическим видом, лишь с небольшими изменениями в виде цвета кожи, шерсти или черт лица ... Полижавту казалось это тупостью, драться с кем-то, только потому что этот кот был другого цвета. Бороться надо со взглядами или с пришельцами других видов ... Но сколько тем для размышления ему давали эти кусочки информации от Максвелла. Если бы коты были одни планете, они бы тоже дрались? Полижавт пришёл к неутешительному выводу, что вероятно, ведь в них это заложено.

В остальном Максвелл отказывался говорить о себе или о своём прошлом. Он не отвечал не откуда он толком, не куда делись люди. И уж точно не говорил как устроены его протезы, на которые с вожделением смотрел Полижавт всякий раз. Максвелл строго обозначил, рамки дозволенных тем с ним и отказывался разговаривать на сторонние.

Профессор обдумывал это пару минут. Кофе кончился. Максвелл смотрел на него уже зелёным глазами. Анализировал... Полижавт не знал все его возможности, но подозревал, что Полижавт может частенько заглядывать в его голову каким-то образом.

— Тебя что-то волнует. — заметил он. — Больше обычного.

— Ты .... Как это слово... а. Просканировал меня? — спросил профессор. — В любом случае эти проблемы тебя не касаются тебя, о великий серебряный пещерный человек.

Когда Полижавт узнал истинный термин этого словосочетания, он лишь больше обрадовался, что называют Максвелла первобытным. В конце концов для него он и вовсе реликвия былых эпох.

Максвелл не ответил. Лишь положил чашку и подошёл к машине. Он положил руки на свой грязный таз (с одной из сторон которого торчала пачка кабелей) и приподнял голову, будто оглядывал вид с гор. Полижавт молчал. Что-то скажет... Неужели.

— Котяра... Я тебе рассказывал, почему мы начали строить именно эту вещь? — уточнил Максвелл. Полижавт ничего не ответил. — Когда-то давным давно, когда я был ещё из плоти и был ребенком, мы с моим отцом навещали государственный музей машиностроения. Там было очень много машин, идущих от современных, забитых разными удобными мелочами и работающих на чистом топливе, вплоть до таких первобытных монстров, жрущих топливо канистрами.

— Чем? — переспросил Полижавт. Это слово ему показалось странным.

— Неважно. — отмахнулся киборг. — Важно другое. Меня удивил эта эволюция. От далёкого девятнадцатого века, до моего двадцать пятого было шесть сотен ... Для вас может это не так много, но для нас. Люди столько не живут нигде. От того мы больше дорожим временем, чтобы все успеть. Мир за шесть сотен изменился множество раз. А у вас за этот период раньше даже не менялась власть, если верить твоим книгам.

Эта древняя рухлядь стала тем, что в последствии вдохновило меня заняться наукой. Смешно. А сейчас я ее переизобретаю... Чтобы земля спустя много тысячелетий снова услышала звук моторов... Я даже сам точно не знаю, сколько лет назад был уничтожен последний рабочий топливный автомобиль. — Максвелл склонил голову. Будто вздохнул. — Ты понимаешь к чему я это?

— Цикличность.

— Да... История все таки повторяется.

Он замолчал, кивнул головой и сказал:

— Раньше в это верилось куда меньше...

Полижавт ничего не сказал. Боялся спугнуть своего горе рассказчика. Максвелл был крайне не разговорчив с ним, а Полижавт крайне любопытен. По этому любые длинные монологи Максвелла про прошлое интересовали профессора не чуть не меньше, чем усидчивого мальчишку начальный курс математики.

— По началу, я изобретал с вами от скуки. Честно, меня слабо волнует ваш технологический прогресс. Рано или поздно, вы достигнете того уровня, что мне нужен и я уйду, я лишь узник технологий и времени. Но потом... Мне понравилось во второй раз изобретать велосипед. — Полижавт не понял о чём он. Велосипед изобрели не они и он подумал, что это возможно какое-то выражение. — Это переросло уже в хобби. В способ убить время. А затем даже в товарищество в какой-то мере. Хотя, честно за такое количество времени я бы смог уже даже сдружиться с куском картофеля. — от Максвелла вышел слабый смешок. — Хотя вы не лучше. Тем не менее. В каком-то смысле, я рад, что сейчас тут. Хоть где-то я нашел прибежище.

Полижавту стало не удобно. Услышать похвалу от этого куска металла, было сродни грозе зимой. Неожиданно и во истину пугающе. Максвелл пошёл за инструментами, его переделанная нога издавала щелчок каждый раз, когда он ее двигал. Полижавт или Разумотов не знали тогда, как убрать звук. Собственно никогда и не узнали.

— Скажи мне. — вдруг вставил Полижавт. Не смог удержать вопрос, о чем пожалел. — Что было бы, если б мы тогда не встретились. Если бы 700 лет назад молодой студентишка со своим другом не нашли разбитого... — он смаковал это слово — Киборга, в кустах. С отстреленной ногой из которой вытекала зловонная жидкость. Что если бы мы убежали тогда с Разумовским? Кончились ли бы твой путь на этом. Твое вечное существование в этом чужом мире?

Полижавт молчал, не двигаясь. Так и замер в руках с их огромным прототипом мотора, как пекарь грузчик с последней коробкой, который ищет место куда ее положить. Хотя обычный кот не смог бы так замереть.

— Мой интеллект по нашим тестам, был в районе 230. Даже для ученого это высокий показатель. Мне тысячи лет, пускай большую часть я не помню. — Максвелл пошёл к Полижавту с мотором. — Нет. Не глупи. Если тебя пожрет маразм, я просто найду другое укрытие.

— Пхах. Больно ему ты нужен. — огрызнулся Полижавт, а в душе ругнул себя за свой горячий язык. Он тебе не Брингтон. — Сейчас другое время! Пушки сменила артиллерия, мир освещает наши лампочки. Тебя найдут Максвелл.

— Нет... Я знаю почти все ваши события наперёд. Вмешиваться в это я больше обычного не намерен. Эти вещи вашей эпохи, я лишь чуть ускорил их процесс. Можешь мне сказать спасибо за это. — а потом добавил — скоро вам эти машины очень пригодятся.

— Не зазнавайся железка. — Полижавт подошёл с ящиком запчастей. — Без Разумовского и меня... Валялся бы ты подстреленный и ржавел в кустах до сих пор.

— Ооо... Стариковское ворчание, надо уходить от тебя уже. — Максвелл поднял руку будто в панике и потряс ими.

— Да кто ту старик! — сказал Полижавт рыская в коробке. — Сам хвастался, что тебя неизвестно сколько лет. Думаешь ты такой уникальный, думаешь последний такой на этой планете?

И вот тут Полижавт подумал, что сказал лишнее. Он уже давно не разговаривал с Максвеллом таким непринужденным тоном. Наверное в последний раз ещё с Разумовским. С тех пор... Да. Наверное почти не разу. Максвелл вел себя с ним слишком высокомерно тогда и тут впервые начал рассказывать о своем времени, что не любил делать. Боялся ли он, что порушит естественный порядок вещей или просто не любил вспоминать о произошедшем? Мозг этого киборга оставался лишь горстью вопросов, ответы на которые Полижавт уже не пытался дать. Ему и так осталось не долго, какая уже разница?

— Нет...

— Что?

— Я не последний. Сейчас я может и последний киборг... Но не человек. Есть ещё несколько, но мы с ними не ладим. Люди всегда с собой плохо ладили без причины.

У Полижавта пробежал холодок по спине от этих слов. Ещё Максвеллы и не киборги. Что это значит? Как?

— Они, они...

— Думаю тебе лучше идти домой. Сегодня у тебя не рабочий настрой. Ступай отсюда, иди отпразднуй приближение смерти на год.

Полижавт посмотрел на лампочки Максвелла, ожидая знака. Они чуть сверкнули красным. Значит все серьёзно. Тем не менее он бы в чём то прав. У Полижавта есть кое-какие дела сегодня выше нормы. Может было лучше и пойти. Он не стал спорить. Взял пальто и шляпу, Максвелл сам выключит свет когда закончит.

Ему надо домой.... Полижавт думал об этом пока тьма красила мир в темные оттенки. Он думал о сказанном Максвеллом, думал о Брингтоне, о дне рождения, о бедняге Разумовском, от эта жизнь вероятно хуже смерти. Думал о сектах и о цикличности. Разве их виды были так похожи? Ему казалось, что нет. Нет, не очень. Людское в них было, Максвелл знал их тайну происхождения, однако не говорил ее. Полижавт выдвигал на этот счёт множество версий. Но потом сдался. Он механик, историки найдут правду если она нужна будет. В противном случае будет Максвелл - всезнающий киборг, который может пережить их всех и рассказать свои тайны их далёким потомкам.

4. Умелые лапы

Пока Полижавт шел домой собрался дождь. Резко и без предупреждения, крайне сильный и противный. Профессор шел быстрым шагом, желает скрыться от него, и наконец-то добежал до ворот дома. Портфель он прижал к своей груди, боясь как бы его не испортить. Где то гремел гром, но слишком далеко от него.

Распахнув двери Полижавт повесил мокрое насквозь пальто. Внутри пахло мясом и чем то варёным..Его кухарка приступила к работе. Раздевшись он посмотрел на часы... Скоро приедет Анна со своим муженьком, поздравлять его. Во всяком случае они договорились поужинать у него дома. Оставалось ещё около часа... Полижавт прикинул время. Он успеет.

Поднявшись в "кабинет", откуда начался день, он осмотрел испорченные листы, которые валялись бесформенной кучей на столе, напоминая чёрно-белые горы, а затем отсчитав нужное количество шагов, он остановился и приподнял кусок половицы. Старое дерево жалобно заскрипело от этого. Полижавт огляделся по всей комнате, будто боялся, что его увидят.на всякий случай он занавесил окошко, а потом глубоко вздохнул, отпустив тревогу прочь. Ему нужно было собраться с мыслями.

Под половицей находились несколько фотокарточек, старых и замазаных лапами, там же лежали несколько мелких безделушек: монеты, чеки, которые уже были по факту не нужны, перстень из обычного металла, даже не благородного, наручные часы, музыкальная шкатулка и длинная коробка. Мальчишеский тайник одним словом, вещи в нем были ценны лишь для того, кто их туда положил и лишь по одному ему известной причине. Давайте рассмотрим же узнаем о них чуть чуть: монеты из его детской копилки, оригиналы первых чеков за патенты, дедушкины часы и свадебный подарок. Из всего этого Полижавт потянул лапы к коробке, аккуратно отодвигая шкатулку в сторону.

Он снял картонную крышку. Внутри оказалась длинный металлический предмет ... Подарок Максвеллу. Новая нога. Вернее её прототип. Старая уже была слишком бесполезная, ей требовалась замена, этот звук не значил ничего хорошего. Он полагал, что Максвелл когда то повредил ногу отбиваясь от кого то. Во всяком следы эти не казались ему следствием падения, слишком серьезные повреждения. В свое время они начали делать ее давно ... Он и Разумотов, переделывать старую версию. Ведь в конце концов Максвелл был их музой. Но потом он остался один и ему пришлось в одиночку работать над ней. И это был крайне интересный и трудный проект.

Возможно вы спросите, почему гениальный учёный так долго над ней работал? Полижавт в конце концов не дурак и свои докторские защищал и без Максвелла. Тут стоит сказать, что не смотря на то, что они вдвоем сделали первую версию, но крепление к остальной части Максвелла онр не сделали как сделать. Технологии развивались, появились новые части, а некоторые Полижавт и вовсе изобрел сам для своего хобби. Он же постоянно усовершенствовал ногу в свободное от всего время. Иногда по четыре часа в день, иногда не трогал ее неделю, а несколько раз ему приходилось ее и вовсе начинать делать заново, а прототипы уничтожать. Полижавт хотел сделать ногу не сильно уступающей второй. На то было много причин: от желания показать человеку, что он тоже гениален, до просто изобретения чего-то невероятного... Ну и конечно обогнать свое время, пусть об этом подарке никто не должен был узнать. Даже если Максвелл сделает себе ногу сам или откажется, он не сможет отрицать того факта, что этот протез, ничем не хуже его родного.

Полижавт держался эту ногу видя все не совершенство этой конструкции, однако даже так, это было самое современное, что могло дать его время... Он мечтал, что если все пойдет по плану, то Максвелл разрешит ему использовать основу технологии для создания протезов. Да хотя даже если не разрешит, то Полижавт уже достиг верхушки, что он ему сделает? Звучит может и не благодарно, но это же на благо. На благо сотен тысяч калек, что возвращаются с бесконечных войн, что кишат болью... Они кишат убийствами как кишат трупы червями, что жрут их изнутри. Он не хочет помогать в убийстве. Он хочет помочь жить дальше тем, кому пришлось убивать когда то.

Послышался лошадиный цокот. Полижавт вырвался из своих мыслей. Цокот приближался к дому, и не было похоже, что это Анна или кто то из соседей... Полижавт повинуясь инстинкту спрятал ногу обратно и закрыл ее половицей. Затем чуть выглянул в окно. Да, он не знал кто едет, но ехал он явно к нему. Что за гость? Они пришли за ним как за Брингтоном?

Кучер остановил лошадей. Полижавт пошёл к двери, чувствуя нехорошее. "Перестань, наверное какой-то пригородный идиот просто потерялся и решил спросить дорогу". "Брось ты сам то в это веришь?"

Гость выбрался из экипажа. Их было трое и они шли сюда под дождь слишком уж уверенно для потерявшихся идиотов.

Стук.

Полижавт уставился на дверь испуганными глазами и почему то готов был отдать обе руки, только чтобы не трогать её в эту минуту.

Потом стук стал настырнее.

— Открывайте! Тут вообще-то дождь! — пожаловался чей то бас сквозь дверь.

Полижавт все таки потянулся двери. "Сейчас меня убьёт молнией"- подумал он, а потом открыл дверь. Перед ним стояло трое котов и все трое в плащах и котелках.

Полижавт промедлил, вгляделся, а потом сказал:

— Константин?

— Я так рад, что вы меня узнали, профессор. — сказал Константин Баюн, заходя а его прихожую без разрешения.

Затем зашли те оставшиеся двое, как оказалось солдаты, хотя оружия не было видно.

Константин повесил шляпу, а потом почувствовал на себя недовольный стариковский взгляд. Он показал все свои клыки, Полижавт помнил, что он называл это улыбкой ещё в те года, когда учился у него. Его пламенная шерсть стала куда темнее и реже, показывая следы боя и отчасти шрамы. Поначалу Полижавт не заметил, но потом увидел: кто то отгрыз кусок уха Константину.

— Чем обязан твоему приходу, Костя? — поинтересовался Полижавт смотря как два солдата пачкают пол. Хотя кого он обманывает, он и так был грязный после вчерашнего.

— А что старый ученик, не может просто прийти к своему учителю погостить? Кстати с днём рождения профессор. Я к вам даже не с пустыми руками. — Константин потянулся под свой пиджак и достал оттуда маленькую коробочку. Полижавт взял ее и положил на стол.

— Открою позже.

— Ваше дело. Ну так пригласите?

— Ты же зашёл и без приглашения. — ответил Полижавт смотря на солдат. Они тут были лишь как декорация. Два кота, в которых вместе было меньше человеческого, чем в одном Максвелле. У Максвелла ведь был хотя бы мозг.

— Ммм... Я чувствую, у вас тут вкусно пахнет... Что, кухарка готовит праздничный ужин? Я бы поел...

— Ужин будет только через час.

— Я подожду если что. Я лишь недавно с фронта же. Война как пару недель назад закончилась, а у меня были ещё дела. Аркадий там возиться до сих пор, со своим заместителем. — на последнем предложении он чуть приподнял морду и затряс ее как в издёвке.

Полижавт улыбнулся... Аркадий Баюн. Замечательный был студент. Один из лучших.

— И какой же что уже занимает Аркадий Баюн? — не без любопытства спросил профессор.

Константин уже шел во внутреннюю часть дома, осматривая его, когда этот вопрос остановил его. Он повернулся и выглядел он так, будто у него перед глазами стоял дезертир убивший дюжину своих же для побега. Полижавт ни двинул и мускулом на лице. Ему может и было не по себе, но он не боялся Константина, в конце концов, что он ему сделает? Пристрелит? Бред.

— Сейчас мой старший брат генерал- полковник Кошачьей Империи. — ответил Константин и на его морде появилось такое выражение будто он съел тухлое яйцо.

Глаза Полижавта округлились и скрыть он своего удивление не смог.

— Ему же всего 500 с хвостиком! — почти а испуге вскрикнул он. — выше же нельзя подняться без связей, это максимально возможный титул для простокровного... Не мысленно. Это ..

— Я уверен, что Аркадий станет и главнокомандующим всей армии. — заявил Константин совершенно будничным голосом. — Это лишь вопрос времени. Во всяком случае у него пока нету конкурентов.

Полижавт ничего не ответил. Столь высокий чин. Да, Аркадий пошёл сразу на фронт тогда, он уже прошёл три или четыре войны, но генерал-полковник! Его ученик генерал-полковник! Да, у него учились короли, графы, князья, но они родились с предназначением стать такими, а тут простокровка генерал полковник ... Он наверное единственный на данный момент в своем роде.

Константин стоял напротив, сжав руки по локоть за спиной, ожидая пока профессор что-то ответит. Потом он повернул голову, зрачки увеличились и в глазах мелькнула искра.

— А, госпожа Полижавт, как я понимаю? — спросил Костя словно демонстрируя свои клыки. Такие белые, будто он пил краску. — Красавица, в ее то годы. Жаль, что она так закончила, я читал про это в газете. Вся страна знает о этой трагедии.

Охранники за спиной Полижавта переглянулись. Полижавт почувствовал теплое дыхание в затылок.

Вся страна знает, но кто из них помнит? Много ли котов вообще знают Полижавта и что он для них сделал. В принципе его это не волновало.

— Да. — согласился Полижавт кивая. Повисла пауза.— А ты я думаю не женат Костя, до сих пор за каждой юбкой ходишь. Я то помню, как тебя частенко отшивали, оссобенно на третьем курсе когда...

— Профессор...

— ... Таня Чернышёва избила тебя твоим же букетом на глазах у всех. Весь в царапинах от иголок роз, бухтишь, умрляешь. Ты такой ...

— Профессор!

—... ну Таня, Танечка! Ну я же тебя люблю, ну как ты можешь сопротивляться этому! Я не изменял тебе Таня! Аркадий подтвердит, Таня?Прошу, не надо, я же....

— Профессор ПОЛИЖАВТ! — уже сорвавшись крикнул Константин.

— А потом ты заплакал. — закончил резко Полижавт. — Весь университет потом это обсуждал. В принципе это и до сих пор забавит некоторых стариков как я.

Тишина.

Кухарка что то уронила. Баюн не двигался, смотря на Полижавта. Потом понял, что старика ему не расколоть так просто.

Охранники сзади хихикнули, видимо представили себе картину. Младший Баюн окинул их хмурым взором и он перестали, Полижавт сразу это понял. Когда Костя действительно хотел чего-то он мог добиться этого. Акульей улыбкой, косым взглядом, уговорами и фразами. Десятками таких мелких запугивающих приёмов, которые он переодически укреплял действиями. Он был не пустозвон, вопреки всему и дрался до последнего если считал, что он прав, а считал он так всегда. Подобными приемами он даже пытался заставить работать в свою пользу преподавателей, включая самого Полижавта. Профессор знал, что Константин не мог получать свои столь высокие баллы, он слышал рассказы учителей, о том как Константин чуть ли не спал на их предметах в начале... Да и в конце тоже. Но вышел он из их заведения почти круглым отличником. Почти. Высший балл ему не поставили лишь Полижавт и Брингтон, которые тогда и ректором не был.

Младший Баюн ушел тогда молча, он ничего не сказал не ему, не Брингтону, но он видел взгляд Константина тогда и сейчас. Он пришел не просто так...

— Ты же пришел по делу, Костя? — спросил Полижавт. — Не надо ходить вокруг да около.

— Для вас, полковник Кошачьей Империи Баюн, профессор. Где ваш кабинет. Да и на ужин я тоже останусь, предупредите кухарку. — Константин уже шел к лестнице, а потом обернулся. — А эти двое подожду в экипаже.

Солдаты, а вернее телохранители, переглянулись. Дождь не стихал.

"Два дурака. " — удивительно одновременно подумали учитель и ученик.

5. Умелые лапы

— Табачку не одолжите профессор? — Константин уселся напротив Полижавта в его же библиотеке.

Вокруг них, словно хороводом стояли заказные дубовые шкафы, которые были сделаны особым образом, чтобы создавать иллюзию округлости комнаты по прихоти Полижавта. По центру комнаты в окружении всех этих книг они сидели напротив, и между ними был лишь небольшой столик, на котором ютились три стопки книг, чернильница с пером и пепельница из хрусталя. В отличие от своих черновиков Полижавт никогда не обращался с книгами небрежно, но в удовольствие закурить во время чтении книги он отказаться себе не мог. И чтобы библиотека не пропахла табаком, Полижавт сделал несколько больших окон и даже маленький балкончик.

На просьбу ученика, не смотря не на что, Полижавт согласился и вынув пачку табака протянул ее Косте. Тот с благодарностью улыбнулся своей настоящей доброй улыбкой, прочитав марку табака. Вероятно такой дорогой может получал его брат, но не он. Потом Полижавт поморщился, встал, подошёл и открыл окно, откуда подул сквозняк. Костя отодвинул стул к окну, скрутил самокрутку из табака профессора и не смотря на дождь как то смог выкурить половину без особых проблем.

Полижавт смотрел на него, не веря в происходящее. Хвост кости валялся дохлой колбасой и Полижавту кажется, что он стал короче. Хотя возможно и не кажется. Это был не хвост, а обрубок. Сколько же он повидал? Он помнил его совсем ещё зелёным, а сейчас вероятно этот бывший студент стал роком для десятков, а то и сотен врагов.

— Профессор, вы не идиот, я не идиот и играть в игры я с вами тут не хочу во второй раз. — он выпустил дым через ноздри. Профессор подумал о киборге с печкой внутри. — Меня отправил Аркаша с поручением для вас. Но это не просьба ученика к бывшему учителю. Это серьезные коты. Каким бы вам мягким мой брат не казался, он акула в душе. Одноглазая акула. — он замолчал, кажется о чём то подумал, и улыбнулся. — Так вот, вы нужны нашей империи.

— Костя я не до конца понимаю...

— Не надо профессор. Пускай ваша лысеющая башка старше святого Саида и Августина, вы не маразматик на сколько я знаю. А я знаю много. — он выдал сдавленный смешок. — Даже больше, чем хотелось бы.

— И о чем же?

— Ваш старый друг, мне все рассказал. — пояснил Константин скидывая окурок на улицу. Потом он закрыл окно и повернулся к профессору. Его лицо искривилось в самоуверенной гримасе.

"Ну что вы профессор. Мы же считай как отец и сын. Вы, я, Аркадий и остальные тысячи если не миллионы студентов, что вы выпустили. Я знаю о вас всё. За вами ходили коты, да. Мы подглядывали за вами, за вашей дочерью и внуком. Мы смотрели как вы спите и напиваетесь и записывали всё. А я читал это. Не то чтобы мне было интересно или я был обязан, но задание есть задание и подготовился."

Полижавт мигом вспомнил о тех ночах за черновым столом, когда ему то и дело казалось, что кто сверлит его взглядом, но он твердо знал, что он один. Ну или он думал, что знал.

Как-то раз Полижавт и вправду начал догадываться, что за ним следят. Он то и дело видел некоторых котов, рядом с собой. Он ехали с ним на одной электричке, заходили в те же лавки, стояли в углах библиотеки, которую он посещал или баров, куда он ходил часто. Раньше часто. И даже в какой-то момент, он попытался заговорить с ними. Он хотел убедиться, что за ним следят, ведь эти постоянные подозрения сводили его с ума и ему надоели эти игры.

Он подошёл к белесому коту в дорогом фраке и прямо спросил, не следит ли тот за ним. Кот был зеленоглазый, белый как слоновья кость и с голубым платком на груди. Незнакомец по началу не понял о чём он, но потом возмутился, что якобы то за кем-то следит, и то, что у старика наверное шалят нервы. Он нахамил ему, и сказал прямо, что это лишь совпадение.

Совпадение или нет, а вскоре белесый начал появляться все реже и реже, пока не исчез спустя месяц или два.

Полижавт поморщился. Максвелл давно рассказывал как-то о том, что в далёкие времена, за людьми смотрели через "мониторы" и "камеры" все время. Полижавт так и не понял, точно через что, но вроде как это были устройства слежения которые могли передавать картинку на расстоянии паралельно событиям. Как радио, но с картинкой ...

— У меня уже нету близких друзей уже как много лет. Работа утомляет да и я нагулялся в свое время. Хотя иногда хочется тряхнуть стариной. — с улыбкой сообщил профессор.

— Перестаньте. Вы все поняли правильно.

"Святой Саид, не уже ли они о Максвелле?"— подумал Полижавт. — "Быть этого не может... Нет. Они о... Да. Только он остаётся. "

— Профессор, я думаю мы друг друга поняли и объяснять мне вам ничего не придётся. Моя задача - величие этой страны над грязными дерьмоедами, что зовут себя по разному: псы, лисы, еноты и тому подобная грязь. Я жизнь отдам за эту цель. — сказал Костя и ударил кулаком по сердцу. Он был вполне серьёзен, как показалось Полижавту.

Он с ужасом подчеркнул, крайне радикальные взгляды на другие виды у него. Полижавт был своего рода, гражданином мира, и ему подобные грубое деление казалось чем-то омерзительным и непристойным, как разрушение музейных экспонатов, стоявших сотни тысяч. Да, Полижавт был котом и понимал, что войны неизбежны, однако в последние года нынешняя межвидовая ненависть начала обретать какие-то готические краски. Он уже отметил, что некоторые его студенты сбиваются в кучки и в своих богатых общинах создают какие-то странного направления общества, которые крайне презрительно относятся ко всем, оссобенно к иным видам.

Полижавт не разделял этого. Он считал, что лучший способ развития, это постоянная терка мозгов и не важно, кому они принадлежали. За годы изучения он объездил множество мест и познакомился со множеством выдающихся умов... А теперь мир идёт к тому, чтобы не совмещать усилия, а разъединять. Максвелл, когда узнал про это предпочел удержаться от ответов. Полижавт и Разумотов тогда сделали свои выводы.

— Хорошо... Допустим, я догадываюсь о чём вы. — начал Полижавт вглядываясь в Костю, будто то был стеклянным. — но "нужен стране" обширное понятие. Что конкретно вы хотите от меня.

Костя посмотрел на старика и сделал два шага к нему. Он ждал этого вопроса и не скрывал этого.

— Понимаете, наша эпоха станет последней, где клинок решал больше, чем пуля. Огнестрельное оружие занимает все более и более важные роли, а клинки отступают... Нет, оружие на прямую разрабатывать я вас не заставлю. Над этим уже трудиться ряд учёных которых вам вряд ли сильно уступают. — Он сел напротив Полижавта. В его желтоватых глазах Полижавт увидел отражение. Взгляд был такой, будто Константин обитал в вечной тьме.... Глубинная рыба. Не моргающий и читающий. Как и у его брата. Но Аркадий бы себя не вел так. Да?

— Я хочу, чтобы вы попытались сделать механические протезы. — закончил Костя.

Полижавт замер. Они знали? Или это совпадение? Что это значит.

— Ну я бы мог ... — начал профессор, чтобы не казаться загнанным в угол.

— Мне не нужны железки со сгибами. Они отсыреют в первом же окопе за пару недель, а столько смазки мы не найдем нигде. — отрезал Константин.

Полижавт начал трясти ногой под столом, но как только заметил, тихо стукнул по ней кулаком и нога перестала дёргаться. Они сидели так пару секунд. Полижавт пытался прочитать в Кости, насколько и о чем он конкретно был осведомлен и в какой степени. Костя ждал, словно опытный рыбак, кем он впрочем и был и получал от этого некое удовольствие, ведь заставил старика нервничать.

Эта встреча профессору не понравилась сразу же. Но если они говорят про Максвелла то зачем тогда он им? Чего они этим добиваются? Максвелл знал больше, чем им нужно было и наверное нашелся бы способ его разговорить, ведь в мире ещё нету технологий, которые могли бы полностью заменить сложные механизмы киборга. Значит они о Разумотове? Не может быть... Нет, он же должен...

— Знаешь Кость...

— Полковник Баюн. — поправил профессора рыжий.

— У меня есть альтернативный проект, который мог бы быть вероятно использован в боевых целях. — Полижавт говорил быстро, думаю как ему вывернуться. — Это механическая карета с несколькими лошадиными силами. Она мобильна. В отличие от поезда, ей не нужны рельсы, лишь топливо ... Я уверен, что позже снабдив ее броней и оружием может выйти...

— Профессор, я могу спросить, на сколько готов этот проект?

— Я работаю над двигателем, а в остальном...

— Значит не готов. Пока вы его доделаете, испытаете, разработаем, произведём боевую вид... — Костя кажется прикидывал что-то в голове.

— Я могу вас уверить, на протезы у меня уйдет не меньше времени, чем на ....

— Вы будете делать их не один профессор, а вот по поводу вашей кареты без лошадей... Надо доложить будет

Полижавт замер. Кажется он чуть отвёл Константина от нежелательной темы, но он все равно наставила на протезах. Ему это не нравилось, Максвелл говорил, это вещи не их времени и Полижавту почему казалось тоже не правильным делать их сейчас массовыми.

Раздался стук в дверь на первом этаже.

Первая мысль, что мелькнула в голове у Полижавта, это то, что за ним пришли. Максвелл, Аркадий, да хоть орда кожекрадов. Но потом он собрался и понял: Анна приехала. Полижавт посмотрел на Костю. В мгновение ока из рукава того что-то щёлкнуло, после чего ему в лапу вылетел револьвер. Потрёпанный как и его владелец, но тем не менее очень миниатюрный. Как Полижавт и думал, без оружия он прийти не мог.

— Это моя дочь Костя, убери эту штуку. — приказал Полижавт, чуть ли не криком, будто Костя снова был студентом, что набедокурил и Костя кажется чуть испугался. Но лишь на секунду.

— Я знаю. Приятно будет впервые с ней поговорить лично. Я показал этот специально фокус для вас профессор. На всякий. — Костя хихикнул. — такой простой, как тот, где ты типо открываешь палец, а сам прячешь его за остальными. Всего то надо правильно двинуть двумя пальцами и...

Полижавт не дослушал его и пошел вниз. Ему было мерзко, он хотел уйти. Костя его напрягал сильнее, чем должен был. В конце концов Полижавт не исключал, что "полковник Баюн" уже не раз закапывал себе подобных на закрытых королевских участках, где лежали десятки трупов котов, которых больше не должно существовать как таковых.

Костя нахмурился и идя следом с любопытством посмотрел на кабинет Полижавта, учуяв от оттуда твердый запах спирта.

6. Умелые лапы

— Папа! — сказала бывшая Анна Полижавт, когда отец показался в прихожей. На ней было простое, но элегантное красное пальто и розовое платье под ним.

Полижавт распрямил руки и обнял дочь, крепко прижав ее к себе. И в ту же секунду замолкла. Что то в виде отца ее насторожила, однако она не смогла понять, что именно. Хотя кое что это напомнило.

Когда мама отдала душу Саиду, ее отец сильно поменялся. В этот период произошел обвал, буквально ушла земля из под их ног. Отец был сильно подавлен и возможно даже был в депрессии. Новое понятие для Анны, изобрели недавно. Когда она прочитала, что это, то отец в тот период показался ей наглядным примером этой новомодной болезни. Тогда это считали все за обычную тоску, ведь не мудрено... Мама умерла в страшных условиях. Отец впал в полное отчаяние. У него не было не шока, не истерики. Во всяком случае Анна о них не знала, да и отца было сложно удивить. Она помнила этот день, когда он сидел за рабочим столом, с красными то ли от слез, то ли от похмелья глазами. В комнате, словно приведение из другого мира, витало уныние. Она зашла, сделала два нерешительных шага в его сторону, когда Полижавт приподнял опухшие лицо и произнёс: "Анна, нам надо быть сильными...".

Эти слова начали новую эпоху в их жизнях. Отец изменился навсегда... Конечно сейчас он выбрался из депрессии или что бы то не было, бросил постоянное пьянство (хотя пил все равно прилично) и он снова начал улыбаться. Это все должно было случиться, ведь это нормально, так и должно было быть. Но что то тогда умерло в нем тогда навсегда. Закрылась дверь, отмерло, сгнило в темном углу мозга от боли, говорите, что хотите, этого не стало.

Анне тогда казалось, что ее отец сидит на лавке, на краю пропасти. Его ноги и хвост свисали вниз, в бесконечную темноту, а он сам спокойно сидел на лавке и пил. Пил и плакал. Слезы и бутылки падали в пропасть и она их ела. Но она бы не наелась, пока туда не упал сам алкоголик. И вот сейчас... Анне показалось, что в отце снова что-то грядёт.

Потом ее снизу кто то чуть оттолкнул.

— Дедушка! — крикнул котёнок серого цвета с черным пятном под глазом, подбегая.

Полижавт присел на корточки и обнял его. Всего на долю секунды, его проблемы показались ему далёкими и мелкими, потеряв все их значение. На пару секунд он забыл обо всём, закрыл глаза и просто улыбнулся. Весь мир, что был за ними, исчез для в тот момент, а то чтобы было внутри него напоминала маленькое карманное измерение, которое стало всего лишь ненадолго непробиваемым. У Анны тоже отлегло от сердца и она забыла этот пугающий укол.

Затем в комнату зашёл Максим "Крючок" Карбонов, сменивший фамилию Анны с Полижавт на свою. Длинный, в округлых очках и сутулый, за что и получил свою кличку. Местами криворукий, местами слеповатый, но все таки не глупый, он все таки сложил зонт лишь с третьей попытки, ведь лапы не любили его слушать, о чем он раньше сильно переживал.

Зятька Полижавт не то чтобы любил... Скорее их отношения сложились просто на том, что Полижавт убедился, что Максим и вправду любит Анну... И мешать он им не стал по двум причинам. Во первых, он не хотел мешать Анне искать свое счастье и если она была счастлива с ним, то пусть. А во вторых Полижавт имел свою силу а научных кругах, а начинающий физик Карбонов ещё свое имя не заработал... И в случай чего мог никогда и не заработать. Может прозвучит сурово, но что не сделаешь ради счастья своих близких? А Полижавт был готов на многое.

Крючок убрал зонт, выпрямился перед Полижавтом, когда от него отошёл Валерий. И вопреки всем ожиданиям Карбонова, старый хрыщ, обнял его, после чего отодвинув руками посмотрел на него счастливой гримасой. Возможно если бы Карбонов не растерялся в этот момент и даже не покраснел, забыв на время о страхе и не любви к Полижавту, он бы смог посмотреть ему в глаза и увидеть безмолвный крик ужаса, что там застыл.

Анна тоже удивилась реакции отца. Это ее лишь ещё больше насторожила. А потом она услышала тихий скрип дощечки на лестнице.

— Я вам не помешал? — спросил Константин спускаясь вниз. Улыбку свою он разбавил, ведь зубы не показал, но так он тем не менее не сильно отличался от крадущегося к зебре льва.

Константин остановился на второй ступеньке и чуть с высока посмотрел на всех присутствующих. Полижавт невесело повернулся, хотя казалось как можно передать такому простому движению такой оттенок?

— Дедушка, это хто? — спросил Валерий, держась за дедову брючину и выглядывая из за нее, словно стоя за деревом.

— А это... Мой старый ученик, достигший успеха в своем круге. — ответил Полижавт, нарочно чуть прикусив язык. Он чуть не добавил, что Константин вообще впервые в чем то достиг успеха. — Решил навестить меня в мой праздник...

— Да. — Константин спустился с лестницы быстрыми шагами. Затем подошёл к Анне, взял ее руку и поцеловал.

Полижавта чуть не вырвало. С таким лицом, что сделал Константин при этом действие ему стало тошно.

— Вы должно быть Анна?

— Да... А откуда вы...

Константин рассмеялся. Анна чуть растерялась.

— Ваш отец известен по всему миру. Конечно же вы с такой фамилией тоже небезызвестны. — отметил Константин. — Хотя признаюсь, видеть вас в жизни это куда лучше слухов. И вправду говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать...

— Да...

Полижавт на секунду повернулся, Валерий на него посмотрел. Полижавт согнулся, высунул язык и изобразил будто его сейчас вырвет, что в принципе было от части правда. Валерий улыбнулся и повторил за дедом.

— Буэ-э. — протянул он шёпотом, после чего захихикал.

Константин тем временем резко развернулся, словно по команде. Младший Баюн протянул лапу Максиму. Тот не то чтобы хотел, но навязчивая хватка полковника буквально схватила его лапу и сжала почти до хруста. Карбонов мысленно подумал, что разве бывают такие тощие коты, такими сильными?

— Максим... — будто спрашивая у самого себя ответил Карбонов.

— Константин, Константин Баюн. — ответил тот, разжимая из мясных тисков лапу Константина. Тот отдернув ее чуть было не начал массировать лапу, но все таки воздержался.

— Очень приятно. — сказал по прежнему улыбаясь Константин. Затем он обернулся, чтобы его видел все. — Извините, за нежданный визит, я вовсе не хотел сорвать вам празднество. Я пойму если вы попросите меня удалиться, просто хотел ещё раз отметить, какой вклад в мою жизнь сделал профессор...

Константин жалостливо посмотрел за окно. Дождь все ещё шёл и набирал силу. Наверное двое его охранников уже промокли до нитки.

Полижавт уже было хотел вздохнуть от облегчение. Конечно это лишь отодвигало вопрос, но время - ценнейший ресурс любого живого существа. А потом...

— Ну что вы... Мистер...

— Баюн.

— Да. — согласилась Анна. — я думаю папа не будет против если вы останетесь на праздничный ужин. Мы с Максимом ведь не против. — Максим в этот момент закивал, будто кто то дёргал его привязанную голову за ниточку.

Полижавт закусил губу. Он знал Анну. Попробуй выгнать сейчас этого вшивого полковника, как он вызовет у нее лишь больше вопросов. Она как копия своей матери... Даже слишком. Если Анна чувствовала подвох от отца, то она всегда раскрывала его. Как раскрывала ее мать. Она всегда хочет открыть закрытые двери в его жизни, а он не мог ей отказать, ведь это лишь оттягивало его ответ. Она всегда сама все выяснила, если ей хотелось. Слишком сообразительный ребенок... Когда она была маленькой и Полижавт ради нее наряжался в костюм святого Самюэля на день празднества, она догадалась оттянуть его бороду и спросить его, зачем папа нарядился в этот костюм. В принципе не родился тогда не один костюмер, кто мог бы надурить эту малышку. Анна просто детектор лжи. Она чувствует фальш почти всегда, просто не всегда делает вид, что раскрывает его.

Если он сейчас выгонит этого горе ученика прочь, то Анна поймет, что, что то не так... И начнутся новые семейные разборки. Анна полезет в это дело, как мухи летят на сладкое и тогда... Ему не нужно было ее втягивать. Только все улеглось. А если он не выгонит этого кота, то это большой риск. Но есть же шансы? Почему не рискнуть?

— Конечно. — вытянул из себя Полижавт. А потом добавил: — Сколько время. Думаю пора садиться за стол.

Анна взяла за маленькую лапу Валерия и пошла вглубь дома, за ней пошел Максим.

Константин выдал сдавленный смешок и пошел за ними в его дом. В его. Полижавт на минуту остался один и подумал: "А ведь этот день начался не так уж и плохо".

7. Умелые лапы

Кухарка, уже состарившаяся кошка, завершала приготовления гарнира к курице гриль, любимому блюду профессора.

Когда профессор ее только нанял, она была ещё молодой, чуть старше него самого и ей помогала Памела Полижавт... Но после того случая, она осталась одна, а профессор прекратил пускать ее на второй этаж дома, даже ради уборки! А ведь мистер Полижавт не смотря на свой культурный багаж обычно не славился чистоплюйством, по этому ей было даже страшно думать, во что превратилась их чудесно обставленная спальня. А ведь она была единственной слугой, Полижавт мышей не держал, в качестве слуг...

Она неспешно расставляли тарелки, уже готовя приборы, когда хозяин дома собственной персоной ворвался внутрь.

Кухарка испугалась, побоялась, что он прознал, что иной раз, она могла стащить из запасов хозяина что-нибудь. Хотя в действительности Полижавту было все равно на свою кладовую, покуда там была еда.

Раздраженный он резко распахнул дверь и на секунду замер.

— Ольга! — окликнул он её. — У нас гость. Добавь ещё одну тарелку и порции раздели на пять частей.

— Какой го-ость? — с удивлением протянула она. С каких пор собутыльники стали гостями?

— Лучше не спрашивай... — Полижавт подошёл к кухонному столу и потянулся было к нарезанному на салат огурцу.

Ольга шлепнула его по рукам, словно маленького котёнка. Полижавт отдернул лапу, выронив огурец на пол и с удивлением глянул на кухарку. Сама Ольга в испуге приложила лапу ко рту.

— П-простите мистер Полижавт... Я...

Полижавт отмахнулся от неё.

— Ерунда... Лучше скажи, первое готово? Как я и хотел острый бараний суп? — спросил Полижавт глядя на увесистую кастрюлю. У него уже текли слюни..

— Да-а. — с гордостью сказала Ольга, снимая крышку. Жирный мясной бульон источал душистый аромат, Полижавт глубоко его вдохнул.

Разом нахлынули воспоминания... Сколько раз он брал с собой в стеклянную банку этот суп к себе, в лабораторию к Максвеллу и Разумовскому? Сколько из его открытий были сделаны, когда эта полупустая банка стояла на прорывных чертежах? Даже было смешно думать...

— П-профессор?

— Ах... Да. Ольга, все готово?

— Да-а я как раз всё закончила — медленно, словно каждое слово из нее тянули силой, сказала она. — Осталось лишь подать.

— Ясно ... Ты свободна на сегодня, только выйди через задний ход. — Профессор достал из шкафа тарелки.

— Ч-что?

— Ольга, у меня праздник, я хочу побыть с семьёй, можешь идти.

— Н-но... А...

Профессор рывком влез в чулан и вышел оттуда с бутылкой коньяка, который был постарше его внука и двумя банками консерв. Все это он сунул в трясущиеся лапы Ольги, а потом потянулся за половником.

— На сегодня ты свой лимит обыскивания моей кладовки ты исчерпала, — сказал Полижавт пока Ольга всматривалась в этикетку коньяка. — так что думаю оставаться тебе не зачем. Гости свои, им подача не важна.

— С-спа...

— Да иди уже, пока я не забрал обратно, Ольга.

— Храни вас Саид.

Старушка посмотрела на бутылку и черепашьим (или для стариков со скоростью света) шагом пошла прочь к двери, пока Полижавт наливал первую порцию супа в тарелку.

Полижавт снова посмотрел на большую кастрюлю испытывая какую-то смутную неприязнь.

Он не хозяйничал на кухни с далёких далёких времён, когда был ещё котенком, а вся их семья в 10 ртов жила в комнате, по площади размером с эту кухню. Это была маленькая, вонючая комната, чей запах Полижавт до сих пор мог узнать из миллионов других запахов маленьких вонючих комнат. Запах потерянных надежд и дерьма. Если это вообще можно назвать разными запахами.

Основной запах всего этого давал отец. В прочем как и его отец, и мать и все братья и сестры... Все они пахли этим. Но только не Полижавт. Он чувствовал это осознано, а вот остальные кажется лишь на глубинном уровне понимали, что он золотой билет этой семейки. Иногда они его за эту особенность не любили. В прочем как и всех людей с какими-то хорошими особенностями. В конце концов никто не будет завидовать если ты неудачник, который вспахивает на стройке шестнадцать часов в день и от этого устаешь. Ты мечтаешь лишь о том, как бы сесть на твердую кровать и о тишине. А тишина рождает мысли. Мысли, что твой счастливый сынок засранец скоро тебя вытащит отсюда, а если нет... Как бы он хотел быть таким же как он. Вернуть эти годы, убрать эти ошибки. Почему все так не справедливо с ним. Почему ОН? Почему ЕМУ ждать ЕГО? Он же не может больше так.

А когда в эти мысленные расчеты прибавлялся алкоголь (а любовь к нему это семейное, даже в Анне кажется были черты алкоголички), то мысли набирали агрессивные обороты и напрочь выветривалась всякая терпимость и жалость.

Сытому голодного не понять, глупому умному тоже. Дети бывают злы. Пожалуй эти две фразы описывали все детства Полижавта, ведь его подробности он пожалел забыть в бутылке, что успешно сделал. Благо колледж стал его отдушиной и побегом. Там все было иначе, это место стало для него не просто выходом, это стало местом его роста, начало нормальной жизни.

Впервые кто то его понимал и мог нормально ответить. Там не воняло, не было уличного сброда и были книги, которые не надо было искать или красть. В нем быстро увидели потенциал, (поступил он в колледже лишь потому, что набрал наивысший балл во всём графстве Манахани) он стал мозгом класса. Все давалось до безумия легко, без этих сторонних испытаний. Жизнь казалось проще! Поток этих радостных событий шёл раз за разом... Первые друзья, встреча с Разумотовым, первая любовь, первая ночь с кошкой... Да. Это было... Будто кто то перетащил все хорошее с его детства сюда, каким-то судьбоносным магнитом.

А потом...

Крупнейшее дело года!

Эту надпись увидел Полижавт тогда в газете, а спустя десять дней и картинку которая была снизу. Огромное пепелище, обгоревшие, но ещё частично целые дома и развалины.

Полижавт кажется и сейчас хранил этот кусок газеты, который уже был цвета обмоченных понтолонов. Кто-то (хотя слабо верилось, что он был один) устроил огромнейший пожар ночью. Буквально невесть откуда взялся огонь, полиция предположило, что нарушитель возможно использовал сеть баллонов. Но на вопрос откуда, как и почему их не заметили они молчали. Случился взрыв разом в нескольких точках, так во всяком случае говорили потерпевшие и свидетели. Это был огромный выхлоп, будто бы сам Даролок пытался выбраться из ада через кольцо. Пламя начало распространяться как и внутрь, так и в прочие жилые дома.

Вскоре дело дошло до городской библиотеки, откуда собственно и крал Полижавт книги. Книжный сарай вспыхнул спичкой и от него не осталось вообще ничего.

С огнем начали бороться, лишь когда он потянулся к более престижным районам. Никто не удивился и не спросил, но пожарные уверили, что там находился отопительный котел и именно это заставило их ...

Какая была разница, если семья Полижавта оказалась все равно в этом адовом кольце?

Полижавт неверно хихикнул, а потом уже истерически засмеялся. "Сынок, приезжай!" - с этой слезной фразы начиналось письмо его матери, пришедшее за пару дней до этого - "отцу нездоровится, он кажется гаснет".

"Не волнуйся ма, отец снова загорелся... В Даролоковом костре".

А ведь если бы он тогда приехал, то вероятно тоже бы попал в пожар. В прочем тогда у него были дел куда больше и важнее! Мир словно стелился перед его молодыми ногами и были открыты все двери. Подумаешь, барак сгорел и забрал всех их? Какая разница? Они лишь тянули его вниз, он давно жил сам по себе, далеко от этой бедной ямы... Это казалось правильно, а что ему оставалось собственно? Он ненавидел это место, но оно его держало, а тут таинственный палач, которого кстати так и не нашли, обрубил конец его якоря. Это же даже чудесно.

Ведь когда к твоей ноге привязан кирпич, бежать за счастьем слишком тяжело...

Так думалось тогда, в совсем далёкие времена. Хотя иногда и сейчас. Он не давал таким пустякам заглушить себя. Во всяком случае пустяком он называл это сначала. Потом уже, думая надо всем этим... Было уже слишком поздно плакать. Он просто смирился с этим. Жизнь выбила у него тогда семью.

Задумавшись, Полижавт смотрел в густой и жирный бульон. Эта буроватая жижу, он мешал твердой рукой и на секунду ему померещилось, что мешает он чьи-то органы, а потом из супа всплыла голова его молочного брата. Кажется его назвали в честь дяди? Ага, точно. Марвин Полижавт, семь лет от роду. Он поднял половник с ней. Маленькая, тощая, почти что скелет с кожей, с хрустальными глазами и подурацки высунотому языку наружу это голова почему не казалась Полижавту чем то ужасным, но в то же время казалось вполне уместной. Вспомнил, вот тебе.

К чему бы это всё? Значило ли это вообще что то, или Полижавту просто снесло уже голову, от мыслей о прошлом и том, что младший Баюн сейчас один с его семьёй и может им просто выпустит по пуле в голову и уйти. Молча ты зайдешь (само с собой с кошачье-баранним супом), а они все мертвы. А на стуле записка. "Дорогой профессор, приношу извинения, я устал ждать суп, у меня есть дела поважнее. Не забудьте о нашем разговоре. С уважением, ваш любимый ученик К. Д. Баюн."

Полижавт вообразил прямо, как сжимает нереальный кусок бумаги и как головы в супе пытаются говорить. Затем он все таки вернулся.

Потом голова загорелась, как трава летом. Голова визжала, корчилась, что то говорила кажется, а может и нет. Полижавт положил голову обратно в суп, но бульон вообще ничего не сделал огню.. Потом просто покрылась полностью огнем и ушла на дно. Полижавт молча смотрел. Это было мерзко и неправильно, но это было слишком давно. Но он продолжал мешать суп, словно колдун мешал зелье в котле. Возможно он хотел увидеть прошлое, но он мешал его долгие несколько секунд, вытаскивая со дна куски кошатины, как ему казалось.

Потом он закрыл крышку.

Снова поднял.

Просто суп и кусок баранины.

Какая разница?

Полижавт разложил все порции. Четыре из них были в специальных "семейных тарелках". И лишь одна в гостевой. Полижавт посмотрел на неё. Воздержался от желания плюнуть туда, он достал из шкафчика маленькую баночку. Вот так будет интереснее. Хочешь поиграть Костя? Конечно, вдвоем веселее.

Он вошёл аккурат во время их милой беседы. Все были живы а головы молчали..

8. Умелые лапы

— Простите... — начала Анна Карбонова. — Так вы бывший ученик папы.

Константин не сразу повернулся к ней, ещё с минуту глядя в сторону.

Пока Полижавт возился с супом, он занял место напротив Анны, по левую руку стула находившегося во главе стола. Вообще, что нужно было отдать честь старикану. Полижавт возможно и был заучной крысой, однако вкус к вещам имел вполне себе неплохой. Стол, стулья, да и в принципе почти вся мебель в доме, как он отметил позже, были ручной работы и по заказу, зачастую сделанные судя по всему одаренными в своей сфере котами, а не дешовым мусором, что наспех клепали в последнее время. Да и вообще... Пока Костя сидел он прикидывал, сколько все этом могло само по себе стоить и цифра была внушительная, пускай и не впечатляла его. Сколько там зарабатывает Полижавт на патентах от своих изобретений? Костя не мог вспомнить точную сумму в год, (хотя она была в отчёте ) однако его годовое жалование и жалование всех его солдат в полку за тот же период были в сравнении с этим крохами от кошачьего батона финансов.

Когда он впервые услышал свое задание... Он испытал некоторую скуку. Не то чтобы поля боя казалось ему каким-то уж очень весёлым местом, однако стоит сказать, что миссия найти и принудить к сотрудничеству ученого является резким переходом от его прошлой операции. Однако надо отдать должное в этой ситуации. Это означало, что ему уже доверяет важные поручения. Тогда он лишь на минуту смог подумать, что Аркадий наконец-то замолвил за него словечко. Помог брату, о чем он недвусмысленно любил намекать ему в их переписке. Но потом открестился от этой идеи, как от бреда. Слишком правильный Аркадий вряд ли бы так поступил. Единственное, что возможно он мог сделать в этой ситуации, это предложить его на это место, как бывшего ученика, к которому Полижавт возможно имел какие-то приятные ассоциации. Но не более. Набралась бы армия разного масштаба офицеров, которые учились у Полижавта. Эта старая черепаха если задуматься выучил половину действующей кошачьей мировой верхушки и совершенно не пользовался этим. После этого слово гений ему кажется не подходило.

Если же отбросить все служебное и в сухом остатке посмотреть на Полижавта через личную лупу, то Косте пожалуй было только мерзко возиться с этим зазнавшимся стариком... Как там говорил Аркадий? "От каждого нации по возможности?". Как то так да... Кто то жизнь, кто то деньги, кто то лидерские способности. Каждый несёт свои гроши в эту мировую копилку ради величия нации, ВЕЛИЧАЙШЕЙ ЦЕЛИ, ради уничтожения тех грязных мразей за пределами этого светлого государства. И что же, настала очередь Полижавта, а он слышит отказ. Вернее тот хочет поменять, дать что то другое, может не менее любопытное, но не то. А у Кости четкое поручение, насчёт того, что им нужно и развязаны руки на что угодно.

Это даёт ему интересную ситуацию.Очень интересную.

Встревожить старого алкоголика, который просиживает в своей комнатушке уплетая бутылка за бутылкой, рисуя чертежи. Если Костя правильно помнил отчёт о Полижавте, то тот за последние пару десятков лет так и не изобрел ничего путного. Он лишь заходит в бары, или напивается прямо тут, с несколькими соседскими богатыми алкоголиками... Пока он, Костя, ползает по огромным барханам среди огромных скорпионов или смотрит как очередной новобранец умирает от дизентерии у них на глазах, этот паразит не хочет помочь им ради благой цели? Зачем он тогда вообще нужен?

Спокойно. Это просто тупое задание. Интересно, Полижавт раскошелиться ему на винишко? Праздник же.

Потом он посмотрел на картину, что была повешена на самом видном месте. Дикие джунгли, вид на лагуну, синее небо. Похоже островок. Вероятно тот самый, где он со своей мертвой женушкой провел медовый месяц. Один из тех тысяч, что были между ними и псинами и за который отдали слишком много крови, чтобы такие вот парочки проводили там отпуска.

Иногда он не понимал, как Аркадий улыбался думая о гражданке. Не было у них дома уже тут, было только поле боя, нация и цели (ВЕЛИЧАЙШИЕ) нации. А в структуре нации паразиты, которые не платили за свое проживание в этом здоровом теле ждала лишь ссылка или смерть. Все остальное уже лишние...

Потом какой-то звук.

Костя поняв, что обращаются к нему выдал простодушную улыбку. Такую частенько показывал он тем, для кого он становился последним, что они видели в этой жизни.

— Да, я учился несколько лет у вашего отца госпожа Полижавт. — сказал Костя после чего нарочно чуть прикусил язык.

— Можно просто Анна. — с такой же наигранной улыбкой сказала она.

"А она тоже умеет играть в маски". — заметил Костя. — "Это редкий навык".

— Ну если вы позволите... — отозвался Костя. А потом сам не ожидая добавил. — Между прочим, ваш отец весьма хорошо относился ко мне в студенческие годы.

— Правда? — удивился Карбонов. Ему в предметах тестя никогда не везло.

— Да, вполне себе... Правда пришлось досрочно сдать пару экзаменов, из за чего портится итоговый аттестат. — на автомате ответил Костя.

Потом наступило молчание. Костя буравил взглядом Карбоновых пару секунд. Анна ощутила себя крайне неприятно, пока этот кот скользил взглядом по ней, а потом по ее ребёнку. Затем он поднял глаза обратно на картину, потом на дверь и снова на них. Она понимала, что он будто бы что то ищет, да только что? За столько лет жизни тут, Анна знала каждый угол дома и ничего, что могло заинтересовать этого типа тут не было.

Валерий же в свою очередь просто замер под взглядом гостя.

"Если он продолжит смотреть на меня, я попытаюсь выколоть ему глаза. " — подумала Анна и сразу отмахнулась от этих мыслей.

— А с чего вдруг? — попыталась продолжить разговор Анна. — Почему вы ушли если все так хорошо шло?

Глаза Кости блеснули, совсем как бывало у его старшего брата. Но блеск этот сулил больше зла, нежели благородства Аркадия.

— Это очень печальная история... — сказала Костя, но замолчать его после этой просьбы не заставил бы даже сам великий король Бенджамин. — Тогда уже началась война, которую сейчас мы называем войной пернатых, ведь крылатых нам удалось выбить со старой земли, но они слишком хорошо обосновались в новой. В прочем я думаю вы сами знаете об этом всём. В семье нас было семеро: старший - Аркадий, после родилась моя старшая сестра Эмма, потом Макар, Пётр, я ,Наташа и... — Константин замялся. — Анна Баюн. В общем то Аркадий, Макар и Пётр уже были на фронте, а я собирался мирно отлучиться последний год.

Я не рвался на фронт и если честно даже побаивался туда идти тогда. Сами подумайте, чужеродное место, просто неприятно далёкое... А мне, даже самому не верится, но мне было все равно на эту далёкую войну, я лишь хотел отсидеться. Но потом... — Костя замолк.

Под столом, едва слышно он сжал кулак до хруста костей. Потом расслабился. "Сказал а, говори я. " - подумал Костя.

— Вашего брата убили? — наконец-то не вытерпев спросил Максим Карбонов. Он уже жалел, что Анна задала этот вопрос и Валере нужно было это слушать.

— Ха... Если бы его убили. — тут же ответил Костя. А потом сразу пояснил. —С Петром вышло иначе. Он выжил. Его вызволили из плена, куда он угодил за пару месяцев до. Но ему вырезали часть мозга...

— Сделали лоботомию? — уточнил Карбонов по привычке. Потом сам ужаснулся своей не тактичности.

— Да. — Костя поморщился. — Пернатые сделали его инвалидом на всю оставшуюся жизнь... Он не мог сам сунуть ложку в рот, не мог помыться, не мог даже держать что то в руках. Когда он ходил его трясло, будто на суровом морозе, руке все время скрюченны, как птичье лапы. Он почти не говорил, но все время смеялся. Смеялся и пускал слюни. А ночью плакал. Он никого не узнавал из нас, кроме Аркадия... Он его первым и нашёл тогда.— Костя посмотрел на котенка. Тот слушал все на удивление внимательно, хотя кажется не до конца все понимал. Эти два оболтуса даже не вывели мальчика.— Его смех стал другим. Глухим, блеклым и звучал он теперь как будто листья летают по дорожке, но он только делает, что смеётся. Бесконечно, сводя с ума. — Костя замолчал вновь. Он слегка скреб когтем пальцем по штанине думаю об этом. — Это была пытка для нас всех. Моя мать не выдержала этого долго. Я не мог этого оставить просто так и...

Широкая дверь с кухни распахнулась. Послышался скрип колёсиков. Железная тележка с огромной супницей показалась перед гостями, словно водонапорная башня. Потом показался сам Полижавт. Как показалось Косте уже более уверенный.

— Я отпустил прислугу если что. Не хочу лишних котов в доме. — осведомил Полижавт.

Костя сразу приметил отличающуюся миску, которая была для гостей. Хотя то, что туда Полижавт подсыпал яду ему верилось с трудом. Этот кот на такое не способен, не смог тогда, не смог бы и сейчас.

— Ужин, подан. — ответил Полижавт садясь на свое же место, которое уже успел отметить Костя.

Затем Полижавт вынул и вино, даже не смотря на неодобрительный взгляд Анны. Конечно, при семье вино, при друзьях коньяк, а в одиночестве... Впрочем не важно.

— Анна, все хорошо? Ты как то плохо ешь? — он смотрел на Костю.

"Если этот ублюдок...

— Все хорошо, пап ... — ответила она.

"... сказал то, что он откуда то узнал..."

— Валера едва притронулся к супу. — возразил он.

"... и что должно быть между нами..."

— Он капризничает просто. — уже ответил Карбонов старший.

"... я сию же минуту утоплю его в этой же кастрюле с супом".

— Такое бывает с детьми и инвалидами. — сказал Костя и затем отбросив манеры наклонил тарелку и выпил треть тарелки залпом. — Мое почтение профессор, суп у вас замечательный. Даже нет, просто восхитительный. Какого то сравнение даже с офицерским пойком не имеет.

"Наслаждайся пока можешь этим, старик".

— Спасибо.

" Когда же ты подавишься этим супом варвар..."

"Святой Саид, что тут происходит — подумала Анна. — и зачем сюда пришел этот кот".

— Не хочешь хлеба Кость? — сказал Полижавт протягивая целый батон.

— Пожалуй откажусь. — ответил Костя и снова выпил треть тарелки. — А что у нас на второе?

*Продолжение отложено в долгосрочный ящик, дальше выйдет лишь рассказ. Прошу прощения.

9. Умелые лапы

Константин Баюн недоверчиво поднес ложку ко рту, и казалось было выпил бульон, но на самом деле ещё с минуту нюхал его. Суп показался уж больно жирным. В память сразу вспомнилась паек рядовых: то что там называлось мясом на самом деле представляло из себя лишь жир свинины, хотя даже такую трапезу там считали деликатесом. Ох старые военные деньки ... Но он тут не за этим. Этот суп должен быть таковым. Так что же напрягло Константина. Он был уверен - Полижавт не сможет его отравить...

И все же...

Баюн все таки съел ложку супа. Одного из лучших если не лучшего в своей жизни. Затем он сразу взял вторую, ещё, ещё и ещё, жадно поедая кусок баранины на треть тарелки.

Полижавт смотрел за этим краем глаза, но когда Константин резко обернулся и посмотрел на него, еле успел отвезти взгляд в тарелку. Затем вернувшись к трапезе жадно начал грызть баранью кость а под конец задрал тарелку ко рту и залпом выпил все остатки. Но Полижавт все равно чувствовал его взгляд на себе.

Валера с некоторым удивлением смотрел, как незнакомый ему кошак вылизывает суповую тарелку, хотя сам он, еле приступил к столь неприятному блюду как суп. В конце это же мерзко есть какую то странную субстанцию из овощей которые зачем то плавают в воде, так ещё с сомнительным вкусом. Это зрелище было единственной причиной, почему Валера сейчас не взорвался негодованием насчёт того, что ему налили в тарелку эту недоеду.

Когда же Костя понял, что все семейство Полижавт смотрит на него он нисколько не смущаясь посмотрел в ответ на всех сам и не слово не говоря, Валера сам начал жадно есть суп и смотреть в тарелку. Как и его отец. Полижавт отвёл взгляд. Он вроде как чувствовал удовлетворения от увиденного, но все таки понимал, что его бывший ученик прошел через многое. Правда при всем своем интеллекте он никогда не смог бы понять в полной мере тот ужас, через который прошел Константин на войне, ведь некоторые вещи не передать и не представить.

— Замечательный суп, профессор. — Константин поднес край салфетки и начал аккуратно вытирать шерсть у рта. - Похоже у вас талант не только в изобретениях.

— Я заметил, что вам понравилось. Но я надеюсь вы оставите место для основного блюда? — поинтересовался профессор.

— Ну конечно же. А вообще... Почему бы нам не поднять за вас тост? А, учитель?

Полижавт сжал пальцы на ногах от последнего слова. Этот тип от него ничему толковому не научился.

— Конечно, ученик. - Полижавт выжил улыбку.

На этот раз уже Баюн поморщился, правда лишь в душе. Константин встал со стола и потянулся за бутылкой через весь стол. Супруги Полижавт взяли бокалы. Костя взял бутылку и выстрелил пробкой в потолок, зацепив люстру, после чего ту зашатало будто охмелевшую от аромата вина, заполнившего комнату, а потом пробка плюхнулась в суп Полижавта опрыскав того, красным бульон. Люстра со скрипом закружились, будто готовая упасть, но Костя уже знал наверняка, что этого не случится. Он никогда не жаловал физику на бумаге, однако годы в армии заставили его выучить баллистику и основы физики.

И как он и планировал, люстра осталась на прежнем месте.

— Я вас запачкал, профессор? Мои извинения — сказал Константин не глядя на Полижавта разливая по бокалам. Потом уверенный в собственном превосходстве чуть приподнял взгляд в сторону Полижавта.

На мгновение, лишь на долю мгновения Костя увидел то, что хотел. Озлобленное и испуганное лицо загнанного зверя, который готов драться до последнего, однако крайне не аккуратного. Но потом Полижавт будто изменился в лице разом. Гримаса гнева сменилась появилась удовольствием.

— Ничего Костя, все бывает. На фронте не пьют же вино? - не дожидаясь ответа Полижавт встал. - Я пойду, переоденусь. А пока Костя, можешь принести следующее блюдо.

Полижавт покинул кухню не подавая вида, но на лестнице уже ускорил шаг. Костя выпроводил его взглядом, а потом понял, что все Карбоновых сверлят его взглядом. Едва сдержавшись, чтобы не назвать всех трёх идиотами, он пошел на кухню.

— Мам, этот дядя меня пугает. — сказал Валерий.

— Потерпи дорогой, это друг дедушки — соврала Анна, хотя все уже все поняли.

— Он не похож на других друзей дедушки. Они обычно все веселые, теплые и от них пахнет чем то вонючем. — возразил Валерий.

— Валерий! — упрекнула Валерия мать.

— Нет нет дорогая, в чем то он прав. — улыбнулся поддержал Максим Карбонов. Но словив грозный взгляд супруги переменился в лице. - Но твоя мама права, так не надо говорить о малознакомых людях. Это грубо.

Анна смотрела по очереди на обе двери, как загнанный зверь, ожидая кто зайдет первым. Для нее уже кажется это было не загадкой, что Константин Баюн пожаловал сюда явно не из каких-то моральных побуждений, а лишь сугубо для выгоды. Однако даже примерной цели Анна не понимала, да и не могла знать. В этот момент она лишь понимала, что вечер будет весёлым, но ещё не догадалась насколько.

Первым в дверь вошёл все таки Полижавт. Он переоделся в красивый коричневый костюм цвета темного шоколада и надел под неё немного мятую сорочку напоминавшую старинную бумагу.

— Ну как я вам? — гордо спросил Полижавт.

— Неплохо господин Баюн. — ответил Карбонов.

— И вправду стоило переодеться. — Полижавт пододвинул стул. А затем задал нежданный вопрос. — Как вам мой гость?

— Он странный. — сказал Валерий и на этом разговор закончился.

Анна глядела то на отца, то на дверь. Куда же ее папа снова вляпался? Что нужно этому вояке? Была бы сейчас мама рядом ...

Через пару минут дверь открылась, Костя ее подтолкнул, и в комнату въехала тележка с пятью тарелками и стаканами. Константин Баюн, майор специальных войск кошачьей империи подавал кому то тушёную курицу с овощами, словно дешёвый официант. Зрелище куда более приятное Полижавту.

Улыбка Константина была настолько липовой, что он сам это понимал, но другого ему не оставалось. Родственники Полижавта ему действовали на нервы, особенно после воспоминаний о Петре. Этот смех... В прочем он давно привык есть даже через мерзкие воспоминания, иначе бы он уже давно откинулся на фронте.

Ели молча, тишину нарушал лишь звук вилок. Не такой день рождения планировал себе Полижавт. Он пытался вспомнить прошлый день рождения... А потом тот что был до и до... Но никак не мог. Все то было как в тумане, возможно потому что они были спокойными. Так уже выходит, что наша память, зачастую стирает детали хороших событий, оставляя лишь чувство, что оно были таковыми. А вспомнить так это или нет ты уже не в состоянии, оттого прошлое всегда кажется в выигрыше перед настоящим. Но в голове Полижавта как ком жвачки сплелись множество его дней рождений которые он провел с его дорогой женой... Все похожие, кроме первых или юбилейных, но от этого не менее плохие. Он вспоминал те дни рождения которые обходились ещё без бутылок со спиртным и без одиноких ночей в двухспальной кровати. Почему они продлились так мало на фоне с его долгой жизнью?

"Так ты же знаешь почему. У судьбы или Саида были другие планы, но ты сам виноват. И ты это знаешь..."

Это голосок в его голове, собственно производственный от его собственного Полижавт засунул обратно в вымышленный шкаф, где держал его постоянно. Выйти тот мог лишь когда хозяин слишком напивался, чтобы держать шкаф закрытым. А сейчас явно было не время самобичеванию.

Анна и Константин смотрит на него, пытается узнать о чем он думает, пускай и в совершенно разных целях, но никто не подозревал не о графе, не о голосе.

Когда с курицей было покончено, Полижавт вызвался пойти на кухню за десертом.

- Ну что вы, вы же именинник. - возразил Константин уже вставая со стула.

- Ну а вы гость. - ответил Полижавт. - Сидите на месте Константин. Я же видел как вам не понравилось выносить горячее.

- Профессор, при всем уважении, пожалейте свои старые кости, я потерплю. - Константин сподобился наконец-то улыбнуться чуть лучше, хотя глаза говорили, что он готов удушить бывшего преподавателя.

- Уж поверь, я то не стар, я всё ещё в самом рассвете сил. - сказал Полижавт и пошел на кухню не дожидаясь ответа.

- В рассвете? Больше похоже что ты путаешь где восходит солнце и где оно садиться. - ответил себе под нос Константин и практически побежали следом за Полижавтом на кухню.

Когда Константин скрылся за дверьми, Максим Карбонов лишь сказал:

- Дорогая, может лучше зайдём потом?

Тем самым сделав первый шаг к их разводу который неминуемо случился потом.

- Хватит этого цирка старикан. - офицерским тоном произнес Константин. - Меня достали твои игры, а наше шутовство не имеет никак гребанного смысла.

Полижавт клал тарелки в раковине своей кухарке, когда услышал обвинения. В этот момент он практически ударил крайней тарелкой по стопе, чуть не сломав тарелки. Он глубоко вздохнул.

- Ты хочешь сказать, что это я виноват, что будучи настолько осведомлен ты решил прийти именно в мой день рождения, в мой дом, и пытаясь из себя что то строить оказываешься недоволен? - Полижавт сделал шаг к Константину. В голосе его не было гнева, лишь сухое раздражение, которое появлялось в нем когда он учил не слишком умных студентов, в слишком богатых семьях.

- Я хочу сказать тебе старик, что мне это надоело. Если ты настолько туп, то я едва понимаю, что от тебя хотят вообще. - Константин замолчал и посмотрел в глаза Полижавту. - Я знаю правду. Я ВСЁ ЗНАЮ. Не привычно слышать эти три слова от такого неуча? Так ты меня звал? Ну теперь радуйся старикан. Я знаю все то, что ты пытаешься спрятать от своей дочурки. И если ты к Даролоку не закончишь это представление она тоже узнает все о своем папочке. Усёк?!

Полижавт остолбенел. Потом покачала головой. Он надеялся Константин не увидит как он побледнел.

- Не верю. Бред. Нет! НЕТ! Ты не можешь знать ни о чем. Это невозможно! Это слишком давно! - Полижавт пытался сбить Константина. У него было несколько скелетов в шкафу, и за каждый он боялся. Но было два особенных: Максвелл и..

- Верь, не верь, мне все равно. Я знаю что твой старый дом сгорел не по случайности. - Константин выпрямил спину, теперь на голову превосходя профессора. - Там нечему было гореть. Я нашёл тех батраков что строили тебе дом. Нашел и того, кто планировал. Сложил все что было вообще известно и пришел к простому выводу. Первый твой дом сгорел сам, похоронил в себе всех кто тебе был дорог. А вот второй дом сгорел не сам, а это значит, что...

Полижавт с размаху попытался влепить оплеуху Константину. Он не собирался терпеть такое от нежданного гостя в его доме. Как ему только хватало наглости. Но Константин был куда лучше подготовлен и поймав руку Полижавта на пол пути.

- А такому ты меня явно не учил, да? На что ты рассчитывал, старик? Что я настолько медленный? Ты смешон! - и Константин действительно за долгое время искренне засмеялся. - Я могу эту руку скрутить так, что она оторвётся, но ты же у нас такой заум...

Не успел договорить как Полижавт долбанул офицера ногой в колено. Это отозвалось учёному, но результат его устроил. У Константин из под губы потекла тоненькая струя крови. Удар явно был не столь сильным, но достаточно резким, чтобы поганец прикусил язык.

- Даже не смей больше мне говорить о том, что ты там что то знаешь! - заявил Полижавт.

Константин закрыл глаз сдерживая все свое отвращение и ненависти к этому гробу на ножках. Приказ был приказ, и тот должен быть выполнен, даже с учётом некоторых его личных упущений. На секунду он разозлился ещё больше. Аркадий, говнюк треклятый, вероятно себе отдыхал в штабе. Играл во "Всадников" с Денни Мюнхаузеном, Стэнли Хирцом, Морганом и с теми кто остался там ещё. А он должен терпеть эту паскуду. Довольный Аркадий и его смех пронесся у него эхом в голове. Пронёсся и смех его братца, который после встречи с лисами только и мог как пускать слюни. Потом настал его черед вздохнуть. Ему это надоело. Константин плюнул кровью на белую рубашку Полижавта, вытер подбородок, отпустил руку учителя и сказал:

- Тебе я больше ничего говорить не буду. Я пойду и скажу им. - он указал на входную дверь кухни. - Как думаешь, твоя дочь поверит, если я покажу ей схемы и чертежи? Поверить наверняка, она была в том доме и поймет, что я не вру. А что она скажет? Хочешь её послушать? Думаешь она проверит в какие-то версии с поджогами после всего?

- Она... Она... - у Полижавта возможно впервые за многие года в споре выбили землю из под ног. За долгие годы он уже мог без раздумий ответит на любой вопрос, но сейчас даже сам не хотел слышать ответа.

Константин повернулся ко входу. Высокий воротник закрывал его голову.

- Завтра утром я вернусь. И тебе лучше меня не разочаровывать. Иначе кое кто другой будет разочарован в тебе окончательно. - Константин вышел за дверь и добавил - А на сегодня с меня хватит твоей вшивой семейки.

Он молча прошел по коридору, вышел на кухню, встал в дверях и посмотрел на всю семью Карбоновых, которые ожидали десерта. Сытые жизнью уроды.

- Твоему отцу стало резко плохо Анастасия, он хочет побыть один. Он попросил вам это передать. - Константин встал в дверях на кухню и чуть отодвинул плащ, чтобы было видно револьвер.

- При всем уважении господина Баню, я думаю мне виднее, что хочет мой ... - начала Анна когда Максим Карбонов уже встал из за стола. Смотрел он на кобуру, и свято верил, что его жена просто не увидела этого аргумента.

- Что ты Анна, у такого статного господина как Константин Баюн будет явно все под контролем. А Валерию вообще пора спать ложиться. - Максим Карбонов потянулся к своему ребенку.

- Папа, но сейчас же ещё даже не поздно - возразил Валерий, взявшись руками за стул в знак протеста. После супа он отсюда намеревался уйти только с десертом. Да и Константин Баюн ему не нравился.

- Сынок не спорь с папой...

- Дорогой, сядь на место, мы никуда не пойдём...

- Когда дедушка выкатит десерт!

- Дорогая, при ты же видишь...

- Макс не начинай этот цирк!

- Десерт, десерт, десерт...

Раздался грохот, на стол упала люстра, которая ещё меньше чем пол часа назад была потревожена Константином пробкой. Потолок был не достаточно высоким, чтобы люстра разлетелась как гранат, но куски стекла докатились до пола и до углов комнаты. Лампы разбились в дребезги, были бы там свечи, Баюн наверное не решился бы выстрелить. В отражение люстры он видел себя, очень уж злого и раздражённого, как няньку в яслях, которая на справляется со своей работой совсем.

- Я повторяю Карбоновы, профессору дурно, и вас ПРОСЯТ покинуть дом. Сейчас же. - Баюн опустил дуло револьвера в пол, но не убрал его обратно.

Максим Карбонов остолбенел, Костя это понял и дал ему пару мгновений, чтобы прийти в себя. Когда же перестал смотреть на упавшую люстру как на мертвого инопланетянина, то схватил сына, словно сумку и ринулся прочь из дома. Анна Полижавт не ожидавшего такой трусости инстинктивно побежала следом за своим ребенком вопя имя мужа. Они помиряться вскоре, решил Константин, но она этого не забудет.

Полумраке столовой он вышел в коридор. Пусто, дверь открыта и на ковер капает дождь. Он пошёл к своей карете. Там он собирался отсидеться пока Полижавт не решиться выйти из своей норы. Он уже решил, что расскажет Анне Полижавт всё, чтобы Полижавт ему не показал. Она кажется просто была окружена не правильными мужчинами, в этом он не сомневался.

10. Умелые лапы

Полижавт сидел в своем кабинете глядя на уже почти пустую бутылку вина. Под вскрытой половицей он смотрел на протез. Карета Константина скрылась с улицы, во всяком случае пока. Какое то время он все таки ждал его, думал, что старик к нему прибежит в слезах. Даже скорее он надеялся на такой исход событий, Полижавт не сомневался. Он уже несколько раз отринул и принял идею, что младший Баюн все таки нарыл что-то стоящее, ведь Полижавт не хотел остаток жизни провести торча на закрытом объекте из за блефа модного вояки. Но все больше прокручивая вышесказанные Константином слова, он приходил к мысли, что все его доказательства сводятся к догадкам, пускай и построенным на каких-то фактах. Действительно, а что он ещё мог найти спустя столько лет? Полижавт знал, что делает. Во всяком случае даже спустя десятилетия после той слепой ярости, он считал, что сделал всё так, чтобы на дальнейшей его жизни не отобразилось... Вернее отобразилось, но не таким образом... Но вообще...

Полижавт поднял бутылку и прижал к глазу горлышко. Через новую подзорную трубу он все смотрел на свой протез. Не идеальный, он прекрасно отдавал себе отчёт в подобном, но вполне себе функциональный. В теории. На практике его ещё никто не носил естественно, ведь никто кроме самого Полижавта о нем не знал. Не это ли выход из всей ситуации, самый простой, быстрый и доступный? Разве не в этом ли суть учёных, делать все как можно проще, быстрее и доступнее, улучшая жизнь? Хотя Полижавт подался в науку не из сугубо гуманитарных целей (святым он себя не считал, собственно как и сильно верующим), он сам это прекрасно понимал. Врачи давали клятву, о том, что будут помогать другим. Учёные не дают не клятв, не слов, от того руки у них куда свободнее, так появляется оружие.

Но ведь он не только учёный? Он давал клятву: не делать того, что должно использоваться для убийств. И вот перед ним лежит одно из главных творений его жизни, что может помочь десяткам тысяч... Первоначально котов, но он не сомневался, что эту технологию перехватят. Может он сам поспособствует этому. Письмо, другое к старым друзьям...

Однако если бы все так было просто - Максвелл узнает. Как он узнает такие вещи сидя весь день в мастерской Полижавта? Он и не знал, но подозревал, что для науки его времени магия не была выдумкой и дивиться этому не стоит. Способен ли Полижавт так отплатить существу, которое помогало ему на протяжении жизни? Он дал ему место. Кем он был до того как они нашли Максвелла? Студентом, да умным, да вероятно бы не пропавшим с концом котом, но чтобы его имя писали в учебнике по всему миру, в положительных ключах? Он не представлял сам себе такое. Никто вообще не мог представить такое. Золотой ум, кот что улучшил жизни сотен миллионов. Но это ли он?

А что с другой стороны? С другой стороны его жизнь. Он бы мог себя тешить, что так же и жизнь Анны, но он знал, что дочь его уже слишком независима от него для этого. Он не хотел себе врать хотя бы сейчас...

Полижавт покрутил бутылку вина в руке. Осталось на дне. Он закрыл глаза и выпил все большим глотком. В детстве его учили, что с тарелки надо съедать все. Тут конечно не тарелка, но суть та же. Была ещё одна премудрость, которую он освоил лишь в детстве: "В большой семье клювом не щёлкают". Так что же, твоя жизнь или Максвелла?

Он глянул на протез. Его бросила в дрожь при мысли, что Константин его увидит. Как он обрадуется и потащит протез к своему братцу за похвалой... Он этого не хотел. Протез не стабильный, его ещё никто не одевал. Это было опасно! Опасно! Да что же...

- Даролок - ругнулся старый алкоголик.

Вместо решения проблемы он снова пил. Все как в прошлый раз. Почему кот которого по всему миру называли "Умнейшим из живущих" вновь влипает в те же проблемы раз за разом? Сидит, пьет и лишь задаёт себе нелепые вопросы на которые не может дать ответа. Полижавт, ты же знаешь, что ты хочешь сделать, чего тебя смущает? Твоя совесть уже давно мертва, чего же топчешься в попытках её послушать? Тот тип, что отвечал за эмоции в конечном итоге и втянул тебя в эту петлю... Ты послушал его, а не меня, господина Благоразумие. Теперь же выслушай меня: ты пойдешь сейчас к этому отсталому вшивому куску меха, и оттащишь его в свою лабораторию. А там уже он сам решит, что ему из твоих вещичек приглянулось. У тебя есть козырь, старина. А если Максвелл окажется слишком туп или медлителен, чтобы попасться... С него все и началось, им же все и кончится Полижавт. Все идёт по спирали и ничего нового не будет, ведь никто не учится на старом. Ты уже слишком стар для всего этого.

Полижавт помассировал глаза. Предложение рождённое его умом казалось очень уж заманчивым с логической точки зрения, пускай и опускала этническую. Но есть ли вообще этика в этом мире, где целые районы с котами сгорают живьём, а на полях боях вояки нескончаемо рубят друг друга? Не с этим ли он пытался бороться? Но как бы там не было все это кончилось противоположностью. Из всех вариантов, включая упиться насмерть, этот казалось лучшим исходом... Полижавт встал, выкинул бутылку. Когда вышел из комнаты заглянул в зелёную спальню. В каком то далёком далёком мире его жёнушка выбрала этот цвет для их городского домика. А потом она сгорела живьём, а в гробу кроме скелета и угольков ничего не было. Он сам в этом убедился, не мог не убедиться, хотя знал, что это мерзко. Но жизнь меняет котов...

Стоило Полижавту открыть входную дверь, как он увидел в глубине улице движущийся силуэт. Карета Константина показалась из тьмы.

После слов Полижавта, о том, что им нужно доехать до его лаборатории, они ехали молча. Конечно же кучер адрес знал, тут сомнений не было.

Когда карета встала около высокого забора его рабочего ангара, то первым из нее вышел Полижавт. За эту поездку он на глазах Константина будто бы прибавил век, что не могло не радовать офицера. Если он так волнуется, то стоит ожидать больших результатов. За Константином последовало два его прихвостня, Полижавт не мог назвать их иначе, но прежде чем достать огромный ключ и открыть ворота он остановился.

- Их я туда не пущу. - голос был блеклой копией себя же, который звучал на ужине. Но упрямство из него некуда не делось.

- Ты тут ничего не решаешь старик, кончай ломать комедию.- напомнил ему Константин.

- Будто ты решаешь тут что-то школяр. - огрызнулся профессор. - Моя лаборатория, я и решаю, кто туда зайдет и когда.

Константин положил руку на плечо бывшему учителю и повернул того к себе лицом. Надеялся, увидев слабость старика задавить того морально. Но глаза старика уже протрезвели, и пускай они выглядел хуже, но взгляд был уверенный. Упрямство его не покинет, так же как и наглость, даже на смертном одре.

- Я сказал что никто туда кроме меня и тебя не зайдет. В твоих протестах нету смысла. Чего ты боишься Костя? Меня? Думаешь не справишься с одним стариком? - Полижавт почувствовал, что ему стало чуточку лучше после этих слов.

Константин не сводил со старика взгляд, пытаясь подловить его на том, когда маска самоуверенного всезнайки с него спадет и скрутить его морально. Он может проигнорировать просьбу, оставить котов на улице, пойти с ним один. Он не думал, что они вообще ему понадобятся внутри... Но возможно лучше делать так, чтобы Полижавт вновь почувствовал свои клыки? Почему то ему казалось это правильным решением.

- Хорошо. Мы пойдем вдвоем внутрь.

- Хоть тут у тебя хватило ума. - вновь огрызнулся Полижавт, но прежде чем Костя успел открыть рот он щёлкнул замком, отварив дверь.

"Ну Максвелл, надеюсь ты не слеп. " - успел подумать Полижавт заходя внутрь.

Константин махнул рукой двум своим солдатам, чтобы те остались снаружи и шагнул во тьму этого ангара, нежели лаборатории, за которым его коты следили последние несколько недель. Его не удивила тьма, свет тут включался как то странно. А вот когда дверь захлопнулась его это смутило. Такого в докладах не было, и Константин потянутся к кобуре. В самом деле старик мог выкинуть какие то трюки против него если бы знал об их приходе. Но они застигли его врасплох, выбили морально вон.

Тут Константин услышал звук пропеллера и уже взялся лапой за рукоятку револьвера, но передумал. К тому моменту когда искусственный свет осветил состарившиеся лицо владельца, он уже убрал лапу с рукоятки. Маленький самолётик подлетел к ним и сбросил бумажку, которую Полижавт поймал не задумываясь. Профессор издал что то похожее на смех, развернул лист и тут же швырнул его в корзину. Константин возможно предал бы этому больше значения, не увидь он как рабочий ангар трансформируется на его глазах. Чем то это выглядело сказочно, почти по-детски что-ли. И пускай это его удивляло, он находил это так же глупым, ведь сколько времени и ресурсов Полижавт угробил на это все? Бесполезные понты, которые видел только он сам. Эгоист.

Константин сделал пару аккуратных шагов во внутрь. Глаза разбегались, особенно по чертежам рабочего стола и верстака. Большая часть света в комнате не зажглось, но вроде как это было нормой. Полижавт не выглядел озадаченным.

- Эти лампы очень уж быстро перегорают - начал объяснять он Константину. - Потом я может включу авто замену лампочек, но пока оно нам и не нужно. Взгляни Константин на мои труды.

Кофеварка сама начала закипать, Полижавт её отключил.

Константин подошёл и отметил порядок. Дело было не только, в том, что все было выставлено аккуратно, местами даже слишком уж идеально. Он не видел во всем огромном помещение не пылинки или паутинки, а он очень уж сомневался, что Полижавт кого то сюда пускал. Разведка лишь подтверждала его догадки. Полижавт никогда не славился любовью к опрятности, он ожидал совершенно другое. Все этому ему начинало не нравится.

"Расслабься. - велел он сам себе. - Старик возможно сам изобрёл что то, что могло наводить порядок в лаборатории. Если уж ему хватило ума на выдвижные столы, дурацкую кофеварку и прочее, то почему нет? "

Но что то тут не клеилось все равно. Но он все равно вопреки всему подошёл, ведь хотел увидеть сам все.

- Большинство этих предметов тебя возможно не заинтересуют. - пояснил Полижавт. Ему не очень нравилась молчаливое сосредоточенность его гостя. - Я не делаю оружие, ты это знаешь.

Полижавт уселся за один из верстаков. Ещё утром он сидел за этим же столом и пил кофе с Максвеллом. Теперь он надеялся, что Константин не увидит ту штуку, что замещала его коллеге чашку.

- Очень жаль, с твоей помощью мы могли сделать такое оружие, что закончило бы войны - наконец не выдержал Константин. На чертежи то смотрел вскользь. Понимал он их к сожалению смутно. - Ты никогда об этом не думал?

- Если ты думаешь, что оружие может закончить все войны, то ты ещё тупее чем я думал. - Полижавт покачал головой. Потом убрал в ящик стола что то похожее на фотокамеру, только меньше.

Константин усмехнулся. Одну лапу он положил на спинку стула Полижавта. Вторая была в районе револьвера по старой привычке.

- Истребив все вражеские виды мы сможем построить кошачий рай на планете Полижавт. Не будет больше нужды сражаться за ресурсы и землю, не будет споров и разногласий из за вида. - возразил Константин. - Мы истребим их всех, во Славу Саида. А затем зачистим клоповники как Даролокский лес. Отловим упырей и тех, кто уже не должен ходить по этой земле, и лишь питается ее детьми. Разве ты этого не хочешь? - Константин замолчал, ждал реакцию Полижавта, но не дождавшись продолжил: - Я же знаю, ты в курсе обо всех этих вещах, не прикидывайся. Криптозоология, исследование Граана, легенды Севастиана, это все хобби твоих бошковитых дружков, мы знаем. Так как ты можешь быть равнодушен? В твоих же силах найти противодействие всем ужасам этого мира.

- Убив всех врагов ты лишь обречешь наше общество на гражданскую войну. - пояснил Полижавт. Он вообще не хотел участвовать в этом споре, попытался ускорить поиски того, что может заинтересовать Константина, но все казалось бесполезным.

- Мы прекратим кровопролитие, запретим эти мерзкие сектантские шабаши... Искореним лже богов. Сделаем мир чище в конце концов. Сколько пройдет поколений прежде чем наши потомки начнут спорить друг с другом из за ресурсов? Я уверен, даже твои праправнуки все ещё будут жить в изобилии. А может и куда дальше. И всего то нужно стереть всю эту гадость и их потомков. Работы по уши, но цель оправдана. Как ты ты не понимаешь?

- И что потом? - поинтересовался Полижавт затягивая время.

- Мы не можем решить все проблемы раз и навсегда. Но можем дать время следующему поколению. Тебе этого мало? - с отвращением спросил Константин.

- Все проблемы сотрёт время, просто не так как ты хочешь Константин. - не задумываясь ответил Полижавт.

- Старик, не дури мне голову. Ты просто эгоистичный кусок дерьма, который не хочет ничего делать. А когда с тебя спросили, ты сразу скукожился как виноград на солнце. Ты мне противен, ты это знаешь. Если бы Аркадий не видел в тебе решение проблем... - Константин замолчал, давая старику самому додумать. - Скольких хороших ребят я похоронил, ты можешь посчитать? А я ведь достаточно молод. Сколько трупов я ещё увижу, ты можешь представить? Конечно не можешь. Фронт сыпется, это все затянется, на годы, может на десятилетия. Я не хочу вновь погружаться туда, но я обязан и буду, я сделаю все, что в моих силах, чтобы прекратить как можно больше войн убив как можно больше этих уродов.

Полижавт сморщился. В чем то Константин казался ему все таки прав. Но логика эта ему казалось сыпкой и холодной.

- Ты убьёшь очень много антропоморфов. Я почти уверен, что даже котов, причём собственными. - ответил Полижавт. Ничего значимого он все таки не нашёл для Константина. Но у него был туз в рукаве.

- Никогда я не убью кота. - возразил Константин. - Слышишь? Ни-ко-гда.

- В одной старой книге как то сказали: никогда это слово, которое говорят, чтобы рассмешить кого то сверху. - Полижавт улыбнулся, попытался встать. Ему казалось уже сном, что утром он так легко встал на затёкшие ноги с похмельем.

- Язычники они такие. - Константин отошёл в сторону. - Значит серьезно? Ты ничего толкового не сделал "Учитель". Возраст кажется сказывается как я вижу, раз ты не смог вспомнить, что у тебя на собственном столе.

Полижавт проигнорировал его. Большая часть лаборатории была во тьме, но они находились здесь достаточно долго. Тишина его пугала, но он пытался не подавать виду. Пусть Константин думает о своей доминации над ним морально. Он уже чувствовал, где бы он не был, он сделает так, чтобы завтра он не увидел этого психа, который хочет истребить весь мир, со всем хорошим и плохим.

Полижавт хлопнул в ладоши два раза. Послышался железный скрежет, удар, хруст. Константин вглядывался во тьму, но видел там лишь силуэты, даже со своим отточенным зрением. Однако ангар простирался куда дальше, чем тот думал, и странные силуэты складывались в причудливые фигуры. Он уловил движение, в начале на потолке, потом, что то пришлось по полу. Но он не видел того, что его интересовало.

Когда же лампы зажглись, почти весь ангар окутал желтоватый искусственный свет. Полижавт увидел свои попытки. Самый большой объект напоминал синюю карету без конец. В передней части своей оно имело странный металлический ящик. Крыша с экипажа была снята, окна разбиты, передние колеса погнуты, а сама машина врезалась в стену. Следующий объект более напоминал велосипед на трёх огромных колесах. Сиденье ярко-красного оттенка в то же время могло поместить на себя пожалуй двух котов. Под сидушкой Константин видел аналогичный металлический ящик, из которого выходило подобие скорее рулевого колеса корабля, чем велосипеда. Однако сей агрегат был припаркован "лицом" к стене. Переднее колесо было было сильно погнуто, а рулевое колесо а стержень, что держал рулевое колесо погнут под таким углом, что не давал управлять нормально транспортом. Третий объект был самым массивным, то был городской дилижанс коричневого цвета, которые колесили по всему Троеграфствию. Откуда он у Полижавта Константин мог лишь гадать. Передняя часть его была разобрана, сиденье кучера убрано прочь, а первых колес и вовсе не было, от того дилижанс явно был не на ходу.

И четвертый объект, уже напоминавший не только велосипед или карету уже выглядел куда как интереснее. Пускай оно стояло на четырёх крупных колеса со спицами, более оно не считалось каретой, даже в глазах Константина. Это больше напоминало какие то сани, по бокам которых торчало два фонаря спереди. Из пола саней торчало несколько рычажков и стержень, на котором был младший кузен рулевого колеса корабля. И пускай большая часть постройки была деревянной рычаги и руль уходили вниз, откуда уходили к уже улучшенной железной коробке.

Были здесь и другие изобретения Полижавта, в том числе некоторые оригинальные его работы. По левую сторону стояло несколько столов с формулами, несколько непонятных для глаз Константина аппаратов, огромная бочка с водой, колбы, и просто горы металлолома, древесины и прочего добра, но все это в принципе его не интересовало.

Константин замер до глубины заворожённый увиденным и это ему стоило дорого. Полижавт усмехнулся, ведь большую гордость он чувствовал только за Анну.

- Бесконный экипаж на переработанной паровой машине на специально газированной воде. - объяснил Полижавт. - Я все ещё работаю над двигателем и формулой карбанизацией воды, для лучшего эффекта, но у этого всего есть огромнейший потенциал, если ты понимаешь о чем я. К сожалению потянуть карету и дилижанс прототипы 1.1 и 1.4 не смогли, но по моим расчетам облегчённую коляску эта модель...

- Сколько нужно времени, чтобы на эту штуку приделать пушку, несколько стальных листов и отправить в бой? - перебил Полижавта Константин.

Изобретатель опешил. Офицер подошёл к наработкам своего учителя. Провел пальцами по прототипу, в голове отдавая себе отчёт, что вероятно он трогает будущее, и в то же время исторический объект. Эта мысль ласкала гордость и захватывала его, но он быстро её откинул.

- Я не уверен, что прототип вообще заработает. - ответил Полижавт опустив голову. Врать смысла не было, Константин явно потребовал бы запустить машину. - Все несколько сложнее чем ты можешь себе представить Константин. Выработка подходящей формулы для оптимально заряженной воды, для наработки двигателя, займет определенное время, но я...

Константин подошёл и ухватил своего учителя за плечи. Только сейчас Полижавт понял, насколько его ученик физически превосходит его, как в силе так и в росте. Глаза Константина готовы были вылезти из орбит, хотя голос держался ровным.

- Почему тогда ты не используешь ископаемое топливо старик? - неожиданно для себя спросил Константин.

- Я думал над этим, однако двигатель который сможет обрабатывать такое топливо выйдет ещё более громоздким, пускай изготовление топлива нужного состава возможно будет проще, чем водяные... Однако вода куда как чаще встречается, чем какие либо ископаемые ресурсы и использование воды, даже не заряженной нужными газами, будет эффективнее с точки зрения кустарности. - Полижавту чувствовал как руки младшего Баюна все сильнее сжимаются на его плечах и ему это совершенно не нравилось. - Так будет проще заправить Константин.

- Мне нужна мощность двигателя, Полижавт. - ответил Константин. Руки он убрал с профессора, но проложил смотреть ему в глаза. - Твои сани без коней в нынешнем своем виде для меня бессмысленны. Это не улучшит не логистику, так и не даст преимуществ мне на поле боя. Какая проходимость у этой штуки? Да никакая, я уже это вижу. А ты ещё говоришь, что оно может не запуститься?

Константин развернулся спиной к Полижавту. Весь вечер и вся ночь была полна для него разочарований. Что он Даролок побери будет говорить дорогим Хайдам, Хирцем, Вандерщилтам и остальным? Да он же будет гребанным посмешищем и единственный плюс из этого, что он утащит за собой Аркадия, чья это и была идея. Он то думал, старик толковый, но тот только и делал, что бухал, о чем и говорили их разведчики, но нет! Сплошное разочарование. Но этого было мало, после этого дурацкого ужина, морда Полижавта воспылала для него новой ненавистью.

Он поставил лапу на ступеньку, влез за кабину "саней" Полижавта, уставился на несколько рычагов и руль. Прежде чем Полижавт смог хоть что то сказать, Константин опустил несколько случайных рычагов, но ничего не случилось. Потом он нащупал сапогом педаль, вдавил ту в пол и уехал задом вперёд разогнавшись до нескольких километров в час за минуту. Машина заехала в темный конец ангара лаборатории Полижавта, когда Константин осознав, что происходит смог спрыгнуть с "саней" сгруппировавшись в падение. Само же чудо инженерной мысли Полижавта врезалось во что то с громким грохотом и характерным хлопком двигателя, навсегда уйдя из мировой истории так и не закрепившись там.

Ошарашенный Полижавт пошел к Константину, ещё бы утром, он бы наверное смог бежать, но сейчас чувствовал себя совершенно обезоруженым против чужой воли.

- ЗАЧЕМ! - Все что промолвил старик.

- Ты помрёшь от цирроза печени пока это доделаешь. - Константин встал, выпрямился, поправил пальто будто бы ничего и не было.- Погляди на себя сейчас, старик. Что с тобой стало? Тебе нужен надзор, чтобы ты мог доделать работу. Все что мне нужно в твоей голове, и как я понимаю на тех столах с пробирками и чертежами. Тем более ты меня сильно подставил и так просто ты не выйдешь из истории. Ты заслуживаешь того, чтобы сгнить за закрытыми дверьми, хотя бы в попытке принести пользу солдатам. Это даже милостыня в каком-то смысле, ты так и не увидишь тех ужасов, что познают молодые ребята, ради которых ты будешь стараться.

- Да как ты... Ты... Чурбан, как ты посмел это сделать! - возмутился от гнева и обиды Полижавт. Его давление впервые за много лет подскочило с такой скоростью, что он едва ли стоял на ногах.

- Может быть, до тебя не дошло все ещё Полижавт. Такие мозги как у тебя не должны принадлежать тебе, а должны принадлежать империи. А ее наместник сейчас это я. И только мне решать, что сейчас верно, а что нет. По этому сейчас, мы поедем к тебе домой, ты соберёшь свои вещи, пока я не передумал, а мои коты вынесут отсюда...

И тут Константина затрясло. Шерсть его встала дыбом, глаза закатилось за веки. Мгновение и один из лучших офицеров кошачьей империи лежал около ног Полижавта, словно плебей при встрече с королем. В то же время профессор ничуть не удивился.

- Так не пойдёт. - объявил бесчувственный голос Максвелла, палец которого искрился в темноте.

- Зачем ты так тянул! - с искренним разочарованием спросил Полижавт.

- Потому что ты вначале, хотел отдать меня ему. Он бы не смог мне нечего сделать, но сам факт уже менял все. - глаза Максвелла светились таким оттенком красного, что Полижавт невольно отступился назад.

"Механический демон " - все что успел подумать он.

- Но ты догадался, не пустить их слишком много сюда Полижавт. По этому я смилостивился над тобой и этой главой своей жизни. - пояснил Максвелл, глаза его поменял цвет на оранжевый, что уже было неплохо. - Я могу много чего тебе высказать, но через три минуты и тридцать девять секунд Константин Баюн проснётся после небольшого паралича. И нам нужно убраться отсюда.

- Но на выходе...

- Не таким образом. Ты думал, я никогда не строил планы по эвакуации отсюда из за твоей неблагонадежности Полижавт? Я древний, но не безумен. - ответил Максвелл и чем то щёлкнул.

11 Умелые лапы.

Полижавт прыгал через лужи.

Рой мыслей в голове напоминал обезумевшей улей пчел. Одни критиковали его, вторые убеждали в абсолютной правильности действий, третьи шагали в прошлые, четвертые говорили о будущем. Правда все голоса сходились в том, что ему стоит пошевелиться, что он и делал, насколько ему позволяли его резко состарившиеся ноги. Константин вероятно уже очнулся и он будет очень зол...

В ухе у Полижавта появился прощальный подарок Максвелла - "Беспроводной наушник". Правда подключить его он ни к чему не мог, но зато там была запись голосом Максвелла, специально для него. После того как наушник оказался в ухе Полижавта, глаза Максвелла все таки мелькнули ярко жёлтым и он разогнавшись до невероятной скорости побежал прочь. Куда он? Оставалось лишь гадать, но Полижавта это пожалуй уже не волновало...

" Если ты слушаешь это, значит наступила новая веха моего пути..." - сообщал монотонный голос, такой странный и не совершено отталкивающий для уха Полижавта. В нем было что то Людское...

Профессор между тем срезает путь через переулке. Сердце барабанит и чечётку и ему остаётся лишь гадать, сколько минут у него в запасе, прежде чем Константин выйдет за ним. Он видит как несколько мышей ковыряются в помойных бочках и ужасе разбегаются прочь при его виде.

"На самом деле, этот этап за долгие годы моего пребывания на этой земле выдался одним из самых стабильных. "

Полижавт пробегает наступает на лужу. Брызги фейерверком пачкают его праздничный костюм, который он до сих пор не снял.

"Однако если ты это прослушиваешь, значит я решил уйти до твоей кончины в дальнейший свой путь. А это вероятно означает то, что мои расчёты оказались верны. Из того времени откуда я Полижавт, люди научились высчитывать риски определенных событий на математической основе с помощью искусственных помощников в чипах головного мозга. И мой чип выдал интересный результат по поводу тебя: практически две идеальные половины сходились либо на твоём самоубийстве или смерти ввиду твоей же халатности, либо же на твоём предательстве меня. Конечно это не могло меня настораживать и я давно заготовил резервный путь..."

Полижавт добегает до нужного конца улицы. В глазах бегут искры, и он ещё только предчувствует, какую боль выдаст ему его же ослабшее сердце. Но мысли сходятся к одному ужасному концу, из за чего все кажется уже не важным. Вдалеке он кажется слышат как гремят каретные колеса. Константин? Вполне возможно...

"... Я хочу тебе высказать мое... Удивление. Я не думал, что ты столько протянешь, особенно после инцидента с Разумовским, хотя для моего ума, такие события казались несколько очевидными. Возможно ты меня проклянешь за это, а в вашем мире это работает, но таково мое нынешнее построение. Не думай, что я сугубо машина, я знаю как ты на меня смотришь: с откровенной жадностью, словно умирающий от голоду увидев жаренного поросёнка. Твои мысли и взгляды для меня зачастую очень просты, ведь вы не сильно отличаетесь от тех, какими мы были. Те же паттерны и те же мысли в основе. "

Полижавт вваливается в дверь. На секунду останавливается, думаю не забаррикадировать ли? Потом решает, что несколько взрослых тренированных котов либо выбьют дверь, либо войдут в дом иначе. Времени как всегда ни на что у него нету, он его пропил. Остаётся действовать ли по старинке...

"... Я всё ещё человек со своими желаниями, я хочу чтобы ты это осознавал и мой холод к тебе был вызван более личностным отвращением к тебе и твоим сородичам. Но будучи заложником ситуации, и ресурсов, в течение веков я все таки проникся к тебе определенной долей уважения, которую я бы высказал тебе. Но раз уж ты слышишь эту запись, значит профессор Полижавт, мои расчёты вновь оказались верны. Из этого следует, что все повторилось. Прощайте навсегда."

"Жизнь это колесо." - сказал ему как то Разумовский.

"И снова ты послушал Эмоционального парня!" - не унимался мистер Благоразумие.

"Огонь освобождает тело" - гласили мудрости религиозных книг.

"Ты все такой же дурашка, даже со всеми своими дипломами" говорила ему суженная...

И что же теперь?

Полижавт вбегает на второй этаж. Боль в ногах отдаётся, они не смогут так бегать, как бегали только этим же утром, которое было год назад. Мир начал казаться вдруг слишком чётким, до малейших деталей: царапины на обоях и на лаке половицы, рвущий глаза зелёный цвет обоев в спальне, сильно бьющий в нос запах ночного горшка. И в то же время Полижавт осознавал текучесть уходящего из под его ног мира.

Он открывает личный буфет на втором этаже. Достает с верхнего этажа несколько бутылок подороже, игнорируя вино, медовуху и бурбоны. В ход идёт в основном водка, виски и дорогой коньяк, подаренный на выпускной великого графа Николая, нынешнего повелителя Сентерна. Полижавт берёт бутылки, выбегает в соседнюю комнату и выливает их на чертежи. Чернила растекаются, появляется стойки характерный запах, от которого сердца Полижавта бьётся лишь сильнее.

Мысли путаются, Полижавт хочет залить содержимое бутылки в себя, но тогда он просто будет пить пока не потеряет сознание или не придет Константин. Скребя зубами он кидает несколько бутылок на деревянную лестницу. Бьются они тяжело, стекло толстое. В конце концов сквозь поток ненавистнических мыслей в голову Полижавта приходит одна забавная:

"Я только что вылил на пол годовой бюджет какого нибудь городишки".

Но он не останавливается, бежит вновь к серванту и на этот раз открывает нижний шкафчик. Там содержалась дешёвая, с крайне опасным количеством спирта, водка. Бутылки без этикеток, жидкость мутноватая, и даже будучи закупоренными, нижний ящик серванта пахнет как медицинский кабинет. Полижавт кидается все бутылки с лестницы прямо на первый этаж, бутылки лопаются сразу. Стеклянная канонада возможно бы заставила Константина вспомнить о годах активной полевой службы, но его тут ещё нету. Для Полижавта же это звук начал конца. Или конца его начал. Он пытается найти спички, но находит лишь жевательный табак Гардена. Кладет в рот порцию, потом вторую. Не найдя спичек он достает лампу на жире, чей рынок продаж сам когда то обвалил изобретением лампочки. Возможно узнав мир, что один экземпляр все таки хранил и Полижавт, то продажи бы ламп подскочили. Но об этом никто никогда не узнает, точно так же как и о прототипе автомобиля Полижавта.

Профессор зажигает лампу и кидает ее вниз. Огонь распространяется не сразу. Пару секунд Полижавт зачарованно смотрит на появляющиеся огоньки, жуя табак. Со стороны ему кажется, что он похож на какую-то тупую скотину, которую вот вот забьёт фермер на мясо.

В огоньках он видит себя. Возможно огонь в своей природе единственное, что разрывает Колесо Истории, покуда не становится его частью. Полижавт хочет об этом подумать, развалиться в кресле, выпить, успокоить нервы. Вихрь мыслей и голоса его близких в голове хочется разобрать, разложить по полочкам, взвесить на этических весах и обработать. Но у него нету времени, это он осознает коркой своего мозга, все что ему остаётся это лишь сжечь мосты, причём буквально. Константин ближе с каждой минутой, и Полижавт понимает, всю силу тупой ярости кота, который потерпел поражения от столь никчемного старика. Виной ли была тогда неожиданность или собственная гордыня Константина, тот не будет об этом думать. Пока.

Полижавт выплюнул табак на первый этаж. Дом не вспыхнул как спичка но огонь рос, забирая с собой и историю жизни Полижавта. Не ту часть, что пишут в учебниках, а ту что была ему была куда дороже. Настолько, что он решил уйти лишь вместе с этой крупицей себя. Подарки на дни рождения и годовщины, детские фотографии Анны, альбомы выпускников, вырезки газет о нем, награды за научные достижения... А так же целый пузырек таблеток, что он пил. Может стоило покончить всем этим с помощью снотворного?

- Я не заслужил. - сам себе ответил Полижавт. Он не смог ответить почему в должной мере, но верил что конец его должен быть в огне, который забирал всегда у него самое близкое. Он не хочет сам потом стать причиной по которой у других отберут что то близкое...

Полижавт наконец-то отошёл от перил. Не потому что он не хотел смотреть на все это, просто дым выходящий с первого этажа стал слишком густым и резал ему глаза.

Грудная клетка начала вибрировать. У него свело скулы, в ушах появился звон. За этим последовали последствия марафона - тахикардия.

Полижавт решает зайти в спальню, лечь на кровать и уснуть. Угарный газ сделает свое дело. Заодно он сможет напоследок упорядочить голову. Но заходя в зелёную спальню, он вновь чувствую смесь тупого гнева и угрызений совести. Он скрывает обои когтями, а простыню с подушками скидывает на пол, как он давно и хотел. Профессор хочет перевернуть и столик, но старое сердце даёт ему понять, что бунтовать ему стояло раньше.

Полижавт ворча покидает поганую спальню, в которой он почти и не спал за последние года. Он держится за сердце, но чего ему уже бояться? Он сам не знает. Дым уже затмевает потолок. Он чувствует, как начинает потеть. В собственном "офисе" Полижавт бросает взгляд на остатки чертежей. Бумаги, которые могли бы улучшить жизнь обычным котам в этом мире. Но им не суждено будет появиться в этом веку.

Полижавт решает, что эта комната куда лучше подходит ему. Он никогда не хотел утончённых дизайнов как его жёнушка или коллеги, за это и любил свое рабочее пространство. Не это лучшее место чтобы завершить работу?

Вдалеке он слышит пожарные колокольца. Кажется огонь заметили и кто то вызвал пожарных. Смогут ли те приехать сюда вовремя? Вряд ли. Полижавт мог бы высунуть голову из окна и увидеть как Константин багровеет от гнева. Первый этаж дома уже горит с такой силой, что войти туда он не сможет. Но окна на первом этаже уже вышибло и дым закрыл вид Полижавту.

Он решает закончить дело, снимая половицу и роясь в своих сокровищах Полижавт достает прототип. Если бы только он смог пропихнуть эту штуку раньше, кому то не такому воинственному... С другой стороны армия вездесуще. Полижавт берёт самый большой молоток, что у него есть. Замахивается, но колеблется. Такое чувство, что он помимо того, как делает Анну сиротой, до кучи убивает и ещё одного своего ребенка...

Огонь забирается на второй этаж. Полижавт сквозь хруст дощечек и звон у ушах кажется слышит Константина на улице. Безумие, но гнев может и не такое. Слова не разобрать, но он недоволен это очевидно. Полижавт усмехается.

- Это конец? - говорит он себе.

Он знал, что конец будет таким. Должен быть в его понимании таким. Что посеял, то...

Но тут он слышит хлопок такой силы, что роняет протез. Перед ним, что мелькает. На долю секунды профессор уверен, что он перегрелся достаточно, чтобы начать видеть в жаре глюки. Но быстро отбрасывает эту версию: серебряная дверь, какого-то сарая появляется перед ним. Конец жизни? Тогда почему так грустно? Полижавт не понимает ничего, он не хочет понимать. Дверь отворяется, из нее выходят двое: кот который не сильно младше Полижавта и молодой лис. Полижавт пытается отползти прочь, но пути побега он закрыл себе сам.

- Господин Полижавт! - радостно объявляет лис. - Я так рад, что мы смогли попасть сюда в этот момент. Правда времени мало, я потом вам объясню, но не бойтесь, я ваш большой фанат!

Полижавт машет головой. Никакого "потом" он и слышать не желает, но его не спрашивают. Оба незваных гостя хватают Полижавта под руки и тащат в свой металлический железный сарай. Он пытается брыкаться, чем удивляет лиса и кота, да и самого себя, но те оглядываясь с ужасом на горящий дом просто тащут Полижавта внутрь силой.

- НЕТ! НЕТ! Всеми богами клянусь, я просто хочу чтобы это кончилось, отпустите меня! - орёт гений. - Заберите Максвелл, не меня, Максвелла!

Внутри сарая ещё несколько антропоморфов. Один из них запирает дверь. Полижавт успевает лишь проорать что то не ясное про судьбу и огонь. Однако в самосознание и бичевании он напрочь забывает о том своем "ребенке " которого ценил больше всего минутами ранее.

Сарай исчезает прочь из этого времени и пространства за пару минут до того, как крыши дома Полижавта окончательно обрушится.

Пожарные все ещё сонные подъедут на конном экипаже ещё чуть позже, но тушить дом не станут. Между домами достаточно место, чтобы огонь не перекинулся. Константин Баюн в бешенстве, но пожарными все равно, чей это дом. Спасать его уже бессмысленно, остаётся лишь смотреть как горит историческое наследие.

Уже ближе к обеду Константин сидит в карете и что то пишет. Погода своей красотой действует ему на нервы. Дюжина его солдат ковыряют остатки дома Полижавта в поисках чего либо. Константин Баюн будет не против черепа Полижавта, чтобы лично его раскрошить в крошку и выстрелить им из пушки куда нибудь в навозную яму. Игра не окончена. Константин уже изолировал лабораторию Полижавта, что то он да найдет в любом случае, но он уже не верил, что это сможет угодить его руководству. Аркадий будет недоволен им, но его мнение Константина в целом не волновало. Возится со стариком ... Что за дурная идея? Его братец забыл как Полижавт через раз приходил на пары с бодуна? Как на такого кота можно в принципе рассчитывать. Он сам себя пытался уничтожить все эти годы, и наконец-то смог закончить свой финальный проект. Это даже несколько радовало Константина, но пользы от этого ему было мало. Фронт встанет из за упрямства старого хрыща и это тяготило хуже всего.

Константин дописывал письмо. Потом он приступит к накладной для Аркадия, хотя слух о том, что умнейший человек империи сгорел быстро разойдется. Пускай все и построят под несчастный случай, но до Аркадия правда дойдет голосами куда быстрее чем отчёт его братца.

На секунду офицер кошачьей армии отвлекся. Солнечный зайчик ударил ему прямо в глаз. Солдаты что то нашли под завалами, что то длинное, несколько обгоревшее, но все равно блестящее. Нашедший уже поднял свой улов, словно то была рекордных размеров рыба, а остальные мчались посмотреть. С секунду Константин он понимал, что он видит, потом положил на сиденье лист бумаги и буквально выпрыгнул из кареты прочь. В этот момент он подумал две вещи: "

Возможно старик был и вправду умен, или я действительно слеп" .

А вторая мысль звучала так:

"Как прекрасно, что Брингтон с его познаниями биологии уже на объекте".

Эпилог

Маятник настенных часов шел своим ритмом.

Бутылка со стола не падала, ведь Анна Полижавт не могла столько выпить, как бы не хотела.

Она не спала, хотя было раннее утро. Прошло два дня с того момента когда она видела своего отца живым в последний раз, хотя она этого не понимала тогда. Хуже было то, что будь он ещё жив, Анна бы сама могла бы его придушить. Какая-то часть её хотела это сделать, выпустить так все горе, списав его на другого. Но её дражайший, совершенно без иронии, отец сгорел, оставив Анну одну с её горем и попыткой осознания всего навалившегося на неё.

Ещё прошлым вечером Анна выплакала все слёзы, что могла. Новость о гибели отца дошла до неё первой. Она ещё не рассказала Валерию о том, что больше он не увидит дедушку, ведь боялась, что он не уснёт после этого. Сама же она расплакалась в спальне, после того как уложила сына. Эта ночь оказалась для нее одновременно короткой и длинной: когда она спустя вечность уснула она попала в резкий, крайне кривой кошмар. Из него она почти ничего не помнила: лишь огонь, сияющую рожу и как кто то горел. Теперь ей этот сон казался вещим, что лишь пугало её ещё больше. В ее семье привыкли давать всему рациональные ответы. Да, их мир был чуточку сложнее чем всем казалось большинству, Анна знала о некоторых скелетах в шкафах, но она предпочитала считать это единичными случаями и избегала их.

Но сейчас это было пустяком. Анна считала, что кошмар забудется, сотрётся из воспоминаний за ненадобностью, ведь что такое сны? Сны это попытка мозга развлечь себя, так гласила популярная версия и Анна верила этому.

Гораздо хуже вести были когда ее разбудили. То ли нервы, то ли ещё Саид знает что, но какое-то чувство заставило её воспользоваться ванной на первом этаже, откуда она смогла услышать стук в дверь. В обычный день, она бы никогда не открыла...

В обычный.

За дверью стояли трое. Лицо кота по середине она ещё не успела забыть. Константин Баюн, в своем полу гражданском облике, что пытался спрятать мундир под плащом, а на голову натянул цилиндр. Анна хотела была захлопнуть дверь, прежде чем незванный гость откроет рот, но руки у него были быстрее языка.

Он протянул ей письмо. Анна тем не менее ударила дверью его по руке, но младший Баюн не подал виду.

- Прошу меня извинить, за столь поздний визит. - ответил Константин. Звучал он так себе, пытался выразить скорбь сквозь радость, что сразу не понравилось Анне. - Я понимаю ваше отношение ко мне, оно не без основательно. Но моей ответственности в гибели вашего отца напрямую нет. Ваш отец сам выбрал такой исход.

- Что вы ему сказали... - попыталась перебить его Анна.

- Дело короны, не мое. Возможно когда нибудь вы узнаете, если рассекретят протоколы. Хотя обещать я ничего не могу. Но я здесь по делу Анна. - он приподнял письмо к лицу Анны. - Возьмите. Я считаю, что вы должны знать правду после всего.

- Я не буду ничего от вас брать. - отрезала Анна. - Вы недоразвитый морально дуболом, считающий, что можете лезть в чужие жизни, коли на вас надели форму и привели в угодный вид.

Однако Константин на ее удивление не взбесился. Тот вздохнул, на удивление слишком натурально, после чего покачала головой.

- Анна. Вы не сможете понять, всего того, что ужаса, что я смог пережить на окопах. А я не смогу понять высшую математику из университета вашего отца. - он улыбнулся. Улыбка Анну смутила. - Однако я считаю, что ребенок должен знать, кто его растил. Может по этому я не хочу детей, ведь те узнают, что мне пришлось пережить. Ваш отец далеко не такой достойный кот как будет считать мир. Я знаю это, пускай у меня не хватает доказательств о достижениях в его работе.

Но я оставлю вам выбор, чтобы вы могли решить, какой он кот как личность после всего. Вы можете делать с этой информацией все что захотите, можете молчать, можете рассказать прессе. Это уже не интересует не меня, не империю. Я лишь хочу, чтобы вы знали, каким он был на самом деле.

Константин Баюн вновь протянул конверт. Анна Полижавт задумалась. Её не столько тронули речи этого пижона, сколько она просто не хотела его больше видеть. Конверт она взяла. Константин улыбнулся, искренне, чисто, пугающе. Потом исчез восвояси во тьме, после чего Анна Полижавт услышала лишь звуки его дилижанса уходящего прочь.

Наконец-то она закрыла дверь, села в столовой и открыла конверт, который введёт её в депрессию на долгие годы.

К сожалению оригинала письма я не видел лично, от чего передать его содержание в полной мере я не смогу. Однако суть я вам расскажу.

В конверте находилось несколько чертежей былого дома Полижавта, когда она ещё жили семейной четой. Там же, находились несколько комментариев профессиональных пожарных, нескольких криминалистов и записи очевидцев с их признаниями. На двух листах Константин Баюн смог разобрать ту картину, что Анна не смогла бы принять никогда.

33 мая 6344 около четырех часов по заверению бармена Хунго Кровски Полижавт (далее субъект 1 ) находился в тяжёлой стадии алкогольного опьянения. Доподлинно не удалось установить когда, что и сколько употребил субъект 1, но объем со слов свидетеля "был конским даже для этого мозговитого".

Тот же день, резиденция читы Полижавт. Опираясь на свидетельство соседа напротив в дом вошёл Виктор Разумовский (субъект 2) примерно в пол пятого. Имя свидетеля было засекречено, ввиду опасности для его жизни и влиятельности фамилии. В доме так же находился субъект 3 - Аннабель Полижавт. Свидетель заявлял, что субъект 2 часто заходил в это время в дом напротив. Он так же заявлял, что об этом знало большинство соседей, но никто не хотел вмешиваться.

Тот же день, приблизительно в шесть часов пятнадцать минут субъект1 один вернулся в дом четы Полижавта, пока там находился субъект 2 и субъект 3. Дальнейшее описание является реконструкцией на основе сбора разных свидетельств, доподлинно выяснить о происходящем не удалось. Приблизительно в шесть часов двадцать две минуты из дома послышался громкий крик, которые услышали несколько свидетелей. Дальше показания расходятся, но все они сходятся на описание брани, который заканчивается разбитием окна и громким ударом. Предположительно упал шкаф, находившийся в спальне, ведь часть его обгоревших остатков были найдены в вертикальном положении. После этого последовала длительное затишье.

Приблизительно в шесть часов пятьдесят три минуты первый из свидетелей заметил дым выходящий из окна на втором этаже. Показания сходятся на том, что это было окно спальни, где по планам оставшихся у архитектора должен был находится камин. Важно отметить, во всех официальных протоколах, которые были составлены впоследствии, глава пожарной бригады Разон Малунов указывал как место начало пожара гостиную, что противоречит словам всех опрошенных. Сам Малунов отказался давать какие либо комментарии, даже под давлением. Позже он был отпущен ввиду уже преклонного возраста, так и не объяснив свой поступок. Рабочая версия - собутыльничесиво с субъектом 1.

Семь часов десять минут субъект 1 вышел из горящего дома с сильными ожогами. Личный врач субъекта 1 отказал в комментариях о состояние его клиента на тот момент, однако со слов дежурного врача, что прибыл первее, на костяшках субъекта 1 была кровь. Это так же косвенно подтверждают некоторые свидетели. Помимо этого все показания сводятся к ожогом слабой и средней тяжести на теле и руках субъекта 1, а так же на все еще тяжёлом алкогольном опьянение.

В семь часов пятнадцать минут прибыла шестая бригада пожарных под руководством Разона Малунова. К тому моменту второй этаж дома был полностью в огне. Участвовавший во время тушения пожарник Вольян Мивронов заявил, что попытался зайти на второй этаж здания, ведь ему казалось, что была такая возможность. С его слов же сверху слышалось два голоса: мужской и женский. Однако попасть на второй этаж он так и не смог, ведь вторая часть деревянной лестницы полностью сгорела. Из любопытного субъект отметил не естественно большое количество битого стекла около лестницы. К сожалению установить что это за стекло Вольян не смог на месте. Последующая экспертиза пепелища не дала точных результатов.

Приблизительно в семь часов восемнадцать минут прибыл дежурный врач. Помимо уже вышесказанного он так же отметил странное поведение субъекта 1. Он всячески пытался привлечь внимание врача к себе, при этом как отметили все свидетели субъект 1 находился на грани истерики, которую многие списали на потерю жилища.

В течение последующих десяти минут пожарная бригада номер шесть пыталась попасть на второй этаж жилища. Несколько очевидцев подтверждали, что в этот момент субъект 1 наиболее активно истерил, и косвенно пытался помешать команде пожарных. А в конце он расплакался.

Тем не менее попытка залезть на второй этаж оказался невозможной к тому моменту. Дым был настолько сильным, что пожарные признали попытку туда зайти самоубийством. Отмечается, что субъект 1 их не отговаривал.

Дальше пожарная бригада номер шесть лишь следила за распространением огня. Попытка спасти жилища была признана слишком ресурсно затратной. Субъекта 1 позже госпитализировали.

Дополнение:

В приложенных бумагах к письму Анна Полижавт видела пепелище своего первого дома. Несколько чертежей архитектора с заметками пожарной бригады, которая осматривала остатки дома, когда тот прогорел окончательно. Сомнений быть у них не могло, сходился некий эксперт без имени: это был поджог.

Внутри Анны тогда что то умерло окончательно. Не просто закрылось или спряталось, это выдрали из нее живьём и выкинули гнить прочь. Ей было тошно. Мысли и выводы о человеке, что ее по итогу взрастил шли шаг за шагом, все больше пугая её саму.

Но это было так давно... И в то же время это меняло все, даже не смотря на время. Как может такой образованный человек так поступить? Разве могут ли столь созидательный разум жить в одном теле столь разрушительным нравом? Разве так ли сильно должны сживаться две противоположности воедино?

Она ещё не скоро поймет, сможет ли она простить отца и мать за все или нет. Когда нибудь настанет день, когда она встанет и не будет больше грызть вопросы на которые ответы каждый находит сам. Это будет хороший день, она это будет чувствовать сразу. Но до этого дня оставалось очень далеко, путь предстоял долгий и всепобеждающий.

Ну а пока она сложила все в конверт, который чуть позже спрячет ото всех и будет думать о сегодняшнем дне, пока дом не опустеет не оставив её вновь одну с вопросами...

А в каком где то и когда то Монтгомери Алланзо Полижавт в этот момент клялся, что отдаст что угодно, лишь вновь увидеть дочь...

Монстр в красной куртке.

Антонио Олмос проводил свои последние дни глядя в окно дома престарелых святого Бернара. Унылая атмосфера этого места давила ему в свободное время на нервы. Это место было последним для многих его обитателей, и в отличие от поля боя, не исследованных троп или глубин океана, что так же становились зачастую последней точкой в жизни многих, дом престарелых не имел под собой романтики. Но романтика Олмос не волновала уже давно.

Не мудрено, что Антонио Олмос не хотел сюда отправляться по началу. Но его сыновья разошлись по работам, а дочери по мужьям. Он сам был вдовцом уже порядочное количество лет, а жить самостоятельно был не в состоянии. По этому с лёгким сердцем, как показалось самому Антонио, его дети отдали его сюда, в последнюю точку жизни. Дальше был только морг и что то ему вовсе не ясное и пугающее, обещанное много лет назад. Как раз таки эти мысли грызли его каждую занятую минуту.

За свою долгую жизнь Антонио в целом то насмотрелся на смерть. Он видел ДТП, как у отца в пьяной горячке остановилось сердце, оставив его сиротой пускай и он видел как рак сожрал его мать и во взрослом возрасте, но все равно рано. Да побери всех Даролок он сам убивал на великой войне в 7400-ые защищая родную для него империю енотов. Смерть шла за ним по пятки всегда, она окружала его словно саванн. Но только в доме престарелых святого Бернара он увидел новые виды смерти: полностью внезапную, но одновременно ожидаемую. Да во времена войны ты сам не знал, словишь ли ты пулю сейчас или никогда, а в жизни как убедился Антонио тоже полно нелепых смертей, но тут было дело другое. Еноты ложились в кровать и больше не просыпались. Они играли в домино и через секунду не приняв нужную таблетку, из за старческой деменции, они падали мертвые на столы раскидывая костяшки. А иногда они просто падали и не вставали. Бесспорно кто то уходил долго и мучительно, годами борясь за жизнь цепляясь в нее. Но тогда по мнению Антонио ты понимал, что смерть рядом и это всего лишь игра в догонялки (хотя свою игру в догонялки он не признавал). А вот смерть внезапная его пугала... Какой то злосчастный тромб который никто не увидит пока он не умрёт мог решить отказать в любой момент и нету больше Антонио Олмоса - отца, сына и брата. Все это было страшно. Страшнее войны, но не страшнее конца.

Во время поля боя некогда думать, что ты умрёшь. Задумываться времени нету. А в доме престарелых Бернара у Антонио было много времени, чтобы целыми днями думать одному, будучи забытым своими же отпрысками о том, что грядёт и готовиться к этому. Он был предоставлен себе половину дня между занятиями для престарелых и игрой в лото... И все чаще Антонио Олмоса грыз былой уговор. Ведь он боялся, что час выполнения сделки близок.

В 7245 году Антонио Олмос, юнец, что только заканчивает начальную школу, вырвался из класса. На дворе бушевал конец мая, солнца жарило его шерсть, на небе медленно плыли облака, а где-то в параллельной от него вселенной находились будущие работы в полях отца, чтобы он снова мог пойти в школу. Он видит мир ярко, цвета бы резали нынешнему Антонио глаза, так мир видят только дети и иногда юродивые. Но тогда у него не было проблем с такими мелочами. Его страшнейшая проблема в этой, какой-то совсем далёкой жизни была одна - выиграть в конкурсе по плаванию на местной речке Полосатке. Когда то по ней ходили корабли, говорил его учитель по истории Себастьян Краун, а сейчас не ходят, ведь то ли река измельчала, то ли корабли стали больше. Антонио это сейчас не волновало от слова совсем. Ему нужно было забежать домой, скинуть сумку, прошмыгнуть мимо отца с похмельем и оказаться около реки. Проще простого.

Мчась по окраине городишки, он пялился на проезжающую экипажи. Тогда ещё использовали лошадей и иногда сухопутных крокодилов. Но вторых тут почти не было, уж слишком далеко они от экватора. До того как по этой дороге поедут паровые машины оставалось ещё не так уж долго. Антонио хорошо помнил, что впервые на машине он прокатиться когда его заберут в армию. Конечно мальчишкой он ещё не мог знать этого, хотя ещё в те года склонялся, что когда у него появится возможность убраться из дому, он сбежит в армию на первых порах. Там кормят, есть ночлег. А ещё есть винтовки... Винтовки же круто, да? Конечно, говорил Аркадио Ламел. Ах этот Аркадио...

Его авторитет был для дворовой шпаны не рушим... Но Антонио все равно обгонит его на перегонки вплавь. А большего ему и не надо, чтобы пошатнуть авторитет Аркадио. Он ему ещё покажет.

На самом деле, Аркадио никогда не был плохим парнем . Он был зазнайкой, иногда выпендрёжником и изредка мог повести себя как мудак, да и то только если сильно его разозлить, но в остальном он был хорошим... Мальчишки ему симпатизировали. Среди девочек Антонио слышал, что Аркадио тоже популярен. Да и сам Антонио сейчас понимал, что до всего Аркадио ему в целом нравился. Но потом случилось неожиданность. Аркадио попробовал утвердить себя за счёт Антонио, и это перешло все границы. Никто не смел пробовать шутить на Антонио Олмосом как он считал, ведь в мире полно куда более худших мальчишек с их изъянами. Ну что такого, что Антонио не мог подтянуться на том дурацком дворе? Ну разве это так уж страшно? Он же ещё не созрел для этого. Стыдно признаться в этом конечно, но куда денешься? Да как Аркадио мог насмехаться над ним тогда, когда сам подтягиваясь полтора раза чуть не накладывал себе в штаны? Разве это давало ему право?

Конечно он имел право подшутить над ним по каким негласным правилам мальчишек, что понимали только они. Но Аркадио перегнул эту палку, когда начал называть Антонио червём каждый день и при каждом случае. Здороваться с ним со словам "привет сопляк". Шутить так при всем классе, да даже перед всей школой. Он не имел таких прав, он переступает черту. Это мысль тогда пришла Антонио в голову так же резко и неприятно как камень в затылок. Аркадио пытается утвердиться за его счёт в глазах остальных из за мелочи. Это низость. А низость как говорил дед Антонио надо пресекать.

В детстве ему эта мысль казалось настолько чудовищной и не правильной, что он даже ужаснулся. Но боялся он ее не долго собрав волю в кулак и подойдя к Аркадио, демонстративно растолкав окружающих и громко, для привлечения внимания всех кого много назвав Антонио беспомощным червём.

И так словом за слово они повздорили окончательно, и возможно бы подрались прям там или наконец после занятий. Да Аркадио был в шире плечах,тно Антонио это не волновало. Но Мартинес, светлая его голова, предложил исход конфликта поинтереснее.

- Проведите Севатианские игры! - предложил Мартинес громко и торжественно, пока двое мальчишек грызли друг друга взглядом.

- Севатианские игры? Ты спятил? Как? - озадаченно спросил Антонио.

- Ну не все же конкурсы. - конкретизировал Мартинес. - Проведем несколько. Например бег, поднятие тяжестей, броски...

- Плавание - тут же вмешался Антонио. Он был уверен в своей победе в этом ещё тогда.

- Да... Плавание. Вы поняли. Проведём ряд конкурсов. Кто больше выиграл, тот и прав. Честно же? - спросил Мартинес.

- Да я же его разнесу. - заявил Аркадио тут же. - Как нечего делать, он же тюфяк.

- Может да. А может и нет... - начал было Мартинес.

- Да что ты там можешь? - перебил его Антонио. - на своей железке висеть мертвой тушей?

- Ты бы вообще молчал, сопляк. - завёлся снова Аркадио. - Доходяга бесхребетный.

И на мгновение они вернулись в начало разговора, но вновь Мартинес чувствую напряжение вмешался. Он отодвинул ребят и сказал:

- Ну так может покажете делом, кто тут лучше?

- Да я его...

- Да что он мне сделает?

Антонио и Аркадио переглянулись. В этот момент обоим казалось, что нету в этом мире более мерзкого существа.

- Да ладно ребят. Заключите пари как взрослые. - сказал Мартинес.

А как известно слова "как взрослые" всегда добавляют убеждения во все вызовы. И конечно Мартинес это знал. Не долго сверля друг другом взглядом Аркадио и Антонио подали руки, а Мартинес их разбил. И так в начале Мая стартовали Севатианские игры деревенского пошиба...

И так началась главная забава за последние несколько лет, по мнению многих местных.

По началу на эти "игрища" ходила группка местных ребят. Но слухи росли. Рос и уже не детский азарт. Постепенно обида на принижение от Аркадио у Антонио переросло в соперничество и некую смесь ненависти и любви, которую испытывают, как ему тогда казалось, лишь в величайших соревнованиях. Как борьба крокодилов и скорпионов в древние времена. Как огонь и лёд. Ему казалось, что они величайшие в мире конкуренты тогда. Что нету сильнее чувства, чем азарт и ненависти, что противостояние это так захватывающе. Конкурс за конкурсом, они только и делали, что догоняли друг друга. Антонио открыл второго себя, азартного, готового рисковать. И Аркадио судя по всему не отставал от него. Может они не играли в рулетку и кости, но эти игры были для них слишком скучными тогда.

А тем временем ребят со школ приходило все больше. Дошло уже до того, что ребята с последних средних классов ставили на них части своих зарплат, а местные пьяницы сами спорили, кто же из двух мальчиков выиграет.Кто то одалживал им мяч, для игр. Другие сетку для волейбола. Девчонки давали им скакалки когда они потребовали их для соревнования. Конечно все это выглядело со стороны как детские игрища, между двумя упрямыми мальчишками, но в голове Антонио, и он был уверен, что и в голове Аркадио тоже, все это переросло уже давно во что то более глубокое. В каких-то своих фантазиях он уже уходил в то, что до конца жизни они будут соревноваться с ним в этих играх, пока солнца сменяют луны, они будут с ним соревноваться. Все так, да. Все так...

В таком веселящим газе от противостояния они пробыли почти весь май, пока они с Аркадио не поняли, что нормальные конкурсы заканчиваются, а их пылающий азарт ещё не позволяет им соревноваться в более глупых вещах. Ведь это казалось им по детски. А сильнее всего ассоциации с детским хотят избежать сами дети.

Количество их очков было аккурат поровну со слов Мартинеса. Сколько бы они оба не требовали от него пересчёта он говорил, что все помнит. Он все считал. И после десятка требований пересчёта Антонио и Аркадио все таки убедились, что Мартинес прав. Им нужен был финал. Как говорили ребята из французской школы Grande Finale. Все или ничего, и никак иначе быть и не могло, по их разумению, нужно было вложиться на все сто тысяч миллионов миллиардов. Нужно было идти во банк. Так посчитали и ребята, что ставили деньги. Конечно они немного расстроились об этом, но в головах тех, у кого была деловая жилка уже зрел план, что такие игры можно провести и без Аркадио и Антонио... По этому было решено место и время финала.

И вот он, Антонио, погруженный по уши в соревнования за честь, в собственное чувство превосходство, внутреннего азарта и все таки капельку волнения идёт к себе домой, чтобы закинуть этот дурацкий рюкзак и побежать на речку, где решиться самое крупное событие в его жизни. Он быстро дышит, его переполняет энергия, которую он все таки решает сэкономить, дом все ближе и ближе. Наконец он открывает дверь и...

Рука отца, уже абсолютно трезвого хватает его за шкирку и кидает в ближайшую стену.

- КАКОГО ДАРОЛОКА У ТЕБЯ НЕ СДАЧА ПО ВСЕМ ПРЕДМЕТАМ?! - отзывается громогласно прокуренный голос в его голове. Все чувства кроме нарастающего ужаса смываются куда то вниз живота грозясь вырваться уже неприятными последствиями.

Олмос младший лежит. Не хочет вставать, ведь знает, что отец его отлупит если он сейчас встанет.

- Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ! - кричит отрезвляющий ум голос в его голове.

И он действительно начинает как то вспоминать, что в периодах между играми на него будто бы жаловались учителя. Вроде бы такие мелочи по типу "Антонио проснись" или "Антонио ты снова провалился". И вот последнюю фразу будто бы он слышал все чаще и чаще... А ещё неприятные разговора после уроков тоже начали всплывать в его памяти .. Как будто бы очень часто. Но ведь не может быть...

- ТЫ МАЛЕНЬКИЙ ЛЕНТЯЙ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТИ КРЫСЫ С ДИПЛОМАМИ ТЕБЯ ЗАГРЕБУТ В ЛЕТНЮЮ ШКОЛУ ЗА НЕУСПЕВАЕМОСТЬ ПО ЗАКОНУ!? ТЫ МНЕ НУЖЕН ТУТ! Я ЖЕ УЖЕ ОПЛАТИЛ ВСЕ ТВОЕ ОБУЧЕНИЕ, ДАРОЛОК ТЕБЯ ДЕРИ- Отец садится на корточки и поднимает ухо Антонио. Даже трезвым от него уже давно несёт какой-то гнилью изо рта. А через долю секунды в его ухо летит новый упрек.

Отец поднимает его за ту же самую шкирку. Он все орёт и орёт, а Антонио тем временем все вспоминает и вспоминает как он готовился к конкурсам с Аркадио, только чтобы выиграть, чтобы выиграть, чтобы выиграть. И так бы он может и ушел бы прочь в себя, если бы не отцовская пощёчина и последовавший поток ругательств. Который снова, словно привязанная к хвосту гиря, возвращают Антонио вниз, к нему и проблемам, прочь от великих противостояний.

Отец заходится. Его не остановить. Нет он избивает Антонио. Во всяком случае толчок и пощёчина не тянули на избиение. Бить он начнёт его ближе к кончине, но к тому моменту это будет не самое страшное. Однако приятного было все равно мало.

Отец рассказывает как в его то годы, и как тяжело то было. И сколько он работал, чтобы ОН, НАХЛЕБНИК АНТОНИО, мог идти в эту школу, надеясь, что закон не возьмёт его за глотку из за тунеядства сына. Он машет руками, машет пальцем перед носом сына. Встряхивает его переодически и снова возвращается на тему о своей тяжести в жизни. И естественно он и слышит не желает оправданий, а виде мальчишеских забав. Какая глупость. Соревнования, якобы взрослые.

Так он открывает страшную правду, что только дети и идиоты на самом то деле, ведутся на такую глупость как "давай по взрослому". А он, Антонио, ну разве он такой дурак? Ну дурак ли он!? Ему оплатили образование! И бла бла бла...

Антонио Олмос спустя года забудет всю эту речь. Она взойдет на полку его воспоминаний к десятку таких же схожих, пускай и зачастую более мелких наказаний от отца. Но он навсегда запомнит, как тот заходясь смехом скажет:

- Я был о тебе лучшего мнения, из всех своих отпрысков.

И это единственная фраза станет для него потом предметом угрызения совести, ведь больше отец Антонио её никогда не повторил, наверное осознав всю тяжесть этих слов, даже не смотря на все последующее.

Когда же урок был закончен, Антонио отправили в комнатушку, что он делил с тремя братьями. Двое старших сейчас трудились в поле, а младшего же забрала мать из комнаты. В этот момент Антонио почувствовал себя совсем одиноким. Азарт грыз его как голодная собака, лишь подпитывая гнев в его горе. Он не так уж сильно боялся последующего уже принижения, что последует после его неявки. Его куда сильнее пугал сам факт того, что он не сможет завершить игрища. Честь, позор, он уже думать забыл о них. Сейчас его это уже не так волновало.

Но он хочет утереть нос Аркадио. Он очень хочет играть и побеждать. И интереснее ему играть становилось от того, что шансы в этой игре не так уж и сильно свешивался в его сторону. Все или ничего.

Было ли это тогда признаками последующей внутренней лудомании, что потом возымеет над ним верх? Конечно он об этом тогда не думал. Игра, дуэль, поединок! Все это захватывало мальчишку и рвало его внутри. Но голос отца до сих пор звенел в голове, парил над ним как ядовитый туман. Будто бы голос самих Господ Царских, столь нерушимый и твердый, словно кусок породы. И действительно это был кусок породы, что стеной становился между ним и всем. Огораживал его от казалось бы главного в жизни. Как это все не удачно, как это все не честно. Ну не честно! Ну дайте ему сыграть, дайте ему раз, последний шанс, ДАЙТЕ! Ему это необходимо, какое он имеет право? Право родителя? Да слать он хотел на это. Ему это надо, надо, надо, НАДО!

- Я просто должен там быть - проскулил Антонио Олмос в комнатушки и подумал, что расплачется.

Слезы уже щипали глаза, хотя кулаки от гнева не разжимались. Ему хотелось стучаться головой о стену, в протест подобного, но он удержал себя.

Слезы все таки пробились.

В майской духоте от гнева он будто стал горячим как раскалённое железо и слезы стекая по горячим щекам будто бы сразу испарялись. Антонио захныкал от бессилия. Сидя на нижней койке (верхнюю занимал старший брат), он уткнулся лицом а штаны и тихо заревел, дабы не привлечь ещё больше внимания отца.

Какое то время он ревел, чувствуя себя оторванным от всего. Он чувствовал горечь поражения, что была самым противным для него. Горче любого лекарства, горче слёз матери, горче чувства утраты. Все это блекло с этим горем молодого недо-атлета лудомана.

Потом когда штаны его промокли насквозь от слез он поднял лицо. Сопли забили нос. Он взял протянутый сверху платок и бесстыдно выморкнулся в него, что есть мочи.

И только через секунду он понял, что он был в комнате один. К его удивлению с верхней койки послышался скрип и через секунду перед ним свисали две ноги. Обе в каких-то непонятных красно-белых туфлях. Подошвы были белыми, а выше слияние не ясных материалов красного цвета. Один отражали солнце, другой был более похож на ткань. С обоих туфель торчали концы шнурков с непонятным наконечником на них. Не тканевым и не металлическим. Чуть выше были джинсы. Вроде так звались эти штаны. Но какие-то не привычные что ли. А между ними и белыми носками...

Антонио не успел в глубине разума этого осознать, когда голос сверху сказал:

- От души ты высморкался парень, уж поверь мне, я то вижу.

Антонио остолбенел, удивление и любопытство сменилось ужасом от этого хриплого голоса. Ноги незнакомца были темно-синюшного цвета. Такого цвета бывает противоположный край неба от заходящего солнца, где уже наступает ночь. На фоне с более яркими джинсами цвет казался куда более странным.

Антонио попытался открыть рот. Он не знал ещё, что спросит вперёд из скопившихся вопросов за долю секунды. Но ноги сверху спрыгнули и приземлились на деревянный пол. Концы красной куртки подпрыгнули и опустились, а синекожий господин мельком осмотрелся и развернулся.

Антонио тогда подумал, что он словил тепловой удар. Май в этом году был жаркий. Но даже в будущем думая о таком и пытаясь себя успокоить он понимал, что это не тепловой удар. Это нечто куда хуже.

Синюшный господин помимо своего необычного цвета обладал ещё одной чертой, что бросилась Антонио сразу в глаза. На его голове в забавном круге торчало около двух десятков рогов. Словно старая корона, приведённая до идеального белого цвета. На его голове не было не волоса, не было даже хвоста. Вместо волос виднелись странного вида татуировки лилового оттенка. Под ними красный третий глаз синего господина все ещё бегал по комнате, что то ища. Остальные же два глаза, таких же красных как свежий помидор, устремились уже на самого Антонио. Пришелец улыбнулся, обнажая уже отнюдь не белые, а желтоватые зубы и потянул когтистую лысую лапу такого же грязно жёлтого цвета.

Антонио помирая от страха только и успел вымолвить:

- Кто вы-ы...

Жёлтые зубы из ухмылки перебежали в сочувствующий взгляд. Антонио из последних сил держался, чтобы не грохнуться в обморок.

- У меня несколько имён Антонио... Но ты меня можешь пожалуй, что звать "Мистер второй шанс". - ответил он убирая свою руку. - Видишь ли, это по сути моя работа. Искать тех, кому нужен второй шанс, чтобы им помочь... Прости уж, если я тебя напугал. Я думал выйти из стенного шкафа, но когда я так сделал, предыдущий мой клиент решил, что я "бугимен" и начал стрелять в шкаф как не нормальный... Впрочем он и был не нормальным. Но не будем о грустном. Тебе же и так тяжело, да?

- Откуда вы знаете мое имя - пропищал Антонио, сам не веря, что его голос может быть таким.

- Ох, это мелочи Антонио. Не бери в голову те вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы. Такие мысли сводят с ума. - синий незнакомец засмеялся и потом серьезно добавил:- Я не шучу.

Антонио промолчал. Он в этом все не верил от слова совсем. Синий господин не пряча жёлтую улыбку достал из внутреннего кармана флягу и сделал глубокий глоток. Потом он резким движением руки схватил Антонио за затылок и прислонил его носом к горлышку бутылки. Запах этой жидкости был настолько сильным и разящим что едва он его учуял ему показалось, что его нос в пламени. Благо сильная рука долго его не держала и тут же отпустила прочь. Антонио глубоко вздохнул ртом.

- Что за... - начал было он держась за нос. Из глаз уже текли новые слезы, но уже от запаха.

- Всегда помогает прийти в себя. - тут же ответил мистер Второй Шанс. - Я не люблю вести дело с теми кто канючит и ревёт. Это же не по взрослому.

Последние слова он сказал обвинительным тоном. Антонио даже почувствовал укор вины, слова отца он уже выбросил из головы.

- Мистер... Второй шанс, а вы...

В ответ лишь сбивающий с толку смех.

- Нет, я не Даролок, не Каретер, не великий каратель, и не Люцифер, Ничто или что ты там хотел у меня спросить. - потом он поглядел на Антонио и добавил: - И я ими не послан, я сам этих ребят не люблю. Нет. Меня зовут иначе и это не мои имена.

- Я хотел спросить не черт ли вы?

- Ах, этот мир, где вы завете человекоподобных чертами, точно. - мистер Второй шанс слегка хлопнул себя по лбу. - Это все эта дрянь. - Он тычет пальцем по выпирающей в куртке фляге. - Иногда забываю такие мелочи. Вот дурак. Надо будет найти того, кто в этом мире понимает как нибудь. А то я уже забегался.

- А...

- Слушай меня внимательно Антонио, второй раз я повторяться не буду. Я мистер Второй Шанс, из под организации таких... Волшебных тварей, что дают вторые шансы. Можно сказать я своего рода ангел хранитель. Мы щедро помогаем тем, кто в этом нуждается. И ты мой мальчик нуждаешься во втором шансе, насколько мне известно. - синекожий человек начал ходить взад перед комнаты, словно о чем то задумывался. - Я искренне понимаю твою ситуацию. Оценки в этой жизни не главное, какой дурак так считает, Владыка мой милосердный, это ж бред. Это все туфта, ты ещё потом в этом убедишься сам. А вот честь и тем более экстренные нужды... Это дело принципиальное. Честь потерять так же просто как подцепить гонорею в борделе. - На секунду синий человек замялся, вспомнив сколько лет Антонио, но тут же продолжил. - А заработать неимоверно сложно.

Твой папаша насколько мне известно, сам свою честь давно похоронил на дне бутылки. Так не уподобляйся ему. Тебе тут нечего ловить мальчик мой.

Антонио Олмос, ещё не до конца понимающий спит он или нет глядел на синекожего человека и его не понятный ему наряд. Его красная куртка блестела на солнце, особенно стальная штука на конце куртке по центру. Она гипнотически прыгала и болталась, пока сам господин Второй Шанс рассказывал ему о чем то важном. С трудом оторвавшись от внешнего вида этого существа он лишь к середине речи, попытаюсь вслушаться в его слова. Но его жёлтые зубы и когти не внушали ему доверия, как и странные, будто бы языческие татуировки или пятна, что украшали его лысину и рога. Это все как бы кричало ему, что с этим типом надо быть аккуратнее, и какими бы речами мистер Второй Шанс не бросался, он все равно не выглядел как хороший малый. Но его имя все ещё интересовало Антонио.

Подумав пару минут он все таки ответил пришельцу с верхней кровати.

- Мистер второй шанс, это конечно все звучит чудесно, но...

- Но? Что значит "Но", маленький господин. - его тон "добродушного дядюшки резко перешёл на обвинительные и серьезный. - Вы хоть представляете, какой вы шанс лотерейный билет вытянули, что повстречали меня? В мире столько несчастных и сломленных существ, но я то выбрал тебя. И знаешь почему Антонио? Потому, что ты не обычный мальчик. Да да, ты может и не сказочный избранный, но поверь мне, я вижу тебя так, как не видят твои сверстники и родители. У тебя есть потенциал. И в будущем он будет полезен.

- Я польщён, но... -уже не так уверен начал Антонио.

Мистер Второй шанс закатил все три глаза.

- Какие ещё но? - чуть повысил голос мистер Второй Шанс. - Антонио, послушай меня. Я старый тип, и повидал много разных существ, мальчик мой. Я не говорю с кем попало и уж тем более не даю им советы. Но тебе дам. Слушай свое нутро, что оно тебе говорит? Что оно говорит тебе обо мне? Я могу уйти. Зайти в шкаф и исчезнуть там, и ты будешь потом вспоминать меня как дурной сон сидя в летней школе и будучи посмешищем для своих одноклассников. А можем договориться... Но времени у нас немного. Ребята не будут ждать тебя вечность на реке. Мы уже и так тут заговорились.

На последних словах глаза Антонио Олмоса чуть округлились. Этот нежданный гость был прав в чем то. Уходила его последняя возможность попытаться принять возможность в играх, она буквально утекала сквозь пальцы. Где то в его мозгу боролось два титана, как боролся он с Аркадио на протяжении месяца. Одна мысль, с сухим и ответственным голосом упорно пыталась выстоять на том, что оплата за жизненные ошибки неизбежна. А вторая куда более заманчивая шептала, что от того, что он сбегает поплавать и докажет Аркадио, кто тут лучший все равно ничего не изменится в глазах его отца и на деле. Оно все звучало вроде бы логично, однако какая-то деталь в этой схеме ему казалось неправильной и чуждой.

Антонио поглядел в глаза этого синекожего пришельца. Но те оказались будто бы пусты в этот момент. Казалось, что разум этого существа где угодно, но не здесь.

- Увидел, что то интересное на моем лице? - полюбопытствовал мистер Второй Шанс. - Я понимаю оно выглядит для вас странно, но пялиться в глаза незнакомцу вроде бы и у вас не принято.

- Простите мистер...

- Ерунда. Ну так что ты решил? - спросил равнодушный голос.

- Мистер Второй шанс... Я... Мне правда хочется. - начал вновь Антонио. - Но как вы сможете помочь мне?

- Это я беру на себя. От тебя мне нужно лишь рукопожатие, чтобы все было официально. Такие порядки в тех местах, откуда я. Но учти Антонио, у всего есть цена.

- Цена? И какая же она? - испуганно спросил Антонио.7

Денег у него было немного. Он же ребенок.

- Не бойся, ваши монеты для меня ничего не стоят. Я работаю по принципу бартера. Делаю одну услугу, а в обмен прошу что то другое. Это как по мне самый честный вид оплаты. - Он снисходительно кладет лапу на голову Антонио и гладит её. Его длинные когтистые лапы оказываются на удивление приятными на ощупь, но в то же время ледяными.

Антонио Олмос мешкает. Азарт в нем уже все решил, но последние внутренние предостережения не верить незнакомцам, а так же внутренний ужас перед этим существом ещё сопротивляются, стараясь предотвратить неизбежное. Мысли волнуется внутри, словно тысяча беспорядочных енотов, что бьются не на жизнь, с на смерть, лишь отстоять свои идеалы, даже зная, что битва проиграна. К Антонио хотят прокрасться ужасные мысли. Мысли о последствиях. Но мягкая рука незнакомца, будто бы стена ограждает его и от без того дальних не собранных идей.

- Тик так мальчик мой. Я могу подождать, а вот твои друзья боюсь нет. - наконец-то говорит синекожий монстр.

- Я согласен. - твердо говорит Антонио. - Я сделаю, что я должен, только скажите что.

Пришелец по-отечески кладет лапу на плечо Антонио и подсаживается рядом с ним. Его жёлтые клыки не скрывают ликования. В эту секунду Антонио пожалел о чём то настолько сильно, как никогда до этого. Но все оказалось не так страшно на первый взгляд.

- Ну так и где он? - спросил нарезающий уже наверное сотый круг Аркадио.

Мартинес с кислой миной смотрел на ручные часы, что были подарком от родителей. Без десяти четыре. Он безнадежно вздохнул. Толпа собравшихся около на пляже речки уже порядком поредела и остались в основном только те, что поставили крупную сумму денег и намеревались увидеть результат лично. Остальные же уже разошлись. Оставшиеся же толпились в тени ив и постоянно бурчали между собой о чём то. Мартинес невесело промямлил что то перед носом. Все эти игрища сейчас ему казались абсолютно бессмысленными, хотя опоздание случилось впервые, ведь обычно Аркадио и Антонио никогда не упускали возможности посоревноваться.

- Эй - крикнул кто то из толпы старшеклассников. - Очкарик! Может уже посчитаешь, что тот пацан выиграл? Я не хочу торчать тут до вечера.

- Заткнись. - ответил уже другой голос из кучки, вместо Мартинеса. - Если ты думаешь, что я эти деньги тебе просто так отдам.

- Да какой просто так? Этот заморыш просто зассал и не пришел. И все тут.

- Не смей называть его заморышем. - неожиданно сказал Аркадио.

В толпе наступила тишина. Аркадио даже не крикнул, но они заткнулись. Мартинес усмехнулся. То ли в уважении дело, то ли ещё в чем то ему неведомом, но получалось забавно. Сам он уже подумывал объявить дисквалификацию Антонио, но боялся реакции его оппонента, ведь тот заведён на максимум и готов стоять тут до падения лун судя по всему. Но Мартинеса такой расклад не устраивал естественно.

Наконец-то вдалеке они увидели идущий силуэт, который Аркадио и Мартинес признали тут же. Антонио неспеша шёл, то ли экономя силы, то ли так он дразнил их всех, в сущности это было уже не так важно. Он был так же заведён как и Аркадио, а значит состязание как всегда будет нос к носу.

- Антонио! - торжествующе окликнул его Аркадио, раздвинув руки в приветствии.

Остатки зрителей тоже проснулись и чуть зашумели. Орать им уже явно не хотелось, как и устраивать все прелюдии. Однако у Антонио были другая точка зрения.

- А не хотел бы ты поднять ставку? - ответил Антонио вместо приветствия. - А Аркадио?

- Поднять ставку? О чем это ты?

- А что тут не ясного Аркадио. - Антонио деловито двигался с пятки на мысок и обратно. - Мы состязались за звания лучшего. Но может чтобы сделать игру интереснее проигравший будет теперь по жизни заклеймен проигравшим? Как тебе идея?

- Стоп, стоп, стоп... - начал Мартинес. - Антонио, что ты за бред несёшь? Заклеймен?

- Мартинес не лезь, это личное. - отрезал тот. - Послушай Аркадио. С этого же все началось этим все и должно кончится. До конца дней носить клеймо позора, чтобы тьма проигравшего давала свет победителю. Все же в этой жизни познается в сравнении, а все хорошее легко забывается без контраста. Понимаешь?

Аркадио слушал внимательно, но не говорил не слова. Он лишь молча кивал и представляя себе исход свой победы. Проигрыш он не рассматривал вообще.

- Понимаю. - отозвался Аркадио улыбаясь от азарта. Сейчас он чувствовал себя живым как никогда.

- Ребята, что за бред. - вклинивается Мартинес. - Какое клеймо? Вы о чем вообще!?

- Не клеймо как на корове Мартинес. - отвечает Антонио. - Мы просто подымаем ставки в нашем соревновании о чести. Что ж тут такого? Просто кто-то будет лучше дольше другого, чем он думал и все остальные будут стыдить его за это.

- Но это как то не этично... - замечает так же Мартинес. - Подумайте о последствиях это ж...

- Ерунда. - отвечает Аркадио. - Мы достаточно состязались, чтобы поднять ставки для такого.

- Чем больше куш, тем слаще выигрыш. - добавляет Антонио.

- Но это же какой-то цирк, ребята... Дразнить кого то... - Мартинес пытался подобрать нужное слово, но запинался, ведь времени было мало.

- До окончания школы - огласил Антонио.

- Идёт. - согласился Аркадио.

- Ребята, это же детский сад! - сказал Мартинес идя с козыря.

- Ох, Мартинес, Мартинес. Это пари. Так делают все взрослые, когда напьются. - замечает Аркадио. - Я не вижу в этом ничего зазорного, я же все равно выиграю.

Антонио хмыкнул.

- Ага, конечно. - огрызнулся он.

- Но ребят ...

- ЭЙ! - раздался крик из толпы. - Вы там долго ещё!? Нам тут всем надоело ждать.

Мартинес хочет открыть рот и заткнуть надоеду, но вместо него Аркадио и Антонио идут на стартовые позиции. Мартинес мечется, пока ребята раздеваются до шорт. В его голове не ложится этот цирк и откуда эти резкие ставки. Он крутит в голове варианты возможности отговорить ребят, перенести может на другой день. Но потом смотрит на толпу. Да, ему то все равно на них было бы, но эти старшеклассники тогда взгреют его на следующий день до полусмерти. И вероятно не раз.

Мартинес бегает глазами. Смотрит на темную речку, на другой берег, где нету пляжа, на птиц. Он ищет какой-то повод перенести все это, чтобы успеть поговорить с друзьями, может подговорить других ребят, чтобы те сделали тоже самое... Но как на зло все идеально. На небе даже не облачка. Такой чудесный майский день выбрали эти два барана. Время работает против Мартинеса. И к сожалению когда оба его друга занимают стартовую позицию, он озаряется на толпу и понимает, что вынужден выступать вновь рефери, со своим новенькими часами. Тяжело вздохнув он бормочет под нос удачу обоим. Антонио и Аркадио лишь ухмыляются.

- На старт - пищит Мартинес - Внимание.

Мальчишки уже переполнены азартом. А Аркадио от возбуждения трясется тело. Его переполняет адреналин и мелатонин. Будто наркоман получивший дозу он чувствует себя королем мира, не видя ничего дальше того берега. Он видит на периферии своего зрения Антонио, но не вглядывается, по этому не знает что тут куда спокойнее чем раньше. Но Антонио все равно, он видит цель и не видит преград. Он не видит себя как проигравшего и твердо уверен в себе, забывая, что Антонио плавал всегда лучше.

- МАРШ! - наконец-то кричит Мартинес, смотря как два его друга ныряют в воду.

Наступило уже лето. Солнце жарило беспощадно тогда, но фермеры все равно трудились не покладая лап. Рабские мыши поливали грядки и помогали полоть сорняки. Жара не пугает фермеров, их пугает холод и голод.

После обеда закончилась летняя школа и Антонио двинулся в сторону дома. Отец огрел его тогда ремнем в тот день, когда он вернулся с речки. Но с тех пор он стал куда... Спокойнее что ли. Как будто на него самого кто надавил. Антонио ещё не знает, что у его отца начались переодически боли в сердце и что тот день, когда оно заболит у него в последний раз не так уж и далеко, чтобы о нем не думать. Но пока он мог лишь помогать ему и радоваться, что тот не содрал с него шкуру.

Предметы он так и не сдал. Иначе бы в летнюю школу не ходил. Но отстал не так безнадежно, чтобы не смог бы догнать большинству и даже кое как смог договориться с учителями, что он сможет пересдать тест досрочно, чтобы те отпустили его на месяц раньше. Если он сдаст конечно. Но он был в себе уверен.

И конечно главное, он выиграл у Аркадио. Эта сладкая мысль была для него приятнее всего, чего он когда либо испытывал тогда. Торжество... Он чувствовал себя королем на вершине мира и в том же время праздником, что поставил зазнайку на место. Теперь все ставили Аркадио на его место, каждый ребенок в этом городишке, благодаря ему. Он сместил выскочку и наслаждался лучшим временем своего детства, теми неделями, что возможно будут лучшими в его жизни, ведь его душа будет чиста от страха и боли. Он втаптывал Аркадио в грязь, как и он его. Дразнил его мальком, лягушонком, камнем, по поводу и без. И остальные узнав об их с Антонио договоре его активно поддерживали придумывая все новые и новые клички. Лишь Мартинес держался в стороне. Но остальные не знали меру.

Да, дети бывают злыми, как позднее понял Антонио Олмос. Очень злыми.

Ведь через два дня после этого чудесно дня мать Аркадио скажет, что один из ее сыновей не ночевал в доме и тревогу она решила поднять только сейчас. Многие подумали, что поздно, но спешить было не куда все равно. Окружной шериф и его помощник обыскивая округи деревни найдут тело Аркадио в той же реке, в которой они и плавали, с куском оборванной веревки на ноге и синюшными губами.

И сразу все закусили языки.

"Я проиграл" гласила надпись грубо высеченная на камне в его кармане, что замещал парню завещание.

Лето 7407.

Война за Овервенд в самом разгаре. Еноты пытаются защитить родину от псов и ожидают поддержки от Великой кошачьей колониальной империи с ее колонии на континенте. План простой как часы. Енот должны в лобовую атаку встретить наступлению псов и завлечь их вглубь, а потом силы кошачьего майора Бахарева выйдут из засады в Даролокском лесу, закрыв отступление основным войскам псов. Единственное место куда смогли бы отступить псы это бесконечная равнина, где нету места чтобы спрятаться.

Но до исполнения этого остаётся ещё пары дней, и еноты лишь наблюдают готовя силы близь Даролокского леса. Его огромные древние деревья так и навевают фэнтзийное настроения, учитывая все легенды, что сопровождают это место веками. В народе оно считается гиблым и даже многие из солдат сейчас крайне рады, что им не надо заходить в сам лес. После якобы старой войны, это место последнее куда сунется набожный енот. Сказки говорили, что когда давно на их землю снизошла кара небесная, что назвала себя Даролок. Он привел за собой темное войско, во главе с рыцарем в черных доспехах, что никогда не снимал шлем. Даролок попытался захватить мир, начав его с Овервенда. Предки енотов храбро сражались, но не смогли в одиночку одолеть Даролока и на них обрушился весь ужас его войска, что убил множество невинных. Это буквально уничтожило четверть популяции енотов. Не удивительно, что лес с такой славой выбрали как буферную зону для границы, эта земля даже будучи чьей то бумаге давно уже не принадлежит некому из смертных. От того по солдатам загуляли старые байки о нечисти и встрече с ней. Солдаты пугали друг друга словно бойскауты у костра. Но это все равно были шутки и глупые страшилки для большинства.

Но вот одним из солдатов вспоминая свою встречу со сверхъестественным и не смеялся был Антонио Олмос.

На войне он уже с начала, все семь долгих лет. Как он и мечтал когда то, он удрал из родной деревеньки прочь. Но удрал он в страхе и презрении от остальных, за свою детскую глупость, что обернулось трагедией для одной семьи, которая не простила ему этого. Никто ему этого не простил. Семья Аркадио Ламерла требовала чтобы Олмосы им выплатили компенсации или отец Аркадио, владелец местного магазинчика, сам повесит Антонио. До этого конечно не дошло, но больше в магазин Ламелов им ход был закрыт. Антонио вообще мало куда потом пускали, даже в школу. Он стал клеймом своей семьи и те тоже не был полностью на его стороне. Он ведь убийца! Все звали его психом, дураком, идиотом. Кто спорит на такое из тех кто в здравом уме?

Никто. Мартинес был прав.

Но только Антонио знал, что во всем виноват естественно мистер Второй шанс, синий искуситель, бестия, демон... Если тот конечно не был его глюком. Но Антонио в это не верил, сколько он не пытался себя в этом убедить. Это было... Слишком реально? Он до сих пор помнил тот запах из фляга пришельца. Он выжег ему нос. Он помнит его жёлтые когти и странные рунические татуировки в деталях. Его странную красную накидку в конце концов.

Он сломал ему жизнь. Вся деревня ненавидела его. Даже родная мать с тех пор и до конца своих дней смотрела на него как то не так, как то косо. Ну не он же утопил Аркадио в этой дрянной речке! То был конкурс, вызов. Естественно либо он, либо я, третьего не дано. Либо ты выигрываешь либо проигрываешь, жизнь это игра. Даже наше появление в этом мире это лотерея, что уж говорить о более мелочных вопросах. Но старина Аркадио, вечный ему покой, не смог выдержать своего позора проигрыша. Они оба тогда слишком увлеклись возможно. Возможно. Но они были детьми. Антонио не сомневался, что рук дела мистера Второго шанса моральное добивания Аркадио, он не верил, что он сам себя...

Единственный его друг, что помог ему протянуть все эти годы это Мартинес. Старина Мартинес, последняя его зацепка в этой деревне, почему он сам не утопился в этой же самой речке. Вот единственный енот кому хватало ума, не злиться на него да мальчишеский кретинизма детства, кто мог его поддержать. И пускай он не всегда был на его стороне, но разве такое бывает? Такого не бывает.

Именно Мартинес не раз говорил ему дельный совет. Не раз отговаривал выйти из игры, хотя Антонио до сих пор подумывал об этом. Может Мартинес сам чувствовал вину? Он не знал. Он не хотел с ним говорить об этом. Ему и так постоянно тыкали в этот злосчастный майский день, который перевернул его жизнь. По этому обсуждать с Мартинесом он был готов многое, но не это.

И вот об этом думал Антонио Олмос сидя один в полной кухне. Он вызвался на ночной караул, не может он спать с сотней других храпунов в одном бараке. Лучше отоспаться утром. Болоньир, Кирвуд и жирдяй Олариоли, как и дежурившие на севере, уже ушли прочь, он даже не заметил этого сидя в своей думе. Они в целом не плохие парни, как думал Антонио. Но если их пути разойдутся ему будет плевать. Повар Хилвурд, старый вояка без уха, отошёл пополнить скромные запасы в полевой кухне к завтраку. До подъёма оставалось минут сорок. По этому Олмос сидел один в огромной палатке с несколькими длинными столами и лавками, где в уголке аккуратно стояла передвижная полевая кухня из которой шел слабый запах какого-то дрянного гуляша, что он упорно совал в рот, игнорируя его вкус. Несколько масляных ламп были поставлены Хилвурдом для караульных и него.

Мыслями он был снова то злополучное лето... Это до сих пор помнил это безумное чувство азарта. Ту жизненную силу, что его пронизывала. И тем сильнее был удар об смерти Аркадио, что он пообещал себе завязать со всеми хоть сколько то азартными играми. И держал свое слово, хотя с тех пор никто кроме Мартинеса с ним и не имел дел. Для всех он был ненормальным мальчишкой. Ненормальным парнем. Ненормальным мужчиной под конец, когда уже оттуда из деревни на фронт. Хотя был ли он мужчиной или был мальчишкой в душе? Он уже сам не знал.

Но с азартными играми он завязал, как ему казалось навсегда.

- Бу - сказал кто то напротив и Антонио вздрогнул и чуть не потерял равновесие.

Вздрогнул и душой и телом, ведь в ту же секунду он понял...

- Давно не виделись Антонио Олмос - сказал мистер Второй шанс. - Я вижу ты возмужал. А ещё попал в эту дыру. Что же, это твой выбор.

Антонио на секунду остолбенел. Он вновь сидел перед ним. ОН ВНОВЬ СИДЕЛ ПЕРЕД НИМ. И эта же мысль била каждая его клеточка. Он ухватился за кобуру табельного револьвера и трясущейся от радостного волнения рукой вытянул оружие под столом направив его на нежданного гостя.

Но мистер Второй Шанс не повел не одним из трёх глаз, которые теперь смотрели на Антонио уже не так добродушно как раньше. Мистер Второй шанс знал, что добродушие теперь ему не поможет.

- А тебе не поможет эта штука - сказал мистер Второй шанс. -

Антонио хохотнул.

- Боишься гаденыш? Думаешь у меня не хватит смелости разнести твое синее ебало после всего? - сказал Антонио прежде чем взвести курок. - Или разорвать твою мошонку на части?

- Смелости у тебя хватит, я вижу. Вижу больше чем ты можешь представить. - Уточнил мистер Второй шанс. - Если ты после всего думаешь, что это к чему то приведет... Ты Антонио будто страус, сунул голову в песок и ничего не видишь. У вас же есть страусы?

Но не дождавшись ответа рука Антонио неведомой силой вылетела из под стола, а через секунду дуло револьвера уже смотрело в подбородок Антонио, а носом он чувствовал запах дешёвого сплава железок. Но глаз он от мистера Второго шанса не открывал.

- Чего тебе нужно, ублюдок. Говори или я выстрелю. - Антонио было сложно говорить, револьвер с такой силой упирался в челюсть, что он едва мог открыть рот.

- Ты выстрелишь в себя? Я бы посмотрел. Такое ты можешь провернуть и сам, но ты же не станешь. - спокойно сказал мистер Второй Шанс.

Омос не ответил. Синекожий пришелец крутанул жёлтым ногтем в воздухе и револьвер вылетел из руки Антонио той же неведомой силой, что и до этого и воспарил над деревянным столом. Через секунду послышались щелчки и Антонио на собственных глаза увидел, как весь револьвер начал обратно разбираться на части. Целыми остались только литый корпус. Барабан открылся и отсоединился от остального револьвера. Патроны вылетели оттуда и разобрались на порох, пулю и гильзу. При этом Антонио видел как парит каждая частица пороха над столом. Сказать, что он не верил собственным глазам, не сказать ничего. У него на секунду появилось абсурдное желание коснуться летающих частей револьвера. Но он сразу же подавил его в себе.

Мистер Второй со скучающим видом снова крутанул пальцем и револьвер вновь собрался обратно воедино, как и все патроны, после чего аккуратно приземлился в его синюю лапу. Тот без особого любопытства открыл барабан, хорошенько его крутанул, после вновь захлопнул и положил револьвер на стол перед Антонио. Больше попыток угрожать у него не появилось, хотя гнев его не утих.

Повисла неловкая пауза. Антонио всем своим нутром рвался между гневом и страхом, в попытках решить чего у него больше. А синекожий пришелец же спокойно глядя на него вновь достал флягу из красной куртки и сделал глубокий глоток оттуда. У Антонио закружилась голова лишь об одном воспоминании об запахе этой жижи. Мистер Второй шанс глянул на флягу и на Антонио, и к счастью второго не предложил ему отхлебнуть.

- Теперь к делу мальчик мой, я надеюсь мы покончили с формальностями и ...

- Ты мерзкий синекожий выродок - прошипел Антонио сквозь сжатые клыки. - Ты хоть представляешь что ты...

- Эх, святой луч и Боги понятий, прошу избавь меня от этих речей мальчик мой, Антонио. - сказал пришелец добродушно растягивая руки. - Если ты хорошо помнишь нашу первую встречу, я уже дал понять, что я занятой господин... Да и разве ты сам две минуты назад не просил меня сказать чего мне нужно? Ну так давай я объясню.

- Да как ты смеешь после всего, что я пережил... - давясь от гнева простонал Антонио.

- Ой да что ты пережил? Подумаешь стал изгоем на пару десятков лет. Я знаю сколько вы живёте. Подумаешь шутили одноклассники и заработал пару тумаков. Такая трагедия будто бы что ли? - мистер Второй шанс улыбнулся. Жёлтые клыки не поменялись ничуть с их прошлой встречи. - Ты сам не любил эту деревню, не ври себе. Врать себе самая лёгкая ложь. Даже на этой планетке полно существ, что хуже чем тебе. Смотри на плюсы зато, тебе было легче уйти оттуда раз и навсегда. Впрочем на долго ли это навсегда...

Синекожий пришелец сложил руки домиком и крайне синхронно выложил жёлтые длинные ногти пирамидкой. Антонио немного увлеченный последним предложением теперь вглядывался в нежданного гостя. Он не изменился с тех самых пор как он видел того ребенком. Его одежда не износилась, и он сам не постарел будто бы не на час. В прочем так ли это страшно в сравнении с тем, что тот показывал пару минут назад.

С кем он связался? Или даже вернее спросить, почему он связался с ним? Он знал, что ему что то нужно от Антонио, это было ясно как день, но все таки что он тут Даролок его потери забыл? Почему именно сейчас?

- Ответы на все твои вопросы куда проще чем ты себе накручиваешь. - сказал синекожий пришелец. - Не зачем выдумывать себе сказки, хочешь спросить меня о чем, я тебе отвечу. Просто вряд ли ты мне поверишь.

- Что настолько фантастичны твои истории ублюдок?

- Хахахаха, нет. Просто ты не поймёшь где ложь, а где правда. - ответил синекожий пришелец и протянул руку. - Помнишь я тебе говорил, что некоторые мысли сводят с ума? Твои вопросы из этого разряда. Ты уже не ребенок, тут ты прав в своих мыслях. Дело я с тобой пожалуй буду вести как взрослый. Мое имя... В прочем скажу упрощённый вариант Н'яьк'ернпт. Красивое, правда? А теперь давай поприветствуем друг друга. Это вроде так делается?

Синяя рука вытянулась перед ним рядом с револьвером.

Антонио посмотрел на протянутую незнакомцам лапу. Всего отвращения, что он испытывал к этому существо после смерти Аркадио и испорченного отрочества ему было не описать в этой жизни и единственное, что сдерживало его не врезать пришельцу в желтоватые клыки это лишь дикий страх за свою жизнь. Но руку Н'яьк'ернпт все таки убрал после неудачной попытки.

- Какие же вы смертные забавные. То ты хочешь высказать мне поток брани со всеми обвинениями в которых ты меня винишь по напрасно, то теперь ты язык прикусил Антонио? - несколько огорчённо сказал мистер Второй Шанс. - Что ж, тогда я тоже буду примерно краток, коли ты не рад старому помощнику...

Помощнику!? Помощнику!? Это он так себя называет!?

- Да называю. Когда нибудь ты это поймёшь. Особенно если послушаешь меня внимательно. - ответил Н'яьк'ернпт. - Этот лесок, место... Непростое. Я думаю ты в курсе. У таких как ты на него непроизвольно открывается словесный понос молитв, что не удивительно. Место это для таких как вы действительно гиблое... Бывал я там раньше. Было весело. Понимаешь?

Антонио промолчал на это. Ему все ещё не верилось, что он ещё не схватила мистера второго шанса за глотку. Сейчас вглядываясь в него, тот выглядел не сказать чтобы особенно сильным. Худощавое телосложения, куртка весящая на нем будто на вешалке. Казалось было бы так просто ухватить его за глотку и предоставить себе моральное успокоение. Но тормозил Антонио не только страх перед мощью пришельца, но и оливье любопытство. Любопытство и азарт игры с огнем в лица чужака из неясных земель. Мистер Второй шанс все говорил о старых событиях в Даролокском лесу. Тех, что воспевают в балладах о рыцарях и сказках. Но Антонио не верил, что тот там был.

Он вообще не верил не имени этого пришельца, не факту его существования. Почему то за все те минувшие годы Антонио Олмос полагал, что возможно тогда он перегрелся или переволновался и почудился странный монстрик. Но сейчас его посетила вроде бы более рациональная мысль о том, что он просто спятил. Да, вот так давно. И это его безумие проснулось вновь спустя столько лет... И это же нормально да? Ну нормально? Да...?

Антонио конечно был не врач, но он обречённо признал, что как говорил его старший брат "его птички не вылетели из его скворечника".

Потом в его голове выстроилась друга картина. Даролокская война в лучших духах сказок. Рыцари и обладатели крови, вампиры и черти... По моему именно там место такому типу как мистер "Своего рода ангел Хранитель ". Он не удивлен что он там был. Сказочным тварям место в сказках.

Но в свете пары ламп и предрассветного солнца он видел не глюк и не сказку, он видел Монстра. В этом сомнений у него не могло быть. Его рассудок в полном порядке, если не считать одного шрама от сего создания. И когда же Антонио мыслями вернулся обратно мистер Второй шанс сказал:

- А теперь попробуй догадаться к чему я клоню?

Как автомат Антонио отстранено ответил:

- Коты нам не помогут. Фронт рухнет из за таких чертей как ты. Таких человеков.

- Я не человек. - поправил мистер Второй Шанс. - Вы и то будете к людям ближе чем я. Но ты все правильно понял Антонио. Коты не придут. Ваш фронт рухнет и всем кто тут останется будет ну о-очень не сладко.

- Откуда ты это, Даролок побери, знаешь? - спросил испуганно Антонио.

Мистер Второй шанс улыбнулся. Все три глаза засверкали.

- Бытие в основном не предсказуемо. Вот ты думаешь ты получишь, что хочешь, но оно случается совсем иначе. А иногда полностью наоборот. Но в то же время сверху, нам всем пишут основные дилеммы в жизни и последствия их выбора. Выбор который дробит миры и решает жизни... Такой выбор решит твою жизнь Антонио. Будешь играть на жизнь?

- Ты не ответил на мой вопрос, ты просто сказал какой-то бред. - ответил Антонио вспоминая свой гнев.

- Я сказал тебе более чем много того, что должна знать смертная душонка. Если ты не можешь этого понять, то это не моя работа объяснять что то болванам. Моя работа давать им выбор. - пояснил Н'яьк'ернпт стуча ногтем по деревянному столу.

- А есть ли вообще в этой жизни? - поинтересовался Антонио.

- Хахахаха. Кто же его знает, все мы окажется в одном месте так или иначе. - улыбаясь говорит мистер Второй шанс. - Сам увидишь и решишь тогда, давал ли тебе твой приятель Н'яьк'ернпт выбор тебе или нет. Я лично считаю, что выбор есть всегда.

- Бред.

- Все мы так говорим о вещах, что не понимаем. - сказал мистер Второй Шанс с каким-то унынием. Антонио даже удивился этому резкому спаду настроения. - Ну так что же Антонио. Готов сыграть уже не на честь, а на жизнь? Готов рисковать не монетами, или чем то, чем можно разжиться? А тем единственным, чем заменить ты не можешь? Выросла ли твоя жажда игры настолько?

- Сперва озвучь мне условия, выродок ты синий.

- Ну зачем ругаться? Я же помочь пришел.

Антонио промолчал.

- Условия моих услуг всегда просты Антонио. Бартер. Я тебе ты мне. Плоть за плоть.

- Да уж не говори падла про плоть. Убийца! - прокричал Антонио. Он уже кажется забыл, что в любую минуту сюда может вернуться повар или кто то зайти из полка.

- Громкие обвинения ты кидаешь Антонио.

- Если это так, то почему бы и нет?

Мистер Второй шанс лишь усмехнулся показав жёлтые зубы.

- Я тебя предупредил Антонио. Ты чудесный партнёр. И плевать мне, что о тебе думают. - Н'яьк'ернпт снова хлебнул из фляги. Антонио чуть не вырвало. - Ты король Антонио. Да, да, громко сказано, но это так. Счастливчик Фортуны в каком-то смысле. А такие всегда чего-то добиваются в жизни и не остаются голодными и без крова. Их ждёт успех... Я уже тебе это говорил.

Так стоит ли по твоему тут помирать из за собственных былых обид? Ну не надо же так. Я вижу тебя Антонио, я знаю тебя, верь мне или нет. Ты не из этих героических идиотов, что умрут за слова и принципы. Ты рассуждаешь здраво и знаешь, что смертью ничего не добьешься. Ты не из тех нигилистов, что хочет умереть, давно уже. Ты хочешь жить. Закроем такие глупости.

Антонио почувствовал дежавю. Потом в его голове из ниоткуда взялись образы, много образов. Горящие от напалма еноты, выезжающие из утренней дымки тяжёлые псиные танки, огромные волкодавы в серых плащах и с гигантскими винтовками, облака газа и взрывающиеся меха рыцари. Он даже почувствовал этот запах, запах горелой плоти, запекшейся крови, грязи и пота прилипшей к шерсти. От этих мыслей в горле образовался резиновый шар, что не давал даже проглотить слюну. Это был его не первый бой, он уже испытывал все это. Но к таким вещам привыкают лишь те, чья личность устроена иначе, либо уже потерянные. А он не такой. Он не привыкнет к этому. Перед такими днями он будет проводить бессонные ночи на койке, и просыпаться от волнения за часы до общего подъема терзая себя мыслями в духе "А что если?". Конечно был во всем этом и приятный для него азарт, но ставки для него сейчас были безумно высоки, чтобы такое придавало ему желания играть. Уж лучше было играться с парнями во "Всадников " раз за разом где то, где не свистели снаряды и не сжигали трупы в огромных кучах. Вот это азарт. А война лишь смерть в чистом виде, которая окружает тебя каждую секунду грозясь вышибить тебя из игры. Ты постоянно находишься в этом ощущение во банка, этого ощущения, чем то похожего на щекотание в ноздре перед чихом. Тебе приятно не спит чувство, а его исход, ощущение, что оно вот вот случится. Но постоянное напряжение сводит лишь с ума. Антонио нужно "чихнуть". Он это понимал. И мистер Второй Шанс это тоже понимал.

Он сидел напротив него. И даже после трюка с револьвером, и не смотря на его появления буквально из ниоткуда, Антонио все равно с садистским интересом мечтал свернуть ему шею в это мгновение. Или удушить эту синюю мерзость, посмотреть как его глотка станет лиловой. Но эта ставка настолько мизерная, что не стоит своей игры.

А если он откажется, сыграть он больше никогда не сможет. Карты жаждут игры.

- Ну так что же? - с нетерпением спросил мистер Второй Шанс. - Второй кон будет или ты закончил свою партию навсегда.

- Я тебя ненавижу - сказал Антонио и протянул руку.

- Я тебя тоже люблю. - ответил мистер Второй Шанс и пожал лапу Антонио.

Рука мистера второго шанса была холодной как лёд.

Через пару секунд он исчез так же как появился и в столовую вошёл Хилвурд.

На следующее утро у взвода Антонио случилось сильное отравление. Похоже Хилвурд что то не так сварил. Дошло до того, что загадили все рвотой и поносом, весь их взвод полевой командир не выдержал и отправил в тыловой лазарет пока те не обблевал им тут все. Толстяк Олариоли и вовсе умер от кровавой диареи прямо в выгребной яме, откуда его тушу попытались вынуть. И хотя Олмос не понял, что только спасся, из за помутнения рассудка, и повышающейся температуры, где то в душе ему стало легче. Жаль остальные этого не понимали.

Пока спустя неделю мучений с желудком, он не узнал, что ближайший взвод, что был прислан на замену их, был взводом который был собран с его региона и куда попал Мартинес. И если во время войны он ещё тешил себя тенью надежды, то разобравшись на гражданке с делами, он понял, что Мартинес остался лежать рядом с Даролокским лесом из за имперских игр.

"Он знал" - не сомневаюсь подумал Антонио с ужасом. А потом тяжело вздохнул и очень тихо пустил несколько слез.

Ноябрь 7821.

Антонио Олмос, уже не молодой, но всё ещё не с потускневшими глазами снова просиживал свои штаны в игорном доме "Селцекуляр". Каждый день он проводил здесь, как бы его Марсельена не орала на него по этому поводу. Он уже давно перестал слушать это женщину и ее советы. Где то в глубине души он даже похоронил её, с мыслью, что она не та, за кого он вышел много лет назад после войны. Стариться с ней ему ужасно не хотелось, но и разойтись он уже не мог, ведь боялся, что дети вспоминая своего азартного папашу встанут на сторону матери. И тогда сидеть "Селцекуляре" он сможет разве что на кредиты. А кредит ему после всего уже никто не даст, все знают, что уже стареющий Антонио Олмос лудоман. Что он не может он жить без партейки во "всадники", игры в кости или рулетки. Ну не может он иначе. Вот такой вот он, Антонио Олмос. Не может он себя побороть, по этому просто принял.

Но как же до этого дошло?

Война меняет все. Даже не смотря на то, что Антонио Олмос не без помощи сторонней помощи избежал гибель в мясорубке под Даролокским лесом,то не спасло его от дальнейшей службы. Десятки лет побегушек между континентов в этой бойне ломали всех и морально и физически. Многие курили по блоку сигарет за неделю (может курили бы и чаще, но достать было не так просто), кто то пытался напиваться. Но у Антонио Олмоса был свой способ борьбы со стрессом. Он пытался, честно, он пытался. Он вспоминал Мартинеса и Аркадио и к чему приводят эти игры когда он играет в них, постоянно. Но то ли у Антонио Олмоса не хватило сил и дисциплины, то ли нервов, но он начал играть. Даже не на деньги, а просто так... Да потом он начал ставить сигареты, алкоголь, деньги. Но что он мог ещё поделать? "Есть мысли которые сводят с ума" завещал ему этот мерзкий пришелец из низшего мира. Ну так вот походу это была одна из тех мыслей, что скребла его мозг, словно ноготь только что высохшую краску. Мысль столь надоедливая , что буквально ела его. И единственный способ утолить голод была игры и пари...

Он думал, что после войны это кончится. Он потеряет главный фактор стресса. Но увы и ах. После войны он ещё какое-то время снова терпел, пересев на сигареты и алкоголь, но вечно это длится не могло.

Хозяйство его братьев было уничтожено в ходе боевых действий, а в ходе бомбёжек погибла и вовсе практически вся родная деревня Антонио. Сапоги котов, псов и енотов, что гоняли друг друга там, затоптали пепелище города в землю. И по какому-то очередном счастливому обстоятельству с Пост Баюновской войны из всей своей семьи вернулся только он - Антонио, который и унаследовал кровавый кусок земли. Было ли Антонио дело до того, что куш достался через горечь, как многим показалось? Нет. В конце концов они сами его отвергли, так зачем тратить силы?

После войны он многое осмыслил, как же было иначе. Он не моралист, он уже многое обдумал за эти годы. И понял, что морализм не его стихия и жить он в ней совершенно не способен, точно так же как слон полететь. По этому почём пытаться жить там, где ты не можешь? Рыбы не ходят по воде, Антонио Олмос не задаётся моральными дилеммами и просто живёт в свое удовольствие.Ведь а почему нет? Расскажи кому хочешь историю этого мальчика о том, как из за совершенно дурацкого и трагичного поступка его ненавидели всю жизнь, а потом отправили в мясорубку, не станет ли эта история предметом горечи для тех же моралистов?

Куда страшнее, что Антонио все больше верил с каждым прожитым годом, что смерть Аркадио это не рук дела мистера второго шанса. Олмос медленно шел к выводу, что это все было сделано Аркадио просто чтобы его проучить. Не из за трусости, а из за обиды и гнева... А смерть Мартинеса это же не более чем стечение случайных обстоятельств. А за случайности разве может отвечать мистер Второй Шанс? Причем тут мистер Второй шанс? Он вообще много думал о мистере втором шансе и даже иной раз хотел встретить его вновь, но тот не появлялся. Джин не вылезал из бутылки.

Но время шло. Олмос удачно женился на Марсельене, удачно продал участок своей семьи и даже удачно вложил деньги в послевоенное время. Да не в самую легальную сферу, но опять же, мораль это не про Антонио, он с этим примирился и больше не теребил эту тему. Он сделал то, что должен был и любой мужчина: построил огромный дом, где теперь только ночует и посадил дерево. А потом у него родилась почти дюжина спиногрызов. Ну чем не сказка? Идиллия, не как иначе.

Но что-то в жизни Антонио пока он строил прочные семейные узы было не так по его разумению. По началу все было как то не плохо . Дети росли, он работал, и работал тогда честно, получая оплату за многодетство и военную пенсию. Но с годами это идеальное "всё" стало каким то не таким, из за отсутствия чего то важного. И это пустота напоминала о себе все чаще и чаще. От этого он начал курить, но легче не стало. Хотя и курить он не бросил от этого.

Марсельена тоже честно пыталась помочь супругу. Это прям таки была пора честноти в из жизни, самое счастливое наверное время. Но сколько усилий она не тратила, все оказалось для Антонио в без толку. Внутренняя пустота продолжала теребить его старые раны, напоминая о горьком прошлом. О встречах с мистером вторым шансом он говорил лишь раз и не Марсильене. То было дело дней минувших, когда он в командировке нажрался в баре и говорил с каким то типом о паранормальных штучках. Тот слушал очень внимательно, словно от этого зависела его жизнь... Позже Олмос даже жалел, что они больше не пересеклись. У них походу были темы для разговора на трезвую голову.

Но вот однажды он услыхал, что в их городе откроется кое что новенькое. Копаясь себе Олмос сам не знал, что жизнь готовила для него готовое решение. И тогда Антонио увидел Селцекуляр. Он как сейчас помнит: блестящая неоновая вывеска светилась белым в ночном небе, словно ворота на небеса, грандиозный треугольник из сотни лампочек только усиливал эту ассоциацию. Огромное здание было местом отмывание денег одного из "новых" лидеров государства енотов, и по какому-то идеальному стечению обстоятельств оно было в шаговой доступности от Антонио. Свет ламп тянул его внутрь как мотылька. И стоит сказать в защиту Антонио, что поддался он не сразу. Он надеялся, что после слов мистера второго шанса об азарте, ему надо быть аккуратнее с подобными играми. Если этот синекожий ублюдок все таки не был плодом его воображения, во что Антонио верил разве что в редкие моменты, то он говорил местами пугающую правду. Но время величайший разрушитель. Оно рушит как и города, так и суждения разумных существ, обтачивая и обсасывая их, словно ребенок конфету, постепенно уничтожая их.

И так время и чувство пустоты в разрушительном дуэте добрались до мнения Антонио о том, что ему не нужно ходить в казино с его азартом. Долго они ломали или нет, сказать сложно из за относительности времени, но вы уже знаете исход.

К тому моменту когда Антонио Олмос начал посещать Селцекуляр хотя бы раз в месяц первые его дети уже покинули дом. Тогда Антонио ещё пытался быть отцом лучше своего и держал свои походы в тайне. Но к тому моменту когда его младшая дочь вышла замуж, то он уже давно не прятал очевидное. Он проводил в Селцекуляре все свободное от работы время, зачастую дольше, чем большинство сотрудников самого казино. А когда он стал слишком стар и невнимателен (хотя невнимательность у Антонио не от старости появилась, а от недосыпа в казино) он ушел на пенсию и теперь торчал в Селцекуляре круглые сутки. Он был не просто завсегдатаем, он был уже в какой-то мере частью игорного дома, и все меньше частью дома Олмосов. И когда в костях ему выпадали шестерки, а на автомате выпадали семёрки, только тогда он чувствовал себя по настоящему живым.

Прошли годы постепенного удаления Антонио все дальше от Марсельены и детей. И вот уже Антонио вновь сидел за деревянной барной стойкой Селцекуляра, в мягком свете огромных люстр над головой и отсчитывал свою долю денег, что отправили ему дети. Все их он потратит тут. Повезет сегодня, так потратит завтра. А если и завтра повезет, то спустит на что послезавтра. И так изо дня в день. Деньги это ж бумажки и железки, легко пришли легко ушли. Почем горевать? Домой ему спешить не зачем. Он там только ночует на диване и раз в неделю приходит за деньгами.

В какой-то мере добродушный директор казино достопочтенный господин Ламер, этот французик, сам обеспечивает питание Антонио. Конечно же Ламер кормит его просрочкой от кухни и некоторой едой, что нужно по хорошему было утилизировать, но даже так Антонио считал его щедрым и добросердечным. А Ламер в свою очередь так или иначе получал все время деньги Антонио до последней монеты. И волки сыты и овцы целы.

Но сегодня был лишь понедельник. Антонио сидел и кис над рюмкой водки рассуждая, что он теперь будет делать, ведь последние его монеты улетели в щель леди удачи, представленный одноруким бандитом, и не дали ему ответа. Автомат лишь три раза глухо щёлкнул на трёх разных картинках, после чего раздосадованный Олмос ушёл за барную стойку, к одному из стульев, что уже давно был в форме его задницы, самому крайнему справа. Бармен, его вроде звали Ллойд, давно знавший его записал на счёт Антонио рюмку водки. Потом вторую. Третью. Он то не знал, что у Антонио не будет и гроша до следующей субботы.

А до следующей субботы Антонио без игр не жилец. Он лишь существо, что коротает время в бессознанке и опьянении, бормоча странные имена, которые понимает только он.

После пятой рюмки водки у Ллойда начали вкрадываться сомнения о платежеспособности завсегдатая. Олмосу обычно хватало куда меньше разбавленной водки, чтобы пойти дальше дергать рычажок на автомате. Значит что то не так. Антонио сам почувствовал, что кажется вот вот бармен нажмёт тревожную кнопку и пара громил в дешёвых смокингах попросят его вежливо уйти. Был бы он не знаком с Ламером и верзилами лично, они бы вероятно просто выкинули его, но репутация все таки даёт какие-то бонусы. Но даже так Антонио не собирался уходить к себе домой. Нет. В последний раз когда он там был дольше пары дней его дорогая жёнушка благим и не очень матом потребовала, чтобы Антонио "пошёл прочь отсюда, лудоман злосчастный" после колотя его сумкой, но все таки в слезах выпроводила его прочь. Марсельена что то говорила, что он не такой, какой был раньше, что он был другим.

Но разве был? А если и был, то разве хоть что то стоит на своем месте. Марсильена сама уже давно лишь угрюмый чернослив, что живёт одна в здоровом доме словно призрак.

Обдумав такой исход событий Антонио решил ретироваться в уборную. Дошёл он туда не без жадного взгляда на идеально ровные ряды игровых автоматов, что будто выстроились перед ним как солдаты и приветствовали его поднятыми руками-рычажками. Но уже в уборной, умывшись и чуть протрезвев Антонио все таки вспомнил, что умеет думать и осознал, что нужно что то решать если он не хочет греть свои старческие кости на морозе остаток недели. Но пьяный мозг Антонио не хотел сосредотачиваться на таких вещах. Его тянуло только в прошлое, в попытки ответить, а как до такого вообще докатилось? Когда Антонио начинал о таком думать, он пил. Так он собственно и пришел к здравому выводу, что он не моралист. Просто пил и рассуждал об этом меньше до этого. Но сейчас не зачем было вспоминать Аркадио или Мартинеса или ещё кого бы то не было. Прах мертвецов давно развеян, думать об этом смысла нет.

Антонио подсунул под раковину руки сложенные лодочкой и умылся. Потом похлопал себя по щекам, словно побрился. Затем повторил эту процедуру. Его чуть отпустило. Все наладиться.

Он займет деньги, уже было решил он... Но потом вспомнил, что занять ему не у кого. Попроси он Марсильену, та выкинет его в окно. Старая копуша давно не даёт ему денег, все копит и копит, то что не тратит на еду и прячет как и любой малообразованный в финансах под матрас. На что ей эти деньги Антонио уже даже не мог представить, разве что она начала откладывать на собственные похороны, но она не так уж и стара для такого. Но даже так сомнений в том, что Марсильена скорее сожжёт эти деньги, чем отдаст ему, у него не возникло даже в пьяне.

Но больше денег взять было не у кого. Все кто когда то знал Антонио Олмоса и могли ему дать денег либо 1.) умерли 2.) либо он уже у них занял и прятался от них 3.) либо сотрудники Селцекуляра и денег они ему не дадут.

Конечно оставался вариант дойти до ближайшего банка и взять кредит. Но как му уже знаем, доверия к Антонио в такой сфере не было. Да и едва ли он сможет выплачивать деньги, чтобы в какой-то момент уже гориллы из банка не пришли за ним в Селцекуляр. Или домой к этой истеричке.

По этому оставался только один вариант...

- Ну ну - сказал настолько знакомый голос, что у Антонио волосы на заднице встали дыбом.

- Ты... - все что успел промямлить Антонио оборачиваясь в сторону туалетных кабинок.

Но там некого не оказывается.

Антонио смотрит вниз, но не видит за дверьми никаких ног. Потом он соображает, смотрит на потолок. Но там лишь лампы, одна из которых чуть мигает. Антонио тяжело дышит, его сердце не в восторге от такого количества адреналина и алкоголя. На момент у него даже в глазах темнеет, но он отправляется и бормоча под нос убеждает себя, что это лишь потому что он пьян. Что не впервые с ним. Это нормально... Нормально.

Ненормально только то, что он аж шерстью ощутил ветерок от этих слов и учуял омерзительный запах той бурды, что пьет этот синекожий ублюдок. А в остальном все нормально...

- Господин Олмос? - стук в дверь. Это Жерар Ламер. - Вы там в порядке?

-Д-да... - отвечает Антонио. Он все ещё глазами ищет что то. Но не видит.

Олмос быстрым шагом подходит к выходу. Он открывает дверь в туалет и выглядывает. Ламер стоит с двумя верзилами, картина в точности как в голове.

- Ты в порядке Антонио, точно? - спросил Жерар. То что он перешёл на ты был дурной знак.

Антонио делает довольную ухмылку, будто он пьян. Потом на рачительно громко икает. Выходите очень убедительно.

- Да господин Ламер. Просто вспомнилась война.

- Ах... Война. - на этот раз глаза стекленеют уже у Ламера. Мясо он повидал не мало, хотя об этом не говорил некому, но Олмос догадывался о его прошлом на войне.

- Ага... Наверное мне надо идти домой. Наличка у меня кончилась босс. - отвечает Антонио.

Ламер мигом возвращается из окопов в Селцекуляр. Пару минут он смотрит на Олмоса. Может Ламер и испытывает какую-то снисходительную жалость к Антонио, но сейчас в его глазах читается лишь рассчет и отвращение. И дело даже не в оплаченной водке. Он прекрасно знает, что Антонио будет тут торчать и играть даже в минус. Просто раньше Антонио не оставался без денег дольше чем на два дня и долг свой возвращал. А тут в понедельник.

В прочем Ламер разглядев Олмоса все таки даёт жест, чтобы громилы расступились и выпустили его. Олмос спокойной походкой выходит прочь из туалета. Не спеша проходит мимо барной стойки, где один из клиентов уже настолько пьян, что спит на самой стойке, и его вероятно скоро вышвырнут, затем проходит мимо маленького кафетерия, обмена фишек и наконец-то доходит до выхода, где отойдя на достаточное расстояние пуская облачка пара решает, что выход у него действительно только вроде один.

Но что то в Антонио все ещё ломалось. Да, он лудоман, да он пьёт каждый день, да он курит... Но он же не преступник. Во всяком случае себя он таковым не считал. Вламываться в дом, который он уже может считать чужим было не этично. А вламываться уже в собственный дом было краем.

Но Олмос все таки побрел в сторону дома, без каких-то намерений. Он сам слабо понимал что делает, его мохнатая башка, волосы в которой становились все более редкими, болела. Щас бы он с радостью накатил бы ещё пару рюмок.

Дойдя до перекрестка он оглянулся на холм, где стоял его дом. Потом на Селцекуляр. Решение казалось ему вроде бы и очевидным, но не понятно в чью сторону. Его рвало надвое. Так он и стоял как столб на пустой улице, пока в какой-то момент не начал просто смотреть на начавшийся падать снежок. Несколько минут он молча смотрел в темное серое небо, затянутое облаками словно занавесками. Он подумал, что те, кто там сверху походу отвернулись от него, но продолжал смотреть, в надежде чтобы увидеть что то. Но что? Наверное он решил, что ждёт помощи свыше. Что ж, а ведь он...

- Ну привет Антонио - тяжёлая ледяная лапа легла на плечо Олмоса. - Давненько я тебя не навещал. Чем занимаешься по жизни?

Антонио вздрогнул всем телом и чуть не упал. Но мистер второй шанс молниеносно ухватил бывшего клиента за шкирку и вернул на ноги. Выпрямив его перед собой, они словно нелепая парочка смотрела друга на друга пару секунд. Потом мистер второй шанс показал акулью улыбку из жёлтых зубов.

- Там откуда ты родом наверное не знают о зубном порошке. - наконец-то сказал Олмос.

Мистер второй шанс не перестал улыбаться, даже улыбнулся шире. Он застыл и не моргающим взглядом жрал Олмоса взглядом. А через секунду из одного мистера второго шанса будто бы показался второй. Но уже какой-то просвечаемый, будто из тонкой бумаги. Тот скалился выдвинув когти и оголив хищную пасть. Он появился буквально на несколько секунд и тут же пропал, но этого хватило, чтобы Олмос вновь подпрыгнул и отступил назад, гулко всхлипнув.

- Дорогой друг Антонио, не вежливо делать комментарии о внешнем виде, не зная местных традиций. - наконец-то произнёс пришелец. - Я вот о ваших знаю. И если верить моему источнику, то выглядишь ты охереть как дерьмово.

- Раньше ты говорил приятнее. - сказал Олмос не понимая, что он сам конючит.

- Раньше это требовала ситуация. А теперь уже, ты не куда не денешься. - ответил мистер Второй шанс.

- В каком это смысле?

- Хахахаха. Там откуда ты родом о таких вещах не знают. - ответил мистер Второй Шанс. - Я думаю нужно перейти к делу. Ты накачан водкой, со старой простатой и на морозе. Так что тебе не стоит тут долго стоять. Я могу взять эти деньги вместо тебя.

Антонио пару секунд молчал не понимая вообще ничего. Его внутренний голос, тоже кажется в стельку пьяный, который только не давно бушевал против ограбления тоже умолчал. Когда же шестерёнки в мозгу Антонио сложили два и два, он наконец-то выдал самый очевидный вопрос, что пришел в голову:

- А наколдовать ты их тупо не можешь?

- Я много что могу. Проблема в том, что с палеными деньгами ты далеко не уйдешь. - ответил мистер Второй Шанс. - А я забочусь о своих клиентах. Они всегда получают, то что им нужно и они хотят. Иначе бы мне никто не верил.

- Нет, я не понимаю, а ты не можешь взять какие-то другие деньги и...

- И что? Сунуть тебе мешок с деньгами под нос? Конечно могу. Но ты же хочешь не просто деньги. Тебе нужны те деньги, что ты где то в глубине души считаешь своими. - мистер второй шанс показывает большим пальцем на дом Антонио. - Ты не хочешь делиться со своей сукой женой, просто сам не понимаешь это.

- Как ты ее назвал!? - практически проорал Олмос.

- Можно подумать это что то меняет. Я знаю тебя лучше, чем ты себяАнтонио. Ты не меняешься. Ты человек азарта и чести. Но когда ты хочешь, чтобы принцип работал на тебя, ты вспоминаешь и о нём. А сейчас такой случай. Соглашайся, выгоднее не будет. - Н'яьк'ернпт показывает пальцем на третий глаза на лбу. - Я то знаю. "Да что ты можешь знать".

- Да что ты мо... - Антонио прикусил язык.

Мистер второй шанс истерически заржал.

- Ты мне все ещё не веришь? А я тебе скажу Антонио. Если бы ты помимо казино сходил бы... Я даже не знаю, в больницу, то врач бы ввел тебе сухой закон. Но печень это был беды, а вот твоя простата... Это ещё лучше. Жена тебя не пустит, можешь даже не мечтать. Такие суки имеют принципы всегда. ВСЕГДА. Сам такую выбрал.

От того и выбор у тебя. Неделю на морозе, чтобы добить простату, либо ночёвка среди мышей и нищих. Начало зимы это мое любимое время года, сезон всякой дряни. Все кто слабы умирают от мороза. Природа и вправду прекрасна.

Так что Антонио выбирай.

- Это не выбор! - вопит Антонио растерянно и громко. - И так всегда! Ты всегда делаешь так, чтобы у меня не было выбора! ВСЕГДА! Ты приходишь, трескотливый ты говнюк и своими речами уговариваешь меня на самое очевидное и единственное решение! Ты лжец, ты не даёшь мне выбора!

- Смерть тоже выбор Антонио. - говорит мистер Второй шанс абсолютно без эмоциональным тоном.

- Это не выбор! Я же скорее всего умру! - стонет Антонио.

- Ты меня не слышишь или не хочешь слышать. Бери что дают. В конце концов это не я спустил все твои деньги. Ты можешь вновь отсрочить плату по счетам. Но платить тебе придется все равно. Вся вы платите.

- Ты не платишь. - возразил Антонио.

Мистер второй ухмыльнулся. Затем положив руку на плечо Антонио подвинулся вплотную к нему, встретившись глазами. Он был чуть выше него, от того согнулся. Его не моргающие мутно красные глаза посмотрели куда то в глубь Антонио, он не знает сколько они так стояли, но мистер второй шанс сказал-: "Ты даже не представляешь сколько платил я".

На этом он убрал свою ледяную руку с плеча Антонио и выпрямился. Антонио все ещё стоял в каком-то ступоре, сам не зная почему. Будто бы аура этого существа, или что ещё фантастичнее его слов, и в правду подействовали на него как удар. Но в отличие от первых двух их встреч мистер второй шанс уже не куда не спешил. Он молчаливо ждал когда его клиент соберёт себя вновь по кусочками, попробует придумать логическое объяснение своего ступора и возможно даже решит, что ему и не нужно это знать. Что о таких вещах не думают, как говорил мистер Второй шанс, о некоторых вещах нельзя думать долго, они способны свести с ума. Но Антонио думал о смерти Аркадио и Мартинеса годами. Жуя мысли вновь и вновь, приходя к постоянно разным выводам. И по итогу только скатился вниз не в силах оправиться. По этому Антонио не стал думать об такой мелочи больше, чем следовало.

Он подумал о другом. О бомжатне, морозе и водке. Потом о Марсельене, доме и чести. Он вздохнул.

Его рука пожала синюю когтистую лапу.

- Выпивка за мой счёт! - объявляет Антонио Олмос, чокаясь с Жераром Ламером, которого ещё вчера называл поганым французом.

Денёк выдался на славу удачным для его игр. Он не только не ушёл в минус, он буквально утроил ту сумму, что принес ему вчера мистер Второй шанс на перекресток. Будто эти деньги такие же волшебные на удачу. Не уж то его швабра Марсельена к этому причастна? Или все дело рук его друга из иных миров?

По правде сказать Олмосу было пофиг на причину. Его грызла в некотором смысле совесть. Он думал, что заглушил этого маленького противного гнома, что обитает где то в лабиринте разума. Но похоже он ошибся. И этот гном действуя ему на нервы заставил Олмоса прийти к одному банальному и простому решению: вернуть то, что он взял. Ну конечно не буквально он, но суть ясна. Причём может если Антонио напьется достаточно сильно с остальными лудоманами Антонио расщедриться и вернёт долг с процентами. Он уже даже подумывает, а может за столь приятный вечер, коих не было так давно, он купит своей домашней швабре Марсельене цветы? Она конечно тощая карга с противным голосом будто кто то прыгает на старой доске, но в конце то концов он как минимум любил эту женщину. И любил не раз...

Так может все таки и надо относиться к ней как к женщине?

Такие вопросы сейчас медленно, где то тайком, решались в последнем трезвом уголке разума Антонио Олмоса. Остальная же часть его мозга сейчас мечтала нажраться в хлам, закурить что то для чего нужна маленькая гильотина и пойти дальше жать "руку" старому дружелюбному автомату. Не жизнь а сказка.

Даже придурковатый смех Ламера его не смущал. Французы же не такие уж хреновые типы. Пускай и верят в какую-то свою белиберду. Но почему бы и не верить в такие чудеса, если он сам видел мистера второго шанса? Действительно почему. Жизнь заполнена чудесами.

В прекрасный вечер, когда все казино заливалось бодяжной водкой за счёт старого лудомана была правда одна деталь о которой пока никто не догадывался. Звали эту деталь Норман Дьяков.

В жизни Нормана Дьякова не было экстраординарных событий, как в жизни Антонио. К нему не приходили синие люди, он не видел многоглазых великанов или летающие треугольники. Нет к сожалению или к счастью у Нормана была заурядная жизнь ветерана рабочего. Самое страшное и фантастическое в его жизни и была после Баюновская война и больше он не в чем не участвовал. Но так уж вышло, что как и многие вояки он начал активно курить в окопах, пытаясь снимать стресс. К концу войны он выкуривал два сигаретных блока в неделю. А сейчас он вынимал из рта сигарету только во сне (и то не всегда), и когда решал помыться. Жил он один в прокуренный комнатушке, где даже после его смерти запах дыма будет стоять до самого сноса дома. Но сейчас не об этом.

Эту ночь Норман проводил в Селцекуляре лишь потому, что успел пройти слушок, что какой-то пьяный старик раздает водку на право и налево из за выигрыша. Сам Дьяков не был особым игроком, но раз уж пришел сюда, решил перекинуться в карты. Партия шла у него кстати не так плохо. От того чувствовал он себя куда увереннее. Окурок все время прыгал в уголок пасти, давая владельцу улыбнуться каждый раз, когда он загребал деньги.

Но был и второй факт. Все кто сидел за столом с Норманом, как и большая часть казино порядком уже нажрались водки и едва соображали. По этому когда Норман резко вспомнил об одном из трюков, что он узнал в баре никто не подал виду. И действительно все выглядело безобидно.

Норман с гордым видом поставив рюмку на стол налил ее почти до краев и поднес к ней огниво. Маленький огонёк около пары минут горел в отражении водки, пока наконец-то прозрачная водка не загорелась голубым пламенем. Огонёк был крошечный, практически прозрачный и фокус вызвал у местной аудитории вялые овации.

Не серьезно. Да так все и сказали "пустяки". Норман верующий, что он может сегодня сдвинуть Луну с места затушил огонек и выпил рюмку. Позвав официанта, он обменял часть фишек на бутылку водки. А через пару минут под общее улюлюканье он вытряхнул содержимое пепельницы на пол, вылил почти треть бутылки туда и повторил свой опыт. На этот раз отчётливое синее пламя поднялось на пепельницей. Запах горелого спирта резал нос, но большей реакции это не вызвало. Тогда Норман, не довольный молчанием своей аудитории взял оставшуюся бутылку и не нашёл большей ёмкости в округе чем округлое блюдо рулетки. Пихнув дилера сзади он начал выливать содержимое бутылки из горла на деревянное колесо рулетки.

Не довольные игроки и опомнившийся дилер конечно тут же накинулись на Дьякова. Но пьяного с идеей не остановить. Долив бутылку почти до конца он врезал ею по голове дилера, от чего тот сам будто пьяный пошатнулся и упал на лоб, из которого потекла кровь. Оставшуюся от бутылки "розочку" Норман направил в сторону собравшихся игроков. Но когда он завидел охрану с револьверами он понял, что время для фокуса у него заканчивается. От того не долго думая он резким движением он крутанул колёсико зажигалки, кинул его в рулетку и для пущей крутости закинув туда ещё и окурок.

В это же мгновение на Нормана прыгнул первый из игроков. Но тот не растерялся, крутанул своего оппонента и толкнул его в стол где сидел ранее. Стол от этой встречи отлетел и горящая пепельница потекла на ковролин и рассыпанные карты. Пьянчуги Дьякова тут же кинулись помогать своему незадачливому товарищу, пока колесу рулетки начало возгораться стирая и пожирая лакированные цифры.

К тому моменту когда Антонио Олмос повернулся на бучу вместе с Жераром Ламером они узрели как пол дюжины пьяниц дерутся с охраной и дилером. Один из них вгоняет розочку в живот одному из охранников, после чего его коллега понимает, что к чему и выстреливает из револьвера в руку Норману Дьякову. На выстрел уже поворачиваются все. Огонь уже поглотил рулетки и уверенно движется по столу. Второе пламя на ковролине, будто соревнуясь, тоже начинает есть стол где недавно стояло. Первые паникеры, в основном те кто уже не играл начинают двигаться к выходу. Жерар Ламер который в мгновение ока отрезвел начинает вопить дилерам и охране, чтобы те: "перли гребанные огнетушители пока не поздно". Раздается второй выстрел. Один из пьяниц пошатываясь падает аккуратно в пламя и тут же в него возращается заряд энергии. Он начинает кататься по полу в тщетной попытке затушить пламя, но только распространяет его по полу, сшибая пару стульев.

Ламер лично бежит к огнетушителю около барной стойки, когда его дилер в дополнении к шишке на лбу получает ещё удар розочкой в живот. Толпа зевак бежит прочь. Охрана уже не окончательно церемонясь достает револьверы. Один из них выстрелом практически впрямую вышибает мозги Норману Дьякову, который так и не понял, что он сделал. Другой пытается подстрелить ещё одного пьяницу, но его толкает убегающих к выходу игрок и пуля рикошетом летит в люстру. Та начинает болтаться на потолке, словно в ритм безумия. Охранники уже стреляют практически не целясь в зачинщиков. Ламер на космической для его возраста скорости бежит с огнетушителем тушить пламя, как и пара дилеров с другой стороны. Но убегающие к выходу пьяницы, мешают им, задевая и опрокидывая столы и толкая их. Олмос как и бармен Ллойд смотрят на это остолбенев. Ламер пускает белую струю в огонь, но балон вылетает из его рук. Он громко орёт и бежит к огнетушителю, который продолжает выпускать свое содержимое куда то под стол далеко от пламени. В конце концов Ламера прочь выносит толпа. Охрана повалил несколько человек успокаивается и пытается сама что то сделать. Они бегут к пожарному шлангу, что был около туалетов. Но к тому моменту уже половина зоны со столами для рулетки охвачено пламенем.

В тщетной попытке охранники расстреливают убегающую толпу чтобы поднести шланг, но толпа толкается и спотыкается об этот шланг, наступает на него и по итогу вода под большим напряжением летит сначала поливать потолок, вновь расшатывая люстру, а потом не смотря на давку начинает течь в сторону огня. Расшатанная люстра не выдерживает второй удар, небольшие крюки что их держали не были рассчитаны на качание люстры, Ламер тут продешевил. Но действительно могли ли он знать? Не мог. Но люстре все равно и она предательски падает вниз хороня под собой одного из дилеров, ещё больше усиливая градус безумия.

Ламер, который противясь потоку все таки вошёл хотя бы в двери казино, успевает увидеть как свечи с люстры устраивают третий очаг огня на костях бедного дилера. Шланг перестает работать. Запутавшиеся в нем испуганные пьяницы и игроки окончательно его скручивают и выбивают, из за чего вода течет прямо из трубы в стене. Но толку от этого нет. Охранники потеряв надежду сами бегут уже прочь. Огонь красит бежевые стены сначала в черный, потом начинает из поглощать.

Но Антонио Олмос и Ллойд все ещё смотрят на это. Первый думает о том, что похоже смерть преследует его. А второй уже давно не думает. Не думает, ведь он под контролем.

Казино пустеет. Только несколько енотов в ловушке и Антонио с барменом остаются внутри. Они и не думают помогать. Антонио кажется, что ему самому потребуется помощь. Благо где то далеко, ещё едва слышно в треске огня, слышаться сирены. Антонио отворачивается от огня. Слева от него, где ещё минут пятнадцать назад сидел Жерар, уже сидит мистер Второй Шанс. На этот раз он пьёт из стакана, а не из фляги. Однако жидкость в стакане не поддаётся вычислению Антонио и он полагает, что это та самая дрянь, что пьёт мистер Второй Шанс обычно. Он не удивляется. В сердце от страха, паники и ужаса за собственное решение колотиться безумная обезьяна, что готова порвать свою клетку и освободить дух Олмоса.

Ллойд стоит напротив словно деревянный. Его кажется нисколько не смущает синекожий пришелец в красной куртке.

- За что мне все это - хрипит Антонио Олмос плюхаясь головой на барную стойку. - Почему я? Ну вот за что!? Ответь мне!

Мистер второй шанс лишь выдает хриплый смешок. Потом бармен наливает и ему и Антонио по рюмке. Н'яьк'ернпт кладет руку на спину Антонио тот не плачет, но у него истерика и столь резкая смена настроения вызывала у него тахикардию. Он же уже не молод. Его сердце стучит на все повышающей скорости грозясь разорвать грудь и закончить его мучения.

- Ничего личного Антонио. - наконец-то отвечает мистер Второй Шанс. - Просто это моя работа.

- Твоя работа топить детей!? Уводить солдат на смерть!? Поджигать казино!? - вопит Антонио Олмос.

- Моя работа разводить дураков чьи действия повлекут к таким вещам. - поговаривает уже будто по накатанной мистер Второй Шанс.

- Не говори мне, что ты даёшь выбор! Ты его не даёшь, я это знаю! Выбор это иллюзия, его не ту в таких вещах! - горланит полупьяный Олмос. Где то сзади слышаться крики тех, кто уже не выберется из Селцекуляра никогда. Им уже все равно на синих пришельцев и пьяных стариков

- Всегда есть выбор. Не решать ничего тоже выбор. - отрезает мистер Второй Шанс. - Бездействие тоже решение. Принятие неизбежности тоже. Смерть это выбор. Но ты не хотел принимать неизбежное.

- А кто то разве хочет принимать такое? Принять конец! Выйти из игры!

- Если ты не можешь выйти из за стола пока у тебя есть фишки, то не садись играть.

- Кто не рискует, тот ничего не получает - парирует Олмос и выпивает стакан залпом сразу не замечая этого.

- Действительно. - говорит мистер второй шанс. - Ну и как тебе то что ты получил?

- Я ненавижу!

- Ну тогда зачем дальше играть?

- А что ты хочешь чтобы я сделал!? Повесился!? Принял свою кончину? Перестал играть?

- Ты уже сделал то, что я хотел, Антонио. И Ллойд тоже. Да Ллойд? - Мистер второй шанс хватает за вибрисс бармена и выдергивает его. - Если ты хочешь от меня получить какого-то ответа, что для кого лучше, то его не существует. Не бывает формул на все случаи, иначе бы жизнь не была жизнью. Все всегда носит ситуативный характер и всегда имеет исключения Антонио. А когда кто то говорит, что есть формула на жизнь, то он просто везунчик, что смог правильно сделать исключения под конкретно себя.

Олмос промолчал.

Ллойд налил ему ещё и тот сразу выпил. Звук сирен все нарастал. На лице Ллойда проявилась испарина. Тут действительно становилось жарко. Дым уже заслонил потолок. Каким то чудом Олмос и Ллойд ещё не задохнулись. Но лицо Ллойда будто бы было на суперклее и не единый мускул не дёргался. А Олмос...

- Антонио иди отсюда. - сказал мистер Второй Шанс. - Я не из за тебя тут.

- Я не пойду. Я хочу выйти из игры сейчас же. Я устал. Вот мой выбор. Точка.

Мистер Второй ударяет по стойке ладонью в приступе смеха. Рюмки подпрыгивают. В месте удара виднеется трещина, что делит стойку на двое.

- Вот он, собрал все свое мужество в яйца, когда я его носом сунул в дерьмо. - Н'яьк'ернпт паралельно со смеху бьёт по стойке, окончательно размалывая её. Ллойд и глазом не моргнул. - Ты купил свое время Антонио. Опять. Этот огонь тебя не заденет даже если ты не сдвинешь свой старый зад с этого самого места. Да хоть если случиться землетрясение ты тут останешься. Вали отсюда Олмос. И можешь не пытаться себя убить дома сегодня, завтра или через неделю. Ты уже оплатил свой пакет времени. И ты не хочешь узнать, что будет когда придет твой час. Я облегчу тебе эту ношу знания. Так что вали. Тут останемся я, Ллойд и парочка ребят.

- Нет ты...

Мистер Второй шанс хватает за глотку Антонио. Его черные глаза наливаются красным оттенком, а жёлтые когти впиваются в кадык. Без усилий он пододвигает Олмоса к себе. Его третий глаз пылает огнём. Два других серых как фабричный дым жадно смотрят в Олмоса. Красная куртка мистера второго шанса сливается с огнём. Он сам будто становится чуть прозрачнее, а пламя за ним шире.

- Я делаю это, ведь такова наша сделка, Олмос, старина. - его голос стал ниже на пару тонов и каким-то металлическим. - Не заставляй мне тебе показывать, то что заставит тебя ссаться в постель остаток твоей никчёмной продажной жизни. Я куда добродушнее моих коллег к таким мешкам с дерьмом как ты, ведь они мне выгодны, если ты ещё не понял. Мне плевать на твои моральные осознания.

Сейчас ты встанешь и пойдёшь отсюда прочь, но запомни, в следующий раз когда ты меня увидишь будет днём оплаты. Я понятно объяснил?

Антонио который уже во второй раз за вечер трезвеет закивал. Теперь он даже очень хорошо слышал и крики умирающих и уличные вопли. Сейчас он будто находился там, где был Даролок. В стране террора и ужаса, родине Мистера Второго шанса, Н'яьк'ернпта. И силы тут Антонио не имел. По этому когда синяя лапа отпустила его, он выбежал как миленький через горящее казино, даже не опалив уса и под изумлённые крики толпы помчался прочь, как раз вовремя, ведь судя по звукам в казино обломился потолок и подоспевшие пожарные поняли, что спасать кого-то внутри смысла уже нет.

Антонио бежал, забыв все, кроме трёх жутких глаз. Три луны, три богини, три сестры, что освещали этот морозный зимний вечер, как ни кстати будто пялились за ним всю его дорогу. Олмос забыл о тахикардии, забыл об Аркадио и Мартинесе, забыл про Селцекуляр и бледное лицо Ламара. Он помнил лишь три глаза и тяжёлый голос, который не может быть голосом чего то хорошего. Сквозь зимние ночи, с забитым наличкой карманами он бежал на автопилоте в дом. Возможно было ещё не поздно, что то поменять в тот срок, что он купил. Возможно ещё не поздно. Все возможно, у всего же бывают исключения. Он боялся, уже угадывая, как все кончилось. В третий раз. Три число волшебное, часть более великого числа.

Олмос пробежал мимо городской аптеки, киоска, почты, пару дешёвых квартир. Наконец то он влетел на холм, где стоял его дом. Перепрыгнул через калитку, будто был снова молодой и всунув ключ в замок почти сломал тот. Хотя в таком бы случае Олмос не поленился бы и окно разбить. Затем его полоса препятствий продолжалась на лестнице, которую он преодолел в три прыжка. Он попытался докричаться до жены, но ноги работали быстрее чем мозги и язык. И когда он только собрался открыть рот, он уже выбил дверь их старой спальни.

Увиденное ему не понравилось. Никому бы не понравилось. На полу валяется открытый пустой ларец, что когда Антонио подарил супруге.

Перед лицом Антонио болтаются две старые женские ноги, обутые в старые туфли без каблука со стёртой подошвой. Они торчали из милого как ему казалось голубого платья с ромашками. Но как бы мило это не было, ноги не имели признаков жизни.

На зеркале кусок бумаги с коротким и четким посланием:

"Как ты тварь смог. Эти деньги были мне на лекарство".

Олмос заплакал, как никогда.

Зима 7990.

Прошло много лет с тех пор, больше чем Антонио полагал. Он уже успел разлюбить жизнь, полюбить ее вновь, пожелать смерти, но всё ещё цеплялся в жизнь. Хотя все время говорил, что жизнь геморрой. Это одна большая боль в заднице, ведь последняя его азартная игра это прятки от смерти с остальными обитателями дома престарелых святого Бернара.

После смерти жены Антонио не сказать, чтобы завязал... Но все пошло на спад. Умерло оно лишь к тому моменту когда его поселили здесь. И и с тех пор он куда активнее готовился к приходу мистера второго шанса, чем когда бы то не было.

Каждый день после дурацкой игры в лото и клизмой он тратил обдумывая, что же он может сделать. Он искал информацию о чем то похожем. Лишь к концу жизни Антонио Олмос наконец-то открыл книгу и начал ее читать. Скажи это кому угодно из мертвецов, которые его знавали, никто бы не поверил. Олмос пытался найти ответ и в священных текстах и в сказках о Даролокском лесу и колдунах. И не то, чтобы он ничего не нашёл. Отнюдь, он узнал кое что. Он даже кажется узнал, кто же этот мистер Второй Шанс и его родине. Пускай он понимал, что его познания очень не четкие в этом, но это лучше чем ничего... Ну он так думал.

Ночам он не спал. Читал и думал. Из за этого медсестры вгоняли в него снотворное через силу, считая его паранойю лишь старческим бредом. И не мудрено, ведь многие старики в доме престарелых святого Бернара уже давно страдали от маразма, или их мозги и вовсе отключались от них. Они сидели овощем в колясках и смотрели такими же пустыми, каким иногда Антонио Олмос смотрел на себя в зеркало. Он устал, он стар, он ненавидит свое бытие лишённое вроде как главной и единственной радости его жизни. Его дети его не любят, он это понимают, просто они его и не ненавидят его настолько, по этому и ходят к нему иногда, ведь дом на холме все ещё его. Бедняжек ждёт разочарование, когда они знают, что дом он завещал благотворительной организации как и все что от него останется, вплоть до испачканных трусов. Это уже не имело значения все таки.

Ничего не имело значения как ему казалось, но он боялся слов мистера Второго шанса от того и цеплялся. Антонио мог лишь ждать и готовиться, уже не столько существуя, сколько живя. Но он жил, за счёт других как он думал. За счёт Аркадио, за счёт Мартинеса, за счёт жены. Но что он мог поделать? Либо так либо никак же? Да? Это жизнь.

В какой-то момент Антонио перестал практически спать. Он требовал ночную сиделку, требовал судно, чтобы ходить в туалет при сестре. Требовал он и чтобы его мыли. Он боялся остаться один, ведь мистер Второй Шанс мог появится в любую секунду буквально из воздуха. Антонио уже все спланировал, но он все равно боялся. Страх пробивал его каждую долю секунды, словно гвозди...

Но в один вечерний день когда Антонио Олмос сидел в своей комнате под присмотром сиделки он выглянул в окно и увидел лысую синюю голову с рогами, что шла через центральный вход. С такой же обыкновенной наглостью синяя голова зашла внутрь.

Антонио завыл, он завизжал, но не смог произнести не слова, лишь бессвязную брехню. Медсестра привыкшая к буйному поведению некоторых стариков, потянулась за снотворным и шприцем. Но Антонио выбил шприц прочь из ее рук и диким воплями затряс с мольбами о помощи. Он не хочет уходить, не хочет сколько бы болезненным не было тень его существования лишённая всякого смысла. Медсестра попыталась успокоить старичка, сказать, что все будет в порядке и незачем пугать других постояльцев дома престарелых святого Бернара...

Но синяя когтистая рука появилась из шкафа. Мистер второй шанс спокойно прошел по комнате и опустил синюю лапу на плечо сестры и та, будто ничего не чувствуя молча вышла из комнаты, закрыв за собой деревянную дверь скромной комнатушки. Антонио Олмос заерзал на вонючем матрасе и сунул руку под подушку.

- Ну что ж Антонио. С тобой было при...

Раздался выстрел.

Антонио выстрелил из повидавшего лучшего деньки револьвера, что хранил ещё с войны. Того самого, которым когда угрожал застрелить мистера Второго шанса ранее. Пяти сантиметровая пуля попала мистеру второму шансу прямо в третий глаз на лбу. Синекожий демон на минуту застыл. В комнате где воцарился запах пороха Антонио Олмос едва держал револьвер. От отдачи ему выбило сустав, но ему уже было все равно, даже если бы он сломал обе руки.

Мистер второй шанс не упал навзничь. Гулко упала лишь сплющенная пуля, что покатилась под кровать.

- Жизнь и вправду тебя ничему не учит. - с неким удовольствием ответил мистер Второй Шанс и вздохнул.

- НЕ ПОДХОДИ! - завопил Олмос. - УБИЙЦА! СТЕРВЯТНИК! ДЕМОН! ДАРОЛОК! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ УБЛЮДОК! НЕНАВИЖУ!

Но мистер второй шанс игнорировал эти мольбы. Антонио Олмос во второй раз сунул под подушку лапу и выудил оттуда амулет с церковной росписью. Тряся им словно торгаш на базаре перед носом у Н'яьк'ернпт он продолжал сыпать ругательства в перемешку с молитвами. Пришелец в красной куртке сморщился. Больше даже от отвращения. Он схватил амулет и его рука чуть задымилась, и на это мгновение Антонио подумал, что у него есть шансы. Однако если и был бог енотов, то он был не на стороне Антонио. Мистер Второй Шанс сжал амулет в синей руке. Она чуть задымилась после чего пришелец выкинул из руки лишь горстку расправленных железок, что улетели под шкаф.

Антонио Олмос заскулил. Но не обращая на это нисколько внимания мистер второй шанс уселся на край кровати, рядом с потерявшей сознание сиделкой.

- Я дал тебе века жизни Олмос. Века. Многие виды и века не могут прожить. И ты так распорядился ими? - спрашивает мистер второй шанс. - Где тот мальчишка?

- Ты убил его.

- Я никого не убивал. Во всяком из тех о ком ты думаешь. Даже в Даролокской войне я почти не убивал. Я не убийца, такова моя природа. - проконсультировал он.

- Ложь, ты лжец, вот твоя природа.

Мистер второй шанс промолчал. Он пришел сюда не спорить и не упрекать Олмоса, они оба это понимали. От того отвечать на его обвинения нету смысла.

- У нас есть пару минут. - все таки сказал тот, и отхлебнул от фляжки. - Если ты хочешь что то сказать, кроме нечленораздельных воплей и пустых обвинений то можешь сказать, ведь накричатся ты ещё успеешь. Скажешь что нибудь? Может я даже отвечу на вопросы на которые тебе лучше бы и не знать.

Олмоса аж скрючило от гнева в этот момент. Но он прикусил язык. Прикусил из за остатков собственного достоинства и не коли более. Он посмотрел на своего палача как он думал, пожирая его взглядом, хотя тому не было до этого не капли дела.

- Когда мы впервые встретились... Ты сказал, что это твоя работа. Она всегда была такая?

- Да. - ответил мистер второй шанс. - И я занимался тем же, что и сейчас. Дурил дураков.

- Я не дурак!

- Как хочешь. Я дурил гениев, тебе легче?

Олмос сморщился. С его и без того глубокими морщинами, его лицо теперь напоминало больше кашу, чем енота. В его голове всё ещё не укладывалось происходящее.

- Ты же не ангел. Ты демон.

- Я не ангел в привычном понимании. Но кто такие ангелы для тебя? Волшебные существа с крыльями, что срут радугой? Нет... - Н'яьк'ернпт очень медленно покачал головой. - Но чем я их хуже? Я дарую тем кто нуждаются в чем, эту вещь. Разве плохо, что я беру за это что то?

- За что? - простонал Антонио.

- Я уже тебе тысячу раз отвечал. Это моя работа и я её люблю. Люблю больше чем ты любил что либо в твоей жизни. И не надо со мной спорить, я знаю твою историю вдоль поперёк. Твоих шансов на выигрыш нет Антонио потому, что ты выбыл из нее много лет назад. Ты потерял ее как и честь, которой когда то гордился.

- Но может мы сыграем ещё в одну...

Мистер второй шанс захихикал.

- Тебе больше нечего ставить Антонио. Ты мой, с головы до пят. Я не беру жизни тех, с кем не имел дело Олмос. Я беру кое что другое, позволь показать.

Мистер второй шанс взял сушёную ветку, что когда то была рукой мальчика, солдата и мужа. С годами она высохла и стала немощной, покрывшись пятнами, что были видны сквозь редеющую шерсть. Затем он острым как ножик когти порезал Олмосу палец. Тот смотрел за этим процессом практически зачарованно. Но вместо красной капли крови оттуда показалось что то чёрное, будто ядовитое.

- Кто то зовёт это Фодл. - пояснил мистер второй шанс. - Я зову это жидкость должника.

Жидкость из пальца тяжело нависла. Она будто не хотела вытекать пока ещё из живого тела, пыталась затечь обратно, но гравитация взяла свое и черная мерзость упала на кровать. Эта капля кажется двинулась в сторону Олмоса. Лишь чуть чуть, но его пробила дрожь. Морщины над его лбом собрались в мясистую гармошку. Огромный резиновый шарик в этот момент будто вырос в горле Антонио. Он будто задыхался от осознания.

- Я не хочу...

- Не начинай. Все кончено Антонио, вот и твой час расплаты.

Часы в коридоре, что были ровесником многих постояльцев дома престарелых святого Бернара пробили пять часов. На первый удар из стены показалась черная туда. На второй удар Антонио Олмос завизжал. На третий удар Мистер второй шанс сказал:

- Он мой, подтверждай уговор жнец.

На четвертый удар сущность кивнула и начала растворяться в воздухе. На пятый удар, Антонио Олмос увидел портал. Нечто рыжие сидело в кресле в огромной комнате с камином. Он не смог разглядеть это близорукими глазами, но четко увидела два его жёлтых глаза посмотревших на него, после чего Антонио пробила окончательная истерика. В отличие от Н'яьк'ернпт у этого нечто зубы были белее мрамора. Бесформенная рыжая туша по ту сторону портала начала расти и приобретать странные очертания. Олмос принял последнюю попытку спрятаться под одеялом, когда мистер Второй Шанс схватил его за ногу.

- Это мой коллега. - пояснил он. - Он из этого же места. Вы поладите, он лапочка. Он твой, Киса!

Н'яьк'ернпт взял ледяной лапой ногу Антонио, будто бы в тиски. Остолбеневший от ужаса старик не не сопротивлялся, пока своей ногой не оказался в портале и не почувствовал жар. Тогда он понял, что это не сон, но уже давно было поздно. Мир в последний раз услышал крик Антонио Олмоса, когда мистер Н'яьк'ернпт "Второй шанс" в красной куртке закончил свою работу тут.

Многоугольный мир

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БУРГЕРНУЮ МАКРИРИ"

Вот что увидел Боян Смит на порванном плакате на куске стены и сел рядом. Он не знал никогда никого по имени Макрири, не знал что такое бургерная, и что такое бургер, однако судя по довольной роже усатого мужчины на постере и того, как аппетитно там был нарисован сложный бутерброд в его руке, это наверное было вкусно. Единственное он не понимал, что эта за красная хрень на котлете. Овощ какой-то? Или что это...

- Но наверное вкусно. - пробурчал он под себя. - Мне сейчас все будет вкусно. Даже суп моей прабабки из костлявой рыбы.

Боян Смит сам захихикал собственной шутке. Его уже начавший опухать от голода живот, нервно попрыгал вверх вниз. Смех вызвал лишь боль, но он не пожалел об этом. Боян глянул на свой кожаный саквояж, который он за эти пару дней уже успел пару раз попробовать на вкус. Внутри лежали лишь остатки бланков и два сломанных пылесоса-засранца Мартина, который он хотел втюхать той старухе прежде, чем оказался... Черт побери где. Самое точное, что можно было сказать это здесь. По началу он решил, что его хватил тепловой удар или у него жар. Но потом понял, что случилось что то... Что он вообще никак не смог понять и он тут. Что то яркое и странное промелькнуло между ним и старухой. Будто бы падающая звезда или что то такое же быстрое. Без звука, без всего. Световая вспышка озарила его глаза, мир растаял и он тут. А где это тут он до сих пор не понимал. Он в принципе сейчас ничего не понимал, кроме того, что если не поест или не выпьет чего то, то наверное помрёт рядом с бургером Макрири, так его и не попробовав.

- Сукин сын, Макрири. - он поднял над собой руку и ударил плакат ладонью. - Дай мне как обычно, один блядский бургер, Макрири... Один сраный дерьмобургер старый Макрири. Ну давай...

Макрири не ответил. Он лишь продолжил улыбаться. Его ярко морковные усы толстыми хвостами продолжили украшать верхнюю губу, даже не смотря на то, что плакат порядком выцвел. Наверное так бы он выглядел, если бы на него смотрели сквозь пустую бутылку из под лимонада...

На мысли о лимонаде Макрири собрал капли слюны и тяжело их проглотил. Те кое как пролезли по его иссохшей глотке мимо кома.

- А с этим дерьмобургером заверни мне большой лимонад Макрири... Или я выдерну твои усы живьём... - сказал Боян Смит и начал хлюпать.

Слезы из него не потекли, как бы он не канючил. Лишь громкие натужные стоны, чем то похожие на извращённый смех вырвались из его сухой глотки. Никогда прежде он не знал, что существует такая степень голода и жажды. Он даже представить себе не мог, что такой голод возможен. Когда ты чувствуешь полную слабость и хочется лишь лежать в этом дурацком пустыре. За несколько дней? (или недель?) пути он так и не встретил ничего толкового. Бесконечный пустырь с желтой умирающей травой изредка прерывался лишь полноценной песчаной пустыней и редкими экспонатами чего то предыдущего по типу Бургерной Макрири. Куски стен, торчащие трубы, одиноко стоящий билборд, с которого уже слетело объявление, пару разбитых фонарных столбов (один и вовсе был керосиновым столбом из мезозойской для Смита эпохи) и кусок статуи какого-то неприятного ему гуманоида стоящего в величественной позе с обломанной рукой. Вот и все. Не крошки еды или воды.

Боян Смит прикрыл глаза. Ещё не уверенный, что он тут умрет, но уже в глубине корки разума подозревающий, что этот исход пока самый ближайший, он попытался отвлечься. Пока он не сдаст свои мысли он не умрёт. Так он решил.

Коммивояжер плюхнулся на жухлую траву, прислонился к куску стены, с которого на него смотрел Макрири и аккуратно положив рядом свой чемодан. Солнце здесь не было, как и теней. Свет исходил откуда прям сверху, но откуда конкретно было невозможно сказать. Жёлтые облака заслоняли собой небо, все то время, что Смит ползал по пустырю. Однако несмотря на отсутствие солнца тут вроде как была ночь. Или время когда становилось холоднее и несколько темнее. Вот только по ощущениям эти дни и ночи длились очень странно: то слишком коротко, то слишком длинно.

Боян задвинул чемодан на колени, открыл защёлки и в очередной раз оглядел содержимое, что связывало его с нормальностью. В основном те два злосчастных пылесоса и бумаги на оформлению их покупки. Один лист был утерян безвозмездно когда Боян решил им закусить. Проглотить его без воды он не смог, но остатки он выплюнул на траву и пошел дальше. Это было глупо. Он знал это, но ничего с собой поделать не мог. Помимо пылесосов Смит выкинул в чемодан и содержимое карманов: без малого пять баксов, ключи от Донтрубега-Сида на котором он работал, спички (сигареты он оставил в своем Донтрубеге, о чем жалел каждую минуту ломки), снятые ручные часы, которые просто встали с момента его попадания сюда и булавка. Он сам не знает как та попала во внутрь. Возможно когда жена подшивала ему костюм она...

- Андреа... - слетело с сухих губ вся боль, что могла выйти так просто.

Реветь Смит не стал как до этого. Он положил руку на дешёвый пылесос и провел по нему рукой. Касание вещи из его мира давало веру во что то лучшее. Что же могло быть лучшее? Смит уже помолился своему Богу, что лучше бы он был щас в смирительной и его держали две санитарки. Так хотя бы Андреа узнала бы, что с ним. Но он обречён ГНИТЬ! ОН ОБРЕЧЁН СГНИТЬ ЖИВЬЁМ, ОН ОБРЕЧЁН, ОБРЕЧЁН...

Пылесос летит по пустырю прочь отсюда. За ним Боян Смит кидает и второй. Дешёвые модели сделанные вторичного бакелита с куском тряпки для сбора пыли разваливаются при ударе. Даже сам Боян на секунду удивляется откуда у него силы, но тут же теряет интерес, оставаясь рядом с Макрири.

- Катитесь в мир умерших, драные дешовки. - шепчет в гневе коммивояжер. - А ведь у меня были амбиции! Да! Были... У меня все было... Как так?

Но пустошь ему не ответила.

Ответить ему не смог никто в как он считал бескрайней безнадёге сего мира. И возможно знай он что дальше Боян Смит и пожелал бы остаться без ответа. Но как говорила одна тварь " У Старших" на все своя шутка.

Боян просидел со своим старым чемоданом некоторое время глядя в уходящую за грань мысленного степь. Сказать точно он не мог, но он начал отключаться к тому моменту как услышал хлопок. Звук, не издаваемый им самим за столь долгое время заставил Смита вздрогнуть всем телом, от чего портфель повалился наземь словно тоже был ошарашен. Звук был похож будто бы разрыв или даже разбитие чего то прочного. Но окончательно Смита вернул обратно звук последующий после: дикий гогот и топот лап от которого у него встали волосы на голове дыбом. Не одно живое существо не должно было издавать таких звуков, будто бы гиена, достаточно разумная чтобы сойти с ума и ржать уже из за расстройств ума.

Контуженный этим образом несколько мгновений, он рефлекторно выглядывает из за "Макрири". Он не хотел видеть то, что издавало эти звуки, но он не мог допустить мысли, что он не узнает, что это и кто это в будущем. Если конечно будущее у него ещё когда нибудь настанет.

Высунув из за угла кусочек носа и край глаза он увидал то, что пожалуй и ожидал: Тварей, что не знали Бога. Пожалуй так он их мог описать тогда. Их было с полдюжины вокруг какой-то неясной дыры с желтым светом. Каждое отродье походило друг на друга в основном: высокий рост, изношенная одежда, рога, намордник словно на псине, красного цвета кожа и безумный взгляд. И в то же время они не были одинаковыми: у половины из них было больше или меньше двух глаз, один имел две лишние руки, другой и того хуже больше походил на паука, чем на человека из за количества конечностей. Пара из этих уродов держалась на двух ногах с прямой спиной. Они, наиболее и походили на разумных существ. Остальные же передвигались в более животной манере: опустив морду к земле, на четвереньках или сильно ссутулившись словно приматы. Те, что были на четвереньках упёрлись носом в землю, словно собаки, остальные лишь оглядываясь. Один из них дёргал голову так, словно бойцовский петух поворачивая ее не естественно резко.

Боян почувствовал тяжесть в мочевом пузыре при их виде, чего он давно уже не чувствовал.

- Всемилостивый Господь - успел пролепетать он и уже собирался спрятаться за ненавистным Макрири, но...

Потом он увидел их. Жука и Упыря.

Первым вышел Жук. Ростом под три метра, если не считать огромных антенн на башке. Морда с огромными жевалами как у муравьев, которых он в детстве выжигал из лупы. Он этим вообще не гордиться, но голову муравья он помнил хорошо и мог понять, что пришелец не был совсем муравьем. Жевала были больше, а тело слишком широкое для муравья, цветом монстр был темно-коричневым, почти чёрным. На лапах он разглядел жёсткие волосы. Но хуже для него были глаза: они были белые, словно у слепого, однако осознанные и тварь ими явно видела. Образ довершал плащ, который как посчитал Боян закрывал крылья существа, с огромным задним воротом, словно у какого-то вампира из дешёвых фильмов. Больше на Жуке ничего не было, хотя прятать ему было и нечего.

Следом из дыры вышел Упырь. Цветом у него кожа была как пыль и сам он выглядел как глубокий старик, не человеческого происхождения. Непропорционально длинное лицо, глубоко посаженные глаза хищника, мерцающие красными огнями, тощие плечи, длинные грязные седые патлы. Подол пальто двигался, когда он переходил через портал, значит там был ветер?

Дурацкая мысль, но он за нее зацепился пытаясь выбраться из ужаса. Ужас это тюрьма, которую ты сам себе и строишь, как зачастую бывает в жизни. Огораживаешь себе дозволенное, подстраиваясь под окружающее, чтобы обезопасить себя. Но сейчас те кирпичи, что мог снести из себя вряд ли ему помогут (тем более вряд ли там что то выйдет после стольких дней странствий).

Боян Смит вернулся за стену, затаив дыхание. Его единственная надежда сейчас была, что эти два нечто уйдут своей дорогой прочь, поняв что это место пусто. А что будет потом, будет потом... Хотя какая то часть его мозга кричала, чтобы он выбежал в попытке отыскать помощь у незнакомцев, пускай их вид вызывал у него истерику. В конце концов он хотел перемен, перемены и нашли его. Все верно? Верно, уж черт побери, как верно! Верно..

- Верно - прошептал Смит про себя и закрыл глаза.

Он хотел умереть, но хотел идти дальше.

Он открыл глаза.

Перед ним стоял подол плаща Жука, который с любопытством крутил "пылесос Мартина в лапах". Боян уже даже не вскрикнул. Он уже накричался сам на себя. Жук положил остатки пылесоса наземь, посчитав их не интересными.

- Всемилостивый ... - успел поговорить он, прежде чем его перебил звук жевал Жука.

Краем глаза он уловил другое движение, а потом услышал странные звуки. Говорил именно старый Упырь, сомнений у него не было. Только язык звучал совсем не по-людски.

" Будто кто то душил змею " - подумал Смит, и даже улыбнулся. Его колошматила истерика с перепадом настроений. А почему не смеяться? Его же сейчас сожрут. Ну или что они с ним сделают. Андреа больше его не увидит, тут он почему то не сомневался. Бедная бедная вдова ...

Ледяная лапа коснулась его затылка. Ногти существа почти свисали до его глаз. Он не сомневался, что силы в этой рук достаточно чтобы сжать верхнюю часть его черепа словно листок бумаги. Он повернул глаза к Упырю.

Теперь в приступе истерики все казалось таким четким. Упырь явно не дружил не только с парикмахерами в своем месте обитания, но походу и с маникюрными ножницами и дантистами. Зато костюм, что был под пальто, на нем сидел достойно. Во всяком не как на вешалке, не смотря на худобу хозяина.

Жук щёлкал жевалами. Получившиеся звуки ему больше напоминали урчание живота, чем речь, но Упырь ответил. Сказал что то на том же языке и развел плечами, потом убрал свою лапу с головы Бояна. Снова щелчки и покрытая жёстким ворсом лапа указала на Бояна. Он взглотнул, до комичности громко, как обычно делали в мультиках. Он даже сам не знал, что такой звук и вправду можно издать. Коммивояжер уже даже забыл, что у него была пустыня во рту десять минут назад.

Кто то из своры тех красных тварей завыл, но никто не обратил внимание. Если бы Смит обернулся, смог бы увидеть, что краснокожие монстры перестали носится по пустыне и лишь ждут указаний. Но Упырь и Жук лишь смотрели на человека и судя по всему сами не до конца понимали, что хотели с ним сделать...

- ¿Hablas español? - сказал Упырь не без определенных трудностей.

Боян с ужасом на него посмотрел. Язык то он слышал где то, но вот сказать что либо на нем явно не мог. Однако Упырь увидел в глазах определенное понимание, сквозь скрывающую мысли тревогу смертного.

Жук недовольно шевелил жевалами. Лапы на груди трижды сомкнулся крестна крест. Очень уж человеческий жест по мнению Бояна и он не знал как на такое реагировать.

- Est-ce que tu me comprends? - Упырь проговорил это не корректно, даже Боян почувствовал. Его длинные кривые зубы едва позволяли корректно произносить слова на таком певучем языке.

Но Боян все равно его не понимал, он был слишком напуган сейчас, чтобы пытаться вспомнить уроки французского времён школьной программы. Какой к черту французский? Перед ним огромный неведомого вида жук, мертвец в дедушкиной пальто и проклятые черти. Кто сейчас блин будет пытаться что то такое вспомнить? Ещё чудо, что дождь из безумных мыслей не вылился окончательной истерикой.

Упырь посмотрел на Жука, так обычно посетители смотрят на врачей, когда спрашивают, будет ли пациент в норме. Но лапы на груди были сомкнуты и ответ казался понятным.

Упырь вздохнул. Выглядел он более напуганным, чем огорченным, и это отметил даже Боян Смит. Он заговорил в третий раз, но на сей на языке, на котором он говорил когда был живым.

- Тровен кер ла-сара ты? - на сей раз чётко произнес он.

Боян лишь смотрел на упыря перепуганными глазами. Испуг впрочем уступал потихоньку место любопытству, ведь приходило осознание, что тварям что то нужно, и пришли они не чтобы просто его сожрать. Но окружённый в полукруге мертвецами в новом теле, Боян Смит не мог паниковать. Он все думал. А не в аду ли он? Месте, где нету не еды, не сна и кругом лишь монстры?

Но Упырь не смотря на грозный вид на палача не годился. Сам не менее испуганный чем он он вновь вступил в беседу с Жуком на повышенных тонах. Красные монстры в разговор вообще не лезли. Он вдруг осознал, эти твари сами напуганы и раз уж оказались тут, то судя по всему ещё и сами в безнадёге как и он. Что то у них случилось, иначе бы они не пытались не говорить не спорить. Может ещё не всё кончено? Может он ещё увидит Андреа?

Упырь и Жук снова заговорили. Как они понимали друг друга для Бояна и вовсе была загадка, но ответ ему был не нужен. Может попытаться вспомнить французский и понять что им нужно? Может тогда случится чудо? Он что то сомневался, но что он мог предпринять. Эйфория меняла истерику, выпихивала её прочь, слала прочь всеми ругательствами. А поможет ли?

- Так так так... А что это вы двое тут забыли? - прозвучал голос из за спины. Приятный голос, а главное на понятном языке. Причём владелец говорил весело, словно мороженщик в жаркий летний день, который нашел толпу детишек.

Боян приподнял голову к небу. Облокачиваясь на "Макрири" над ним нависло синее нечто в красной куртке. Он наклонился к нему лицом, обнажая тонкие, словно рыбьи кости, зубы в улыбке. Все три глаза с профессиональным любопытством смотрели на него. Боян моргнув, раз, потом второй. Он все думал, что тупо не видит носа Красной Куртки, но потом понял, что вместо носа у того сияет две дыры как у больных сифилисом. Он хотел крикнуть, то ли от ужаса, то ли от отвращения, да не смог. Он почувствовал твердую лапу на своем разуме, чувство странное, но несколько приятное что ли? Его разум будто сжали, словно игрушку антистресс и начали сжимать и разжимать в каком-то диком ритме. Но ритм расслаблял, пускай и достигал несколько десятков ударов в минуту, ритм... Ритм вводил в транс.

- Я повторю свой вопрос. - все так же весело сказала Красная Куртка. - Вы, два неотёсанных дегенерата, что только и способны как бить друг друга и напиваться, что вы тут забыли. Ну же.

- Мы... - сказал Упырь свое первое понятное Бояну слово. - Эх. Ваше Темнейшество? - тут упырь запнулся. - Мистер Второй Шанс, вы же знаете что мы тут делаем. Вы же охереть какой догадливый, Вы...

- Думаешь я спрашиваю это потому что не знаю? - Боян Смит почувствовал как не секунду его разум сжали сильнее чем требовалось. - Я хочу услышать от вас двух недоносков это. Давайте. И я вам не советую затягивать с этим. ОН может прийти скоро.

- Но... - начал возражать упырь.

- Ты думаешь можешь обмануть Графа Греха? Даже такого мало опытного? - в голосе того кого назвали Мистер Второй Шанс вернулась радость. Он напоминал зрителя который в сотый раз смотрит любимый фильм, но чувствует его как в первый. - Ты себе льстишь. Очень о-очень льстишь. Конечно я догадливее этого дуболома, но даже цирковая макака поймет, что тут вы где то напортачили. Да макака?

Боян Смит кивнул. Жук защелкал жевалами. Антенны раздражённо дёргались туда сюда.

- Замолчи. - оборвал мистер второй шанс. - Тебе достанется, я знаю, но главный виновник, тут наш дорогой Марвин. Да Марвин? Так же тебя звали при жизни, а не то дурацкое имичко, что ты себе тут взял.

- Мистер Второй Шанс, при всем уважении... Я не ожидал такой прыткости от какой то там душенки. - начал говорить Марвин, имя ему не нравилось, это чувствовалось, но спорить он не мог. - Это же ординарный гуманоид, и все шло как шло десятки раз до этого. Мы почти довели его до двери, но он умудрился убежать потому что...

- Потому что ты Марвин, как был тупым жиртрестом в школе, таким и остался даже после всех своих деяний. Думал спрятаться под новой личиной? Ты все ещё тупой, мелкий, толстяк, который что то пытался всю свою жизнь кому то доказать! - даже не смотря на очевидный гнев в речи мистера Второго Шанса, Боян Смит, погруженный полностью в те секунды что он проживал сейчас, уловил ещё кое что. Он уловил удовольствие. - У тебя была одна работа, я обработал клиента, тебе нужно было его принять, так как Рыжик снова игрался со своей ручной обезьяной и потащил её куда то. Но ты Марвин снова все испортил... Марвин, Марвин, Марвин... Дуралей Марвин. Ты знаешь что он с тобой сделает? Ты хоть понятие имеешь что он может сделать с таким растяпой.

И тут Боян увидел два жёлтых хищных глаза, что пробивали абсолютную тьму в его разуме. Этот взгляд своей злобой и ужасом заставил его вопить. Из тьмы показались и клыки той же морды. Коммивояжер почувствовал как его сердце забарабанило, словно пытаясь сбежать от этой картины через его же грудь. Образ простой, но показанный так, что начинал сводить с ума. Всеобъемлющая картина на весь разум затмила его.

А между тем Жук мялся. Пытался втолковать мистеру второму шансу, что было и почему его привратник не виноват. Что то был не простой смертный и пошли они его искать вместе не спроста. Но Мистер Второй Шанс и не слушал его, ведь ему было все равно. Он пришел сюда за другим.

- Этот человек ничего не знает все равно. Вы попросту тратили свое время тут с ним - заявил он все ещё терроризируя разум Смита. - Он попал сюда через дыру, когда пытался впарить бабке дешёвый пылесос. Но даже он толковее чем ты Марвин. У него хотя бы жена есть. И насколько я вижу она даже волнуется за него... Там он пропал недавно. Время в многоугольном мире идёт иначе... Все тут идёт иначе. Может по этому ты жив Марвин. У тебя есть идеи где ещё искать?

Марвин в ужасе смотрел на человека. Казалось будто его бьёт сильным разрядом тока, но убить его такой разряд не мог, по этому оставалось лишь кривляться. У Марвина уже в голове начали поспевать ужасы того, что с ним сделает босс когда узнает...

- Нет. - наконец-то срыгнул из себя Марвин. Три буквы, а тяжесть ужасная.

- Так я и знал. Я же много всего знаю. Понимаешь? - Мистер второй шанс наконец-то заставил Смита замолчать. Транс не вернулся, но убрал пугающий образ из его головы.

- Вы знаете где он? - с надеждой спросил Марвин.

- У меня больше трёх глаз, конечно я знаю где он. И по этому я знал, что вы ищите не там. - Мистер второй шанс поднял когтистую лапу с головы Бояна Смита. Потом запрыгнул на "Макрири", присев на остаток стены. Смит увидел я что его гость носит джинсы и кроссовки, совсем как молодежь в его мире. - Цена вопроса - договор Марвин, дурачок, отвечаю вперёд твоих мыслей. Мне нужно да или нет, ты знаешь мою ставку.

- Отдать кусок души!? Я же уже мертв! - чуть ли не крикнул Марвин.

Жук закатил голову в недовольстве.

- Душа есть у всех кто родился. Просто не всегда при них. - пояснил мистер Второй Шанс.

- Но...

- Тик так. Скоро здесь будет мсье граф. И он будет чертовски зол. Человек его разозлил перед тем как уйти, я уже чувствую его гнев. Марвин либо сейчас, либо никогда.

Пара секунд была тишина, Марвин лишь остолбенел. Может чувствовал рок неизбежного, может его сдавил ужас, но скажи он что нибудь уже бы ничего не поменялось.

Жук занервничал вновь жевала зашевелились, упав на брюхо он на всех восьми лапах забежал за мистера Второго Шанса и дальше за стену. Боян Смит успел лишь углядеть что то светлое, прежде чем услышал звук, который ему будет снится в кошмарах остаток его жизни. Шея Упыря повернулась на 180 градусов, получившийся треск говорил о том, что сам он так сделать явно не мог. За край подбородка его держал кто-то, кого Смит не смог разглядеть за Упырем.

- Думал я не узнаю? Ты думал тебя ждёт что то другое после того как он удрал!? - второе предложение уже звучало не совсем по-людски. Слова растягивались на шипящих и рычащих, что делало речь больше звериной.

Возможно Марвин мог что то сказать в свою защиту ещё, в конце концов он даже со скрученной шеей все ещё стоял на своих ногах сам. Но ответить ему не дали. Лицо упыря загорелось, патлы вспыхнули ярким огнём, при этом на пальто огонь не перекинулся. Боян Смит поблагодарил Бога, что он не видит как лицо Марвина сгорает живьём, ведь даже не смотря на всю его отталкивающую природу крик его не отличался от любого другого человека который терпит последние минуты жизни в адской боли. Кричал он тем не менее недолго, прибывший гость не оценил криков и лёгким движением разорвал горящую голову Марвина на две части: челюсть и остальное. Тело оставшись само по себе наконец то рухнуло наземь. И перед тем как Смит увидел ещё одну тварь, он глянул на тело Марвина в последний раз и увидел как руки упыря пытаются нащупать его собственную голову и не могут. Его едва не вырвало от этого, но спас его мистер Второй Шанс с его телепатией.

Черти заскулили словно собаки и попятились назад, когда к "Бургерной Макрири" подошёл последний на сегодня гость. Это был кот. Эта мысль его в начале рассмешила, пока он не посмотрел ему в глаза, от которых он пару минут назад чуть не спятил. На самом Коте темно серый серый костюм и шляпа. Лапы его были в какой-то темной дряни, что осталась от упыря. А через секунд в этих лапах появился топор, буквально вырос из руки.

Это был граф, Смит не сомневался.

- Н'яьк'ернпт? Какого Даролока ещё и ты тут делаешь? У тебя не нашлось работёнки поважнее, чем пытаться спасти задницу этому бесполезному Марзе? - кот говорил без всякого интереса. Будто бы уже примерно знал, что услышит.

- Ты сильно недооцениваешь как обычный барон может влиять на весь Мир Падших, Мурзик. - ответил синий уродец, вновь обнажив тонкие зубы. - Эффект бабочки в конце концов моя специализация. Я даже зол на тебя. Такая сделка...

- Не лезь к моим Швар-Лурам если я тебя не прошу. Я сам разберусь. - отрезал кот. Топор перекочевал ему на плечо.

- Я вижу как ты решил проблему. Не сказать, чтобы ты справился на отлично. - заметил Мистер Второй Шанс. - В прочем что я от тебя мог ожидать. Только калечить и умеешь.

- Я решил проблему на корню, без не нужных усилий. Да кстати, - дальше последовали какие то непонятные щелчки. Кот указал на Жука, который сжался в стороне. Услышав эти щелчки Жук затрясся лишь сильнее, а потом тут же убежал восвояси в такой же портал из которого и вышел, п следом за ним сбежали и вся свора диких чертей. Кот не двинулся, наверное так и должно быть. После этого он промолчал. Добавить он ничего не мог и его кажется все устраивало. Затем он улыбнулся, показав чрезмерно белые клыки.

- А теперь Н'яьк'ернпт, если ты не обойдешь прочь, я сделаю в твоей голове ещё один лишний глаз. Я чувствую тут человека, и я хочу наверстать упущенное. Людской род должен платить за свои грехи.

Теперь он взял топор в обе мохнатые лапы. Глаза его вспыхнули, Боян Смит вжался спиной в Макрири. Андреа!

- У меня к тебе есть предложение поинтереснее пушистик. Я думаю тебе понравится. - Н'яьк'ернпт спрыгнул со стены и подошёл к Рыжему. - А что если нам поиграть в долгую? Ты знаешь откуда этот человек?

Граф не опустил топор, улыбка с его лица могла сразу сменившись на недовольство. А пока он стоял то просто приподнимал ручку с лапы и опускал. Приподнимал и опускал. Так странно было, ведь Боян Смит не слышал привычного звука касания дерева о кожу руки. Звука почти не было. А если бы Смит пригляделся то может быть заметил, что Рыжий до сих пор не разу не моргнул.

- Он не из тех людей, из которых та Singe, с которой мне приходится иметь дело. У этого шесть пальцев, у моего нет. И он точно не из тех, из которых ~~Она~~. - наконец-то ответил граф. О чем Смит конечно не понял.

Последнее слово далось рыжему дровосеку нелегко. Каким то образом обычные три буквы давали по себе такой вес, что даже волосы подымались от них дыбом. Да что за чертовщина.

Жёлтые глаза блестели гневом. Топор поднимался и опускался, выбираясь и возвращаясь в лапу, пока граф раздумывал. Для него то дело было принципа, так ещё и эмоций, его ненасытного гнева, которому он так хотел поддаться. Именно тогда Боян Смит заметил ещё одну деталь: кот не дышал. Топор ударял о ладонь, но потом перестал двигаться. Глаза перестали гореть, вернулась некая рациональность.

- Подумай сам... Больше боли. - все что сказал Н'яьк'ернпт и это сработало.

И граф действительно наконец протрезвев от гнева понял всю прелесть такой сделки. Топор исчез в руках так же, как и появился. Мистер Красная Куртка сел на корточки рядом со своим новым клиентом.

- И так, Боян Смит, верно? Хочешь ли ты обговорить небольшую сделку, а взамен ты не просто увидишь Андреа. Вы вместе проживете долгую жизнь, я тебе обещаю. - сказал Н'яьк'ернпт и протянул руку коммивояжеру.

Боян Смит курил на террасе, сжимая сигарету в шестипалой руке. В последнее время он слишком налегал на сигареты, он это знал, но иначе не мог. Спал он плохо, видел какие-то странные кошмары. Уже не раз и не два будил Андреа своими криками, а когда ты спрашивала что он видел он уже не помнил. Боян ещё не знал, но жена начала подсыпать ему в вечернюю еду чуток снотворного, и это вроде как помогало. Но кошмары были меньшой из проблем Смита.

На днях проснувшись посреди ночи, но совершенно без криков он молча встал, подошёл на соседний участок того урода Троя и поработал с его машиной. Утром того дня Трой поехал на ней как ни в чем не бывало, однако домой он уже не вернулся и Смит ещё ночью понял, что он не вернётся. Знал что это ужасно, но лишь выкурил пачку сигарет и все прошло. Так было надо.

В другой день, ночью которого он сам проснулся от кошмара, Боян Смит возвращался из магазина, когда его преодолело странное желание вылить немного машинного масла на дорогу близь бара местных байкеров, которые гоняли хорошо заправившись пивом по улице. Лужу он пустил рядом с автосервисом где те же байкеры судя по всему чинили мотоциклы. После этого он выкупил пол пачки сидя в машине.

А неделю назад, Смит с чистой совестью натянул стальные лески на все лестницы в городском парке, включая самую длинную, которая насчитывала по его подсчётам почти пол сотни ступеней. И опять же все это он делал ночью не выпуская изо рта сигарету.

Боян Смит знал, что рака лёгких он может не бояться. Сам не знал откуда у него такая уверенность, но эта уверенность была сильнее его. Боян не боялся и себя, пускай и понимал ужасы своих последствий. Однако что то внутри него прямо говорило, что он не виноват в этом, а все что делал наоборот даже помогает в какой-то мере обществу... Странно, но он был уверен в этом, точно так же, как и в том, что рак его не убьёт ещё долгие долгие годы. Он проживёт долгую жизнь с Андреа, он знал это, ведь это то, чего он больше всего хотел.