Крепость Слова

Глава 1

— Свитки на месте? — из-за спины раздался хриплый голос.

— На месте, мастер. Все пересчитаны и собраны. Остались только руны... — отозвался сиплый голосок юноши.

— Хорошо, тогда соберу вещи. Мы уходим в другой город, здесь больше нечего делать. Да и... Они нас обнаружили.

Юноша коротко кивнул и продолжил своё тяжёлое дело. Всё его тело содрогалось каждый раз, когда он касался одной из маленьких табличек на полу. В момент такого прикосновения по его телу, прямо под балахон, бежали тысячи маленьких белых искорок. Руны принимали в себя часть силы, которую направлял мальчик и отвечали светом.

Тем временем, не утруждая себя наблюдением за работой своего ученика, старец с седой бородой бережно и аккуратно убирал глиняные плиты в сумку под своим одеянием. Иногда он отвлекался, чтобы выглянуть в маленькое оконце, из которого падал яркий белоснежный свет внутрь тёмной комнаты.

На улице стояла зима, нагонявшая холодных ветров в обветшалые дома, где ещё жили сельчане. Время от времени по улице мимо этих домов заискивающе проходил ополченец, которого местный величаво звали "стражем". Старая дублёнка с мехом, кожаная коническая шапка, похожая на шлем, и деревянная палица на поясе. Всё что было лучшего при нём.

Старик наблюдал за этим с горестным сожалением.

— Бедные люди... О горе им... — с тяжестью вздохнул мастер, завязывая спальник на сумку своего ученика.

Юноша же ничего не ответил, был слишком сосредоточен на символах перед его коленями. На секунду жужжание усилилось и перед юношей в воздух всплыл, на первый взгляд, комок грязи. Но при ближайшем рассмотрении было ясно...

Артефакт, покрытый ржавой пылью наросших за столетия слабого притяжения к сердцевине, парил в воздухе. Уже сейчас этот небольшой кусочек неизведанного влиял на окружение, испуская невидимые волны. Мир видимый по ту сторону волн искажался, менял очертания и постепенно терял краски.

Резким движением ученик вздёрнул руку с громоздкой металлической свинцового цвета перчаткой и схватил предмет. Однако, его худое тело не удержало веса перчатки, и тот повалился вперёд, выставляя свободную руку вперёд и пытаясь увернуться от рун на полу, что яркими белыми шипами желали проткнуть своего мучителя. Зажмурив глаза, он приготовился к последнему мигу перед столкновением.

Даже дыхание остановилось от ожидания ужасной боли.

Но миг этот всё не наступал. Учитель ловко подхватил юношу за капюшон, слегка удавив воротом. Худшего не произошло.

— Не спеши ты так, предмет никуда не улетит, даже если ты его потревожишь. У него нет воли, чтобы сопротивляться. И духа, чтобы желать сопротивления. Собирай таблички. Мы уходим.

— Д-да мастер... — кротко и слегка испуганно кивнул ученик, после того как его поставили на ноги одним движением.

Облегчённо вздохнув, он посмотрел на артефакт, который был крепко сжат в руке. Тот слегка вибрировал и жужжал. Вибрация мелкими иглами шла по коже и создавала ощущение веса. Нет, предмет не был тяжёлым, но ощущался таковым из-за мелкой "дёрганости". Словно тот норовил выпрыгнуть из своей клетки.

Свободной рукой парень достал ящик. Снаружи весь обитый свинцом, а внутри отделан деревом и бархатом. Вместе со снятой перчаткой, он положил всё это в то, что его мастер называл "контейнером для хранения предметов".

— Учитель Обен. Все ли эти предметы жужжат и трясутся? — наконец он подал голос и посмотрел на мастера с ожиданием новых знаний.

— Нет. Не все. И не всегда. Это редкое свойство у данных предметов. Можно сказать, что исключительное. Но даже так, это не является значением присутствия в них воли и духа. Вот, держи.

Учитель впихнул в руки стоящего ученика сумку и тут же поднял металлический короб. Его уже отрешённый взгляд снова упал на улицу. Там стоял один. В чёрной шинели и серо-серебряной маске.

И смотрел в окно. Когда их взгляды пересеклись, тот отвернулся. Он ждал их.

— Наш Господин пришёл. Поторопись. — сухо констатировал Мастер Обен.

— Да! Ой. Да.

При упоминании "Господина" юноша покрылся холодным и липким потом. В его памяти этот человек был по-настоящему холодным. Во всех возможных смыслах, которые мог нести Общий язык и которые он знал.

Его слова были пусты. Не в том смысле лжи и несдержанных обещаний, которые используют аристократы всех высот.

В них не было жизни или веса, искренности или веры. Только сухость знания, даже если это было обычное "Здравствуй". Такой же сухостью встречает горная зима без припасов в далёкой стране.

И вот уже миг, как юноша застыл в своих видениях прошлого.

Завывания ветра меж тёмно-серых скал. Возвышающиеся над ними шапки снега, что угрожающе нависали над юношей, прикидывая, завалить его живым, или когда он окочурится. И небо. О небо. Оно было непроглядно серым, даже светило не видать. Сухой монотонно серый небосвод.

Тут его встряхнули за плечи.

— Артэ, идём.

Обен смотрел с печалью в глазах, будто понимая, о чём думал парень.

Улица встретила их резкими порывами холодного и влажного воздуха в лицо, слегка обжигая щёки и ноздри. Приближалась горная оттепель.

Господин стоял спиной к башне и лениво посматривал в стороны, выискивая кого-то.

— О Господин! Мы готовы. — Мастер поднял руку в приветственном жесте.

— Хорошо, Мастер Обен. Уходим. Я видел одного из их разведчиков здесь. — холодный низкий голос глухо доносился из-под серебряной маски в момент, когда Господин повернулся.

Пальцем он указывал на землю под собой, при этом смотря в глаза своему подчинённому. Артэ старался смотреть в прорези маски без страха, где горело два синих огонька. Весь вид этого Господина говорил, что он не от мира сего.

В этих землях никто не ходил без оружия, и тем более никто не одевался так легко. Одна шинель, больше похожая на графский мундир, едва доходила до середины бедра. На ногах у него были обыкновенные чёрные брюки южного кроя, там где всегда тепло. Единственное подходящее под текущую погоду – сапоги. Тяжёлые кожаные сапоги, покрашенные в чёрный.

— Артэ, не стой столбом! Идём.

Парень встряхнул головой и бодро пошёл за учителем.

Шли они с горы на запад, в сторону двух новых великих городов Вальцбург и Кассельцерн, впрочем до них очень далеко. Путь займёт как минимум две недели пешком, а тем временем где-то поблизости могли быть их враги.

Может быть они шли прямо за их спинами след в след.

Артэ называл их просто "краснорясые". Шумные, балаганистые и очень общительные. Язвительные и радостные. Будто любое действие, которое существует в мире, может повергнуть их в эйфорию.

И это пугало Артэ. Также сильно как и тишина Господина.

Но сильнее всего бросало в страх – то, с каким рвением и радостью эти люди стремились убивать. Если хоть одним жестом селяне выдавали в себе приверженцев Ордена – их ждала неминуемая гибель, а их тела становились ингредиентами для заклинаний и ритуалов. Чтобы отдать дань существам выше богов – Сновидцам.

— Мастер Обен. Что за предмет вы добыли? — аккуратно спросил Господин.

— Судя по увиденному мной, это ржавый камень, но мой ученик при захвате обратил внимание на, так скажем, жужжание. Могу предположить, как человек, не державший, что это низкочастотная вибрация, раз Артэ, мой ученик, смог спокойно удержать камень.

— Это всё? — ровный голос прозвучал будто со всех сторон.

— Да, к сожалению или счастью, это всё. Сие поселение слишком бедно, посему нечего было и брать. Мы даже не брали крошки хлеба у жителей, дабы не обременять их жизнь.

— Хорошо. Мы направляемся в Вальцбург. После него, вы отправитесь в Буделанию к Аолине Церен. Регенту этого королевства. Она проведёт вас в их храм исследований. — тихое фантомное эхо доносилось до Артэ с опозданием.

— Как скажете, Господин!

Дорога была хоть и неспешной, но напряжённой. Обену и Артэ то и дело мерещились голоса и смех среди деревьев, однако ведущий их человек никак не реагировал на миражи воющего леса. И это успокаивало.

Чем ниже они спускались каждый день, тем теплее становилась зима. И даже балахоны, укрывавшие их от снега, бьющего в лицо, можно было снять. Остались лишь рясы обычных священнослужителей. Самая обыкновенная и рабочая маскировка Ордена.

Сёла и деревни, встречавшиеся им по пути, приветствовали их радушно, с угощениями и выпивкой, как подобает любому уважающему себя служителю воли небес. Хотя Артэ и стал сомневаться в законах дарованных небесами, после того как попал на службу в Орден, он не смел выразить это сомнение тем людям, что давали ему кров, тепло и еду. Ту небольшую частичку своей души ради того, чтобы они могли высушить сапоги, промокшие от недель странствий.

И это омрачало каждое его посещение селений, а поведение Мастера Обена ставило в смущение. Тот каждый раз представлялся священником из далёкой деревни, что идёт в паломничество, но он это проглатывал. Смутные вопросы не стоит задавать перед лицом невидимого врага.

На пятую ночь он не выдержал. За пределами поселения, во время приготовления небольшого отвара из местных трав с орехами и семенами, он спросил.

— Мастер Обен... — шёпот разнёсся над костром глухим эхом, — почему эти красные охотятся за нашей находкой?

Учитель слегка дёрнулся и, оторвавшись от глиняной таблички, которую держал в огне голыми руками, уставился на ученика. Это не был неожиданный вопрос для мастера, хотя и неудачный момент для него.

Обен опустил печальный взгляд на табличку и сухо заговорил.

— Мальчик мой... Сын мой. Культисты Вечного Пламени охотятся не за нашей находкой. Их главная цель, наш Господин. Они будут продолжать охоту за ним. Каким бы не казался страшен Орден и его слуги, коими мы и являемся, для них мы лишь обыкновенные храмовники. Без имени. Без силы. Всё что они от нас могут получить – толика знаний о Господине и силах Ордена. За нами могут послать лишь самых слабых разведчиков...

— Им... — Артэ сглотнул и остановился.

Глубинные вопросы начали разбивать ту тонкую грань в сознании, которая скрывала их от юноши. Он уже осознавал насколько смертен перед волей выше, выраженной в буйстве природы, но эта смертность не ожидалась так близко. Рядом с теми, кого можно было считать равным себе.

Мрачные и кровавые видения вновь посетили голову юноши и от них, у него мучительно задёргалось тело, а на глазах выступили слёзы.

— Мы для них...

— Не продолжай, Артэ. Мы будем в безопасности, ибо сила нашего Господина будет хранить нас и после того, как мы покинем его. — с лёгкой улыбкой Обен положил руку на плечо ученика.

Мальчик смотрел на него, с выступившими слезами, и ничего не говорил.

— Поверь, под руководством Госпожи Аолины мы будем в такой же безопасности, как и в присутствии нашего Господина.

Артэ коротко кивнул. Мастер смог поселить в нём небольшую веру в будущее. В безопасное будущее, которое через несколько недель обещало наступить.

Вальцбург огромен. Очень огромен. Артэ и раньше знал, что некогда военная крепость "Вальц" была самой большой западной защитой Астары, но увидеть это воочию совершенно иное дело. Когда их небольшая группа была в половине мили от города – его стены уже стали закрывать горизонт.

А внутри его ждал удар десятка различных ароматов и запахов, которые сводили с ума любого, кто не привык к такому разнообразию. А сколько развлечений здесь! Бывшие солдаты знали толк в них.

Пабы, таверны, питейные, харчевни, публичные дома, спальницы. Высокопоставленные офицеры привозили с собой традиции театров и бальных собраний, а приехавшие вслед мирные аристократы привезли с собой свои библиотеки и части садов, создав в разных частях города открытые оранжереи. Одновременно это привлекло другую когорту жителей страны, желавших быстро нажиться на богатых и жаждущих развлечений. Бродячих циркачей, путешествующих трупп артистов и бегущих от закона шарлатанов.

Однако, как бы красиво ни было всё это, Артэ подметил, что большая часть горожан – простые рабочие. Одеты очень по-городскому. Тяжёлые брюки с подтяжками, узкие шляпы, больше похожие на чёрные котелки, а между – свободные рубахи. А среди них иногда встречались господа во фраках, высоких шляпах.

Самым смущающим для юноши было увидеть высокую даму, чьё тело было укрыто такой же одеждой, как и у прочих горожан-мужчин. Ему было не ведомо, что это пришедшая мода от дварфиек, живших на этой земле до прихода людей.

— Можете отдохнуть вместе с учеником, Мастер Обен. Пока вы в городе культисты вас не тронут. Здесь слишком много глаз. — сидя за столом и черкая по пергаменту пером, мужчина отодвинул свободной рукой от себя кошель.

— Спасибо за вашу щедрость, Господин. Сколько времени мы должны провести в городе? — Учитель осторожно подошёл и взял предложенное.

— Сколько вам понадобится для отдыха. Можете хоть завтра покинуть город в сторону Буделанского Королевства. Я отправлю послание Регенту, как только покину город. Всё остальное на ваше усмотрение.

Артэ, стоявший возле двери, внимательно следил за движениями высшего члена Ордена. В них не было ни капли сомнения, но и никакой жизни. Все они были выверены и точны. К сожалению, он не видел того что на пергаменте написано, всё же нарушать тайну чужой переписки это неприлично.

— Вы щедры. Для вашего знания, мы пробудем здесь неделю.

После этих слов Обена мужчина, к которому он обращался, поднял на него голову и замер. Чуть подождав кивнул и продолжил писать.

— Прошу, Мастер Обен. Покиньте кабинет, сейчас вы отвлекаете меня.

— Понял, прошу прощения, Господин. — с улыбкой учитель откланялся и схватив парня за плечо, вышел из кабинета.

Артэ этого не видел, но чувствовал на себе удовлетворённый взгляд Господина. Будто "из ниоткуда" давалось это знание. Весьма приятное знание. Оно будет греть его вплоть до конца отдыха в городе.

Господин его заметил.

Первым делом Обен, как человек светлой мысли, направил своего ученика в ближайший подходящий для неместных паб, где можно было удовлетворить самую базовую потребность человека и карла, он же дварф.

Выпить хорошего напитка.

В селе, где рос Артэ, своей пивоварни не было, климат и погода были неподходящими. Но здесь – на равнинах, хмельному простор во все стороны.

Пили они долго и много, знакомились с неместными и слушали истории.

— Бывали мы с народом моим в Ва'ате! Знали бы какие знойные там пустыни и леса. Но самое горячее, шо я когда-либо видел – статуи местной богини! Все они были из чистой бронзы, а украшения на её теле из золота, а главное, почти вся голая! Представьте себе, чтобы наших богов так изображали! Да храмовники удавились бы от такого святотатства! — громко восхищался человек-шкаф, как его про себя назвал Артэ.

Но его правда была, если бы к примеру кто-то осмелился бы кого-то из высших богов олицетворить в низменном виде, то местные точно удавились бы в попытке придушить богохульника. От этих мыслей у него на лице появлялась широкая ухмылка.

Обен же рассказывал пьяным голосом свои научные изыскания, о том как последнюю работу приняла сам граф Афеленийский.

— Гворят! Ик, что его жена стала куда ласковее в домашних делах, в присутствии его и его помощника – камушка-распутника, как я его назвал "Любовный Друг"! Он мне лично письма благходарности присылал.

— Смешон старик! Сме-шон! Мы такие байки от сыновей герцога Рухеля до сих пор слышим, хоть и почили они как два столетия! Будто с Кровавых Полей им жабозьяны приносят в качестве дара такие побрякушки за защиту от более страшных жабозьян!

— Да как ты смеешь, невежа! — искренне возмущался Обен, когда слышал подобное сравнение. — Я этих Рухелей порол, когда ещё был не так стар и был куда более в здравом уме!

Всё это веселило Артэ, и его глаза переставали искать врага. Пять дней подряд их веселье продолжалось в пабе под названием "Бюро Меча и Щита", даже сам хозяин заведения пришёл послушать их байки.

Но на шестой день юноша отказался идти не то что пить, но и опохмеляться. Голова трещала и раскалывалась, а видения стали всё чаще всплывать перед глазами.

Последнее из них, появившееся вечером того же дня, напугало Артэ до смерти. В холодном поту он выбежал из спальницы, стоявшей на углу улицы в трёх домах от паба, и в одной рубахе и штанах позвал Обена.

За пять дней он выучил дорогу наизусть, поэтому бежал не глядя. Ведь весь его взор застилало видение женщины в красной рясе. Её лицо было так близко, словно вот-вот начнёт шептать.

А вместе с движениями её пышных губ, которые манили юношу, приходили слова из языка, чья форма никогда не существовала. В голову приплывали смыслы ужасов и радости, которым Артэ сопротивлялся всей своей волей.

Её мягкое лицо просило остановиться и присоединиться к ней во снах, чтобы насладиться единственным, что могло удовлетворить его юношеский пыл.

Но парень ясно видел, куда хватало широты взгляда... За ней стояли чудовища. Громадные, мускулистые, клыкастые и красноглазые с лицами нетопырей. Они были спокойные, но он чувствовал, что это временно. Стоит лишь поддаться на зов, и всё пропадёт.

И он тоже.

Обратная дорога была тяжела для его ног, те подкашивались с каждым шагом и не держали его худого тела. В комнате Обен творил свое особое таинство, вплетая имя юноши в заклинание.

"Кур эйб Артэ" "Ийет ют Тун" "ZAUN KORAL"

Три строки, от которых с каждым словом Морок тускнел и трескался как стекло. Видимое мальчишкой пространство изворачивалось и принимало обыкновенную форму.

К началу седьмого дня он был здоров, но у его учителя началась лихорадка. Древние слова вперемешку со словами силы Господина были слишком тягостны для старика. Но в его движениях читалось желание защитить ученика. Будто никто другой этого не сделает.

В молчании и превозмогании боли Обен собирал вещи и пил отвары и зелья, купленные на деньги от Господина. Артэ помогал как мог. В середине дня они уже отправились в путь.

К их счастью и везению, в сторону границы между Астарой и Осмартом шёл торговый караван, который с радостью принял двух священнослужителей.

— Был бы военный караван... безопаснее было бы... — ворчал дрожащим голосом старик.

— Эй, мужииик, вас бы на него никто не пустил. Это ж военный! Понял! А ты храмовник обыкновенный! — лисолюд, сидевший на козлах махал рукоподобной лапой в сторону Обена.

— Знаю...

— Да и к чему эта ваша безопааасность. Не видишь дороги безопааасные. Бандит здесь не ходит! Здесь ходит дезертир! — пронзительно извозчик захихикал, — Юююноша, а вы чего смурной! Небось ведьму увидали?

— Да так... праздновал много. — тихо ответил Артэ.

— Ааа, это Ирис-ан понимать. Пить много, но потом тяжко. Ирис-ан подвозил бы и до Осмарт. Но Осмарт не пускать караван Ирис-ан. Проклютим кличут.

— Это от невежества, друг мой. — возразил Обен.

— Так им также говорить. Нет! Зверолюдь не из списка – проклють зверолюдь.

Спустя ещё семь дней пути они достигли границы королевства. К тому моменту Обен заметно поздоровел и стал увереннее ходить. Артэ же, наоборот, мрачнел с каждым днём всё сильнее.

Ему не нравилось вспоминать то видение, но женщина из него отразилась в памяти и застряла там, будто поселилась в комфортном домишке. Всё куда падал взгляд юноши, напоминало о ней.

И это тяготило.

Между границами двух государств пролегал безопасный путь обыкновенных земель, каждый день здесь ходили сотни путешественников в одну и в другую сторону. Сейчас уже не ходят так часто, но волнение этих земель это не поднимало. Волны застряли и остановились здесь навсегда.

Обен лежал в спальнике и тихо по-стариковски сопел недалеко от тлеющего костра. Сумерки, накрывшие их, были ясные. Мириады звёзд и две ярких далёких луны – Жёлтая и Голубая, ярко освещали землю так, что и без другого света всё было видно.

— Мастер... — прошептал Артэ, но его учитель не отозвался. — Мастер, прошу... ответьте.

Голос дрожал от страха и беспокойства, а парень говорил сдавленно, будто горло сжала невидимая сила.

— Ма-астер... — чуть громче позвал тот Обена.

Тот дёрнулся и быстро повернулся, почти выскакивая из спальника. Артэ лежал, свернувшись калачиком и схватившись обеими руками за голову. Он дрожал, как испуганное дитя.

— Мальчик, что случилось? Тебе больно? — учитель подобрался ближе и по-отечески положил руку на спину, слегка приобнимая юношу.

— Я не знаю... я не могу... Она не выходит у меня из головы... — тихо произнёс он, чуть ли не всхлипывая. — мне страшно... Она одна из краснорясых... Она меня видела.

— Тише... Тише. Морок, это лишь морок. — Обен с печалью смотрел на паренька, глаза которого то открывались, то закрывались.

Всё чем он сейчас мог помочь – простые поглаживания по спине и заунывная, в его исполнении, колыбельная. Слова текли тягуче и липко, они были сплетены в длинные волнистые предложения не для стариковского голоса, но это не отягощало учителя. Ведь знал, что даже самое слабое заклинание может помочь в самые тяжёлые времена.

Артэ прекратил качаться почти сразу же после того, как Обен начал петь, а через минуту он уже расслабился и обмяк.

Однако учитель не собирался на этом заканчивать колыбельную, ведь знал, что это только начало и даже во сне его ученик слышит его голос.

Прервал же песню другой голос. Женский. Мелодичный. Пустой. Колыбельная была той же самой. А за ней подпевал низкий гортанный, стальной, мужской, идущий позади.

Старик осторожно обернулся на него, не прекращая успокаивать ученика. За ним стояла невиданная красавица в чёрных одеяниях с рядом стоящим рыцарем в шипованном доспехе и шлеме с вороньим клювом.

Только когда колыбельная была закончена полностью, Обен решил обратиться к прибывшим.

— Здравствуйте, госпожа Рин. Здравствуй, Скиталец. — слова вышли тихо, но без почтения.

— Здравствуй, слуга Хозяина-над-пустотой, удивлена, что наши пути пересеклись.

— Я больше удивлён, что вы отошли так далеко от дороги, ведущей в Авенэрт.

— Да, отошли. Мой спутник увидел свежие следы знакомого, вот и решил обследовать местность. Всё же неспокойные нынче времена между домами небес, слуга. Не тебе ли об этом знать?

Обен смотрел в то, что можно было назвать лицом. Белоснежная фарфоровая маска с отрешённым женским лицом, а в щёлках для глаз два огонька. Не синих, как у Господина. А розовых. Рядом с ней стоял обладатель тускло-золотых глаз. Померкший воин, отрезавший свой путь в лоно смертных, но считающий себя таковым. Бедный Скиталец.

С мгновение он глядел на них, в ожидании продолжения разговора, но он никак не складывался в уме. Слишком необычным оказался момент.

— Скажи, слуга, почему от твоего попутчика несёт пламенем раздора? Неужели ты взял в попутчики...

— На него навели морок, Госпожа Рин. — резким и ровным голосом оборвал чужую догадку Обен, — Судя по всему... это сделала известная вам Красная ведьма. И по совместительству наша с вами сестра по миру. — он обратил внимание на юношу, к которому подобрался поближе, будто намеревался защитить его любой ценой, — она навела морок, чтобы отяготить наш путь.

— Вот оно как... Мне жаль это слышать. Искренне жаль, что бы ты не думал про слухи обо мне. — женщина приложила к своей груди руку в извиняющемся жесте.

— Я не слушаю слухи, госпожа Рин. Я достойный учёный муж. — ровным голосом ответил Обен, неотрывно глядя ей прямо в глаза.

— Не сомневаюсь.

— Скиталец, ты утолил свой интерес? — внезапно Мастер перевёл взгляд на спутника женщины.

— Да, Мастер. Утолил, я прошу прощения за беспокойство. Удачного вам пути в Буделанию. Госпожа Аолина Церен ждёт вашего прибытия. — Рыцарь отвесил глубокий поклон и сделал шаг назад.

— Быстро же мир полнится знанием...

— Всё, что знает Хозяин-над-пустотой, знает и Орден, Мастер Обен. — уважительно поклонилась Рин и тихо ушла во тьму.

У учителя задрожали руки. Не один юноша имел страхи из числа членов Ордена, но он давно с ними смирился и привык к ним, чтобы встречать с твёрдым духом и крепкой волей.

Следующее утро вышло на редкость спокойным и юноша работал усерднее, чем всю предыдущую неделю, будто отрабатывая долг. Мастер смотрел на это с радостью, зная, что морок отступил.

И юноша сам, того не замечая, забыл о мороке мучмвшем ночью, ведь в его сознании затесалось два голоса. Стальной голос неизвестного рыцаря и твёрдый голос Обена.

Осмарт их встретил радостно и благодушно. Святые сыны и мужи в этом государстве всегда чтились с особым уважением. Даже если они из соседних государств. Символы на рясах Обена и Артэ говорили для них, что они служат добрым богам.

Юношу такая встреча смущала каждый раз, будто он делает что-то неправильное. Будто он притворяется чужаком, хоть и знал, что он верит в тех же богов, что и его земляки, что люди здесь верят в тех же богов, что и его земляки. Но червь сомнений снова грыз его.

В чужом доме спалось плохо.

— Мастер Обен, — почти неслышимый шёпот донёсся до старика, занятого множеством рисунков пентаграмм на листах и глиняных табличках, — почему так мало людей знает об Ордене?

Учитель отложил в сторону рукописи, под наполовину истлевшую лучину, и повернулся к Артэ. Его строгий взгляд смерил юношу и заставил смотреть прямо на него. В них он читал уверенность в своём вопросе. А эта уверенность, как понимал Обен, росла из знания.

Их Орден – это тайное общество, а не общество с тайной. Вторым были мелкие культы богов.

— Потому что знание, которое хранит Орден тяжело для умов неподготовленных. — наставительно проговорил Обен, подняв указательный палец вверх.

— Вы говорите как деревенский священник... — усмехнулся тот.

— Потому что я им и был. Как думаешь, откуда привычка прикидываться священниками? Мне так проще. Я знаю эту стезю.

— Но... мне не нравится это делать. Я не хочу быть лжецом.

Обен удивлённо посмотрел в глаза своего ученика и помедлил с ответом, медленно опуская руку.

— Ты почти год путешествовал, неся в себе такую тяжёлую ношу страха?

— Да. — тихо, но уверенно ответил Артэ.

— Бедный мальчик... Не надо лгать людям. Я не лгу. Я ведь и вправду священник, а ты мой подмастерье. Даже если моя работа сейчас иная, моё знание остаётся тем же.

— А что же мне тогда делать... с этим ощущением? — юноша сидел и уже не так уверенно смотрел на учителя исподлобья.

Мастер отвернулся к пергаменту и табличкам, проводя по ним пальцами.

— Лет сто назад, я бы сказал тебе больше молиться Арнэссе Праведной, дабы она наставила тебя на путь истинный. И возможно в молитве ты бы да пришёл к какому-нибудь глупому пути. Да вот потом я повстречал эту Арнэссу и оказалась она далеко не праведной. Бедная женщина вечно лгала по мелочам, боялась раскрытия каждой из мелкой лжи и в итоге, спустя столетие её имя кануло в лету. Поэтому, Артэ... не будь как Арнэсса, не лги в первую очередь сам себе.

— Вы сейчас рассказываете очередную байку из своей молодости? — слегка усмехнулся парень.

— Нет, мальчик, чистую правду. Готов поклясться перед Ротной Всевидящей, что я путешествовал с Арнэссой Праведной три года. — Обен поднял руки в клятвенном жесте и твёрдо смотрел перед собой в пустоту.

Артэ удивлённо глядел на старика, который клятвы именем высшего бога использовал очень редко. На его памяти это был второй случай за десятилетие. Мастер выдохнул и расслабленно облокотился на столик.

— Артэ, сын мой, есть вещи, которые нельзя постичь ни взрослому, ни ребёнку... ни старику. В своё время, я искренне верил, что мой путь – направлять заблудшие деревенские души и указывать им, где место на этой земле. А потом я повстречал герцогского мальчика, чуть старше тебя он тогда был и он поведал мне, уже тогда старику, страшную мысль. — Учитель слегка откашлялся. — Единственные, кого можно назвать богами – это семь высших. Остальные лишь заклинатели, которые прожили больше тысячелетия и накопили огромную силу. В нашем мире нет богов. Есть лишь страдающие от своей силы люди. И это знание опасно.

В этот момент юноша увидел, как глаза Обена загорелись ярким небесно-золотым светом. В его голосе не было нравоучения. Только знание. Знание собственных и чужих ошибок.

— Из-за того что каждый захочет стать... как они?

— Да. Именно так. Спи, сынок. Завтра долгий путь.

Наступил долгожданный сон. Даже смех хозяев более не напоминал истошный гогот краснорясых. Это всего лишь люди, которые верят в своих богов.

Путь до столицы Буделании из Осмартской Империи занял короткую неделю, несмотря на то, что пришлось взбираться высоко в горы. Однако город их встретил не гордо выставленными белоснежными стенами на вершине мира, а серым чумным запустением и заброшенностью.

Стража на воротах хоть стояла твёрдо, но по тканевым маскам на лице было понятно, что болезнь город и его обитателей не отпустила. То, что в миру называли "Лихорадкой Я".

И это было видно по улицам. Разбитые мостовые, полуразрушенные дома, а где-то и вовсе здания были снесены полностью, будто ударом могучего гиганта. Горожане в масках, однако, приветливо махали путникам, будто никакого ужаса не происходило.

Причиной тому был центр города, отстраивающийся и ремонтирующийся буквально на глазах. Если обычно рыба гниёт с головы, то эта наоборот, начинает оживать именно с неё.

В храме их со спокойной радостью встретили и приняли слепые и безглазые служительницы Фиаты. Они позвали правительницу. К ним вышла по-ангельски красивая женщина с белоснежной кожей. Аолина Церен. Регент королевства Буделания и мэр Миффы-на-горе. Две детали, что нарушали её неземную красоту: круги под глазами и терновые шрамы на горле.

— Приветствую вас, Мастер Обен, и вашего ученика тоже. Ваш Господин мне передал, что вы направляетесь, но так и не уточнил зачем, вы прибыли в нашу обитель правосудия.

— Здравствуйте, ваше величество! — учитель глубоко поклонился.

Артэ сделал поклон вслед за мастером, а после принялся внимательно осматриваться и, в том числе, рассматривать Аолину. Он впервые перед собой видел ту, кого зовут "небесным дитя". По-народному просто – Азимар. Белоснежная кожа, длинные отливающие золотом волосы. И глаза. Глубокого светло-жёлтого цвета мерцали в полу-тьме помещения.

И всё это в храме Фиаты. Кровавой богини Ва'ате. Артэ знал, что Буделанское королевство и Ва'ате заключили древний союз, в котором эта святая обитель стала символом крепости дружбы.

— Мы прибыли, чтобы передать предмет, который изучают в вашем... Как это у вас называют? — Обен будто покатал слово на языке, — НИИ.

— Да, наш организатор этого заведения, Рюрик Холдерхек, сильно помог городу и лично мне в восстановлении порядка. — она мило улыбнулась и кивнула, в ответ Мастеру.

— Тогда, можем ли мы обговорить это в более личной, в том числе и с вашим Рюриком, обстановке. Вместе с моим учеником, он должен познать все тонкости дела по изучению этих предметов. И в том числе... наших конкурентов.

— Не беспокойтесь, Мастер Обен. Культ Вечного Пламени не может посетить земли столицы до тех пор, пока я здесь.

На этих словах Артэ заметил, что глаза Аолины загорелись ярким синим пламенем, а вокруг неё объявилась прозрачная бирюзовая аура, в которой плавали искры, похожие на далёкие звёзды.

Космический порядок. Воплощение максимальной близости к семи высшим.

Но вместе с ним, откуда-то издалека, из глубины храма прозвучал голос...

— Юноша... — далёкий отзвук хора тысячи пропел свой зов. — Пройди в центральный зал...

В этот момент Аолина прервала разговор поднятием руки и посмотрела назад. Перед кафедрой до самого потолка высилась стеклянная колонна, в которой вихрился и бурлил искристый прах, похожий на дым. Он вспенивал жидкость вокруг себя и застилал всё разноцветным светом.

— Твоё присутствие пробудило его, ученик Обена. Объяснись. — в её голосе прозвенела сталь, а в её руке мгновенно появился меч.

— Несколько недель назад меня охватил морок культистов Вечного Пламени. Только силами моего учителя смогли его отогнать! — Не думая ни о чём, под пристальным взглядом космического порядка, юноша сказал правду.

То, что он считал правдой. И ею оно было.

Смерив присутствующих взглядом, Аолина убрала меч и выпрямилась, расправив свои разбитые и сожжённые крылья без перьев и кожи. Одни обломки костей остались.

— Обен, берите своего ученика и немедленно идите к Капитану Олану. Монахини вас сопроводят. Мне необходимо успокоить древнего.

В тусклом синевато-бирюзовом освещении центрального зала храма в колбе проснулся мёртвый, коего кличут "Сновихор".