Красная нить. Зов предков

Глава 1. Чудеса водной глади

— Костя, возьми еду с собой! – окрик женщины был заботливо недовольный. Как мама ей важно, чтобы ребёнок был сыт и неважно сколько ему лет, а вот то, что он, падлюка такая, убегал от её заботы, это ей не очень нравилось.

— Мам, прекрати, мне хранить её негде, я на работу опаздываю! – на ходу обувая ботинок на ногу, молодой человек споро пытался выйти из родительского дома.

Летнюю июньскую прохладу сменила душная жара, офисный стиль и должность начальника предполагала соответствующий костюмный дресс-код. Молодой мужчина двадцати пяти лет от роду, любил район, в котором вырос: здесь полно зелени, рядом парк и развитая инфраструктура. Но вот уже три года, как после диплома он устроился в Китайский деловой центр «Хуамин» на Вильгельма Пика. Как только «дорос» до должности начальника службы безопасности, съехал от любимой родительницы, стараясь выкроить обеденное время для ее посещения. Тем более, что лето на дворе, отчего бы не размять мышцы и не прогуляться по Ботаническому саду?

Всё шло согласно плану, выстроенного в голове Константина Георгиевича Цзю. Да, да. Папа был не просто однофамильцем известного боксёра, но и большим его поклонником. Георгий Цзю родился в Корее и маленьким с родителями, приехал в Россию на ПМЖ. Мама, Антонина Сергеевна, была учителем истории, хоть и являлась магистром востоковедения. На одной из выставок они и повстречались. Ну да ладно.

Выйдя на улицу, молодой человек бодро зашагал в сторону работы. В одно мгновенье налетел ветер, принеся с собой тёмные грозовые тучи, и начался ливень. Несолидно человеку в дорогом костюме гулять под дождём. А МЧС всегда говорит, что в грозу лучше находиться в укрытии. Поэтому четверть часа Константин томился в ожидании ливневого конца, в смысле, когда закончится дождь.

Вот и солнце уже вовсю сияет на небосклоне, тучи разбежались, как и не было, и только радуга напоминает о прошедшем потопе. Ах да, ещё и лужи. Именно сейчас мужчина пытался их старательно обойти, в голове размышляя о том, что только в нашей стране на совершенно ровном асфальте могут быть вполне себе лужи по щиколотку.

Славировав между микроозёрами, мужчина вдруг остановился, вглядываясь в поверхность одной из луж. Сначала в ней отражалось небо, потом облака. И наконец, в этих облаках чётко обозначился замок. Константин зажмурился, покачал головой и открыл глаза, устремив взор на знакомую поверхность. В ней вокруг замка плавали карпы кои, смешно шевеля усами, теперь к ним добавилась хохочущая обезьяна.

Брызги, прилетевшие из-под колёс проезжающей машины, окатили с головы до ног, вернув в реальность мужчину. Пожелав не совсем доброго дня и весёлых приключений водителю, Костя ускорил шаг.

В кабинете переодетый в сухой костюм, мужчина не мог избавиться от образов, которые так ярко и отчётливо привиделись ему. Вертя в руках кружку любимого «Молочного улуна», он вновь заметил причудливые образы не то замка, не то горы. От медитативного созерцания его отвлекла и испугала внезапно открывшаяся дверь.

— Костя, тут бумага требует твоего прочтения незамедлительно!

Опрокинувший на себя чай, мужчина вид имел весьма грозный.

— Напугал чтоль? Ну извини. – пробубнил вошедший, протягивая папку с бумагами.

Вытерев салфетками остатки чая с брюк, Костя принялся изучать документы.

Вечерняя прохлада не спасала город от духоты. Исходящее испарение от нагретого асфальта было очень осязаемо. По пути на парковку Костя увидел лужу, в которой отражались рыбы, обитающие не в этом пространстве.

Проезжающий мотоцикл заставил мужчину отскочить в сторону. Лужа была раскатана по асфальту шинами транспортного средства.

Глава 2. Всё не то, чем кажется

Парковка находилась в десяти минутах ходьбы от центра через парк по диагонали. Листая новостную ленту, боковым зрением отмечал точки-маяки по пути следования. Слева мелькнула знакомая альпийская горка, вот уже и небольшой фонтан показался. Здесь за поворотом прошёл качели для отдыха. Спустя десять метров отметил, что что-то не так. Вместо окультуренных бордюров и дорожек Костя оказался на земляной тропинке.

Оглядевшись со всех сторон, мужчина понял, что благ цивилизации не видно. Вокруг успокаивающая зелень и трели птиц, только не как в парке, а как в лесу.

«Да нет, этого не может быть! Наверно сон сморил меня. Сейчас я проснусь и точно поеду домой!» — Костя ощутимо ущипнул себя за руку. Изменений не произошло. Прошёл метров тридцать в одну сторону — тропинка закончилась, свернув налево, наткнулся на непролазные дебри бурьяна, направо преодолев расстояние – упёрся в болото. Зарычав от злости, сжал кулаки и отправился по тропинке вперёд.

Подошёл к дереву, потрогал его, сорвал лист и тут же наткнулся на диких пчёл. Однако те не стали нападать, а организовавшись в узнаваемую фигуру, указали направление движения. «По стрелочке, так по стрелочке» — признал неожиданно открывшуюся реальность Костя и пошагал по прямой.

Долго шёл ли коротко наш путник, но устал. Увидел пень вполне себе добротный и манящий отдохнуть. Присел на него Константин, ноги вытянул, глубоко вдохнул – расслабился в попытках анализа происходящего. Вдруг он почувствовал, что конечности оплетают корни в виде щупалец. Пень зашевелился и скинул героя, явив себя во всей красе.

— Ты что такое? – решил перед смертью узнать Цзю. То, что живым отсюда ему не выбраться, он принял процентов на восемьдесят. Оставшиеся двадцать таяли с каждым показавшимся сантиметром чудища.

На поверхности в траве шевелил своими длинными конечностями огромный кальмар. Являвшее собой пень было кончиком головы. Непропорционально большие глаза с интересом рассматривали добычу. По углам рта торчали два треугольных зуба.

— Я кальмар.

— В виде пня?

— Ну сушёный же, вот под пень и мимикрирую, чтоб приманить кого.

— Чтобы сожрать?

— Не, я вегетарианец, а вот поговорить не с кем. Скучно мне. А еду мне местный пушистый рецидивист приносит. Я ему помог как-то… А ты как здесь нарядный такой оказался? Куда путь держишь?

— Понятия не имею. Если честно, думаю, что до сих пор сплю. Или в коме брожу по чертогам разума.

— Подозреваю, что ты идёшь в отварную трав «Ис Пей и Сгинь». Сам я там не был, но говорят, что там всё не совсем то, чем кажется.

Вдруг в листве показалось светло-бурое пятно. Присмотрелся – белка прыгает с ветки на ветку, на спине у неё рюкзак, наполненный ягодами черники, земляники и малины. Вывалив всё нескончаемое богатство перед кальмаром, которое, казалось, не заканчивалось, зверёк шустро сиганул дальше.

Пока новый друг занялся трапезой, решил пойти по направлению пчёл.

Вот и нужное заведение. Перед Костей предстал милый одноэтажный домик, где крыша с загнутыми вверх краями. Вывеска сияла знакомым названием. Мужчина толкнул рукой дверь, и звон колокольчика наполнил пространство.

Внутри оказалась лавка старьёвщика. Достаточно интересное зонирование удивляло и умиляло одновременно. Слева расположилась барная стойка, на которой разместились различные жидкости. Вдоль столешницы сверху натянута нить, на которой сушились пучки трав. Самовар на поверхности будто не вписывался в ряд с перколятором, дистиллятором, мацератором и ещё несколькими аппаратами. За стойкой миловидная азиатка, натирающая кружки.

В центре от двери расположился двухместный диван и два кресла. Перед ними столик с кофейником и чашками. В одном из предметов мягкой мебели расположился рыжий кот. Прикрыв мордочку хвостом, он внимательно наблюдал.

— Добрый день, милая девушка! – обратился Костя к незнакомке. Та лишь подняла бровь в ответ.

— Вы не понимаете меня?

— Почему, очень даже понимает, — послышался голос из кресла.

Повернув голову в сторону зоны отдыха, мужчина никого не нашёл, кроме потягивающейся красной панды. Это был вовсе не кот. По спине покатились капельки холодного пота, ибо действительность не вкладывалась в устоявшуюся картину мира. Что происходило, парень не понимал. И это его пугало до онемения пальцев и боли в голове.

— Я стесняюсь спросить, с кем сейчас разговариваю, в смысле кто мне отвечает?

— Вот недалёкий! Я Зуруй Па, хранитель лавки. А эта немая девица — моя помощница. Присядь, испей чаю или отвару.

— А это обязательно? Хотя, чего я спрашиваю. – плюхнувшись в кресло, с интересом наблюдал Костя.

Перед ним на подносе оказались три кружки с дымящейся жидкостью. Одна пахла пряным имбирём с лимоном, вторая отдавала свежей мятой, третья дарила аромат корицы и чего-то цветочного. Выбрав напиток с многолетним охлаждающим растением, решил сделать глоток. Первый приятно охладил горло, следующий отдавал ярким ягодным амбре, затем раскрылся малиновый вкус. Потягивая и смакуя каждую порцию волшебной жидкости, капля за каплей, попадающие внутрь организма, отпускали тревогу, наполняли лёгкостью и безмятежностью. Панда внимательно следил за Костей.

— Восхитительный напиток, благодарю! Что в нём? – расслабленно спросил мужчина.

— Мята, ягоды, крапива, щепотка хмеля, пару сосновых шишек и зёрна кофе.

— Кофе? – удивился гость. И тут же, сделав глоток, ощутил приятную вязкую бодрящую горечь.

— У вас здесь атмосферненько, — необычно растягивая слова, заметил Константин. Зуруй Па улыбнулся или оскалился – выглядело не совсем понятно.

— Идём, проведу тебе экскурсию.

Отправившись за пушистым хвостом, мужчина отмечал красоту и ценность предметов. Здесь в одном ряду лежали антикварные вещи и вполне себе современные, такие как, например, компас, который гость взял в руки. Предмет в пальцах будто стал теплее и послышался отчётливый щелчок поднявшейся крышки. Око буквально оглядывало Костю. Последний, надо признать, не то от шока, не то от действия трав, реагировал достойно. Глаз предсказывал опасности на пути. Немного отодвинув крышку компаса, владелец давал всевидящему оку оценить обстановку и выбрать маршрут.

Тишину нарушил скрипучий голос из компаса:

— Иди левее.

Закрыв крышку и вернув артефакт на место, панда с гостем направились к нужному ряду. С краю стоял заварочный чайник из глины, Костя остановился, чтобы повнимательнее рассмотреть его, поднял вьюшку и вдруг из него вылетел дракон с вытянутым, как у змея телом, короткими лапками и длинными усами на морде. Он разрастался на глазах, и пока трагедия не достигла катастрофических масштабов, Цзю опустил заслон. Дракона засосало обратно.

На полках лежали предметы из фарфора, серебра, эмали, редкие и старинные книги, часы, лампы, статуэтки и зеркала. И вдруг среди них одиноко покоился клубок красных ниток. Потянувшись к нему и взяв в руки, гость ощутил лёгкое царапанье кожи. Затем ощутимее чувствовались укусы. Присмотревшись, Костя заметил, как у клубка открылась пасть с длинными, острыми зубами, по которым текла слюна. Нить уже обвивала запястья мужчины, как он смог освободиться и закинуть текстиль подальше в угол.

Во время борьбы со злобными нитками, на пол упал веер. Он был явно мужским: в тёмно-синих тонах с серебристым рисунком гор и сакуры. Нагнувшись поднять опахало, едва дотронувшись до него, услышал: «Он тебя выбрал. Или ты его?»

— Знаешь, Константин Цзю, пока ты не пришёл, я даже не предполагал о существовании этого предмета в лавке. Как, впрочем, и о чайнике с драконом. Ты полон загадок, друг мой.

Веер меж тем превратился в швейцарский нож, вместо пластин явив подручные приспособления.

Мужчина ошарашенно застыл, пытаясь разобрать накрывшие его чувства. Внутри шла борьба между «моя прелесть» и срочно закопать подальше в лесу, дабы не натворить бед.

Глава 3. В объятиях Морфея

Почувствовав головокружение, Костя дошёл до дивана и откинулся на спинку. Мужчину одолевал сон. Сложив руки вдоль туловища, почувствовал обжигающее покалывание ножа. Вдруг последний запульсировал, и в нос ударил животный мускусный запах пота и железа. К ним добавился аромат костра, в котором, видимо, ковали оружие. Здесь же отчётливо угадывалось зловоние забродившего вина, которым омывали раны. Запах кладбищенской земли вызывает у каждого свои ассоциации, вот и сейчас показалось, что это именно он влажный, мшистый и слегка болотистый. Запах серы, присоединившись к остальным, излагал историю прошлого владельца.

В голове появились очертания и образы. Наконец, когда они прояснились, удалось рассмотреть видение.

Два силуэта – взрослый мужчина и ребёнок лет пяти. Явно отец и сын. Старший облачён в доспехи воина, вождя горного клана, чья земля много веков страдала от набегов врагов. В отчаянных попытках защищать свои владения, он пошёл на сделку с горным демоном – пожирателем теней. По условиям договора клан будет непобедим целый век. Взамен каждый первенец рода, достигнув девятнадцати лет, должен отдать свою тень. По нарушению сделки клан ждало полное истребление.

Где-то в горах, у жертвенного камня, мужчина средних лет произнёс неизвестные слова, но и без того понятно, что это клятва. Рядом стоял ухмыляющийся демон, чьё серное зловоние кричало о фатальной ошибке. В обмен на победу мужчина отдал часть своей души, и тьма окутала клинок, впитавшись в него.

Битва выиграна, враги повержены. У воина Хвана Джена отлегло на душе. Свою социальную ответственность он исполнил, даровал жителям покой на сто лет. Однако сердце тревожилось и щемило от понимания того, что сына придётся отдать демону.

Запах сменился на древесный, смолянистый. Различные сушёные травы веяли пряностью и сладостью. По углам дома мама развешивала пучки для защиты от злых духов. Аромат свежего хлеба из печи, от которого мальчик просыпался и радостно бежал на кухню. Тонкий шлейф ладана был свидетелем отцовской молитвы. И среди этого благовония умиротворения и жизнелюбия пробивался серный остаточный аромат, напоминая о долге.

С ранних лет Хван Сон ощущал странную тяжесть в груди. Его отец, полководец, обучал военному ремеслу. Также юноше прививали знания древних рун и помогали овладеть искусством покоя, дабы сдерживать вспышки неконтролируемой ярости. Став старше, он узнал о том, на что отцу пришлось пойти, но не обвинял – понимал отчаяние родителя. Тем не менее тёмная сила с каждым годом крепчала внутри парня.

Острый жгучий аромат раскалённого металла, соседствующий с запахом горькой полыни отображали события тех лет. Трава, от которой веет приторно-сладким, являла собой знак неизбежного и место гибели. Аромат красного перца взрывает рецепторы, вызываю ярость и злость.

Когда Хван Сону исполнилось девятнадцать лет, отец не смог отдать его демону. Попытка обмана была тут же пресечена обещанными карами. Погибли все, кроме самого юноши, не желавшего отдавать свою тень, ибо их род пал.

Чем старше становился Хван Сон, тем сильнее приходилось сопротивляться силе, коей являлась тьма в его груди. Тень становилась самостоятельной, шевелилась отдельно, периодически удлиняясь. В момент гнева, глаза молодого человека оказывались красными и горели огнём, пуская искры во все стороны. Оружие – тот самый меч, оставшийся от отца, — шептал ему о безграничной силе в обмен на проявленную жестокость.

Благодаря закалке лучших мастеров военного дела, мужчина не сдался. Он выбрал путь искупления, защищая слабых. Отбивал набеги разбойников на границах. Сопровождал караваны через опасные перевалы. Пытался разорвать сделку, связывающую его с демоном – изучал тексты, обращался к просветлённым.

Его буквально воротило от кислого запаха вперемешку с металлом. Ибо каждый раз, когда Хван Сон проливал чью-то кровь, проклятие крепло. Голоса стали невыносимы, они уговаривали, манили принять обещанную мощь.

Когда Хван Сон узнал, что старейшины просят его сопроводить посланницу мира, не сомневался ни минуты. Ему казалось, что это шанс ослабить проклятие.

Аромат сменился на миндальный с нотками цветущей сакуры. Посланница мира оказалась весьма юной девой, утончённой и благородной. На третий день дороги голоса стали неуправляемы. Они шептали и шептали об освобождении через жертву.

И вновь запах мокрой земли и горькой полыни ворвались в нос, создавая иллюзию привкуса крови во рту. И серный густой тяжёлый запах, не предвещающий ничего хорошего.

Как оказалось, алтарь был совсем рядом. Затуманенный и уставший разум Хван Сона сделал своё дело. Он поверил голосам. Когда девушка устроилась на камне отдохнуть, мужчина нанёс ей удары. Осознание было болезненным. Воин кричал, в отчаянии рвал волосы и крушил всё вокруг. Он собственными руками усилил действие тьмы в себе. Хван Сон чувствовал, что демон готов захватить его полностью.

В порыве ярости воин бросил меч в ущелье, подальше от всех. Он не знал лишь одного, что кровь девушки слилась с силой клинка, превратив его в могущественный артефакт, преобразив и добавив несколько воплощений.

Морозный запах коснулся ноздрей. Аромат прелой травы и замшелых камней напоминал о неизбежном и тотальном одиночестве. Солоновато-пряный душок взывал ассоциации слёз и раскаяния. И всё тот же серный шлейф, удручающий, напоминающий о себе.

Воин ушёл в горы. Туда, где точно ни с кем не сможет столкнуться и нанести вред кому-либо. Сам себя определил в изгнание. Хван Сон бродил по горам, не оставив попытки найти способ разорвать демоническую сделку. Время в одиночестве движется незаметно. Все мысли были посвящены молитвам об исцелении души девушки. Мужчина отчаянно просил прощения и принял решение. Он отыщет нож, в котором осталась часть души жертвы, и в последний раз проведёт ритуал прощения. Если искупление невозможно, он умрёт здесь, в горах.

Ненавязчивый запах врывается в мозг, активируя рецепторы. Ароматы смешиваются в один многослойный, но приятный. Свежесть горного ветра и горечь полыни, тимьян и смола перемешивались с запахом молока и шерсти.

Воин сидел на валуне и провожал заходящее солнце. С закатом жаркий день сменялся прохладой ночи. Вглядываясь в краски неба, Хван Сон не заметил, как нечто мохнатое, витиевато рогатое и настроенное на драку болезненно боднуло его в бок. Завалившись, мужчина расхохотался. Он так давно был один, не встречая на своём пути ни единой живой души, что не заметил горного козла. Животное внимательно осмотрело путника, обнюхало и лизнуло руку. Сев рядом с воином, они вдвоём запоминали краски дня, зная точно, что завтрашний день начнётся с перемен.

Запах раскалённого железа и горного мёда перемешался с тонким вишнёвым шлейфом, вселяя надежду на лучшее. Картинка поплыла, и перед взором предстал веер-нож в своей трансформации. Почувствовав порез, Костя открыл глаза.

Швейцарский нож с готовым к работе окроплённым кровью лезвием покоился в руке. Сверкнув в бликах, самостоятельно убрал свою часть и принял самый обычный вид.

Осмотрев ещё раз лавку, уловил спешащего с подносом Зуруй Па.

— Время обеда, Константин. Отведай с нами, будь любезен. – В нос ударили пряно-острые ароматы с кислинкой. Слюноотделение активировалось, услышав запахи имбиря, чеснока и зелёного лука.

Глава 4. Зов прошлого

Спокойно отобедав, Зуруй Па готовился к чаепитию. Достал сервиз из тончайшего китайского фарфора, неторопливо расставил приборы и принялся медитативно следовать процессу. Приподняв крышечку маленькой керамической коробочки с травами, воздух наполнился тонкими ароматами.

— Эта церемония не про вкус, — полушепотом произнёс панда, пересыпая содержимое из коробочки в чайник. – Она для того, чтобы успокоить ум и услышать голос тела. «Тишина гор» каждому испившему открывает двери. Напитавшись покоем, ты сможешь двигаться дальше. Как говорила Асуна Юки: «Иногда самые важные вещи находятся прямо перед тобой»*, от себя добавлю – нужно лишь их вовремя заметить.

Костя с любопытством наблюдал за движениями Зуруй Па. Он был завораживающе грациозен в плавности, при этом каждое действие выверено, без суеты, передаваемой генетической памятью мышц. Две щепотки мелиссы, липового цвета, ромашки, пустырника и чуть лаванды создали поистине умиротворяющее настроение. Пар поднялся лёгким облаком, разнося ароматы луга после дождя.

Настояв пятнадцать минут, панда разлил отвар по пиалам. Нежно-золотистый цвет напоминал лучи заходящего солнца. Костя обхватил ёмкость и вдохнул ароматы трав. Панда взял свою пиалу и в немом тосте сделал первый глоток. Мужчина последовал его примеру.

Вкус оказался приятным. Лёгкая сладость липы в сочетании со свежестью мяты снимали напряжение и дарили расслабление.

Костя закрыл глаза. Перед внутренним взором показались картинки: горный ручей, птицы и ветер. Дыхание стало глубже, а сердцебиение ровнее.

— Теперь ты готов. – сказал Зуруй Па.

Костя сделал последний глоток, поставил пиалу и вновь ощутил лёгкий укол в палец. В руке оказался зажатым швейцарский нож. Голубое сияние обволокло мужчину, ослепив на мгновение. Когда мир обрёл чёткость, он обнаружил себя на каменистой тропе высоко в горах. Воздух был свежим, с нотками полыни и отдавал смолами хвойных деревьев. Внизу белым полотном стелился туман, напоминая, что вскоре наступит ночь.

В трёх метрах от Цзю, на большом валуне сидел Хван Сон. Рядом с ним стоял знакомый горный козёл. Воин гладил животное, но взгляд его был устремлён вдаль. Доспехи его потускнели от времени, глаза отображали глубокую усталость.

Костя сделал осторожный шаг вперёд. Хван Сон обернулся. Воин замер, изучая незнакомца в костюме. Отыскав взглядом нож в руке мужчины, промолвил:

— Ты нашёл его. Я знал, что однажды это случится, и пытался сам найти артефакт, предупредив все напасти. Амулет, в который превратился мой клинок, ищет новую жертву. Каждые девятнадцать лет он всё так же пробуждается и требует душу первенца. Сейчас этот срок приближается. В долине рос мальчик, который вот-вот достигнет указанного возраста. Сразу скажу, что не знаю, как нож взаимодействует с тобой. Судя по костюму, ты из будущего. Учти, у нас начало девятнадцатого века.

Константин с ошарашенным видом уставился на героев:

— А я что должен сделать? Не понимаю, категорически не понимаю происходящее.

— Ты всего лишь должен переиграть историю. Буквально. Найди парня и не дай демону завладеть его душой.

На этих словах воин и козёл растаяли в дымке. Костя, осознав абсурдность ситуации, буквально проорал в воздух. Включив критический анализатор, понял масштаб трагедии.

Во-первых, вид у него не просто странный, а вообще не вписывающийся в эпоху времени.

Во-вторых, как найти дорогу к деревне и как появиться среди жителей, не вызвав подозрений?

В-третьих, в горах обитают дикие звери. Скоро ночь и стать добычей нет никакого желания.

«Эх, сейчас бы как в нашумевшем аниме девки спасали мир, призывая к космическим объектам: «Лунная клизма, ой, пардоньте, призма, дай мне силы!»** и ты такой, херак, всех уложил на лопатки и счастливый чешешь домой». — размышлял попаданец.

Ветер усилился, и потянуло грозой. Стало заметно прохладнее. Первый разряд послышался вдалеке. Костя нервно осматривал, куда можно спрятаться от грозы и вслух произнёс:

— Пикапикапикачу, блин! Молнии тут свои разбрасывает. – бормотал мужчина, пытаясь скорее добраться до пещеры.

Зайдя в спасительную расщелину, Костя огляделся. Кажется, тихо, но и сильно вглубь заходить не хотелось. Константин раздумывал о том, что сейчас, в своём фирменном костюме был абсолютно неприспособлен. Ни зажигалки, ни фонаря, только швейцарский нож в кармане. Вспомнив о вещице, достал и внимательно ощупал конструкцию. Сантиметров десять в длину, он скрывал много интересного. Обнаружив небольшую точку, выступающую над поверхностью, нажал на неё. Тонкая полоска рассеивающего пучка осветила пространство. Ничего примечательного не было – и это хорошо. В раздумьях, как добраться до деревни, мужчина не заметил еле уловимого запаха серы.

____________________

* «Иногда самые важные вещи находятся прямо перед тобой». — фраза Асуны Юки из аниме «Мастера меча онлайн» (Sword Art Online).

** «Лунная клизма, ой, пардоньте, призма, дай мне силы!» — имеется в виду культовая реплика Усаго Цукини из аниме «Сейлор Мун»: «Лунная Призма, дай мне силу!»

*** «Пикапикапикачу» — повторение фирменного крика покемона Пикачу из аниме и франшизы Pokémon, предшествующей электрической атаке. Оригинал: «Pika‑pika‑pikachu!»

Глава 5. Дух предков

Фонарик тускло освещал непросветную тьму спасительной пещеры, однако надеяться на него ночью в горах – такая себе идея. Вдруг Костя заметил шевеление тени на стене. Собрав всю железную волю в напрягшиеся мускулюс глютеус максимус, мужчина сделал несколько глубоких вдохов.

В данный момент наедине с природой, практически в полной темноте Цзю раздумывал о жизни. Как так вышло и почему его занесло в прошлый век? Что-то должно связывать его с этим местом или нет? Вспоминая свою родословную, Костя занимался самоедством за то, что не слушал семейных историй. Начало девятнадцатого века – сложное время для жителя, привыкшего к комфорту и скорости.

Задумавшись, поднял глаза на стену и увидел тень огромной головы с длинными свисающими усами. Выронив от испуга артефакт, Костя решил его поднять. Но в этот момент фонарик был направлен на него, и держался он примерно в полуметре от земли.

— Так, так… Что мы имеем? – прозвучал незнакомый голос. – Не переживай, я сам не знаю, как здесь очутился.

— Да кто это говорит? – закрывая руками свет, направленный прямо в глаза, пытался разглядеть собеседника Костя.

— Я имуги. А вот твоё лицо мне незнакомо. Позволь спросить, а что ты здесь в пещере на горе Пэктусан делаешь?

— Какой горе?

— А то есть про имуги ты в курсе?

— Да выйди уже, хватит ослеплять.

Свет направился вниз и перед мужчиной явилась ящерица? Продолговатое узкое тело с четырьмя лапами переливалось сине-чёрными бликами. Голова имела вытянутую форму, а её острую пасть обрамлял длинный раздвоенный язык. Усы, достигавшие пятнадцати сантиметров в длину, располагались рядом с ноздрями. Не змея, но и не ящерица.

— И кто ты такой? – задал вопрос мужчина.

— Я имуги. Можно просто Иму, дух предков. Спал себе, никого не трогал, а вот что-то меня потревожило. Или кто-то, — уставилось на Цзю существо. – А ты, кстати, кто?

— Я Костя. Откуда — лучше не спрашивай. Хотя… наверно только ты и сможешь помочь.

— Так... Так… — извиваясь у ног сидящего, прислонившись к стене мужчины, пробурчал недодракон.

— Буквально вчера начал в отражениях воды странности видеть, потом по пути с парковки оказался в лавке Зуруй Па, нож швейцарский якобы артефакт проклятый. Мне, чтобы вернуться домой, нужно спасти парня, которого я даже не знаю, где искать. Я не знаю языка, не знаю дороги, что делать-то?

— А кто тебе сказал, что если спасёшь паренька, то вернёшься домой? Кого-то ты мне напоминаешь… — рассматривая лицо Кости, продолжала неугомонная ящерица, — фамилия твоя как?

— Цзю.

— Ах вот оно что… Значит, ты потомок седьмого поколения, а здесь сейчас спасаем предков Ши Ми Рэ. – бубнил себе под нос Иму.

Спустя десять минут в пещеру начали прорываться первые лучи восходящего солнца. Дракончик замер перед Костей и сложил передние лапки в деловой позе.

— Значит, ты ничего не знаешь о месте и особенностях времени?

— Нет.

— Ну тогда слушай. С языком проблем не будем. Просто возьми меня с собой. В начале девятнадцатого века местное поселение считалось буферной зоной между Кореей и Китаем. Пэктусан в Корее, Чайбайшань в Китае – все одна гора. Эта граница между странами только начинает заселяться беглецами и преступниками. Это регион хунхузов, в котором они оседали, жили семьями и вели хозяйство. Здесь также есть беглые крестьяне и собиратели женьшеня. Дух, связавшийся с тобой, был предком кого-то из жителей. В самом начале становления поселения разрозненны и малочисленны. Люди передвигались по тропам вдоль рек и горных хребтов, могли на лодках по воде или на плотах. Лошади и мулы использовались для перевозки. Но всё же я знаю, куда идти.

— Откуда?

— По запаху. Ну не смотри на меня так. Родовой дух я как никак. У нас есть проблема в виде твоего костюма, который выдаёт в тебе чужака и манит разбойников, как муху на варенье.

— И где я сейчас должен найти одежду и слиться с местными?

— Знамо где. На Небесном озере прихватим вещи и двинемся к цели. Так, глядишь, к вечеру доберёмся.

После двух часов петляний по скалам странники оказались у озера. Несколько групп мужчин поили своих животных и купались в воде.

— Значит так, у тех справа берём рубашку, у группы левее штаны и шляпу.

— И как я, по-твоему, это сделаю?

— Расположились они возле валунов, значит, подойти можно. Твой костюм как никогда кстати сливается со скалами, стань ниндзя и в путь, друг мой.

— Ага, качества ниндзя в генетическом коде заложен чтоль? Я слишком далёк от этого. Получать тумаков также не хотелось бы…

— Не ной.

— Чего?

— Не ной, говорю. Ты потомок великого рода, а ноешь как девчонка. Все пошли.

Петляя между скалами и валунами, добрались до первой точки и достаточно легко обзавелись штанами. На следующем пункте Костю чуть не выдали лошади, которые и отвлекли на себя внимание, пока последний схватил рубашку и шляпу. Отойдя на приличное расстояние, парень переоделся, несмотря на то, что было очень даль прощаться с удобным и практичным костюмом. Теша себя надеждой вернуться за ним, он аккуратно сложил его в груде камней. Ботинки пришлось оставить, босиком долго не натопаешь.

Пройдя несколько километров по петляющим тропам, желудок Кости начал издавать соловьиные трели. Откуда повеяло ароматом варёного мяса, и это лишь усилило отклик организма.

— Идём туда, но осторожно. Сейчас там в основном женщины и дети. Пару травмированных мужчин охраняют деревню. Скажешь, что беглый крестьянин.

— Отличная идея. Я вот прям олицетворение крепостного.

— Сойдёшь за юнца. Всё топай давай.

Костя долго размышлял о том, что творится вокруг него и где он оказался. Артефакт ничего не просил, дух Хван Сона также не озвучил детали. Что произойдёт, если не спасти парня? И что случится, если это получится сделать?

— О чём думы думаешь? – спросил Иму.

— О плате. Ведь артефакт проклят, дух Сван Хона лишь обозначил задачу. Если не выполнить условия, то мальчишку заберёт демон, если претворить в жизнь – то что? И я не знаю, как вернуться домой.

— Давай сначала попытаемся осуществить просьбу духа. По возвращении в своё время я смогу запечатать тебе воспоминания о произошедшем. Тебе просто покажется, что всё было сном.

Держа путь мимо поросли высоких кустарников, Костя наткнулся на девушку, которая при столкновении с ним закрылась зонтом, вполне себе серьёзным оружием, если присмотреться. И не зря. Девушка сложила зонтик и как фурия обрушила на Костю ряд хлёстких ударов. От шока мужчина даже не сразу начал уворачиваться. Привела в чувство царапина, оставленная наконечником на щеке. Тут и героиня опешила. От вида крови ей стало плохо.

— Ой. – в поисках опоры оседала девушка.

— Да уж точно «ой». Ты чего малахольная? У вас так принято здороваться?

— Кто ты, незнакомец? Явно чужак. Разговариваешь странно. Обувь у тебя тоже странная.

— Я беглый крестьянин, вот господ обокрал и дал дёру.

— Непохож ты на крестьянина. Ладно, пойдём в деревню, обработаю тебе рану. Я Шу Лань.

— Я Тан Цзю. – замешкался в выборе сокращении своего имени Костя.

Пройдя несколько метров, девушка остановилась предупредить, что далее крутой склон. Сама она прошла первой и благополучно оказалась внизу. Мужчина в обуви, предназначенной для асфальта и городских условий, не ожидал, что после дождя в горах может быть настолько скользко. Подвернув ногу, он эпично с оглушительным грохотом спустился. Шу Лань тихонько рассмеялась. «Здесь ещё работать и работать…» — в кустах, закатив глаза, из стороны в сторону качал головой дракон.

В деревне парня встретили настороженно, но выслушали и слегка расслабились. Даже два громилы, сторожившие поселение, прониклись историей сироты, сбежавшего в попытках обрести свободу от жестоких хозяев. И обувь уже никого не смущала, ведь у богатых, как говорится, свои причуды. Косте предложили остаться на обед и подумать о том, чтобы «прижиться» здесь.

Готовили рамен. Это блюдо из наваристого бульона и лапши. Наконец, все собрались за столом, и перед Костей оказалась миска, наполненная с горячим бульоном, в котором было яйцо, лук и нори. Шу Лань сидела напротив и кидала смущённые взгляды.

Время поджимало. Распрощавшись и поблагодарив за радушный приём, Костя отправился в нужное место.

Деревня встретила тишиной и покоем. В ней было всего пять строений с ограждениями под скотный двор. У одного такого Костя встретил худощавого юношу с побитыми костяшками на руках.

— Привет. – поздоровался он.

— Приветствую.

— Чем занимаешься?

— Кормлю животных. Ты не местный. – с ходу обозначил паренёк.

— Нет. Я Тан Цзю. Выбираю место для новой жизни. – ухмыльнулся мужчина.

— Это не лучшее место. Я Хон Чжу и живу здесь уже пятнадцать лет.

— Могу я чем-то помочь? – обратив внимание на разбитые костяшки парня, Костя задал вопрос.

— Мой удел — помогать в деревне женщинам. Если ещё и мне подсоблять, тогда за кого меня принимать будут?

— Не хочешь помощи, не надо. Считай, что я пытаюсь заработать на тарелку супа.

— Чужаков у нас не жалуют. Но пока мужчин немного, возможно помощь понадобиться. Я мечтаю промышлять, как отец. Но в последнее время он меня даже на сбор женьшеня с собой не берёт. В лесу последние два месяца неспокойно. Старики говорят, что пробуждается демон. Наши места прокляты. Каждые девятнадцать лет чей-то первенец становится жертвой.

На этих словах Костя ощутил исходящее тепло от ножа. Артефакт сработал – именно Хон Чжу следующая жертва.

— Слушай, Чжу, — тихо произнёс мужчина, — я знаю про договор с демоном. Я хочу помочь разорвать его. Для этого мне нужно найти место, где всё началось.

Парень побледнел.

— Ты знаешь о камне? Но никто не смеет туда ходить! Это проклятое место. Нельзя тревожить демона!

— Значит, я пойду один, покажешь направление?

Хон Чжу задумчиво смотрел в пространство перед собой, а спустя несколько минут произнёс:

— Мне нужно свериться с записями, и подготовить травы, за которыми скоро придёт Шу Лань.

Оставив мужчину, парень отправился в постройку. Костя и дракон думали о происходящем.

— Знаешь, что интересно? – начал Иму издалека, на это Цзю вопросительно поднял бровь. – у вас очень похожий запах. Мне надо свериться с родовой летописью, но вы точно родственники. Выбора у тебя нет, Костя. Если демон заберёт его душу, ты не родишься.

— Какая чудесная новость…

Глава 6. Красная нить

Деревня, в которой оказался Костя, была достаточна интересна. Пока недодракон слинял сверять данные, а Хон Чжу отправился на поиски карты, парень решил осмотреться. Поселение расположено в долине, утопающей в зелени. Расположение у подножия горы, недалеко от реки, делало воздух поистине вкусным, свежим. В городе нет такой вольной свободы, здесь кислород напитывал каждую клеточку и дарил лёгкое головокружение с непривычки. Достаточно широкая река давала возможность жителям получить доступ к воде для питья и орошения, и для занятий рыболовством. Здесь, кстати, имелись и холмы, за которыми начинался достаточно густой лес.

Деревенские дома были простыми и функциональными, в основном из дерева и глины. Крыши были соломенными и черепичными. В домах земляные полы и минимальные удобства. Однако люди были счастливы и ценили свою свободу. Так как население состояло из крестьян, бежавших от тяжёлых условий жизни в Китае или Корее, то ленивыми их назвать язык не поворачивался: с самого утра в работе и до позднего вечера. Переселенцы, стремившиеся освоить новые земли, здесь выглядели как учёные-первопроходцы. Крестьяне на их изобретения смотрели как на чудо, беглые преступники пытались тут же применить в жизни.

Подобие улицы тоже имелось, как и центральная площадь. К инфраструктуре можно было отнести наличие колодца и мельницы. Сами строения и хозяйственные постройки располагались так, чтобы максимально использовать преимущество местности.

Здесь в каждом доме было хозяйство. Разводили кур, выращивали рис, занимались рыбой: сушили, валяли, солили. В нескольких дворах видел приспособления под гончарное дело. Ещё в паре оборудование под ткачество и инструменты для обработки дерева. Жили по бартеру, хоть и никого не оставляли в обиде.

Письменностью здесь особо не владели, но начертить карту мог каждый. Смешение традиций отразилось и в религиозных взглядах. Местные верили, как в шань-шенев, шуйгуев, эгуев и чимеев, так и в кумихо, токкэби, имуги и других. Из китайских убеждений переняли административные функции духов, из корейских — бытовые аспекты, шаманские обряды и местные легенды.

От количества амулетов на людях, внутри жилища и постройках иногда рябило в глазах. При этом сказать, что же в народе преобладает – упорядоченность или шаманизм — крайне сложно. Под влиянием своих рассуждений Костя не заметил, как поднялся на вершину холма. Позади начинался лес, но туда идти в одиночку, мужчина не рискнул. Присев на траву, он наблюдал за сказочно красивым видом. Горы, река и много зелени на фоне голубого неба любого скептика хоть на несколько минут превратят в романтика. Насытившись прекрасным Цзю, отправился в деревню, по пути расчищая тропу от сухостоя. Использовал пилу из артефакта и удалял ненужные поросли. Как только от дерева оставался лишь пенёк, Костю тут же либо кусали насекомые, либо на ровном месте подворачивалась нога, и парень эпично падал. Не связывая события между собой, мужчина продолжал совершать благое дело, как он думал. После того, как «случайно» попал в кустарники и был отхлёстан прутьями и ветками деревьев и их собратьями, Костя понял, что наверно дело в его желании благоустроить мир. Прекратив пилить сухостой, он спокойно пошёл дальше.

В центре площади Костя увидел столб, сверху которого была одета огромная катушка красных ниток. Самое странное, что эта нитка шевелила своим концом, как щупальцем, в поисках чего-то или кого-то. Мужчину сразу кинуло в холодный пот в предвкушении какой-то засады. Дыхание сбилось, ощущение, будто всё это сон маячило как спасительный круг во время шторма. В свете последних событий все странности являлись предвестниками личного апокалипсиса. Как назло, все были заняты делом, и проверить, что это не галлюцинация, парень никак не мог. Подойдя к столбу, он заметил, как нить с катушки резко направилась в его сторону, трижды обмотала тело и исчезла, после чего вокруг левого мизинца обвивалась красная нить.

Протёр глаза, несколько раз сжал руку в кулак – по-прежнему на месте. Попробовал откусить, разорвать – бесполезно. Достав швейцарский нож и отыскав в нём ножницы, попытался перерезать нить – результат оказался тем же. В состоянии пока ещё стабильной ярости парень решил проверить ножницы – возможно дело в них, они затупились и не выполняют свой функционал. С лёгкостью отрезав край рубашки, повертел клочком ткани и в сердцах кинул его на землю и начал топтать.

Психанув, решил вытащить столб и добраться до катушки. Но как только он подошёл к объекту и потянулся к деревяшке, то схватил воздух. В руках ничего не было. Картинка рассеялась, а нить стала прокладывать дорогу. Вдоль неё то и дело мелькали светлячки.

Появившийся Иму присвистнул.

— Вижу, тебя совсем не стоит без присмотра оставлять, как дите неразумное. Ты что творишь? Разве не знаешь, что нельзя кидать мусор на перекрёстке? В дороге обязательно заблудишься.

— Где ты шлялся? Какой мусор на перекрёстке? Что ты несёшь?! Покажи мне путь домой и всё! Надоело.

— Воу, воу… за оскорбление духов предков можно наслать на себя беду. Ты полегче, парень. Дорогу домой я не укажу. Вижу я, что красной нитью обзавёлся. Путь тебе она проложила, отступать нельзя.

Прорычав нечто занимательно-обсценное, молодой человек сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— А как же Хон Чжу? – успокаиваясь, спросил Костя. – Я не знаю ровным счётом ничего из местных привычек и традиций. Эти амулеты вообще для меня что-то запредельное. Ты ещё пропал.

— Ой, хватит ныть. Пошли за нитью. Самому даже интересно, что из этого выйдет. А Чжу подождёт. Мы так, недалеко на разведку сходим, узнаем, что нить хочет, и вернёмся.

— Ты бы рассказал о быте местных, во что они верят.

— Значит, запоминай, не чтущий и не интересующийся жизнью праотцев человек. Нельзя оставлять подношения предкам неполными и забирать оттуда запрещено. Плохо отзываться о них тоже не следует, а то мало ли. Нельзя опираться на дверной косяк, да и вообще стоять на пороге не следует.

— Это сколько же я всего нарушил, — почесал затылок Костя, вспомнив, как в одном доме перед зажжённой свечой из тарелки взял яблоко, как злился на Иму, как в комнатах облокачивался на косяки.

— Ещё вечером нельзя подметать и мыть пол, нельзя втыкать палочки вертикально в рис…

Пока путники шли по дороге за красной нитью и обсуждали поверья китайско-корейской деревни, они не заметили, как из зарослей за ними наблюдала пара любопытных глаз.

Глава 7. Попутчик, женьшень и Небесное озеро

Следуя за красной нитью, Костя понял, что что-то идёт не так, когда артефакт из швейцарского ножа вдруг превратился в веер. В это же время из кустов на тропу выпрыгнул ниндзя, на которого во все глаза уставились странники. Традиционный комплект сёдзоку открывал лишь взор путнику.

— Неожиданно, — философски изрёк Иму.

Воин встал на пути и неподвижно ждал нападения, готовый к бою. Вдруг артефакт взлетел и атаковал на гостя. Он хлестал его так, что были слышны шлепки веера, соприкасающегося с телом и тихие стоны воина. Спустя несколько минут, потрёпанный и обескураженный путник обиженно сопел, а артефакт благополучно принял свой знакомый вид и нырнул в карман Кости.

— Кто ты такой?

— Я воин, воспитанный в древних традициях сульса. Но одежда японских вояк мне пришлась больше по душе. Я Ли Вон, откликнувшийся на зов нити.

— Ты тоже её видишь? Вот это чудеса. – Иму извивался по телу воина, пытаясь определить запах.

— Я Константин Цзю или просто Тан Цзю, Тан. Значит, для чего-то нам придётся идти одной дорогой. – в животе у мужчины заурчало.

Ли Вон оживился и со словами «Я сейчас» скрылся в кустах. Через пару секунд он вынес рюкзак, в котором, как оказалось, находилась провизия. Вода, солёное и вяленое мясо, сухари и курага. На удивление всё съедобное и вполне себе свежее.

За обедом знакомились ближе.

— Итак, что привело тебя к нам? – сложив передние лапы на груди, спросил Иму.

— Я очень давно в здешних краях. Работаю сам по себе, но иногда оказываю услугу солдафонам, не умеющим ориентироваться в здешних местах. – Начал Ли Вон.

— Каким образом ты помогаешь? – спросил Костя.

— Мои навыки дают мне видеть больше, действовать тоньше и распознавать правду. Поэтому зачастую, беря заказ, веду работу по своему усмотрению.

— А как ты вышел на нас? То, что откликнулся на нить, мы поняли.

— Патрулируя владения, вдруг резко почувствовал жжение в груди, и будто потянуло за собой. Так я и попал в деревню. Затем увидел тебя на площади и веретено на столбе, которое также одарило меня нитью. Понял, что мы связаны и цель у нас едина, только неизвестна.

— Вообще, изначально, моя цель связана с артефактом, который срочно нужно починить. Сегодня мы должны были отправиться к алтарю, где всё началось. – отвечал Костя.

— Подожди, так у тебя проклятый клинок, в котором запечатана душа Со Ми Сао?

— Ну, видимо, да.

— Скорее всего, мне известно, где расположен алтарь.

Собрав остатки еды, попутчики отправились в путь. Ли Вон рассказывал о своём детстве. Его подкинули в семью, где глава был из древнего рода и хранил традиции сульс.

— С самого раннего возраста он воспитывал во мне дух воина, пытаясь сделать меня лучшим. Принцип хваль-боп – умение не только убивать, но и лечить, я познал достаточно глубоко. Потом его не стало, в моё отсутствие бандиты разгромили дом, убили его жену и сожгли все, оставив после себя пепелище. С тех пор я ищу тех людей.

— Сколько тебе лет? – спросил Костя.

— Мне двадцать семь лет. За свою жизнь я изучил все уголки буферной зоны.

Под палящим солнцем путники шли и думали каждый о своём, как вдруг Ли Вон опустил взгляд вниз и заметил:

— Тан Цзю, а где твоя тень?

— Так и правда, где она? – нахмурился Иму.

Костя огляделся вокруг себя и не найдя никаких следов отражения своего тела, не на шутку встревожился. Что за аномалия, как с ней бороться?

— Есть какие-то мысли по поводу пропажи? – уточнил у Иму Цзю.

— Тень как живая часть тебя. Её исчезновение может указывать на утрату души как следствие влияния артефакта. Но тебе ведь больше восемнадцати, так?

— Определённо.

— Значит, клинок начал свою работу и скоро потребует крови. А пока питается тобой. — вынес вердикт дракон.

— Нет, это все суеверия. Не может такого быть. По крайней мере случаев подобного рода не припоминается.

— Не припоминается – не значит невозможно. А что твои познания в целительстве говорят об этом? – не успокаивался дракон.

— Ничего ни поправимого нет. Могу приготовить настой из дикого женьшеня, чей отвар должен помочь в поиске духа, и обязательно нужно окунуться в Небесное озеро.

— Далеко отсюда растёт женьшень и расположено озеро? – спросил Костя.

— Корни я наберу, отвар готовится быстро, а до озера идти часа четыре.

— Показывай направление к водоёму и дуй за женьшенем.

Определившись с ориентиром, Ли Вон и Костя с Иму разделились. Как ни странно, но дорога совпадала с направлением Красной нити.

— Костя, не хочу тебя огорчать, но что-то мне в Ли Воне кажется подозрительным. – многозначительно начал Иму.

— Отчего же?

— Ну вот, как только мы решили отправиться к алтарю, как вдруг появляется нить и ещё один человек, связанный ею с тобой. Что-то не сходится. Усами своими чувствую подвох.

— Ну будет тебе. Он ведь нам помогает, тень мою вернём и двинемся дальше. Если бы хотел нас покалечить, уже бы сделал это.

— Я не чувствую его запаха, понимаешь? Вот прям совсем.

— Давай разбирать проблемы по порядку.

— Хорошо. – согласился дракон, уйдя в свои мысли.

Вскоре к ним присоединился Ли Вон с диким женьшенем. Путники остановились, развели костёр, и попутчик готовил отвар. Пряный запах распространялся на приличное расстояние. Не теряя времени, Костя вкусил сладковатую жидкость, которая позже обжигала горло и переходила в выраженную горечь.

— Непередаваемые ощущения, — скривившись, проявил своё негодование мужчина.

Меж тем Ли Вон спокойно хлебал отвар, ни разу не выразив эмоции. Потушив костёр, путники пошли дальше к Небесному озеру.

Путь лежал через горные скалистые тропы. Добравшись до точки, красота завораживала дух. Прозрачная вода тёмно-синего цвета, крутые берега, во многих местах почти отвесные заставляли поверить, что, окунувшись в священные воды, можно как минимум излечиться.

— Есть желающие со мной? – спросил Костя у своих товарищей по пути.

— Нет, это только твоё омовение. – пояснил Ли Вон.

Раздевшись догола, Цзю спустился к мерцающей на солнце глади. Величие места потрясало. Вдохнув поглубже, мужчина шагнул в озеро. Вода казалась ледяной и на контрасте с разогретым телом, дарила осязаемо болезненные ощущения. Проплыв вглубь метров десять, вышел на берег. Повернувшись к водной глади, Костя увидел тень, повторяющую его движения.

— Надо же, сработало. – ухмыльнулся довольный парень и направился к ожидающим его путникам.

Одевшись и поблагодарив Ли Вона, Костя любовался горным пейзажем. Внезапно мужчины ощутили натяжение нити, которая буквально звенела, заставляя следовать за собой.

Ли Вон показался Косте серьёзным, но справедливым. По крайней мере, он помог решить задачу с тенью, а это уже благоприятный результат. Вперёд, разгадывать тайны красной нити.

Глава 8. Конец пути

Узкая тропа вилась по склону. Петляла между валунов, обходила древние сосны и ныряла в тенистые участки, где воздух был густ и прохладен. Под ногами шуршали сухие иголки, хрустели мелкие камни, кое-где попадались островки мягкой травы. Слева склоны утопали в зелёных кустарниках, справа – открывались обрывы, где реки превратились в ленты, луга в лоскуты, а леса — в тёмные пятна.

По дороге путники шутили и поддерживали беседу, сочиняя хокку. Общение было лёгким и непринуждённым. Отличная погода и прекрасный вид улучшали настроение.

Неожиданно красная нить натянулась, как струна, и зазвенела. Звук был негромким, но вибрация пробирала до костей. Костя вздрогнул, Иму потянул ноздрями воздух и зашипел.

— Нить ведёт нас прямо к демону!

Ли Вон молча кивнул, его лицо не выражало эмоций, но взгляд будто потускнел и стал сосредоточенным. Вектор настроения сместился на серьёзно-озабоченное.

— Значит, идём, — твёрдо сказал Цзю.

Тропа, ведущая путников, становилась круче и уже. Скальные выступы цеплялись за одежду, корни деревьев путали шаг. Воздух будто стал густым и осязаемым.

Неожиданно все замерли, заворожённые потрясающим зрелищем: с неба начали падать лепестки сакуры. Они кружились в воздухе, медленно опускаясь на землю. За выступом их ждал чудесный вид. С обеих сторон тропу обрамляли деревья с розовыми цветами. Ветви склонялись над дорожкой, образуя арку. В воздухе витал сладковатый аромат вишни. Под ногами лежал мягкий розовый ковёр. Опавшие лепестки шуршали при каждом шаге. Это была воистину впечатляющая картина.

— Будто снег падает с неба, — прошептал Костя, протянув ладонь, на которую упали несколько лепестков.

— Я называю это место Садом памяти, — тихо произнёс Ли Вон. – о тех, кто когда-то любил и терял.

Дракон фыркнул, но в его голосе не было иронии:

— В этих краях говорят, что лепестки сакуры – души умерших, которые возвращаются, чтобы напомнить живым о важном.

Вдруг подул ветер. Костя поднял взгляд и увидел, что лепестки падали и образовывали пелену. Среди них мелькали отдельные части красной нити, будто сплетаясь в клубок. Иму нервно забегал из стороны в сторону.

— Чувствуете? – спросил он. – Отчётливый запах серы.

Костя потянул носом воздух. Теперь и он уловил едкий аромат, знакомый по видениям Хван Сона. Демон близко. С этой вонью перемешивался тонкий аромат цветущей сакуры. Последний будто утешал и давал надежду.

Внезапно Ли Вон остановился так резко, что Костя налетел на него. Попутчик поднял руку, призывая к тишине, и медленно обернулся. Его взгляд смотрел куда-то сквозь пространство, сосредоточившись на чём-то важном.

— Ты что-то заметил? – спросил Цзю.

Ли Вон не ответил. Он сделал шаг назад, затем ещё один. Вокруг него закружились лепестки сакуры.

— Что происходит?

Попутчик улыбнулся, но в этой улыбке было столько печали, что у Кости защемило сердце.

— Прости, Тан Цзю. Ты славный малый. Я не хотел, чтобы так вышло, но красная нить не просто вела нас в ловушку. Она вела меня к ней.

— О ком ты говоришь Ли Вон? – уточнил Костя.

— Душа, запечатанная в артефакте, — это не просто жертва. Это Со Ми Сао, моя возлюбленная. В тот роковой день я не смог её защитить, был слишком слаб. Теперь, чтобы помочь освободить её душу, я должен искупить вину. С твоим появлением я словно обрёл вторую надежду. Но в этот раз я верю в успех.

Иму подытожил:

— Так вот почему я не чувствовал твоего запаха! Ты не человек. Дав клятву освободить Со Ми Сао, стал духом, привязанным к месту.

Ли Вон кивнул. Лепестки всё ещё кружили вокруг него:

— Я ждал. Как же долго я ждал, пока кто-то явится и поможет завершить мне начатое. Ты, Тан – ключ. Твоя кровь связана не только с Хон Чжу, но и с самим Хван Соном. Это как раз то, что поможет разорвать проклятье.

Костя почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё сложилось в единую картину. Видения в воде. Вспомнились бабушкины рассказы и легенды, среди которых припоминался и кинжал с душой, дающий выбор – согласиться на сделку или нет. От решения зависел исход невидимой битвы. Запечатанная душа была настолько светлой, что верила в победу добра. И вот они связующие элементы: лавка, Зуруй Па с волшебным чаем, Иму – дух предков, красная нить, ведущая к демону, пропавшая тень, сблизившая с Ли Воном.

— Что я должен сделать? – прохрипел Костя.

— Для начала прими правду, — ответил Ли Вон. – Ты потомок Хван Сона, того кто когда-то заключил сделку с демоном. Твоя судьба – разорвать её. Для этого нужно не просто добраться до алтаря, а пройти испытания демона, который будет искушать на новую сделку. Но помни, что тьма – не только внешняя сила. Она внутри каждого, часть тех, кто раз в жизни совершал ошибку.

Лепестки все кружили и кружили над путниками, будто благословляя на нелёгкий путь. Нить резко дёрнулась, потянув их вперёд. Из-за скал донёсся раскатистый смех.

— Он знает, что мы близко, и ожидает нас. – сказал Иму.

Ли Вон выпрямился. В этот момент Костя увидел в новом знакомом то, чего не замечал ранее. Лёгкая дымка вокруг фигуры, свечение в глазах. Лепестки сакуры вились, окутывая будто в саван.

— Время пришло. – решительно заявил Ли Вон.

С каждым шагом запах серы усиливался и становился всё невыносимее. Лепестки продолжали падать на плечи, цеплялись за волосы, оседали на одежде, но путники не замечали великолепия вокруг. Впереди уже виднелись очертания древнего алтаря, где когда-то была пролита кровь Со Ми Сао.

Костя достал нож, сжал его в руке, и тот превратился в клинок. Он пульсировал, словно живой.

Алтарь предстал во всей красе – огромный чёрный камень, с сияющими рунами. Вокруг него чуть клубилась дымка. В воздухе по-прежнему смешались ароматы серы и сакуры.

— Наконец-то, — раздался хриплый голос. – Долго вы шли.

С высокого выступа спрыгнул демон. Он был худощав, имел тёмную кожу и длинные рога. Глаза горели жёлтым огнём, а на пальцах виднелись чёрные изогнутые когти.

— Ты знаешь, зачем я здесь. – произнёс Костя.

Демон рассмеялся:

— Конечно, знаю. Ты хочешь разорвать сделку и снять проклятие. Как благородно и невозможно. Проклятие – часть тебя, как и ты часть проклятия.

Демон сделал шаг вперёд, и тут же лепестки почернели, опадая на землю словно пепел.

— Я могу предложить тебе сделку, — голос искусителя стал вкрадчивым и ласковым. – И подарить тебе возможность прожить счастливо и долго с твоей любимой Лизой. Не будет аварии, в которой она погибла. У вас родится трое замечательных потомков.

Иму, наблюдающий за происходящим замер. Сейчас решалась судьба рода. Он призывал всех предков прийти на помощь и дать сил противостоять темноте и соблазну. Костя же, погруженный в воспоминания о трагедии, изменившей его жизнь, не замечал, как демон окутывает его темнотой, всё глубже погружающейся в него. Лиза. Эта девушка была лучиком в его жизни, он отчаянно любил её, каждую минуту, проведённую вместе, они растворялись друг в друге и планировали совместное будущее. Пьяный придурок за рулём, нёсшийся с бешеной скоростью, не видел ни светофора, ни пешеходов. Лиза скончалась мгновенно. На чаше весов образовались с одной стороны его счастливая жизнь и с другой — проклятье. Кто знает, если Костя пойдёт на сделку с демоном, какова вероятность, что он вообще родится?

— Нет, — встревоженный воспоминаниями выдохнул парень. – Я не стану заключать новой сделки.

Демон разозлился, его глаза вспыхнули ярче:

— Ничтожный глупец!

С этими словами он бросился вперёд с невероятной скоростью, когти вытянулись ещё больше и нацелились в грудь Косте. Время словно замедлилось: мужчина вскинул руку с клинком, но понимал, что всё тщетно. Он не успеет защититься.

Внезапно между ним и демоном возник Ли Вон. Его фигура начала изменяться. Одежда растворилась в розовых лепестках, кожа засверкала, волосы удлинились. Глаза Ли Вона мерцали янтарным светом, уши заострились.

— Кицунэ, — благоговейно прошептал Иму.

Воин превратился в могущественное мифическое существо. Его девять хвостов взметнулись за спиной, создавая барьер.

— Ты не получишь его, — голос Ли Вона стал глубже и ниже. – Я защищу Со Ми Сао во что бы то ни было!

Он взмахнул рукой, и лепестки сакуры вспыхнули светом. Демон отшатнулся, зашипев от боли.

— Костя, действуй! – Ли Вон обратился к Цзю. – Вонзи клинок в него и освободи душу Со Ми Сао.

Мужчина кивнул и побежал навстречу демону. Тот, в свою очередь, попытался броситься вперёд, но лис преградил путь, кружа хвостами, выбивая из сил искусителя.

Костя приблизился, вздохнул и резко взмахнул клинком. Демон издал яростный вопль и начал растворяться в воздухе. Лепестки сакуры вновь закружили в пространстве, будто очищая от тьмы.

Ли Вон стоял поодаль, слегка покачиваясь. Его облик менялся – хвосты исчезли, шерсть превращалась в кожу, но глаза по-прежнему были янтарными.

— Получилось… — прошептал он.

Глава 9. Освобождение

Иму подбежал к Ли Вону и дрожащими лапками аккуратно дотронулся до парня. У того слева на груди в области сердца кровоточили глубокие царапины, оставленные когтями демона.

— Ты в порядке?

Лис покачал головой:

— Моё время подходит к концу. Главное, мы уничтожили демона. Теперь дело за вами. Нужно найти бывшее поселение Хван Сона и его могилу. Освободите дух от обязательств, и артефакт потеряет свои свойства. Я встречусь с Со Ми Сао… — с блаженной улыбкой Ли Вон издал последний вздох.

Тут же закружили лепестки сакуры, переплетаясь с нитями сета, в который превращался дух Ли Вона. Тишина окутала место битвы.

— Он пожертвовал собой ради нас всех, — тихо произнёс Костя. В его руке находился клинок, который снова превратился в швейцарский нож. Он больше не пульсировал и выглядел вполне обычно.

Иму опустил голову, его усы слегка подрагивали:

— Ли вон ждал веками. Он не мог освободиться без помощи извне. Теперь его душа должна обрести покой, но только после встречи с возлюбленной. Наша задача ещё не закончена.

— Как найти могилу Хван Сона?

— Красная нить укажет путь, — дракон кивнул на едва заметную, но всё ещё обвивающую палец нить.

Путники двинулись дальше. Следуя вдоль склона, путь стал легче. Тропа больше не петляла между валунов, воздух вновь наполнился свежестью. На сердце лежала щемящая грусть. Так или иначе, несмотря на недомолвки, Ли Вон был славным духом. И до момента его гибели в голове не укладывалась вся серьёзность происходящего в новой реальности. Костя шёл и размышлял, в чём истинная сила человека?

— Ты очень громко думаешь, — внезапно подал голос Иму.

— Читаешь мои мысли? – удивился мужчина.

— Нет, но у тебя на лице всё написано. Да и грусть по воздуху передаётся. Скоро мы завершим дело, и ты отправишься к себе. А я опять уйду в спячку.

— Отчего же? А как же Хон Чжу? Он ведь из нашего рода и ему не требуется помощь?

— Хмм, я подзабыл об этом. Тогда у меня ещё полно дел. Воспитать, свести, указать… — поник недодракон.

Понимая его грусть, Костя решил подыграть.

— Да, тяжело с молодыми нынче, но ты справишься. Тем более что от этого парня зависит моё рождение. А в чём, по-твоему, сила духа, Иму?

— Ну явно не в проклятии или возможности снять его. Знаешь, Ли Вон напомнил мне кое-что.

— И что же?

— Он так мечтал освободить возлюбленную, что стал божеством. Эта сила помогла одолеть демона. И какова была цель? Ради чего он столько веков не ведал покоя?

— И ради чего?

— Всё дело в любви! Вот в чём сила духа.

— Возможно, ты и прав. Но любви могут и лишить. Как тогда залатать пустоту и грусть?

— Не стоит мучить души. Отпусти её. Я слышал про Лизу и чувствовал твои эмоции. Надо проводить её в лучший мир, вы встретитесь в новой реальности. Просто в этой её жизнь была короткой, но она научила тебя важному – любить.

Их глаз Кости полились слёзы. Это его личная боль, которая с годами не утихла, а затаилась. От неё не спрятаться и не скрыться за встречами с друзьями и работой. Время от времени она даёт о себе знать воспоминаниями о зыбком счастье и миге, укравшем его. От усталости, отчаяния и горькой правды. Вот только как отпустить то, с чем не хочется прощаться? Дракон обнял Костю и похлопал по руке.

— Ты справишься, отпусти и на место пустоте придёт новое, удивительное и глубокое.

— Знаешь, Иму, ты, конечно, прав. Я за попытками родителей вернуть меня к жизни, видел навязчивость. И даже сбежал от них, как и от мира в целом. А теперь понимаю наверно. Я справлюсь со своей травмой, обещаю.

Спустя несколько часов Костя и Иму вышли к небольшой долине, спрятанной от ветров скалами. В центре среди цветущих кустов виднелся старый монумент. Он был покрыт мхом.

— Это здесь. Могила воина. – сказал дракон.

Костя подошёл ближе. Провёл рукой по камню, и в этот момент нож вновь ожил, выскользнул и завис в воздухе. Лезвие развернулось и остриём указывало на монумент.

— Что происходит? – Костя замер в непонимании.

— Артефакт обозначил, где скрыта душа воина. Она привязана к месту и не может уйти. Нужен ритуал освобождения.

Мужчина глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Он вспомнил Ли Вона со словами о том, что тьма – часть каждого, но её можно преодолеть. Свои собственные потери и Лизу. Сейчас у него есть возможность помочь душе обрести покой.

— Что нужно делать?

Иму начал объяснять:

— Понадобится твоя кровь, как потомка. Надрежешь палец ножом и окропишь монумент. Я произнесу слова на древнем языке, и мы очистим душу и избавим от тягот.

Костя кивнул, взял нож и полоснул по ладони. Это было больно, совсем не как показывают в кино. Зажмурившись, он дал крови стечь на могилу. Дракон зашептал слова.

Когда последние слоги были произнесены, свет вспыхнул ярче, а затем медленно угас. На камне появилась руна, означавшее освобождение.

Перед путниками возник дух Хван Сона. Выглядел он точь-в-точь как из видений Кости. Воин посмотрел усталыми глазами, улыбнулся, поклонился в приветствии и развеялся.

— И здесь получилось, — выдохнул Иму. – Дух Хван Сона свободен. Идём дальше.

Нить указывала путь. После ритуала у могилы путники отправились в деревню. Дорога заняла несколько часов. Тропа опять петляла между скал, но судя по тому, что становилось теплее, они уже близко к цели.

На опушке их ждали руины, когда-то бывшие деревней. Над ней зависли духи жителей, ожидавшие своей свободы. Хван Сон не просто заключил сделку, будучи старшим, он привязал и души местных людей.

— Опять нужна моя кровь? – спросил Костя.

— Сначала надо найти то, что связывало всех жителей.

Мужчина огляделся и увидел остатки небольшого возвышения, рассыпавшегося с одной стороны. Подойдя ближе, он заглянул вовнутрь и заметил завалы камней. Сооружение было очень похоже на колодец.

— Колодец подойдёт?

Иму подбежал к конструкции и удовлетворительно кивнул.

— Та же схема. Нож и твоя кровь в колодце. Я произношу слова.

Костя повторил действия, Иму читал текст. По мере произношения духов становилось всё меньше. Жители освобождались, и от этого делалось чуточку легче. Когда всё закончилось, путники стояли в молчании, отдавая память усопшим.

— Куда дальше? – поинтересовался Костя.

— Никуда, смотри.

Швейцарский нож начал превращаться в клинок, затем снова в нож со всеми раскрытыми инструментами, образуя веер. Потом детали вытянулись в спицы и пластины, являя знакомый вид тёмно-синего опахала.Чуть позже сияние стало невыносимым, и веер разлетелся на тысячи маленьких светлячков, взметнувшихся в разные стороны, являя образ милой девушки. То, что эта была Со Ми Сао, сомневаться не приходилось.

Она молча подплыла к Косте и склонилась в приветствии, потрепала за усы Иму и обняла его. Улыбнулась и знакомо развеялась в воздухе. Наблюдая за ней, Костя не сразу заметил, как вырос его дух предков. Повернувшись к другу, мужчина присвистнул:

— Это чем же ты питаешься, Иму?

— А что такое? – стал ощупывать себя дракон. – Ты как-то помельчал или я… вырос!

Иму неверяще уставился на Костю, который теперь был ниже него. Мужчина грустно улыбнулся и похлопал по лапе:

— Главное, что мы справились. Пойдём к Хон Чжу. Узнаем о его делах.

Глава 10. Новая жизнь

В деревне всё выглядело спокойно. Вернувшиеся мужчины были радушно настроены. Жизнь кипела, люди готовились к празднику в честь возвращения охотников. Отыскав Хон Чжу, путники переглянулись.

— Ну, готов к новому подопечному, драконище? – спросил Костя, разглядывая свободный от нити палец. Она полностью исчезла.

— Готов взращивать твоего предка.

Подойдя к парню, который поил животных, мужчина улыбнулся.

— Вы пришли. А где были? – ошалело уставившись на новый облик духа предков, промолвил Хон Чжу.

— Ой, да где мы только не были! – вещал Иму.— Вкратце, теперь ты проживёшь долгую и счастливую жизнь. Можешь не бояться своих девятнадцати лет.

— Вчера уж исполнилось. А я жду, когда за мной придёт демон.

— Не придёт. Живи спокойно. – ответил Костя. – Иму теперь за тобой присмотрит. А мне пора возвращаться.

— Погоди, так если имуги и твой, и мой. Получается…

— Всё хорошо. Вон, кстати, Шу Лань показалась… — перевёл тему Костя.

— Где? – бросив ведро, парень пошёл высматривать девушку.

— Не показалось.

— А ты теперь знаток любовных дел, Костя? – улыбнулся дракон и похлопал по плечу мужчину. – Я рад, что ты решил отпустить Лизу. Живи, тебе ещё род продолжать, а то как же я без работы. Главное, чти традиции тех, чья кровь в твоих жилах.

— А я привык к тебе, знаешь?

— Будет тебе трудно, просто зажги благовоние с запахом сандала, и я приснюсь тебе. Ну ладно, любую палочку, просто сандаловый запах люблю. Всё, бывай. Бабушке Лю привет.

На этих словах у Кости закружилась голова, он зажмурился. Открыв глаза, понял, что сидит в парке на скамейке и смотрит на водную гладь прудов Каменки. В ней отражались перистые облака летнего неба и люди, перед которым гордо стоял дракон. «Мой род» — подумал Цзю и улыбнулся, ощутив тепло в груди. Люди помахали рукой и исчезли. Изображение явило лавку и Зуруй Па с помощницей, распивающими чай. Панда посмотрел Косте в глаза и отсалютовал пиалой. Всё исчезло.

Оставшись наедине со своими мыслями, мужчина посмотрел на дисплей телефона. Дата та же, прошло всего полчаса времени в этом мире. А был ли тот, другой?

«Обед с мамой. Убегаю впопыхах, отражения в воде. Лавка, артефакт и Китай. Было моё путешествие? Однозначно. Хван Сон, демон, Ли Вон, ставший кицунэ, чтобы освободить дух возлюбленной.

Лиза. Пять лет прошло. Знаю, что надо отпустить. Пора. Одиночество разъедает, да и невосполнимая потеря навсегда ранила душу. Время вроде бы идёт, а боль остаётся. Пять лет — это и много, и мало одновременно: достаточно, чтобы осознать масштаб утраты, но порой недостаточно для смирения.

Однако жизнь продолжается, и она полна чудес. Раз ритуалы и почитание традиций так хорошо работают, значит, проведём исповедь. Точно! Купить цветы!»

Костя позвонил своему заместителю, предупредил, что его сегодня больше не будет, и отправился в цветочный магазин. Выбрав букет белых роз, пошёл на парковку. Мужчина был уверен в своих действиях, как никогда.

С монумента на него смотрела молодая улыбающаяся девчонка, у которой впереди было столько планов. Костя поставил цветы в вазу и начал молчаливый монолог.

«Здравствуй, милая. Долго я не был у тебя. Работа, дела закружили в суете. Я всё помню, не переживай. Каждый твой взгляд, полный нежности и печали. Как голубые глаза сияли от радости, и если ты грустила, они становились серыми. Так просто я считывал твоё настроение. В моей памяти свежи объятия и шелковистые волосы, щекочущие меня. Вкус твоих губ до сих пор преследует меня. Помнишь, как мы любили гулять по парку вдоль пруда, где наглые птицы бесцеремонно из рук выхватывали хлеб и семечки? Ты любила книги, и так смешно морщила нос, передавая эмоции от прочитанного. Ты вихрем ворвалась в мою жизнь, изменив меня до неузнаваемости. Принесла с собой столько красок и запахов, что у меня кружилась голова. До тебя я и не знал, что значит тоска и томление.

Ты навсегда в моей памяти, Лиза. Мой светлый лучик, та, что дарила радость и надежду. В тот роковой день для меня перевернулся мир и наступил личный ад. Но теперь я больше не могу. Я хочу жить полноценно и масштабно. Сумею ли я кого-то полюбить, как тебя? Вряд ли. Сможет ли кто-то вытеснить тебя из памяти и сердца? Вопрос без ответа. Пока не проверю — не узнаю. Но и без любви тяжело.

Признаюсь тебе — я устал жить в этой черноте. Топь она засасывает всё глубже, лишая кислорода. Но я не просто занимался самоедством и саморазрушением. Своей депрессией я травил жизнь окружающим и близким. Я сам распространял яд боли, обиды, принося в жертву всё хорошее, что есть. И всё же пора закрывать эту главу и идти далее. Ты навсегда в моей памяти, Лиза. Надеюсь, тебе хорошо и ты счастлива в лучшем мире. Прощай».

Неспешно бредя на выход, Костя почувствовал внутри невероятное облегчение. Это не было пустотой, там внутри зарождалось нечто новое, тянущееся к исследованию новых горизонтов и раскрытию своего сердца. Он готов вновь ощущать весь спектр эмоций, а не только его серо-чёрные оттенки. Мужчина решил позвонить матери.

— Мам, как дела?

— Да только виделись час назад. Что-то случилось, Кость?

— Нет. Мам… спасибо тебе и жди на ужин.

— Непременно… Ты меня пугаешь.

Построив маршрут к бабушке Лю, матери отца Цзю Линь, Костя задумался о перипетиях своей жизни и о том, как мало он знает о судьбах близких. Нет, это точно нужно исправлять.

Бабушка Лю была дамой почтенного возраста, но выглядела интеллигентно и собранно.

— Костик, дорогой! Какими судьбами?

— Знаешь, ба. Есть у меня один привет для тебя. Но обещай, ты мне расскажешь всё, что знаешь о нашем семейном древе.

— Что ж. Я рада, что ты созрел для этого. Пошли пить чай – история будет долгой. Позволь узнать, откуда такое рвение к истокам?

— Да пообщался тут с одним интересным экземпляром, передающим тебе привет. – лукаво улыбнулся Костя.

Расставив принадлежности для чайной церемонии и устроившись на диване, Линь спросила:

— Очень интересно, кто же так повлиял на моего внука?

Костя достал из кармана десятисантиметровую красную нить и положил её на стол:

— Иму. Кстати, он теперь полноценный дракон.

Бабушка взяла в руки нить, и по щеке её пробежала слеза.

Конец. Или начало новой осознанной жизни?